Никита Сахно
Дети Умбракса

Часть I
Лучшее будущее

Были времена, когда она считала, что самый ужасный день в ее жизни – это смерть родных. Но судьба способна удивлять. Однажды приходится открыть для себя, что есть на свете вещи много хуже, например, когда не только для тебя, но всех вокруг начинается бесконечный кошмар, когда судьба целых миров зависит от череды обычных ошибок. Все изменилось в день, который должен был стать самым счастливым в ее жизни. День, который изменил все.

Мертвецы молчали там, где им было положено говорить, а долина ожидала мрачной тишиной. Шеке́т осмотрела тяжелые тучи, отливающие по местному обыкновению бирюзой, где они касались высоких склонов гор.

– Зачем мы здесь? – спросила она.

– Чтобы ты прошла испытание.

– Я понимаю, но зачем мы пришли именно сюда?

Девушка тревожно осмотрела бесконечную долину, обрамленную с двух сторон высокими горами, напоминавшими торчащие лезвия мечей. Неподалеку, закручиваясь в воздухе, застыли обломки скал, будто чья-то огромная рука расшибла верхушку горы. Но вместо того, чтобы упасть, обломки зависли и остановились в безумной спирали – так выглядела эта аномалия, место огромной и непредсказуемой силы. Магия пульсировала вокруг столь ощутимо, что ее силу можно было принять за еще одно взошедшее солнце. С той лишь разницей, что обычное светило не может принести неожиданную гибель всему вокруг, а аномалия может. Однако Шекет беспокоило иное – в мирах Шабилат везде чувствовалось дыхание Смерти, близость мертвецов, которыми кишела земля, словно жуками. Умершие находились в пограничном состоянии, будто прикрыв глаза и ожидая зова. Но здесь, в этой долине, которую прорезали глубокие черные борозды оврагов, мертвых не было слышно, хотя, по словам учителя, вся долина была заполнена курганами. Шекет ощущала только тишину.

Учитель, Дул, беззаботно улыбнулся – ему хватило по обыкновению лишь слегка приподнять уголки губ, чтобы девушка ощутила разливающееся по телу тепло.

– Испытания не назвали бы так, если бы их было легко пройти, Шекет. Ты очень одаренная, но талант проявляется только когда сталкивается с трудностями. Считай, что просто затачиваешь меч.

Шекет поежилась от воспоминания – она ненавидела оружие и жестокость с тех пор, как погибла ее семья. Но Дул не обратил внимания, он подставил лицо легкому ветру, и цвет его голубых глаз стал глубже, чем синяя бездна горных озер. Шекет решила, что пялится слишком откровенно и отвернулась. Она снова принялась разглядывать черноту проломов в земле, где должны были лежать мертвецы. На первый взгляд, испытание казалось бессмысленным – долг Шабила́т упокоить мертвых, но вокруг и без этого царила безмятежность. Вернее, пустота, словно эта земля не знала ни живых, ни мертвых.

– А что, что будет дальше? – спросила она, желая избавиться от неприятного чувства. – Ты просил разрешения у Вестников?

Дул моргнул, словно возвращаясь от сна, а Шекет не могла перестать думать о том, как узорчатый, шелковый шарф шел к его глазам.

– Их ответ не изменился. Ты должна уйти в странствие сама.

– Тогда мы не будем их слушать. Прямого запрета для тебя не было. Ты уйдешь вместе со мной, и никто даже не заметит.

– Шекет, – Дул принялся растеряно улыбаться. – Часть пути любого Шабилат – пройти этот этап в одиночку. Тем более, учитель не должен так привязываться к ученице.

В груди начал закипать гнев, в последнее время они говорили об этом слишком часто, и ее раздражало, что он не понимает, о чем она говорит. Или пытается сделать вид. Так было еще обиднее. В конце концов, она уже не маленькая девчонка, которую он забрал из приюта когда-то.

– Когда ты возложишь на меня руки, а я произнесу заговор, то уже перестану быть ученицей. Я стану такой же Шабилат.

Дул вздохнул, и ей захотелось ударить его.

– Что я буду за учитель, если нарушу правила?

– Лишь только те, что сам себе придумал. Традиция – это не закон. Мы можем путешествовать вместе. Мне не обязательно годы блуждать по Юниверсуму в одиночку. Если мы будем вдвоем, то сможем помочь остальным куда лучше. Это же правильнее! Зачем новичкам таскаться одним?

Дул помрачнел и поправил шарф. Он ответил не сразу, разглядывая долину, а Шекет следила за тем, как развиваются его темные волосы.

– Мы можем привлечь ненужное внимание. Шекет, мудрая Жизнь одарила тебя уже дважды – тебе выпал шанс развить свои таланты и после поисков занять достойное место в обществе. Далеко не всем женщинам так везет. Ты можешь сама определять свою судьбу. Но если мы будем нарушать сложившиеся правила, то жизнь станет совсем иной.

– Ты боишься, что она станет другой для меня или для тебя?

Девушка не стала слушать его ответа, она ощутила, как ей начинает пощипывать щеки от крови, резко прилившей к лицу. Девушка поправила сумку с амулетами на своем плече, и поспешила спуститься вниз по склону. Следя за тем, как из-под ног выскакивают маленькие камни, она говорила себе под нос:

– Ну да, зачем меня слушать, я ведь только глупая девчонка. Зато великий Дул знает, как всем лучше.

То, что порой восхищало ее в учителе, иногда в той же степени раздражало ее. В те моменты, когда ей хотелось, чтобы он перестал видеть в ней маленькую ученицу, он превращался в непробиваемую стену, и своим уверенным видом раздражал куда сильнее. Шекет посмотрела на долину, где в толще земли спали мертвецы, которым не нужно было переживать об этом, и от злости пнула камень побольше, полетевший с обрыва.

Земля под ногами закачалась, и Шекет слишком поздно поняла, что происходит нечто плохое. Ей начало казаться, что почва исчезает из-под ног, она попыталась сделать шаг назад, но только всплеснула руками. В этот момент, кто-то с силой ухватил ее за плечо и потянул назад. Вцепившись в Дула, Шекет тяжело дышала и пыталась успокоить сердце, норовившее вырваться из груди. Когда удалось немного прийти в себя, она отодвинулась и буркнула «спасибо».

– Осторожнее, Шекет. Здесь недавно случилось землетрясение, почва неустойчива, в земле могут быть провалы.

– Ничего, окажемся под завалами с мертвецами, будет о чем поговорить. Шабилат не боятся смерти, – ответила она.

– Мы не нарушаем покой мертвых, особенно этих.

– В чем же они такие особенные? – спросила она, надеясь выведать подробности испытания.

Шекет посмотрела на развязавшийся шарф Дула, под которым чернела татуировка с ладонями, обхватывающая шею, и невольно потерла собственную. Даже как-то не верилось, что после всех этих лет подготовка почти завершилась. Раньше она с нетерпением ждала этого мига – она взрослая, сильная, самостоятельная. Остальные больше не смотрят свысока и признают как равную. Больше не видят в ней глупую девчонку. Особенно Дул.

