# Волшебная библиотека Книггсов. Безумный Оракул

Нина Георге, Йенс Й. Крамер

В старом особняке, вдали от людей, живут Книггсы. Духи – хранители книг сберегают в своей библиотеке издания, которых больше не найти в обычном мире. Однако этим книгам грозит опасность. Неизлечимая болезнь выцветания вот-вот сотрет из них тексты. Когда Безумный Оракул предсказывает, что спасение принесут человеческие дети, Книггсы не верят своим ушам. Но вскоре в волшебной библиотеке появляются друзья – Финн, Нола, Мира и Томми. Так размеренная жизнь Книггсов подходит к концу, и начинаются приключения!

Нина Георге – немецкий автор и президент Европейского совета писателей. Ее роман «Лавандовая комната» был переведен на 36 языков и возглавил списки бестселлеров по всему миру. Серию «Волшебная библиотека Книггсов» она пишет в соавторстве со своим супругом писателем Йенсом Й. Крамером.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Nina George and Jens J. Kramer

DIE MAGISCHE BIBLIOTHEK DER BUKS: DAS VERRÜCKTE ORAKEL


Copyright © 2024 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

Text by Nina George and Jens J. Kramer, illustrations by Hauke Kock

All rights reserved


Иллюстрации Хауке Кокка


© А. В. Баренкова, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

## 1

уткая буря завывала за стенами старого, заброшенного дома. Оконные стекла дрожали, прогнившие бревна скрипели. Высокие деревья, плотно окружавшие дом с тайной библиотекой, стонали на ветру. Ветки то и дело стучали по обомшелым стенам.

В просторном читальном зале между полками метр высотой мелькали неугомонные круглые огоньки.

Ветер бушевал – того и гляди повалит деревья, открыв миру особняк, надежно спрятанный в глубине заросшего сада.

– Что будет, если окна не выдержат? – причитал Гурманц Книггс. Он то и дело с тревогой поглядывал на стекла, за которыми бились ветви деревьев, словно дикие привидения, зашедшиеся в бешеном танце.

– Или крыша обрушится и ливень уничтожит все книги?! – в ужасе восклицала Алиса Книггс.

– Коли в миску дождик льет, значит кровля вся течет, – подытожил Рифмовий Книггс загробным голосом.

Гурманц Книггс и Алиса Книггс озадаченно посмотрели на Рифмовия своими большими глазами-прожекторами. Ничего не поделаешь – он всегда говорил стихами, такова была его природа.

И все же Алиса юркнула на одну из полок, спрятавшись за груду атласов в кожаных переплетах. Теперь оттуда виднелись только ее горящие глаза.

Гурманц Книггс решительно прикрыл крышкой котел.

– Дождь! Вот еще! Только не в мой буквенный суп, – пробормотал он.

Аттила Книггс в подпоясанном жилете наклонился к Алисе. Согнуться ему пришлось очень сильно, ведь он был самым высоким, почти целый метр ростом.

– Что ты там делаешь? – спросил он с любопытством. При этом кончики его длинных усов задорно покачивались из стороны в сторону.

– Прячусь! – боязливо прошептала Алиса Книггс.

– От крыши?

– Да! То есть нет… Почему ты вечно задаешь такие глупые вопросы?

– И вовсе они не глупые! Я, по-твоему, кто? Аттила – король дураков? – возмущенно спросил он и положил ладонь на рукоять топора, который носил за поясом.

Алиса Книггс не горела желанием продолжать беседу. Аттила был невероятно обидчив, когда речь заходила о его образовании. Да и как ему было расширять кругозор? Его домом были страницы с описанием полей сражений и военных походов! Алиса, конечно, с радостью помогла бы ему восполнить пробелы, но не сейчас. Ведь дом вот-вот рухнет им на голову!

К ним просеменила Романетта Книггс, вся в развевающихся одеяниях. От волнения она громко икала.

– Ну-ну! Никаких споров! Ик. Простите. Мы должны обняться, дорогие мои, – пропела она. – Давайте же перед лицом большой беды – ик – откроем друг другу наши сердца!

– Назад! – отстранил ее Аттила Книггс. Но это не остановило Романетту. Она воздела к нему руки и захлопала ресницами, что, принимая во внимание ее круглые глаза, сделало ее похожей на сову, которая вдруг заприметила белку.

А что Аттила? Конечно, он был самым большим и самым сильным из всех Книггсов. Но и ему порой становилось не по себе от той чепухи, которую периодически несла Романетта. Он ловко вскочил на ближайшую полку и исчез в темноте, а Романетта Книггс в своих развевающихся одеяниях полезла за ним.

– Поцелуи на ночь даришь – все печали прогоняешь, – крикнул им вслед всегда готовый прийти на помощь Рифмовий и шмыгнул под ближайший стол, закрыв глаза.

– Мы что, в прятки играем? – с надеждой спросил Рифмовия Игротекус Книггс.

Сильный порыв ветра с грохотом обрушился на стены дома. Где-то высоко наверху раздался треск, с потолка посыпалась штукатурка.

– Ну вот и все, – пискнула Алиса Книггс из своего укрытия. – Крыша рушится!

– Мой прекрасный суп! – закричал Гурманц Книггс.

– На улице грохочет – пусть каждый похохочет.

– Ш-Ш-Ш! ВСЕМ КНИГГСАМ, СМИРНО!

Книггсы послушно умолкли. Все круглые глаза-прожекторы устремились на Королеву Книггс, которая степенно шагала по читальному залу. Королевское одеяние было ей великовато, рукава пестрели заплатами, а голову венчал внушительный напудренный парик. И все же в облике ее читались гордость, зрелость и мудрость, глаза, многое повидавшие за долгую жизнь главной смотрительницы книг, светились, а величественно заостренные кверху ушки выглядели элегантно.

За ней следовал Помощникус Книггс, ее советник. Или «внешняя память ее величества», как он сам любил себя называть, хотя в присутствии Королевы никогда так не говорил. У Королевы Книггс были на удивление острые локти, и она без колебаний пользовалась ими при необходимости.

Когда Королева остановилась в ярких лучах света от дюжины Книггсовых глаз, на мгновение даже ветер задержал свое злобное дыхание. Ведь стоило Королеве шикнуть на всех, и никто из Книггсов не отваживался издать ни звука.

Воцарилась полная тишина.

– Книггсам нечего бояться – никто не пострадает, – провозгласила Королева твердым голосом. – Дом защитит нас и наши книги. Так было и так будет впредь. И сам дом, и сад, и деревья, и все создания, которые его населяют, сберегут нас от внешнего мира и сделают невидимыми. Как всегда.

