Молитва на трилистнике
Алексей Гротов

© Алексей Гротов, 2025

ISBN 978-5-0068-4890-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Песок. Он был повсюду. В зубах, скрипящий на зубах, в складках выцветшей от солнца одежды, в самых сокровенных тайниках потрескавшихся мешков, где они хранили последние крохи съедобной трухи. Он был их миром – бескрайним, желтым и безжалостным.

Их было мало. Очень мало. Горстка теней, бредущих по обожженной земле под багровым, неумолимым солнцем. Они давно забыли счет дням, а надежда была для них такой же абстрактной концепцией, как и воспоминания о полноводных реках или зеленых лесах. Они просто шли, потому что остановиться – значило умереть.

Старейший, Кедрик, вел их, хотя вести было некуда. Он лишь помнил, что нужно идти на закат, туда, где, по легендам, «земля не пожирала своих детей». Легенды, как и всё в этом мире, оказались пылью.

И вот, когда силы были на исходе, они увидели Их.

Сначала это были просто призрачные очертания на горизонте, искажаемые маревом зноя – великаны из бетона, вздымающиеся к небу. Гигантские, неестественные трубы, похожие на пальцы скелета древнего бога, вцепившиеся в край света. Люди замерли, вжавшись в песок.

– Чертогове… – прошептал кто-то сзади, и в этом слове был ужас стар, как само человечество. Ужас перед непостижимым.

Они хотели бежать. Развернуться и бежать без оглядки в спасительную, знакомую пустоту. Но тут Вайра, девчонка с глазами, слишком взрослыми для ее лет, тихо ахнула и указала пальцем.

– Смотрите!

На вершине одной из бетонных громадин, прямо под куполом, пылал огонек. Не желтый, как у костра, и не красный, как расплавленное небо на закате. Он был белым. Чистым, холодным и не мигающим. Словно крошечная звезда, зацепившаяся за земную твердь.

Никто не дышал. Этот свет был неестественным. Не от солнца, не от пламени. Он был молчаливым вызовом всему, что они знали.

– Нечисть, – сдавленно выдавил один из мужчин, сжимая в руке заточку из ржавой арматуры. – Дыхание дракона. Оно сожжет нас.

Кедрик, не отрывая взгляда от мерцающей точки, медленно поднялся во весь рост. Его кости скрипели громче песка.

– Что может сжечь хуше, чем эта жизнь? – его голос был похож на скрежет камней. – Мы уже в аду. Куда бежать? Глубже?

Он сделал первый шаг. Потом второй. Сердце колотилось где-то в горле, выстукивая древний ритм страха. Но он шел. За ним, цепляясь друг за друга, поплелись остальные. Вайра шла прямо за ним, ее взгляд был прикован к тому крошечному огоньку, в котором было больше жизни, чем во всей этой выжженной пустыне.

Они шли на свет. Не как путники к костру, а как мотыльки на пламя – с предчувствием гибели и с непреодолимой тягой, которую не могли объяснить. Они шли к подножию бетонных исполинов, к началу своего конца или, возможно, к новому началу, столь же немыслимому, как и сама эта тихо гудящая в тишине твердыня.

Они еще не знали, что идут к своему новому Богу.

Они стояли у подножия исполина, задрая головы. Воздух здесь был другим – густым, вибрирующим, наполненным ровным, низким гулом, который исходил из самых недр сооружения. Он не был громким, но ощущался всеми костями, словно сама земля мурлыкала во сне.

Перед ними зиял огромный проем, похожий на вход в пещеру, но сделанный руками великанов. Ржавые металлические двери давно сдались на милость стихии. А на стене у входа, будто стражи, красовались гигантские, потрескавшиеся символы. Ярко-желтые, как яд опасного скорпиона, на черном, облупившемся фоне. Треугольники, от которых расходились лучи.

Все смотрели на Кедрика. Он был самым старым. Он должен был знать.

