Игры, в которые играет разум
Работа с ментальными состояниями в психотерапии
Римма Ефимкина

Иллюстратор Игорь Геннадьевич Захаров

© Римма Ефимкина, 2025

© Игорь Геннадьевич Захаров, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-4453-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Голова – предмет темный и исследованию не подлежит.

Фильм «Формула любви»

Люди – существа чувствующие, способные мыслить, а не наоборот. Отсюда множество проблем. Нам кажется, что мы принимаем решение головой. Это заблуждение. Мозг дан нам для того, чтобы найти объяснение, почему мы выбираем то или иное с помощью чувств. Голова на службе у сердца, хотя мы привыкли считать, что «надо хорошенько подумать», прежде чем сделать выбор.

При психотерапевтической работе эта путаница происходит регулярно, и чаще всего на вопрос: «Что чувствуешь?» – человек называет не чувство, а ментальное состояние: «непонимание»; «недоумение»; «сомнение» и т. п. Тогда я во время сессии схематично рисую человечка и показываю клиенту: вот голова, ею мы думаем. А вот здесь, этажом ниже, чувства. Эта разница важна потому, что во время психотерапевтической работы следует точно назвать чувство, которое, скорее всего, подавлено, и освободиться от него. И если перепутать «этаж», то освобождения не происходит.

Целью книги было перечислить и описать основные ментальные состояния (от лат. mentalis – «умственный, рассудочный»), чтобы отличать их от чувств. Это две разные задачи, так как поначалу у меня не было даже их перечня. Критерий отличия ментальных состояний от чувств весьма и весьма зыбкий: первые находятся «в голове», а вторые – «этажом ниже». При отборе я опиралась, во-первых, на свой психотерапевтический опыт – клиенты повторяют одни и те же слова, и я их записывала, накапливая и формируя глоссарий. А во-вторых, на лингвистический – я анализировала корни слов, и если они относились «к голове» – стало быть, это ментальные состояния. Например, «задумчивость», «раздумье» образовано от «думать»; «размышление» – от «мыслить»; «сомнение» – от «мнить», «недопонимание», «непонимание» – от «понимать»; «недоумение» – от «ум» и т. п. Список получился небольшой, я в него включила всего 22 слова. Он был бы больше, но я решила, что пусть будут самые частотные слова, употребляемые клиентами. С редкими и экзотическими ментальными состояниями схема работы аналогичная: обнаружить за ментальным состоянием чувство и развернуть его в трехчастное высказывание.

Затем я описала отобранные ментальные состояния, снабдила этимологическим анализом и проиллюстрировала примерами из текстов Толстого. Лев Николаевич по-прежнему для меня остается эталоном для понимания глубинных процессов, влияющих на поведение человека, которые он в художественной форме блестяще описал, ни разу не погрешив против логики психологических состояний. Зачастую психотерапевтическую модель работы с тем или иным ментальным состоянием я брала прямо из его текста.

Моя книга не претендует на научное исследование, а написана для практиков, поэтому я выбрала предельно доступный язык, по возможности даже метафорический. Книгу лучше читать вместе с другой моей книгой – «Сто чувств. Литературно-психологический путеводитель по миру чувств человека» (2020). Разумеется, я надеюсь, что читатель также знаком с произведениями Льва Николаевича Толстого. Кроме романа «Война и мир», я использовала примеры из романа «Анна Каренина» и трилогии «Детство. Отрочество. Юность».

2025

1.Безумие

Слово «безумие» имеет разные интерпретации в зависимости от контекста. В узком смысле это сумасшествие, умопомешательство, психопатия; в широком – крайняя степень неразумности, абсурдности, нерасчетливости и т. п. В переносном смысле – чрезмерность, необузданность (например «безумные траты», «безумная страсть»). Нас слово интересует в психологическом контексте – как ментальное состояние, когда разум теряет контакт с реальностью; может относиться к любой ситуации, характеризующейся хаотичностью или высокой активностью, причем, может восприниматься как отрицательно, так и положительно.

Этимология слова: безумие ← безумный ← ум. Говоря по-простому, человек отбрасывает ум и в своих действиях некоторое время руководствуется аффектом.

В романе Толстого слово» безумие» встречается 8 раз, и один раз «безумство». Рассмотрим примеры подробнее.

Пьер Безухов

У Пьера состояние безумия (безумства) проявляется в разных контекстах и от этого меняет значение.

Безумство как неопытность

Так, молодой Пьер Безухов, получив огромное состояние и не умея с ним управляться, «стремился облагодетельствовать народ, который вверен ему Богом». Он вызывает в главную контору всех управляющих и объясняет им свои намерения: освобождение крепостных крестьян, до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работами, женщины с детьми не должны посылаться на работы, крестьянам должна быть оказываема помощь, наказания должны быть употребляемы увещательные, а не телесные, в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и школы и т. п. Управляющие испугались, а главноуправляющий понял, каким образом надо обходиться с барином:

«Главноуправляющий, считавший все затеи молодого графа почти безумством, невыгодой для себя, для него, для крестьян – сделал уступки» (Т. II. Ч. 2. Гл. X).

Он попросту обманул Пьера, что все исполнено, а тот поверил и успокоился. Безумство в этом контексте – неопытность, невежество, легковерие Пьера, пусть и с благими намерениями. В споре с князем Андреем (в эпизоде на переправе) последний разбивает в пух и прах утопии Пьера относительно реформ для крестьян.

Счастливое безумие

В конце книги Толстой тоже описывает временное ментальное состояние Пьера как безумие, но с положительной коннотацией, сопровождая эпитетом «счастливое». Это состояние связано с любовью к Наташе Ростовой, которую он любил всю жизнь, но только сейчас она ответила взаимностью и приняла предложение Пьера:

«Пьер часто потом вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него навсегда верными. Он не только не отрекался впоследствии от этих взглядов на людей и вещи, но, напротив, в внутренних сомнениях и противуречиях прибегал к тому взгляду, который он имел в это время безумия, и взгляд этот всегда оказывался верен» (Т. IV. Ч. 4. Гл. XIX).

Синонимом безумия в этот период влюбленности Пьер называет, как ни странно, противоположные безумию качества: ум и проницательность. И сам объясняет причину этого парадокса:

«Может быть, – думал он, – я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось. Напротив, я был тогда умнее и проницательнее, чем когда-либо, и понимал все, что стоит понимать в жизни, потому что… я был счастлив» (Т. IV. Ч. 4. Гл. XIX).

Безумие в данном контексте – это состояние, когда человек, отбросив ум как вторичную инстанцию, тестирует реальность не логикой, а непосредственно чувством. И поскольку состояние счастья – самый верный прибор, то мы, раз испытав его, стремимся субъективно отражать мир таким же прекрасным, как наше состояние души.

Культуролог и юнгианский психоаналитик Джозеф Кэмпбелл писал: «Я не знаю, что такое бытие, и не знаю, что такое сознание. Но я знаю, что такое счастье: это чувство присутствия, глубокое ощущение, что вы делаете именно то, что должны делать, чтобы быть самим собой».¹

В этом состоянии, к которому Пьер бессознательно стремился всю жизнь, он понимает главное о том, как функционирует сознание: человек – существо чувствующее, способное мыслить. И если человек способен любить, то ум служит для того, чтобы найти причины и обосновать эту любовь. Теперь Пьер идет не за логикой и не за разумом, как это делал раньше, а за сердцем:

«Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а любовь переполняла его сердце и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их. (Т. IV. Ч. 4. Гл. XIX).

И еще о счастье из Кэмпбелла: «Следуйте за своим счастьем. В вашей жизни непременно будут мгновения подлинного счастья. А когда оно пройдет, что тогда? Просто будьте счастливы, пока можете».²

Графиня Ростова: безумие как спасение от реальности

Совсем другой характер имеет безумство старой графини, потерявшей младшего сына – пятнадцатилетнего Петю. Графиня впадает во временное состояние отрицания, близкое к помешательству: она продолжает жить в мире, где сын жив:

«И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия» (Т. IV. Ч. 4. Гл. II).

Психиатр Рональд Лэйнг видел безумие как защитный механизм, который помогает человеку выжить в хаосе³

Именно с помощью безумия (а еще при круглосуточной поддержке дочери Наташи Ростовой) женщине удается вернуться из мира иллюзии, что сын живой, в реальность. Только на третью ночь она находит в себе силы признать неизбежное:

«Графиня сидела на кровати и тихо говорила.

– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.

– Маменька, что вы говорите!..

– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать» (Т. IV. Ч. 4. Гл. II).

Безумие Наполеона и его армии

Не иначе, как безумием, Толстой называет затеянную Наполеоном войну 1812 года. Писатель не скрывает презрительной насмешки, описывая безумие Наполеона как лицемерие. Невозможно не смеяться, читая, как он одаривает императрицу «своими собственными» драгоценностями, «взятыми у других королей». Как нежно прощается со своими двумя супругами – обе императрицы, одна в Дрездене, другая в Париже. Как называет российского императора Александра «Monsieur, mon frère (Государь, брат мой)», а сам в это время собирает против России войска.