– Хм, – хмыкнул Помощникус, стоявший рядом. – «Всегда» – понятие относительное.

– Ш-ш-ш! – Королева больно ткнула советника локтем.

Королева Книггс приняла очень уверенный вид. Дело было важное. Все Книггсы полагались на нее. Особенно молодежь, которая даже не догадывалась, чем для них обернется обнаружение дома и тайной библиотеки.

– Итак, – громко сказала она, – вспомните бурю двенадцать лет назад!

Растерянное молчание. Затем Помощникус Книггс осторожно заметил:

– Ваше величество, вы имели в виду, почти двенадцать лет назад.

– Да? – удивленно спросила Королева Книггс.

– Без сомнений. Почти двенадцать лет назад. А если быть точным, то одиннадцать лет, двести пятьдесят девять дней и тридцать пять минут назад.

– Ну хорошо. – Королева Книггс кашлянула, бросила предостерегающий взгляд на Помощникуса Книггса и продолжила торжественным голосом: – Вспомните бурю без малого двенадцать лет назад!

Все напряженно задумались.

– И что? – спросил наконец Аттила Книггс, у которого от усиленного вспоминания уже немного разболелась голова.

– А то, – взгляд Королевы Книггс вспыхнул, – что она закончилась.

– Пфф, – фыркнул Аттила, – сейчас нам от этого проку мало. Ну, так мне кажется.

Королева Книггс подбоченилась:

– Ах ты, усатая жаба, ты что, вздумал мне перечить?

– Да я только так.

– Только так? Сейчас я тебе покажу, что я думаю про твое «только так».

Ветер, воспользовавшись паузой, перевел дух и завыл с новой силой. Еще более сильный порыв сотряс дом и с грохотом захлопнул дверь где-то в глубине подвальных кладовых.

Утратив все самообладание, Книггсы мгновенно бросились врассыпную и попрятались на полках сверху, снизу, да где угодно.

– Иди к атласам, Рифмовий!

– Э, нет, я первый прибежал, давай к Чеширскому коту!

– Нет-нет, только не в суп!

– Послушайте, нам надо… ик!

Королева в мгновение ока оказалась за старым креслом с подголовником. Помощникус Книггс подполз к ней по-пластунски. С трудом переводя дыхание, Королева проговорила:

– Помощникус, я уже сомневаюсь, продержимся ли мы ближайшие столетия.

– Продержимся, ваше величество, что еще остается. Оракул больше не говорит с нами. Книжный магистр пропал без вести девять лет назад. И с тех пор мы не знаем, что происходит за этими стенами в мире людей. Мы можем лишь делать то, что положено. Даже если последние из оставшихся книг утратят свои слова, даже если неясно, выживет ли наш вид… – Он умолк, сам испугавшись серьезности положения.

– Ох уж эта болезнь выцветания… – с мукой в голосе пробормотала Королева Книггс.

Этот недуг, как червь, пожирал книги, медленно, но верно стирая слова и целые миры. Все написанное просто исчезало, и до сих пор даже древняя целительница Шрифтея Книггс не нашла противоядия. Рано или поздно эта чума перекинется и на Книггсов, и тогда… Королева содрогнулась. Она не могла даже представить мир без книг и без Книггсов. А что люди? Среди них никто не мог им помочь! Более того, люди – опасные создания, им нельзя доверять!

«Книггсы, книги и этот заброшенный дом, – думала Королева, – все они как одинокий корабль, что блуждает в вечном тумане по бескрайним морским просторам. Но они не должны погибнуть. Они должны спасти то, что можно спасти!»

Да вот только Оракул – ненадежное создание – отмалчивался, несмотря на все преследующие их опасности! И куда в этом хаосе запропастился Тезаурус Книггс? Последние десятилетия самый многоязычный из Книггсов еще пытался сподвигнуть сумасшедшего Оракула произнести что-то более или менее осмысленное, а не отдельные невнятные слоги. Но сейчас даже в неподдающихся дешифровке шарадах они могли бы найти поддержку!

Королева заметила тень Тезауруса на верхней галерее над читальным залом. Ссутулившийся, в рясе с капюшоном, он, по обычаю, что-то бормотал себе под нос, словно и не было никакого урагана, готового вот-вот сорвать крышу и швырнуть ее как можно дальше, словно диск для фрисби.

– А если попробовать посмотреть? – выкрикнул вдруг кто-то звонким голосом.

Все устремили свои глаза-прожекторы на самую младшую из Книггсов – Бунтессу. Домом ей служили истории о протестах и приключениях. Она медленно выступила в центр зала. На ней был красный камзол с поясом, за поясом – кинжал, в волосах повязана кожаная лента, на ногах – высокие сапоги.

– На ЧТО? – спросила Королева Книггс, выйдя из-за кресла и опираясь на руку Помощникуса.

Она строго взирала на юную Книггс. Хотя это давалось ей непросто, ведь Бунтесса была не только очень юной – всего-то двухсот лет от роду, – но еще и крошечной, чуть выше самой Королевы.

– Ну, на бурю… – ответила Бунтесса Книггс.

– Посмотреть на бурю? – пискнул Гурманц Книггс.

– На шторм глядеть? Оторопеть! – прокричал Рифмовий Книггс.

– Итак, я вижу то, чего не видишь ты, а потому я бы лучше… – начал Игротекус.

– Ну хорошо. И каким образом? Может быть, пойдем наружу? – подколола Бунтессу Королева Книггс.

– Ну… можем глянуть через щелочку в двери, – робко отозвалась Бунтесса Книггс, а потом добавила уже смелее: – Я бы так хотела хоть один разок выглянуть на улицу. Всего раз! Ваше величество, я бы могла…

– Ш-ш! Ш-ш-ш!

Выглянуть! Наружу! Нет, это никуда не годится! Никто еще не выглядывал наружу. От этой «наружи» добра не жди!

Все Книггсы разом возбужденно зашушукали:

– На улицу?!

– Подумать только!

– Ты бывал там хоть раз, снаружи?

– Возможно, я глуповат, но не дурак!

– Тоже мне удумали.

– Ничего хорошего.

– Ну да, так и есть!

– Храбрец обычно находит кровавый конец.

– Ик.

Королева Книггс расправила плечи. Она авторитетно провозгласила:

– Еще НИКОГДА ни один Книггс не был снаружи и НИКОГДА не появится там. Бунтесса, я запрещаю тебе говорить на эту тему. Даже думать об этом запрещаю!

Заостренные ушки Бунтессы Книггс поникли, и она выскользнула из зала. Королева Книггс очень редко делала своим подопечным резкие выговоры.

Она всегда обращалась с духами-хранителями с неизменной теплотой. Ну хорошо – со сдержанной теплотой. Каждый из Книггсов нес свое бремя. А Королева должна была указывать им путь и заботиться о том, чтобы они добросовестно выполняли свою миссию: на протяжении многих тысячелетий они защищали самое большое сокровище человечества – книги.

Вот только в последнее время сама Королева порой чувствовала себя странно. Она порой забывала названия вещей, даты, события. Складывалось ощущение, будто в каком-то уголке ее сознания прохудился пол и все утекало из памяти, как песок в песочных часах. То же происходило и с буквами из-за болезни выцветания… Нет-нет, сейчас она не должна об этом думать!

Мудрый Тезаурус Книггс следил со своей галереи, как Королева отчитывала Бунтессу, пока та понуро не забилась в дальний угол.

– Ох уже эта неразумная молодежь, – пробормотал он, вздыхая. Его глаза, прикрытые капюшоном рясы, едва светились, потому что вдаль ему смотреть уже не требовалось. Тезаурус вновь склонился над обтянутой зеленым бархатом доской, которая лежала перед ним на столе. Вокруг нее возвышались груды из сотен кубиков, вырезанных из редкой породы ораклинеума; каждая из шести граней такого кубика была испещрена буквами разных языков. Прежде, когда он бросал эти кубики старым неизменным способом, из них складывались целые слова. И важные фразы, которые содержали задания для Книггсов и приоткрывали судьбу. Однако уже давно фразы перестали складываться. Оракул утратил свой голос.

И все это время Тезаурус искал его, перебирая в руках кубик за кубиком, ведь он знал все языки мира. И не только их – он знал все синонимы и антонимы, знал все забытые алфавиты и исчезнувшие диалекты. Однако попытки достучаться до Оракула оставались тщетны. Неужели Оракул лишил его своего расположения? Такое даже невозможно себе представить…

Окна дрожали. Терпеливому Тезаурусу Книггсу буря не особо мешала. Бури приходили и уходили.

А вот буря, которая нагрянет, если ему не удастся вернуть Оракулу голос, уничтожит их всех. Поэтому Тезаурус Книггс занимался исключительно тем, что расшифровывал тайну священных букв. День за днем. Год за годом.

– Может быть, стоит еще раз попытаться со староиспанским шестнадцатого века, – бормотал он и бережно принимался сортировать кубики, выкладывая их в один ряд.

Оглушительный раскат грома заставил Тезауруса подпрыгнуть от страха. При этом он опрокинул стол. Кубики попа́дали на пол и раскатились в разные стороны. Старик выругался на древнеарамейском и, кряхтя, поставил стол на место. Затем Тезаурус осмотрел пол своими большими глазами-прожекторами, чтобы не упустить ни один кубик. Со стоном он наклонился, чтобы аккуратно их собрать.

Постойте. А это что такое?!

– Вот же! – воскликнул он и указал дрожащим пальцем на кубик. – Вот он… Оракул! Заговорил!

Но никто его не услышал. Буря завывала, дом трещал, Книггсы плакали и стенали.

Дрожащими губами Тезаурус Книггс прочитал строки, которые сами собой сложились из кубиков, разбросанных на полу.

Он перечитал их. Неужели Оракул хочет сыграть с ним злую шутку? Королева! Он должен позвать Королеву!

– Ваше величество! Сюда! Оракул… Мы получили послание! Или что-то очень на него похожее.

Королева слегка приподняла подол юбки и решительно направилась к винтовой лестнице, ведущей на галерею.

Тем временем Бунтесса Книггс украдкой выскользнула из зала и пошла по направлению к входной двери.


## 2

инн сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел на бушующую за окном стихию. Его разбудил сильный раскат грома, протяжный и оглушительный, словно удар тяжелого чугунного колокола. Сердце бешено стучало, как молот; он прижался лбом к стеклу и с удивлением наблюдал за слетевшим с катушек миром. Буря неистовствовала, разрывая ночной мрак вспышками молний. Финн попытался открыть на планшете приложение «Внимание! Погода!», но гаджет не реагировал. Нет Сети? Такого еще не случалось.

Финн не слышал, как открылась дверь, но легкое движение воздуха выдало его сестру, которая прокралась к нему в комнату. Нола умела двигаться тихо и незаметно, словно кошка.

– С ума сойти! – прошептала его сестра-близнец, встав коленями на подоконник рядом с Финном. Нола была в пижаме; девочка точь-в-точь как брат уставилась на улицу, припав лбом к стеклу и плотно приставив ладони к лицу, чтобы не упустить ничего из происходившего снаружи.

Кусты, растущие в ухоженном палисаднике под окнами, гнулись к земле под натиском стихии. В воздухе вихрем носились ветки и листья. Макушки обрезанных деревьев мотало из стороны в сторону. Небо было чернее черного – такого цвета близнецы еще ни разу в жизни не видели. Словно оно поглощало весь свет и становилось все больше и больше, все темнее и темнее. Отвечая глухими раскатами на трескучие вспышки молний, распарывавших эту бездонную, кромешную черноту, небо будто выказывало свое неудовольствие.

Когда же пойдет дождь? Или ливень?

Порыв ветра ударил в окно, стекло задрожало. В оглушительном шуме ревущего ветра и громовых раскатов они могли кричать сколько угодно, родители все равно бы их не услышали. Но этот бушующий мрак, там, в небе, внушал им благоговейное чувство. А может… настораживал.

– Такого урагана я еще ни разу не видел, – прошептал Финн.

– А чего мы шепчемся? – спросила Нола тоже шепотом.

– Чтобы ураган нас не заметил.

– Трусишка! – поддразнила Нола своего брата.

Финн посмотрел в светящиеся от радости глаза сестры, которая была так похожа на него, что казалось, он смотрится в зеркало.

– Я даже не знаю, как пишется «трусишка», – ухмыляясь, заявил он. – Просто, кажется… – Финн помедлил, вновь посмотрел на бездонную черную клокочущую воронку над ними, – кажется, таких гроз не бывает. Слишком уж громыхает. Слишком все странно.

Очередная вспышка вспорола тьму. Вслед за ней совсем рядом раздался оглушительный раскат.

Они переглянулись.

Нола вздернула бровь:

– Неужели нельзя запретить такую погоду? Ведь есть же правила, – едва слышно сказала она, и в голосе ее послышалась насмешка.

– Что за поведение? – с серьезным видом поддержал сестру Финн. – Плохо.

– Очень плохо.

Улыбаясь, они одновременно подняли правую руку и скрестили мизинцы. При помощи этого тайного знака они заключали уговор. Или, скорее, пари: кто чаще нарушит правила? Скрещенные мизинцы снова и снова напоминали им о сделке. Знали об этом тайном знаке только двое – их друзья Мира и Томми. Может, и они сейчас не спали и наблюдали за стихией? Мира уж точно. Она наверняка переживает, как бы птенцы не выпали из своих гнезд. А Томми? Он, скорее всего, уже приготовил попкорн и смотрит на ураган за окном, как смотрят фильмы на уроке географии, – с него станется.

– Кстати, отключили электричество, – прошептала Нола.

– Только у нас?

– Без понятия. Пойдем проверим. – Губы ее растянулись в заговорщицкой улыбке.

– Это уже совсем против правил.

– Согласна.

– Действовать придется очень тихо.

– Ага, будто мы призраки.

– Нет никаких призраков.

– Ну, тогда так тихо, будто нас тоже нет.

И снова мизинцы скрестились.

Нола поспешила в свою комнату, чтобы надеть поверх пижамы худи.

Не прошло и минуты, как близнецы встретились в коридоре. Финн прижал палец к губам. Нола кивнула. В полной темноте они ощупью спустились по лестнице, не забыв переступить через предпоследнюю ступеньку – та очень громко скрипела.

Нола тянула Финна к задней двери. «Умно», – подумал он. Ветер бушевал с другой стороны дома, и им ни за что не удалось бы открыть переднюю дверь. Предусмотрительная у него сестра: всегда подумает, прежде чем что-то сделать. Он же – ее полная противоположность. Финн сначала совершал поступок, а уж потом спрашивал себя, включал ли он вообще голову в процессе.

Когда они, плотно прижавшись к фасаду, добрались до угла и столкнулись с порывами ветра, буря чуть не сбила их с ног. Финн едва успел схватить сестру за локоть. Пригнувшись, обеими руками натягивая капюшон на лоб, они еле-еле добрались до дороги. Под защитой живой изгороди они присели на корточки, тяжело дыша. Ветер бешено трепал волосы. Может, потому, что они пытались от него укрыться? Или, может, потому, что отважились взглянуть ему в лицо?

– И что теперь? – спросила Нола, придвинувшись к Финну.

Финн оглядывал улицу. От знакомого вида не осталось и следа. Он вспомнил трудолюбивых мойщиков машин и добросовестные поливальные аппараты, без которых невозможно было представить их ежедневный путь в школу. Теперь тут были только он и Нола. И деревья, которые гнулись и стонали. В воздухе носилось много незнакомых запахов и звуков, и все, что не было закреплено, покинуло свои исконные места: шезлонги и лейки, садовые фигурки животных и стулья для кемпинга, мусорные баки, забытые на веранде подушки теперь лежали где попало – в палисадниках, на дороге. Порывы ветра продолжали разносить вещи по округе.

Ни в одном окне не горел свет. Там жили люди, которых Финн знал, которых он встречал почти каждый день. Он был уверен, что всех их разбудил раскат грома, что все они ждали только одного – когда же эта напасть минует. Ждали, когда наступит новый, обычный день и они смогут мыть машины и поливать газоны.

Они ждали, что восстановится связь и приложение «Внимание! Погода!» подскажет им, что надевать, а еще объяснит произошедшее ночью.

Но он и Нола уже стояли на улице. И никаких объяснений им не требовалось. Все было ясно как божий день. Черное небо над ними вздыбливалось и корчилось в судорогах.

– Пойдем в парк, – сказал он прямо в ухо Ноле.

Нола с удивлением посмотрела на него:

– Зачем?

Финн уже немного трусил, хоть и никогда не признался бы в этом. И в то же время его непреодолимо тянуло в дикую ночь. Ему очень хотелось посмотреть на большие деревья. Пойти туда, где нет домов и людей, которые всего боялись. Он хотел знать, как выглядит город, когда на него никто не смотрит. Он просто хотел быть в эпицентре бури.

– Не знаю, – ответил он. – Много причин.

Она пожала плечами:

– Ну хорошо. Много причин – достаточный повод.

Он знал, что обычно Ноле очень не нравилось, когда направление предлагал он. Тем более когда не особо думал, прежде чем предлагать, а просто несся куда попало сломя голову. Двенадцать лет назад Нола появилась на свет на три минуты раньше, чем Финн, и теперь постоянно попрекала его тем, что она старшая. Но не менее часто она просто соглашалась с его предложениями.

Под защитой живой изгороди они пробирались через жилой квартал к парку. По дороге им приходилось уворачиваться от мусорных баков, а один раз вырванный из земли зонтик от солнца пронесся так близко от них, что чуть не проткнул насквозь.

Задыхаясь, они бежали то по ветру, то против него. Рыжие волосы Нолы развевались от шквальных порывов и постоянно лезли в лицо. Финну с его короткой лохматой шевелюрой было проще, зато ему приходилось щуриться, потому что пыль попадала в глаза.

И все же Финн чувствовал себя великолепно.

– Электричества и правда нет нигде, – крикнула Нола и показала на темные уличные фонари. Во всех соседних домах тоже не горел свет, и даже большие экраны на перекрестке не светились.

Финн повернулся спиной к ветру, достал свой мобильник и посмотрел на него.

– Не работает. Связи тоже нет.

Они переглянулись. Если уж связи не было, то не работало и приложение «ЯТут». Оно показывало родителям Финна и Нолы, где прятались близнецы.

– Здорово. Будто кто-то остановил время, – протянула Нола.

– И мы невидимки. Идем! – крикнул Финн.

Наконец они вбежали в парк через высокую арку ворот из кованого железа. Парк был разбит очень аккуратно, каждый день за ним ухаживали. Однако сейчас от идеального порядка не осталось и следа: листва и ветки валялись повсюду на аллейках, газонах и клумбах. Верхушки высоких старых буков и дубов танцевали на ветру, издавая стоны. Черное небо возмущалось, глядя на них сверху. Вспышки молний с треском прорезали тучи и рассыпались на множество ярких лезвий.

– Кажется, у нас назревает проблемка, – закричала Нола. Она принялась громко считать: – Один, два, тр…

Не успела она договорить «три», как что-то бабахнуло с оглушительной силой у них над головой.

– Прямо над нами!

Дождь обрушился на них водопадом. В мгновение ока они промокли до нитки, и холодная вода затекла им за шиворот и в обувь.

– Нужно где-то укрыться, – проорала Нола.

– Только не под деревьями, – предупредил Финн.

Держась за руки и увязая на затопленных газонах, близнецы добежали до каменного павильона. Они спрятались за одной из колонн и крепко прижались друг к другу. Мокрая, холодная одежда прилипла к телу.

Вокруг бушевала гроза.

– Ну что? Страшно тебе? – поинтересовалась Нола.

Финн был рад ее вопросу. Они с сестрой-близнецом вечно ссорились, но, когда дело касалось важных вещей, она всегда была на его стороне.

– И да, и нет. В последнее время меня одолевают какие-то странные мысли, – признался он с непривычной откровенностью.

– Правда? Что еще за странные мысли?

– Знаешь, мне хочется приключений.

– Ну, ничего нового.

– Да нет! Ты не понимаешь! Я хочу настоящих приключений. На настоящем корабле в настоящий шторм. Не голограммы всякие, как на уроках виртуальной реальности в классе, когда даже не промокнешь. Я хочу знать, каково это – по-настоящему оказаться в пустыне без воды. Хочу карабкаться в горы, а не просто наблюдать картинки с дронов. Хочу услышать, как по ночам кричат обезьяны в джунглях Амазонки. Вот как-то так. Я хочу ощущать себя так, как ощущаю сейчас.

Нола молчала. Потом она медленно произнесла:

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Мне бы тоже хотелось быть не просто девочкой. Той, которая ждет первого поцелуя или уже в шестом классе выбирает себе профессию. Я тоже желаю карабкаться в горы. Я не хочу знать сегодня, каким будет завтрашнее утро. И послезавтрашнее. А вот до твоих кричащих обезьян в Амазонке мне нет дела. Я бы предпочла встретить настоящих крокодилов!

– Но ведь они могут тебя съесть…

– Я знаю, как их обмануть.

– И как же?

– Умчаться прочь, а если они кинутся за мной, то бежать по маленькому кругу.

Прошло несколько секунд, пока до Финна дошло. Он рассмеялся. Нола захихикала. И вот они уже оба хохотали, не в силах остановиться.

– Ну хорошо, – с трудом отдышавшись, сказал Финн. – Тогда давай устроим приключение! Настоящее. И нарушим не только маленькие правила, но и большие.

Она внимательно посмотрела на брата. Глаза ее сверкали.

– Уговор? – Нола протянула ему руку.

Они скрестили мизинцы.

– Уговор, – ответил он.

Пакт был заключен.

И в этот момент в черном небе блеснула молния. Она ударила прямо в большой дуб, стоявший посередине газона, и половина кроны, искрясь, с шумом повалилась на землю.

Близнецы вскочили и побежали что было сил.


## 3

икто не обращал внимания на Бунтессу, которая пятилась к выходу из большого читального зала. Юная Книггс воспользовалась переполохом, вызванным предсказанием Оракула, чтобы незаметно пробраться в вестибюль. Ей было стыдно, что Королева в присутствии всех приструнила ее. Но и обидно. Что такого было в ее вопросе? Она же не пыталась настроить всех против Королевы и свергнуть ее!

И вот Бунтесса стояла, широко раскрыв светящиеся глаза, перед тяжелой деревянной дверью, которая отделяла ее от внешнего мира. Вообще-то, отсюда буря завывала не намного громче. Но мысль о том, что стихия и неизвестный внешний мир находились на расстоянии каких-нибудь сантиметров от Бунтессы, придавала всему происходящему снаружи более грозное звучание.

– Что бы сделала на моем месте Мулан? – пробормотала Бунтесса. Мулан была одной из любимых героинь юной Книггс. У нее Бунтесса научилась сражаться. И быть решительной.

Совершенно ясно, Бунтесса проделала большой путь, ей осталось совершить последний шаг. И открыть дверь.

Но сказать легче, чем сделать. Юная Книггс подошла к дверной ручке и встала на цыпочки. Она дотянулась до большого ключа в массивном замке, но одной рукой не могла его повернуть.

Бунтесса попробовала взяться за ключ двумя руками, старалась изо всех сил, но он не сдвинулся с места.

– Ну давай же, ржавая ты железяка! – бормотала она, пытаясь повернуть ключ.

Безуспешно. Замком так давно никто не пользовался, что он наверняка проржавел и его заклинило.

– Грязная ты защелка с помойки, – упрямо сопела Бунтесса.

Но очевидно, ее слова не производили должного впечатления на механизм.

И что теперь? Просто сдаться? Мощный раскат грома словно ответил Бунтессе: «Нет!»

Она прислушалась к звукам, доносившимся из читального зала. Там все шушукались и шептались и никому не было до нее дела. Ну и хорошо.

Бунтессе требовался рычаг. Именно рычаг, чтобы надавить с большей силой. Она осмотрелась, но ничего подходящего не увидела. Вновь напряженно уставилась на ключ. Подойдет что-то вытянутое – палка или стержень, которые она сможет просунуть в кольцо ключа. Бунтесса метнулась обратно в читальный зал, но осталась в тени у двустворчатых дверей, чтобы никто ее не увидел. Оттуда она бесшумно сбежала вниз по книжным полкам и задержалась в поисках чего-нибудь пригодного. Ведь хоть в одной книге должно найтись что-то полезное!

Ага! Вот многотомное подарочное издание о маленьких людях, которые ходили в волшебную школу. Хм, в истории есть волшебники, у них должны быть волшебные палочки – они могли бы сгодиться. Бунтесса быстро схватила одну из книг и пролистала ее. Как и всем Книггсам, ей хватало одного взгляда, чтобы прочитать страницу. Мигнул – и готово.

Она еле сдержала смешок, когда нашла знакомый эпизод. Забавным вещам учили в этой школе. А если серьезно, то у людей странное представление о волшебстве. В действительности магия гораздо более… А, вот! Она остановилась на том месте, где один из главных героев, Рон, получил свою волшебную палочку.

Вот и ей сейчас нужна была такая палочка.

– Появись! – прошептала Бунтесса. Из страницы высунулся сначала острый кончик, а потом и вся волшебная палочка. Бунтесса внимательно осмотрела ее со всех сторон. Палочка была довольно тонкой и хрупкой. Да, такая хлипкая замок не откроет.

– Обратно! – велела она тихо. Палочка послушно исчезла в книге. Бунтесса недовольно вернула книгу на полку. Она просто не могла вспомнить ни одного издания, где бы фигурировала палка или рычаг. По крайней мере из тех, что она читала за последние двести лет.

Бунтесса наблюдала, как Королева Книггс и Тезаурус ожесточенно спорили о чем-то на галерее. Ну и хорошо! Сумасшедший Оракул должен занять их еще на какое-то время.

Хотя и она не могла тратить на поиски целую вечность! Мысленно Бунтесса пробежала глазами по страницам, которые когда-то читала. Волшебники, волшебные школы – ученик волшебников!

Точно! У одного из учеников была потрясающая метла, и ее черенок непременно справится с замком.

Бунтесса точно знала, где ее найти. Юный волшебник со своей спортивной метлой жил в тонком томе с зеленой обложкой! Книга стояла достаточно далеко от галереи, в отделе лирики. А Рифмовий все еще сидел под столом с закрытыми глазами – он даже не заметит, как она тихонько возьмет один из его томиков.

К тому же требуемая книга была книгой силы. Конечно, не такой, как книги в… Бунтесса вздрогнула, вспомнив о фолиантах, хранящихся в запертом подземелье. Лишь немногие из Книггсов могли справиться с ними, и сама она не входила в их число.

Как раз в тот момент, когда Бунтесса схватилась за зеленый корешок переплета, снаружи громыхнуло так сильно, что она почувствовала, как дрожат стены. От неожиданности она уронила книгу. Та со стуком упала на пол и раскрылась. Неужели кто-то услышал? Когда она наклонилась, чтобы поднять книгу, со страницы выпрыгнул маленький огонек.

– Привет, – сказала Бунтесса, – ты откуда?

Огонек несколько секунд танцевал в воздухе, словно решая, куда направиться, а потом умчался, словно опаздывал на важную встречу.

– Забавный огонек, – пробормотала Бунтесса.

Она проверила название и поняла, что взяла не ту зеленую книгу. Странно, но книга была даже не из раздела лирики. Она называлась «451 градус по Фаренгейту», а главного героя, пожарного, звали Монтэг[1]. Да уж, неудивительно, что книга плевалась искрами. Бунтесса задумалась: не вызвала ли она по собственному недоразумению пожар? Принюхалась. Нет. Так, скорее! Она сунула книгу на место и взяла следующую зеленую. Точно! Та самая! Бунтесса нашла нужное место. Итак!

С книгой под плащом Бунтесса быстро прокралась в вестибюль и положила историю о юном волшебнике перед массивной дверью.

– Метла! Метла! Как дела? – проговорила она вполголоса. – Появись!

Метлу тащить оказалось намного сложнее, чем волшебную палочку. Бунтессе пришлось потрудиться, чтобы полностью извлечь ее из книги.

– Ну-ка давай вылезай, для тебя есть работенка, – заманивала Бунтесса.

Наконец метла поддалась. Бунтесса взвесила черенок в руке. Идеально. Метла, казалось, дрожала от нетерпения, словно собиралась устроить каверзы.

– Ну, ну, ну! Будь послушной, – пробормотала Бунтесса и вставила черенок в кольцо ключа. Она снова привстала на цыпочки и ухватилась за конец черенка. «Ура»! – подумала Бунтесса и тут услышала предательский щелчок. Только бы ключ не сломался! Иначе они навечно останутся запертыми в этом доме.

Сначала ничего не происходило. Деревянный черенок немного изогнулся. «Прошу прощения», – прошептала Бунтесса. И вот, когда она уже не надеялась на удачу, замок поддался. Ржавчина посыпалась из скважины, ключ неохотно провернулся. Бунтесса немедленно убрала метлу. Что-то с треском подалось назад. Бунтесса задержала дыхание, подпрыгнула и, не раздумывая, решительно взялась за дверную ручку.

Буря как будто только того и ждала. Дверь распахнулась с такой силой, что просто опрокинула малышку Книггс. Открыв рот от страха, Бунтесса сидела на полу и завороженно смотрела на беснующийся мир снаружи.

Деревья, словно измученные великаны, гнулись на ветру, разъяренное небо того и гляди грозило низвергнуться. Один за другим порывы ветра, шипя, обрушивались на Бунтессу. Она жмурилась, из глаз текли слезы.

Вот это был ветер! Настоящий ветер! И дождь, брызги которого долетали до нее. А каков он на вкус? Можно ли ей попробовать одну из капель, встав на пороге?

Ноздри раздувались, когда она втягивала в себя разные запахи: влажной земли, сотни сладких фруктов, пряных трав, непередаваемый запах дождя… Ох, и все такие сильные. Дрожа всем телом, Бунтесса Книггс противостояла натиску впечатлений. Они были совсем не похожи на те, что она испытывала, читая книги.

Когда она встала с пола, что-то очень быстро пролетело над острым ухом. Маленький огонек из книги про пожарного целеустремленно направился через открытую дверь наружу.

– Эй, огонек, – крикнула она ему вдогонку, – ты заблудишься. Вернись в книгу! Сейчас же!

Но огонек не послушался. В мгновение ока он исчез в темноте. Бунтесса наблюдала за ним. Может, это и не огненная искра была, а блуждающий огонек? Выживет ли он за пределами своей истории? Н-да, хоть бы он не совершил никакой глупости.

Но что было по силам крохотному огоньку, то было по силам и ей. Просто выйти наружу! Она сделала шаг вперед. Сердце забилось где-то в горле. Новый порыв ветра толкнул ее назад, но Бунтесса ступила одной ногой через порог. Вторая по-прежнему стояла на полу.

Вдруг капли дождя потоком хлынули ей в лицо. Бунтесса заморгала, ее большие круглые глаза заволокло водой, и их свет уже не мог помочь юной Книггс снаружи. Она изнемогала от любопытства. Но куда идти? Что, если она не найдет дорогу домой? Или сучок упадет на голову? Или… Она замерла в дверях. Как же прекрасен был мир по ту сторону. Чарующий и чуждый, громкий и пугающий, а еще великолепный. Деревья и дождь, запахи и мелодии стихий. Чувствовать, удивляться, трепетать – она еще ни разу не испытывала ничего подобного.

Вдруг сверкнула яркая молния, распоров черные тучи. Сердце Бунтессы едва успело сделать три удара, как раздался оглушительный раскат грома. Пискнув от страха, Бунтесса отпрянула назад в дом. Схватилась за дверь и решительно захлопнула ее. На какое-то мгновение она поверила, что молния целилась именно в нее. Как известно, так поступали боги – они метали молнии в непослушных. Или нет? И это все лишь выдумки из книг? Она прислонилась спиной к двери. Колени дрожали. Она сморгнула дождевую воду и осторожно зажгла свет своих больших глаз.

– Ох, треклятый редактор! – вырвалось у нее самое сердитое высказывание всех Книггсов. Какой же тут беспорядок! Повсюду лежали листья, ветки, галька, а от дождя остались грязные лужи. – Ой, нет, нет, нет, нет, нет! – закричала Бунтесса в панике.

Если только Королева Книггс узнает, тогда… тогда она, чего доброго, снова отругает Бунтессу или придумает что-то похуже.

– А теперь давай-ка за дело, – пробормотала Бунтесса, схватила волшебную метлу и быстро все подмела. Метле, по-видимому, это занятие очень понравилось. Юной Книггс показалось, что метла сама управляет ее руками и при этом довольно жужжит. Она избавилась даже от воды на полу. Бунтесса беспомощно смотрела на аккуратную кучку собранного мусора. И что теперь?

Если снова откроет эту чертову дверь, чтобы выкинуть сор, ветер опять все разбросает. И скорее всего, добавит нового.

Вдруг метла в руке Бунтессы вздрогнула. Еще и еще раз, словно хотела отвести ее куда-то. Там, в углу, с незапамятных времен была большая ваза. Когда-то давно в ней наверняка стояли роскошные цветы, которыми встречали посетителей. Но сколько Бунтесса себя помнила, гости к ним не заглядывали.

И тут она поняла. Ну конечно! Ваза!

Бунтесса решительно сгребла мусор руками и бросила его в вазу. Она еще раз осмотрела своим ясным взором каждый уголок, чтобы у Королевы Книггс не возникло никаких подозрений.

А потом поспешила отнести метлу в книгу, которая так и лежала раскрытой на полу.

– Обратно, обратно! Скорее! – строго повелела Бунтесса. Метла послушно исчезла в своей истории. – И спасибо, – тихо добавила она, прежде чем незаметно вернула книгу в царство Рифмовия. Тихонько она поставила ее на нужную полку.

Уф! Справилась.

– И? – вдруг раздался голос у нее за спиной.

Рядом стояла Шрифтея Книггс – целительница, которая приводила в порядок потрепанные переплеты и порванные страницы.

– Что «и»? – пропищала Бунтесса.

– Что ты думаешь про Оракула?

Королева Книггс, Тезаурус и Помощникус по-прежнему стояли на галерее. Все только и говорили о предсказании Оракула. Взволнованные Книггсы шушукались и терялись в догадках, что могло значить предсказание. Вот только Бунтесса о нем ничего не знала.

– Мне кажется… это… невероятно, – попыталась выкрутиться она.

– Разумеется. Ведь если это правда, то ничто уже не будет как прежде. Ничто.

## 4

Финна кололо в боку. Они зигзагами бежали через парк. А небо сыпало молниями.

Они не замечали огонек, уверенно следовавший за ними.

– Постой… – с трудом переводя дыхание, выдавил из себя Финн, но Нола схватила его за руку и потянула дальше.

Небеса сердились на них; дети вечно падали, поскальзываясь, потому что проливной дождь превратил дорожки в грязевые потоки.

Наконец близнецы добрались до улицы. Здесь уже не было высоких стволов, только аккуратно подстриженные садовые деревца. Когда они обернулись, им показалось, что гроза бушует над парком и у старой реки. В самом городе порывы ветра стихли.

– Глянь на фонари! – крикнула Нола.

И правда: фонари замигали и один за другим стали вновь зажигаться. Дали электричество.

– Нам нужно торопиться!

– Почему?

Чтобы оказаться дома до того, как у них включат электричество. Звучало нелогично, Финн это понимал… но ничего не мог поделать со своими чувствами. Ведь когда дадут электричество, с ним вернется и привычный мир. А Финн этого не хотел.

– Чтобы приложение «ЯТут» на наших мобильниках не показало, где мы были, – сказал он. – Мы должны опередить Сеть.

– Тогда быстрее! – решительно крикнула Нола.

Яркий свет фонарей, мигающих экранов, рекламных щитов и светофоров приближался к ним все быстрее, а близнецы, как загнанные, мчались домой. Вот и улица… крыльцо… они увернулись от раскиданных ветром сучьев, перепрыгнули через упавшие мусорные баки и наконец оказались дома!

У них все получилось.

Как только они закрыли за собой дверь черного входа, в прихожей зажегся свет.

– Я теперь ни в жизнь не усну, – простонал Финн, когда они без сил прислонились к двери и медленно сползли на пол, с трудом переводя дыхание.

Нола приставила палец к губам. Прислушалась. В доме было тихо.

– Я тоже, – прошептала она.

Однако Финн заснул, как только они молча разошлись по своим комнатам на втором этаже. Он только ненадолго открыл окно, чтобы еще раз глотнуть свежего ночного воздуха, в котором до сих пор пахло грозой. Затем Финн снял с себя промокшие вещи и плотно закутался в мягкое одеяло.

Прежде чем он закрыл глаза, ему показалось, что в комнате до сих пор пляшет огонек. «Точно, все потому, что я смотрел прямо на вспышки молний», – успел подумать Финн и провалился в глубокий безмолвный сон.

Пока вдруг не услышал:

– Найди меня…

Чужой далекий шепот настырно жужжал в ухе.

При этом Финн знал, что спит и видит сон.

Он шел по странно искаженному ландшафту. На сухой почве ничего не росло. Зато на уровне щиколоток, образуя лабиринт коридоров, были натянуты бесчисленные шнуры. Финн мог бы спокойно перешагивать через красные нити.

Но почему-то было нельзя. Мешали правила.

А разве они действуют и во сне? Неужели во сне бывают правила?

– Найди меня…

Финн бежал все быстрее по узким дорожкам между шнурами, они уводили его то вправо, то влево. Какой смысл в этом веревочном лабиринте?

Еще бы в ухе не свербило!

Да что такого произойдет, если он сделает шажок в сторону от путеводных нитей. Один маленький…

– Найди меня…

Финн остановился. Повсюду вдоль и поперек протянулись красные нити. Он закрыл ладонями глаза. Он не мог понять, куда ему двигаться. Совсем!

Чем сильнее Финн напрягал зрение, тем больше расплывалась линия горизонта. Что скрывалось там, во мраке, за этой мглой? Не оттуда ли доносился призывный голос? Ох, ох. Темное пятно приближалось. Становилось все больше. Желание побежать навстречу неизвестности, просто перепрыгнув через красные нити, стало непреодолимым.

И тут в туманной мгле Финн заметил танцующий огонек, который приближался к нему.

Он ДОЛЖЕН узнать, что это такое!

Финн поднял правую ногу, занес ее над нитью и переступил. Но тут же почувствовал, как нахлынули угрызения совести, голос внутри кричал: «Нет, нет, нет!» В этот момент Финна…

…резко выдернуло из сна.

Сердце бешено колотилось, глаза были широко раскрыты, он лежал в своей кровати.

– Вот это да, – пробормотал Финн и проверил умный будильник на тумбочке. Сеть вернулась. Он включил ночник. Электричество тоже. Значит, все было как прежде. Как прежде… Почему-то Финна это огорчило. И в тот же миг прошедшая ночь в парке показалась ему далеким-далеким сном.

Электронный человечек в умном будильнике еще спал, а циферблат на его животе показывал, что Финн мог еще полчаса подремать. Тем не менее мальчик спрыгнул с кровати, натянул джинсы, футболку и кеды и тихо открыл окно. Он не хотел красться через коридор, потому что родители наверняка уже встали и непременно отправят его в ванную умываться. Финн проворно вылез из окна, по козырьку над входной террасой добрался до соседней комнаты и заглянул в окно. Спит ли Нола?

Конечно же, она не спала. Его сестра-близнец уже завязала рыжие волосы в высокий хвост и стояла перед зеркалом в белоснежном спортивном костюме, оттачивая бой с тенью.

Это упражнение Нола делала постоянно. Еще она ходила на карате и играла в школьной футбольной команде. В качестве нападающей, кого же еще!

Когда Финн толкнул окно, Нола обернулась, размахивая кулаками, готовая наброситься на него.

Пританцовывая и сохраняя боксерскую стойку, она приблизилась к Финну.

– Ну давай же, ты, жалкий червяк, дерись! Банзай!

Финн включился в игру. Они обменялись несколькими ударами. Нола хотела повалить его на пол. Финн увернулся от нее на кровать и дал ей подушкой по голове. Это так разгорячило сестру, что они уже были готовы разнести комнату Нолы, как вдруг дверь распахнулась.

– Что здесь происходит? – строго спросила мама.

Близнецы одновременно указали друг на друга:

– Это он!

– Это она!

– Никаких ссор перед завтраком! Умываться, и поживее, – скомандовала мама.

Нола быстро прибрала кровать, а ее брат помчался в ванную.

Только когда Финн закрыл за собой дверь, он понял, что так и не рассказал Ноле о своем сне: ни о нитях, ни об огоньке, ни о призывах найти кого-то или что-то.

Во время завтрака по большому телевизору показывали новости и рассказывали об урагане, и Нола ни разу не посмотрела на Финна.

– …нет причин для беспокойства, ураган прошел на большом расстоянии от города…

Что, простите? Быть не может. Враки. Финн легонько пнул Нолу ногой под столом. Она никак не отреагировала.

В непривычном молчании они ехали на беспилотном электробусе в школу. Внезапно Нола отвернулась к окну, игнорируя экран перед собой – такие экраны были вмонтированы в спинки всех кресел. Министр, как обычно по утрам, пожелала всем школьникам и школьницам хорошего дня и напомнила о том, что «хорошее поведение – ключ к удаче». Затем снова начались новости, которые читали сгенерированные ведущие-аватары.

Финн бросил на Нолу взгляд и закатил глаза.

Нола с отсутствующим видом потерла ухо и никак не отреагировала на Финна.

Как же это бесило.

На математике Финн не выдержал.

– Уговор в парке еще в силе? – прошептал он Ноле, которая, склонившись над своим школьным планшетом, выбирала указательным пальцем правильный ответ из ряда предложенных.

– Не понимаю, о чем ты, – пробормотала она. Нола оторвалась от планшета и посмотрела на растерянного Финна. На этот раз глаза закатила она, незаметно скосив взгляд на планшет.

И на красный огонек, мягко пульсирующий на нем.

Финн уже так привык, что напрочь забыл о том, что все школьные планшеты были оснащены микрофонами! Это было очень разумно, когда на уроках иностранного или родного языка они повторяли новые слова, а прибор мягко поправлял их приятным искусственным голосом. Но благодаря этому же микрофону на проверочных учителя слышали, если ученики шептались или подсказывали друг другу ответы.

Финн едва заметно кивнул. Теперь он все понял. Нола переживала, что их могут подслушать. Но кто? Разве что учитель. Кого могут интересовать детские разговоры?

Только после урока математики, когда ребята вышли на школьный двор, Финн снова обратился к Ноле. На всех экранах в коридорах шли «Последние новости для детей», где разъясняли показатели силы ветра по шкале Бофорта. При этом ведущие-аватары снова и снова убеждали зрителей, что ураган так и не достиг города…

– Надо поговорить, – серьезным тоном обратился Финн к Ноле, а потом к Томми и Мире. – Наедине, закройте ваши планшеты.

– Что случилось? – спросил лучший друг Финна, Томми, убирая планшет в шкафчик. – Ты что, опять подсунул кому-нибудь подушку-пердушку?

Финн ухмыльнулся. Как-то в третьем классе на уроке поведения ему в голову пришла дурацкая идея: он тайком подложил на стул Джеральдине, дочке министра, подушку-пердушку. Он и сам не знал, зачем так сделал. Просто очень захотелось.

– Но ведь было смешно, согласись! – ответил он.

– Ну да, – подтвердила Нола, – только не Джеральдине.

– Она покраснела как помидор, – вспомнил Томми. – Черт, я бы ни за что на такое не решился.

– Почему? Потому что она дочка министра? – спросил Финн.

– Потому что Томми думает перед тем, как что-нибудь сделать, – снова вклинилась в разговор Нола.

Финн скорчил Ноле гримасу.

– Это было отвратительно, – согласилась Мира. – Она ведь всегда такая идеальная.

– Вот поэтому я и подшутил над ней, – сказал Финн. – Потому что она вечно строит из себя мисс Совершенство.

– Но ей нужно поддерживать такой образ, – вновь вступилась за Джеральдину Мира. – У нее же мама – министр. Напрягает, когда все рассматривают тебя, как под микроскопом.

– Министр чего, напомни-ка? – спросил Финн.

– Воспитания и…

– Образования, – подсказал Томми.

– Да ее мама может быть министром чего угодно, – продолжал Финн. – Не сама же Джеральдина занимает министерский пост. А ведет себя так, будто она из высшей касты. По мне, пусть она хоть сто раз будет идеальной, но других людей можно оставить в покое. Вечно она хочет все решать, выбирает для себя лучшее место, и горе тому, кто пожелает занять ее пост старосты. Это реально бесит.

# Примечания

1

Имя главного героя в переводе с немецкого означает «понедельник».