Много ночей она фантазировала, как они будут вместе путешествовать по таким разным и удивительным мирам Юниверсума, где они с Дулом будут сидеть, обнявшись у костра, оставшись единственными во всем мире. Они будут сами по себе, заниматься чем угодно и где угодно. Учитель увидит в ней молодую женщину, а не бывшую ученицу.

Однако теперь, когда от звания Шабилат ее отделяло всего одно испытание, жизнь уже не казалась такой приятной. Дул отдалялся, старался не замечать ее намеков и не шел навстречу. А блуждать одной по незнакомым мирам ей совсем не хотелось. Теперь обхватывающие шею ладони, которые совсем скоро должны были на ней появиться, будто душили ее надежды на лучшее будущее. Шекет посмотрела на учителя, желая узнать, куда же они пришли.

– Здесь похоронены воины, многие сотни, погибшие в бесчисленных и жестоких сражениях. Следи за своими словами, чтобы тени не услышали их. Если воины очнутся, то станут грозной и опасной силой.

– Насколько это древние захоронения? – спросила Шекет, спускаясь вслед за учителем. Рваться вперед одной уже совсем не хотелось. Рядом, за отвесным обрывом, чернел бездонный провал. Шекет потеребила одну из своих кос, пытаясь понять почему ей владеет беспокойство, не связанное ни с Дулом, ни с новым риском землетрясения, которое может похоронить их здесь заживо.

– Ты мне о них и расскажешь, – улыбнулся он. Ему очень шла улыбка, заставляющая Шекет ощущать тепло и покой. – Мы почти пришли.

Они вышли на широкое плато, откуда закручивающиеся в воздухе осколки скал было видно еще лучше. Целую гору разворотило, превратив в обломки, которые навечно зависли в небе. Шекет на миг показалось, что она видит, как слегка подрагивает воздух в центре этих завихрений.

– Разве аномалия не помешает уловить отголоски мертвых?

– Настоящему Шабилат – нет.

Шекет фыркнула и вышла чуть вперед. Еще раз осмотрела безжизненную долину, где не росла даже трава. В их мире мягкое дыхание смерти было повсюду, иногда та забывала, что ей не следует задерживаться среди живых. Она поднимала мертвецов, губила тех, кто еще мог дышать, и задачей каждого Шабилат было поддерживать шаткий баланс. Земля впереди была вскрыта огромными трещинами, рассекающими всю долину, а недалеко из нее выступило что-то вроде покосившегося входа в подземное святилище.

То ли из-за аномалии, то ли по иной причине, долина выглядела заброшенной и безжизненной. Нет, еще хуже, пустой, здесь не ощущалось даже смерти. Только голые камни и темные тучи над головой. Если что-то случится, их здесь никто не найдет, до ближайшего поселения день пути.

– Что я должна найти, учитель?

– Все, что сможешь.

Она обернулась, желая снова увидеть улыбку на его лице, но, к удивлению, обнаружила, что он говорил это не просто серьезно: Дул помрачнел и оглядывался, словно ожидал подвоха.

Шекет перебрала амулеты из своей сумки и принялась раскладывать их на земле. Правильный амулет мог усилить ее способности и укрепить связь с миром вокруг. Плохой только бы нарушил тонкую грань или попал бы в резонанс с аномалией и создал проблемы. Шекет долго думала, сосредоточенно перебирая амулеты, вспоминая все, что изучала. Наконец, решившись, она выставила железный знак по правую руку, камень душ слева, а перед собой она положила сушеную, сморщенную голову, которую ласково про себя звала «Тесе́ра». Лицо мертвячки скукожилось, как сушеный фрукт, но тусклый моток волос еще поблёскивал рыжиной. Шекет любила фантазировать о том, что раньше она была красива, иногда ей казалось, что она видела ее, как живую, девушку примерно своего возраста.

Когда амулеты были готовы, Шекет бросила еще раз взгляд на Дула, но тот прохаживался, не глядя на нее, и все рассматривал округу. Девушка попыталась посмотреть в том же направлении, но ничего не увидела. Глубоко вздохнув, она взялась за свои косы, висевшие по плечам, и начала шептать заговор. Дул так часто повторял какая она талантливая, что она начала понемногу в себя верить. В задачи Шибилат входило охранять жизнь от смерти и наоборот, а для этого нужно было разбираться в законах и того и другого. Шекет была хороша в искусстве плоти, а этого добра под ногами было навалом. Она могла узнать, кто были эти люди, чего они хотели, смогли ли они обрести покой.

Шекет обратилась к знаку воли, чтобы он укрепил ее, потом к камню душ, чтобы направил ее, а потом попросила голову Тесеры указать ей путь. Знакомые слова повторялись одно за другим, и Шекет ощущала как понемногу мир вокруг начинает меняться, отзываясь на ее голос. Она становилась единой с миром и всем, что в нем находилось. Шекет ощущала, как мимо плывут десятилетия, за ними века, а потом и тысячелетия, она будто проваливалась в глубину времен, как в зыбучий песок. Девушке начало казаться, что ее засасывает время, которое летело вместе с ней, унося ее прочь, а долина оставалась все такой же безлюдной и пустой, словно со дня сотворения мира. А потом, наконец, Шекет все увидела и покачнулась.

– Что перед тобой? – донесся до нее издалека голос учителя.

– Я вижу… битву. Гибель тысячи тысяч. Их похоронили здесь со Дня скорби. Они сражались до потери дыхания и даже после. Молчание этих мертвецов не покой. Они измотаны даже после смерти. Долина напиталась их тоскливыми вздохами. Бедные… Они заперты здесь. Какая-то сила удерживает их, не позволяя обрести окончательное успокоение.

Шекет ощутила, как по спине пробежала одинокая капля холодного пота.

– Они ждут, – тихо сказала она, догадавшись.

– Ждут чего?

– Зова? Призыва? С них взяли клятву стеречь это место во что бы то ни стало. Но они обессилены бесконечным ожиданием.

– Ищи дальше. Спроси, что им нужно. Какая клятва?

Шекет забралась дальше во тьму, где гулял шепот тех, кто не имел губ. Где висело дыхание тех, кто давно потерял способность говорить. Она задала вопрос, и тут ее будто ударили. Шекет натолкнулась на невидимую стену, которая закрутила ее так, что девушка почти упала. Сушеная голова неожиданно поднялась в воздух, ее сморщенные глаза отворились и там горел зеленый огонь.

– Путь закрыт, – сказала голова. – Смерть должна быть непреступна.

«Смерть должна быт непреступна», – повторила про себя Шекет один из их древнейших девизов. Чтобы здесь ни произошло, кто бы ни взял клятву с мертвецов, это оказалось что-то важное. Что-то напрямую связанное с судьбой Шабилат. Судя по силе, что сдерживала такое количество не упокоенных душ, это могло быть только одно.

