# Благословение небожителей. Том 3

Мосян Тунсю

Близится Праздник середины осени, а вместе с ним – роскошный пир и состязание фонарей в небесных чертогах. Отправляясь на торжество, Се Лянь не подозревает, что окажется в центре внимания. По возвращении в мир смертных он принимается за работу, ведь теперь нужно прокормить сразу три лишних рта! К несчастью, на задании, которое получил принц, он вновь сталкивается с озлобленным духом ребёнка, однако Хуа Чэн успевает прийти на выручку.

После всей неразберихи герои решают отдохнуть – но не тут-то было! На пороге храма Водяных Каштанов возникает Ши Цинсюань в сопровождении Мин И. Оказывается, Повелителя Ветра уже довольно давно преследует одна тварь – божок-пустозвон. Се Лянь соглашается помочь расправиться с ним, и тут дело принимает совсем дурной оборот…

墨香铜臭 Mo Xiang Tong Xiu

Published originally under the title of 《天官賜福》 (Heaven official’s Blessing) Volume 2.


Copyright © 墨香銅臭

Russian Language edition rights under license granted by 北京晋江原创网络科技有

限公司 (Beijing Jinjiang Original Network Technology Co., Ltd).


Cover illustrations by 日出的小太陽 (tai3_3)

Cover illustrations granted under license granted by 2021 Reve Books Co., Ltd (Pinsin Publishing).


Russian Language edition copyright © 2025 Eksmo Publishing House

Arranged through JS Agency Co., Ltd.

All rights reserved. Все права защищены.


ООО «Издательство «Эксмо» ©. Издание на русском языке и перевод.

Макет русского издания подготовлен издательством «Комильфо».

* * *


## Глава 89. Любование луной в канун Праздника середины осени. Состязание фонарей. Часть первая

Со звоном лезвие вонзилось в каменную плиту, и огненные искры брызнули во все стороны. Се Лянь сжал меч обеими руками, опустил голову, упёршись лбом в рукоятку, и стиснул зубы с такой силой, будто хотел раскрошить их друг о друга.

– Ты жалок! – расхохотался Ци Жун. – Просто ничтожество! Так и знал, что убить меня у тебя кишка тонка! Как бы я над тобой ни измывался, как бы ни унижал, когда на кону жизнь невинного человека, ты готов терпеть что угодно. Слабак! Зачем вообще быть таким богом? На кой хрен небеса коптить?

Но к Се Ляню уже вернулось самообладание. Он поднял голову и бросил на насмешника ледяной взгляд:

– Рано радуешься. Да, я тебе ничего не сделаю, но рано или поздно найдётся тот, кто сможет.

– Что, опять бросишься в ножки Цзюнь У? – хмыкнул Ци Жун. – Мечтать не вредно! Помог он тебе в своё время, а? То-то же. А ты всё продолжаешь перед ним лебезить! Не будь дураком!

Се Лянь сорвал с Ци Жуна роскошные одежды воина, угодившего богам, велел Жое связать демона и бросил в угол со словами:

– Последи-ка за языком.

– Ой, боюсь-боюсь! И что ты мне сделаешь?

– Я – ничего. А вот Хуа Чэн…

Улыбка тут же сползла с лица Ци Жуна, и Се Лянь тихо добавил:

– Сразу предупреждаю: будет у меня плохое настроение – отдам тебя ему! Уж он-то придумает, как тебя приструнить. Так что давай не наглей, ясно?

Теперь Ци Жуну стало не до смеха – он задрожал от ужаса:

– Твою ж мать, ну и злодей! Вот что ты задумал! Уж лучше отдай меня сразу Лан Цяньцю!

Се Лянь опустился на колени и стал осторожно собирать прах, рассыпавшийся по полу и по дну гроба. Выдать Ци Жуна Небесам он пока не мог – как раз из-за Лан Цяньцю. Узнав, где скрывается его заклятый враг, юный принц сразу ринулся бы сводить счёты. Позволить ему убить Зелёного Демона? Этот вариант Се Лянь даже не рассматривал. Нет, в небесные чертоги Ци Жуну путь был заказан.

Может, и правда стоило обратиться за помощью к князю демонов, но пока Се Лянь только пугал двоюродного брата; в конце концов, он и так доставил Хуа Чэну немало хлопот, бегая к тому по любому поводу. Как-то невежливо получалось: не настолько они близки. Уже за сами эти угрозы принцу стало стыдно.

Ци Жун отвернулся и сплюнул окрасившуюся кровью слюну. Ребёнок, о котором в суете все забыли, вдруг протянул ручку, погладил его по лбу и спросил участливо:

– Папа, тебе больно?

Ци Жуну будто понравилось играть в отца и сына. Он откликнулся странным голосом:

– Всё хорошо, сынок, папка в порядке! – и засмеялся.

Се Лянь, у которого глаза покраснели от гнева, продолжал собирать остатки праха и осторожно складывать их на одеяния воина, угодившего богам. Мальчишка тихонько подполз к нему и принялся помогать. Принц увидел перед собой крохотные ладошки и поднял голову.

– Дяденька, пожалуйста, не бейте папу, – прошептал ребёнок. – Отпустите нас. Мы больше не будем у вас воровать.

У Се Ляня защемило сердце, однако он совладал с эмоциями и спросил:

– Как тебя зовут, малыш?

– Гуцзы.

Принц наконец закончил собирать прах, завернул его в одежды, вернул в гроб и закрыл крышкой. Только после этого он мягко сказал:

– Гуцзы, это сейчас не твой отец. В него вселился злой дух. Он теперь плохой.

– Злой дух? – в растерянности переспросил малыш. – Да нет же! Я его знаю, это мой папа!

– Неплохо, неплохо, – довольно отозвался Ци Жун. – Вот так взял и на халяву сыночком обзавёлся! Ха-ха-ха… Ой! – Смех демона прервался, когда Се Лянь пнул его.

Гуцзы был ещё слишком мал, и кроме отца у него не осталось никого в целом мире. Несмотря на то, что телом теперь завладел демон, мальчик был привязан к папе и ни за что не хотел его покидать. Се Лянь понятия не имел, что делать с парнишкой. Он закинул за спину Фансинь, отвесил перед гробами три глубоких поклона, а потом левой рукой взял за шкирку Ци Жуна, правой подхватил Гуцзы и покинул Тайцаншань, молнией устремившись в деревню Водяных Каштанов.

Вернувшись глубокой ночью после долгого отсутствия, принц, к удивлению своему, обнаружил, что ворота обители Водяных Каштанов широко распахнуты, внутри храма клубится ароматный дым, курильница перед алтарём заставлена благовониями, а на столике лежат кое-какие подношения. Се Лянь вошёл в дом, осмотрелся и взял со стола два баоцзы; один отдал Гуцзы, а другой грубо запихал в рот Ци Жуну. В конце концов, тот вселился в живого человека, и до тех пор, пока Се Лянь не разберётся, как выгнать демона из тела, его надо хорошенько кормить.

– Мать твою, ну и дрянь! – Ци Жун выплюнул пирожок, а затем взволнованно спросил: – Слушай, про Хуа Чэна ты же не всерьёз?

– Что, настолько его боишься? – холодно усмехнулся Се Лянь.

Ему не хотелось продолжать разговор, поэтому он повернулся спиной и принялся перебирать горшки с соленьями в поисках нужного.

– Я? Это тебе бояться надо, – мрачно ответил Ци Жун. – Небожитель с «непревзойдённым» спутался. Ты… – И вдруг он замолчал, уставившись в одну точку.

