# Звери Богов

Ричард Грант

Погрузитесь в мрачный мир древних мифов с этим сборником, где оживают Циклоп, Минотавр, Кентавр, Медуза Горгона и Банши.Каждая история раскрывает их происхождение, триумфы и трагедии, полные противоречий и скандалов.Тексты на английском с параллельным переводом на русский позволяют глубже понять легенды Греции и Ирландии.Откройте тайны этих существ, чьи судьбы сплетаются из ужаса, величия и человеческой уязвимости, в захватывающем путешествии по мифологии.

© Ричард Грант, 2025


ISBN 978-5-0068-4529-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Циклоп

In the vast tapestry of Ancient Greek mythology, few creatures capture the imagination quite like the Cyclops.

В обширном полотне древнегреческой мифологии мало существ, которые так захватывают воображение, как циклоп.


These one-eyed giants, towering and fearsome, stand as both monstrous adversaries and complex figures woven into the epic tales of gods and heroes.

Эти одноглазые великаны, огромные и грозные, являются как чудовищными противниками, так и сложными персонажами, вплетёнными в эпические истории богов и героев.


Known for their brute strength, singular vision, and often volatile nature, the Cyclopes (plural for Cyclops) occupy a unique place in Greek lore, appearing in stories that range from heroic triumphs to moral ambiguities.

Известные своей грубой силой, единственным глазом и часто непредсказуемым нравом, циклопы занимают уникальное место в греческих легендах, появляясь в историях от героических побед до моральных противоречий.


Their lives, if one can call their mythical existence such, are filled with vivid episodes that reveal both their might and their flaws.

Их жизнь, если можно так назвать их мифическое существование, наполнена яркими эпизодами, раскрывающими и их силу, и их слабости.


The Cyclopes first emerge in the ancient texts as primordial beings, born from the union of the sky god Uranus and the earth goddess Gaia, according to Hesiod’s Theogony.

Циклопы впервые появляются в древних текстах как первозданные существа, рождённые от союза бога неба Урана и богини земли Геи, согласно «Теогонии» Гесиода.


These original Cyclopes – Arges, Brontes, and Steropes – were not the savage brutes of later tales but divine craftsmen.

Первые циклопы – Арг, Бронт и Стероп – были не дикими чудовищами поздних мифов, а божественными ремесленниками.


Gifted with immense strength and a single, blazing eye in the center of their foreheads, they were artisans of unparalleled skill.

Обладая огромной силой и единственным пылающим глазом посреди лба, они были мастерами непревзойдённого искусства.


Their greatest achievement was forging the thunderbolts for Zeus, the weapon that secured his victory over the Titans and established him as the king of the gods.

Их величайшим достижением стало создание молний для Зевса – оружия, обеспечившего ему победу над титанами и власть царя богов.


These Cyclopes worked in the fiery forges beneath Mount Etna, hammering divine tools with precision.

Эти циклопы трудились в огненных кузнях под горой Этна, выковывая божественные орудия с безупречной точностью.


Their craft was not limited to Zeus alone; they also created Poseidon’s trident and Hades’ helm of invisibility, artifacts that shaped the power dynamics of the Olympian gods.

Их мастерство не ограничивалось служением Зевсу; они также создали трезубец Посейдона и шлем-невидимку Аида – артефакты, определившие баланс сил среди олимпийцев.


This white page in their story paints them as indispensable allies to the divine order, their monstrous appearance belying a creative genius that altered the course of divine history.

Эта светлая страница их истории изображает их как незаменимых союзников божественного порядка, чья чудовищная внешность скрывает творческий гений, изменивший ход божественной истории.


Yet, the Cyclopes’ tale takes a darker turn in Homer’s Odyssey, where they are reimagined as a race of lawless, solitary giants living on a remote island.

Однако история циклопов приобретает мрачный оборот в «Одиссее» Гомера, где они изображены как племя беззаконных, одиноких великанов, живущих на отдалённом острове.


The most famous among them is Polyphemus, son of Poseidon and the nymph Thoosa.

Самый известный среди них – Полифем, сын Посейдона и нимфы Фусы.