С возмущением описывает Толстой также безумие огромных масс людей, восхищающихся Наполеоном. Этот социальный феномен идеализации узурпатора в ХIХ веке проявлялся в разных странах, включая Францию и Россию. Во Франции Наполеон воспринимался как выдающаяся личность, лидер, который воплотил устремления французов к мировому господству и смог повести за собой целый народ. Главные герои романа – Пьер Безухов и князь Андрей Болконский – также в начале повествования тайно восхищаются гением Наполеона.

Вот эпизод, в котором по дороге к армии Наполеон видит это безумие толпы:

«В каждом из этих городов тысячи людей с трепетом и восторгом встречали его. […] Для него было не ново убеждение в том, что присутствие его на всех концах мира, от Африки до степей Московии, одинаково поражает и повергает людей в безумие самозабвения» (Т. III. Ч. 1. Гл. II).

И далее в качестве доказательства их безумия Толстой описывает, как вместо того, чтобы найти брод для переправы армии через реку, солдаты побросались в воду прямо на лошадях, чтобы показать своему кумиру усердие и храбрость:

«Человек сорок улан потонуло в реке, несмотря на высланные на помощь лодки. Большинство прибилось назад к этому берегу. Полковник и несколько человек переплыли реку и с трудом вылезли на тот берег. Но как только они вылезли в обшлепнувшемся на них, стекающем ручьями мокром платье, они закричали: „Виват!“, восторженно глядя на то место, где стоял Наполеон, но где его уже не было, и в ту минуту считали себя счастливыми» (Т. III. Ч. 1. Гл. II).

Не менее безумным, с точки зрения писателя, стала и реакция на этот поступок Наполеона: он сделал распоряжение «о причислении бросившегося без нужды в реку польского полковника к когорте чести (Legion d’honneur), которой Наполеон был главою» (Т. III. Ч. 1. Гл. II).

Завершает главу, посвященную лицемерию Наполеона, Лев Толстой латинской пословицей:

«Quos vult perdere – dementat (Кого хочет погубить – лишит разума)» (Т. III. Ч. 1. Гл. II).

В эпилоге, говоря о безумии Наполеона, писатель подразумевает под безумием его преступность, которою тот гордится. Описывая восхождение преступника к высшей власти через завоевание все новых и новых земель и стран, Толстой называет его «совершенно одурманенным совершенными им счастливыми преступлениями» (Эпилог. Ч. 1. Гл. III). Но, считая его «разбойником вне закона», он не снимает ответственности и с тех, кто его возвеличил для осуществления своих не менее гадких целей. Только один Наполеон в слепоте самообожания не осознает, что сам он всего лишь игрушка в руках истории:

«Он один, с своим выработанным в Италии и Египте идеалом славы и величия, с своим безумием самообожания, с своею дерзостью преступлений, с своею искренностью лжи, – он один может оправдать то, что имеет совершиться. (Эпилог. Ч. 1. Гл. III).

Карл Юнг говорил, что войны и крестовые походы случаются для того, чтобы человечество смогло прирастить хотя бы малую толику к коллективному сознанию.

Психотерапевтическая работа с состоянием безумия

Поскольку я психолог и пишу книгу для психологов, то при работе с запросом клиента, в котором есть слово «безумие», я первым делом стремлюсь отграничить состояние безумия как нормативного ментального состояния от психопатологии (с ней работает психиатр).

В приведенных примерах Пьер как условный клиент не нуждается в терапии, скорее, он может считаться человеком, что называется, познавшим дзен. Процесс его внутреннего преобразования включает в себя изменение восприятия и отношения к жизни, что служит для нас примером здоровой трансформации.

В случае графини Ростовой мы имеем дело с первой фазой проживания потери – отрицанием. При потере, как мы помним, человек примерно за год проживает пять периодов, описанных Э. Кюблер-Росс: отрицание, гнев, торг, депрессию, принятие. Оказавшаяся рядом Наташа Ростова, которой только одной доверяет мать, выполняет, по сути, функции психотерапевта. К сожалению, это дорого обходится для ее здоровья:

«Княжна Марья отложила свой отъезд, Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню» (Т. IV. Ч. 4. Гл. III).

В отличие от родственников, которые включены глубоко эмоционально, психотерапевт обучен диссоциации как приему при работе с тяжелыми переживаниями, вызванными травмой или стрессом. Он использует ее как защитный механизм психики, что помогает, во-первых, отстраниться от боли и ужаса (благодаря осознанию, что событие происходит не с ним, а с другим человеком); во-вторых, изолировать собственные травмирующие воспоминания (чтобы не произошло слияния с клиентом).

Наташа, мало того, что помогает матери принять смерть сына (Наташиного родного брата) и пережить траур, она и сама в свежем трауре по Андрею. В результате двойного потрясения и долгих бессонных ночей она заболевает сама:

«Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы» (Т. IV. Ч. 4. Гл. III).

Однако, несмотря на физическое истощение, в духовном смысле горе матери парадоксальным образом воскрешает Наташу к жизни благодаря тому, что любовью к матери она освобождается от запрета жизни:

«Вдруг как электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что-то страшно больно ударило ее в сердце. Она почувствовала страшную боль; ей показалось, что что-то отрывается в ней и что она умирает. Но вслед за болью она почувствовала мгновенно освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав из-за двери страшный, грубый крик матери, она мгновенно забыла себя и свое горе» (Т. IV. Ч. 4. Гл. III).

Мать, увы, так и не пришла в себя:

«После так быстро последовавших одна за другой смертей сына и мужа она чувствовала себя нечаянно забытым на этом свете существом, не имеющим никакой цели и смысла. Она ела, пила, спала, бодрствовала, но она не жила. Жизнь не давала ей никаких впечатлений. Ей ничего не нужно было от жизни, кроме спокойствия, и спокойствие это она могла найти только в смерти» (Эпилог. Ч. 1. Гл. ХII).

Наташа постепенно восстанавливается к жизни, благодаря молодости и тому, что ее задачи возраста еще не выполнены:

«Она не знала этого, не поверила бы, но под казавшимся ей непроницаемым слоем ила, застлавшим ее душу, уже пробивались тонкие, нежные молодые иглы травы, которые должны были укорениться и так застлать своими жизненными побегами задавившее ее горе, что его скоро будет не видно и не заметно. Рана заживала изнутри» (Т. IV. Ч. 4. Гл. III).

2. Беспамятство

Слово «беспамятство» имеет несколько значений: 1) прямое – потеря сознания, обморок («впасть в беспамятство»); 2) устаревшее – отсутствие памяти, забывчивость, беспамятность; 3) переносное – состояние крайней степени душевного возбуждения, страсти, сопровождающееся потерей самообладания, самоконтроля. Нас интересует третье.

Этимология уводит к древнерусскому слову «мять», которое означает «мнить, думать»: беспамятство ← память ← мять. Это общеславянский корень, который встречается во многих языках славянской группы и имеет сходные значения – «мыслить, судить и т. п.». Таким образом, беспамятство – это вовсе не потеря памяти (хотя в медицине термин «беспамятство» как раз связан с амнезией – патологией, при которой наблюдается частичная или полная утрата памяти). Когда мы говорим, что находились в беспамятстве, мы имеем в виду «без контроля» над своими действиями.

В романе слово «беспамятство» встречается четырежды, первые три раза состояние персонажей связано с болезнью. Рассмотрим словоупотребление на примерах.

Беспамятство Андрея Болконского

В первом эпизоде рассказывается о бреде князя Андрея Болконского, раненого под Аустерлицем и находящегося в лихорадочном состоянии:

«К утру все мечтания смешались и слились в хаос и мрак беспамятства и забвения, которые гораздо вероятнее, по мнению самого Ларрея, доктора Наполеонова, должны были разрешиться смертью, чем выздоровлением.

– C’est un sujet nerveux et bilieux, – сказал Ларрей, – il n’en réchappera pas (Это субъект нервный и желчный, – он не выздоровеет)» (Т. I. Ч. 3. Гл. XIX).

Доктор ошибся, князь выжил. Второе ранение Болконского, на этот раз в Бородинском сражении, оказалось смертельным:

«Для князя Андрея прошло семь дней с того времени, как он очнулся на перевязочном пункте Бородинского поля. Все это время он находился почти в постоянном беспамятстве» (Т. III. Ч. 3. Гл. XXХII).

В обоих случаях значение слова «беспамятство» прямое, связано с болезнью и означает потерю сознания, так что оба случая «не наши».