Оказывается, когда Се Лянь наклонился, из-под его одежды выскользнуло изысканное сверкающее кольцо – оно-то и привлекло внимание Зелёного Демона.

Се Лянь не заметил этого странного взгляда, а вот Ци Жун скривился, словно догадался о чём-то.

– Ну-ка, мой венценосный братик, что это блестит у тебя на груди? – поинтересовался он.

Се Лянь вообще не собирался с ним разговаривать, но речь зашла о дорогой ему вещи, поэтому он оглянулся, поднял кольцо за тонкую серебряную цепочку и уточнил:

– Ты про него? Знаешь, что это?

– Дай рассмотреть поближе, тогда скажу.

Се Лянь фыркнул:

– Знаешь – говори сейчас, а нет – закрой рот.

– Вечно ты родных обижаешь! – сердито пробурчал Ци Жун. – С посторонними, небось, так не выкобениваешься!

Се Лянь засунул цепочку обратно за ворот.

– Если такой смелый, давай выкладывай. Я каждое слово запоминаю, и с каждым ты ближе к ятагану Хуа Чэна.

Он и сам не заметил, что всё чаще стал пользоваться именем князя демонов.

– Нечего меня им пугать, – хмыкнул Ци Жун. – Неизвестно ещё, кто тебя самого прикончит! Ну, интересно стало, что за штучка? Так и быть, я, Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи, тебя просвещу. Это проклятое кольцо, оно сулит несчастья! Выбрось его поскорее! Додумался же: на шею повесить! Жить надоело?

– Серьёзно?! – подскочил Се Лянь.

– Ещё бы! Не знаю, человек тебе дал эту вещь или демон, но добра он тебе точно не желает.

Се Лянь опять опустился на карточки и пробормотал:

– Ясно.

– Что ясно? – удивился Ци Жун.

– Нужно быть на голову больным, чтобы тебе поверить, – безразлично ответил Се Лянь, не поворачивая головы. – А вот в том, кто подарил мне кольцо, я не сомневаюсь. И собираюсь всегда носить подарок при себе.

Обычно мягкий и обходительный, с Ци Жуном принц вёл себя исключительно холодно. Зелёный Демон верещал от злобы, а Се Лянь пропускал всё мимо ушей. Не найдя горшок, в котором спрятал Баньюэ, он задался вопросом: «Неужели Повелитель Ветра уже побывал здесь и забрал её?»

Се Лянь ещё немного послушал ругательства Ци Жуна и вдруг понял: что-то здесь не так. Зелёный Демон боится Хуа Чэна больше смерти, но продолжает лезть на рожон, как будто… как будто изо всех сил пытается перетянуть на себя внимание!

Осознав это, Се Лянь резко обернулся в сторону Ци Жуна и заметил, что глазки у того предательски забегали и в целом вид у демона какой-то вороватый. Странное предчувствие заставило принца поднять голову – наверху, прижавшись к низкому потолку, словно гигантский паук, затаился человек в чёрных одеждах.

Се Лянь выхватил из-за спины меч и направил его на незнакомца. В попытке увернуться тот резко дёрнулся в сторону и полетел вниз.

Гуцзы от испуга выронил пирожок и громко зарыдал, а Ци Жун хотел крикнуть что-то, но Жое предусмотрительно заткнула ему рот и оттащила в угол, связав покрепче. Се Лянь сначала подумал, что засаду устроил приспешник Ци Жуна, но удары, которыми они обменялись, были слишком точны и стремительны; навряд ли столь искусный воин стал бы служить Зелёному Демону – с его-то репутацией. Се Лянь присмотрелся и заметил в руках у незнакомца тот самый чёрный горшок!

Се Ляня осенило:

– Пэй-младший!

Выходит, Пэй Су проник в обитель, чтобы похитить Баньюэ, но, когда внезапно вернулся хозяин, был вынужден спрятаться под потолком. Связанный лентой Зелёный Демон лежал на полу и отлично видел затаившегося вора. Он не знал, кто явился, но догадывался, что перед ним враг Се Ляня, а, как известно, враг моего врага – мой друг! Испугавшись, что принц раньше времени заметит незваного гостя, Ци Жун болтал не затыкаясь в попытке привлечь к себе внимание, но Се Лянь всё равно что-то почувствовал.

На принце было две проклятые канги, а Пэй Су недавно сослали с Небес – ни тот ни другой не могли использовать духовные силы, им оставалось лишь драться врукопашную. Се Лянь за восемь сотен лет значительно преуспел в этом искусстве – куда до него было противнику! После десяти ударов принц загнал того в угол и приказал:

– Отдавай сосуд!

Он и не надеялся, что Пэй Су послушается, но тот внезапно бросил горшок. Се Лянь замер в изумлении: обычно от генерала ничего так просто не добьёшься, а тут сам краденое вернул.

– Уходим! – вдруг выпалил Пэй Су.

Судя по тону, он очень спешил. Горшок завис в воздухе, но, как только Се Лянь приготовился его схватить, вдруг изменил траекторию движения и стремительно вылетел в окно. В следующее мгновение послышался мужской голос:

– Как же ты меня разочаровал.

Пэй Су мгновенно изменился в лице:

– Генерал!

Они с Се Лянем одновременно выбежали из храма. Действительно, вдалеке, на крыше одного из домов, стоял Пэй Мин. Статный и величественный, он торжественно возвышался над ними. На этот раз он был без доспехов, одет в повседневный наряд. С его появлением будто рассеялась тьма и забрезжили первые лучи рассветного солнца. Горшок медленно подлетел к генералу и замер. Пэй Мин взялся за рукоять висевшего у него на поясе меча и сказал:

– Настоящий мужчина не распыляется по мелочам, дело для него превыше всего. Ты родился для великих свершений, а посмотри, что с тобой стало: лезешь в драку из-за какой-то девчонки. Такое поведение больше пристало глупому юнцу.

Пэй Су молчал, опустив голову, и Пэй Мин продолжил:

– Двести лет ушло на то, чтобы ты занял своё место! Думаешь, это было просто? Я ведь во всём тебе помогал. Знай же: упасть с Небес легко, вернуться – куда сложнее.

Как говорится, власть идёт рука об руку с одиночеством.

Обычно небожители, навещая простых смертных, любили подняться повыше и оттуда взирать на бренный мир. У Се Ляня раньше тоже была такая дурная привычка, но после того, как он однажды упал с большой высоты, ему это разонравилось, и теперь, стоило принцу куда-то забраться, у него сразу начинала ныть покалеченная нога. Самым высоким зданием в деревне Водяных Каштанов был дом старейшины – и тот оказался простой лачугой с черепичной крышей. Не самое подходящее место для бога войны.

Впрочем, это сейчас было не главное. Куда важнее, что Се Лянь наконец разобрался в ситуации. В прошлый раз Пэй Мин попытался использовать Баньюэ, чтобы свалить на неё прегрешения Пэй Су, но ничего не вышло. Не осмеливаясь пойти против Цзюнь У, генерал сделал вид, что сдался, но на самом деле не оставил своих попыток. Когда история с кровавой бойней на Золотом пиру стала достоянием общественности, Пэй Мин смекнул, что положение принца шаткое: сейчас такие слухи поползут – вовек не отмоется. И генерал решил извлечь козырь из рукава: разыскал Пэй Су и собирался ещё раз обратиться к вышним Небесам, доставив на суд Баньюэ, чтобы опротестовать вынесенный приговор. Да только Пэй Су, похоже, не разделял энтузиазма старшего родственника. В ответ на упрёки он лишь вздохнул:

– Генерал, может… не надо?