– Я думаю это Завет, – губы Шекет начали слегка подрагивать. Такие могущественные заклятья были плодом усилий десятков, если не сотен могущественных Шабилат. Завет их самая большая сила. В этой долине ждало своего часа нечто такое, от чего у Шекет начали подгибаться ноги. – Я не смогу.

– Продолжай искать, – сказал рядом Дул. – Попытайся хотя бы выяснить, на что наложен запрет.

Шекет медленно задышала, глядя в горящие зеленым огнем мертвые глаза своего амулета. Сушеная голова по-прежнему висела в воздухе. Шекет выдохнула и попыталась проникнуть за зеленое свечение, туда, где лежали ответы, скрытые древней силой. У головы Тесеры не было своей воли, она была частью Завета, что дремал над захоронением. Шекет часто проводила тренировки с мертвецами, чтобы понять это. Она пронеслась легким касанием мимо каждого из них, просто дала им знать, что здесь и ждет их. Нужно было получить отклик, завладеть вниманием этой силы, чтобы получить ответ.

Сила ответила. Шекет ощутила, как незрячие глаза тысяч мертвецов открылись, ощущая ее присутствие. Мертвое войско пробудилось. Они сжимали костями проржавевшее оружие, готовые вырваться из земли и пустить его в ход.

Сердце Шекет началось биться сильнее. Если из земли полезет орда скелетов, связанных древним Заветом, они с Дулом не смогут ничего противопоставить.

– Здесь очень опасно. Они видят меня, – сглотнула Шекет, наблюдая перед собой только зеленое свечение. – Нам надо уходить.

– Разорвешь связь – и не сможешь пройти испытание. Шекет, – чуть мягче обратился учитель, произнося ее имя. – У тебя только один шанс. Сдашься сейчас – и не сможешь стать Шабилат.

Она хотела крикнуть ему «Ну и пусть!», оттолкнуть. Сказать, что ей не нужно это звание, раз она будет обречена таскаться в одиночестве по чужим землям вдали от дома. Но потом она вспомнила, как ее семья гибла у нее на глазах, и как она смотрела на это, не в силах вмешаться и что-то изменить. Больше у нее и не было никакого дома. И если сейчас она отступит, то так и останется той спрятавшейся под столом слабачкой. Шекет сжала зубы покрепче и продолжила мысленно носиться между запертыми в измученных телах душами. Если она продолжит настойчиво биться своими мыслями об них, то мертвецы могут принять это за угрозу. Простая сила здесь не годилась, ей нужно было коснуться самой их сути. Что, если ничего не спрашивать об их целях? Что если просто узнать об их прежней жизни, до момента смерти?

Шекет проносилась меж тел, едва касаясь их мыслей, но этого оказалось достаточно. Воины, талантливые маги и даже обычные крестьяне сражались здесь тысячи лет назад. Их собрали в войско, чтобы противостоять безумным захватчикам, вырывавшихся прямо из средоточия Мглы. Шекет ощущала глубинный страх даже в опытных воинах – они не принимали того, что вырывалось наружу – извращенную, изувеченную плоть загадочных существ, которые рвали в клочья всех, кто встречался на пути. Война и не думала заканчиваться, только разгоралась с бешеной силой. Сначала они воевали с тварями, потом с обезумившими эльфами и другими отчаявшимися расами, а теперь снова с тварями, рвущимися из аномалий. Если бы был шанс, они бы побежали, но даже в смерти Шабилат использовали бы их тела. Деваться было некуда, от аномалий нельзя скрыться, так хоть есть надежда остаться в живых, а не превратиться в безропотного мертвеца.

На скале стоит царица, в сверкающем наряде с золотым гребнем в волосах, она подобна воплощенной силе. Царица командует боем, а ее приближенные обрушивают зеленые лучи на передние шеренги диких существ. Кто-то падает молча, кого-то лучи разрезают на части, но полчища продолжают наступать как тень от заката. В воздухе царят вопли, гул, а сильный ветер заталкивает обратно проклятья, готовые сорваться с уст. Твари все лезут и лезут, не глядя на то, что прямо перед ними гибнут, обугливаясь, сородичи. Они переступают через трупы, и, вопя, несутся на шеренги воинов. Начинается битва, жуткая толкучка, полная мельтешения и бессвязных воплей. Оружие поднимается и опускается, не в силах сдержать жуткие волны противников. Один ряд дрогнул, за ним второй, люди бежали, а твари продолжали наступать. Шекет ощущала в груди животный страх, кричавший так, что хотелось только одного – уносить ноги. Крестьяне, дровосеки, шахтеры, даже воины дрогнули. Но вот зеленый огонь пал и на тварей, и на дезертиров, и павшие воины почти тут же встали. Шекет смотрела на своего бывшего товарища, с которым они были знакомы с детства. Части лица у него уже не было, труп развернулся, чтобы исчезнуть в бьющихся волнах противников, а Шекет стояла и понимала, что ни за что не хочет стать ни тварью, ни ожившим мертвецом. Так думает каждый, понимая, что отступать некуда.

Вся долина заполнена сражением, вспышками и громом силы, а битве все не видно конца и края. Вот войско дрогнуло, из огромного черного прохода прямо в воздухе вырвалась гигантская тень, взмахивая рваными крыльями. Над долиной раздался оглушительный рев, и все шеренги замерли, сдерживаемые на месте лишь ледяным ужасом. Над полем появился дракон, но не обычный, а покрытый наростами, дырами и шрамами, словно извращенная версия самого себя. Изувеченный исполин набрасывался на ряды воинов, пока со всех сторон в него летели стрелы и заклятья. Воздух трещал от их количества и мощи, изменённый дракон не выдержал, и завалился на землю, придавливая десятки воинов, а твари все выскакивали из порталов, и не думая останавливаться.

Шекет тяжело дышала, готовая поспорить, что жуткие существа доберутся и до нее, хотя в глубине души понимала, что это лишь чужие воспоминания. Сотни раз она переживала жуткую смерть и сотню раз восставала, чтобы умереть снова. Она бы закричала или разрыдалась, но сил хватало только на судорожные вздохи. Она все металась и металась над умершими, пока не увидела окончание битвы, где вся долина была завалена горами трупов, в то время как из частей тел начали собираться големы, готовые продолжить бой. Шабилат не собирались отступать. Аномалия дрожала, а новые проходы, из которых бы ломились твари, не появлялись. Шекет с удивлением осматривалась, пытаясь разобраться в причинах, и заметила, что у царицы лучились светом браслеты. Юная Шабилат ощущала, как оттуда вырывается мощная сила, а проходы отвечают ей. Тут царица обратила на Шекет свой взор, и всю ее опалило пламя.

Девушка закричала, пытаясь сбить с себя колдовской огонь. Она орала и извивалась на земле, а все тело ломило. Лишь через целую вечность до нее начал доходить голос Дула, и она поняла, что учитель держит ее за голову. Шекет моргнула, пытаясь оглядеться. Кажется, она лежала у него на коленях, а он пытался ее утешить.

– Это ужасно, – прошептала она. – Так много боли.

– Тише, тебе надо прийти в себя. Я не думал, что это может оказаться так опасно. Пришлось разорвать твою связь.