Беспамятство старого князя Болконского

Еще один – тоже «не наш» – случай также связан с болезнью: у собравшегося воевать старого князя случился «удар правой стороны», вследствие чего он впал в беспамятство:

«Старый князь был в беспамятстве; он лежал, как изуродованный труп. Он не переставая бормотал что-то, дергаясь бровями и губами, и нельзя было знать, понимал он или нет то, что его окружало» (Т. III. Ч. 2. Гл. VIII).

Я привожу эти примеры для того, чтобы отличать беспамятство, вызванное болезнью – ранением или инсультом (апоплексическим ударом) – от ментального состояния с тем же названием, но свойственного здоровому человеку (об этом ниже).

Беспамятство Николеньки Болконского

А вот этот случай «наш»:

«Нынче он в каком-то беспамятстве слушал Пьера. (Эпилог. Ч. 1. Гл. ХV).

Эту фразу произносит Николай Ростов, говоря о сыне Андрея Болконского Николеньке, который во время разговора с Пьером был в таком состоянии, что бессознательно «изломал все на столе» своего дяди.

Николеньке пятнадцать лет, Пьер является предметом его восхищения, страстной любви и обожания из-за их дружбы с отцом Андреем Болконским, который был для мальчика святыней и божеством:

«В присутствии Пьера на его лице было всегда радостное сияние, и он краснел и задыхался, когда Пьер обращался к нему» (Эпилог. Ч. 1. Гл. ХII).

Мальчик становится свидетелем разговора взрослых о готовящемся перевороте (позже названном восстанием декабристов) и приходит в такое возбуждение, что впадает в беспамятство и обнаруживает, что случайно переломал сургуч и перья на столе Николая Ростова:

«Еще более радостно-восторженно смотрел на Пьера забытый всеми мальчик с тонкой шеей, выходившей из отложных воротничков. Всякое слово Пьера жгло его сердце, и он нервным движением пальцев ломал – сам не замечая этого – попадавшиеся ему в руки сургучи и перья на столе дяди» (Эпилог. Ч. 1. Гл. ХIV).

Только тут взрослые понимают, что ребенку не место в комнате, где ведутся политические разговоры:

«Когда все поднялись к ужину, Николенька Болконский подошел к Пьеру, бледный, с блестящими, лучистыми глазами.

– Дядя Пьер… вы… нет… Ежели бы папа был жив… он бы согласен был с вами? – спросил он.

Пьер вдруг понял, какая особенная, независимая, сложная и сильная работа чувства и мысли должна была происходить в этом мальчике во время его разговора, и, вспомнив все, что он говорил, ему стало досадно, что мальчик слышал его. Однако надо было ответить ему.

– Я думаю, что да, – сказал он неохотно и вышел из кабинета.

Мальчик нагнул голову и тут в первый раз как будто заметил то, что он наделал на столе. Он вспыхнул и подошел к Николаю.

– Дядя, извини меня, это я сделал нечаянно, – сказал он, показывая на поломанные сургучи и перья» (Эпилог. Ч. 1. Гл. ХIV).

Мы могли бы согласиться с тем, что подросток сломал вещи Николая Ростова в беспамятстве, если б не были знакомы с трудом Зигмунда Фрейда «Психопатология обыденной жизни», в которой доказывается, что случайные действия людей отнюдь не случайны. Основное положение книги гласит, что ошибки, которые человек совершает в разговоре и действиях, (например, забывание вещей, оговорки, описки, потери, ошибки в совершенных поступках), являются показателями неосознанных желаний.

В случае Николеньки, который любил Пьера и презирал Николая Ростова, это положение Фрейда справедливо. Мальчик слышит, как во время разговора Николай прямо говорит Пьеру, которого называет своим другом, что в случае переворота пойдет с оружием против него. Надо ли удивляться, что после этих слов мальчик бессознательно выражает протест, сломав вещи дяди?

«– Я вот что тебе скажу, – проговорил он, вставая и нервным движением уставляя в угол трубку и, наконец, бросив ее. – Доказать я тебе не могу. Ты говоришь, что у нас все скверно и что будет переворот; я этого не вижу; но ты говоришь, что присяга условное дело и на это я тебе скажу: что ты лучший мой друг, ты это знаешь, но, составь вы тайное общество, начни вы противодействовать правительству, какое бы оно ни было, я знаю, что мой долг повиноваться ему. И вели мне сейчас Аракчеев идти на вас с эскадроном и рубить – ни на секунду не задумаюсь и пойду. А там суди как хочешь» (Эпилог. Ч. 1. Гл. ХIV).

Беспамятство, таким образом, здесь не что иное, как измененное состояние сознания, когда подросток в состоянии возбуждения не владеет собой, что не является каким-то исключением, а, скорее, нормой для подросткового возраста.

Психотерапевтическая работа с беспамятством

Во-первых, следует отличать беспамятство в медицинском смысле от бытового, чтобы не заступать на чужую территорию. Если речь идет о втором, то достаточно «привести человека в чувство», чтобы он снова взял контроль над своим состоянием,«опомнился». В приведенном примере Николенька Болконский по окончании разговора, которым был увлечен, сам обнаруживает последствия своего беспамятства и приносит извинения.

Если речь идет о клиенте, то психологу важно понять причину этого ментального состояния и работать с ней. Предположительно это может быть переживание кризиса – тогда следует помочь клиенту выразить переживания, осознать их и найти ресурсы для проживания кризиса. Если необходимо, то оказать эмоциональную поддержку.

3. Задумчивость

Задумчивость относится к ментальным состояниям, и на это в первую очередь указывает его «местонахождение» – в голове. Слова заДУМчивость и ДУМать имеют общий корень, а думаем мы головой: задумчивость ← задумчивый ← задумать ← думать. Под задумчивостью понимают состояние размышления, погруженности в свои мысли. Человек, вместо того, чтобы действовать, пребывает в неопределенности, он думает.

«Пошла думать»

Про это небольшая история. У нас с дочерью Анной, кроме общей профессии психотерапевтов, есть и общее хобби – сборка украшений. Продавая услуги или товар, мы часто слышим от потенциальных клиенток и покупательниц: «пошла думать», после чего они, как правило, исчезают. Мы пришли к выводу, что эта фраза означает «не куплю», то есть завуалированный отказ. Почему мы так решили? Есть мнение, что принятие решений о покупке происходит на «зверином» уровне. Большинство действий, которые контролирует рептильный мозг, выполняются бессознательным образом и не требуют активного участия сознательного мышления. Так, например, лауреат Нобелевской премии по экономике 2002 года Дэниэл Канеман в книге «Думай медленно, решай быстро» (Thinking Fast and Slow) рассказывает о функциях ретикулярного (рептильного) мозга и доказывает, что поведением человека сильнее управляет первая система мышления, вызывая неосознанные реакции на ту или иную ситуацию. Иными словами, решение принимается мгновенно, а «пошла думать» – обычная прокрастинация (от лат. procrastinatio, «откладывание на завтра»). «Пошла думать» стало в нашем словаре шуточной идиомой, понятной нам обеим (жаль, что не самим покупателям).

Почему люди так делают? Впадая в задумчивость, они надеются, что это поможет принять верное решение. Но зачастую это невозможно хотя бы потому, что им не хватает информации. Для облегчения ситуации «задумчивости» в армии, например, есть правило: при недостатке информации любое решение считается верным.

А теперь обратимся к примерам. В романе Толстого «Война и мир» слово «задумчивость» встречается 5 раз, и контекст романа помогает нам понять, что стоит за этим распространенным явлением.

Задумчивость государя Александра I

Николай Ростов после провала Аустерлицкого сражения (20 ноября 1805 г.) застает обожаемого им императора Александра I в задумчивости:

«Потом, что же я буду спрашивать государя об его приказаниях на правый фланг, когда уже теперь 4-й час вечера и сражение проиграно? Нет, решительно я не должен подъезжать к нему, не должен нарушать его задумчивость. Лучше умереть тысячу раз, чем получить от него дурной взгляд, дурное мнение», – решил Ростов и с грустью и с отчаянием в сердце поехал прочь, беспрестанно оглядываясь на все еще стоявшего в том же положении нерешительности государя» (Т. I. Ч. 3. Гл. XVIII).

Аустерлицкое сражение описано в романе «Война и мир» как бессмысленное и жестокое событие, которое было проиграно русской армией, по мнению Толстого, из-за тщеславия и гордыни союзников – правителей России и Австрии. Они были ослеплены предыдущими победами и хотели скорее расправиться с врагом, не обдумав все возможные перспективы развития битвы. Кутузов накануне предсказывал: «Я думаю, что сражение будет проиграно…», но его считают старым и выжившим из ума, а молодого царя Александра I прогрессивным, и предсказание Кутузова никто не воспринимает. Он пытался оттянуть начало битвы и выжидал, но император приказал наступать. Непосредственно перед боем между императором и главнокомандующим произошел такой диалог:

«– Что же вы не начинаете, Михаил Ларионович? – поспешно обратился император Александр к Кутузову, в то же время учтиво взглянув на императора Франца.