Unlike his divine forebears, Polyphemus embodies raw savagery.

В отличие от своих божественных предков, Полифем олицетворяет первобытную дикость.


His biography is marked by one of the most gripping episodes in Greek literature: his encounter with Odysseus.

Его биография отмечена одним из самых захватывающих эпизодов греческой литературы – встречей с Одиссеем.


Polyphemus lived in a cave, herding sheep and goats, isolated from both gods and men.

Полифем жил в пещере, пас овец и коз, изолированный и от богов, и от людей.


His life was simple, governed by primal instincts rather than laws or morality.

Его жизнь была проста и подчинялась первобытным инстинктам, а не законам или морали.


When Odysseus and his men stumbled into his cave, seeking hospitality, Polyphemus revealed his brutal nature.

Когда Одиссей и его спутники случайно зашли в его пещеру, ища гостеприимства, Полифем показал свою жестокую сущность.


He devoured two of Odysseus’ men each day, treating them as mere sustenance.

Он поедал двух спутников Одиссея каждый день, воспринимая их лишь как пищу.


This act of cannibalism marks a black page in his story, showcasing the Cyclops as a creature of unrestrained violence.

Этот акт людоедства отмечает чёрную страницу его истории, показывая циклопа как существо неукротимого насилия.


His single eye, a symbol of his limited perspective, also became his downfall.

Его единственный глаз, символ ограниченного взгляда на мир, стал и его погибелью.


Odysseus, ever cunning, got Polyphemus drunk and blinded him with a sharpened stake, allowing his crew to escape by clinging to the bellies of the giant’s sheep.

Хитроумный Одиссей опоил Полифема вином и ослепил его заострённым колом, позволив своим людям сбежать, прицепившись к брюхам овец великана.


This episode, while a triumph for Odysseus, paints Polyphemus in a complex light.

Этот эпизод, хотя и стал триумфом Одиссея, изображает Полифема в сложном свете.


On one hand, his cruelty is undeniable – his disregard for the sacred Greek custom of xenia (hospitality) and his barbaric appetite shock the reader.

С одной стороны, его жестокость неоспорима – пренебрежение священным греческим обычаем ксении (гостеприимства) и варварский аппетит поражают читателя.


Yet, there’s a flicker of sympathy in his portrayal.

И всё же в его образе мерцает отблеск сочувствия.


Polyphemus is not evil by design; he is a product of his isolation and nature.

Полифем не зол по своей природе; он – продукт одиночества и своей сущности.


When he cries out to his father, Poseidon, after his blinding, his pain is palpable.

Когда он взывает к своему отцу, Посейдону, после ослепления, его боль ощутима.


He laments not just the loss of his sight but the betrayal of trust, having been deceived by Odysseus’ false name, «Nobody.»

Он оплакивает не только потерю зрения, но и предательство доверия, ведь Одиссей обманул его, назвавшись «Никто».


This moment reveals a Cyclops capable of emotion, even if his actions are monstrous.

Этот момент показывает циклопа, способного на чувства, даже если его поступки чудовищны.


The scandal of this encounter lies in its moral ambiguity: Odysseus’ cunning is celebrated, but his provocation of Polyphemus – taunting the giant as he sails away – brings Poseidon’s wrath upon him, prolonging his journey home.

Скандальность этого эпизода заключается в его моральной неоднозначности: хитрость Одиссея восхваляется, но его насмешка над Полифемом, когда он уплывал, вызывает гнев Посейдона и удлиняет его путь домой.


Was Polyphemus merely a victim of circumstance, or a monster who deserved his fate?

Был ли Полифем просто жертвой обстоятельств или чудовищем, заслужившим свою судьбу?


The question lingers, keeping the reader engrossed in the tension between hero and beast.

Этот вопрос остаётся открытым, удерживая читателя в напряжении между героем и чудовищем.


Beyond Polyphemus, the Cyclopes as a race are shrouded in contradictions.

Помимо Полифема, весь род циклопов окутан противоречиями.


In some myths, they are solitary and godless, living without laws or community, as Homer describes.

В некоторых мифах они одиноки и безбожны, живут без законов и общества, как описывает Гомер.