Шекет начала успокаиваться, от объятий Дула становилось спокойнее. Она посмотрела туда, где была голова, но Тесера упала, и ее глаза вновь превратились в две пустые щелки. Тело Шекет еще слегка потряхивало, оно превратилось в пустое и легкое, но не было никакого пламени, пожирающего его. Девушка попыталась приподняться. Долина выглядела все такой же пустой и безучастной, но только не для Шекет. Она была готова поспорить, что видит легионы, выстроившиеся внизу и орду неизвестных ей существ, бегущих из проходов, которые открываются под аномалией.

– Никто не рассказывал нам про эту долину, – покачала она головой.

– Таких мест с глубины веков осталось много. Я не должен был позволять тебе пережить этот бой.

– Дело не в сражении. Царица. У нее было что-то могущественное. Именно из-за этого артефакта здесь и стоит защита. Я чувствую, это очень важно.

Дул с тревогой посмотрел на нее, на мягком лице словно отпечаталась тень. Потом оно разгладилось, и учитель улыбнулся своей привычной улыбкой.

– Похоже, только что стало на одного Шабилат больше.

Шекет улыбнулась в ответ, чувствуя, что сейчас расплачется, хотя скорее от того, что долгое напряжение, наконец, ее отпустит. Но Дул снова изменился в лице, глядя куда-то в даль. Ей показалось, что она сделала что-то не так, обидела его чем-то, и задумалась, но тут Дул опустил ее на землю и подошел к обрыву. Сердце Шекет снова начало биться быстрее, пока она наблюдала за напряженной фигурой и ее развивающимся шарфом.

– Надеюсь, это не орда мертвецов? – усмехнулась она.

– Нет, – тихо ответил он после долгой паузы. – Нечто намного хуже.

Шекет тут же поднялась, собирая разбросанные амулеты. Она была готова увидеть новые открывающиеся провалы в земле, вырывающиеся из земли руки скелетов или ту жуткую царицу собственной персоной, но долина выглядела так же, как и раньше. И все же в ней нечто изменилось. Шекет уловила движение вдалеке, потом такое же у холма по левую руку. Два отряда бежали прямо по направлению к ним, не сбавляя шага. В воздухе ощущалась знакомая легкая вибрация, и Шекет посмотрела на аномалию. Воздух, между зависшими в нем кусками горы, стал дрожать сильнее.

– Кто это?

– Культ.

Шекет будто снова ударила незримая сила. Она покачала головой, думая, что движущиеся фигурки исчезнут, но те стали только ближе.

– Невозможно. Вестники смерти бы почувствовали их и были уже тут.

– Аномалия сбивает со следа – их излюбленная тактика.

В голове всплыли воспоминания чужих людей об ордах измененных, изувеченных тел. Да, они действительно так всегда делали. Правда те, кто неслись к ним с Дулом, были похожи на обычных людей, но до Шекет уже донесся характерный запах – там, где появлялись культисты, всегда ощущался стойкий дух Мглы и зловоние, напоминавшее горелую плоть.

– Чего ты встал?! Бежим! – дернула она учителя за рукав.

Дул посмотрел на нее и поджал губы, кивая за спину. Вместе с мурашками, пробегающими по телу, Шекет ощутила присутствие чего-то отталкивающего, а потом и увидела еще один, третий отряд, подбирающийся к ним сзади.

– Я останусь, – спокойно сказал Дул, вглядываясь в долину. – Задержу, пока сумею. А ты уходи. Видишь тропу слева? Они смогут пройти по ней только, если я больше не смогу их сдержать. Уйди в горы и спрячься, Шекет.

– Нет! – возмущенно вскрикнула она.

Все же так хорошо сложилось! Она прошла испытание, доказала свои способности. Вместе они должны были отправиться по иным мирам на десяток лет, деля друг с другом невзгоды и радости. Он не должен был рисковать своей жизнью, чтобы…

– Я не позволю тебе умереть!

– Шекет, ты должна уходить! – Дул слегка оттолкнул ее. – Иди же! Предупреди остальных, что сюда проник Культ! Ты теперь не простая девчонка, ты Шабилат! Мы защищаем мир и покой. Пожалуйста, Шекет.

Он смотрел на нее своим мягким взглядом с печальной улыбкой, будто ничего и не было. Будто не должен был скоро погибнуть, ведь все знали, что Культ не щадит никого. Шекет тяжело дышала, переводя взгляд с учителя на приближающиеся фигуры врагов, скоро они окажутся на расстояния удара заклятья. Шекет, сжимая свои косы, отказывалась верить в такое предательство судьбы. Все должно быть совсем иначе, но глядя в решительное лицо учителя, она сделала один шаг назад, потом еще. А потом она подхватила свою сумку с амулетами и попыталась как можно быстрее спуститься с маленькой тропки, образовавшейся из-за землетрясения. Пустота по правую руку опасно чернела, а позади уже слышались выкрики заклинаний, Шекет ощущала, как земля содрогается, отзываясь на приказ. Совсем скоро учителю должны были прийти на помощь немые стражи из-под земли, но Шекет думала о том, как сильно себя ненавидит. Что толку от звания Шабилат, если не можешь спасти дорого тебе человека? Что же ей теперь, снова, как и тогда в детстве, стать свидетелем гибели близкого?

Шекет остановилась, глядя на вспышки сверху. Учитель отбивал удары летящих в него черных сгустков.

«Без меня он не справится».

Шекет посмотрела на виляющую тропу, потом на вспышки, и что было сил принялась бежать вверх по склону, обратно к своему учителю. Дул качался под мощными ударами, от которых само небо начало темнеть. Шекет никогда не сталкивалась с магией Культа, только слышала про нее, и знала, что безумцы используют силу самой Мглы.

Дул не замечал ее, занятый боем, но Шекет расположилась рядом на холме, быстро разложила знаки силы и принялась произносить заговоры. Земля уже отвечала ей. Культисты, одетые наподобие обычных бандитов или закованные в странные доспехи из металлических пластин с запекшейся кровью, ослабили напор, стали озираться, не понимая, что за ноги их держат отчаянные воины, ждавшие момента свободы тысячи лет. Шекет давала силы вечным защитникам, чтобы они выходили на поверхность как можно скорее. Оружие воинов в основном истлело за прошедшие годы, но это не мешало скелетам цепляться за врагов, бить их и стараться задушить.

Учитель только теперь обратил на нее внимание, но она так и не смогла понять по выражению его лица, рад он или злится. Зато он направил свою силу так, что несколько скелетов собрались вместе и зашевелились, образуя новую фигуру. Шекет показалось, что массивное изваяние приобрело вид большой паучихи, которая умудрилась столкнуть пару культистов прямо в пропасть.

Когда рядом принялись взрываться облака тьмы, Шекет вскрикнула. Она попятилась, пытаясь придумать как отбить атаку, а потом выставила перед собой заслон из нескольких скелетов, но еще через пару ударов, они разлетелись на осколки. Хуже того, она видела, как пока некоторые враги осыпают их заклятиями издалека, несколько вооруженных культистов уже бегут к ним. Если они доберутся сюда, то они с Дулом уже ничего не смогут сделать.

