Край
Анастасия Топчий

Редактор Чернов Александр

Дизайнер обложки Тимонина Диана

© Анастасия Топчий, 2025

© Тимонина Диана, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0068-4555-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дрожащие пальцы еле удерживают трубку от старинного, но работающего таксофона. Я так долго ждала этой тишины, но отзвуки криков все равно еще не стихли в моей голове, и вряд ли когда-нибудь стихнут. Все вокруг стало выглядеть совсем по-другому: одиноко, страшно, завораживающе. Я научилась дышать настолько неслышно, что иногда пугаюсь, что сердце остановилось. Что произошло? Почему я здесь? Почему я одна?

Неделю назад раздался звонок. Я и мои друзья полетели в Америку.

Шесть дней назад мы поняли, что втянуты в игру.

Два дня назад мы убили одного из нас, после чего смерть забирала нас одного за другим.

Четыре часа назад мы поняли, что нужно было сделать, чтобы одержать победу. Но от безысходности мы начали охоту друг на друга.

Пятнадцать минут назад игра закончилась. Я держу в руках трубку, и есть два варианта развития дальнейших событий. Неделю назад я бы, не раздумывая, выбрала наилучший из них. Вопрос в том, осталась ли во мне хоть капля человечности, чтобы выбрать его сейчас…

Глава 1

Скукота. Ску-ко-ти-ще. Я валялась на полу в окружении пакетов с чипсами и попкорном и просматривала на ноутбуке черно-белые фильмы про зомби и вампиров. Лениво потягиваясь, я пыталась найти себе удобную позу, но тщетно. Когда я последний раз так отдыхала? Тело ломит от безделья. Работу, найдите мне работу…

Телефонный звонок. Я неохотно поднялась, нацепила на нос квадратные очки и направилась в прихожую. Номер на радиотелефоне не определился, что немного насторожило меня: я не любила сюрпризы. Но после некоторого колебания я все-таки не удержалась, взяла с базы трубку и поднесла ее к уху. Жуткие помехи накладывались на голос, повторяющий мое имя.

– Мира? – трещало на другом конце провода.

Голос принадлежал бабушке или же заядлой курильщице: трудно было определить из-за плохой связи. Женщина говорила по-английски, что не было для меня чем-то необычным в связи с моей журналистской деятельностью.

– Here I am¹, – как можно громче сказала я.

– Four… one… two, nine…² – перечисляемые цифры обрывались кашлем и хрипом. Я на автомате схватила карандаш для глаз, так как под рукой больше ничего не оказалось, и начала выводить сообщение на зеркале. Закончив с цифрами, иностранка приступила к буквам, так же выкладывая их по одной вместо того, чтобы назвать слово целиком. На букве «Р» послышался шумный выдох, за которым последовали гудки – звонок прервался.

Я пробежалась глазами по начерченному тексту и почувствовала волнующую дрожь по всему телу. «Emily Black is coming again here will be death here will be pain help³». Похоже на стишок, но последнее слово сюда явно не вписывалось. Если это розыгрыш, то за первое впечатление, которое произвело на меня загадочное сообщение, я поставила бы наивысший балл. Я бросилась к ноутбуку, который валялся на полу рядом с нагретым мной местом, и вбила в поисковик предложенное имя. На запрос нашлось более десяти тысяч страниц, среди которых были блоги подростков и обычные фотографии и картинки мультяшной черной девочки. Ничего из того, что смогло бы меня заинтересовать.

Спустя несколько секунд я вспомнила про цифры и оглянулась на послание. Их было слишком много для номера телефона или факса. Тогда к чему они могли относиться? Я сняла очки и потерла переносицу, попытавшись мысленно воспроизвести весь разговор заново.

«Mira?… да… четыре, один, два… еще раз, четыре, один, два… кашель… нет, стоп. Four, one, point, two, nine… po..t…».

Длинное число было разделено точками, но это не подавало мне никаких идей. Я разочарованно уткнулась в монитор, бессмысленно прокручивая колесико мыши. На экране беспорядочно мелькали синие ссылки, но глаз ни за что не цеплялся. Я остановилась на строке ввода запроса и задумалась еще раз. Мне позвонили и перечислили цифры. Какой нормальный человек так делает? Последнее слово «help» – лишнее, так как без него получалась рифма, хотя это могло быть лишь совпадением. Но что если это слово не лишнее, а…

Ключевое… Женщина просила о помощи! Почему она не обратилась в службу спасения? Распространенным клише пользуются в фильмах, в которых жертва, убегая от маньяка, умудряется позвонить в полицию. «В моем доме убийца!» – «Сообщите ваши координаты…».

Возможно, продиктованные цифры обозначали местоположение. Значит, они разбивались не только точками. Это должны были быть два значения: широта и долгота. Мне показалось это маловероятным, но я все равно решила проверить догадку с помощью онлайн карт. После ввода значений потенциальных координат на экране появились крыши зданий, дороги и горы, окружающие маленькую местность. «Похоже на крест» – подумала я и поморщилась от пробежавшего по спине холодка.

Метка обозначилась как «Paradise Valley⁴». Я слышала об этом городке раньше. Сначала он опустел по непонятным причинам, когда жители исчезли в неизвестном направлении, а затем он стал пристанищем для туристов. Неужели звонок был рекламной акцией? Мне не хотелось в это верить. Я снова подскочила к телефону и набрала номер телефона старого знакомого, работающего в ФСБ.

– Фастов, – раздался строгий, немного грубоватый бас.

– Митя, это Вольная, – как бы непринужденно ответила я, делая вид, что мне ничего не нужно.

– Мира! – бас смягчился. – Сколько лет, сколько зим! Только не говори, что тебя посадили!

– Сплюнь, Митя! Я – честный, добросовестный журналист, и мухи не обижу.

– Это ты суду расскажешь, – рассмеялся парень. – Я тебя слишком хорошо знаю. Хочешь позвать меня на шашлыки или дело какое появилось?

Я покраснела от смущения.

– Мне правда стыдно. Я не забывала о тебе, просто у меня сумасшедшая работа. Но если ты сделаешь мне небольшое одолжение, то с меня шикарный ужин.

– И не в ресторане, а твой, домашний, – сторговался Дима. – Выкладывай, что там у тебя.

– На этот номер десять минут назад поступил звонок. Мне нужно знать, откуда он.

– О, Мирослава, тайные поклонники замучили?

– Нет, все намного интереснее. Надеюсь. Сделаешь?

– Послушай, тебе это срочно? Я дома уже, и к тому же…

– Срочно, Митя! Вопрос жизни и смерти.

– Только потому, что ты вкусно готовишь, – вздохнул Фастов после непродолжительной паузы.

– Спасибо! Жду тебя. Пошла за продуктами.

Воспрянув духом, я бросила трубку на базу. Спустя некоторое время, Митя перезвонил.

– Мы в негодовании, – протянул парень. – Сигнал обозначился в пяти разных частях света одновременно, и все на твой телефон.

– Такое может быть?

– Может, если тебе одновременно звонили пять разных человек с пяти различных номеров.

– А в чем подвох?

– Ни один номер не определён, и все одинаково зашифрованы.

– А расшифровать? – я становилась нетерпеливой, и тон моего голоса невольно повышался.

– Пока не удалось… Кто тебе звонил?

– Я не знаю, Дима, я хотела это выяснить. Можешь сказать, откуда поступили сигналы?

– Запад Австралии, Минск, Болгария, Мексика и север штата Невады, старый городок под названием…

– «Paradise Valley», – прошептала я.

– Так ты уже знаешь?

– Я… угадала.

Я решила не говорить другу о сообщении. Вдруг это окажется розыгрышем, и он всю жизнь будет смеяться над тем, какую я навела панику от безделья. Разберусь сама. Полечу туда, заодно напишу очередную статью для своей излюбленной колонки о паранормальных явлениях, которую читают в местной газете старые бабки и крайне впечатлительные молодые люди.

– Спасибо, Митя. Прости, что побеспокоила. Увидимся.

                                             * * *

Я всегда выглядела опрятно и элегантно, когда дело касалось работы. Мой деловой образ заключался в безупречно уложенных волосах, украшенных дорогой блестящей заколкой; выглаженной белой блузке, обрамленной строгим черным поясом, подчеркивающим мои женственные формы; в зауженных джинсах популярных брендов и лаковых туфлях. Очки делали меня старше своих лет, что было необходимо, чтобы коллеги и респонденты воспринимали меня всерьез.

Но шеф любил меня не за одежду с иголочки. Он видел во мне качества, которые, как он считал, позволяли держаться на плаву печатному издательству в век цифровизации и развития социальных сетей. Он говорил, что уверенность и целеустремленность сотрудников – это заявка на популярность издания, потому что контент хорошего журналиста общество будет читать в любом виде. Еще никто не осмелился поспорить с ним.

Я приехала в офис, чтобы встретиться со своим директором и уговорить его отправить меня за счет компании в Штаты. Меня встретили с подозрением.

– Извини, но порой мне кажется, что ты используешь должность в корыстных целях, – ни с того ни с сего предъявил мне главный редактор Валерий Львович вместо приветствия, сопровождая к кабинету шефа.

– Не знаю, о чем вы, – произнесла я снисходительным тоном, доставая из пакета последнюю завершенную статью. – Вы о пропавших креветках с последнего фуршета? Это была не я.

– Ты слишком много работаешь и слишком мало производишь. А теперь еще и на самодеятельность перешла. И я не про… Это ты их слопала?!

В отличие от директора, который во мне души не чаял, с Валерием Львовичем у меня были натянутые отношения. Он имел все основания меня порицать, хотя бы в силу нашей огромной разницы в возрасте: мне двадцать четыре, ему шестьдесят пять. К тому же, мой стиль работы отличался от его канонических представлений о журналистах, но я уже давно оставила попытки убедить главного редактора в своей состоятельности и в том, что жизнь меняется, а новое поколение не хуже, а просто другое.