Старик подошел ближе, его иссохшая рука с дрожью потянулась к краске, но не коснулась. Он вглядывался в предупреждающие знаки, и в его глазах плескалась мука. В его памяти, глубоко-глубоко, шевельнулось что-то теплое и зеленое. Воспоминание о мире, где не нужно было прятаться от солнца, где можно было бежать, задрав голову к синему небу, и дышать полной грудью. Ему было девять. Он бежал… куда-то. Мимо забора… похожего на этот… с такими же знаками…

– Н-нет… – прошептал он, сжимая виски. Буквы, эти закорючки, они вертелись у него в голове, ускользая, как сон. Он знал, что они что-то значат! Что-то важное! Ост… остро? Острая… опасность? Нет. Не то. Знак тревоги. Знак смерти. Или спасения? Память была разбитым зеркалом, и он видел в осколках лишь собственное искаженное отражение.

– Я… не помню, – с стыдом выдохнул он, и его плечи сгорбились под тяжестью беспомощности. – Не могу прочитать. Я забыл.

В этот момент из толпы шагнул Каэл. Молодой, с горящими глазами, он не был отягощен грузом прошлого. Его мир начинался с Песков. И потому он смотрел на все не с забывчивостью старика, а с ясностью пророка.

Он не видел тревожных символов. Он видел лики. Не слышал гудящий механизм. Он слышал Голос.

– Не нужно читать, старейший, – голос Каэла звенел, заглушая роботство Кедрика. – Это не слова смертных. Это символы Силы. Знаки Его присутствия.

Он обернулся к перепуганным людям, раскинув руки, будто заключая в объятия и их, и это гудящее чудо.

– Это не трубы и не камни! Это Храм! – провозгласил он. – И этот гул… вы слышите? Это не просто шум. Это Его дыхание. Он спит здесь, и свет на вершине – Его открытый глаз! Он не причинит нам зла. Он даровал нам знак! Он привел нас сюда, услышав наши молитвы!

Каэл говорил на странном, новом языке, но язык этот был полон такой безоговорочной веры, что она, как волна, смыла страх. Люди смотрели то на мерцающий свет, то на своего нового пророка, и в их глазах загоралась ответная искра. Им больше не нужно было блуждать. У них был дом. У них был Бог.

И они пали ниц перед ликом радиоакционного знака, под аккомпанемент гудящего реактора, начав новую молитву в мире, который забыл старые.

Глава 1. Молитвы на атомы

Прошло три луны с того дня, как они нашли Храм. Три луны, за которые выжженная пустошь у подножия бетонных исполинов превратилась в подобие дома. Появились хижины из обломков и ржавых листов, был выкопан колодец, дававший горьковатую, но живую воду. И над всем этим царил ровный, утробный гул Храма, ставший саундтреком их новой жизни.

И свет. Всегдашний, немигающий белый свет на вершине. Он горел и днем, бросая вызов солнцу, и ночью, становясь их личной, рукотворной звездой. Он давал им чувство безопасности, которого они были лишены всю свою сознательную жизнь.

Каждое утро Каэл вел их на молитву.

Они собирались на площади перед зияющим проемом, где все еще красовались желто-черные лики. Теперь они не пугали, а благоговейно трепетали.

– Славьте Атом! – голос Каэла, окрепший за эти недели, резал утренний воздух. – Он, чье дыхание согревает нас в стужу! Он, чей свет озаряет наш путь во тьме! Он, в чьем чреве рождается сила, что питает нашу новую жизнь!

– Славьте Атом! – хор голосов, робких вначале, теперь звучал уверенно. Люди простирали руки к громаде, чувствуя вибрацию гула через землю.

Каэл с наслаждением вдыхал этот момент. Он видел в глазах людей не голод и отчаяние, а надежду. Его надежду. Они смотрели на него, ждали его слов. Он был проводником воли божества, и наконец-то, после всей жизни скитаний в ничтожестве, его слушали.

После молитвы старейший Кедрик, как всегда, подошел к стене с символами. Это стало его ежедневным ритуалом. Он водил пальцем по шероховатому бетону, обходя желтые треугольники, и шептал что-то себе под нос. Люди уже привыкли и не обращали внимания на бредни старика.

Но сегодня было что-то не так.

Каэл уже собирался разойтись, как вдруг заметил, что Кедрик замер на одном месте. Он смотрел не на предупреждающие знаки, а на другую табличку, меньшую, покрытую толстым слоем пыли и ржавчины. Старик скреб ее ногтем, и из-под грязи проступали странные, угловатые черные знаки на выцветшем белом фоне.

– Что там, старейший? – Каэл подошел к нему, испытывая смесь любопытства и раздражения. Эти воспоминания старика были как шип в теле общины – что-то чужеродное, ненужное.

Кедрик не ответил сразу. Он вглядывался в буквы, и в его глазах плавало странное выражение – не просветление, а скорее мучительная попытка схватить ускользающую тень.

– «А…» – просипел он наконец. – «А… Э… С». АЭС.

Он провел пальцем по строке ниже, где были другие знаки, более плавные.

– «А… а-том». Атом.

Он произнес эти слова на том древнем, мертвом языке, от которого в его памяти остались лишь обрывки. Звуки были странными, резкими, лишенными смысла для окружающих.

Но не для Каэла.

Глаза молодого пророка вспыхнули. Он ухватился за эти звуки, как утопающий за соломинку. Это были не просто буквы! Это было Имя!

– Атом… – с благоговейным трепетом повторил Каэл, и слово зазвучало на его языке уже как священный слог. – А… Э… С. Это не просто символы. Это Его истинное Имя! Ты слышишь, старейший? Ты помнишь! Ты помнишь имя нашего Бога!

Кедрик смотрел на него с недоумением и тоской. Он хотел объяснить, что это не имя, что это что-то другое, что-то техническое, сухое… но слов не было. Только смутный образ учебника с такими же буквами и картинкой клубка змей, который ему показывали в школе. Школе… там, в Зеленом Мире.

Но Каэл уже не слушал. Он повернулся к людям, которые замерли в ожидании.

– Люди! Узрите! Сам Атом открыл старейшему Свое Священное Имя! Не просто «Бог»! Он – Атом! А его обитель зовется «А-Э-С»! Славьте же Его! Атом! Атом! Атом!

Толпа подхватила клич, сначала неуверенно, потом все громче и яростнее. Имя, рожденное из обломков памяти старика, наполнилось силой их коллективной веры. Оно обрело плоть и кровь.

Каэл стоял, впитывая эту энергию, с торжествующей улыбкой. Его теория подтвердилась. Бог был на его стороне. Он послал знак через старого, отжившего человека. И этот знак навсегда делал Каэла его единственным пророком.

А Кедрик, все так же стоя у стены, смотрел на ликующие лица и чувствовал лишь ледяной холод в душе. Он вытащил на свет кусочек правды, а они превратили его в идола. Он вспомнил буквы, но мир окончательно забыл, что они значат.

Глава 2. Слова из праха

Тишина в хижине Старейшины Кедрика была особенной. Она не была мертвой, как в пустошах, а густой и настоянной на пыли воспоминаний. Воздух пах сушеными травами и старым деревом. Именно здесь, в этом убежище от всеобщего поклонения, Элира и Тарн чувствовали себя по-настоящему живыми.

Элира осторожно развернула сверток, высыпая на грубо сколоченный стол свое сокровище. Это были не просто обломки. Это были книги. Тяжелые, в потрепанных картонных и пластиковых обложках, с выцветшими буквами и сложными диаграммами.

– Где вы это нашли? – Кедрик прикоснулся к корешку одной из них дрожащей рукой. Его голос был шепотом, полным благоговения и страха.

– Там, куда служители не пускают, – выпалил Тарн, его глаза горели азартом нарушителя. – За «Залом Гудения». Есть коридор, заваленный обломками. Мы проползли. Там была дверь с таким же знаком, как на твоей стене, старейший. «Архив», – прошептал он, с трудом выговаривая незнакомое слово.

Элира кивнула, ее пальцы бережно перелистывали хрупкие, пожелтевшие страницы. Она указывала на изображения – схемы турбин, чертежи системы охлаждения, таблицы с непонятными цифрами.

– Мы видели, как жрецы нажимают кнопки в Зале Гудения, – сказала она тихо. – Они думают, что это молитвенные обряды. Но посмотри! – она ткнула пальцем в схему, где стрелочки показывали движение воды по трубам. – Здесь нарисовано то же самое! Это не магия. Это… инструкция. Как будто ты чинишь водяной насос.

Кедрик смотрел на схемы, и в его глазах вспыхивали крошечные огоньки узнавания. Смутно, как сквозь туман, он вспоминал огромные залы с мерцающими экранами, людей в белых халатах… но лица и слова были стерты.

– «А-Э-С», – медленно проговорил он, водя пальцем по аббревиатуре на обложке одной из книг. – Атомная Электро… Стан… Станция. – он выдохнул это слово, и оно будто отняло у него все силы. – Она давала… свет. Всем. Всему миру.

Элира затаила дыхание. «Атомная Электростанция». Эти слова ничего не значили для нее, но они звучали так твердо, так по-настоящему, в отличие от мистического шепота Каэла.

– А это? – она перевернула страницу и указала на знакомый желто-черный знак – трилистник из лопастей. Рядом с ним было пояснение.

Кедрик нахмурился, вглядываясь в текст.

– «Ра-ди… радио…» – он замялся, не в силах сложить слоги в понятное слово. – «Ак-тив… ность». Опасность. – он отдернул руку, будто обжегшись. – Это… предупреждение. Знак смерти. Яд, которого не видно и не слышно. Он проникает внутрь и убивает медленно.

Тарн побледнел, но Элира не отводила взгляда. Ее ум, острый и пытливый, уже складывал разрозненные факты в единую картину.

– Значит, Храм – это машина, – сказала она, глядя прямо на Кедрика. – Очень сложная и мощная. Она может давать свет, но внутри нее скрыт невидимый яд. И ею нужно управлять, а не молиться на нее.

В хижине повисла тягостная тишина. Это знание было страшнее любого божественного гнева. Оно было грузом ответственности.

Элира закрыла книгу и обвела взглядом полки, заставленные такими же немыми свидетелями прошлого. Потом она посмотрела на старика, и в ее глазах горела не детская решимость.

– Я хочу понять, – сказала она твердо. – Я хочу научиться читать. Читать этот… мертвый язык. Научи меня.

Кедрик смотрел на нее – на эту хрупкую девочку с волосами, цвета пыли, и глазами, полными огня, которого он не видел десятилетия. В ее просьбе была не просто любознательность. В ней был вызов. Вызов слепой вере, вызов страху, вызов самому мрачному будущему.

Он вздохнул. Это было безумием. Если Каэл узнает… Но, глядя на эти книги, на эти схемы, он понимал – идолопоклонство не спасет их от невидимого яда и не починит сломавшуюся машину. Знание, даже забытое, было единственным оружием.

– Хорошо, дитя мое, – прошептал он. – Но это будет наш секрет. Твой, мой и… – он кивнул на Тарна.

– И Атома, – с хитрой ухмылкой добавил Тарн, похлопывая по толстому тому с инструкциями. – Настоящего.

И вот, в залитой лунным светом хижине, пока поселение спало, слушая гудение своего Бога, начался первый урок. Старик, забывший алфавит, и девочка, жаждущая его познать, склонились над прахом цивилизации, пытаясь сложить из разрозненных букв спасительное знание.

Глава 3. Невидимая чума

Свет Атома продолжал гореть, но в поселении, что теперь гордо именовалось Атомградом, появилась тень. Она была не от солнца и не от туч, а притаилась внутри людей.

Сначала на это не обратили внимания. У старика Марона просто выпали почти все зубы. У молодой женщины, недавно родившей ребенка, появились странные багровые пятна на коже. Двое детей, самых резвых и любопытных, стали вялыми, их десны кровоточили, а по утрам на подушках оставались клочья тонких волос.

Каэл объявил об этом с высокого камня у входа в Храм.

– Не ропщите! – его голос гремел, заглушая тревожный шепот. – Атом испытывает нас! Он очищает свои новые владения от скверны старого мира, что до сих пор тлеет в наших телах! Это не болезнь, а благословенное очищение! Пройдя через это, мы станем чище и ближе к Нему!

Люди слушали, цепляясь за его слова как за спасительную соломинку. Легче было поверить в мистическое очищение, чем в необъяснимый, ползучий недуг. Они покорнее несли дары в Храм – лучшие куски пищи, отнятые у себя, ткани, найденные в руинах.

А Элира почти не появлялась из хижины Кедрика. Недели, проведенные над пыльными фолиантами, изменили ее. Под глазами залегли темные тени, пальцы были испачканы сажей, которую она использовала вместо чернил, выводя на обрывках старой кожи закорючки букв. Но в ее глазах горел огонь, которого не было даже у самых ревностных последователей Каэла. Огонь понимания.

– «Радиоактивное заражение местности», – читала она вслух, водя пальцем по строчкам. Ее голос был хриплым от усталости, но твердым. – «Основные пути проникновения в организм: ингаляционный, алиментарный…»

– Дальше, дитя мое, – тихо подсказывал Кедрик, сам уже не способный разглядеть мелкие буквы.

– «…и пероральный. То есть, через дыхание, и… с пищей и водой». – Элира подняла на старика испуганные глаза. – «Наибольшую опасность представляют изотопы цезия-137 и стронция-90, обладающие свойством накопления в тканях…»

Она отложила книгу и схватила другую – толстый том с таблицами и схемами. «Схема водоснабжения АЭС». Она нашла то, что искала: дренажные каналы, системы технического водоснабжения. И один, выходящий далеко за пределы станции, просачивающийся в тот самый водоносный слой, откуда они брали воду для колодца.

– Они пьют отраву, – выдохнула она, и ужас сковал ее тело. – И едят ее. Мы все едим. Трава, которую жуют наши козы, корни, что мы выкапываем… все это пропитано этим… цезием.

В этот момент дверь хижины скрипнула, и внутрь влетел запыхавшийся Тарн. Он был бледен.

– Младшая сестра Каэла… у нее пошла кровь из носа, и она не может встать. Жрецы говорят, что ее душа очищается. Но люди шепчутся. Они боятся.

Элира вскочила, сжимая в руках испещренный обрывок кожи. На нем были не просто буквы. Там была схема, нарисованная по памяти: колодец, дренажный канал и большая красная стрелка, показывающая, как яд попадает в их воду.

– Они боятся не того, Тарн, – сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь. – Они боятся гнева Бога. А должны бояться его «даров». Он не испытывает нас. Он убивает. Медленно. И Каэл помогает ему.

– Что мы будем делать? – спросил Кедрик, и в его глазах читалась полная беспомощность.

Элира посмотрела на свою самодельную карту, на стопки книг, хранящих смертельную правду. Знания больше не были просто игрой ума. Они стали оружием. И грузом.

– Мы не можем просто сказать им. Они не поверят нам. Они поверят Каэлу, – она говорила тихо, но уверенно. – Нам нужны доказательства. Не слова из старых книг, а то, что они могут увидеть своими глазами. Нам нужно найти способ показать им эту «невидимую чуму».

Она подошла к столу и взяла книгу с желто-черным знаком на обложке. «Основы радиационной безопасности».

– Атом не бог, дедушка, – сказала она, глядя на Кедрика. – Он машина. Очень опасная машина. И если мы не найдем способ ее «починить» в самом широком смысле, испытание, о котором говорит Каэл, закончится для всех нас. Навсегда.

Глава 4. Еретики во чреве Бога

Воздух на площади был густым и тяжелым, как перед грозой. Но гроза исходила не от неба, а от толпы. Элира стояла, сжимая в руке злополучный обрывок кожи с нарисованной схемой заражения. Рядом с ней, сжав кулаки, пытался выглядеть неустрашимым Тарн.

– Вы должны послушать! – голос Элиры дрожал, но не от страха, а от ярости бессилия. – Наша болезнь – не от грехов! Она от воды! От земли! В Храме есть утечка, невидимый яд! Он называется радиация! Вот, смотрите!

Она высоко подняла свою карту, показывая на красную стрелку.

– Эта книга говорит…

– Книги? – с ледяным презрением перебил ее Каэл. Он стоял на своем привычном месте, и его фигура казалась монументальной на фоне громады Храма. – Ты приносишь нам плесень прошлого? Пыль того мира, что сгорел в огне своей гордыни? Ты предлагаешь слушать мертвые буквы вместо живого Слова Бога?

Он обвел взглядом толпу, и его взгляд был полон жалости и гнева.

– Они не хотят каяться! Они не хотят принимать очищение! Вместо этого они копаются в прахе, пытаясь найти оправдание своим слабостям! Они оскверняют нашу веру!

– Но люди умирают! – крикнул Тарн. – Разве ваш Бог хочет этого?

– Атом испытывает тех, кого любит! – парировал Каэл. – Их смерть – это жертва, которая укрепит остальных! А эти двое… – он протянул руку в сторону Элиры и Тарна, и его пальцы были подобны кинжалу, – …они не веруют. Они – еретики. Они отравляют не тела, а души!

В толпе прошел ропот. Страх перед болезнью искал выхода, и Каэл мастерски направил его на двух удобных козлов отпущения. Лица, еще недавно соседские и знакомые, исказились ненавистью и страхом.

– Еретики!

– Они навлекли гнев Атома!

– Прочь их!

Элира смотрела в эти лица и понимала – слова бессильны. Логика и факты разбивались о монолит слепой веры. Они не видели в ее схеме правду. Они видели дьявольские знаки.

– Такова их воля, – провозгласил Каэл, и в его голосе прозвучала торжествующая нота. – Они так уверены в своих «знаниях»? Так пусть предстанут перед ликом Того, Кого они отрицают. Пусть войдут в самые недра Храма, в Сердце Атома, и попросят у Него прощения. Если Он сочтет их правыми, Он пощадит их. Если нет… – он многозначительно замолчал.

Это был смертный приговор, облаченный в ритуальные одежды.

Их схватили грубые руки служителей. Элира выронила свою карту, и ее затоптали в грязь. Тарн отчаянно сопротивлялся, но его скрутили.

– Вы ведете нас к гибели! – крикнула Элира Каэлу в последний отчаянный порыве.

Тот лишь холодно улыбнулся.

– Времена испытаний пройдут, дитя. Скррг… всё будет хорошо. Но для тебя – уже нет.

Ее слова затерялись в гуле толпы и нарастающем гудении Храма, в который их теперь влачили.

Двери Зала Гудения, куда обычно допускались только жрецы, с грохотом открылись. Их втолкнули внутрь, и двери захлопнулись за спиной, оставив их в полумраке, освещенном лишь тускло мигающими лампочками на панелях. Воздух вибрировал от низкочастотного гула, исходящего из-за очередной массивной двери с предупреждающим знаком.

– Они заперли нас в шлюзе, – пробормотал Тарн, осматриваясь. – Дальше – реакторный зал. Туда не ступала нога ни одного из нас.

Служители, не говоря ни слова, подошли к штурвалу на той самой двери. С громким скрежетом металла, который не смазывали десятилетиями, они начали его поворачивать.

– Они… они действительно отправляют нас внутрь, – прошептала Элира, и ледяной ужас сковал ее тело. Она знала, что там, за этой дверью, концентрация того самого невидимого яда должна быть смертельной.

Дверь с глухим стуком отъехала в сторону, открывая еще более густой мрак, из которого пахнуло воздухом, пахнущим озоном, пылью и чем-то еще… металлическим, чуждым.

– Идите к своему Богу, еретики, – бросил один из служителей и грубо толкнул их вперед.

Они кубарем покатились по холодному металлическому полу, а тяжелая дверь с тем же скрежетом начала закрываться за ними, отсекая последний путь к отступлению. Последний луч света снаружи медленно угас, оставив их в полной, гудящей тьме.

Они были в святая святых. В чреве их Бога. Одни.

Глава 5. Свет в Гудящей Тьме

Первый шок от падения и захлопнувшейся двери прошел, смениясь леденящим душу страхом. Тьма была абсолютной, давящей, ее пронизывал лишь низкий, монотонный гул, который теперь казался зловещим. Воздух был спертым и пах пылью и металлом.

– Элира? – дрогнувший голос Тарна прозвучал неестественно громко в гробовой тишине.

– Я здесь, – отозвалась она, нащупывая его руку в темноте. Ее пальцы встретились с его холодными пальцами, и они сжали их в мертвой хватке.

Они сидели на холодном полу, не решаясь пошевелиться. Каждая клеточка тела кричала об опасности. Элира вспомнила страницы из книги: «…высокий фон, накопление изотопов в пыли…». Они уже дышали смертью.

– Мы не можем тут просто сидеть, – наконец, сказал Тарн, и в его голосе появилась знакомая упрямая нота. – Если уж нам суждено умереть, так хоть посмотрим, где.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.