Дул выжигал зелеными лучами смерти всех, до кого мог дотянуться, культисты падали замертво, но их все равно было больше, а искусство, применяемое Дулом, было Шекет незнакомо, чтобы помочь. Она решила поднять магией несколько костей с земли и придать им вид огромного гарпуна, которые ей приходилось видеть. Получившееся крупное копье она послала со всей силы вперед, как раз туда, где подбирался крупный культист, вооруженный тесаком. Копье пробило его насквозь, пригвождая к скале. Мужчина, с виду самый обыкновенный, с удивлением смотрел на огромную кость, торчавшую из груди, и сложился как тряпичная кукла. Победный крик так и застрял в горле у Шекет, потому что вместо одного врага, к ним карабкалось уже двое. Она огляделась и поняла, что им с Дулом не справиться. Культистов было слишком много, огромный отряд, если подумать и очень заметный. Они здорово рисковали, переходя по Мгле таким числом, и все-таки у Шекет на пару с учителем, не было шансов справиться с ними.

Девушка запыхтела, сворачивая вокруг себя потоки и вспоминая все, что она когда-либо знала. Она не желала сдаваться и позволять мерзавцам отнять все, чего смогла достигнуть. Шекет задумалась, обращаясь к древней силе, что удерживала тысячи воинов под землей. Их час пробил, пора защищать то, ради чего их здесь оставили. Что бы это ни было, культисты наверняка пришли за ним. Шекет посмотрела в глаза Тесеры, начинающие загораться зеленым и сказала:

– Смерть должна быть непреступна.

Шекет направила всю свою силу и волю на одну простую мысль, которую должен был подхватить приказ, довлеющий над мертвыми. Незримая мощь прокатилась по долине, и, к ужасу, Шекет ощутила, как достигла самой аномалии, и та ответила на зов. Камни полетели вниз. Некоторые из них свалились прямо на ничего не подозревавших врагов. Потом пара культистов взмыла в воздух лишь для того, чтобы незримая сила расплющила их о землю в следующее мгновение. А сила все продолжала разрастаться и литься из аномалии, заполняя все вокруг себя.

– Что я наделала? – зашептала Шекет, но было уже поздно, холм под ними обвалился.

* * *

Дураки те, кто верят будто после смерти ничего нет. И одинаково глупы те, кто считают, будто души ждет покой. На самом деле, существует только вселенская подлость, которая хочет сделать с твоей жизнью и смертью только одно – сделать все еще хуже. Именно с этой мыслью очнулся Йеса́сс, глядя на тонкую кость, вместо собственной руки.

– Э́гедово дерьмо! – крикнул он. А потом еще раз, когда услышал, как сверху громко бахнуло, и еще раз сразу после этого. Звуки заварушки он знал прекрасно.

Йесасс осмотрелся, но видел перед собой лишь мрачные своды пещеры, в которой никогда прежде не бывал. Звуки боя становились все громче, и Йесасс заметил группу скелетов, несущихся в неизвестном направлении. На него они не обратили ни малейшего внимания, чему он был очень рад.

Йесасс потрогал лицо, от которого ничего не осталось: лишь ложбины и пустоты, оставались там, где прежде можно было найти вполне симпатичную физиономию. Многое из того, что он помнил, изменилось. Он даже видел мир совсем иначе, чем прежде: мир стал сумрачнее, расплывчатее, сохраняя лишь тени того, что было раньше ему хорошо знакомо. Зато на место обычному зрению пришло тонкое чутье, которое безошибочно определило, что наверху сражаются десятки воинов, все из которых были подняты древним зовом силы столь могущественной, что не могли просто отмахнуться. Зато мог Йесасс. В его планы определённо не входило погибать второй раз подряд. Прошлого препаршивого случая хватило на вечность вперед. Йесасс потрогал дыру на свою затылке и выругался.

В просвете впереди мигнула зеленая вспышка, и Йесасс покачал черепом. Сраные Шабилат все никак не могли успокоиться, еще и его выдернули. Он не знал, что происходит, и почему невидимая сила не гонит его вместе с остальными, но его вполне все устраивало. Йессас поднял меч, лежащий на постаменте и уже, собрался улизнуть в противоположном направлении, когда его окликнули.

С удивлением он рассматривал невысокий скелет с пожелтевшими костями, который тащил за собой деревянный гроб.

– Помоги мне.

– Хочешь прилечь? Здесь стало очень шумновато.

– Просто помоги.

– Ты женщина? – с удивлением спросил он, отметив вполне обычный женский голос, который появлялся будто из ниоткуда, когда челюсти соседнего скелета двигались.

– Я груда костей. Не вижу, чтобы во мне осталось что-то от женщины.

Йесасс быстро осмотрел ее и пришел к схожему выводу. Ему всегда нравились стройные девушки, но не до такой степени. Помогать он ей, конечно, не собирался, но почти сразу его взгляд упал на простенький гроб с металлическими скобами и замками, и Йессас спросил:

– Что там?

– То, что нам надо спасти. Ты долго еще таращиться собрался?

Йесасс хотел резонно заметить, что он никому ничего не должен, и разговаривать с ним так может либо очень смелый, либо очень богатый человек, но тут сверху грохнуло так, что земля под ногами затряслась, а массивные каменные стены загудели. Йессас инстинктивно пригнулся, и быстренько прикинул варианты.

«Убираться надо, сейчас же. Но, с другой стороны, гроб-то явно не простой, деревяшки бы уже истлели. И раз незнакомка так вцепилась в него, там могут быть ценные штуковины. А быть в бегах куда приятнее, когда ты богатый. Да и странная какая-то эта скелетина, не несется в бой, как остальные».

Если бы Йессас мог, он бы облизнулся, но мировая подлость отняла у него даже такую простую возможность. Поэтому он махнул длинной костью, заменявшей нормальную руку, и подбежал к гробу, пытаясь закинуть его себе на плечо. На удивление гроб оказался очень легким, что неприятно его удивило – значит внутри добра не так много.

– Побежали, пока здесь все не развалилось.

Йессас хотел сказать ей о том, что думает по поводу женщин, которые любят командовать, но в просвете впереди человека разрезало пополам чем-то похожим на огромную кость, и Йессас передумал спорить. Вдвоем они понеслись вперед, стараясь удержать на плечах гроб.

Мертвые воины в ритуальных истлевших доспехах поднимались со своих мест, шевелили пожелтевшими костями и сразу неслись к выходу. Глядя в их пустые глазницы, Йесасс вздрогнул, чувствуя, как одна из костей щелкнула. Он надеялся, что выглядел хотя бы симпатичнее, чем эти бедолаги.

Когда Йессас и его странная спутница выскочили наружу, то сразу увидели сбегавшихся отовсюду людей. Вокруг них клубилась чернота, которую они закручивали в мрачные вихри и разрезали как хлыстом волны скелетов, несущихся к ним. На склоне неподалеку стоял типичный Шабилат, раскидывая вокруг зеленые вспышки.