– Ах ты!..

Пэй Мин обратил лицо к небесам, как будто взывая беззвучно: «За что мне это?!»

Да уж, не повезло ему с учеником, не вышло из парня толку. Похоже, терпение генерала окончательно лопнуло, иначе он не стал бы так бранить своего потомка на глазах у Се Ляня. Окончив свою пламенную речь, Пэй Мин вдруг сказал:

– Пора взглянуть на ведьму, из-за которой мои многолетние усилия пошли прахом! – и протянул руку, собираясь разбить горшок.

Открой он сосуд – Баньюэ вывалилась бы наружу. Се Лянь не знал, затянулись ли раны девушки, ведь, если нет, она может пострадать. Он переменился в лице и ринулся вперёд с криком:

– Не трогайте!

Но не успел Пэй Мин прикоснуться к сосуду, как тот сам раскололся с громким треском, и в нос собравшимся ударило невыносимое амбре маринованных овощей. Генерала, стоявшего ближе других, окатило дождём из солений, и он замер, облепленный квашеной капустой с головы до ног.

Раздался звонкий девичий голос:

– Надо же, какой вы честный и благородный человек, генерал Пэй!

Показалась фигурка в белых одеждах: сначала она была величиной с кулак, но с каждым кувырком увеличивалась в размерах. Се Лянь присмотрелся и воскликнул:

– Повелитель Ветра!

В отличие от Пэй Мина, забрызганного ошмётками солений, Повелитель Ветра умудрился остаться чистеньким – ни единого пятнышка на белоснежных одеяниях. Он плавно опустился на землю, взмахнул своей метёлкой из конского волоса и сказал:

– Хорошо, что я успел перенести нашу подругу в другое место. Иначе бедняжка угодила бы в загребущие руки Пэй Мина!

Бог войны севера привык всегда выглядеть элегантно и в любой ситуации сохранять лицо. Но теперь, когда он стоял весь перемазанный в соленьях, даже на фоне обратившегося женщиной Ши Цинсюаня бравый облик генерала изрядно померк.

– Цинсюань, ну что я тебе сделал? За что ты так со мной? – только и спросил он.

Будь перед ним кто другой, Пэй Мин давно бы уже задал обидчику трёпку, но ссориться с влиятельным братом Повелителя Ветра ему не хотелось. А потому генерал стряхнул кусочки овощей с одежды, пригладил волосы, поскрипел от злости зубами и покачал головой:

– Ух! Вот узнаю, куда спрятали девицу, – приду за ней лично!

Очевидно, он хотел сказать, что любому, кто приютит у себя Баньюэ, придётся несладко: гнев самого Пэй Мина обрушится на него. Но Ши Цинсюань только в ладоши захлопал:

– Да пожалуйста, я от вас ничего не скрываю. Могу рассказать, где она! Вот только не думаю, что вы осмелитесь туда заявиться. Слушайте внимательно: девушка в резиденции Повелителя Дождя, в горах Юйлуншань. Счастливого пути!

С лица Пэй Мина сползла прежняя уверенность, весь боевой задор куда-то испарился. Он нахмурился и строго сказал:

– Цинсюань, ты ещё молод и любишь лезть не в своё дело, бороться за справедливость. Смотри, как бы в будущем, когда подрастёшь, тебе не пришлось пожалеть о сегодняшнем дне.

С этими словами он спрыгнул с крыши и тотчас же растворился в воздухе.

Се Лянь застыл от удивления: ему показалось, что в последней фразе генерала скрывался какой-то намёк.

– Повелитель Ветра, о чём он? – спросил принц.

Но Ши Цинсюань беспечно ответил:

– Ерунда, пустые угрозы!

Пэй Су посмотрел на то место, где только что стоял Пэй Мин, и вдруг вспомнил о манерах.

– Повелитель Ветра. Ваше высочество наследный принц, – поприветствовал он.

Ши Цинсюань похлопал молодого человека по плечу:

– Молодец, Пэй Су! В этот раз ты попытался опередить своего генерала – и правильно сделал. Продолжай в том же духе в мире смертных, и я при случае замолвлю за тебя словечко на Небесах. Не сомневайся!

– Благодарю, – после некоторого раздумья ответил Пэй-младший. – Но мне кажется, вы неправильно поняли. На самом деле генерал Пэй совсем не такой. Просто он очень переживает за меня из-за случившегося. К тому же Повелитель Дождя… – Тут он понял, что сболтнул лишнего, покачал головой, сложил перед собой руки и поклонился: – Позвольте удалиться.

Они проводили его взглядами, и Се Лянь спросил:

– Вы говорили о Повелителе Дождя Хуане?

– Да. На этой должности у нас уже несколько сотен лет ничего не менялось. А что, вы знакомы? Старые друзья?

– Лично мы не встречались, – покачал головой Се Лянь, – но когда-то Повелителю Дождя довелось оказать мне большую услугу, и я очень благодарен за это.

– Само собой, – улыбнулся Ши Цинсюань. – С Повелителем Дождя мало кто общается, но те, кто знаком напрямую, никогда дурного за спиной не скажут. За исключением, конечно, Пэй Мина.

– А что между ними произошло?

– Да была там одна история… Нельзя провести столько лет на Небесах и ни разу ни с кем не поссориться, ни во что не вляпаться. Повелитель Дождя для Пэй Мина больная тема.

– Больная тема? – удивился Се Лянь.

Ему-то казалось, что Повелитель Дождя безобидный земледелец, но Ши Цинсюань ответил:

– Вы же знаете Пэй Мина. Он оставил множество потомков; всюду его дети, внуки. До Пэй Су во дворце Мингуана уже почитали другого младшего бога, родственника Пэя-старшего. Тот сначала тоже стал его фаворитом, а потом вознёсся – не без помощи генерала.

– Ничего себе, как много в этом роду незаурядных личностей! – подивился Се Лянь.

Редкая семья может похвастаться таким наследным даром – способностью возноситься на Небеса. Но Ши Цинсюань раскрыл веер и ответил:

– Личность, может, и незаурядная, но по натуре такой же, как Пэй Мин: талантлив, да не без греха. Он часто устраивал беспорядки на чужих землях, прикрываясь авторитетом предка, и никто не осмеливался против него выступить. И вот однажды молодого небожителя занесло туда, где находилась прежде страна Юйши. Повелитель Дождя редко покидает свою резиденцию, пашет себе землю в глуши. Отсюда и прозвище – Земледелец из Захолустья, Повелитель Дождя Хуан. Только в тот раз Повелителю всё же пришлось ненадолго покинуть свои владения, чтобы разобраться с родственником Пэй Мина. Отделали парня так, что без слёз не взглянешь, а потом отволокли на Небеса. Там он предстал перед судом Цзюнь У и был сослан на землю.

«Что-то мне эта история напоминает…» – подумал Се Лянь.

– Пэй Мин сначала не особо расстроился, – продолжил рассказ Ши Цинсюань. – Подумаешь, сослали – через сто лет обратно вернётся. Но в мире смертных за этот срок может столько случиться! Каждый год – да что там, каждый день! – рождаются новые герои, всё находится в движении, словно карусель, в глазах рябит, поколения сменяют друг друга. Уже через десять лет те, кто поклонялся младшему богу, нашли себе нового покровителя, а через пятьдесят про того и вовсе позабыли – кому он спустя целый век сдался на Небесах? Вот как бывает: молодой небожитель подавал большие надежды – и всё псу под хвост. Только когда появился Пэй Су, Пэй Мин наконец вновь обрёл в нём подходящего помощника.