– Я поджидаю, ваше величество, – отвечал Кутузов, почтительно наклоняясь вперед. […]

– Ведь мы не на Царицыном Лугу, Михаил Ларионович, где не начинают парада, пока не придут все полки, – сказал государь. […]

– Потому и не начинаю, государь, – сказал звучным голосом Кутузов, как бы предупреждая возможность не быть расслышанным, и в лице его еще раз что-то дрогнуло. – Потому и не начинаю, государь, что мы не на параде и не на Царицыном Лугу, – выговорил он ясно и отчетливо» (Т. I. Ч. 3. Гл. XV).

И теперь, после разгрома своих войск, спровоцированного самим же государем, Александр I пребывает в задумчивости (Толстой добавляет – «в нерешительности» (см. гл. «Нерешительность»)). Однако думать следовало раньше, до сражения, поэтому задумчивость здесь означает не мыслительный процесс, а, скорее, такие эмоции, как сожаление, отчаяние, раскаяние.

Задумчивость Наполеона

Другой пример описывает состояние французского императора Наполеона во время Бородинского сражения:

«Наполеон сидел в задумчивости на складном стуле» (Т. III. Ч. 2. Гл. XXXIV).

Его задумчивость вызвана тем, что сражение пошло не по плану:

«Противно тому, что неизменно совершалось во всех прежних сражениях, вместо ожидаемого известия о бегстве неприятеля, стройные массы войск возвращались оттуда расстроенными, испуганными толпами. Они вновь устроивали их, но людей все становилось меньше. […] С разных сторон продолжали прискакивать адъютанты, и все, как бы сговорившись, говорили одно и то же. Все просили подкреплений, все говорили, что русские держатся на своих местах и производят un feu d’enfer (адский огонь), от которого тает французское войско» (Т. III. Ч. 2. Гл. XXXIV).

На первый взгляд, кажется, что задумчивость отражает мыслительный процесс: император анализирует причины неудачи в бою и не находит их:

«Войска были те же, генералы те же, те же были приготовления, та же диспозиция, та же proclamation courte et énergique (прокламация короткая и энергическая), он сам был тот же, он это знал, он знал, что он был даже гораздо опытнее и искуснее теперь, чем он был прежде, даже враг был тот же, как под Аустерлицем и Фридландом; но страшный размах руки падал волшебно-бессильно» (Т. III. Ч. 2. Гл. XXXIV).

Однако любой мыслительный процесс бессмыслен во время битвы и никак не продвинет ее к победе. Поэтому за задумчивостью императора, скорее, стоят не мысли, а чувства возмущения, а потом и ужаса. Наполеон возмущен тем, что командиры просят подкрепления:

«Подкрепления! – подумал Наполеон. – Какого они просят подкрепления, когда у них в руках половина армии, направленной на слабое, неукрепленное крыло русских!» (Т. III. Ч. 2. Гл. XXXIV).

А далее за возмущением следует ужас. Вот еще одна цитата из романа, в которой дважды упоминается слово «задумчивость»:

«Наполеон остановил лошадь и впал опять в ту задумчивость, из которой вывел его Бертье; он не мог остановить того дела, которое делалось пред ним и вокруг него, и которое считалось руководимым им и зависящим от него, и дело это ему в первый раз, вследствие неуспеха, представлялось ненужным и ужасным. За состоянием задумчивости Наполеона проглянуло чувство ужаса» (Т. III. Ч. 2. Гл. XXXIV).

Привыкший к победам Наполеон Бонопарт испытывает сильнейший стресс и тревогу, когда видит крах своих надежд и потерю половины войска. К слову сказать, в подобных случаях человеку свойственно впадать в чрезмерные размышления, причем мысль вертится по кругу, будучи не в силах обратиться к будущему, которое, как мы знаем из истории, ужасно: гибель французской армии, бесславие и позор главнокомандующего.

И теперь Толстой выносит приговор Наполеону и его приспешникам:

«Все они чувствовали, что они жалкие и гадкие люди, наделавшие много зла, за которое теперь приходилось расплачиваться. И, несмотря на то, что они притворялись, будто заботятся об армии, они думали только каждый о себе и о том, как бы поскорее уйти и спастись» (Т. IV. Ч. 3. Гл. XVI).

Задумчивость здесь выступает психологическим защитным механизмом, оберегающим человека от невыносимых чувств.

Задумчивость Наташи Ростовой

В еще одном фрагменте романа мы видим в задумчивости Наташу Ростову. Москва сдана французам, жители спешно покидают столицу, включая семейство Ростовых; вся семья складывает вещи, готовясь к отъезду, кроме Наташи.

«И когда Дуняша охотно обещалась ей все сделать, Наташа села на пол, взяла в руки старое бальное платье и задумалась совсем не о том, что бы должно было занимать ее теперь. Из задумчивости, в которой находилась Наташа, вывел ее говор девушек в соседней девичьей и звуки их поспешных шагов из девичьей на заднее крыльцо. Наташа встала и посмотрела в окно. На улице остановился огромный поезд раненых» (Т. III. Ч. 3. Гл. XIII).

Лев Толстой не пишет, о чем задумалась Наташа, это читатель должен понять из контекста. Эпизод относится к событиям 31-го августа 1812 года, за три дня до вступления Наполеона в Москву, когда москвичи, включая семейство Ростовых, срочно покидают столицу, бросая дома и состояния. Наташа, вместо того, чтобы готовиться к неопределенному будущему, погружается в прошлое; бальное платье напоминает ей о счастливом периоде влюбленности в Болконского и несчастном окончании их отношений, и ее задумчивость на эмоциональном уровне есть не что иное, как раскаяние, сожаление, печаль.

Поезд раненых, остановившийся у дома Ростовых именно в этот момент, – своего рода синхрония, используемая Толстым для того, чтобы позволить героям завершить незавершенное между ними. Позже выяснится, что в поезде находится смертельно раненый князь Андрей Болконский, и Наташе предстоит совершить ряд высоких человечных поступков, благодаря которым они смогут встретиться: Наташа получит прощение, а Андрей научится любви и милосердию и уйдет в мир иной с легкой душой.

Наташа в задумчивости, но не потому, что она может обдумывать будущее (оно непредсказуемо и не известно). За ее задумчивостью кроется страх неопределенности, которая вызывает тревожность у большинства людей, и задумчивость позволяет смягчить этот дискомфорт. Но еще эффективнее в таких случаях не задумываться, а начать действовать, и Наташа совершает первый из человечных поступков в цепи других: заворачивает обоз с ранеными в их дом, хитростью получив на это разрешение матери.

Задумчивость Пьера Безухова

Другой эпизод романа описывает задумчивость Пьера Безухова:

«Когда Герасим разбудил его от его задумчивости, Пьеру пришла мысль о том, что он примет участие в предполагаемой – как он это знал – народной защите Москвы» (Т. III. Ч. 3. Гл. XXVII).

Эпизод относится ко 2 сентября 1812 года, когда французы «звездой всачиваются в Москву», а Пьер недавно вернулся с Бородинского сражения. Он переживает измененное состояние сознания (словами Толстого, «состояние, близкое к сумасшествию»): ужас военных действий, впечатление множества смертей (включая смерть шурина Анатоля Курагина и, как он думал на тот момент, друга князя Андрея Болконского) и когнитивный диссонанс от того, что увиденное не укладывается в его представления о человечестве. Не в силах распутать «сложную путаницу требований жизни», он уходит из дому и принимает решение лично убить Наполеона. Вместо этого Пьер попадает в плен к французам, где переживает трансформацию сознания.

Задумчивость Пьера – адаптивный механизм мыслящего человека, привычно пытающегося найти эмоциональный баланс через ментальные механизмы. Когда человек сталкивается со сложными эмоциями, он может прибегнуть к нездоровым механизмам преодоления, таким как навязчивый анализ. Однако это дезадаптивная стратегия, и его шок с каждым следующим шагом будет только усугубляться. Разум Пьера бессилен осмыслить и интегрировать пожар Москвы, свидетельство казни невинного юноши, собственное пленение; эти события приводят Пьера в состояние временного помешательства. И только сострадание и поддержка простого мужика Платона Каратаева позволят Пьеру пережить посттравматическое стрессовое расстройство и восстановиться.

Работа с состоянием задумчивости в психотерапии

Подводя итоги главы, можем сделать вывод, что за словом «задумчивость» могут лежать самые разные чувства: от тревоги, сожаления, отчаяния, раскаяния, печали, страха, возмущения, ужаса – до шока посттравматического стрессового расстройства. Более точно распознать чувство возможно из контекста. Если в романе Толстого контекстом является повествование, то в работе с клиентом контекст возникает из терапевтической беседы. Для этого нужно, как и во всех других случаях, отыскать стимул, реакцией на который стала «задумчивость».

