# Тени Тумана

Валериу Русу

Мистический хоррор-триллер, от которого захватывает дыхание.

Городок Порт-Крик живёт в постоянном страхе перед туманом, который местные называют «Смертельной Пеленой». Каждый его приход приносит не только холод и мрак, но и… смерть.

Двадцать лет назад в Старом Маяке бесследно исчез смотритель Матиас Кроуфорд и его сын. Свет Маяка погас, а вместе с ним угасло и чувство безопасности жителей. Теперь маяк – лишь чёрный силуэт в молочной мгле, овеянный легендами и шёпотами о тенях, что обитают внизу.

Когда в город возвращается Лира Кроуфорд, дочь пропавшего смотрителя, с таинственной картой отца и ключом, она находит союзника в лице рыбака Джейкоба. Вместе они отправляются в самое сердце тумана, чтобы разгадать тайну исчезновения семьи Лиры.

Но под скалами Маяка скрывается нечто древнее, забытое, чья печать трещит по швам.

И когда свет гаснет – тени поднимаются.

Атмосфера старого прибрежного городка.

Постепенное погружение в мистику и ужас.

> туман это не всегда мрак ,но это и свет

## Глава 1: Проклятие Старого Маяка

Море всегда было беспокойным соседом для городка Порт-Крик. Но сегодня оно будто дышало холодной, свинцовой меланхолией, выбрасывая на берег обломки и тину. А вместе с ним приполз и туман – густой, влажный, он обволакивал улицы, глотая звуки и очертания. Жители Порт-Крика называли его "Смертельная Пелена", потому что он всегда приносил с собой несчастья.

Джейкоб Эштон, крепкий мужчина лет тридцати, с лицом, высеченным ветрами и солью, не любил этот туман. Он сидел за столом в своей крошечной, пропахшей рыбой и табаком кухне, перебирая старые рыболовные сети, и прислушивался. Тишина была неестественной, словно город затаил дыхание.

Его взгляд невольно метнулся к окну, где сквозь плотное молочно-белое покрывало едва проступал силуэт Старого Маяка. Маяк стоял на скалистом мысе, в самой дальней части залива, словно палец, указывающий в небо, но его свет погас двадцать лет назад. Потух и не зажегся вновь после того, как во время самого сильного шторма бесследно исчез смотритель Матиас Кроуфорд и его маленький сын.

Местные жители шептались, что Маяк проклят. Что души Матиаса и мальчика до сих пор бродят там, пойманные между светом и тьмой, и что их зов в тумане сбивает с пути заблудшие корабли.

Джейкоб, однако, был прагматиком. Рыбак, а не сказочник. Он списал старые истории на пьяные бредни. Но сегодня что-то было иначе.

Постучали. Три коротких, резких удара, которые едва слышно пробились сквозь туманную звукоизоляцию.

Джейкоб отложил сеть. Стук не походил на стук почтальона или соседа. Он был слишком… решительным, для этих мест.

Открыв дверь, он увидел перед собой невысокую женщину с копной спутанных рыжих волос, которые выглядывали из-под широкого капюшона плаща. Ее лицо было бледным и напряженным, а глаза – зелеными, как застоявшаяся морская вода. В руке она сжимала пожелтевшую от времени газету, намотанную на толстую восковую свечу.

"Джейкоб Эштон?" – голос ее был тихим, но в нем чувствовалась стальная нота.

"Он самый. Чем могу служить?"

"Меня зовут Лира. Лира Кроуфорд," – женщина сделала короткую паузу, позволив имени повиснуть в воздухе. "Я ищу своего отца. Матиаса Кроуфорда. Того, что пропал на Маяке."

Джейкоб почувствовал, как по спине пробежал холодок. Двадцать лет. И она пришла сейчас, в этот туман.

"Леди, это старая история. Его признали погибшим. Шторм, знаете ли."

Лира покачала головой, и это движение было полно странного, болезненного упорства.

"Я знаю, что случилось нечто иное. Папа не утонул. И мой брат, маленький Сэмми… он тоже не погиб в волнах." Она сделала шаг вперед, ее тень, отбрасываемая единственной лампой в прихожей, вытянулась и исказилась. "Я была маленькой, но я помню. Он писал мне в день исчезновения. Просил никогда не приходить в Порт-Крик. И приложил карту."

Лира развернула газету, обнажая под ней ветхий, пергаментный свиток. Это была не просто карта. Это был чертеж. План Старого Маяка и его подземелий, нарисованный карандашом с той маниакальной точностью, которую обретают люди, живущие в одиночестве и мраке.