Yet, their divine origins and contributions to the gods’ arsenal suggest a deeper significance.

Однако их божественное происхождение и вклад в создание оружия богов придают им более глубокое значение.


Their isolation may reflect their rejection of societal norms, but it also underscores their independence.

Их изоляция может отражать отказ от общественных норм, но также подчёркивает их независимость.


They need no gods to dictate their lives, yet their freedom comes at the cost of savagery.

Им не нужны боги, чтобы управлять их жизнью, но их свобода даётся ценой дикости.


Another black page emerges in their lack of unity; unlike humans or gods, who thrive in communities, the Cyclopes shun cooperation.

Ещё одна чёрная страница проявляется в их отсутствии единства: в отличие от людей или богов, процветающих в сообществе, циклопы избегают сотрудничества.


This individualism makes them both formidable and vulnerable, as seen in Polyphemus’ inability to rally others to his aid when blinded.

Такой индивидуализм делает их одновременно грозными и уязвимыми, что видно на примере Полифема, не сумевшего позвать других на помощь, когда ослеп.


The Cyclopes’ achievements, however, extend beyond their divine craftsmanship.

Тем не менее достижения циклопов выходят за рамки их божественного мастерства.


Their sheer physicality inspires awe.

Одна лишь их физическая мощь вызывает трепет.


In later myths, they are credited with building the massive «Cyclopean» walls of Mycenae and Tiryns, structures so grand that ancient Greeks believed only giants could have constructed them.

В поздних мифах им приписывается строительство огромных «циклопических» стен Микен и Тиринфа – сооружений столь грандиозных, что древние греки верили: их могли возвести только великаны.


These walls, made of enormous, unworked stones, stand as a testament to their strength and engineering prowess, even if mythical.

Эти стены, сложенные из гигантских необработанных камней, служат свидетельством их силы и инженерного мастерства, пусть и мифического.


This feat adds a layer of admiration to their legacy, suggesting that their contributions to the mortal world, though indirect, were monumental.

Этот подвиг добавляет восхищения их наследию, показывая, что их вклад в мир смертных, хотя и косвенный, был грандиозным.


Yet, scandals and controversies swirl around the Cyclopes.

Однако вокруг циклопов витают скандалы и противоречия.


Their one-eyed nature, often interpreted as a metaphor for limited perception, invites speculation about their intelligence.

Их одноглазость, часто интерпретируемая как метафора ограниченного восприятия, вызывает вопросы об их интеллекте.


Were they truly dim-witted, as Polyphemus’ gullibility suggests, or simply unconcerned with human cunning?

Были ли они действительно глупы, как предполагает доверчивость Полифема, или просто не интересовались человеческой хитростью?


Some ancient sources, like Euripides’ play Cyclops, portray Polyphemus as a figure of mockery, a drunken brute easily outwitted.

Некоторые древние источники, например пьеса Еврипида «Циклопы», изображают Полифема как объект насмешек, пьяного грубого великана, легко перехитренного.


Others, however, hint at a deeper complexity.

Другие же намекают на более глубокую сложность.


In Theocritus’ Idylls, Polyphemus becomes a lovesick giant, pining for the sea nymph Galatea.

В идиллии Теокрита Полифем превращается в влюблённого великана, тоскующего по морской нимфе Галатее.


His clumsy attempts at poetry and courtship humanize him, revealing a Cyclops capable of longing and vulnerability.

Его неуклюжие попытки писать стихи и ухаживать придают ему человеческие черты, показывая циклопа, способного на тоску и уязвимость.


This romantic subplot, while less famous, adds a scandalous twist: a monster in love, yearning for a beauty who scorns him.

Этот романтический сюжет, хотя и менее известный, добавляет скандальный поворот: чудовище влюблено, желает красоты, которая его отвергает.


The contrast between his grotesque form and tender emotions keeps readers captivated, wondering if the Cyclops is more than a mere villain.

Контраст между его гротескной внешностью и нежными чувствами удерживает внимание читателей, заставляя задуматься, не является ли циклоп чем-то большим, чем просто злодей.


The Cyclopes’ story is not without its grim moments.