– Шекет, назад! – кричал мужчина, но Йессас больше не разглядывал его. Он бежал в противоположную сторону. Потом он заметил, как в воздухе двигаются глыбы скал, они плавно поднимались, чтобы в следующий раз резко полететь вниз. Потом снова парили в воздухе и стремительно, хуже стрел, бились об землю там, где стояли воины, использующие клубящуюся тьму. Иногда могучая сила поднимала трупы вместе с камнями, чтобы вновь швырнуть их с огромной высоты.

Йесасс узнал этих воинов, из-за которых покой мертвецов был потревожен, и желание убраться подальше стало еще крепче. Гроб елозил на их плечах, все время норовя выскользнуть, да и костяными ступнями бегать по скалам и рассыпчатой земле удавалось с трудом. Благо хотя бы эти ублюдки из клубящейся тьмы не обращали на них внимания.

Слегка развернувшись, Йесасс со спутницей побежали дальше, стараясь не заходить в ту зону, где аномалия швыряла скалы на землю. Йессас не был уверен, что еще будет иметь подобие жизни, когда его разнесет на множество кусочков. Еще меньше он хотел проверять свои шансы, поэтому бежал настолько быстро, насколько было возможно. Пару раз они падали вместе с гробом, и казалось, что тот разлетится в дребезги, но он лишь бренчал. Мертвец внутри им точно спасибо не скажет. Но куда приятнее было думать, что ему слышится звон дорогих побрякушек. В святилище, где он очнулся, абы кого не хоронят.

Когда сражение осталось позади, Йессас скинул гроб и огляделся. Их парочке удалось выбраться к горной тропе, уводящей наверх, но путь вперед станет тем еще испытанием. Сжав длинные пальцы, он принялся простукивать гроб.

– Что ты делаешь? – спросила женщина.

– Пытаюсь понять, как его открыть.

– Мы не должны его открывать! Это нашта́р, запрет!

– Я понимаю, что гробы нужны для того, чтобы держать их закрытыми, но я не собираюсь тащить эту штуковину наверх. Нам надо валить, пока Культ не явился сюда.

– Как тебя зовут? – от требовательного голоса Йессас распрямился куда быстрее, чем собирался. Вернее, он вообще не хотел вставать, и это задело его еще сильнее. Он принялся рассматривать невысокий скелет в наполовину разложившихся обмотках, который упер руки в боки так, будто вот-вот собирался его отчитать.

– Да будет тебе известно, женщина, что я – Йессас Убийца драконов. И я делаю что хочу. И уж точно не стану выслушивать упреки какой-то коротышки. Ты ведь жрица, да?

– Верно, – после короткой паузы ответила женщина. – Меня зовут Ди́на.

– Вот, что я тебе скажу, Дина, – он положил ей кисть на плечо, продолжая рассматривать гроб. – Смерть – очень скучная штука. И я собираюсь это исправить.

Он снова наклонился к гробу, пытаясь придумать, как открыть замок. Если ударить рукой, то он не поранится, но и без руки оставаться не хотелось. Он верил, что она ему еще понадобится.

– Мы должны уходить, а ты тратишь наше время, – сказала Дина, и чуть тише добавила. – Нападавшие пришли сюда ради гроба.

– Значит, я точно хочу его открыть.

Тут рядом послышался шум, и по пригорку вскарабкался мужик, вокруг которого дрожала темная аура. Йессас не мог рассмотреть его лица из-за того, что мир выглядел размытым, зато очень хорошо ощущал исходящую от него угрозу. Оглядевшись по сторонам, Йессас очень быстро понял, что забыл меч в святилище.

– Эгедово дерьмо!

Мировая подлость и вся сила жизни и смерти были конкретно против него, хотя Йессас не мог представить, чем заслужил такое издевательство – мужик, заметив гроб, понесся прямо на Йесасса. А ведь Дина выглядела целью ничем не хуже.

Противостояние с врагом выдалось жалким, уже через пару мгновений Йессас оказался на земле под мясной тушей и не мог сделать ровным счетом ничего. Вес у них был совсем разный. Дина пыталась попасть врагу камнем по башке, но культист просто откинул ее в сторону. Ситуация принимала скверный оборот. У Йесасса больше не было сердца, не было крови, которая бы стучала в висках, да и, в целом, он не испытывал усталости. Вот только его переполнял дикий холод, а то, что было самим его естеством дрожало и сопротивлялось. Йесасс не знал, как умирают скелеты, и что происходит после этого, поэтому сделал все, что было в его силах – завопил. К сожалению, это не помогло. Мужик навалился на него еще сильнее и пытался ударить кулаком. В порыве отчаяния, Йессас схватился за собственное ребро, готовое треснуть, отломил его, а потом, извернувшись, воткнул этот кусок врагу в глаз.

Культист дернулся, издал то ли смешок, то ли хрип и медленно упал. Прямо на Йессаса, у которого совсем не было сил убрать с себя мясную тушу. Когда рядом показалась Дина, Йесасс вздохнул, но по привычке, ведь теперь ему это совсем не требовалось.

– Помоги мне выбраться.

Жрица молчала, разглядывая его.

– Ну же, чего стоишь, женщина?!

– Ты не будешь открывать этот гроб. Мы не имеем права.

– Чего?

– Оставь его в покое и помоги унести как можно дальше. Иначе я оставлю тебя здесь, и ты будешь лежать так долгие месяцы пока труп не истлеет, чтобы ты мог его сдвинуть. К тому времени эти странные люди уже доберутся до тебя.

– Ладно, обещаю. Только вытащи меня отсюда!

Когда Йесассу, наконец удалось выбраться, он выругался и покачал головой.

– Ну почему мне не везет даже после смерти? Надо было просто взять и уйти, оставив тебя с этим гробом там, в святилище.

– Ты бы все равно не смог. Над теми, в долине, кто был жив и мертв лежит Завет. Мы все здесь ради того, что внутри, – Дина кивнула на гроб. – Попробуй уйти, если хочешь.

– Ха! Я не какой-нибудь тупой скелет-болванчик, женщина. Йессас Убийца драконов так просто не сдается.

Он решил уйти как можно дальше. В конце концов, он обещал, что не тронет гроб, а не станет его защищать. Раз за ними будут гнаться культисты, то он лучше раздобудет что-нибудь попроще, что может улучшить его жизнь. Или смерть? В общем, то, что было с ним сейчас. Дина не останавливала его, но чем больше шагов он делал, тем сложнее было сделать следующий. Ноги будто вязли в болоте, пока он вообще не остановился. В душе разливалась тревога, словно он делает что-то неподобающее, постыдное и… запретное. Как бы он ни пытался, дальше уйти не удавалось.

– Ну это просто свинство! – закричал он. – Я здесь никогда не был, без понятия, что это за долина. Вы, грязные Шабилат, просто перетащили сюда мои кости!

От досады он заскрипел зубами, и парочка тут же вывалилась на землю.