Оставив вопрос открытым, я проскользнула в кабинет Бориса Аркадьевича и закрыла дверь прямо перед носом у расстроенного редактора. Я очутилась в просторной комнате, похожей на спальню, только без кровати. Зато с огромным кожаным диваном. Тяжелый дубовый стол располагался ровно посередине кабинета. За ним, в компьютерном кожаном кресле, сидел директор издательства Борис Аркадьевич. Это был приятный мужчина средних лет, с милыми морщинками у глаз и успокаивающей, разряжающей обстановку улыбкой. Не думаю, что он любил свою работу, но выполнял ее на все сто процентов без лишних проблем и междоусобиц с коллегами и персоналом.

Шеф поманил меня рукой, приглашая к разговору. Я отчего-то начала нервничать, хотя прежде никогда не боялась заходить к нему.

– Мне нравится оперативная работа, – начал он, вставая из-за стола. Шеф подошел к деревянному стеллажу протяженностью во всю стену, и взял с него пухлый бумажный конверт. – Но ты обязана предупреждать, куда направляешься, до того, как заказываешь билеты. Раньше ведь с этим вопросом не было проблем. Почему ты выбрала Америку и что за спешка?

– Откуда вы знаете, что я лечу в Штаты? – заикаясь, поинтересовалась я. Вопрос застал меня врасплох, ведь я пришла к директору именно с просьбой оплатить перелет.

– Как это? – шеф тоже удивился моей реакции и почесал лысеющий затылок. – Авиабилет на твое имя пришел на почту издательства, как всегда. Как же я могу об этом не знать?

– Я его не заказывала… – пролепетала я, рассматривая врученный мне распечатанный пакет с документами, на которых даже подпись стояла моя.

– Перестань. Я не ругаю тебя, просто больше так не делай. Видимо, ты наткнулась на нечто действительно стоящее, раз так резко сорвалась.

Мое недоуменное молчание нарушил звонок мобильного телефона. Я спешно вытащила из сумочки телефон и увидела на определителе фамилию Мити. Нажимая на зеленую кнопку, я извинилась перед шефом и прикрыла ладонью рот и заговорщицки сказала:

– Митя, я перезвоню…

– Ты прикалываешься? – перебил парень. – Как объяснишь мне путевку в «Райские» края?

– Ты о Парадайз Вэллей? Как ты узнал, что у меня билет туда?

– Я знаю, что у меня туда билет!

– Зачем он тебе? – я удивленно хлопала ресницами, чувствуя, что теряюсь в пространстве.

– Это я у тебя хотел спросить! Вчера я впервые узнал о существовании этого города, причем от тебя, а сегодня у меня на столе лежит конверт уже со всеми нужными документами на вылет. Признаться, я был в шоке. Это ведь подделка, да? Давненько ты меня не разыгрывала.

У меня закружилась голова, и я облокотилась на закрытые двери, чтобы не упасть. Борис Аркадьевич заботливо подхватил меня под локти.

– Дима, послушай меня. Только не перебивай. Сегодня мне пришел такой же конверт, с авиабилетами и подписями на всех бумагах, и я понятия не имею, как он сюда попал, – я наблюдала, как с каждым моим словом, брови шефа поднимались все выше. – Вчера мне позвонила незнакомая женщина и попросила меня о помощи, дав координаты Парадайз Вэллей.

Последовало молчание, потом Дима произнес:

– Почему она обратилась к тебе? Может, она ошиблась?

– Она назвала меня по имени!

– Тогда какое она имеет к тебе отношение?

– Я подумала, что она связалась со мной по работе. Я же не в первый раз пишу статью про город-призрак.

– Так. А какое отношение все, о чем ты говоришь, имеет ко мне?

– Я не знаю! Лучше скажи, тебе удалось расшифровать номера, с которых мне вчера звонили?

Снова последовало долгое молчание, затем Дима сказал:

– С тебя ужин, помнишь? Я приеду сегодня вечером, и мы обсудим ситуацию. Не паникуй.

– Я в порядке, – надулась я. – Меня сложно напугать.

Я убрала мобильник обратно в сумку и еще раз извинилась перед директором, объяснив, что звонки от ФСБ лучше не пропускать.

– Ты меня озадачила, – протянул Борис Аркадьевич. – Наверное, не стоит тебе никуда лететь.

– Чтобы Валерий Львович утвердился в мысли, что я – дармоед? – возразила я. – Очевидно, нас собирают на какое-то мероприятие. Привезу вам пару свежих статей, хуже не будет.

– Потом отчитаешься, – буркнул шеф. Выражение его лица говорило о том, что его, так же, как и меня, разбирает любопытство.

– Опишу все до мелких подробностей, – улыбнувшись, кивнула я и покинула кабинет директора, пританцовывая от возбуждения.

                                             * * *

Дима пришел ровно в семь сразу после работы. На нем был классический костюм, а черные, обычно непослушные волосы были зачесаны назад и зафиксированы гелем. Я накрыла ужин в гостиной: дымящаяся отбивная под винным соусом, картошка «фри», салат «Цезарь» и красиво нарезанные овощи и фрукты. В квартире витал запах выпекающегося вишневого пирога. Парень вдохнул полной грудью и мечтательно произнес: «Вот я и дома».

– Не шути так, – прыснула я и повела гостя к столу.

– А где свечи? – продолжал подтрунивать Дима, ослабляя галстук и занимая место у распахнутого окна. Было жарко.

– А где зарплата, раз уж мы играем в «Счастливую семью»?

Митя улыбнулся и взялся за вилку.

– Без свечей, так без свечей.

Я села напротив, придвинув к себе пустую тарелку. Волнение отбивало аппетит, но для вида я стащила с блюда с фруктами пару яблочных долек Вспомнив про вино, полезла под стол за открытой бутылкой.

– А ты, я смотрю, подготовилась, – подмигнув, одобрительно сказал друг.

– Взаимопонимание между людьми прямо пропорционально количеству градусов в алкоголе, – пояснила я, ухмыльнувшись.

– Девушкам не подобает так разговаривать.

– Пожинай плоды своего воспитания!

– Да я шучу. Не могу поверить, что мы, наконец, встретились. Жаль только, что при таких обстоятельствах.

Несмотря на то, что Фастов был моим близким другом, его слова часто воспринимались мной серьезно, как и подобает воспринимать слова от представителя органов исполнительной власти. Я проглотила подобравшийся к горлу ком.

– Я опять во что-то влипла? – пискнула я, делая ударение на «опять». Раньше Дима постоянно вытаскивал меня из различных передряг. Но то было счастливым детством, когда самыми суровыми последствиями наших действий были синяк на коленке или наказание от мамы.

– Похоже на то, – хмыкнул парень, не оправдав мои ожидания. Я надеялась, он скажет, что мы зря переволновались. – Признаться, я все еще думаю, что это розыгрыш.

Дима вытянул из внутреннего кармана пиджака конверт, в точности такой же, какой я получила утром от шефа, и положил его на стол.

– Я бы не стала с тобой играть, – призналась я и вытрясла содержимое конверта себе на колени. Там оказались авиабилет, договор, еще одно запечатанное письмо, ключи от автомобиля и ключ с ярлыком, на котором было выбито число сто восемь.

Меня осенило, что с содержимым своего конверта я еще не ознакомилась, а видела лишь свои подписи на документах. Я тут же принесла его из прихожей, на ходу вытаскивая его содержимое. Для меня тоже был подготовлен ключ, но он сильно отличался от ключа Мити. Тот был более солидным, как от хорошего номера в отеле, а для моего ключа ярлык вырезали из линолеума. Также я нашла комплект документов на арендованный мерседес.

– Значит, в аэропорту нас никто не встретит, – заключил Фастов и сунул в рот кусок горячего мяса.

Я продолжала изучать содержимое наших конвертов. Вложенные письма отличались друг от друга, но начинались одинаково непонятно: «Все, что у тебя останется, это последнее, что я увижу».

Я читала дальше. После заголовка «Rules⁵» следовали пункты, в которых описывались правила поведения во время поездки для каждого из нас.

– «Первая помощь». Напечатано жирным курсивом. Что бы это значило?

– Читай, потом гадать будем.

– «Не брать с собой денег». Что за ерунда, я все равно возьму! Мало ли что.

«Пить как можно меньше воды». Бред.

«Право на смену игрока». Клуб свингеров, блин. У меня все.

– Теперь мои, – произнес Дима, сунув мне под нос свой листок. Я его тут же прочитала вслух:

– «Водитель»

«Не брать с собой денег»

«Иметь при себе пистолет с единственным патроном»

«Право на отмену игры любого игрока».

– Была версия, что мы попали на новое реалити-шоу, – сказал парень, отпив из бокала вино.

– Еще не попали, это должно быть приглашение, – подметила я.

– У нас уже есть машина и номера в отелях. Не думаю, что организатор рассчитывал на отказ. Тем более я по глазам вижу, что ты уже собрала чемоданы.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, но парировать было нечем.

– У меня всего один рюкзак, – вздохнула я.

– Вот за это я тебя и люблю, – удовлетворенный своей извечной правотой, Митя откинулся на спинку стула. – У тебя нет ничего лишнего. Ни слов, ни действий, ни вещей.

Друг покрутил в руках кусочек груши и, отодвинув от себя подальше полезную пищу, несильно стукнул ладонью по поверхности стола.

– Неси десерт!

Я демонстративно закатила глаза, но приступила к выполнению приказа.

– Ты был намного культурнее при нашей первой встрече! – крикнула я из кухни, доставая из духовки свежеиспеченный вишневый пирог.

– Да и ты была еще не испорчена нахальством и дерзостью.

– Я – ангел! – возмутилась я, поставив перед гостем пирог. Есть его было пока невозможно, так как начинка была очень горячей, поэтому мы еще какое-то время молча смотрели на него голодными глазами.

– Нет никакого шоу, – вдруг нарушил тишину Фастов. – Мы проверили. Никакие съемки не ведутся.

– Мне хочется думать, что это просто развлечение. Данные о нас могли быть только у друзей, – рассуждала я.

– И у ФСБ, – поправил меня Митя.

Вспоминая, как совсем недавно я не находила себе места от безделья, я настраивала себя на эту внеплановую поездку. И теперь я испугалась, что она может отмениться, если Дима сочтет ее опасной для жизни. Мне пришлось перейти в наступление и брать друга на «слабо».

