На кромке
Владислав Горелов

Корректор Галина Кривицкая

Иллюстратор Клавдия Шильденко

© Владислав Горелов, 2025

© Клавдия Шильденко, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-4468-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Думаю, во введении люди хотят сказать что-то, что исчерпывающе объясняет то, что будет дальше. Я тоже попробую.

Это сборник о том, что есть внутри меня. Там много всякого, но общие черты, конечно, имеются. Я делал это для того, чтобы показать себя. Показать себя, выложенного на лист бумаги (пусть и цифро-метафорической). Эдакий метод рефлексии.

Я ничего не жду от реакции читателя, просто делюсь тем, что составляет меня. Мы ведь все созданы друг для друга, а у меня нет никаких тайн. Наверное, это не совсем безопасно – на собственной шкуре почувствовал.

Тексты наполнены метафорами. Я бы даже сказал, местами перегружены. Это связано с тем, что я люблю символы. Так, некоторые явления, которые я как-нибудь олицетворяю, значат для меня больше, светятся ярче.

Итак, добро пожаловать в меня.

I

Всадник грозы

В вересковом поле апреля
Дикой весенней грозой
В грудь мне вонзила
Когти зимы.

Крепко ты стиснула то,
Что зову я своим Magnum Opus,

А в груди моей хлынула кровь:
жилы жизнью хрипели, гудя,
Задыхался и падал, свет без страха бранил почем зря.
Ветер камни и щепки,
Ароматы цветов и низин,
Гнал в лицо безудержно, и принес ко мне слово грозы.

На облитые молоком звезды устремлен лихорадочный взор,
И в дыхании пополам с кровью что-то слабо про судьбы и ложь,
На закате зениц, точь казаром, блеск счастливого мужа застыл.

Гарнизон

Возведу бастионы из камня,
Плотью гор сотворю в вышине свою крепость,
Чтобы выдержать света удар. В казематы запру я чужие планеты,
Стану жечь их дотла, чтоб пожар
Вылизал копотью мерзлые стены.
И, конечно, из пепла покажется мрак —
От него не найти мне в пожаре спасенья.

Полетел снова вниз —
Расшибаю,
То, что рьяно пытался укрыть,
И упал на пологую твердь —
Погибаю.

Я вернусь, как из пепла
Призраки мертвых планет.

Меж эонов войны, водопад
Сбросил тысячью рук смрадный камень,
Не избавится им ото зла.
Зла, что пропастью дышит, и в слабости чахнет.
Зло вернулось из Бездны назад
И построит опять свою крепость.

Умирающее Солнце

Забудь звезду, бессмертие предавшую,
Отринь безумье тщетных грез,
Я страстью укротил потухший огонь жизни,
Вселяю ужас в твой заблудший ум,
И нет конца круговороту вечной пустоты
Среди сгорающих предсмертно солнц.

Забудь, и не пытайся все вернуть,
Родившись как-то, вновь уйдешь во мрак.

Покуда взор направлен в Бездну разрушения —
Покоя нет
И жизни нет,
Осталось только ожидание.

Так полно плакать о пустой пучине,
Во мраке буду терпеливо ждать,
А ты направь свой взгляд на солнце —
На все, что в свете умирающей звезды цветет,
И вдох наполнит грудь твою нежнейшим ароматом.
Дыши им и надежду сохраняй.

You make me…

Я говорю тебе:
– Долой задор! Мне в муке полно исходить.
Я говорю:
– Отринь свой взор! Орлиный глаз всю душу разодрал.

И бьюсь в особняке стенаний,
В ущелье праведников бога кровь пролью
И только бы предать анафеме несчастье,
Что щемит мне в груди красот простор.

Ни взор орлиный, ни лошадиный дикий гон —
И глазом томно не моргнула.
Твой мир спокоен и суров.
Иллюзия, что сердце обманула,
Стоит как твердь,
Крепь моих оков.

Ты б дух глупца однажды сохранила,
Когда б отлу́чила стакан в стихии, гневный мой укор,
А я остался бы доволен,
Пронзен отравленной стрелой,
И трепет сердца в такт бы приумерил,
И замертво в безумьи б не упал.

Сегодня в городе

…Гром. Мои плоть и дух чуют это нутром.
Гром! Бросай туфли в лужу, поправши закон!
О том, кто есть кто – кто преступник и вор.

В городе молний пожар, погас везде свет,
Тьмы мрачный рассвет, здесь чужих уже нет.

И вот, ты стоишь, промок от дождя,
В груди щемится вздох
О том что сегодня, о друге своем…

…Гром. Мои плоть и дух чуют это нутром.
Гром! Бросай туфли в лужу, поправши закон!
О том, кто есть кто – кто преступник и вор.

Ты праздно бежишь
На холм, что вдали,
Где с неба на шпиль
Падают корабли.