– Мои зубы!

Йесасс опустился на корточки разглядывая крохотные косточки, а перед ними желтели тонкие пальцы, напоминая о том жалком существе, в которое он превратился. Он даже нормально умереть не мог. Такое впечатление, что вся его жизнь и смерть должны были состоять из сплошных мучений. Йесасс ударил кулаком по земле, но та осталась глуха к его боли.

– Мы все Шабилат, – сказала Дина. – Все мы несем в руках смерть, становимся едины с ней. Все мы ее дети. Ты чувствуешь зов юной девы, что подняла нас? Она желала исполнения клятв и Завета. Поможем ей и обретем покой.

«Я сыт по горло этим покоем».

Йесасс тяжело вздохнул и снова посмотрел на свои руки и ноги, напоминавшие о веках, проведенных в могиле. Он надеялся никогда не увидеть нечто подобное, но, возможно, теперь у него появился неожиданный шанс. И он уж точно его не упустит. Пускай подавятся своим покоем, ему была нужна новая жизнь.

– Ладно, давай сюда этот жалкий гроб. Убийца драконов и не с таким справлялся.

* * *

Шекет надеялась, что могучая сила, вздымающая скалы в воздух и обрушивающая их на землю, не подберется слишком близко, а то долина обретет еще несколько молчаливых стражей. Но в груди колотился куда более глубинный страх, заставляющий то и дело поглядывать на мерцающий воздух вдалеке. Шекет помнила, как тысячи лет назад повсюду открывались мрачные разрывы с ордами существ, двигающимися оттуда, и что-то в ее душе протестующе сжималось, когда она представляла себе, что все может повториться.

Девушка знала, что аномалия стала активной из-за нее – Шекет воззвала к помощи мертвецов, но то, что связывало их, было слишком сильным. Нечто незримо изменилось в долине, хотя Шекет не могла понять, что именно.

Несмотря на разгул стихии и толпу мертвецов, спешащую на помощь из земли, культисты не ослабляли свой напор. Они гибли, размалываемые скалами, исчезали под грудой оживших скелетов, но неумолимо двигались вперед, словно не принадлежали себе и исполняли чью-то непреклонную волю. Шекет начало казаться, что культисты в своих уродливых доспехах и обычных одеждах ничем не отличаются от костей, вырывающихся из-под земли.

Дул потащил Шекет за собой, но в последний момент один из магов Культа ударил учителя щупальцем из тьмы. Дул закричал, хватаясь за бок, и упал на землю. Сердце Шекет было готово вырваться из груди. Она обратилась к силе и заставила разбросанные вокруг кости собраться в непреодолимую, как она надеялась, стену.

Шекет припала на одно колено перед учителем, уже видя, что в том месте, где его коснулось щупальце, стремительно краснеет кожа.

– Смерть, помилуй, – взмолилась она, пытаясь придумать, как им выбраться отсюда. Она не желала признавать, что это конец.

Дул смотрел на нее со своей обычной слабой улыбкой, и покачал головой, глядя на оживающую долину. Шекет чувствовала, что у него уже нет сил. А это означало, что им остались последние мгновения. Костяная стена трещала под ударами чужеродной магии.

– Я останусь с тобой, – тихо сказала она. – До самого конца.

Дул положил мокрую тёплую ладонь поверх ее, и на мгновение Шекет показалось, что все будет хорошо. Что бы ни случилось, этот тихий момент, когда они смотрят друг другу в глаза, сблизил их как никогда прежде.

– Спасибо тебе. Но ты должна меня простить.

Шекет удивилась, с чего вдруг Дул говорит это, но тут из земли резко вырвались костяные руки, обхватившие ее за талию и прижимающие к земле. За ними вылезли и другие, и как бы она ни пыталась, но не могла вырваться из мертвой хватки.

Дул бросил на нее последний печальный взгляд, и понесся вперед, обдавая все вокруг зеленым замогильным пламенем. Культисты кричали, но в ушах Шекет звучал лишь собственный вопль. Она не могла позволить Дулу погибнуть из-за нее. Вместе с криком из нее выходили все надежды на долгую и счастливую жизнь. Мысли о том, что после всего пережитого, она сможет, наконец, оставить все позади.

Шекет орала и дергалась, она ненавидела культистов, не могла терпеть несправедливость, а главное собственную слабость. Мертвые руки резко ослабили хватку, Шекет высвободилась и побежала обратно.

Бой сдвинулся, Дул уводил врагов за собой, а на Шекет никто не обратил внимания. Но учитель был очень слаб, он упал на землю, а Шекет вместо того, чтобы побежать ему на помощь, просто стояла и смотрела. Она понимала, что не успеет.

Дул еще пытался сопротивляться, но его окружило четверо здоровых культистов, и Шекет задержала дыхание. Один из мужчин поднял руку, и с кончиков его пальцев сорвались тонкие змеи, оплетающие тело учителя. Тьма обручами скользила по его телу, а потом просто подняла в воздух. Теперь Дул напоминал обычный связанный мешок, зависнувший над землей, а дальше случилось то, чего Шекет совсем не ожидала. В мире будто на мгновение что-то моргнуло, потом в пространстве неподалеку начала шириться тьма, образующая круг. Один из культистов вступил в круг и исчез, а остальные потащили за собой связанного учителя. Шекет прекрасно понимала, что перед ней – тот самый проход, дыра в самой Мгле, с помощью которой перемещались между мирами. И эти люди похищали учителя прямо на ее глазах.

«Зачем они схватили его?»

Шекет долго не думала, она подхватила с земли пару амулетов, и помчалась вперед что есть сил. Проход во Мгле всегда остается на какое-то время прежде, чем исчезнуть. Если она поторопится, то сможет проскользнуть за культистами. Бой неподалеку еще шел, но мертвые позаботятся о живых, она должна была спасти своего учителя.

Она знала о рисках, понимала, что портал может случайно выплюнуть ее в другом месте, разорвать ее или даже сделать нечто намного хуже, как с теми существами из видения. Но Шекет не думала, перед ней был только один путь. Она позвала за собой тех мертвецов, что были недоделку, понимая, что не знает, что ее может ждать по ту сторону врат.

Когда она вступила в зияющую тьму, то вокруг исчезло все, оставался лишь холод, пробирающийся под кожу, и сковывающий внутренности. Но Шекет поддерживал огонь, горящий внутри, и она бежала вперед, угадывая в мерцающем мраке темные силуэты. Довольно скоро темнота исчезла, и девушка зажмурилась из-за яркого солнца. Она бежала по обычному лугу, вдалеке виднелись удивленные крестьяне, но яркое небо над головой и растительность указывали на то, что она больше не в своем мире. Шекет огляделась, радостно заметив, что за ней увязалось около десятка скелетов. Что ж, с такой группой у нее еще были шансы отбить учителя. Если, конечно, среди культистов не было могущественного мага.