– Ты, конечно, можешь не ехать со мной. Раз струсил.

Веки парня дрогнули, но в целом он не показывал кусающих его эмоций. Профессиональная выдержка. Ничего, и не таких кололи.

– Также, это моя работа, – продолжила я. – А твоя работа – следить за безопасностью. Поэтому ты пока посиди здесь, а я приеду на место и звякну тебе, если меня схватят террористы.

Митя поперхнулся на моем последнем слове.

– А когда я вернусь, будем долго вспоминать, как нам с тобой пришли странные конверты, которые в итоге оказались задумкой сумасшедшего фермера, и как я мужественно отправилась навстречу опасности!..

– Прекрати! – наконец воскликнул Фастов. – Твои дешевые провокации на меня не подействуют.

Я рассмеялась. Митя нервничал, о чем свидетельствовало мелкое постукивание вилкой по тарелке. Я была уверена, что он мысленно ищет причины и возможности поехать со мной.

– Ладно, уговорил, едем вместе, – снисходительно ответила я в завершении своей психологической манипуляции.

– Ты вьешь из меня веревки, – покачал головой Фастов, погружая вилку в пирог. – И, как всегда, добиваешься своего.

                                             * * *

– Нам места подальше друг от друга, пожалуйста, – попросила я девушку, сидящую за регистрационной стойкой в аэропорту, и протянула мой и Димин паспорта.

– Ну что за глупость, – причитал Фастов, жестом призвав девушку подождать. – Ты ведешь себя как маленький ребенок!

Я перегнулась через стойку и бросила требовательный взгляд на регистратора.

– Он ночевал у меня, а на утро я получила пустым ведром из-под мусора по башке от его женушки, о которой он даже не удосужился мне рассказать!

Девушка, проникшись моей историей, одарила Митю натянутой, преисполненной злобой и обидой за всех женщин планеты улыбкой, и отдала мне посадочные билеты. Я пробежалась по ним глазами.

– Ты сидишь в самом хвосте, возле туалета, – вздохнув, прокомментировала я, сладким от удовольствия голосом. – Вот уж не повезло! Ножки не протянешь.

– Мира! – воскликнул друг. – Я не понимаю, на что ты так сердишься? Она же не сильно стукнула!

– Фастов, ты идиот! Мог бы меня хотя бы на свадьбу пригласить!

– Да я не хотел на ней жениться…

– А я хотела букет поймать! Еще две лекции матери на тему «я не доживу до рождения внуков», и я оторву тебе голову!

– Да при чем здесь я?!!

– А вдруг ты разрушил мне жизнь? – проорала я на весь зал, показательно развернулась на пятках и потопала в сторону паспортного контроля.

Кто-то схватил меня за плечо и остановил.

– Вероника? – в унисон произнесли мы с Димой.

– Ребята! – раздался тоненький голосок нашей бывшей одноклассницы. – Как давно мы не виделись! Вы даже на встречи выпускников не приходили. Все подумали, что вы уехали из страны. Так вы поженились?

– Он женился, я – нет, – коротко ответила я с серьезным видом, наблюдая, как блондиночка меняется в лице. Ей нельзя давать такие сложные задачки.

– Мы не вместе, – поспешно отозвался Фастов, стараясь не перенапрячь девушку.

Та надула свои пухлые губки, выражая негодование.

– Вероника, куда ты летишь?

Одноклассница открыла рот, чтобы ответить, но, видимо, название нужной страны вылетело из ее светлой головы. Девушка вынула из лаковой сумочки конверт, точь-в-точь такой, как наши с Митей. У меня пересохло в горле.

– «Paradise Valley», – беззаботно прощебетала блондинка. – Представляете, мне эта поездка бесплатно досталась!

– Представляем, – выдавил из себя Фастов и огляделся.

– Кого ты высматриваешь? – спросила я, чувствуя себя неловко в присутствии человека из прошлого, о котором мне не очень хотелось вспоминать. Я всегда чувствовала к Нике неприязнь, особенно в моменты, когда меня затмевала.

– Кто-то должен контролировать наши действия, – пояснил мужчина.

– Мне кажется, ты придаешь этому слишком много…

– Ага! Твой дружок, я вижу его! Я так и знал, что это вы с ним все затеяли! – перебил меня Дима и подтянул к себе, указывая, в какую сторону смотреть.

В середине очереди на регистрацию, где мы стояли пять минут назад, скучал Марк, еще один наш одноклассник. Он ничуть не изменился: все те же растрепанные темные волосы, все тот же стиль в одежде – casual⁶, и почти болезненная худоба. Хотя на этот раз сквозь узкую футболку можно было заметить результаты занятий в спортзале. Его смазливая мордашка, с симпатичными родинками, всегда привлекала девушек. Они-то и испортили Марка когда-то очень давно.

В школе мы с Марком были близки. Нашим любимым совместным занятием было подшучивать над всеми вокруг, поэтому я не удивлена, что Митя подозревал нас в очередном розыгрыше. Проведенное с Марком время можно было бы назвать одним из немногих ярких и дорогих сердцу моментов подросткового возраста, но все это осталось в далеком прошлом. Я не видела одноклассника ровно столько же, сколько не видела Веронику.

– Спорим, он с нами? – ехидным тоном произнес Митя, подталкивая меня обратно в очередь.

– Это совпадение, – неубедительно отпиралась я, потому что сама не верила в это.

Я даже не была уверена, что я не имею отношения к нашей странной поездочке.

Вероника бежала впереди нас, изящно наступая на высоченные каблуки. По сравнению с ней, я выглядела неотесанным парнишкой в старой, но уютной футболке, джинсовых шортах и кроссовках. Видя нас вместе, вряд ли кто-нибудь обратит на меня внимание. Но я собиралась в дальний путь, а не на ковровую дорожку. Мои элегантные костюмы остались дома, и теперь меня взбесило, что я не чувствую никакого превосходства над одноклассницей. Настроение по-настоящему ухудшилось.

– Мира? – испуганно уставился на меня Марк, как будто увидел призрака. – Что ты здесь делаешь?

– Маркуша, я же тоже здесь, – залоснилась Вероника, стараясь привлечь к себе внимание красавца.

– Хватит, заканчивайте этот цирк, – выступил Фастов, включив злого полицейского. – Марк, я задам тебе всего один вопрос. Ты собрался в Парадайз Вэллей?

– Бинго! – весело ответил брюнет. – Так это твой прикол? Жду не дождусь узнать, чем все закончится. Ты никогда не отличался особым юмором, но раз уж с тобой Мирик, то…

– Юмор, это когда всем смешно, а эта выходка подняла на уши целый отдел ФСБ. Но ты хочешь сказать, что не прикладывал к ней руку? – Дима почесал затылок.

Было похоже, что он поверил. Наверное, это чутье. Хотела бы я иметь такое.

– А ты чего такая хмурая, Мирик? – обратился ко мне Марк, продолжая игнорировать Нику. – Мы же едем отдыхать!

– Мы точно этого не знаем, – пробурчала я, сторонясь парня, инстинктивно скрываясь за плечом Мити. После выпускного Марк стал мне неприятен… по некоторым причинам.

– Ладно, не парься! Давай поиграем в твою любимую игру?

– Это не игра, и нет, мы не будем в нее играть! – процедила я сквозь зубы, всем своим видом намекая, чтобы Марк не вздумал продолжать.

– Выходи за меня замуж! – выкрикнул парень, разводя руками, приглашая меня в свои объятия. Окружающие нас люди заинтересовались происходящим, некоторые из них даже остановились, чтобы в нужный момент поддержать событие аплодисментами. Но счастливого финала не последовало.

– Никогда! – пропищала я в негодовании, следя за шоком, отражающемся у Димы на лице.

– Но почему? Ты уже не молода, вдруг я твой последний шанс?.. Я тоже не собираюсь быть вечным холостяком.

– Я ненавижу тебя! Кто ты такой, чтобы знать, сколько у меня еще шансов выйти замуж? Да у меня миллион предложений руки и сердца, никак выбрать не могу!

– Ой, да ладно, я ведь единственный, кто видел тебя голой? Пока ты носишь эти тряпки, ничего путного у тебя не выйдет…

– Он видел тебя голой?!! – подала голос Вероника. – Но вы же не встречались!

Действительно, в моих рассказах о незабываемой дружбе я упускала несколько важных деталей. Летом после выпускного мы с Марком напоследок провернули пару шуток над бывшими учителями, а после этого поняли, что друг без друга нам будет скучно.

И да подумали две глупые детские души: почему бы не создать идеальную семью? Слава богу, родители отговорили нас от этой затеи. Но прошло чуть более двух лет, и мы махнули в… соседний город? Трудно вспомнить, что произошло на самом деле, ведь я приложила немало усилий, чтобы забыть произошедшее. Марка уволили с работы за соблазнение секретарши своего начальника. Мы решили отметить импровизированный «день независимости от оков капиталистического рабства», раскатывая на такси и растрачивая направо и налево полученную Марком зарплату. Мы проехали очень далеко, и под хорошее настроение воплотили ту самую детскую мечту в жизнь в первом попавшемся ЗАГСе. И я стала миссис Дуровой. Тогда я не думала, что в таком случае лучше быть одинокой, но Вольной.

Спустя полгода нам удалось развестись. Марк этого не хотел. Еще бы, со мной ведь было так удобно: стирка, вкусная еда, секс и никаких истерик. За исключением тех, которые я устраивала, когда ловила парня на измене.

– Мы были женаты, – меланхолично произнес брюнет.

– Случайно, – уточнила я.

– Надеюсь, теперь мы – квиты, – нервно подмигнул Фастов и вернулся к теме нашего загадочного путешествия. – Какие у тебя правила, Марк?

– Я – банкир. Снял как можно больше денег со счета, мало ли что!

– Это не честно! Нам сказали не брать денег, а теперь, получается, мы от тебя зависим! – возмутилась Ника. – Знаю я, с тобой никакого шоппинга.

– С чего ты взяла? – поинтересовалась я. Мне показалось странным, что одноклассница знает об этом.

– Мы были женаты, – гордо ответила девушка, как будто этим она доказала, что и здесь меня превосходит. – По любви!