Теперь Се Лянь понял, почему Пэй-старший не брезговал никакими методами в попытке вернуть младшего на Небеса. Оказывается, похожая история уже случалась с ним прежде, и теперь он боялся, что Пэй Су повторит судьбу своего предшественника. Конечно, это было неправильно. Се Лянь глубоко задумался, а затем тихо сказал:

– Мир смертных…

– Да, – согласился Ши Цинсюань. – Если проводишь на земле слишком много времени, утрачиваешь и духовные силы, и боевой задор.

Они закивали – Се Лянь задумчиво, а Ши Цинсюань демонстративно, будто в подтверждение собственных слов. Так они стояли и кивали какое-то время, а потом Се Лянь вспомнил о крайне важном деле и воскликнул:

– Лан Ин!

Последнее время события развивались стремительно, и каждое оставило в душе принца след – в этой суматохе он совсем позабыл о мальчике.

– Вы о том бедолаге, которого забрали из Дворца невероятного наслаждения? – уточнил Ши Цинсюань. – Владыка его осмотрел. Пока парнишка отдыхает у меня, но я собирался скоро привести его сюда, к вам.

Се Лянь подумал, что, пока в обители Водяных Каштанов находятся Ци Жун с Гуцзы, нельзя, чтобы их кто-то видел.

– Ну нет, – поспешил отказаться он. – Мне неловко вас утруждать, давайте я сам за ним поднимусь.

– Как вам угодно, – легко согласился Ши Цинсюань. – Кстати, скоро пир в честь Праздника середины осени. Негоже пропускать такое событие! В этот раз мой старший брат тоже там будет, я вас обязательно познакомлю.

В его голосе звучала неприкрытая гордость за брата, и Се Лянь невольно улыбнулся, подумав: «Пир в честь Праздника середины осени…»

Каждый год божества на Небесах устраивали пышное застолье и смотрели, как веселится и ликует простой народ на земле, а главным событием вечера было состязание фонарей! Сотня божеств соревновалась, чьи верующие зажгут в честь своего покровителя больше неугасимых фонарей. Подношение это было столь ценным, что некоторые люди за целую жизнь себе и одного позволить не могли.

Конечно, вслух бессмертные говорили: «Не стоит относиться к этому слишком серьёзно…» – но на самом деле редкое божество оставалось равнодушным. Втайне большинство из кожи вон лезли, чтобы их последователи в этом году расстарались по полной. Один Цзюнь У не интересовался состязанием: в храмах Шэньу и так зажигалось больше всего фонарей, и с каждым годом их число только росло. Для Владыки игра оставалась игрой, а вот остальные, хоть и не надеялись на первое место, за второе готовы были ожесточённо сражаться.

В прежние времена, когда в храме Сяньлэ ярко горели огни благовоний, в день Праздника середины осени принц мог не волноваться: по количеству зажжённых в его честь фонарей он уверенно опережал других божеств, лишь немного уступая императору. Но в этом году Се Ляню незачем было гадать, сколько лампад зажгут в его молельнях… и так ясно, что ни одной.

## Глава 90. Любование луной в канун Праздника середины осени. Состязание фонарей. Часть вторая

Как бы то ни было, Се Ляню стоило посетить празднование. Он ведь не Повелитель Дождя, уже несколько сотен лет живущий отшельником, не Повелитель Земли, занятый тайной миссией, и уж тем более не Повелитель Воды, который с самого вознесения творил что ему вздумается, ни с кем не считаясь. Если принц начнёт пропускать важные собрания, где присутствуют остальные небожители, со временем это вызовет недовольство, пойдут пересуды… Се Лянь не стал бы из-за этого сильно переживать, но ему не хотелось доставлять новые неприятности Цзюнь У.

– Хорошо, я обязательно буду, – поразмыслив немного, принял приглашение принц.

На протяжении нескольких дней он искал способ изгнать дух Ци Жуна из тела смертного, однако ни одна из попыток не увенчалась успехом, и демон от этого только сильнее возгордился. Повезло ещё, что Гуцзы усердно кормил «дорогого папу» – хотя бы на это время тот ненадолго затыкался.

В день Праздника середины осени Се Лянь выставил вокруг обители Водяных Каштанов защиту, запер дверь изнутри, велел Жое охранять Ци Жуна, а сам отправился в небесные чертоги.

О столице бессмертных написаны такие строки:

На небе голубом нефрита белый град,
Окружена пятью стенами дюжина палат.
Коснулся дланью небожитель моего чела,
И встреча та бессмертие собою предрекла.

В преддверии праздника город будто преобразился. А ещё на улицах, в крытых галереях и у павильонов Се Лянь заметил множество охранников – похоже, после нежданного визита Хуа Чэна небожители решили усилить бдительность. Торжество устроили на площадке под открытым небом. Над празднично украшенными столами витал аромат лучших вин, клубились благовещие облака[1], парили, словно снежинки, лепестки цветов. Небожители могли одновременно веселиться на пиру и любоваться луной.

Для простых смертных луна маленькая – сложите кольцом указательный и большой пальцы, и она как раз уместится между ними. Но в небесной столице всё иначе: она чистая, сияющая и подобна огромному нефритовому пологу, что раскинулся совсем рядом; кажется, стоит сделать шаг – и коснёшься её. В мире людей такой красоты вовек не увидишь.

Во главе стола, само собой, расположился Цзюнь У. А вот места остальных небожителей определялись множеством правил. Садиться к императору ближе, чем позволяло положение, было ни в коем случае нельзя, но и оказаться слишком далеко никому не хотелось. Се Ляню всё это было глубоко безразлично.

На пир в честь Праздника середины осени полагалось приходить в том облачении, в котором изображают тебя твои изваяния. Но у Се Ляня сейчас и статуй-то не осталось, поэтому он явился в белом даосском халате и широкополой конической шляпе. Впрочем, другой одежды у него попросту не было. Его чересчур скромный наряд бросался в глаза, поэтому он решил сесть туда, где будет привлекать поменьше внимания.

Однако стоило ему найти укромный уголок, как он немедленно столкнулся с Фэн Синем. Помешкав, небожители обменялись быстрыми кивками в знак приветствия. Фэн Синь собирался пойти дальше, но вдруг обернулся и спросил:

– Почему вы сидите здесь?

Принц решил, что по ошибке занял чужое место, и вскочил.

– Я думал, здесь свободно…

Фэн Синь открыл было рот, но тут Се Ляню издалека замахал Ши Цинсюань: он снова принял женский облик, и когда генерал обернулся и увидел его, то резко побледнел, будто встретил привидение, и поспешил удалиться.

– Ваше высочество, сюда! – позвал Ши Цинсюань.

Повелитель Ветра, любимец Небес, сидел на почётном месте недалеко от Цзюнь У. Многие небожители заозирались в поисках того, кому он машет и кричит. Сам Владыка, который до того сидел погружённый в свои мысли, тоже заметил Се Ляня и поприветствовал его лёгким кивком. Теперь принцу ничего не оставалось, как подойти к ним. Лан Цяньцю, ожидаемо, не было на празднике – поговаривали, что он занят поисками беглого Ци Жуна и заранее предупредил о своём отсутствии.

Ши Цинсюань выбрал для Се Ляня роскошное место рядом с собой, откуда открывался чудесный вид. Принц замялся: он не был уверен, что ему это по статусу, но не хотел обижать Повелителя Ветра отказом. Тогда тот чуть не силком усадил его и шепнул:

– Как народ разойдётся, я провожу вас к мальчику. Он, конечно, страшненький, зато очень покладистый.