И в самом низу, под всем, было нацарапано:

"ТЕНИ СНОВА ПОДНИМАЮТСЯ ВНУТРИ. НЕ ГАСИ СВЕТ, ИЛИ ОНИ ПОЙМАЮТ ДУШУ."

"Я хочу, чтобы ты отвез меня туда," – сказала Лира, ее зеленые глаза смотрели прямо на Джейкоба. "Я знаю, ты единственный рыбак, который достаточно смел (или глуп), чтобы плавать к Мысу в таком тумане."

Джейкоб взглянул на карту, затем на туман за дверью, который, казалось, ждал их. Его прагматизм дал трещину. В его памяти всплыл тихий, леденящий кровь вой, который он слышал, будучи мальчишкой, всегда доносящийся с Мыса в самые густые туманы. Вой, не похожий ни на один морской звук.

"Тебе заплачено будет хорошо," – Лира вытащила из кармана кошель, звякнувший тяжелым, старым золотом.

"Дело не в деньгах," – сказал Джейкоб, чувствуя, как его сердце сжимается в предвкушении. Он знал, что должен отказаться. Но что-то в глазах этой женщины, что-то в запахе соли и сырой земли, который исходил от старой карты, притягивало его, как свет – мотылька. "Дело в том, что в этот туман даже сам дьявол не осмелится плавать."

Лира слегка улыбнулась, и эта улыбка не принесла облегчения, а скорее – предвестие беды.

"Значит, нам повезло, Джейкоб," – прошептала она. "Ведь я ищу не его."


## Глава 2: Нарушенный Покой

Лодка Джейкоба, старенький, но надежный "Морской Ворон", пробивалась сквозь толщу тумана. Вода была черной и маслянистой, а берег исчез из виду через несколько минут после того, как они отошли от причала. Туман поглотил мир, оставив только их двоих и пульсирующий, монотонный звук двигателя.

Джейкоб управлял лодкой по приборам, но больше – по инстинкту. Он знал эти воды, как свои пять пальцев, но сегодня они казались чужими. Холод проникал сквозь толстую шерстяную одежду.

Лира сидела на носу, закутавшись в свой плащ, ее взгляд был устремлен вперед, в никуда. Она не дрожала от холода, и это беспокоило Джейкоба больше, чем сам туман. В ее позе была некая мрачная целеустремленность.

"Ты сказала, что отец оставил тебе карту," – начал Джейкоб, чтобы хоть немного заглушить тишину. "Почему ты ждала двадцать лет?"

Лира медленно повернула голову. Ее зеленые глаза казались глубокими, как две бездны.

"Я не ждала. Я искала. Мой отец и мой брат исчезли в один день, но я знала, что папа был одержим Маяком задолго до этого. Он искал там нечто… древнее. Нечто, что, как он верил, было спрятано глубоко в скале."

"Тайник контрабандистов?" – предположил Джейкоб.

Лира издала короткий, горький смешок. "Если бы. Он называл это 'Печатью'. Печатью, наложенной на место, где грань между нашим миром и другим – очень тонка. Он писал мне о тенях, которые приходят с отливом, и о голосах, которые он слышал, когда гас свет Маяка."

"Твой отец был… не в себе, Лира. Он был одинок," – Джейкоб почувствовал себя неловко, произнося это.

"Одиночество не создает монстров, Джейкоб. Оно лишь позволяет их увидеть."

Она замолчала, и Джейкоб уже приготовился к очередной гнетущей тишине, когда из тумана донесся звук. Это был не вой и не крик. Это был металлический, глухой звон. Звон, который мог издавать только старый колокол.

"Что это?" – Лира поднялась.

"Это сигнальный колокол на Мысе," – Джейкоб сжал штурвал, его ладони вспотели. "Он должен быть немым. Его механизм давно заржавел."

Он резко сбросил газ. Лодка замедлилась, почти остановившись. Туман поредел прямо перед ними, словно его разрезали невидимым ножом, и перед ними предстал он: Старый Маяк.

Он был выше и зловещее, чем помнил Джейкоб. Не просто каменная башня, а нечто, выросшее из самой скалы. Его стены были черными от влаги и лишайника, а разбитые окна фонарной камеры на вершине напоминали пустые глазницы. Внешний вид Маяка был уродлив, но что-то еще было неправильно.

Туман вокруг Маяка висел особенно плотно, как белая пелена, сквозь которую не проникал свет, хотя было еще светло. И на самой вершине, там, где должен быть сломанный фонарь, Джейкоб увидел слабый, мерцающий, зеленый свет.

Свет колол мрак, он был похож на хищный глаз, пробудившийся после долгого сна.