Примером может быть тот же текст романа Толстого, в котором описаны коррекционные взаимодействия людей, приводящие к исцелению. Так, самым трудным в терапевтическом смысле случаем из приведенных выше я считаю ПТСР Пьера Безухова. Лев Толстой, сам участвовавший в военных действиях, находит точные образы для описания состояния Пьера. Стимулом к его состоянию стала казнь молодого человека французскими солдатами:

«С той минуты, как Пьер увидал это страшное убийство, совершенное людьми, не хотевшими этого делать, в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора. В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в Бога» (Т. IV. Ч. 1. Гл. XII).

Пьер, сам чудом избежав казни, испытывает шок:

«Не понимая того, что ему говорили, Пьер встал и пошел с солдатами. Его привели к построенным вверху поля из обгорелых досок, бревен и тесу балаганам и ввели в один из них. В темноте человек двадцать различных людей окружили Пьера. Пьер смотрел на них, не понимая, кто такие эти люди, зачем они и чего хотят от него. Он слышал слова, которые ему говорили, но не делал из них никакого вывода и приложения: не понимал их значения. Он сам отвечал на то, что у него спрашивали, но не соображал того, кто слушает его и как поймут его ответы. Он смотрел на лица и фигуры, и все они казались ему одинаково бессмысленны» (Т. IV. Ч. 1. Гл. XII).

Толстой пишет, что подобное состояние Пьер (а Пьер и есть в каком-то смысле Толстой, прототип главного героя романа) испытывал и прежде, но раньше эти сомнения имели источником собственную вину, а следовательно, спасение было в себе самом.

«Но теперь он чувствовал, что не его вина была причиной того, что мир завалился в его глазах и остались одни бессмысленные развалины. Он чувствовал, что возвратиться к вере в жизнь – не в его власти» (Т. IV. Ч. 1. Гл. XII).

Как же ему удалось восстановить в душе высший порядок и Бога? Благодаря Платону Каратаеву. Пленный солдат проявил тактичное участие к незнакомому человеку и поддержал его сочувствием:

«– А много вы нужды увидали, барин? А? – сказал вдруг маленький человек. И такое выражение ласки и простоты было в певучем голосе человека, что Пьер хотел отвечать, но у него задрожала челюсть, и он почувствовал слезы. Маленький человек в ту же секунду, не давая Пьеру времени выказать свое смущение, заговорил тем же приятным голосом.

– Э, соколик, не тужи, – сказал он с той нежно-певучей лаской, с которой говорят старые русские бабы. – Не тужи, дружок: час терпеть, а век жить! Вот так-то, милый мой. А живем тут, слава Богу, обиды нет. Тоже люди и худые и добрые есть» (Т. IV. Ч. 1. Гл. XII).

В психотерапевтическом смысле это работает так: сначала эмоциональная поддержка, потом когнитивная. Поскольку люди в первую очередь существа чувствующие, и лишь во вторую мыслящие, то поступать следует по аналогии с маленьким ребенком, упавшим и плачущим от боли: сначала берем на руки и жалеем, а лишь потом поучаем, что надо смотреть под ноги. Платон сочувствует и вопросом, и проявлением ласки, на что Пьер откликается задрожавшей челюстью и слезами. Это важный момент – подавленные эмоции начинают выходить наружу.

Затем Платон заботится «о теле» – приносит поесть печеной картошки с солью. И только потом, дав Пьеру выговориться, помаленьку-потихоньку восстанавливает разрушенный порядок в сознании последнего. Делает он это мягким, метафорическим способом – пословицами, поговорками, сказками, называя травматичные события не прямо, а вскользь (чтобы не нанести посттравму):

– Червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае.

– Не нашим умом, а Божьим судом.

– От сумы да от тюрьмы никогда не отказывайся.

– Рок головы ищет.

– Наше счастье, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь

– ничего нету.

В этих пословицах и поговорках народ зафиксировал экзистенциальные данности, имеющие двойственный характер: жизнь/смерть, благополучие/нужда, справедливость/несправедливость, радость/страдание. Принятие отрицательного полюса дает целостность, в которой нуждается Пьер.

В тот же вечер Пьеру заметно становится легче:

«Наружи слышались где-то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе» (Т. IV. Ч. 1. Гл. XII).

Позже, в течение почти двух месяцев в плену, Пьер обучается у Платона тому, чему он не смог научиться ни у своего окружения, ни из книг – любви к жизни и к ближнему. Для Пьера он стал «вечным олицетворением духа простоты и правды», так как жил в согласии с Богом:

«Он любил и любовно жил со всем, с чем его сводила жизнь, и в особенности с человеком – не с известным каким-нибудь человеком, а с теми людьми, которые были перед его глазами. Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмотря на всю свою ласковую нежность к нему (которою он невольно отдавал должное духовной жизни Пьера), ни на минуту не огорчился бы разлукой с ним» (Т. IV. Ч. 1. Гл. XII).

По сути, Платон проделал с Пьером огромную психотерапевтическую работу, приведя сознание последнего в высший порядок. Напомню этот порядок по Берту Хеллингеру, предполагающий иерархию значимых других для взрослого человека:

1. Бог.

2. Я сам.

3. Бизнес-партнер.

4. Партнер по жизни.

5. Родители.

6. Дети.

7. Окружающие.

4. Заинтересованность

В книге есть глава «Интерес» с однокоренным словом, но «заинтересованность» – это другое ментальное состояние, отличающееся от просто интереса большей вовлеченностью и мотивацией. Если интерес как ментальное состояние – это внимание, любопытство, отношение к предмету или делу как к чему-то ценному, то заинтересованность – это наличие интереса при совершении определенных действий, мотив участия в той или иной деятельности. И еще: в заинтересованности есть некий тайный аспект, который человек, как правило, скрывает. Зачастую слово «заинтересованность» произносят как устойчивое сочетание слов – «личная заинтересованность». То есть это интерес, связанный с личностью человека, с его тождественностью и даже идентичностью.

За заинтересованностью могут стоять как позитивные чувства (например, радость познания), так и негативные (зависть или жажда мести).

Если слово «интерес» в романе Толстого «Война и мир» употребляется 49 раз, то слово «заинтересованность» – ни разу. Правда, есть однокоренные слова – глагол «заинтересовать» и краткое причастие «заинтересована». Давайте рассмотрим эти примеры словоупотребления подробнее.

Заинтересованность Элен

В салоне Анны Павловны Шерер появился Борис Друбецкой, которым как новинкой она угащивала в этот вечер своих гостей. В положенное время он, по предложению Анны Павловны, произнес заранее заготовленный рассказ о поездке в Пруссию и заинтересовал Элен:

«Более всех внимания к рассказу Бориса выказала Элен. Она несколько раз спрашивала его о некоторых подробностях его поездки и, казалось, весьма была заинтересована положением прусской армии. Как только он кончил, она с своей обычной улыбкой обратилась к нему.

– Il faut absolument que vous veniez me voir (Непременно нужно, чтобы вы приехали повидаться со мной), – сказала она ему таким тоном, как будто по некоторым соображениям, которые он не мог знать, это было совершенно необходимо. – Mardi entre les 8 et 9 heures. Vous me ferez grand plaisir (Во вторник, между восемью и девятью часами. Вы мне сделаете большое удовольствие)» (Т. II. Ч. 2. Гл. VI).

Толстой иронизирует над этой малообъяснимой заинтересованностью Элен в подробностях положения прусской армии. Разумеется, прусская армия здесь ни при чем, и Борис в его щегольском адъютантском мундире, возмужавший, свежий и румяный, со свободными манерами, с чистым и правильным французским языком, благосклонно принятый светским обществом, интересует Элен с совершенно другой стороны, нежели хороший рассказчик:

«– Мне это очень нужно, – сказала она с улыбкой. […] Казалось, что в этот вечер из каких-то слов, сказанных Борисом о прусском войске, Элен вдруг открыла необходимость видеть его. Она как будто обещала ему, что, когда он приедет во вторник, она объяснит ему эту необходимость.

Приехав во вторник вечером в великолепный салон Элен, Борис не получил ясного объяснения, для чего было ему необходимо приехать. Были другие гости, графиня мало говорила с ним, и только прощаясь, когда он целовал ее руку, она с странным отсутствием улыбки, неожиданно, шепотом, сказала ему:

– Venez demain dîner… le soir. Il faut que vous veniez… Venez (Приезжайте завтра обедать… вечером. Надо, чтобы вы приехали… Приезжайте).

В этот свой приезд в Петербург Борис сделался близким человеком в доме графини Безуховой» (Т. II. Ч. 2. Гл. VII).

Толстой подробно описывает приемы обольщения порочной Элен, назначавшей мужчин своими любовниками. Ее заинтересованность исходит из духовной пустоты и невозможности любить никого и ничего, кроме своего тела, и самоутверждение на почве интимных отношений стало частью ее личностной идентичности. Это же в конечном итоге и погубило Элен, умершую из-за «неудобства выходить замуж сразу за двух мужей» – так иносказательно Толстой дает читателю понять, что она умерла от аборта.