Се Лянь рассы́пался в благодарностях. Повернувшись, он обнаружил рядом Мин И, тот мрачно крутил нефритовый кубок в руке, и пальцы его были белее камня. Се Лянь отметил про себя, что выглядит небожитель вполне здоровым – похоже, полученные в Призрачном городе раны успели затянуться.

– Рад видеть вас в добром здравии, Повелитель Земли, – поприветствовал принц.

Мин И кивнул – судя по всему, ему не хотелось разговаривать. А вот Ши Цинсюань, наоборот, всех присутствующих знал, и с каждым ему было о чём перекинуться парой слов: и с теми, кто сидел поблизости, и с теми, кто разместился за сто восемь тысяч ли[2]. Се Лянь восхищался его способностью помнить имена стольких небесных чиновников. Возле него, к примеру, сидел юноша лет восемнадцати-девятнадцати с точёным носом, глубоко посаженными глазами и слегка вьющимися тёмными волосами. Се Лянь его не знал, и юноша Се Ляня тоже. Некоторое время они смотрели друг на друга в замешательстве. Чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, принц сбивчиво поприветствовал соседа по столу, и на этом всё закончилось. Се Лянь ещё раз огляделся и заметил, что Фэн Синь и Му Цин выбрали места на значительном расстоянии друг от друга, а прямо напротив него, увлечённые дружеской беседой, восседают трое небожителей.

Слева расположился мужчина в чёрных одеждах; судя по всему, бог литературы. У него были правильные черты лица, держался он легко и непринуждённо, при разговоре размеренно постукивал пальцами по столу, словно отбивая какой-то ритм. Весь его вид излучал спокойствие. Он показался Се Ляню смутно знакомым. Посередине сидел хорошо известный принцу Пэй Мин, а справа – господин в белых одеждах, небрежно обмахивающийся веером с иероглифом «вода» на лицевой стороне и тремя извилистыми линиями, символизирующими волны, на другой. Лицом юноша походил на Ши Цинсюаня и казался очень интеллигентным и утончённым, однако заносчивый взгляд выдавал в нём человека своевольного, не привыкшего к отказам. В глазах его читалось презрение ко всем и каждому. Се Лянь узнал Водного Тирана и подумал: «Точно, три опухоли…»

Выходит, бог литературы в чёрном был одним из воплощений Линвэнь – в мужском облике её духовные силы значительно возрастали, и держалась она увереннее обычного.

Трое небожителей беспрестанно обменивались любезностями, на все лады расхваливая друг друга, – донельзя слащаво. Се Ляню это показалось забавным, а вот Ши Цинсюань то и дело шипел:

– Лицемеры. Ну какие лицемеры!

Перед богато накрытыми столами принц заметил небольшой расписной павильон, со всех сторон завешенный красной тканью, и спросил:

– Что это такое?

– А, вы же не знаете! – хихикнул Повелитель Ветра. – Ещё одна игра, очень популярная у нас на Небесах. Вот, как раз начинается!

Едва он это сказал, послышались раскаты грома. Цзюнь У посмотрел долгим взглядом в небо, затем наполнил чашу вином и передал её дальше. Под рокот стихии сидевшие за столом божества принялись со смехом вручать сосуд друг другу, вскрикивая:

– Не мне!

– Нет, и не мне!

– Туда, следующему!

Понаблюдав за их весельем, Се Лянь в целом уловил правила игры: «Это похоже на забаву „передай другому“, когда под стук барабана пускают по кругу цветы!»

Пирующие передают друг другу чашу с вином, притом очень важно его не разлить. Вручать можно кому угодно, но возвращать нельзя. У кого она останется, когда звуки грома стихнут, тот и станет объектом насмешек. Вот только каких именно? Се Ляню эта игра показалась не слишком-то весёлой и даже опасной, ведь шутить уместно над кем-то знакомым, с кем ты в хороших отношениях, а сам он мало кого знал из присутствующих, за исключением Повелителя Ветра. И как поступить, если тот протянет принцу чашу?

«Ох, лучше бы меня это обошло стороной… Впрочем, может, обо мне никто не вспомнит и зря я волнуюсь…» – подумал Се Лянь. Но не успел он ничего сказать, как первый круг игры завершился. К радости многих, чаша осталась в руках у Пэй Мина. Похоже, тот уже привык к подобному – под громкие подбадривающие крики он одним глотком осушил её, и все захлопали в ладоши:

– Давайте! Давайте!

Под сонм радостных голосов занавес, что скрывал расписной павильон, медленно поднялся. Глазам собравшихся предстал высокий генерал, марширующий с горделивым видом. Он будто не видел рассевшихся за столами небожителей и не замечал чудного неземного пейзажа за пределами павильона. Отчеканив несколько шагов, он звучно запел.

Теперь Се Лянь понял правила: на ком остановился круг, про того покажут музыкальную пьесу, сочинённую в мире смертных. Люди любят придумывать всякие бредни – никогда не угадаешь, какую нелепицу на этот раз изобразят на сцене. Да, может получиться очень неловко, однако в этом и интерес!

Сказания о Мингуане, надо отметить, особенно выделялись. Каждый раз в них фигурировали женщины: то небожительницы, то демоницы, то дамы из высшего общества. И девицы одна другой краше, а истории одна другой бесстыднее.

Затаив дыхание, зрители уставились на сцену в ожидании героини. И действительно, вскоре появилась девушка в чёрных одеждах, с голоском нежным, как у иволги. Вместе с генералом они дуэтом исполнили песню весьма фривольного содержания. Чем дольше зрители смотрели на эту парочку, тем больше недоумевали:

– Что это за пьеса?

– Кого на этот раз пытается соблазнить генерал Пэй?

И тут «генерал» на сцене промолвил:

– Милейшая Цзе…

Пэй Мин и Линвэнь одновременно закашлялись, подавившись вином.

Изначальное имя Линвэнь было Наньгун Цзе – нетрудно догадаться, о ком шла речь! Небесные чиновники опешили: неужели между этими двоими что-то было?!

Линвэнь вытерла уголки рта платком и процедила:

– Нечего тут гадать. Всё это выдумки.

Похоже, у обоих небожителей испортилось настроение, однако их было не так-то легко смутить, а потому они сумели сохранить лицо и продолжили сидеть с бесстрастным видом, не обращая внимания на происходящее на сцене. Но Ши Уду не хотел, чтобы они так легко отделались:

– Какое блистательное выступление! – воскликнул он. – Что скажете, уважаемые?

– Ничего не скажем, – отозвалась Линвэнь. – Это очень старая пьеса. В те времена мои изваяния выглядели совсем иначе. Да и сами подумайте, осталась ли хоть одна женщина, которую бы обошли стороной слухи о романе с Пэй Мином?

Присутствующие вроде бы с ней согласились, а генерал поддакнул:

– Верно. Обычно сказания не врут: со многими дамами я был близок. Но с этой – никогда! Не надо напраслину возводить!

– Будь все легенды правдой, я бы уже от стыда сгорела! – заметила Линвэнь. – В этих сказках я стольких небесных чиновников совратила! Бред.

Когда Линвэнь повысили, поползли слухи, будто своего положения она добилась благодаря вмешательству любовника. Оттого и последователей у неё было мало, а в храмах редко воскуряли благовония и не делали богатых пожертвований. Люди так невзлюбили её, что порой даже бросали в ящик для подношений нижнее бельё и дамские предметы.

«Распусти кто подобную сплетню о мужчине, тот бы снискал славу ловеласа и гордился. Ситуация одинаковая, а последствия в зависимости от пола совершенно разные…» – задумался Се Лянь, но его размышления прервало начало нового круга.

Недолго Ши Уду смеялся: настала его очередь. Сидевшие по сторонам от него опухоли сложили руки в поздравительном жесте:

– А вот и воздаяние. Примите его достойно.

Ши Уду нахмурился и выпил вино. Занавес вновь медленно пополз вверх, но не успел он полностью открыться, как из-за него томно прозвучало:

– Любезная супруга…

– Мой ненаглядный муж…

Голоса были исполнены нежной страсти, и пели герои с такими переливами и придыханиями – ещё немного, и перед зрителями бы предстала сцена явно неприличного содержания. Се Лянь увидел, что Ши Уду и Ши Цинсюань покрылись мурашками. Повелитель Ветра подскочил и закричал:

– Брат! Скорее, сделай что-нибудь!

– Опускайте! Срочно опускайте занавес! – вторил ему Повелитель Воды.

Очевидно, на этот раз выбор пал на народное сказание о «супругах»: Повелителе Воды и Повелительнице Ветра. Издревле людей занимают две темы: страстная любовь и жгучая ненависть. Есть для этого реальное основание – хорошо, нет – ну, ничего, можно хоть на ровном месте сочинить. Казалось бы, легенды о богах должны описывать правдивые истории, но ничего не поделаешь: иногда такое выдумают – остаётся только преклоняться перед людской фантазией, небожителям до такого вовек не додуматься. Стоило Ши Уду отдать приказ, как занавес действительно с шорохом опустился. Собравшимся, с одной стороны, хотелось посмеяться, с другой – они не смели и изо всех сил сдерживались.

– Повелитель Ветра, выходит, можно приказать, и представление прервётся? – с улыбкой спросил Се Лянь.

Ши Цинсюань, ещё не полностью оправившийся от потрясения, пробормотал:

– Можно, запросто… только заплати сто тысяч заслуг.

Се Лянь не нашёлся с ответом, а тем временем начался третий круг. Он получился совсем коротким: чаша успела дойти до юноши, что сидел подле принца, и тут гром стих.

Небожители отреагировали странно: вроде и с интересом, но не слишком бурно – словно очень хотели посмотреть пьесу, однако пытались открыто это не выказывать. Судя по виду юноши, он сам не горел желанием участвовать, но выпил вино и поставил чашу на стол. Вновь поднялся занавес.

На сцене стояли двое. Первый – молодой солдат с гривой буйных кудрей, словно у каменного льва, – похоже, изображал как раз юного небожителя. Несмотря на необычную причёску, вид он имел величавый. Второй – какой-то урод: кривой, носатый, вихляво скачущий в разные стороны. Когда юноша стоял к нему лицом, шут притворялся серьёзным, но выглядело это притворно и слащаво до омерзения. Когда же юноша отворачивался, шут скалился и целился в него мечом. Очевидно, то был негодяй, который в лицо говорит одно, а за спиной творит другое.

Шут кривлялся, будто в нелепой комедии, а небожители реагировали по-разному: сидящие подальше громко хохотали, а те, кто разместился ближе к главе стола, например Ши Цинсюань и Ши Уду, молча хмурились; видимо, они вовсе не находили эту сцену весёлой. Вдруг Се Лянь заметил, что юноша рядом с ним сжал кулаки – да так, что на руках вздулись вены. Принц сразу насторожился: он не понимал, о чём пьеса, но уже догадался, что содержание её весьма оскорбительно. И пусть он не знал, кого именно высмеивают, ситуация в целом выглядела крайне некрасиво. Чувствуя, что молодой бог вот-вот выйдет из себя, Се Лянь схватил со стола палочку для еды и запустил ею в верёвку, удерживающую занавес. Палочка, хоть и не была острой, полоснула по верёвке и обрезала её. Занавес с шумом упал, а небожители зароптали:

– Разве так можно?

– Это ещё зачем?

Все обернулись в сторону Се Ляня, некоторые вскочили со своих мест. Принц не успел и рта раскрыть – в следующий же миг раздался громкий треск: юноша так сжал чашу из белого нефрита, что она лопнула.

Похоже, представление привело его в настоящую ярость. Он отшвырнул осколки, одним прыжком вскочил на стол, а затем стрелой взмыл к павильону и исчез в нём. Несколько небожителей ринулись следом, но, когда подняли красный занавес, внутри уже было пусто. Послышались взволнованные крики:

– Беда! Его высочество Циин опять отправился на землю бить людей!

Се Лянь удивился: «Его высочество Циин? Бог войны запада Цюань Ичжэнь?» Он тут же обратился к Ши Цинсюаню:

– Повелитель Ветра, что произошло? Неужели его высочество Циин срывает злость на смертных?

– Это сложно объяснить, вы просто не поверите, – рассеянно ответил Ши Цинсюань. – Дело в том, что верующим частенько достаётся от Циина.

Се Лянь опешил. Впервые ему доводилось слышать, чтобы небесный чиновник осмелился поднять руку на своих же последователей. Кто станет такому поклоняться? Принц хотел задать вопрос, но тут какой-то небожитель рядом недовольно сказал:

– Цюань Ичжэнь ведёт себя просто непристойно! Всем настроение испортил. Над кем только здесь не шутили, вон генералу Пэю с Линвэнь как досталось! Да и высмеивали вовсе не его – стоило ли так заводиться?

– Что он о себе возомнил? Здесь не место подобным выходкам! Мы собрались на праздник, а не для того, чтобы терпеть его вспышки гнева.

– Довольно! Он же совсем юнец, молоко на губах не обсохло. Ушёл – ну и пусть, без него веселее будет.

Услышав это, Се Лянь погрузился в свои размышления. Суматоха за столом быстро улеглась, а Линвэнь отправила кого-то на землю уладить ситуацию. Недовольных успокоили, игра продолжилась. Под раскаты грома чаша с вином пошла по четвёртому кругу.

Се Лянь всё это время только наблюдал за происходящим и радовался, что ему не приходится принимать в этом участия. Он хотел продолжить беседу с Ши Цинсюанем, но не успел: вдруг кто-то сунул ему в руки ту самую чашу из белого нефрита.

## Глава 91. Храм Тысячи Фонарей озаряет светом бескрайнюю ночь. Часть первая

Это произошло столь внезапно, что Се Лянь не успел ни о чём подумать – схватил чашу и тут же замер. Принц встретился глазами с Повелителем Земли; похоже, тот пребывал в не меньшем замешательстве.

Оказывается, только что Ши Цинсюань смеха ради вручил сосуд Мин И, а тот, полностью сосредоточенный на содержимом своей тарелки, не глядя передал его дальше. Только потом он понял, что произошло, и застыл молча. В то же мгновение гром прекратился.

Се Лянь и Мин И продолжили озадаченно смотреть друг на друга в полной тишине.

Чаша очутилась в руках у принца, но все взгляды были прикованы к Фэн Синю и Му Цину. Оно и понятно: в прежние времена народ воспевал подвиги его высочества, но за восемьсот лет о нём успели позабыть. Сегодня никто не стал бы устраивать ради него представление, зато с его бывшими помощниками в главной роли пьес хватало.

Сам принц периодически появлялся в историях про этих двоих, но чаще как второстепенный персонаж. Хотя иногда, чтобы сделать пьесу увлекательнее, авторы выставляли Се Ляня злодеем: то он обижал одинокого неприкаянного Му Цина, то, угрожая мечом, отбивал возлюбленную у Фэн Синя. Если такую пьесу покажут на пиру в честь Праздника середины осени, «главные герои», возможно, будут не слишком довольны, зато остальные зрители придут в неописуемый восторг.

Небожители подбадривали Се Ляня, замершего с чашей в руках:

– Ваше высочество, пейте же!

Сидевший вдалеке Фэн Синь попытался вмешаться:

– Наследному принцу нельзя вино!

Но толпа загалдела:

– От одной чаши вреда не будет!

Цзюнь У, который всё это время молча подпирал щёку ладонью, вдруг подался вперёд, будто намереваясь что-то сказать. Ши Цинсюань спросил:

– Ваше высочество, будете играть? Если нет, ничего страшного, я заплачу за вас сто тысяч заслуг, чтобы занавес не открывали.

Се Лянь испугался, что тот действительно поддастся порыву и растратит такое богатство. Нельзя столь беззастенчиво пользоваться чужой добротой, каким бы щедрым ни было предложение. К тому же Се Лянь уже видел все пьесы про себя и решил, что бояться ему нечего.

– Что вы, не стоит! – поспешил отказаться принц. – С одной чашей я как-нибудь справлюсь. – И залпом осушил её.

Рубиново-алое вино обдало его горло холодом, а затем опалило жаром. На мгновение у Се Ляня закружилась голова, но он усилием воли подавил опьянение. Занавес, скрывавший павильон, медленно пополз вверх, и все приготовились к увлекательному зрелищу.

Ко всеобщему удивлению, на сцене появились лишь два актёра. Лицо одного покрывал толстый слой белил, светлые одежды испачкались в пыли, а за спиной виднелась широкополая коническая шляпа – очевидно, он играл Се Ляня. Вторым был юноша в красном, с волосами цвета воронова крыла, стройный и изящный, с живым одухотворённым взглядом. Предплечье его обвила ядовитая змея; «Се Лянь» попытался схватить её, но актёр в красном отбросил гадину в сторону, а сам взял «Се Ляня» за руку и больше не отпускал. Выглядел он при этом так, будто его ранили в самое сердце.

Все зрители, включая самого принца, пребывали в полном недоумении, но тут сидевший во главе стола Цзюнь У вдруг рассмеялся:

– Что это за пьеса? Прежде я её не видел!

Линьвэнь срочно отправила кого-то разузнать, а затем объявила:

– Говорят, она называется «Записки об удивительном путешествии по государству Баньюэ», сегодня её впервые показывают на земле.

– Наверное, кто-то из каравана, с которым мы столкнулись в Баньюэ, рассказал людям эту историю, – сказал Ши Цинсюань. – Ну и славно, не придётся занавес опускать – заслуги сэкономлю.

Се Лянь ничего не ответил. Действительно, из всех смертных только встреченные ими купцы знали о тех событиях. Он вспомнил, что среди торговцев был юноша по имени Тяньшэн, горячо благодаривший принца и обещавший постоянно возносить молитвы в его честь. Неужели он кому-то заплатил за эту постановку? Но Се Лянь скрыл от Тяньшэна своё имя, да и не верилось, что простой парень на такое способен.

Зрители предвкушали скандальную пьесу, но сцена, открывшаяся их глазам, превзошла самые смелые ожидания. Ведь если слухи правдивы, то второй актёр играет самого Хуа Чэна!

В народе ходило немало легенд об Искателе Цветов под Кровавым Дождём. В основном это были истории о том, как демон в красном сжёг тридцать три храма, а на Небесах и пикнуть не посмели. Или о том, как он подвесил за шкирку богов войны и литературы и намял им бока. Небожители без слёз не могли смотреть на подобные сцены, но теперь сгорали от любопытства: что же покажут в новой пьесе? В любом случае главным героем выступал Се Лянь, которого сторонились и не причисляли к кругу своих – насмехаться над принцем можно было без всякой опаски.

Само представление оказалось на высоте: изящные декорации, блестящая постановка и отличный грим. Зрители про себя восхищались, а вслух отпускали едкие комментарии:

– Не может этого быть! Хуа Чэн бы так не сказал!

– Ерунда, сплошные выдумки!

– В кого они превратили Искателя Цветов под Кровавым Дождём? Очнитесь! Кому вообще могло прийти такое в голову?!

Пьесу написали лично про него, поэтому Се Лянь смотрел очень внимательно. Принцу в целом понравилось – красивые костюмы, интересный сценарий… Одно его смущало: уж слишком дружескими изображались отношения персонажей.

Актёр, исполнявший его роль, был мастером своего дела, но каждый раз, когда он звал «Хуа Чэна» Саньланом, Се Лянь начинал нервно ёрзать на своём месте.

Се Лянь украдкой оглядел других небожителей: те, хоть и ворчали, что история – сплошная небылица, смотрели с большим удовольствием, не отрываясь. Се Лянь молчал, и вдруг раздался голос Ши Уду:

– А что за молодые слуги на заднем плане?

Услышав это, Му Цин и Фэн Синь заметно напряглись.

– Не слуги, а духи войны средних Небес из дворцов Наньяна и Сюаньчжэня, – пояснила Линвэнь. – Они тогда вызвались помочь наследному принцу.

Звучало это так же невероятно, как если бы Пэй Мин решительно отверг красавицу, упавшую ему в объятия. Небожители немедленно обратили взгляды на Фэн Синя и Му Цина.

– Они отправились туда по собственной воле, – добавила Линвэнь.

Се Лянь улыбнулся:

– Я и забыл спросить. Как поживают Нань Фэн и Фу Яо? Отчего я не вижу их сегодня на празднике?

– Нань Фэн… Он… – промямлил Фэн Синь.

– Фу Яо под домашним арестом, – отрезал Му Цин.

И Фэн Синь тут же поддакнул:

– Нань Фэн тоже под арестом!

– Сразу оба? – охнул Се Лянь. – Какая жалость!

Пока они переговаривались, пьеса закончилась, занавес опустился. Хоть зрители и сошлись во мнении, что всё показанное на сцене – нелепые фантазии какого-то верующего, смотреть такую необычную постановку про Хуа Чэна было очень увлекательно, и представление проводили бурей аплодисментов.

Однако когда шум стих, небожители вспомнили о Пэй Су, сосланном на землю как раз из-за Баньюэ, и внимание собравшихся переключилось на Пэй Мина.

– Генерал, как поживает теперь Пэй-младший? – спросил Ши Уду.

Пэй Мин плеснул себе вина, выпил и покачал головой:

– Да как ему поживать? Раньше надо было думать! Он сделал выбор, что для него важнее. Теперь я ничем не могу помочь.

Тут уже Ши Цинсюань не смолчал.

– А что он, по-вашему, должен был делать? – фыркнул Повелитель Ветра. – Хотите сказать, карьера вашего родственника важна, а какой-то девчонкой не грех и пожертвовать?

Это было невежливо, и Ши Уду сердито одёрнул брата:

– Цинсюань, угомонись!

Тот пристыженно опустил голову, а Пэй Мин расхохотался:

– Ишь, шустрый какой! Только ты и можешь его приструнить. Я-то обиды не держу… Но ведь нарвётся однажды на кого-нибудь менее добродушного и получит по полной, несмотря на то что твой брат.