История циклопов не обходится без мрачных моментов.


Their association with violence and chaos, particularly in Polyphemus’ tale, cements their reputation as threats to civilization.

Их связь с насилием и хаосом, особенно в истории Полифема, закрепляет их репутацию угрозы цивилизации.


Yet, their divine origins and contributions to the gods’ power challenge this view.

Однако их божественное происхождение и вклад в силу богов оспаривают этот взгляд.


They are neither wholly good nor evil, their lives a blend of creation and destruction.

Они не являются полностью хорошими или злыми, их жизнь – смесь созидания и разрушения.


The tension between their monstrous appearance and their occasional humanity – whether in crafting divine weapons or pining for love – makes them endlessly fascinating.

Напряжение между их чудовищной внешностью и временами проявляющейся человечностью – будь то в создании божественного оружия или в тоске по любви – делает их бесконечно увлекательными.


Their scandals, from cannibalism to romantic rejection, highlight their isolation from both gods and men, while their achievements, from thunderbolts to Cyclopean walls, ensure their place in myth.

Их скандалы, от людоедства до романтических разочарований, подчёркивают их изоляцию от богов и людей, а их достижения, от громовых стрел до циклопических стен, закрепляют их место в мифах.


The Cyclopes remain a gripping paradox: giants of immense power, yet limited by their singular vision; creators of divine artifacts, yet capable of unspeakable cruelty.

Циклопы остаются захватывающим парадоксом: великаны огромной силы, но ограниченные своим единственным взглядом; создатели божественных артефактов, но способные на невыразимую жестокость.


From the forges of Mount Etna to the lonely caves of a distant island, the Cyclopes embody the wild, untamed edges of Greek mythology, where strength and savagery collide.

От кузниц горы Этна до одиноких пещер далёкого острова циклопы воплощают дикие, необузданные грани греческой мифологии, где сталкиваются сила и дикость.

## Минотавр

In the labyrinthine depths of Ancient Greek mythology, the Minotaur stands as one of the most haunting and enigmatic figures.

В лабиринтных глубинах древнегреческой мифологии Минотавр предстает как одна из самых пугающих и загадочных фигур.


A creature with the body of a man and the head of a bull, the Minotaur embodies a chilling blend of humanity and savagery.

Существо с телом человека и головой быка, Минотавр воплощает зловещую смесь человечности и дикости.


Known as Asterion in some accounts, this beast is both a tragic figure and a symbol of terror, his life interwoven with tales of divine wrath, human folly, and heroic triumph.

В некоторых источниках известный как Астерион, это чудовище является одновременно трагической фигурой и символом ужаса, его жизнь переплетена с историями о божественном гневе, человеческой глупости и героических победах.


His biography, though brief in the annals of myth, is packed with dark deeds, fleeting moments of pathos, and controversies that ripple through the ages.

Его биография, хотя и краткая в анналах мифов, полна тёмных поступков, мимолетных моментов пафоса и споров, которые распространяются сквозь века.


The Minotaur’s existence begins with a scandal of divine proportions.

Существование Минотавра начинается со скандала божественных масштабов.


Born in Crete, he was the offspring of Pasiphaë, wife of King Minos, and a magnificent bull sent by Poseidon.

Рожденный на Крите, он был потомком Пасифаи, жены царя Миноса, и великолепного быка, посланного Посейдоном.


The tale, as told by Apollodorus in The Library, starts with Minos’ hubris.

Сюжет, рассказанный Апполодором в «Библиотеке», начинается с гордыни Миноса.


He prayed to Poseidon for a bull to sacrifice, a sign of divine favor to secure his claim to the Cretan throne.

Он молился Посейдону о быке для жертвы – знак божественной милости, чтобы закрепить своё право на критский трон.


When the god delivered a splendid white bull, Minos, struck by its beauty, refused to sacrifice it, offering a lesser beast instead.

Когда бог прислал великолепного белого быка, Минос, поражённый его красотой, отказался принести его в жертву, предложив вместо него менее ценное животное.


Enraged by this betrayal, Poseidon cursed Pasiphaë with an unnatural desire for the bull.