– Случайно, – заверил меня Марк. – Две недели.

– У тебя что, хобби такое? – я повела бровью и поморщилась от отвращения.

– Дальше, – подгонял Дима.

– Всегда носить часы на цепочке. Они, кстати, прилагались к конверту, – парень продемонстрировал старые часы в металлическом корпусе, прикрепленные на цепочке к ремню. – И еще у меня есть право на убийство одного человека. Круто, правда? Ощущение власти охватывает меня…

Марк встрепенулся, будто по его телу пробежал холодок, и прыгнул в мою сторону, одним шагом преодолев расстояние между нами. Он обнял меня со спины и зловеще прошептал мне на ухо: – А ты чувствуешь?

– Оставь ее, – Митя положил руку брюнету на плечо. Он выглядел раздраженным.

– Вы что, вместе? – Марк указал пальцем на Фастова, затем перевел его на меня.

– Нет, – хором ответили я, Дима и Вероника.

В нескольких метрах от нас раздался женский вопль. Дима насторожился и машинально положил руку на карман рюкзака, где хранился пистолет. Я спряталась за ним, Марк – за мной. И только Вероника начала глядеть по сторонам в поисках источника визга.

В мгновение ока к ней подскочила девушка азиатской внешности и запрыгала на месте, продолжая издавать клич дикарки. Ника повторяла за ней.

– Марина! Марина! Марина!

– Никки! Никки! Никки!

Марина Ким, наконец, вышла из образа взбалмошного подростка, по крайней мере внешне. В школе она делала себе два хвостика, украшая волосы маленькими розовыми заколочками и блестками, но сейчас у нее была аккуратная ухоженная прическа.

Курицы дрыгали руками, не прикасаясь друг к другу. Обычно так делают, чтобы стрясти с себя назойливую букашку. А для них это было приветствием.

– Дима! Дима! Дима! – передразнила я бывших одноклассниц и разразилась хохотом от испепеляющего взгляда Фастова.

– Марина, заткнись, – рыкнул тот и убрал руку с рюкзака.

А в целом, со школы ничегошеньки не изменилось.

– Да пусть повизжит, они же друг друга почти год не видели, – из очереди вынырнул Тед, московский афроамериканец с настоящим именем Миша. Тед был высоким и сильным, об этом говорили накаченные за годы тренировок кубики пресса. Здоровяк был еще одним нашим одноклассником и с восьмого класса молодым человеком хрупкой Марины. У него были черные кучерявые волосы средней длины, которые он собирал в маленький хвост.

– А вот тебя мы вообще не видели после выпускного! – Тед ткнул в Митю пальцем. – И тебя, Мира!

– Ты же знаешь, Тедди, я любила школу прогуливать… – начала оправдываться я.

– Это не ответ, – сурово сказал парень, но затем улыбнулся и полез ко всем обниматься.

В такие моменты он был похож на плюшевого мишку.

– Итак, нас шестеро, – нарушил идиллию Фастов. – И все в Парадайз Вэллей, насколько я понимаю?

– Вам тоже пришел конверт с билетами? – Тед вытащил из внутреннего кармана жилетки два белых свертка.

– Да, и все мы бросили работу и, как придурки, поехали в неизвестность.

– Я по работе еду, – вставила я.

– А я все равно собирался брать отпуск, – пожал плечами Миша. – Сейчас такие времена, что не позволишь себе отказаться от халявы.

– А я с ним, – задорно улыбнулась Марина.

– Нужно сесть в самолет и во всем разобраться, – предложил Митя и повлек меня в зону паспортного контроля, не желая ждать остальных. – Берите места рядом!

– Да, Димуль, я все перескажу тебе потом, – хихикнула я, вспомнив, по чьей вине он сидит в хвосте.

– Перестань ерничать, – шикнул друг и подтянул меня поближе. – Я не доверяю этим людям, особенно Марку. Так что не любезничай с ним особо.

– Мы этих людей знаем, сколько себя помним!

– Нет, прошло семь лет, и в них изменилось все: цели, мысли, действия…

– Ты, вроде, фээсбэшник, а очевидных вещей не замечаешь, – снисходительно заметила я. – Им всем весело, и никто из них не соврал о том, почему находится здесь. Рассуди сам: двух куриц ни за что бы не привлекли к организации розыгрыша, потому что они бы сразу проболтались. Также мы оба знаем, что, когда Тедди врет, он смотрит не в глаза, а на нос, и сжимает кулаки, будто боится сорваться. Марк бы попросил меня о помощи! А я бы никогда не полетела в Америку, чтобы повеселиться. Для меня это слишком сложно… – я сделала секундную паузу. – В любом случае, не на убой же нас собирают, – добавила я и замолчала.

До посадки на самолет мы не проронили ни слова.

Глава 2

– Ваше место находится в середине салона. Проходите, пожалуйста, – с вежливой улыбкой поприветствовала меня стюардесса.

Я с самодовольным видом подошла к нужному ряду, оглянувшись на волочащегося за мной Диму.

– Убери это с лица, – пробурчал он, указав пальцем на мою кривую ухмылку, и прошел мимо меня. – Вольная, я тебе припомню!

– Мирик, я сижу в том же ряду, что и ты, – раздался у входа в салон голос Марка.

– Слава богу, нас разделяют четыре человека, – громко ответила я, излишне переигрывая на публику в выражении своих эмоций.

– Мирослава Вольная? – раздался в другом конце салона голос.

На секунду мне показалось, что я богата и знаменита, и меня уже узнают на улице. Но удивление, перерастающее в тревогу, затмило эту мысль.

– Эд?!

– Дурень, и ты здесь! – воскликнул Фастов и помахал парню рукой.

Эдуард Лидер, был еще одним нашим бывшим одноклассником и, пожалуй, единственным приятным для меня человеком из собравшейся компании, помимо Мити. По красоте он вполне смог бы тягаться с Марком, только Эд был альбиносом, что добавляло ему определенного шарма. Волосами он прикрывал часть лица, что выдавало в нем крайне скрытную натуру. Со школы он абсолютно не изменился, только, пожалуй, черты лица немного вытянулись и обострились. Дима и Эдуард были хорошими приятелями, их объединяла любовь к загадкам и сложным математическим задачам. Несмотря на великолепную, на мой взгляд, фамилию и исключительный ум, Митя искажал имя друга и называл его Дурнем.

– Только не говорите, что вы тоже в Парадайз Вэллей? – без каких-либо эмоций сказал Эд.

– Мы и еще трое наших, – добавил Марк и тоже махнул рукой в знак приветствия.

– «Наших» – это кто?

– Никки, Марина и Тедди, – пояснила я. – Помнишь их?

– В отличие от некоторых, я не пропустил ни одной встречи одноклассников, – упрекнул меня Эд. – Так значит, эти конверты – это приглашение на очередной слет выпускников?

– Хотелось бы думать, – выдавил Фастов. – Когда разрешат вставать со своих мест, нужно собраться и обсудить нашу поездку.

– Ок, – согласился Эдуард и надел наушники, выйдя из разговора.

Я уселась у иллюминатора и достала родную газету. Психология была моей любимой колонкой, принадлежащей моему нелюбимому главному редактору Валерию Львовичу. Свежий выпуск внушал доверие и отвращение одновременно, ибо в нем рассказывалось об извечном человеческом эгоизме.

УБИВАЮТ НЕ ТОЛЬКО УБИЙЦЫ

Проводимые опыты ученых-психологов доказывают, что даже в самом праведном человеке, вне зависимости от пола, в критический момент эгоизм берет верх над остальными чувствами. Иначе говоря, если прошедший тяжелые испытания Человек встанет перед выбором: продолжать жить подобным образом или заставить другого пройти то же самое, Он выберет второе.

На данном этапе доказательство эгоизма, как ведущего инстинкта, можно считать стопроцентным, так как семь из семи экспериментов прошли положительно.

Предполагается, что при отрицательном показателе теста выявится так называемый Совершенный Человек, который в дальнейшем будет взят под опеку ученых.

Психологи со всего мира в сотрудничестве с военными силами и государственной властью некоторых стран, огласка которых строго запрещена, пытаются выявить генотип Совершенного Человека и использовать его в целях качественного повышения демографической ситуации в мире.

– Что за дрянь, – пробубнила я себе под нос. – Как должны выглядеть эксперименты над людьми, чтобы те думали, что они «проходят огонь и воду»? Кроме того, чтобы «качественно улучшить демографическую ситуацию в мире», сначала нужно избавиться от биомусора. Отсюда и «Великолепное Трио»: ученые – выявляют генотип, военные – вырезают население, правительство – берет все под контроль и открывает новую эру. Не хотелось бы мне оказаться замешанной в этой грязи.

Нужно выйти наружу, нужно выйти… Игра закончилась, осталось сделать выбор. Я просто выйду наружу, сяду в фургон и уеду отсюда… Жаль только я совсем не умею водить автомобиль. Ничего, плавать я тоже когда-то не умела.

Но за мной все время кто-то наблюдает. Удастся ли мне выбраться? Ведь игра еще не окончена. Нужно сделать выбор в пользу человечества. Но в этот момент в голову лезут только плохие воспоминания: боль, нелепые слезы, ненависть, толпы… Ради кого мне нужно отказываться от себя? Мне больше некого спасать…

Кто-то похлопал меня по плечу, и я проснулась. Дрема накатила на меня так внезапно, что я даже не поняла, когда заснула. Газета, которую я прежде держала в руках, валялась на полу, а я сидела, вжавшись в спинку кресла. Уши заложило, я на секунду почувствовала себя в вакууме. Мы уже взлетели.

– Харе дрыхнуть, Вольная, – потряс меня за плечо Дима. – Собирайся на совет старейшин.

– А без Главного Старейшины никак нельзя? – лениво потянулась я.

– Без Главного нельзя, а без тебя, в принципе, можно обойтись, – подразнил меня друг и вытянул за руку из сиденья, игнорируя моих сопящих соседей.

– А кто у нас за главного? – спросила я, не сомневаясь, что Фастов по собственной инициативе встал во главе парада.

– Лидер, – ехидно ответил тот.

– Так в правилах написано, – добавил Эд, но по его выражению лица было видно, что он доволен сложившейся ситуацией.

Мы столпились в центральном ряду вокруг Вероники и Эдуарда, которым, по счастливой для блондинки случайности, достались билеты на соседние места. Марк был полностью расслаблен, сбагрив вечно виснувшую на шее девушку бывшему однокласснику.

– Эдди, а что еще написано у тебя в правилах? – я проследила за тем, как Дима усаживается в освободившееся кресло позади ребят и присела к нему на колени, чтобы не мешаться в проходе.

– Мирик, я мягче, – крякнул Марк, но все, включая меня, пропустили его реплику.

– Я могу вам всем звонить, – пожал плечами альбинос. – Глупое правило. Если я могу вам звонить, значит, у вас есть телефоны. Следовательно, вы тоже можете мне звонить, хотя у вас в правилах это не прописано. Так не честно…

– Ну да, а назначать тебя лидером из-за фамилии – это честно, – пробурчал Миша. Ему никогда не нравилось быть под чьим-то контролем. Наверное, из-за неудачных отношений с приемными родителями.

– Если бы это придумывал я, то написал бы что-нибудь поинтереснее, – оправдался Эд. – А еще у меня с собой молоток. Так что, придется вам подчиняться, – пошутил парень.

– У меня пистолет, так что не выпендривайся особо, – осек его Митя.

– Ты говорил, что у тебя всего один патрон, – заметил Марк.

– Я говорил, что у меня по правилам всего один патрон.

– То есть, обманул их, типа, – отрезал брюнет. – А у меня черным по белому сказано, что я могу убить одного человека. Так что, не расстраивайте меня…

Мы всегда старались поддержать дружелюбную атмосферу.

– К тому же, – продолжил Маркуша, – я – банкир, и забираю все ваши деньги. Я могу просто развернуться и уехать, и вы больше никогда не увидите ни меня, ни своих сбережений!

– Подавись, – грубо произнес Фастов. – У нас в правилах прописано, что у нас нет наличных!

– Но вы же взяли деньги? – зловеще улыбнулся Марк.

Я любила, когда он так улыбался. Он становился похожим на опасного и хитроумного преступника. Этакого плохиша, который так привлекал девчонок.

– Заткнитесь, друзья, – прервал всех Тедди, делая акцент на последнем слове. – У меня есть право на подсказку. Так что мои шансы выиграть немного выше, чем ваши… Пока. Но также у меня с собой костыли, и я понятия не имею, что это означает.

– Означает, что шансы выиграть в итоге уравняются, – усмехнулся Марк. – А какая у тебя роль?

– Охранник.

– Такие охранники мне бы не помешали, – протянул брюнет, разглядывая бицепсы одноклассника.

– Хватит думать только о себе, – вспылила Марина, вцепившись в своего парня, как будто кто-то его отнимает. – У меня вообще самый бесполезный персонаж. У меня с собой сладкие духи, есть право на антидот, а обязанность под секретом!

Порой мне казалось, что у Мариши намного больше мозгов, чем она пытается показать. Вероника пищит от зависти из-за новых сладких духов подруги, но гламурная азиаточка понимает, что они бесполезны перед молотком или пулей, и менее полезны перед костылями и аптечкой.

– А у меня с собой одеяло, – простонала Ника.

– Значит ли это, что его больше ни у кого не будет? – задумался Эд.

– Зато у меня есть карта и лишняя жизнь, – закончила блондинка.

– Не лишняя, а дополнительная, – поправил Эдуард. – Дай сюда карту.

– По-моему, правила игры составлены идеально, – подытожил Дима. – У нас есть отмена испытания и смена игрока…

– …что говорит о том, что испытания будут проходит сразу два человека, – продолжил Лидер.

– Есть одна смерть и одна жизнь… – Митя загнул четвертый палец.

– …что означает, что нам обязательно что-то не понравится, – заметил Эд.

– А еще подсказка и антидот…

– …что заставит нас думать и принимать решения.

Я наблюдала со стороны за теми самыми ребятами из своего класса, которые играли на перемене в шахматы или разгадывали сложные логические задачки из заумных учебников. Казалось, вместе они были бы самыми умными и самыми нужными людьми на Земле. Как произошло, что их дороги разошлись? Что послужило причиной?

– Эд, а кем ты работаешь? – поинтересовалась я.

– Никем, – бросил альбинос.

Ну да, совсем за дуру меня держит. Наверняка джинсы от Гуччи ему отдали бомжи с Рублевки. То, что он старается скрыть элементарные аспекты личной жизни, только раззадорило мое журналистское любопытство. Но мой допрос прервала Вероника, которая вернулась в свое кресло и принесла листок с нарисованной от руки картой местности. Эдди ушел в себя, изучая ее.

– Что теперь? – спросил Миша и потянулся. Пассажирское кресло в эконом классе оказалось для него мелковато.

– Теперь отдохнуть, – предложил Митя. – Думаю, потом нам не удастся этого сделать.

Я направилась на свое место. Митя проводил меня, заботливо положив руку мне на плечо.

– Как ты себя чувствуешь? – без намека на издевку шепнул он. Только он помнит, что я ненавижу обсуждать свое физическое и душевное состояние на людях.

– Голова кружится, – еле слышно пожаловалась я. – Мне кажется… – я на секунду замолчала и сделала глубокий вдох, давая подступившим слезам высохнуть. – …что я еду навестить сестру.

– Тебе не стоило соглашаться на эту поездку, – Фастов с разочарованным видом помотал головой.

– Мне нужно на что-то питаться.

– Но мысли о Юле не дадут тебе расслабиться!

– Джул уже нет, и думать о ней бессмысленно. Просто дай мне сейчас побыть одной, посмотреть на облака.

Я скинула Димину руку, виновато посмотрев ему в глаза. Он понимал, что я не злюсь. И не доставал меня дурацкими проявлениями сочувствия и ненужной поддержкой. Я была очень благодарна ему за это.

Наконец, я смогла позволить себе принять действительную причину, по которой меня бросало в дрожь и одновременно так манило в Америку. Джул была моей старшей сестрой. Вообще-то ее звали Юлей, но она изменила имя на иностранный манер, когда уехала жить и продолжать учиться в Аризону. Тогда мне было пятнадцать, а ей двадцать три.

Примерно три года назад нам сообщили, что Джулия числится без вести пропавшей. Последнее, что о ней было известно – это то, что она добровольно покинула дом и уехала в неопределенном направлении. Случайным образом все данные о ней были утеряны.

Отец так и не узнал о пропаже дочери: он уже давно ушел из семьи и не связывался с нами, даже для того, чтобы поздравить с днем рождения. А мама была зациклена на пропаже дочери до сих пор. Она считала, что Джул вернулась в Россию, но ей было стыдно зайти в родительский дом. Как глупо, ведь это было совсем не похоже на сестру… Она всегда была сильной, и у нее все получалось. Ей не за что было стыдиться.

Несмотря на бесконечную зависть к сестре, я ее любила. Она была моим кумиром, я стремилась быть похожей на нее. А она пропала, и я даже не знаю, кого в этом винить.

К горлу подступил комок, я отвернулась к стенке, чтобы никто не видел, как по щекам медленно стекают крупные слезы. Я облизывала соленые губы, мечтая заснуть до прибытия в аэропорт штата Мэн. В подсознании всплыла недавно прочитанная статья об экспериментах над людьми для выявления идеального генотипа. Вдруг Джул сейчас находится на попечении ученых? Я знаю, она – идеальна. Уж она-то точно не заставила бы страдать других, даже если бы перед ней поставили такой ужасный выбор. Она даже мух не убивала, потому что ей было их жалко. Ее точно поймали… тогда можно о ней не беспокоиться?

Оставалось лететь примерно семь часов, и, честно говоря, мне не хотелось видеть бывших одноклассников до конца полета. Заснуть мне так и не удалось, поэтому пришлось притворяться.

Мы приземлимся в штате Мэн, где нас будет ждать большая машина. Нам нужно ехать на противоположную часть материка, поэтому я не завидовала Диме, которому выпала роль быть нашим водителем. Я очень рассчитывала на его выносливость.

Глава 3

Приземление вышло крайне неудачным. Я тряслась как осиновый лист от раскатов грома, разливающихся над штатами, и молила Бога, чтобы до высадки пассажиров дожила хотя бы половина из них.

Когда мы спускались по трапу, я была похожа на зомби: мои мозги, казалось, расплавились после удара убойной дозы успокоительного, поэтому передвигалась я неуклюже, почти не чувствуя конечностей. От нещадного дождя мои волосы намокли и слиплись, а тушь на ресницах растеклась черными дорожками по щекам.

Эдди был единственным, кого данная обстановка совсем не потрепала. По-моему, он вообще все время сидел в одной позе, иногда щелкая по плееру пальцем, чтобы никто не принял его за восковую фигуру. Его лицо по-прежнему не выражало никакого беспокойства. Он вел себя так, будто знает все наперед, и ему просто-напросто было скучно. Несмотря на то, что Лидер, так же, как и Марк, подозревался в авторстве этого розыгрыша, Дима верил ему. Я гадала, было ли это чутьем или же знаком того, что он дорожит их дружбой?

На паспортном контроле американцы долго и недоверчиво проверяли наши документы, что выжало из меня последнюю каплю энергии.

– Я хочу в душ, и спать, и есть, и спать, и… – начала ныть я.

– Ты повторяешься, – остановил меня Фастов.

Я заметила, что он тоже устал, а ведь именно ему надо было садиться за руль. Не то, что бы мы собрались безукоризненно подчиняться дурацким правилам. Просто никто больше не вызвался быть извозчиком в столь длинном пути.

– Уже через двадцать минут нас ждет первый мотель, – констатировал Эд.

– Почему мы не можем остаться в отеле при аэропорте? – капризничала Вероника.

Я снова поймала себя на мысли, что сравниваю себя с ней, но теперь я чувствовала себя намного лучше, потому что мы обе выглядели одинаково ужасно.

– Потому что все мотели уже оплачены! – воскликнул наш «банкир».

– Откуда ты знаешь? – подозрительно глянул на Марка Митя.

– Так у меня написано, – пожал плечами парень. – В конверте лежала еще одна бумажка с некоторыми пояснениями. Я только недавно ее обнаружил. Вполне логично знать именно мне, что за некоторые вещи уже не нужно платить!

– Да, – кивнул Эд. – А я знаю, где мы должны останавливаться и на кого записаны номера.

– В смысле? – сонно икнула я.

– В каждом мотеле оплачен только один номер на двоих. Кто где будет спать, уже решено.

– Как это? – возмутился Марк. – А что же остальным делать?

– Спать в фургоне, – пояснил Эдди.

– Мне все равно, кто там спит первый, – твердо сказала я. – Я в любом случае доберусь до душа!

– Вы с Марком первые, – не дав мне договорить, бросил Лидер.

– Ну вот, теперь меня все устраивает, – тут же ответила я и снова впала в истому.

– Больше никто не хочет рассказать о дополнительных вводных? – разведя руками, спросил Фастов.

– Я должен спать днем, потому что ночью я стою на стреме, – откликнулся Тед.

– У меня просто написано «Post Office⁷», – прочла Ника по-английски с новгородским акцентом. – А еще мне нельзя передавать карту другому человеку.

– Моя аптечка лежит в багажнике фургона, в ней же находится антидот, – зевнула я, всем своим видом показывая, насколько этот разговор мне был неинтересен.

– Мира, и ты знала о дополнительных правилах? – разочарованно проговорил Митя.

– Ну, оно ведь не так важно.

– Да ну тебя, – обиделся парень. – Мариша, у тебя что?

– Напоминание о том, что нужно брызгаться духами, – покачала головой девушка. – А еще написано, что нужная мне вещь находится под желтым крестом.

– Он есть на карте, – оживился Эдди. – А что за вещь – не написано?

Азиаточка отрицательно помотала головой.

Шествуя до фургона марки Мерседес мы не говорили ни о чем важном. Разговор не завязывался, и это подчеркивало, что после школы мы отдалились друг о друга и у нас уже не было общих интересов. Казалось, что мой рюкзак с каждым шагом становился все тяжелее, уменьшая шансы доползти до машины. Но внезапно мне бесконечно полегчало: Митя забрал мой багаж, донес до фургона и бросил в салон к остальным вещам.

Фургон был белым и ничем не выделялся. Грязь въелась в краску, и даже после мойки он выглядел старым дачным холодильником. Странно, но это привлекало меня. Он создавал уютную атмосферу, подходящую для долгих путешествий.

Я села спереди рядом с Димой, а ребята расположились в довольно комфортабельном салоне, который никак не сочетался с внешним видом автомобиля: в нем были установлены мягкие диванчики, под потолком были встроены лампочки, а на полу в пакетах лежали подушки и пледы. Салон был отделен от первого ряда сидений перегородкой, которую при желании можно было закрыть.

– Я не хочу, чтобы ты ночевала в одном номере с Марком, – признался Фастов, вглядываясь в незнакомые дороги.

– Думай о своей жене, а не обо мне, – огрызнулась я и тут же об этом пожалела. Дима не заслужил грубого обращения.

– Злишься на меня так, будто я тебе что-то обещал!

– Я злюсь, потому что я тебе ничего не обещала! Зачем ты придаешь значение нашим с Марком отношениям? Мы развелись, и я не хочу его знать. Я и без тебя помню, что он циник, эгоист, извращенец…

– Тут, вообще-то, все слышно! – послышался голос из салона.

– О, я надеюсь, для тебя это не новости? – вспылила я, но прикусила язык. Мне было тяжело обуздать свои эмоции, но не хотелось портить ни с кем отношений уже в начале пути. – Извини.

– Я извиняться не буду, – гавкнул Фастов.

– Да мне все равно, я же не с тобой спать буду! – ответил Марк, после чего последовали сдавленные смешки.

Я вытащила из-под кресла литровую бутылку воды и практически опустошила ее. В горле пересохло от перенесенного в самолете стресса.

– Если мне не изменяет память, тебе нужно мало пить, – подметил Митя, косясь в мою сторону.

– А кто следит? – я вызывающе повела бровью и сделала еще один глоток.

– Это меня и настораживает, – почти шепотом сказал Фастов. – Не имеет никакого смысла прописывать такие правила без возможности следить за их выполнением.

– Ой, давай закончим на сегодня с подозрениями, – я сладко потянулась. – Думаю, после первой ночи все прояснится. А сейчас включи музычку и держись за баранку.

                                             * * *

Мы ехали намного дольше обещанных двадцати минут, из-за чего мне начало казаться, что я иду пешком. Здания стали редеть, высотки и благородные новые постройки исчезали, и вскоре местность превратилась в заброшенную пустыню с пыльными сараями и придорожными забегаловками.

Я дремала, краем уха слушая короткие разговоры ни о чем, и вот, наконец, почувствовала снижение скорости автомобиля.

– Выглядит не очень дружелюбно, – пробубнил Дима, заезжая на абсолютно пустую парковку.

– Ты когда-нибудь бывал в мотелях? – сквозь сон произнесла я. – Это тебе не пятизвездочные отели с бассейном и рестораном.

– Что такое пятизвездочные отели я тоже не знаю, – с раздражением от усталости рявкнул Фастов.

– Мы реально будем в машине ночевать? – жалобно спросила Марина.

– Попробуем купить еще номера, – сказал Лидер.

– А что пробовать-то? Ты здесь еще кого-нибудь видишь? – сыронизировал Тедди, но под едким взглядом Эдуарда притих.

Я вытащила из багажника рюкзак и поплелась ко входу. За мной почти вприпрыжку следовал Марк.

– Поиграем сегодня ночью в твою вторую любимую игру? – напевал тот.

– Будешь спать в туалете, если хоть пальцем до меня дотронешься, – предупредила я.

– Кто тут злится? – парень потрепал меня по щеке, за что получил в лоб.

Мотель выглядел как старое кирпичное одноэтажное здание, потерпевшее пожар. Поэтому меня ничуть не удивила обстановка внутри: пожелтевшие бумажные обои прошлого века, ободранные в некоторых местах; затоптанный дощатый пол; потрепанный тканевый диван, напротив которого стоял антикварный, но никому не нужный телевизор. За столом администратора стоял щуплый очкарик с отстраненным взглядом, словно он не понимал, зачем он тут находится.

– Нам нужно несколько комнат, – со свойственной ему холодностью обратился к администратору Лидер.

– Простите, но все занято, – заикаясь, констатировал очкарик.

– Вы уверены? – с давлением уточнил Эд.

– По крайней мере, номера оплачены… И я не имею права никого в них пускать, пока мне не вернут ключи.

– Спокойной ночи, друзья, – безропотно и совершенно не мучаясь совестью, я прошла дальше по коридору, ища номер, указанный на ключе с ярлыком из линолеума.

– Ага, – с радостью махнул рукой Марк. – Вы еще не хотите отдать мне свои деньги? Мало ли вдруг их сопрут, пока вы спите.

– Я буду на стреме, – напомнил Тед.

– Ты серьезно?!

– Если просят, значит так надо.

– Ты мегакрутой, чувак, – брюнет жестом отдал честь Мише и ткнул в меня пальцем. – А я вот пойду посплю в хорошем номере с хорошей девочкой!

Но то, что Марк обозвал «хорошим номером», мягко говоря, привело меня в уныние. Потолки в комнате были в разводах от дождя, на полу и в стенах зияли трещины, а кровати были застелены старинными клетчатыми пледами с протертыми временем и прожженными сигаретами дырами. Но ничто из этого не остановило меня перед соблазном поскорее перейти в горизонтальное положение.

– Назовем это стилем «лофт», – протянул Маркуша. – Но спать в двух метрах от тебя – это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

– Марик, прекрати паясничать, – устало попросила я и вынула из рюкзака полотенце.

– Мирик, прекрати ходить одетой, – неудачно передразнил меня парень, но все равно заставил меня рассмеяться.

– Я иду в душ, – сообщила я и прыгнула через порог.

– А я? – кинул мне вдогонку парень.

– А ты, Дуров, дурак.

В школе и институте Марка дразнили вовсе не дураком. Раньше он часто увлекался травкой, поэтому производная от его фамилии сложилась скорее от «дурь наркотическая». Но я не любила вспоминать данные эпизоды нашей жизни.

Душевая была общей для всех гостей, но, вопреки моим опасениям, оказалась довольно приличной. Горячая вода ударила по моему озябшему телу и согрела, как летнее солнце греет после холодной весны, я расслабилась и закрыла глаза. По привычке я начала напевать мелодичную песенку, из-за чего на несколько секунд почувствовала себя дома. Стало приятно и комфортно, энергия возвращалась, силы восстанавливались. Я даже начала пересматривать свое отношение к бывшим одноклассникам, в частности к Марку, оттого, что становилась добрее.

Приятное тепло буквально на миг прервалось легким дуновением прохлады. Я стояла в ванной с закрытыми шторками, окруженная плотным паром, и не могла видеть, что происходит вокруг. Но мне показалось, что кто-то сумел открыть дверь и войти.

«Это мое воображение», – твердила я себе. «Всего лишь воображение…».

Несмотря на горячую воду, я покрылась мурашками, а нижняя губа начала подрагивать от волнения. Я перестала петь.

По занавеске пробежалась тень, и я окончательно убедилась, что я не одна. Мне хотелось кричать, но от страха мою грудь болезненно сдавило, и я могла лишь отчаянно кряхтеть. Вдруг моих локтей коснулись чьи-то пальцы, и я резко развернулась, чтобы рассмотреть, кто вломился ко мне в душ. Пока пелена страха перед глазами исчезала, и я распознавала силуэт, пальцы продолжили скользить по моей коже, нежно водя по талии и бедрам.

– Ты – больной идиот, Дуров!!! – завопила я, сжав покрепче кулаки, приготовившись к смертельному апперкоту разъяренной женщины. – Ты, дебил, вообще в своем прокуренном уме?!

– Покричи, покричи, – любовно прошептал парень. – В эту игру ты любишь играть больше всего.

Внезапно мне стало совсем не по себе, но уже не от страха или волнения. Внутри меня разгоралось что-то сонное, горячее, опьяняющее и явно инородное.

– Что ты со мной сделал? – пыталась выговорить я, но язык отек и не поворачивался.

– Ты тоже это чувствуешь? – выдавил Марк, после чего обмяк и упал на колени.

Кажется, я тоже уже не стояла. Пар начал сгущаться, и вскоре я не могла видеть ничего, кроме ярких пятен разворачивающегося в моем сознании сна.

Мерзко. Первое, что я почувствовала, когда начала приходить в себя, была ледяная прохлада металла, который сковывал мои запястья, щиколотки и живот. Я все еще была мокрой, но теперь холодные капли воды перемешивались со струйками чего-то живого и горячего. Мысли в голове путались, словно я была очень пьяна.

Я открыла глаза, но не сразу могла что-либо разглядеть. Я старалась сконцентрироваться на темных разводах в пространстве, которые постепенно приобретали формы. Я начала различать свои голые ноги. По ним действительно текло что-то бардовое или коричневое – сложно было различать цвета в полумраке. «Грязь», – подумала я. Попыталась пошевелиться, но сталь надежно удерживала меня в неудобном кресле. Охватывающая паника ускорила процесс моего восстановления, и уже через три секунды ко мне вернулось зрение. Лучше бы этого не произошло…

Я увидела, что в мою сторону были направлены иглы и ножи. Теплая жидкость, стекающая по мне, была вовсе не грязью, а кровью, сочившейся из уже нанесенных ран. Я с детства боялась ножей: любой их вид, если они находятся не у меня в руках. Поэтому то, что я испытывала сейчас, было намного глубже ужаса. Из меня словно вырывали сердце. Воображение нещадно рисовало картины, где меня протыкают насквозь, аккуратно и медленно разрезают, чтобы я сполна ощутила каждое мгновение причиняющее мне боль и вызывающее смертельный страх…

Кляпа во рту не оказалось, и я без промедления воспользовалась этим, чтобы позвать на помощь. Но вместо крика из моей груди вырвался лишь плач. Рваные и глубокие порезы покалывали на поверхности кожи, но боль отодвигалась на второй план на фоне испытываемого мной ужаса. Я чувствовала, что в любой момент могу потерять сознание.

Внезапно механизм с ножами пришел в движение. Он сжимал массивные пружины, которые напоминали детскую игрушку-клоуна, выпрыгивающего из коробки. Представив, как все эти иглы и ножи резко подадутся вперед и вопьются в меня, разрывая плоть, я закричала, заглушая свои собственные парализующие тело мысли, от которых на моей голове шевелились волосы.

Впереди меня вспыхнул свет. За прочной решеткой стоял Марк, прикрывая режущие от света глаза ладонью. Увидев меня, он кинулся к решетке и забил по ней кулаками.

– Мира! – отчаянно завопил он.

Брюнет метался по клетке, пытаясь найти выход и помочь мне, но тщетно. Я снова лишилась способности нормально видеть, так как из глаз ручьями вытекали слезы.

Марк остановился и указал на пол. Он что-то бессвязно кричал, привлекая мое внимание к вещи, что располагалась у меня под ногами. Это была металлическая коробка, похожая на мясорубку: из внутренних стенок торчали лезвия, оставляя совсем маленькое пространство между собой, а на дне виднелся красный кружок.

– Мира, что там? – в пятый раз повторил парень.

– Кнопка, – сквозь рыдания проговорила я.

Мне не нужно было объяснений. Критическое мышление сформировало сценарий, согласно которому я должна была просунуть ногу в «мясорубку» и нажать на кнопку, чтобы механизм, управляющий ножами, остановился. Только нога при этом сама должна была подвергнуться воздействию большого количества ножей, которые нанесут множество ранений. Таких, которых я боялась больше всего на свете.

– Мира, нажимай!

– Нет, я не хочу, – испытывая все нарастающий ужас, сопротивлялась я.

– Мира, это не шутка! Стисни зубы и жми на чертову кнопку!!!

– Нет… Нет… Нет…

Марк обессиленно опустился на колени и облокотился на разделявшую нас решетку.

– Мирик, я буду с тобой, даже если ты останешься без обеих ног…

В другой ситуации я бы начала смеяться: Марик ведь всегда болтал ерунду по поводу нашей с ним будущей совместной жизни. И забавляло меня это потому, что его бредни никогда не воплотились бы в жизнь. Вспомнив об этом сейчас, мне захотелось улыбнуться. Дуров заметил, что я немного успокоилась, и продолжил говорить со мной.

– А знаешь, мы могли бы погонять на костылях. Помнишь, как мы с тобой обдолбались, и Дима с Эдом тащили нас до дома? Мы еще тогда поспорили, кого быстрее донесут и все поторапливали их… а когда я ударил Эда по заднице, чтобы он «газовал», он сбросил меня на землю. Ты долго надо мной смеялась тогда…

Я прокашлялась, что означало, что я заливаюсь хохотом, где-то глубоко внутри.

– Марк, мне холодно, – искривленными в гримасе боли губами хлюпнула я.

– Мирик, ты зеленая, как будто съела приготовленную мной яичницу. Ты потеряла много крови… Прошу, нажми на кнопку.

– Мне уже не страшно, – промямлила я, глядя на поблекшие острия ножей.

– Слава, ты мужик?!

Это была еще одна шутка из детства. Мне постоянно приходилось быть в компании пацанов. Это сказывалось как на моем внешнем мальчишеском виде, так и на характере. Когда я сомневалась в чем-то, мальчики суровыми голосами кричали мне: «Слава, ты мужик?!». После такой поддержки у меня все получалось.

– Я – мужик… – еле слышно произнесла я и подняла глаза на парня.

– Слава! Ты…

Не успел Марк договорить, как механизм замер. Раздались громкие щелкающие звуки, после чего наступила тяжелая тишина. Я слышала только, как дышит Дуров. Он изменился в лице и приоткрыл рот.

– Почему ты не вытаскиваешь меня? – взволновано спросила я, заерзав на месте. Мои нервы были натянуты до предела. – Почему ты стоишь на месте?! – Вытащи меня, вытащи…

Ножи сорвались и полетели прямиком в меня. Я заорала не своим голосом, срываясь на хрип. Не медля больше ни мгновения, я сунула ступню в коробку с лезвиями, пытаясь дотянуться большим пальцем до аналоговой кнопки, находившейся на самом дне ловушки. Ужасное орудие убийства остановилось буквально в сантиметре от моего лица, а некоторые ножи укололи меня в грудь. Новая вспышка боли разлилась по моему практически обескровленному телу, но я уже не могла ни плакать, ни кричать. Я потеряла сознание от болевого шока.

Когда я очнулась от хлопков по щекам, я не могла поверить, что снова нахожусь в ванной. Только на этот раз вода была не прозрачной, а красноватой, как разбавленный гранатовый сок.

– Спасибо тебе, спасибо, – шептал Марк, сильно прижав меня к себе.

– Я задыхаюсь, – прохрипела я, и парень меня отпустил.

– Ты сделала это, сделала…

– Марк, я не нажала на кнопку… не нажала… я точно на нее не нажала…

– О чем ты говоришь? Ножи остановились.

– Значит, они должны были остановиться… – я приподняла правую ногу и осмотрела месиво из мяса и крови, в которое превратилась моя ступня, отчего меня начало тошнить. – Смотри, где заканчиваются порезы. Дно коробки было ниже.

– То есть…

Я начала всхлипывать, но сил почти не осталось, чтобы вдоволь нареветься.

– Плохая игра, – простонала я, уткнувшись в плечо Маркуши. – Я хочу домой.

– Потерпи, Мирик… – брюнет поднял с пола мое полотенце, плотно обмотал им мою ногу и помог мне встать.

Парень отнес меня обратно в комнату. Он собирался бежать на ресепшн, чтобы просить о вызове скорой помощи, но как только мы переступили порог, дверь за нами захлопнулась, щелкнул ригель замка.

– Не паникуй, – стал успокаивать меня Марк, только его голос звучал совсем не убедительно.

– Ты не представляешь, насколько мне уже все равно, – призналась я.

– У тебя губы синие, – взволнованно произнес парень и опустил меня на кровать. – Нужно в больницу.

– Позвони нашим, – предложила я.

– Ты не поверишь, – спустя минуту вспылил Дуров. – Недостаточно средств для звонка!

– А мой телефон?

– С твоего тоже уже пробовал.

– Вспомни правила. Только Эдди может звонить нам.

– Тогда выйдем через окно. Все равно первый этаж.

Я не видела, чем занимался Марк, но я была убеждена, что раз уж нас решили запереть в комнате, то и окно заблокировали.

– Черт! – в подтверждение моим догадкам ругнулся парень.

Заметив, что мне совсем плохо, он взял себя в руки, лег ко мне в постель и обнял, чтобы согреть.

– Окно замуровано, – как бы невзначай сообщил брюнет.

– Ну, ты же хотел провести эту ночь со мной. Вот, пожалуйста, проводи, – вяло улыбнулась я.

Марик обнял меня крепче, не давая спокойно уснуть.

– Прости меня, – чувственно прошептал он.

– За что?

– За то, что напоил тебя и заставил взять свою фамилию.

– Дурак.

– Ты не дышала какое-то время. В тот момент мне показалось, что…

– Нет, Марик. Оставь драму на потом. Когда мы вернемся, я оправлюсь и буду смеяться… Прямо на суде.

Из глаз снова ручьем потекли слезы.

– Фастов наваляет этому подонку, – заверил меня Маркуша.

– И без тебя знаю, – ответила я и провалилась в сон.

Глава 4

Утром мотель был абсолютно пуст, не было даже того чудаковатого парня-администратора. Все двери мистическим образом открылись, и мы с Марком могли беспрепятственной выйти на улицу. Точнее Марк мог, а меня он по-прежнему нес на руках.

Фургон стоял на своем месте, внутри не наблюдалось никакой жизнедеятельности. Видимо, ребята все еще спали. Дуров поднес меня к двери, и я, собрав все свои силы, начала долбить в нее. Дверь открылась – меня встретили раздраженные голоса.