"Свет…" – прошептала Лира.

"Он не должен работать," – Джейкоб запустил двигатель, направив лодку к шаткому причалу, притулившемуся у основания скалы. "И уж точно не должен быть зеленого цвета. Фонари Маяков всегда белые или красные."

Они пришвартовались в мертвой тишине. Ступеньки, выдолбленные в скале, были скользкими и мокрыми, покрытыми слизистой тиной. Когда они поднимались, Джейкоб почувствовал странное давление в голове, как будто атмосферное давление внезапно изменилось.

У основания Маяка массивная, окованная железом дверь была слегка приоткрыта. Изнутри пахнуло сыростью, плесенью и чем-то еще. Чем-то невыносимо едким, похожим на ржавую кровь и озон.

Лира вытащила из-под плаща фонарик, современный, на батарейках, и осветила им вход.

"Внутри я разберусь. Ты останешься тут, Джейкоб," – сказала она.

"Ни за что. Если ты войдешь туда одна, я, по крайней мере, не буду выглядеть совсем уж трусом, когда о тебе будут рассказывать в Порт-Крике," – Джейкоб вытащил из-за пояса ржавый, но увесистый нож. "Иди за мной."

Они вошли в Маяк.

Первый этаж представлял собой круглую, пустую камеру, где раньше находились запасы масла и инструментов. Эхо их шагов немедленно поглотила тишина. По спирали вверх уходила винтовая лестница, ее железные перила были покрыты толстым слоем коричневой патины.

"Где то, что ты ищешь?" – спросил Джейкоб, оглядываясь.

Лира подошла к центральной колонне, поддерживающей лестницу, и приложила к ней ладонь.

"Под нами. Папа писал, что Маяк – это только ключ. Замок – глубоко в скале."

Она провела рукой по камню, и Джейкоб заметил на гладкой, казалось бы, стене еле заметный шов. Шов, который образовывал контуры старой, низкой двери.

Лира достала из кошелька небольшой, но изящный латунный ключ, который блеснул в свете фонаря.

"Единственный способ открыть Печать – это ключ. Папа оставил его мне."

Когда она вставила ключ в замок и повернула, раздался не щелчок, а глубокий, резонирующий стон, который, казалось, исходил не из двери, а из самой скалы под их ногами.

Дверь медленно отворилась, открывая вход в темноту, из которой сразу же ударил поток невыносимо холодного, застоявшегося воздуха. Воздух пах смертью, временем и соленой водой.

Внутри была узкая, крутая каменная лестница, ведущая вниз, во мрак.

Джейкоб почувствовал, как что-то коснулось его затылка, ледяное и легкое, как дыхание. Он резко обернулся, но позади была только приоткрытая входная дверь, через которую сочился белый туман.

"Идем," – сказала Лира, ее голос теперь был почти возбужденным шепотом. Она уже ступила на первую ступень.

"Подожди," – Джейкоб остановил ее, ухватив за плечо. – "Подожди минуту. Ты слышала это?"

"Что?" – Лира, казалось, не заметила ничего.

Джейкоб прищурился, глядя в темноту, откуда они только что пришли. Ему показалось, что на фоне тумана, проникающего через главный вход, мелькнула тень. Тень, слишком высокая и тонкая, чтобы принадлежать человеку. Она не двигалась, она колебалась, как колеблется дым в закрытом помещении.

И тут раздался тихий, отдаленный плач. Плач ребенка, который доносился откуда-то сверху, с самого верха Маяка, где мерцал зеленый свет.

"Это Сэмми…" – Лира сделала шаг назад, и ее глаза расширились от ужаса и надежды.

"Нет. Это не твой брат. Это приманка," – Джейкоб сжал ее руку. – "Нас кто-то ждет. Либо вверху, либо здесь, внизу. А может, и повсюду."

Он направил луч фонаря вниз, в подземелье. Каменный спуск был долгим и опасным. Но в самом низу, там, где свет рассеивался, Джейкоб увидел кое-что, что заставило его кровь стыть в жилах.

На влажной каменной ступени лежала старая, изъеденная солью и временем детская игрушка. Деревянный кораблик, который он когда-то сам смастерил для Матиаса Кроуфорда, чтобы тот подарил его своему маленькому сыну Сэмми.

Кораблик был на месте. Но его парус, сделанный из куска белой ткани, был покрыт свежими, еще не высохшими мазками зеленой краски.

## Глава 3: Лаберинт Под Скалой

Плач ребенка, тихий и надрывный, эхом отразился от каменных стен, словно бьющееся в ловушке сердце.