Ши Уду распахнул веер и продолжил читать нотации:

– Слышал генерала Пэя? И вот ещё: сколько раз я просил перестать разгуливать в таком виде? Это непристойно! Меня не волнуют твои склонности, но на людях изволь появляться в своём истинном облике!

Ши Цинсюань, который обожал оборачиваться девушкой, явно хотел возразить, но не осмеливался. «Похоже, когда Повелитель Ветра говорил, что не боится своего старшего брата, он был не совсем честен…» – подумал Се Лянь. И тут Ши Уду выдал:

– Вот встретится тебе однажды такой человек, как генерал Пэй, – могущественный и с дурными намерениями! Что делать будешь?!

Линвэнь расхохоталась, а Пэй Мин поперхнулся вином и забрызгал стол.

– Как вам не стыдно! Прекратите, иначе я вам слова больше не скажу! – завопил он.

Когда трапеза подошла к концу, настало время главного события – состязания фонарей.

Все светильники потушили, теперь только луна озаряла небесную столицу. Развеялись туман и облака над поверхностью озера, у которого проходил пир, и через прозрачную, как стекло, водную гладь стал виден человеческий мир, погружённый во тьму далеко внизу – словно тонущий в бездне.

На Празднике середины осени небожители соревновались, в чьих главных храмах верующие зажгут больше неугасимых фонарей, каждый из которых стоил баснословных денег. В ходе состязания участников начинали объявлять с последнего места, и, когда очередь доходила до следующего небожителя, поднесённые ему фонари поднимались в воздух, разгоняя мрак и освещая своим сиянием небесные чертоги.

В этом году в храме Шэньу зажгли девятьсот шестьдесят один неугасимый фонарь; впервые за всю историю их число приблизилось к тысяче. Все верили, что в следующий раз рекорд непременно будет побит, однако для соревнования это значения не имело: Владыка всегда занимал первое место – никто и не пытался с ним соперничать.

Се Лянь не ожидал, что на последнем месте окажется Повелитель Дождя. Когда принц увидел, как, неспешно покачиваясь, взлетает одинокий огонёк, а потом услышал: «Юйши Хуан – один фонарь!» – он усомнился, уж не почудилось ли ему во хмелю. Разве может это быть правдой? Он даже уточнил у Ши Цинсюаня:

– Нет ли здесь ошибки?

– Нет, – ответил тот. – Действительно один фонарь. Его поднёс Повелителю Дождя собственный бык, чтобы соблюсти приличия.

Поклоняться самому себе – знакомая история!

– Может, из-за того, что Юйши Хуан заведует дождями и покровительствует селянам, у большинства верующих просто нет денег на подношения? – предположил принц.

– Ваше высочество, у вас неверное представление о крестьянах. Среди них встречается немало обеспеченных людей. Дело в другом: они получили от Повелителя Дождя наказ, что, если у них есть средства на фонари, лучше пустить их на земледелие. Вот верующие и преподносят своему божеству в основном овощи и фрукты.

Се Лянь даже позавидовал: «Надо же, как здорово придумано!»

И тут Ши Цинсюань добавил:

– Но Повелитель Дождя не любит, когда продукты портятся понапрасну. Полежат в храме пару дней, а потом крестьяне забирают их и съедают.

Состязание тем временем шло своим чередом: сначала прозвучали имена менее известных богов, которым посвятили примерно по десятку фонариков, – эти были никому не интересны. Но чем дальше, тем ярче сияли стайки взлетавших ввысь огоньков и тем с большим вниманием их встречали небожители. Если сначала число подношений было и так ясно, то позже потребовался специальный чиновник, ведущий счёт. Се Лянь мало что понимал в этой игре и не особо следил за результатами, поэтому не выступал с комментариями, а просто наслаждался сиянием фонарей в ночной тьме и слушал, как другие оценивают расстановку сил в соревновании. Через час начался заключительный этап игры – борьба между десятью самыми успешными в этом году божествами.

Сначала назвали того, кто занял десятое место. Се Лянь услышал, как глашатай воскликнул:

– Дворец Циина – четыреста двадцать один фонарь!

Цюань Ичжэнь давно покинул пир, и присутствующие, не стесняясь, громко зацокали языками. Бог войны запада был совсем юн, но уже очень силён: многие небожители, что вознеслись с ним в одно время, не набрали и двухсот фонариков. Даже для Лан Цяньцю, который попал на Небеса немного раньше, зажгли меньше! Но, похоже, в столице молодого бога недолюбливали: кроме Се Ляня и Ши Цинсюаня, никто не порадовался его результату.

Следующим стал дворец Повелителя Земли – четыреста сорок четыре фонаря. Мин И на это никак не отреагировал – безучастно проглотил ещё пару ложек супа. А вот Ши Цинсюань, наоборот, ужасно разволновался и несколько раз повторил:

– Мало, это ещё мало!

Другие бессмертные были плохо знакомы с Повелителем Земли и лишь ради приличия похлопали – считай, поздравили.

После настал черёд самого Ши Цинсюаня: дворец Повелителя Ветра получил пятьсот двадцать три фонаря. Сразу видно, кто пользуется популярностью: Ши Цинсюань и сказать ничего не успел, а присутствующие на пиру уже разразились громоподобными аплодисментами. Отовсюду звучали крики: «Поздравляем! Вот это заслуженно!» Счастливый небожитель вскочил и бросился пожимать всем руки, а потом окликнул старшего брата:

– Слышал? Я в этом году восьмой!

Он походил на мальчишку, что получил похвалу от учителя и ждёт за это от родителей награды. Се Лянь, глядя на него, не смог сдержать улыбки, но Ши Уду только скривился в ответ:

– Подумаешь! Всего лишь восьмой, чем тут хвастаться!

Эти слова прозвучали чересчур надменно. Едва ли на Небесах кого-то можно было назвать посредственностью. Если он так пренебрежительно отзывается о пяти сотнях фонарей, что можно сказать о небожителях, набравших ещё меньше? Что они даже до «всего лишь» недотягивают? Ши Уду прекрасно понимал, как это звучит, но не побоялся заявить во всеуслышание. С лица Ши Цинсюаня сползло радостное выражение, и тогда Повелитель Воды, обмахнувшись веером, нехотя добавил:

– Впрочем, это больше, чем в прошлом году. В следующем будет ещё лучше.

После этих слов к Ши Цинсюаню вернулось хорошее настроение.

Один Мин И никак не отреагировал и продолжил безразлично набивать рот. Ши Цинсюань сам потряс его за плечо, ожидая поздравлений, но тот старательно жевал, не обращая на него внимания. Повелитель Ветра страшно разгневался и принялся шумно настаивать, чтобы Повелитель Земли ему похлопал. Се Лянь, наблюдая за этим со стороны, буквально задыхался от смеха.

Следующей стала Линвэнь – пятьсот тридцать шесть фонарей. Никто другой из богов литературы не добился столь выдающегося результата, однако они не спешили чествовать её, зато боги войны поздравили как полагается. Се Лянь со своего места прокричал слова одобрения, а Ши Уду и Пэй Мин потребовали, чтобы в честь этого события Линвэнь закатила пир. Однако с другого конца стола пополз шепоток: мол, последователей у богини прибавилось, когда она приняла мужское обличье. Якобы смекнула, что на Небесах сейчас основная сила за богами войны, вот и подлизывается к ним, а богов литературы ни во что не ставит. К тому же чаще всех устраивает званые вечера – и не только в гости приглашает, но и публичными домами не брезгует.

# Примечания

1

Благовещие облака – разноцветные облака, которые, по китайскому поверью, приносят удачу.

2

Ли – около 500 метров.