– Сейчас только семь, мы могли бы выехать попозже, – отвернувшись от меня, пожаловался Дима.

– Мира! – закричали все остальные. – Что с тобой случилось?! Почему ты вся…

– Нам надо валить отсюда как можно скорее, – запыхавшись, сказал Марк. – И помогите мне кто-нибудь положить Мирика!

Меня подхватил Миша, который выглядел так, словно не спал всю ночь. Неужели он и правда играл в охранника?

– Какого черта происходит? – зевнул Эд, с отсутствующим взглядом рассматривая мои раны. – И не больно тебе было?

– Ты все еще думаешь, что это розыгрыш? – вскипел Дуров. – Нас поймал какой-то маньячина и заставил играть в «Пилу»⁸!

Фастов, наконец, проснулся и подключился к разговору, пытаясь уловить суть происходящего. Меня завернули в одеяло Ники, чтобы, по крайней мере, не смотреть на мое искалеченное тело. Мариша искала аптечку, которая полагалась мне по правилам «игры».

– Дима, заводи машину, – скомандовал Лидер. – Разворачиваемся и едем обратно в аэропорт. Еще нужно позвонить в полицию, – альбинос выудил из кармана куртки, которую не снимал всю ночь, мобильник и набрал девять-один-один. – Не работает, – озадаченно произнес он после третьей попытки дозвониться.

– Не может быть, – замотал головой Марк. – У тебя есть право на звонки. А у нас все исходящие заблокированы!

– У меня право звонить вам, – поправил Эдди.

– А вот я нарушила правила, – прошептала я.

Молчание. Митя завел фургон и выехал со стоянки. Всех немного занесло на крутом повороте: Фастов направился обратно в сторону аэропорта. Тедди прилег отдохнуть, лишь вполуха прислушиваясь к нашим разговорам.

– Что случилось из-за того, что ты нарушила правила? – поинтересовался Эд. Он смотрел не на меня, а внутрь меня, словно желая прочесть мои мысли. Он думал. Думал, кто и почему так поступил с нами.

– У меня было написано, чтобы я пила как можно меньше воды, – напомнила я и замолчала. Я не знала, стоит ли мне продолжать говорить, и насколько верна моя догадка. – Перед тем, как выйти из машины, я выпила почти литр воды, из-за чего моя кровь стала лучше циркулировать и стала меньше свертываться. Если бы я последовала правилам, я бы не потеряла столько крови… – меня передернуло от воспоминаний о прошлой ночи.

Марк обнял меня за плечи, чтобы успокоить.

– Хочешь сказать, тебя не хотели убивать, – подытожил Лидер.

– Я убедилась в этом, когда испытание закончилось. Мне нужно было нажать на кнопку, чтобы остановить механизм.

Я начала плакать навзрыд, подтянув раненую ногу к себе. Марк прижал меня к своей груди, со злостью посмотрев на Эда, но альбиносу были безразличны мои чувства. Он просто с нетерпением дожидался продолжения повествования.

– Меня хотели напугать, но не убить.

Эдди перевел сосредоточенный взгляд на Фастова. Его глаза блеснули так, будто он, играя с кем-то в шахматы, предугадал ход оппонента. Я тем временем попросила найти в огромной аптечке бинты, чтобы как следует перевязать открытые раны. Марина и Марк сняли с моей ноги полотенце и помогали мне перевязать ногу, Вероника забилась в угол, в ужасе дрожа от вида крови.

– Димон, не гони так, сбавь обороты, – вымолвил Лидер.

Все уставились на парня, открыв рты от удивления.

– Мы не доедем до аэропорта, – пояснил тот. – На низкой скорости мы, по крайней мере, не перевернемся.

Не успела эта фраза осесть у всех в подсознании, как фургон сильно тряхануло и развернуло на двести семьдесят градусов. Все, кто находился в кузове, повалились на спящего Теда.

– Вы не поверите, – после продолжительной паузы выдавил Митя. – Шина лопнула…

Эдди выскочил на дорогу и огляделся. В нескольких метрах от машины лежала пустая гильза.

– В нас стреляли, – оповестил нас альбинос. Он предвидел это пять минут назад, но сделать ничего не мог, поэтому все, что ему оставалось, это вернуться в фургон.

– Что теперь? – Вероника задала на удивление разумный вопрос.

– Нас заставят двигаться дальше, – ровным тоном предположил Эдди.

– Каким образом? – уточнил Марк.

Уже второй раз я видела его таким серьезным. Он словно перевоплощался в другого человека, на которого можно было положиться. Из раздолбая он, казалось, превращался в огромного верного пса. Рядом с ним мне больше не было страшно.

Воздух наполнился чем-то едким, глаза защипало. Все начали кашлять и давиться, легкие требовали кислорода.

– Всем на улицу! – Лидер толкнул ногой дверцу и спрыгнул на асфальт, но не сделал и шага, как упал.

Ника и Мариша тоже были обездвижены.

– Усыпляющий газ, – произнес Фастов и тоже отключился.

Теперь, зная, чем нас травят, можно было спокойно закрыть глаза…

                                              * * *

Наш фургон был припаркован к мотелю, отличающемуся от предыдущего респектабельным видом. Пробитая шина была кем-то заменена на новую. Дорога позади нас была разбита и местами разрыта, словно кто-то решил экстренно произвести ремонт коммуникаций. Это был намек на то, что назад нам ехать нельзя…

Наступали сумерки. Мы все проснулись с жуткой головной болью, но она терялась на фоне досады в связи с последними событиями.

– Я так понимаю, если мы проигнорируем «испытание» и поедем дальше, нас все равно вернут? – озвучил свои мысли Дима.

– Мы будем просто сидеть в машине, – предложила я, не желая больше никому пережить то, что я пережила прошлой ночью.

– Нет, мы не будем сидеть, – возразил Эдди.

– Хочешь быть следующим? Поверь, тебе не понравится.

– Если нас не хотят убить, значит, все, что нужно делать – это следовать правилам и терпеть. Когда игра закончится, маньяк что-нибудь предпримет. Либо, наконец, пришьет нас, либо отпустит.

– В тебе есть хоть капля чувств? – раздраженно поморщилась я. – Хотя бы отрицательных?

– Поверь мне, я так же, как и ты, хочу домой.

– Не верю!

– Не это нужно обсуждать, Мирик, – шепнул мне на ухо Марк.

Я послушалась его и угомонилась.

– А вы, я смотрю, прямо срослись, – фыркнул Фастов.

Не только у него наше с Марком сближение вызывало отвращение. Вероника бросала на меня переполненные ненавистью взгляды, а Мариша и Тедди считали меня лицемеркой. Но я не сердилась. Некогда было до выяснений межличностных отношений.

– Кстати, насчет правил, – в полголоса проговорил Митя. – Пистолет… в магазине остался всего один патрон, как и должно было быть. Видимо, остальное забрали, когда нас усыпили.

Возникла тяжелая пауза. Не подчиняться не получится, вот о чем мы так грустно задумались.

– Я, Марина, Ника и Тед войдем в мотель и попытаемся дозвониться со стационарного телефона до полиции, – нарушил тишину Лидер.

– Какой странный набор команды переговорщиков, – прокомментировал Митя.

– Возможно, администратор будет разговаривать только с теми, кто должен проходить следующее испытание.

Послышались вздохи испуганных девушек.

– Марина не пойдет, – твердо сказал Миша.

– Ты же с нами. Чего нам бояться? – уверенно прочирикала азиаточка и распахнула дверь кузова. – Пойдемте, разберемся с этой чертовщиной!

Определенно, Мариша мне нравилась больше, чем Вероника. Она походила на бесстрашного подростка, которому любые приключения по плечу. Она оказалась ценным персонажем в нашей компании, потому что создавала атмосферу непринужденности и разряжала обстановку своими оптимизмом и бойкостью. Может, в этом и заключается смысл ее «секрета»?

Девушка брызнула на себя духами, как полагалось по правилам, и выскочила из фургона. За ней последовали еще трое. Я насторожилась и вцепилась в аптечку, готовая в любой момент оказать кому бы то ни было первую помощь.

– Телефона нет, – отрицательно помотал головой администратор. В пиджаке, пошитом нитями с перламутровым отливом, он выглядел презентабельно, поддерживая статус заведения.

– Не может быть такого, чтобы в мотеле не было телефона! – возмутилась Марина.

По коридору прошли две престарелые женщины. Они с улыбкой попрощались с администратором и скрылись за входной дверью.

– Здесь есть еще кто-то? – удивленно поинтересовался Миша.

– Конечно, вы же не одни путешествуете, – с некоторым презрением ответил мужчина.

Ребята расслабились и отошли на пару шагов от ресепшен, чтобы переговорить.

– Слушайте, а, может, то, что произошло с Мирославой, не входило в сценарий «розыгрыша»? – предположила Мариша.

– Трудно выстроить закономерность, исходя из единичного случая, – басом сказал Эд.

– Так давайте останемся здесь, – прощебетала Ника. – Нами же все равно уже соблюдены правила!

– Марина тут не останется, – стоял на своем Миша.

– Милый, – принялась уговаривать парня азиаточка. – Просто звоните Никки каждый час. В испытании участвую я, а она, насколько я понимаю, будет лишь наблюдать.

– Она должна помогать, а не наблюдать! – возмутился Тед.

Марина и Эдди бросили взгляд на глуповатую Веронику.

– Нужно попросить Миру сменить игрока, – вздохнул Миша.

– Нет, – строго ответил Лидер. – Мы не будем использовать такие возможности, пока полностью не поймем ход игры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Я здесь (англ.)

Вернуться

2

Четыре, один, два, девять (англ.)

Вернуться

3

Эмили Блэк возвращается снова, здесь ждет нас смерть, здесь будет больно, помогите (англ).

Вернуться

4

Прямой перевод наименования города – «Райская долина»

Вернуться

5

Правила (англ.)

Вернуться

6

Кэжуал (от англ. casual) – стиль одежды «на каждый день», сочетающий практичность и элегантность.

Вернуться

7

Почтовое. Отделение (англ.)

Вернуться

8

Американо-австралийский кинофильм в жанре фильмов ужасов

Вернуться