Иголки по коже,
Телом весел и чист,
Дерзко покинул пыльно-серую жизнь.

И вот, ты стоишь, наблюдаешь за тем,
Как в трюме небес дьявол Бездну разжег,
В башку же безвольную лезет мысль о другом:
О том, что бессовестно бросил ты днем…

…Гром. Мои плоть и дух чуют это нутром.
Гром! Бросай туфли в лужу, поправши закон!
О том, кто есть кто – кто преступник и вор.

Дланью проклятий
Ты был вышвырнут вспять,
И снова – серая, пыльная пядь.

Друг

Снова в дверь твою раздался стук:
– Утоли мою печаль, друг,
Я к тебе свою вину принес
В том, что ноши камень в душу врос.
Смерил взглядом и с трудом сказал:
– Брат, ты время видел? Я сейчас ведь спал.

Но повелось так давно,
Лиху назло,
Что дружбы зенит
Мрака войско страшит.

Кто бы был я, если б не мой друг?
Оказался б в горе как-то вдруг,
Там, откуда нет пути назад
Предо мною вновь разверзся б ад.

В жизни человеку никуда без друзей,
Среди рода людского никого нет родней.

Какой я сегодня

Вражду я затеял. С самим же собой:
То кроткая радость, то злобный, огненный шторм —
Там всякая мелочь танцует внутри.
Не знаю, как быть, не знаю, как спать.

И бьюсь сам с собою, ни дня без ножа —
Это битва со страхом, с тревогой юнца,
Со скоростью гнева и колкостью слов.
Битва с мечтами и верой в себя —
История о том, как я наломал много дров.

Вот так и живу: добродетель и зло
Без устали в горло друг другу вонзают мечи.
И в центре стихии, промеж их щитов,
Мое существо прячет взор от сечи.

В уныние падал, в восторге сиял —
На какой только берег прилив ни бросал.
По жизни иду, вечно трепет храня,
О том, что я делаю все это зря,
О том, что не прав там ни один, ни второй,
О том, что мне нужен кто-то другой.

А.

На крыльях из стали,
Взяв аромат роз,
Проникла в мой вздох.

Нимфа небес
С жаром солнца в груди.

Нелепый мрак

Во чреве бывшей каменной пустыни
Схоронен гроб.
Там кое-кто лежит.

Не обдается больше воздух вонью
И не звучат зазря слова глупца:

Я ненавижу все! Пусть небо льется кровью!
Во мне железная лавина! Я черноты посол!
Экстаз от боли получаю, страданий просит все мое нутро!
Мне нужно что-нибудь убить, так сердце требует внутри!

В нем правда, нечто обитало
Размером с ноготь —
Зло.

Но, камни кровью орошая
И не жалея кулаков,
Дурак душил важнейшее – любовь.
Без сил упал от истощенья,
И стыд смирил нелепого вконец.

Лежит и, задыхаясь, себя он не прощает,
Ведь это ж он зло внутрь посадил.
И сам забрался в гроб, захлопнул крышку,
Чтоб не тревожить больше никого
Ни глупыми словами, ни скривленными клинками,
Ни зрелищем, что жалко всем смотреть.

И вот однажды ветер по камням задул —
Принес в зачатке мир лугов и луж.
Зверья и птицы поселился легион,
Блистают толпы нежно-белых облаков,
Повсюду буйство жизни обитает —
Открыто всякому, кто жить готов.

А саркофаг, что вдавлен в землю, как клеймо на лоб,
Тихонько стоны слабости, печали сотрясают.
Страданий он добился. Сгубил, что для любви дано.

Штиль

В промокшем городе – дождь,
В туманном рассудке – покой,
Мне нечего гнать из него прочь,
Не хочется знать по ком колокол бьется вдали.

Лежит без движенья пучина,
Нет в толще воды суеты.
За праздной возней и тревогой
Последовал хладный покой.

Сердечный удар равномерен —
В волненьи рука не дрожит,
Дождь духа каскад приумерил,
Я рад, безмятежен. Помыслом чист.

II

1

– Мы поговорили с Павлом, и оказалось, что у нас разные позиции по поводу вопросов общественного характера. Векторы понимания инструментов управления и настройки социума совсем разнятся.

– И что?

– Мне от этого как-то скверно. Жжение в груди такое, будто я совсем не прав. И от желания показать ему, что все совсем не так как он думает. «Все совсем не так» в моей голове, которую я пытаюсь поставить ему на плечи. Неосознанно.

– Так не ставь. Неужто на своих плечах голове плохо сидится?

– Видимо, это так. Во мне всегда было желание бороться, меня не устраивают концепции: «потерпим, и будет проще», «прогнись в этой ситуации, чтобы не было беды». И это рождает стремление не только вести себя бойко в требующих терпения ситуациях, но и в таких разговорах.