Враги как раз открывали новый проход впереди, и Шекет, не обращая внимания на крики крестьян, побежала вперед. Вновь все повторилось, и вновь она оказалась в другом месте. На этот раз на окраине селения, где вдалеке виднелись чьи-то городские стены. Культисты заметили погоню: двое продолжали уходить с ее учителем, а еще двое, отделились от группы и принялись швырять в нее черные сгустки тени. Там, где они падали, земля шипела и обугливалась. Шекет плохо знала заклинания защиты, и была уверена, что если такой сгусток попадет в нее, то прожжет насквозь. Поэтому она отправила вперед свой маленький отряд скелетов, не обращая внимания на вопли людей, бегающих вокруг. Какие-то из скелетов рассыпались под ударами чужой магии, другие добрались до противников, но Шекет уже не следила за боем. Она неслась среди домов, отталкивая незадачливых людей, она понимала, что ее пытаются всего лишь задержать, и если сейчас потерять Дула, то она уже никогда его не найдёт.

Тяжелая сумка гремела и билась о ее бедро, но Шекет не могла избавиться от амулетов, только с их помощью она могла творить сильное колдовство. От тяжелого дыхания начало болеть в груди, а бок кололо, но Шекет продолжала бежать вперед. Смесь отчаяния и надежд превратилась в топливо, что давало силы двигаться дальше.

Она уже видела впереди знакомый круг из темноты возле высокого дерева и поспешила вперед, хотя проход уже начал мигать. Шекет влетела в портал и побежала вперед, но вокруг словно все рассыпалось. Реальность вздумала разлететься на кусочки, как будто стая птиц сорвалась с места и понеслась по небосклону. Девушка увидела просвет и бросилась туда, собрав всю свою волю.

Кубарем свалившись на холм, она больно ударилась и попыталась проморгаться, потому что перед глазами плавали цветные круги. Шекет дернула головой в одну сторону, потом в другую. Рядом не было никаких культистов, ни одного скелета. Только редкий лес на обрывистых холмах, сквозь которые торчали серые камни. По небу невозмутимо двигались пушистые облака, а рядом заливались радостные птицы. Шекет не обращала внимания на идеалистический пейзаж, она в ужасе осматривалась не понимая, где находится. Она побежала вниз по склону, но никого не увидела, передумала, перебежала обратно на высокий холм, чтобы осмотреться, но вокруг не было ни людей, ни тени магии, лишь мерное дыхание природы, которой не было дела ни до каких личных драм людей.

Шекет тяжело дышала, понимая, что оказалась в чужом мире. Портал во Мгле вывел ее совсем не туда, куда забрали Дула. Она не умела открывать разрывы самостоятельно, а значит застряла в неизвестном мире совсем одна. Шекет сидела на коленях, ухватившись за толстые косы, и смотрела только перед собой, в место, где разбились все ее мечты. Впервые за долгие годы, она разрешила себе заплакать.

* * *

Александр пытался держать себя в руках, но против воли раскачивался с носка на пятку и обратно. Здесь его никто не видел, поэтому он мог себе позволить такую вольность. Сам легат легиона, Ка́стор Де́лфус, вызвал его в срочном порядке, как раз в тот момент, когда пришла Камилла. Александр пребывал в нервном возбуждении, которое все никак не удавалось взять под контроль. С Камиллой он сделал вид, что все в порядке, но здесь, стоя перед массивными дверями с изображенным на них огромным грифоном с мечом, он понимал, что его не вызвали бы срочно к легату не будь на то особого повода.

Александр оправил высокий воротник, обычно раздражавший его, но сейчас представлявшийся великой ценностью. Хоть для обладателя гордого звания Стража не подходили простецкие мечты, он не мог ничего с собой поделать. Если все пройдет именно так, как он думает, то ему дадут звание мастера. И тогда, тогда… Александр снова покачался с пятки на носок и обратно, ощущая как на лице возникает сама собой улыбка. Два невыносимых года он подавал прошения и вот наверняка его наконец-то услышали. Теперь этот несносный брат Камиллы уже не сможет отказать в праве женитьбы на его младшей сестре. Теперь у Александра начнется совсем другая жизнь, не зря же он так долго и упорно старался. Прилежность была всем, что могло хоть как-то изменить его жизнь. Он не испытывал сомнений на свой счет – есть множество магов куда сильнее и талантливее. Есть и хитрее, кто пытается сделать карьеру, но ему не досталось ни природной способности управлять сильной магией, ни отсутствия совести, и приходилось всего добиваться тяжелым трудом.

«Ох, скорее бы увидеть лицо этого Читорима, когда я сообщу ему, что мне дали звание мастера. Хоть раз бы сбить с него дебильную усмешку».

Двери скрипнули, от чего сердце Александра внезапно подпрыгнуло, и он поспешил поправить свои волосы с аккуратным пробором. На церемонию он наденет голубой плащ, будет здорово смотреться в сочетании с золотистыми волосами. Александр прошел мимо слуг, туда, где у окна стоял Ка́стор Де́лфус, и ощутил, как легкий холодок начинает разливаться по телу, становясь все настойчивее и неумолимо стирая улыбку на лице. Возле старшего Стража в массивном кресле сидел сам епископ Ме́йкон, который уж никак не присутствовал бы на вручении звания мастера, да и легат Де́лфус выглядел явно встревоженным.

Первым на Александра обратил внимание именно молодой епископ, на вид ему было от силы столько же, сколько и Александру. Коротко остриженные волосы делали его только моложе. Несмотря на мрачный вид Мейкона, епископ мягко улыбнулся.

– Барон Весе́н, я полагаю?

– Да, ваше преосвященство, – слегка поклонился Александр.

– Я перейду сразу к делу, если позволите, – вмешался Кастор Делфус, и епископ кивнул. – Александр, дело срочное и важное. Несколько часов назад в окрестностях города произошло нападение Шабилат. С использованием мертвецов.

Александр моргнул, а холод начал расползаться по телу все дальше, заставляя волосы подниматься дыбом.

– Шабилат? – переспросил он.

– Надеюсь ты не из тех, барон Весен, которые считают, будто если произнести это слово, то непременно случится беда?

– Разумеется, нет. Вот только… Шабилат ни на кого не нападают. Может, это был один из отступников?

– У нас есть свидетельства полсотни крестьян. Все видели девушку в одеждах Шабилат, которая натравила на местных оживших скелетов. Положение осложняется тем, что на месте мы обнаружили свидетельства магии Культа. Ситуация вынуждает нас действовать быстро и жестко. Ни одному Шабилат не дозволено пользоваться своей силой в мирах Доминиона. И уж, тем более, нападать на наших людей.

Александр переводил взгляд со своего командира на епископа. Они были полными противоположностями: грузная фигура Кастора Делфуса стала чуть шире, когда он заложил за спину руки, а черная борода не могла скрыть царивших на лице эмоций. В то же время молодой, субтильный эпископ выглядел не столь напряженным. Поговаривали, что невзирая на возраст, он был желанным гостем в столице.

– Что от меня требуется?

– Ты возглавишь отряд, который мы в самое ближайшее время отправляем в мир Шабилат. Не забывай, древний Пакт еще действует. