Дмитрий Ремзин
Обелиск Вечности: Пересёкший грань

Глава 1: Пробуждение

Дима проснулся от резкого звонка будильника. В полумраке комнаты циферблат электронных часов пылал кроваво-красным: 03:33.

— Опять, — пробормотал он, проводя рукой по лицу.

Сон не шёл уже третью ночь. Всё начиналось одинаково: сначала — странное ощущение давления в груди, потом — обрывки непонятных образов: мелькание рун, отблески огня, чей-то голос, произносящий слова на незнакомом языке.

Он поднялся, нащупал выключатель. Лампочка под старым абажуром зажглась с тихим щелчком, выхватив из темноты скромную обстановку: узкую кровать у стены, заваленный книгами и старыми конспектами письменный стол, скрипучий шкаф. На подоконнике ютились три чахлых кактуса — единственное напоминание о живой природе в этом убежище.

Дима прошел к столу, отодвинул стопку учебников по физике и сел на жесткий стул. Его взгляд упал на единственный предмет, который выделялся из общего унылого интерьера — небольшой, гладкий черный камень, размером с кулак, лежащий на открытой полке. Он нашел его несколько лет назад на берегу реки, и с тех пор камень стал его странным талисманом.

Внезапно, камень словно поглотил свет настольной лампы, став не просто черным, а абсолютно бездонным. На его гладкой поверхности проступили тонкие, светящиеся синим линии...

Дима моргнул.

Когда он снова открыл глаза, камень вновь был обычным. Просто кусок обсидиана, поглощающий свет, но не излучающий его. Никаких синих линий, никакого бездонного мрака.

— С ума схожу, — прошептал Дима, потирая виски. Недосып, стресс из-за сессии — вот и галлюцинации.

Он потянулся к стоящему рядом термосу. Холодный чай должен был хоть немного прояснить голову. Налив жидкость в щербатую кружку, он сделал большой глоток и откинулся на спинку стула, уставившись в окно.

За грязным стеклом чернели крыши соседних домов и редкие фонари, отбрасывающие желтые пятна на мокрый асфальт. Ни души. Мир спал, и только Дима бодрствовал, пленник собственных нервов и странных снов.

Он поставил кружку на стол. В этот момент его взгляд зацепился за одну из книг, лежащих на краю стопки — старый, потрепанный том в кожаном переплете, который он купил на барахолке из-за красивого оформления, так ни разу и не открыв.

Дима поднялся из-за стола, бросив мимолетный взгляд на старую книгу. «Нужно будет как-нибудь почитать его, но сейчас не до этого», — подумал он, направляясь к выходу из комнаты.

Он прошел на крошечную кухню, пропахшую вчерашним кофе и моющим средством. Все равно сон не шел. Движения его были механическими, отточенными за три бессонных ночи: достал сковородку, разбил два яйца, включил плитку. Шипение масла немного успокаивало.

Завтрак в три часа ночи имел привкус абсурда. Пока яичница готовилась, Дима тупо смотрел в окно кухни, за которым маячил унылый пейзаж типовой многоэтажки.

Внезапно по позвоночнику пробежал холодок. Ощущение давления в груди, то самое, что предвещало сны, вернулось. Сильнее, чем раньше. Комнату словно сдавило невидимыми тисками. Свет от единственной лампочки на кухне начал мерцать, а потом резко погас.

В полной темноте Дима услышал тот самый голос. Он звучал не извне, а прямо в его голове — глубокий, резонирующий, произносящий слова на том самом незнакомом языке, который он слышал во снах.

Дима застыл на месте, сердце бешено колотилось в груди. Голос в голове оборвался так же внезапно, как и появился. Свет на кухне снова вспыхнул, заставив его болезненно зажмуриться. Яичница на сковородке уже начала подгорать, издавая горький запах.

Он отвернулся от плиты и, словно в трансе, прошел мимо своей комнаты в крошечную ванную.

Дима подошёл к зеркалу. В отражении он увидел себя— парня лет двадцати, с тёмными волосами, слегка растрёпанными после сна, и внимательными серыми глазами, в которых сейчас читалась усталость.

— Просто переутомление, — сказал он вслух, будто пытаясь убедить себя.

Но в тот же момент шрам на груди — тонкий, едва заметный, оставшийся после детской операции — вдруг потеплел. Дима невольно коснулся его пальцами. Ощущение было странным: не боль, а скорее… пульсация. Как будто под кожей бился маленький живой комочек энергии.

Он резко отдернул руку. Пульсация усилилась, стала горячей. Теперь это было похоже на медленный, но мощный удар сердца, синхронизированный с его собственным.

В зеркале его отражение начало меняться. Не лицо, не тело, а... фон за его спиной. Кухонная дверь и часть коридора в тусклом свете лампы стали расплываться, искажаться. Вместо знакомой побелки проступили очертания чего-то древнего, высеченного из камня. Барельефы, покрытые теми самыми рунами, что он видел во снах.

Паника захлестнула его. Дима отшатнулся от зеркала, не веря собственным глазам. Древний, чуждый мир в отражении манил и пугал одновременно. Шрам на груди горел так, будто его приложили к раскаленному металлу.

— Нет! — выкрикнул он, отступая назад.

Искаженное изображение начало наползать на его собственную фигуру в стекле. Руны светились все ярче, из глубины донесся знакомый голос, теперь усиленный, требовательный.

Дима схватил с раковины стакан с зубными щетками и с силой метнул его в зеркало.

Зеркало треснуло с громким звоном. Осколки брызнули на кафельный пол и раковину. Искаженное изображение исчезло, сменившись десятками осколков, отражающих лишь тусклый свет ванной. Голос в голове резко смолк. Пульсация в шраме ослабла до знакомого, едва заметного покалывания.

Он тяжело дышал, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце все еще бешено колотилось, но паника отступала, уступая место опустошению и иррациональному желанию вернуться к нормальной жизни.

— Все к черту, — пробормотал он себе под нос.

Дима аккуратно перешагнул через осколки и вернулся на кухню. Горелая яичница дымилась на сковороде. Он выключил плиту, выкинул испорченный завтрак в мусорное ведро и, налив еще одну кружку холодного чая, сел за стол, уставившись в окно.

Он сидел так долго, пока рассвет не начал окрашивать небо в серые тона.

Утром он отправился в университет. Метро грохотало, люди спешили, уткнувшись в телефоны, а Дима всё пытался сосредоточиться на конспектах по теоретической физике. Но строчки расплывались перед глазами, а в ушах то и дело возникал тот самый шёпот — будто кто-то пытался пробиться сквозь шум города и стук колес. Шрам на груди едва заметно покалывал.

Он вышел на нужной станции и направился к старому зданию университета.

— Эй, ты в порядке? — голос подруги Ксюши вырвал его из омута мыслей.

Она стояла перед ним на лестнице у входа, держа в руках два стаканчика с кофе из ближайшей кофейни.

— Выглядишь так, будто не спал неделю.

— Почти, — он попытался улыбнуться, принимая стаканчик с ароматным напитком. Тепло кофе немного успокаивало. — Кошмары замучили.

Ксюша была полной противоположностью Димы — всегда энергичная, с копной черных, как вороново крыло, волос и проницательными глазами. Она училась на историческом факультете, но часто проводила время с Димой, утверждая, что "настоящие загадки мира скрыты на стыке науки и древних знаний".

— Кошмары? Или те твои "видения"? — спросила она, делая акцент на последнем слове. Она знала о странных снах Димы и его увлечении мистикой, которое он тщательно скрывал под маской рационального физика.

— Сегодня было… хуже, — признался Дима, оглядываясь по сторонам. Ему не хотелось обсуждать это здесь.

— Расскажешь подробнее? У меня сейчас окно, — предложила Ксюша. — Может, это связано с тем старым фолиантом, что ты купил на прошлой неделе?

Телефон в кармане Ксюшиного пальто завибрировал. Она достала его, глянула на экран и недовольно поморщилась.

— Мама, — шепнула она Диме, закатывая глаза. — Мне нужно отойти на минутку.

Она сделала несколько шагов в сторону от входа, чтобы шум студенческой толпы не мешал разговору, и приложила телефон к уху.

Дима остался один. Он допил кофе, скомкал стаканчик. Шрам на груди снова слабо кольнул. Он посмотрел на часы. До начала лекции по истории древних цивилизаций оставалось всего пять минут. Это была одна из тех редких лекций, которые он посещал с удовольствием — ее вел эксцентричный профессор, который рассказывал о забытых культурах так, словно сам был их современником.

Ксюша все еще оживленно жестикулировала, разговаривая по телефону. Стало ясно, что разговор затянется. Дима не хотел опаздывать.

— Я пойду, — крикнул он ей через плечо. — Увидимся после пары!

Ксюша кивнула ему в ответ, продолжая говорить в трубку.

Дима поднялся по широкой лестнице университета, чувствуя себя немного неуютно. Он остался наедине со своими ночными кошмарами и странными ощущениями. Он вошел в аудиторию и занял свое обычное место у окна. Профессор уже стоял за кафедрой, раскладывая старые пожелтевшие карты.

— Итак, господа, — начал профессор своим скрипучим голосом, — сегодня мы поговорим о культуре, которая исчезла с лица земли за одну ночь. Цивилизация А’Шаар.

Услышав это название, Дима замер. Голос в его голове, который преследовал его все утро, вдруг произнес это же слово, но совершенно на другом, чужом языке.

Дима сидел, как пригвожденный. Профессор продолжал рассказывать о культуре А’Шаар, об их технологиях и верованиях, но Диму зацепили не слова, а иллюстрация в старом, затертом учебнике. Изображение каменного круга с руническими знаками.

Он замер. Сердце забилось быстрее.

«Я видел это. Во сне».

Образ из ночных видений был ярким и четким. Не осознавая, что делает, он достал блокнот и карандаш и начал рисовать. Руки двигались сами собой, уверенно выводя линии и символы — те же руны, что являлись ему ночью. Он никогда раньше не рисовал, но сейчас каждая линия ложилась идеально, будто он делал это тысячи раз. Когда он закончил, перед ним был точный, до мельчайших деталей, рисунок того самого круга.

— Дима? — профессор остановился у его стола. — Вы что-то хотите добавить?

Дима вздрогнул, выныривая из своего транса. Он поднял голову и увидел, что все взгляды в аудитории прикованы к нему. Лицо профессора выражало смесь удивления и любопытства.

-Простите, я просто задумался.- ответил Дима.

Оставшаяся часть пары пролетела как в тумане. Дима больше не мог сосредоточиться ни на чем, кроме рисунка в своем блокноте. Он лихорадочно обдумывал происходящее, пытаясь найти рациональное объяснение, но совпадения множились.

Как только прозвенел звонок, аудитория начала шумно пустеть. Дима, сжимая блокнот в руках, направился к кафедре, где профессор собирал свои бумаги.

— Профессор, извините, — окликнул он его.

Пожилой преподаватель поднял голову. В его проницательных глазах все еще читалось любопытство, которое он проявил ранее.

— Да, молодой человек? У вас вопрос по цивилизации А’Шаар?

Дима задержался на несколько секунд. Ему хотелось задать вопрос, но он не знал, как сформулировать его, чтобы не выглядеть сумасшедшим.

— Профессор, — наконец решился он, — а вы верите, что древние символы могут быть… не просто символами?

Преподаватель поднял на него взгляд. Его взгляд стал острее, словно он заглядывал Диме прямо в душу.

— Зависит от того, что вы подразумеваете под «не просто».

— Ну… что они могут хранить силу. Или память.

Профессор А’Шаарский (так звали преподавателя, что было забавным совпадением) улыбнулся уголком губ.

— Молодой человек, история — это не только сухие факты и даты. Это энергия, которая остается в мире после исчезновения целых культур. Мы изучаем материальные остатки, но что, если эти остатки являются ключами к чему-то большему?

Он наклонился ближе к Диме.

— Вы о чем-то конкретном? Может, о том рисунке в вашем блокноте?

Дима запнулся, прижимая блокнот к груди. Он не был готов делиться своими ночными видениями с профессором.

Профессор А’Шаарский выпрямился, его тон стал официальным, но в глазах плясали искорки.

— Если вам интересно — загляните в отдел редких книг в библиотеке. Там есть манускрипт, который может вас заинтересовать.

— Какой именно? — поспешно спросил Дима.

— Он не подписан. Но вы узнаете его. Потому что он сам вас найдёт.

С этими словами профессор А'Шаарский кивнул и вышел из аудитории, оставив Диму одного среди пустых парт.

Дима стоял, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. Слова профессора звучали как очередное пророчество. «Он сам тебя найдет». Это было одновременно абсурдно и пугающе реально, после всего, что произошло за последние сутки.

Он посмотрел на часы. До следующей пары было еще два часа. Этого времени вполне хватит, чтобы дойти до главного корпуса, где располагалась библиотека.

Он принял окончательное решение.

Дорога до главного корпуса заняла пятнадцать минут.

Он вошел в огромный читальный зал, пропахший пылью и старой бумагой. Сердце в груди начало биться сильнее, а шрам снова заколол. Он направился к отделу редких книг, ориентируясь по табличкам.

За столом сидела пожилая женщина с тугим пучком седых волос, заложив книгу закладкой. Она подняла на Диму взгляд.

— Вам чем-то помочь, молодой человек?

— Я… ищу один манускрипт, — Дима неловко замялся. — Профессор А'Шаарский сказал, что он здесь. Неподписанный.

Лицо женщины осталось непроницаемым.

— Неподписанные манускрипты, говорите? У нас здесь тысячи таких, — ее голос был сухим и безэмоциональным. — Вам нужно уточнить.

Дима почувствовал разочарование. Он знал, что должен был расспросить профессора подробнее, но импульсивность взяла верх. Он уже собирался уходить, когда вдруг услышал тихий шорох.

Шорох раздался не от бумаг на столе, а из глубины стеллажей, где хранились древние тома. Он был похож на шелест листьев или едва слышный шепот. Дима обернулся. Никто, кроме него, кажется, этого не услышал. Пожилая библиотекарша снова уткнулась в книгу.

И тогда Дима увидел.

С одного из высоких стеллажей, словно отталкиваясь невидимой силой, медленно выдвигался толстый, неприметный фолиант в тусклом кожаном переплете. На его обложке не было ни имени автора, ни названия. Только старые потемневшие застежки и знак, круг с молнией.

Он подошел к стеллажу, протянул руку. Едва его пальцы коснулись обложки, как по всему телу пробежала волна энергии, заставляя шрам на груди гореть нестерпимым огнём. Шорох усилился, превратившись в громкий шепот, который, казалось, исходил из самой книги, и который он уже слышал в своих снах.

Он открыл первую страницу.

Текст был написан на незнакомом языке — но почему-то он понимал его. Слова складывались в его сознании сами собой, будто кто-то шептал их прямо в голову, переводя загадочные руны в ясный смысл.

«Тот, кто пробудит силу, должен пройти три испытания. Первое — познать страх. Второе — принять неизвестное. Третье — выбрать путь. »

Шрам на груди пульсировал в ритме этих слов, а страницы манускрипта слегка вибрировали под его пальцами.

Дима перевернул страницу. На следующей — был рисунок. Его собственный силуэт, стоящий в центре того самого каменного круга, который он нарисовал ранее. А над ним — огромная тень с горящими глазами, тянущая к нему когтистую лапу. Это было жуткое, пугающе детальное изображение.

В этот момент в зале погас свет.

Дима резко захлопнул книгу. Тишина, которая воцарилась после отключения электричества, была абсолютной, лишь собственное прерывистое дыхание казалось оглушительным. Где-то вдали раздался звук шагов — тяжелых, размеренных, приближающихся к отделу редких книг.

А затем — голос. Тот самый, что звучал в его снах и в его голове, теперь раздался в реальности, заполняя собой темное пространство библиотеки:

— Наконец-то ты нашёл меня.

— Кто здесь? — голос Димы прозвучал хрипло, почти неузнаваемо, заглушенный пульсацией в груди и шепотом в голове.

Ответа не было. Только эхо его собственного вопроса, отразившись от стеллажей, растворилось в тишине.

Дима сглотнул, снова открыл книгу. Он быстро пролистал страницы, ища подсказку. На этот раз текст на знакомом языке изменился, словно был написан специально для него в реальном времени:

«Путь начинается там, где кончается страх. Ты уже сделал первый шаг. Теперь — беги».

В тот же миг за спиной раздался отчётливый скрип половицы. Он резко обернулся.

В дальнем конце зала, между стеллажами, мелькнул силуэт — высокий, с длинными руками, будто растянутыми неестественной тенью. Фигура замерла на мгновение, затем скользнула в сторону.

— Стой! — Дима бросился следом, забыв о страхе перед темнотой и голосом. — Кто ты?!

Но когда он достиг того места, там никого не было. Только на полу лежал маленький предмет — металлический медальон с выгравированным символом круга и молнии.

Он поднял его. Металл оказался неожиданно тёплым, почти горячим. В тот же момент, когда он коснулся медальона, в голове вспыхнули яркие, мимолетные образы:

каменная арка, увитая плющом;

женщина в длинном плаще, её лицо скрыто капюшоном;

надпись на древнем языке, складывающаяся в слово: «Кира».

— Что за… — Дима сжал медальон в кулаке, пытаясь осознать эту новую порцию информации.

— Не трогай!

Резкий окрик заставил его вздрогнуть и обернуться. Он не заметил, как в проходе между стеллажами появилась девушка. Лет двадцати пяти, с короткими тёмными волосами и пронзительными зелёными глазами. На ней был практичный походный костюм песочного цвета, за спиной — колчан со стрелами и лук. Она выглядела так, словно только что вышла из фэнтези-игры.

Она двинулась к нему, не сводя взгляда с медальона в его руке.

— Ты не знаешь, что это, — её голос звучал твёрдо, без тени сомнения. — Положи на место.

— Кто ты? И откуда ты знаешь про медальон? — Дима инстинктивно отступил, прижимая артефакт к груди. Пульсация в шраме и тепло металла усиливались, реагируя на её присутствие.

Девушка остановилась в паре шагов, её рука легла на рукоять лука, висящего через плечо.

— Меня зовут Кира. И я следила за тобой последние три дня.

— Следила?! Зачем?! — в голосе Димы смешались гнев, страх и замешательство. Он сжал медальон и книгу еще крепче.

— Потому что ты — тот, кто пробудил знак. — Кира кивнула на его грудь, туда, где под рубашкой пульсировал шрам. — Собиратели уже знают о тебе. Если останешься здесь — они найдут тебя.

— Собиратели? Что за бред? Я не... — Дима попытался найти рациональное объяснение, но слова застряли в горле. Голос из темноты, погасший свет, исчезающая фигура — всё это было слишком реально.

— Это не бред, это наша реальность, — резко оборвала его Кира. Она оглянулась по сторонам, её проницательные зеленые глаза осматривали темный, заваленный книгами зал. — Тот, кто только что был здесь — это один из них. Предвестник. Они оставляют артефакты, чтобы заманить жертву, а потом приходят за силой.

— Но я... я просто студент, — Дима чувствовал себя нелепо, прижимая к себе старую книгу и медальон, разговаривая с девушкой в походном снаряжении посреди темной библиотеки.

— Ты — Избранный, — прошептала Кира, делая шаг вперед. — Тот, кто может активировать Обелиск Вечности. Ты должен решить, на чьей ты стороне.

Внезапно свет в библиотеке снова вспыхнул. Яркий свет ламп больно ударил по глазам. Тишина исчезла, сменившись гулом разговоров из читального зала.

— Нам нужно уходить. Сейчас же, — Кира схватила Диму за руку, её пальцы были холодными и сильными. — Они знают, где ты.

Словно в подтверждение её слов, где-то вдали раздался звон разбитого стекла.

— Чёрт, — выругалась Кира сквозь зубы. — Они уже идут.

— Откуда ты всё это знаешь?! — Дима невольно повысил голос, прижимая книгу и медальон к груди.

— Потому что я — одна из тех, кто охраняет границу. — Она наконец достала лук, натянула тетиву, ища глазами цель в глубине зала. — А ты — тот, кого мы ждали.

Ещё один звук — теперь уже отчётливый топот множества ног, приближающийся со стороны главного входа в библиотеку. Обычные студенты и сотрудники, должно быть, были в панике.

— Бежим! — Кира схватила его за руку. — Если хочешь выжить — делай, что говорю!

Дима колебался всего секунду, глядя на её решительное лицо и натянутую тетиву. Рациональный мир рухнул окончательно.

Затем кивнул и последовал за ней.

Они рванули между стеллажами, подальше от главного входа. Кира вела его лабиринтом проходов, ориентируясь с поразительной легкостью, словно знала это здание лучше, чем он сам. Они миновали зону читальных залов и оказались в служебном коридоре.

— Сюда! Черный ход! — Кира толкнула тяжелую металлическую дверь. Она оказалась заперта.

С другой стороны послышались шаги и приглушенные голоса. Собиратели были близко.

Кира оглянулась через плечо. Топот ног стал громче, совсем близко. Времени на раздумья не было.

— Отойди! — приказала она Диме.

Дима отступил на пару шагов. Кира быстро отцепила от своего пояса небольшой металлический цилиндр, похожий на пенал, и приложила его к замку на двери.

— Надеюсь, этот мир не слишком отличается в плане механики, — пробормотала она себе под нос.

Она нажала на кнопку на цилиндре. Раздался тихий щелчок, и по замочной скважине пробежал разряд голубоватой энергии. В следующее мгновение механизм внутри замка заскрежетал, а затем раздался громкий лязг открывающихся засовов.

— Готово! — Кира схватила цилиндр, который теперь был обжигающе горячим, и резко распахнула дверь.

Они мчались через лабиринт стеллажей, сворачивая то влево, то вправо. Кира двигалась уверенно, будто знала каждый поворот. За спиной раздавались крики, но она не замедлялась.

— Куда мы?! — выкрикнул Дима, едва успевая за ней.

— В безопасное место. — Она резко остановилась у глухой стены в другом конце библиотеки, игнорируя черный ход, к которому они бежали ранее. — Держись рядом.

Дима непонимающе посмотрел на глухую стену.

Кира достала из кармана маленький кристалл, бросила его на пол и продолжила бег, не оглядываясь. Кристалл ударился о кафель, и из него вырвалось облако густого, едкого дыма, быстро заполнившего проход.

Они завернули за угол, подальше от дыма и приближающихся преследователей. Кира схватила Диму за руку и потащила в узкую нишу, скрытую за старой картой мира.

— Теперь тихо, — прошептала она. — Нам нужно переждать.

Они затаились в пыльной нише, слушая шум паники в главном зале и приближающиеся шаги. Дым от кристалла уже начал просачиваться в этот коридор.

Глава 2: Бегство

Они затаились в пыльной нише, слушая шум паники в главном зале и приближающиеся шаги. Дым от кристалла уже начал просачиваться в этот коридор.

В голове Димы вихрем крутились мысли, перебивая друг друга, перекрывая даже шум вокруг.

«Куда она меня ведёт? Что за „безопасное место“? Если она столько дней следила за мной — почему именно сейчас решила вмешаться? Может, это ловушка? Но… если бы хотела навредить — уже бы напала. А этот медальон… он тёплый. Живой. И шрам пульсирует в такт сердцебиению».

Он сжал медальон в кулаке, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он украдкой взглянул на Киру. Она стояла неподвижно, как статуя, прислушиваясь к каждому звуку снаружи, её лук был готов к бою. Выражение её лица было сосредоточенным и серьёзным, не оставляя сомнений в её намерениях.

В этот момент в проходе мимо их укрытия проскользнула тень. Она остановилась на мгновение, понюхала воздух, словно зверь, и двинулась дальше, в сторону дыма. Дима затаил дыхание.

Кира резко вскочила и свернула за угол, толкнула незаметную дверь — они оказались в узком служебном коридоре. Свет мигал, отбрасывая рваные тени на стены.

«Почему здесь так тихо? Где охранники? Где хоть кто-нибудь? Будто весь мир вымер, пока мы бежим».

— Не отставай! — бросила Кира, не оборачиваясь.

Они влетели в подсобку с пыльными коробками и старым копировальным аппаратом. Кира рванула на себя панель на стене — за ней оказался узкий, темный проход, ведущий куда-то вниз.

— Входи, — скомандовала она, оглядываясь на входную дверь подсобки.

Дима замер на пороге. «Туда? В эту тьму? А если это конец? А если я просто исчезну, и никто даже не узнает, где меня искать?»

Но шрам на груди вдруг обожгло — будто кто-то шепнул: «Иди». Это было первое испытание — познать страх и сделать шаг навстречу неизвестному.

Он шагнул внутрь.

Кира шла впереди, её силуэт растворялся в полумраке узкого прохода. Тусклый свет, пробивающийся из подсобки, быстро исчез, и они оказались в полной темноте, нарушаемой лишь редкими всполохами света от встроенных в стены кристаллов. Дима попытался разглядеть её лицо, но видел лишь контуры, размытые тенью.

Вдруг позади раздался глухой удар — будто кто-то врезался в стену, пытаясь прорваться вслед за ними. Дима обернулся, но увидел лишь непроницаемый мрак.

— Почти пришли, — голос Киры прорвал поток мыслей. Она говорила спокойно, словно привыкла к таким побегам. — Держись.

Они сделали еще несколько шагов, и проход резко расширился. Туннель вывел их в круглое помещение с высоким сводом. Это было древнее святилище или зал для ритуалов. В центре стоял каменный стол, на нём — чаша с мерцающей жидкостью. По стенам тянулись руны, похожие на те, что Дима рисовал в блокноте.

— Что это за место? — прошептал Дима, пораженный увиденным.

— Наше временное убежище, — ответила Кира, подходя к столу. Она обмакнула палец в мерцающую жидкость и провела им по руне, высеченной на поверхности стола. Руна вспыхнула ярким, синим светом, и помещение словно ожило.

— Здесь мы можем поговорить, — сказала она, поворачиваясь к Диме. — У нас мало времени.

— Начнём с простого, — он попытался говорить ровно, но голос дрогнул. — Кто ты?

Кира усмехнулась, но в глазах не было веселья.

— Я — страж границы. Одна из немногих, кто ещё помнит, как её держать. Мои предки служили этому месту поколениями. Теперь очередь за мной. А ты... ты Избранный. И, кажется, пришло время тебе узнать, что это значит.

Она кивнула на манускрипт у Димы в руках.

— Ты уже читал про три испытания. Первое ты только что прошел — познал страх и сделал шаг в неизвестность. Второе испытание — принять это неизвестное. А значит, тебе нужно знать правду о мире.

Кира сделала глубокий вдох и начала рассказ, который навсегда изменил мировоззрение Димы-физика:

— Много тысячелетий назад наш мир и ваш были едины. Мы называли его А'Шаар. Великая цивилизация, освоившая энергию мироздания — ту самую силу, которая сейчас пульсирует в твоем шраме. Но они заигрались. Они построили Обелиск Вечности — не просто башню, а машину, способную переписывать законы реальности и времени.

Она указала на руны на стенах, которые светились все ярче.

— Обелиск вышел из-под контроля. Мир начал рваться на части. Великие маги А'Шаар успели в последний момент — они разделили миры и запечатали Обелиск. Граница стала непроницаемой. Но остались те, кто жаждал силы Обелиска — Собиратели. Они ищут ключи, чтобы снова объединить миры и получить власть.

— Ключи... — прошептал Дима, глядя на манускрипт и медальон.

— Да. Ключи, артефакты, знания... и Избранный, который может всё это активировать, — подтвердила Кира.

— И что это за место? — Дима обвел рукой сводчатое помещение.

— Древняя сторожевая точка, — ответила Кира. — Когда-то здесь стояли врата между мирами. Теперь они запечатаны, но эхо остается. Руны хранят память, а камни — силу.

Дима провел взглядом по светящимся знакам. Некоторые казались знакомыми, будто он учил их в детстве и забыл. Физик в нем отчаянно цеплялся за логику, но мистик, просыпающийся внутри, принимал все как должное.

— Почему я вижу их? Почему они приходят ко мне во сне?

— Потому что ты — Избранный. Твоя кровь помнит.

— Моя кровь? — он невольно прикоснулся к шраму на груди. Тот по-прежнему пульсировал теплом. — Это из-за операции?

— Не совсем. Операция лишь вскрыла то, что было скрыто. Твой род… он старше, чем ты думаешь. Ты — потомок одного из великих магов А'Шаар, тех, кто запечатал Обелиск. Ты — ключ.

Собиратели знают, что ты здесь. Они хотят использовать тебя, чтобы сломать печать и открыть врата между мирами.

— А ты? Чего хочешь ты? — спросил Дима, чувствуя, как напряжение нарастает.

Она посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был твёрдым и проницательным.

— Сохранить равновесие. Если врата откроются, мир изменится. Не все изменения — к лучшему. Я хочу защитить этот мир.

В этот момент руны на стенах вспыхнули ярче, а в дальнем конце зала, там, откуда они пришли, раздался глухой удар. Камень дрогнул.

— Они нашли нас, — Кира схватила лук, натянула тетиву. — У тебя минута, чтобы решить. Останешься здесь и будешь ждать, пока тебя схватят, или пойдешь со мной и примешь свою судьбу?

— Я иду, — выдохнул он. Выбор был сделан.

Кира кивнула, в ее глазах появилось что-то похожее на одобрение. Она шагнула к дальней стене, провела рукой по камню. Руны засветились ярче, открывая узкий, темный проход, скрытый до этого.

— Идём. И не отпускай медальон. Он — твой щит, — бросила она через плечо, ныряя в темноту.

Дима последовал за ней, прижимая к груди манускрипт и сжимая в кулаке теплый медальон. Он чувствовал, как холод пробирает до костей, но это был не просто физический холод подземелья, а холод осознания того, насколько необратимо изменилась его жизнь. Он больше не был обычным студентом-физиком. Он был Избранным, ключом к древней силе, и теперь на него охотились тени.

Проход сужался, стены смыкались так близко, что приходилось идти боком. В воздухе витали обрывки звуков — шёпот, далёкие голоса, звон металла. Казалось, само время здесь потеряло свою линейность.

— Что это? — прошептал Дима, пытаясь разглядеть источник шума.

— Эхо прошлого. Здесь смешались времена, — голос Киры звучал ровно, заглушая тревогу. — Не слушай. Не смотри. Держись за мой голос.

Он кивнул, но глаза невольно цеплялись за тени, мелькавшие в углах. То ли образы, то ли воспоминания чужих жизней. Он видел отблески огня, мелькание рун, слышал слова на том самом языке, который звучал в его снах. Медальон в его руке пульсировал все сильнее, словно отталкивая эти фантомы.

Внезапно Кира остановилась. Впереди показался тусклый свет.

— Мы почти выбрались, — сказала она. — Выход на поверхность недалеко.

Они ускорили шаг, и вскоре оказались в заброшенном зале, похожем на прошлый, но только больше. Помещение было огромным, с высокими, уходящими в темноту сводами. В центре стояло несколько массивных колонн, испещренных такими же светящимися рунами. Это место явно было частью той же древней системы, что и первое убежище.

— Здесь мы можем переждать, — Кира провела рукой по одной из колонн, активируя руны. Свет в зале стал ярче. — Это часть сети сторожевых точек. Здесь мы в относительной безопасности. Малгор не сможет нас отследить через эти туннели.

Дима тяжело опустился на каменное основание колонны. Он достал телефон — сигнала не было.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросил он.

— До рассвета. Путешествовать по поверхности ночью слишком опасно. Собиратели используют темноту.

Кира прислонилась спиной к колонне напротив Димы, скрестив руки на груди. Свет рун отбрасывал причудливые тени на ее сосредоточенное лицо.

— Ты должен стать хранителем, чтобы остановить Собирателей, — заявила она. В ее голосе не было вопроса, только констатация факта. — А для этого ты должен принести клятву.

Дима удивленно моргнул. События развивались слишком быстро.

— Клятву? Кому? Зачем?

— Не кому, а чему, — поправила его Кира. — Равновесию миров. Ты уже знаешь правду о своем происхождении и Обелиске. Ты сделал свой выбор. Теперь тебе нужно формально принять свою роль. Это и есть второе испытание — принять неизвестное и связать свою судьбу с Границей.

Она кивнула на чашу с мерцающей жидкостью, которую они видели в первом зале.

— Жидкость в чаше — это эссенция Границы, живая память А'Шаар. Ты должен выпить ее и принести клятву на древнем языке. Руны впитают твою волю и сделают тебя хранителем. Твоя сила станет осязаемой.

Дима сглотнул. Все это звучало как сценарий из фильма, но шрам на груди пульсировал, подтверждая реальность происходящего. Он достал манускрипт.

— Что я должен сказать?

— Я продиктую слова. Это простое обещание.

Дима подошел к каменному столу и взял чашу. Жидкость внутри тускло светилась, испуская легкий, землистый аромат. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на Киру.

— Повторяй за мной слова клятвы, — сказала она торжественно.

Дима выпил жидкость. Она была горькой и холодной, словно лед, но едва коснувшись желудка, разлилась по телу обжигающим теплом, направляясь прямо к шраму на груди.

— Я – страж границы, — повторил Дима, чувствуя, как слова отдаются эхом в его сознании.

— Я – хранитель равновесия, — продолжила Кира, и Дима повторил, ощущая прилив неведомой силы.

— Я принимаю силу, но не подчиняю её, — произнес он, и руны на стенах вспыхнули ярче, их свет стал ослепительно синим.

— Я стою между хаосом и порядком, — голос Димы окреп, став уверенным и глубоким.

— И пусть мой выбор станет ключом к равновесию, — закончила Кира.

Дима повторил последние слова, и в этот момент свет рун достиг своего пика. Шрам на его груди засиял, превращаясь в тот самый символ круга и молнии, что был на медальоне. Он почувствовал, как мир вокруг него меняется — он стал видеть потоки энергии, пронизывающие камни и воздух. Он принял неизвестное.

Чаша вспыхнула ослепительным светом. Руны на стенах ожили, закружились, сливаясь в единый узор. Воздух задрожал, наполняясь гулом, похожим на биение огромного сердца. Дима почувствовал, как этот гул синхронизируется с пульсацией в его груди.

— Теперь ты — страж, — голос Киры звучал откуда-то издалека, словно доносясь сквозь толщу воды. — И путь назад закрыт.

Свет поглотил всё, и Дима закрыл глаза, погружаясь в водоворот чистой энергии и информации.

Когда он рассеялся, Дима стоял один в зале. Киры не было. Свет рун погас, помещение погрузилось в полумрак. На каменном столе, там, где стояла чаша, теперь лежал свиток, перевязанный чёрной лентой. А на стене, там, где раньше были руны, теперь красовался новый символ — круг с молнией, точно такой же, как на медальоне.

И в тишине раздался голос — не Киры, не голос из головы, а чей-то иной, древний и властный, звучащий из самих камней, из самого естества этого места:

— Добро пожаловать домой, страж.

Глава 3: Первый урок

Тишина давила. Дима стоял посреди зала, пытаясь осмыслить происходящее. Свет от рун померк, оставив лишь странный символ на стене — круг с молнией, теперь будто выжженный в камне.

«Кира исчезла. Клятва принята. Я — страж. Но что это значит на деле? »

Он подошёл к свитку на платформе. Чёрная лента под пальцами оказалась неожиданно тёплой, почти живой. Когда он развязал её, пергамент сам развернулся, обнажив строки на незнакомом языке. Но, как и с манускриптом в библиотеке, слова сами складывались в его сознании.

«Тот, кто принял клятву, должен познать три истины:

Сила рождается из равновесия.

Граница проходит не между мирами, а внутри тебя.

Каждый выбор — это дверь. Откроешь одну — закроешь тысячу».

Дима перечитал строки. «Сила из равновесия… Граница внутри меня… Что это — философия или инструкция?»

В этот момент зал вздрогнул, и из каменного стола поднялся тонкий столб света, сформировавший перед ним… зеркало.

Но в отражении был не он.

Там стоял мужчина в длинном плаще, с седыми волосами и глазами, полными древней усталости. Его рука лежала на рукояти меча, а на груди сверкал медальон — точно такой же, как у Димы.

— Ты видишь меня, потому что клятва принята, — голос звучал внутри головы, не касаясь ушей. — Я — Эраст, последний из первых стражей.

— Вы… мой предок? — Дима сам не понял, как произнёс это вслух.

Образ в зеркале кивнул.

— Твоя кровь несет нашу память. Ты — последнее звено цепи. Я помогу тебе пройти последнее испытание.

— О чём вы? Что вообще за врата, которые нужно охранять? Кто такие Собиратели? — вопросы посыпались из Димы, словно горох, он жаждал ответов, которые могли бы сложить разрозненные кусочки головоломки в единое целое.

Эраст вздохнул. Образ в зеркале оставался спокойным, несмотря на волнение Димы.

— Врата — это порог между мирами. Когда-то они были открыты, и сила текла свободно. Но хаос последовал за порядком, и наши предки запечатали их. Собиратели верят, что печать нужно сломать. Они хотят вернуть «истинный порядок», но не понимают, что это уничтожит всё.

— А вы? Вы хотите сохранить печать?

— Я хочу, чтобы ты сам решил. Но для этого ты должен научиться видеть.

Зеркало дрогнуло, и вместо Эраста в нём появился образ Киры — она бежала по тёмному туннелю, за ней гнались тени. Она выглядела обеспокоенной и растерянной.

— Она в опасности! — воскликнул Дима, инстинктивно делая шаг к зеркалу.

— Она — твой проводник. Ты должен её найти. Твоё третье испытание — сделать выбор. Ты можешь остаться здесь в безопасности или пойти за ней и спасти её. Твой выбор определит, каким стражем ты станешь.

Свет погас. Зеркало исчезло. В зале стало холоднее.

— Как?! — выкрикнул Дима. — Как мне её спасти?!

Ответ пришел не голосом, а ощущением. Шрам на груди потеплел, и перед ним в воздухе вспыхнули руны — те же, что он рисовал в блокноте. Они вращались, сливались, распадались, будто ждали, чтобы их собрали.

«Это… тест? Задание? »

Он протянул руку к одной из рун. Та дрогнула, затем потянулась к другой. Когда они соприкоснулись, между ними проскочила искра, и в голове вспыхнула мысль:

«Огонь и воздух. Соединение — ветер».

Ещё одна руна. «Земля и вода. Соединение — жизнь».

Он начал соединять их, интуитивно чувствуя связи. Руны вспыхивали, образуя узоры, и с каждым соединением в теле нарастала странная лёгкость. Будто внутри расправлялись невидимые крылья.

Но когда он попытался соединить две противоречивые руны — «тьму» и «свет», — они взорвались ослепительной вспышкой. Диму отбросило назад.

— Ошибка, — раздался голос Эраста, теперь едва слышный. — Равновесие — не смешение. Это умение держать границы. Попробуй снова.

Дима поднялся, чувствуя боль в спине, но и странное возбуждение. «Я сделал что-то. Не идеально, но… это было реально».

Он сосредоточился. На этот раз не стал спешить. Сначала — руны стихий. Потом — времени. Потом — пространства. Он выстраивал их, как мозаику, чувствуя, как каждая занимает своё место.

Когда последний символ встал на позицию, руны замерли, образовав круг. В центре вспыхнул свет, и перед ним появился… маленький вихрь. Он крутился, переливаясь всеми цветами, и издавал тихий, успокаивающий гул.

— Это… я создал? — прошептал Дима.

— Ты научился видеть потоки силы и управлять ими, — голос Эраста звучал с одобрением. — Это твой путь. Теперь найди выход отсюда.

— Ты научился видеть потоки силы и управлять ими, — голос Эраста звучал с одобрением. — Это твой путь. Теперь найди выход отсюда.

Дима огляделся по сторонам, видя теперь мир совершенно иначе. Стены зала не были просто камнем. Он видел тонкие, светящиеся нити энергии, пронизывающие кладку. Некоторые нити вели к скрытому проходу, через который они с Кирой вошли. Он сосредоточился на них, чувствуя, как его собственная энергия, усиленная клятвой и медальоном, резонирует с ними.

Он подошел к стене, куда указывали нити. Приложив руку к камню, он почувствовал слабое сопротивление. Это не был замок в привычном понимании, скорее — энергетический барьер.

«Равновесие — не смешение. Умение держать границы».

Дима не стал толкать или атаковать стену силой. Вместо этого он мысленно выровнял потоки энергии внутри себя с потоками стены. Барьер дрогнул и подался. Каменная плита медленно, скрежеща, отъехала в сторону, открывая проход.

Он шагнул в темноту туннеля, неся в себе новообретенный свет и цель. Он должен был найти Киру и помочь ей. Это был его выбор, его путь, и его первое настоящее испытание как Стража Границы.

Дима мчался по темному туннелю, ориентируясь на потоки энергии, которые теперь видел так же ясно, как и физические предметы. Нити силы вели его по лабиринту подземных ходов, все ближе к месту, где сражалась Кира.

Впереди послышались звуки борьбы: лязг металла, хриплое дыхание, тихий, чужой язык.

Дима выскочил в небольшую пещеру, где разворачивалась схватка. Кира отбивалась от двух Собирателей. Они не были людьми в привычном понимании: высокие, облащенные в темную броню, их лица скрыты под шлемами с узкими прорезями, из которых сочился черный дым. Они двигались с пугающей грацией, их мечи были похожи на осколки обсидиана.

Кира была ранена — на её плече расплывалось темное пятно. Она прижалась спиной к стене, натягивая тетиву лука.

— Назад! — выкрикнула она, заметив Диму.

Но он уже не мог просто смотреть. Он поднял руку, чувствуя, как сила Обелиска пульсирует в его крови. Он вспомнил урок Эраста: «Равновесие — не смешение. Это умение держать границы».

Он протянул руку, фокусируя энергию. Руны света вспыхнули в воздухе между ним и ближайшим Собирателем, образуя не вихрь, а тонкий, острый, как лезвие, барьер.

Собиратель, замахнувшись мечом, налетел на невидимую преграду. Раздался визг металла, и меч отскочил, а сам воин отшатнулся назад, дезориентированный.

— Это... — выдохнула Кира, пораженная.

— Я здесь, — ответил Дима. Он использовал второй урок: «Сила рождается из равновесия». Он направил поток энергии в сторону второго Собирателя, не атакуя, а вытягивая из него силу. Тень дрогнула, её движения стали медленнее, неувереннее.

Кира воспользовалась моментом. Ее стрела с тихим свистом вонзилась в щель шлема первого Собирателя. Тот рухнул на землю, растворяясь в облаке черного дыма.

Второй Собиратель, ослабленный, отступил назад, глядя на Диму с ненавистью и страхом.

— Это не конец, Избранный, — прошипел голос, звучащий, как скрежет камня. — Малгор найдет тебя.

С этими словами тень исчезла, словно растворившись в воздухе.

Кира стояла в нескольких шагах — бледная, с раной на плече, но с тем же твёрдым взглядом. Она держала руку на ране, пытаясь остановить темное, почти черное кровотечение.

— Где ты была?! — вырвалось у Димы. Он подбежал к ней, чувствуя смесь облегчения и злости. — Я думал, ты в беде, а ты...

— У меня было дело поважнее, чем ждать тебя в зале клятв, — резко ответила Кира. Она опустила лук. — Я должна была убедиться, что путь для отхода свободен. Но... они оказались быстрее, чем я думала.

— Ты ранена, — констатировал Дима, глядя на её плечо.

— Это пустяк. — Она поморщилась от боли. — Твои... щиты. Как ты это сделал?

— Не знаю. Просто... почувствовал потоки, — честно признался Дима. Он достал телефон — сигнала по-прежнему не было.

Кира кивнула.

— Через этот проход. — Она указала на узкую щель в стене, скрытую до этого от взгляда.

Они двинулись дальше. Дима шел впереди, внимательно "слушая" потоки энергии вокруг себя, готовый в любой момент возвести барьер. Они быстро миновали узкий туннель и выбрались наружу.

Они оказались в лесу. Лес встретил их тишиной. Ни птиц, ни ветра — только шелест листьев под ногами и далёкий гул, будто биение огромного сердца.

— Где мы? — прошептал он.

— В памяти мира, — ответила Кира, осматриваясь. — Это часть границы. Здесь физические законы переплетаются с магией.

Дима огляделся. Деревья вокруг выглядели странно — их кора была испещрена слабыми, едва заметными рунами, а ветви переплетались в сложные, неестественные узоры. Воздух был наполнен ароматом влажной земли и хвои, но где-то на периферии ощущался и запах металла, словно в этом лесу было спрятано что-то древнее и технологичное.

— И как нам выбраться из этой… памяти? — спросил Дима.

— Твои новые способности помогут, — Кира кивнула на медальон у него на груди. — Ты теперь Страж. Ты должен знать путь.

Кира подошла к нему, её рана на плече все еще кровоточила, но она игнорировала боль.

— Представь, что твоя сила — это нить. Пусть она ведёт тебя, — тихо сказала она.

Он послушался. Вдохнул запах леса, сосредоточился на тепле медальона, на пульсации шрама. В голове зазвучала мелодия — тихая, как колыбельная, сотканная из звуков леса и эха прошлого.

И тогда он увидел.

Не глазами — внутренним зрением. Перед ним развернулась картина: тот же лес, но в другом времени. Люди в плащах стоят вокруг огромного, древнего дуба. Их руки светятся, а из дупла исходит сияние. Один из них — мужчина с медальоном, похожим на его собственный — протягивает руку, и из света появляется… книга. Тот самый манускрипт, что сейчас лежал у Димы в рюкзаке.

Видение померкло, оставив в сознании четкий след — направление.

— Я знаю, куда идти, — сказал Дима, поворачиваясь к Кире. — За мной.

Где-то в глубине леса раздался вой — низкий, протяжный, будто зов охотничьего рога.

Кира приготовилась, натягивая лук, её взгляд стал острым и опасным.

Вой повторился — теперь ближе, пронзительнее. Деревья задрожали, листья посыпались на землю, будто от порыва невидимого ветра.

— Они идут по следу манускрипта, — Кира вскинула лук, всматриваясь в сгущающуюся тьму между стволами. — У тебя минута, чтобы настроиться. Открой книгу.

Дима прижал манускрипт к груди, затем осторожно раскрыл первую страницу. Буквы вспыхнули мягким светом, но не сложились в привычные слова — вместо этого перед глазами заструились образы: руны, перетекающие друг в друга, карты неведомых земель, силуэты людей в плащах.

— Что я должен увидеть? — он провёл пальцем по странице, и прикосновение отозвалось теплом в ладони.

— Ответ, — прошептала Кира, делая шаг назад, чтобы занять позицию для стрельбы. — Ты — Избранный. Ты должен увидеть то, что скрыто от глаз. Найди путь, который уведет нас отсюда. Твоя сила — равновесие. Используй его, чтобы обмануть их чувства.

Вой раздался совсем близко, уже не далеким эхом, а диким, гортанным криком. Из темноты леса, между деревьями, показались силуэты — не Собиратели в броне, а нечто иное: фигуры, сотканные из тени и мерцающего света, похожие на тени, что он видел в библиотеке.

Кира выпустила первую стрелу. Она вонзилась в грудь ближайшего существа и рассыпалась искрами, не причинив вреда.

— Они не материальны! — выкрикнула она. — Это фантомы!

Дима захлопнул манускрипт. «Равновесие — не смешение. Умение держать границы».

Он протянул руку вперед, концентрируясь на своей силе. Он не стал атаковать, он создал границу. Тонкий, мерцающий барьер вырос прямо перед ними, отсекая их от надвигающейся тьмы.

Фантомы налетели на барьер. Они не смогли пройти сквозь него, но их прикосновения искажали воздух, заполняя пространство вокруг них ледяным холодом и воем агонии.

— Я не смогу держать его долго! — выкрикнул Дима, чувствуя, как энергия утекает из него с огромной скоростью. Шрам на груди горел так, будто его снова приложили к раскаленному металлу.

— Используй внутреннее зрение! — крикнула Кира, прикрывая его сзади. — Найди путь!

Дима закрыл глаза и сосредоточился на внутреннем зрении. Он увидел потоки энергии, пронизывающие лес, и понял, что барьер лишь временная мера. Он искал прореху, путь, который увел бы их из этого места памяти.

Он увидел его — тонкую, едва заметную нить света, ведущую от подножия того самого дуба, который он видел в видении.

— Туда! — он открыл глаза и кивнул в сторону дуба. — Я могу ослабить барьер сзади, чтобы мы проскочили!

Он начал перенаправлять потоки силы. Барьер перед фантомами затрещал, ослабевая, но за спиной, там, где он убрал защиту, появилось отверстие, вихрь света.

— Бежим! — скомандовала Кира.

Они рванули к дубу. Фантомы, почувствовав слабость барьера, усилили натиск. Кира и Дима проскочили через вихрь света. В тот же миг вихрь схлопнулся, отрезая их от преследователей.

В этот момент из глубины леса донёсся новый звук — не вой, а… пение. Низкий, вибрирующий голос, произносящий слова на древнем языке. Руны на страницах манускрипта засветились в ответ, выстраиваясь в новую формулу.

— Что это? — Дима попытался разобрать смысл, но слова ускользали, проваливаясь в глубины сознания.

— Заклинание перехода, — глаза Киры расширились от тревоги. — Кто-то открывает врата. Мы должны успеть первыми.

Световой барьер затрещал по швам. Тени усилили натиск, их крики сливались в единый оглушающий гул. Энергия стремительно покидала Диму.

— Как нам попасть туда? — Дима огляделся, но вокруг был только лес и мрак, и барьер, который он едва удерживал.

— Через отражение, — Кира указала на небольшую заводь неподалёку. Вода в ней мерцала, словно покрытая ртутью, неестественно спокойная посреди бушующего хаоса.

Дима понял. «Граница проходит не между мирами, а внутри тебя. Каждый выбор — это дверь. Откроешь одну — закроешь тысячу». Заводь была вратами.

Он перенаправил остатки своей силы, фокусируясь на воде. Поверхность заводи зарябила, отражая не просто деревья, а очертания каменного зала, который они покинули.

— Прыгай! — скомандовала Кира, толкая его вперед.

Дима сделал шаг и нырнул в мерцающую воду, чувствуя, как ледяной холод сменяется обжигающим жаром, и мир вокруг него схлопывается в одну ослепительную точку света.

В тот же миг лес исчез. Ощущение ледяного холода сменилось сухим жаром каменного плато. Они стояли на древних плитах, окруженных полуразрушенными колоннами. Вдалеке, за рядами древних статуй, возвышалась та самая арка из видений — каменная, увитая плющом, с трещиной посередине, из которой сочился багровый, зловещий свет.

— Врата, — выдохнул Дима.

— Да, — Кира выпустила его руку. Она была бледна, рана на плече все еще кровоточила. — И мы опоздали.

У подножия арки стояла фигура — высокая, в чёрном плаще, с капюшоном, скрывающим лицо. Рядом с ней парили три тени, похожие на тех, что атаковали их в лесу, но крупнее, плотнее и гораздо опаснее.

— Кто это? — голос Димы дрогнул, но он инстинктивно шагнул вперед, прикрывая собой Киру.

— Малгор, — прошипела Кира. — Тот, кто охотился за тобой с самого начала.

Фигура в плаще медленно повернула голову в их сторону. Из-под капюшона не было видно лица, только два горящих красных огонька глаз. Голос прозвучал снова, гулким эхом разносясь по плато:

— Избранный наконец прибыл. Ты принес мне ключ, дитя.

Манускрипт в руках Димы вспыхнул мягким, но настойчивым светом, будто протестуя против слов Малгора.

Дима инстинктивно прижал манускрипт к груди. Камень под ногами дрогнул, будто живое сердце забилось в толще земли.

— Ключ не принадлежит вам, — голос звучал твёрже, чем он ожидал, усиленный новой уверенностью и силой хранителя. — Он выбрал меня.

Фигура в плаще издала низкий смешок, от которого по спине пробежали ледяные мурашки.

— О, он всегда выбирает. Но не всегда те, кто избран, понимают свою роль. Ты думаешь, ты – защитник? Ты лишь марионетка. И сегодня ты лишишься всего.

Малгор поднял руку. Багровый свет из трещины в арке за пульсировал сильнее, и три тени перед ним рванули вперед, превращаясь в плотные, материальные формы воинов в обсидиановой броне.

— Прикрой меня! — выкрикнула Кира Диме, натягивая тетиву лука.

Битва началась.

Кира выпустила первую стрелу, целясь в ближайшего воина тени. Стрела ударилась о броню из обсидиана и отлетела, но отвлекла врага на мгновение. Дима знал, что их физическое оружие малоэффективно против этих существ.

— Я займу их! Используй силу! — крикнула Кира, уворачиваясь от широкого взмаха меча и выпуская еще две стрелы в другого противника.

Дима сосредоточился на потоках энергии. Он видел, как багровый свет из арки питает Малгора и его воинов. Он не мог атаковать напрямую, но мог создать равновесие.

Он раскрыл манускрипт на случайной странице. Буквы вспыхнули ослепительным светом, и из них сформировалась руна — та самая, что он создал в зале клятвы.

— Нет! — закричал Собиратель, бросаясь вперёд.

Но руна уже зависла в воздухе, соединяя его медальон, манускрипт и арку. Энергия хлынула потоком, заставляя землю дрожать.

— Что ты делаешь?! — Кира отступила, прикрывая глаза от света.

— Нахожу равновесие, — прошептал Дима.

Руна взорвалась потоком чистого света. Тени рассыпались искрами, фигура в плаще закричала, растворяясь в сиянии. Арка за их спинами содрогнулась — трещина начала затягиваться, багровый свет сменился мягким золотым.

Когда свет погас, они стояли одни на плато. Манускрипт в руках Димы тихо мерцал, а на обложке появилась новая руна — зеркальное отражение той, что он использовал.

— Ты… закрыл врата? — Кира опустила лук, всё ещё не веря.

— Нет. — Дима закрыл книгу, чувствуя странную пустоту и одновременно — покой. — Я запечатал трещину. Но врата всё ещё здесь. И кто-то должен их охранять.

Битва закончилась. Кира подошла к Диме, тяжело дыша.

— Что теперь? — спросила она.

Дима посмотрел на восток, где начинало светать. Его шрам на груди тепло пульсировал, а медальон, казалось, сиял ярче.

— Теперь мы — стражи. Настоящие. И наш путь только начинается.

Где-то вдали, за колоннами, раздался звон — как будто тысячи колокольчиков.

— Это?.. — Дима обернулся.

— Сигнал, — Кира улыбнулась — впервые за всё время их встречи. Ее лицо на мгновение озарилось светом надежды. — Другие стражи почувствовали. Ты доказал, что достоин.

— Достоин чего?

— Стать частью Совета.

Она протянула руку:

— Идем. Здесь больше нечего делать.

Дима взглянул на арку — теперь она выглядела древней, но целой, будто спала веками. Затем на медальон, на манускрипт. Внутри него уже не было страха или сомнений, только решимость и осознание своего нового пути.

— Хорошо. Но сначала расскажи мне все. Кто я на самом деле? И что ждет нас дальше?

Кира кивнула, и они шагнули к колоннам, за которыми уже мерцал проход обратно в лес, к новой жизни, полной загадок и опасностей.

Глава 4: Совет стражей

Проход между колоннами раскрылся беззвучно — словно раздвинулась завеса из света. Дима шагнул вперёд и оказался… в библиотеке.

Той самой,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.