Заинтересованность Пьера

В другом эпизоде Пьера, взятого французами в плен, заинтересовывает то, как действует Платон Каратаев, разуваясь – кругло и споро делая сразу несколько дел одновременно:

«Рядом с ним сидел, согнувшись, какой-то маленький человек, присутствие которого Пьер заметил сначала по крепкому запаху пота, который отделялся от него при всяком его движении. Человек этот что-то делал в темноте с своими ногами и, несмотря на то, что Пьер не видал его лица, он чувствовал, что человек этот беспрестанно взглядывал на него. Присмотревшись в темноте, Пьер понял, что человек этот разувался. И то, каким образом он это делал, заинтересовало Пьера» (Т. IV. Ч. 1. Гл. ХII).

Эту заинтересованность не стоит понимать буквально, Пьеру нет дела до техники разувания, заинтересованность прикрывает другую потребность – переключиться с впечатления от казни, на которой он накануне присутствовал, на что-то мирное:

«Молча и неподвижно сидя у стены на соломе, Пьер то открывал, то закрывал глаза. Но только что он закрывал глаза, он видел пред собой то же страшное, в особенности страшное своей простотой, лицо фабричного и еще более страшные своим беспокойством лица невольных убийц. И он опять открывал глаза и бессмысленно смотрел в темноте вокруг себя» (Т. IV. Ч. 1. Гл. ХII).

За состоянием заинтересованности Пьера стоит надежда вновь обрести стержень после того, как «в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора». К счастью Пьера, в казарме среди пленных оказался человек, перевернувший все сознание Пьера. Платон Каратаев, простой неграмотный мужик, своим примером научил его не только выживать в плену, но и любить ближнего своего. Заинтересовавшись сначала тем, как Платон разувается, а потом тем, как он говорит, как живет, Пьер восстановил свою разрушенную веру в людей и выстроил новую идентичность.

Незаинтересованность Кутузова

Лев Толстой, описывая Кутузова, противопоставляет старости, дряхлости, немощности пожилого человека (ему в августе 1912 года 66 лет) – его жизненный опыт, ум, духовную мощь. Он не заинтересован мнениями подчиненных ему умных и талантливых людей, но выслушивает их из приличия:

«Кутузов слушал доклад дежурного генерала […] так же, как он слушал Денисова, так же, как он слушал семь лет тому назад прения Аустерлицкого военного совета. Он, очевидно, слушал только от того, что у него были уши, которые, несмотря на то, что в одном из них был морской канат, не могли не слышать; но очевидно было, что ничто из того, что мог сказать ему дежурный генерал, не могло не только удивить или заинтересовать его, но что он знал вперед все, что ему скажут, и слушал все это только потому, что надо прослушать, как надо прослушать поющийся молебен» (Т. III. Ч. 2. Гл. ХV).

Он не заинтересован в их мнениях, потому что они молоды, а он стар. То, чего они еще не знают, он уже успел забыть. И в принятии решений, от которых зависит целая страна, он ориентируется не на ум, знания и патриотизм, а на жизненный опыт:

«Все, что говорил Денисов, было дельно и умно. То, что говорил дежурный генерал, было еще дельнее и умнее, но очевидно было, что Кутузов презирал и знание, и ум и знал что-то другое, что должно было решить дело, – что-то другое, независимое от ума и знания. Князь Андрей внимательно следил за выражением лица главнокомандующего, и единственное выражение, которое он мог заметить в нем, было выражение скуки, любопытства к тому, что такое означал женский шепот за дверью, и желание соблюсти приличие. Очевидно было, что Кутузов презирал ум, и знание, и даже патриотическое чувство, которое выказывал Денисов, но презирал не умом, не чувством, не знанием (потому что он и не старался выказывать их), а он презирал их чем-то другим. Он презирал их своей старостью, своею опытностью жизни» (Т. III. Ч. 2. Гл. ХV).

Причина незаинтересованности Кутузова в том, что все эти локальные мнения разных людей не касались главного вопроса – вопроса общей победы. Самое страшное решение, которое Кутузов вынужден был принять в войне 1812 года – оставление французу Москвы. На военном совете, где его противник Бенигсен стал манипулировать, поставив перед советом вопрос, «оставить ли без боя священную и древнюю столицу России, или защищать ее», Кутузов пресек манипуляцию, поменяв суть вопроса:

«Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сраженье, или отдать Москву без сражения? Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение» (Т. III. Ч. 3. Гл. IV).

И поскольку прения были бесконечными, Кутузов понял, что решать придется ему одному:

«– Eh bien, messieurs! Je vois que c’est moi qui payerai les pots cassés (Итак, господа, стало быть, мне платить за перебитые горшки), – сказал он. И, медленно приподнявшись, он подошел к столу. – Господа, я слышал ваши мнения. Некоторые будут не согласны со мной. Но я (он остановился) властью, врученной мне моим государем и отечеством, я – приказываю отступление» (Т. III. Ч. 3. Гл. IV).

После этого под сильнейшим давлением общественного мнения Кутузов ждет вести об отступлении Наполеона из Москвы. Он знает, что его предчувствие верно, но знает он один, и нужны доказательства:

«„Терпение и время, вот мои воины-богатыри!“ – думал Кутузов. Он знал, что не надо срывать яблока, пока оно зелено. Оно само упадет, когда будет зрело, а сорвешь зелено, испортишь яблоко и дерево, и сам оскомину набьешь. Он, как опытный охотник, знал, что зверь ранен, ранен так, как только могла ранить вся русская сила, но смертельно или нет, это был еще не разъясненный вопрос. Теперь, по присылкам Лористона и Бертелеми и по донесениям партизанов, Кутузов почти знал, что он ранен смертельно. Но нужны были еще доказательства, надо было ждать» (Т. IV. Ч. 2. Гл. ХVII).

И когда гонец приносит весть, что войска Наполеона покинули столицу, становится понятно, кто тот собеседник Кутузова, к которому он одному прислушивается. И это не люди, не умные и храбрые подчиненные, а сам Господь:

«– Господи, Создатель мой! Внял ты молитве нашей… – дрожащим голосом сказал он, сложив руки. – Спасена Россия. Благодарю тебя, Господи! – И он заплакал» (Т. IV. Ч. 2. Гл. ХVII)).

В конечном итоге решение Кутузова спасло Россию. Армия Наполеона, спасаясь бегством зимой, почти вся замерзла на ее бескрайних просторах.

Психотерапевтическая работа с заинтересованностью

Люди редко открыто признаются другим в своей заинтересованности, поскольку за ней стоит не интегрированная, а потому не осознаваемая часть личности. Ее можно увидеть по косвенным признакам – по неконгруэнтности проявлений.

Покажу это несоответствие мыслей и чувств на примерах из другого романа Толстого – «Анна Каренина». Влюбившись в Алексея Вронского, Анна пытается подавить в себе это чувство. Но вот она неожиданно для себя встречает его прямо у поезда, на котором возвращается из Москвы в Петербург:

«– Я не знала, что вы едете. Зачем вы едете? – сказала она, опустив руку, которою взялась было за столбик. И неудержимая радость и оживление сияли на ее лице.

– Зачем я еду? – повторил он, глядя ей прямо в глаза. – Вы знаете, я еду для того, чтобы быть там, где вы, – сказал он, – я не могу иначе. […]

Он сказал то самое, чего желала ее душа, но чего она боялась рассудком. Она ничего не отвечала, и на лице ее он видел борьбу» (Анна Каренина. Ч. 1. Гл. ХХХ).

Вслух Анна осуждает поступок Алексея и просит забыть этот диалог, но в то время, как рассудок фиксирует страх, душа испытывает радость, и эта борьба отражается на лице.

В другой части романа Анна, едва не умерев в родах, не видит иного исхода для своей двойственной ситуации с мужем и любовником, кроме смерти. Но когда ее брат Стива Облонский в качестве альтернативы предлагает развод, он считывает ее настоящее желание по лицу, просиявшему красотой:

«– Я ничего, ничего не желаю… только чтобы кончилось все. […]

– Ты мучишься, он мучится, и что же может выйти из этого? Тогда как развод развязывает все, – не без усилия высказал Степан Аркадьич главную мысль и значительно посмотрел на нее.

Она ничего не отвечала и отрицательно покачала своею остриженною головой. Но по выражению вдруг просиявшего прежнею красотой лица он видел, что она не желала этого только потому, что это казалось ей невозможным счастьем» (Анна Каренина. Ч. 4. Гл. ХХI).

Прояснив истинное желание человека, терапевт теперь может скорректировать запрос и работать уже с ним.

5. Замешательство

Происхождение слова «замешательство» связано со словом «мешать» (в значении «путать, сбивать с толку»). Таким образом, замешательство можно интерпретировать как состояние, когда что-то сбивает с толку или мешает ясному пониманию, нарушая обычный порядок мыслей или действий человека.

Слово «замешательство», как и большинство слов, многозначно. В первом значении речь идет о «материальном»: внезапное кратковременное нарушение внешнего порядка, правильного хода какой-нибудь коллективной деятельности. Во втором значении – «об идеальном», на уровне сознания: нарушение внутреннего системного порядка; при этом человек испытывает на ментальном уровне замешательство, а на эмоциональном – смущение, неловкость, стыд или другие чувства.

Запомним ключевой момент: замешательство – нарушение порядка. Под порядком в отношениях со Значимыми Другими мы понимаем иерархию Берта Хеллингера:

1. Бог.

2. Я сам.

3. Бизнес-партнер.

4. Партнер по жизни.

5. Родители.

6. Дети.

7. Окружающие.

«Замешательство» в романе Толстого «Война и мир»

В романе «Война и мир» слово «замешательство» употребляется 10 раз как в первом, так и во втором значении, причем, порой трудно отделить их друг от друга: замешательство (нарушение порядка) снаружи сопровождается замешательством у людей внутри. Рассмотрим некоторые примеры.

Замешательство и Багратион

Так, например, в следующем эпизоде замешательство произошло из-за гибели казака от прямого попадания ядра во время боевых действий:

«Раздался неожиданно страшный свист, вдруг прекратившийся ударом во что-то жидкое, и ш-ш-ш-шлеп – казак, ехавший несколько правее и сзади аудитора, с лошадью рухнулся на землю. Жерков и дежурный штаб-офицер пригнулись к седлам и прочь поворотили лошадей. Аудитор остановился против казака, с внимательным любопытством рассматривая его. Казак был мертв, лошадь еще билась» (Т. I. Ч. 2. Гл. XVII).

При этом князь Багратион, командующий сражением, игнорирует замешательство, потому что оно не влияет на основной порядок боевых действий, стало быть, порядок не нарушен:

«Князь Багратион, прищурившись, оглянулся и, увидав причину происшедшего замешательства, равнодушно отвернулся, как будто говоря: „стоит ли глупостями заниматься!“» (Т. I. Ч. 2. Гл. XVII).

Хотя речь идет о замешательстве в рядах бойцов, очевидно, что в их душах также возникает замешательство – сильные чувства входят в противоречие друг с другом: страх смерти вступает в конфликт с решимостью воевать дальше.

Механизм коррекции страха смерти

Но как же можно преодолеть страх смерти? Важно, что Толстой тут же показывает механизм коррекции, который помогает восстановить нарушенный порядок. Его герой Багратион не прямым, а косвенным вопросом напоминает подчиненным, что страх смерти в бою неуместен, он еще больше усилил бы риск быть убитым:

«– Чья рота? – спросил князь Багратион у фейерверкера, стоявшего у ящиков. Он спрашивал: «Чья рота?», а в сущности он спрашивал: «Уж не робеете ли вы тут?» И фейерверкер понял это.

– Капитана Тушина, ваше превосходительство, – вытягиваясь, закричал веселым голосом рыжий, с покрытым веснушками лицом, фейерверкер.

– Так, так, – проговорил Багратион (Т. I. Ч. 2. Гл. XVII).

Каждый из нас бессознательно умеет корректировать страх: страх превращается в азарт, если к нему присоединить радость (в данном случае радость возможной победы). Одна из экзистенциальных данностей человека заключается в том, что люди смертны. А далее следует выбор: либо сидеть и трястись – либо праздновать жизнь, которая, как мы знаем, конечна. Рыжий фейерверкер отвечает командиру «веселым голосом» – это означает, что он умеет превращать страх в азарт.

Если перевести диалог Багратиона с фейерверкером в прямые послания, то это могло бы выглядеть так:

– Боишься? А ты смейся!

– Так и делаю.

– Так, так…

Лев Толстой в романе не раз прибегает к теме смерти на войне, развивая мысль о преодолении замешательства по поводу возможной кончины. Так, в диалоге Пьера с бойцами во время Бородинского сражения он устами героев прямо проговаривает страх смерти. Как и в предыдущем эпизоде, здесь страшная тема тоже сопровождается улыбкой, смехом и весельем бойцов:

«Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.

– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.

– А ты разве боишься? – спросил Пьер.

– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.

Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.

– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!» (Т. 3. Ч. 2. Гл. XXXI).

Замешательство бунтующих крестьян

Еще один эпизод, где трудно отделить первое от второго значение слова «замешательство», посвящен тому, как Николай Ростов случайно становится свидетелем бунта крепостных крестьян, которые не выпускают хозяйку княжну Марью из имения, чтобы та покинула занятую французами территорию. Наследный помещик, Ростов в бешенстве от того, что холопы смеют нарушать установленный веками порядок; у него нет иной модели в сознании, чем та, что крестьяне молча должны повиноваться господину. Эта убежденность барина обладает такой силой, что и мужики засомневались в своей правоте:

«После того как гусары въехали в деревню и Ростов прошел к княжне, в толпе произошло замешательство и раздор. Некоторые мужики стали говорить, что эти приехавшие были русские, и как бы они не обиделись тем, что не выпускают барышню» (Т. III. Ч. 2. Гл. XIV).

Как могло случиться, что целая толпа мужиков послушалась одного человека? Если говорить о коррекционном механизме, то Ростов всего лишь напомнил о стоящем за ним порядке, подкрепленном законом тогдашней России. Берт Хеллингер, автор системных расстановок, говорит, что достаточно хотя бы одному человеку в системе иметь порядок в сознании – и вся система начнет упорядочиваться. Кроме закона, на стороне Николая также право молодой силы – он восстанавливает порядок кулаками:

«– Эй! кто у вас староста тут? – крикнул Ростов, быстрым шагом подойдя к толпе.

– Староста-то? На что вам?.. – спросил Карп. Но не успел он договорить, как шапка слетела с него и голова мотнулась набок от сильного удара» (Т. III. Ч. 2. Гл. XIV).

Крестьяне быстро раскаиваются, расходятся по домам с извинениями, а княжна Марья отправляется в сопровождении Николая на безопасную территорию.

Читая про гневную реакцию Николая на бунт чужих (заметим это) крестьян, я всегда поражалась неадекватной силе этого гнева:

«– Я им дам воинскую команду… Я их попротивоборствую, – бессмысленно приговаривал Николай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу» (Т. III. Ч. 2. Гл. XIV).

В психотерапии, если мы имеем дело с неконгруэнтностью – реакция превышает силу стимула, – то ищем первопричину этой силы гнева. Чувства Николая таковы, как будто дело касается его самого. А что с ним? Мы знаем из романа, что попустительское хозяйствование его отца привело к потере состояния, которое последний взял в приданое, женившись на матери Николая. Николай поначалу тоже плохой хозяин, как и отец, и он повторяет сценарий отца: оставшись нищим, он женится на богатой княжне Марье Болконской. Но (!) изменяет сценарий тем, что научается вести хозяйство так, что и он, и мужики достигают материального благополучия, так что ни о каком, даже гипотетическом, бунте не может идти речи:

«Все, что он делал, было плодотворно: состояние его быстро увеличивалось; соседние мужики приходили просить его, чтобы он купил их, и долго после его смерти в народе хранилась набожная память об его управлении. „Хозяин был… Наперед мужицкое, а потом свое. Ну и потачки не давал. Одно слово – хозяин!“» (Эпилог. Ч. I. Гл. VII).

Замешательство Николая Ростова

Как мы успели заметить, если есть замешательство – значит, есть нарушение порядка. Следующий эпизод – яркое тому подтверждение: Николай Ростов замечает замешательство среди молодежи собственного дома:

«Как только он вошел, он заметил и почувствовал напряженность любовной атмосферы в доме, но кроме того он заметил странное замешательство, царствующее между некоторыми из членов общества. Особенно взволнованы были Соня, Долохов, старая графиня и немного Наташа. Николай понял, что что-то должно было случиться до обеда между Соней и Долоховым, и, с свойственною ему чуткостью сердца, был очень нежен и осторожен во время обеда в обращении с ними обоими» (Т. II. Ч. 1. Гл. XI).

Предчувствия не обманули Николая: в его отсутствие его друг Долохов сделал предложение его невесте Соне, а та отказала. Наташа как подруга Сони посвящена в суть событий, и она с торжеством доложила Николаю, что Соня осталась ему верна, несмотря на уговоры старой графини. Мать Николая была бы рада отдать удочеренную племянницу Соню замуж, чтобы разорвать связь сына с бесприданницей, да еще и близкой родственницей.

Честно говоря, у меня самой возникло замешательство при желании восстановить порядок в этой ситуации: как было бы «правильно», с точки зрения системы? Толстой мне в помощь:

«Долохов был приличная и в некоторых отношениях блестящая партия для бесприданной сироты Сони. С точки зрения старой графини и света, нельзя было отказать ему» (Т. II. Ч. 1. Гл. XI).

Кроме того, замужество Сони развязало бы руки и Николаю. Но случилось по-другому: Николай женился на Мари Болконской, а Соня осталась приживалкой в его доме.

Кстати, в реальной жизни с прототипами Николая Ростова (отец Льва Толстого Николай Ильич Толстой) и Сони (тетка Льва Толстого Татьяна Александровна Ергольская) случилось то же самое: между троюродными братом и сестрой был роман, потом Николай из-за бедности женился на богатой Марии Николаевне Волконской (прототип Мари Болконской), их брак оказался счастливым и продлился 8 лет. Когда Мария Николаевна умерла, ее пятерых детей (включая Льва Толстого) воспитывала Ергольская; от предложения овдовевшего Николая она отказалась.

Однако история героев не закончилась отказом Сони Долохову. Между друзьями Долоховым и Николаем продолжает оставаться замешательство, так как они не поделили любимую женщину. Теперь предстояло разрешить сложившийся треугольник, и Долохов приглашает Николая на прощальную пирушку в честь его отъезда:

«Человек двадцать толпилось около стола, перед которым между двумя свечами сидел Долохов. На столе лежало золото и ассигнации, и Долохов метал банк. После предложения и отказа Сони, Николай еще не видался с ним и испытывал замешательство при мысли о том, как они свидятся» (Т. II. Ч. 1. Гл. XIII).

И далее Долохов, получивший отставку Сони, отомстил Николаю, обыграв в карты на огромную сумму – 43 тысячи. Одному достается девушка, другому деньги, они квиты, порядок, или баланс, с точки зрения Долохова, восстановлен.

«– Послушай, Ростов, – сказал Долохов, ясно улыбаясь и глядя в глаза Николаю, – ты знаешь поговорку. „Счастлив в любви, несчастлив в картах“. Кузина твоя влюблена в тебя. Я знаю» (Т. II. Ч. 1. Гл. XIV).

А Николай Ростов восстанавливает «свой» порядок тем, что беспрекословно расплачивается с Долоховым, но разрывает с ним дружеские отношения, не желая быть игрушкой в руках последнего.

Замешательство старого графа Ростова

Еще один пример замешательства связан с предложением Берга графине Вере. С точки зрения света, этот брак – мезальянс, поэтому родные Веры приходят в замешательство:

«Предложение Берга было принято сначала с нелестным для него недоумением. Сначала представилось странно, что сын темного лифляндского дворянина делает предложение графине Ростовой " (Т. II. Ч. 3. Гл. XI).

Однако согласие было дано по нескольким причинам:

«Дела Ростовых были очень расстроены, чего не мог не знать жених, а главное, Вере было двадцать четыре года, она выезжала везде, и несмотря на то, что она, несомненно, была хороша и рассудительна, до сих пор никто никогда ей не сделал предложения» (Т. II. Ч. 3. Гл. XI).

Казалось бы, с точки зрения рассудка, проблема решена, если бы не замешательство членов семьи, за которым стоит стыдливость:

«В чувствах родных относительно этой свадьбы были заметны замешательство и стыдливость. Как будто им совестно было теперь за то, что они мало любили Веру и теперь так охотно сбывали ее с рук. Больше всех смущен был старый граф. Он, вероятно, не умел бы назвать того, что было причиной его смущения, а причина эта была его денежные дела. Он решительно не знал, что у него есть, сколько у него долгов и что он в состоянии будет дать в приданое Вере. Когда родились дочери, каждой было назначено по триста душ в приданое; но одна из этих деревень была уж продана, а другая заложена и так просрочена, что должна была продаваться, поэтому отдать имение было невозможно. Денег тоже не было» (Т. II. Ч. 3. Гл. XI).

В конце концов, старший Ростов, отец Веры, восстанавливает порядок в душе тем, что дает за Верой огромное приданое, окончательно тем самым вогнав себя и свою семью в долги и приведя в конце концов к разорению.

Замешательство и Наташа Ростова

Другой пример замешательства также связан с мезальянсом, но теперь уже графиня Наташа Ростова не ровня жениху князю Андрею Болконскому. Во время ее визита отцу и сестре князя Наташа, привыкшая к тому, что все ее любят и восхищаются ею, вдруг видит это несоответствие:

«Наташа была оскорблена замешательством, происшедшим в передней, беспокойством своего отца и неестественным тоном княжны, которая – ей казалось – делала милость, принимая ее» (Т. I. Ч. 3. Гл. XVIII).

Действительно, родные враждебно настроены по отношению к невесте князя Андрея, не зная ее душевных качеств и чувств, но судя по социальному статусу. Отец в бешенстве:

«– Женись, женись, голубчик… Родство хорошее!.. Умные люди, а? Богатые, а? Да. Хороша у Николушки мачеха будет. Напиши ты ему, что пускай женится хоть завтра. […] Только одно, в моем доме больше баб не нужно; пускай женится, сам по себе живет» (Т. II. Ч. 3. Гл. XXVI).

Разрешается ситуация тем, что оскорбленная Наташа расторгает помолвку. Однако герои все же продолжают любить друг друга и, пройдя через неимоверные жизненные испытания, получают второй шанс на близость. Мари Болконская после смерти отца становится более смелой в проявлении себя, и они с Наташей, узнав друг друга лучше, становятся ближайшими подругами.

Окончательное восстановление порядка здесь проявляется в том, что участники отношений – Наташа, князь Андрей и княжна Марья – научаются ставить человеческие качества выше социальных условностей.

Терапевтическая работа с замешательством

Выше я привела примеры восстановления порядка при замешательстве. Здесь же только резюмирую.

Работа происходит в 3 этапа:

1. Сначала следует распознать чувство, стоящее за состоянием замешательства (страх, стыд, неловкость и др.).

2. Затем определить стимул, вызвавший чувство. Предположительно человек среагировал на нарушение системного порядка.

3. Восстановить порядок в сознании.

6. Запутанность

Запутанность – это слово применимо как к ниткам, так и к мыслям. Этимология такова: запутанность ← запутанный ← путать ← путо (путы). Слово «путать» произошло от праславянского pǫtati – «налагать путы, оковы», а оно, в свою очередь, произведено от рǫtо – «то, чем стягивают, связывают». Таким образом, в переводе на психологический язык, запутанность в мыслях – это результат их стягивания (блокирования) «путами» – чужой установкой. Психологи в своей работе регулярно имеют дело с тем, что обнаруживают блокирующие установки в сознании клиентов, а затем помогают клиенту найти активирующие установки – тогда запутанность «распутывается».

Есть еще термин «спутанность сознания» – нарушение работы мозга, которое выражается в неспособности человека оценивать происходящее и принимать здравые решения. Оно вызывается при некоторых заболеваниях (сахарный диабет, ишемия, инсульт, инфекция, некоторые психические патологии и т. д.). В этой книге я такие случаи не рассматриваю, меня интересуют ментальные состояния сознания здоровых людей в обыденной жизни.

Синонимов к слову «запутанность» превеликое множество, из чего можно сделать вывод, что подобное состояние не редкость для людей и нуждается в коррекции. Словарь дает 67 синонимов, при желании вы можете посмотреть их в интернете, я привожу лишь несколько: сумбурность, замысловатость, затрудненность, беспорядок, путаница, неразбериха, туманность, неясность, дезориентированность, переплетенность, хаотичность, смешанность, тернистость, мудреность.

В романе Толстого «Война и мир» лишь два употребления слова «запутанность», рассмотрим эти примеры.

Запутанность общего дела

Оба примера словоупотребления относятся к ситуации вообще, когда не один человек, а все командование русской армией и причастные к нему запутались и ищут выхода накануне Бородинского сражения. Князь Болконский, пытаясь вникнуть в характер управления армией, насчитывает целых восемь партий:

«Среди неопределенности положения, при угрожающей, серьезной опасности, придававшей всему особенно тревожный характер, среди этого вихря интриг, самолюбий, столкновений, различных воззрений и чувств, при разноплеменности всех этих лиц, эта восьмая, самая большая партия людей, занятых личными интересами, придавала большую запутанность и смутность общему делу» (Т. III. Ч. 1. Гл. IХ).

Причина запутанности заключается в присутствии при армии государя Александра I с военным двором. По мнению писателя, император любил неопределенность (см. гл. «Неопределенность»), которая позволяла ему, с одной стороны, командовать армией, с другой – не брать на себя ответственности за результаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кэмпбелл Дж. Пути к блаженству: мифология и трансформация личности. – М., Открытый мир, 2006. С. 31.

Вернуться

2

Кэмпбелл Дж. Пути к блаженству: мифология и трансформация личности. – М., Открытый мир, 2006. С. 31.

Вернуться

3

Лэйнг Р. Расколотое «Я». Экзистенциальное исследование «нормальности» и безумия. Феноменология переживания и райская птичка. 1960.

Вернуться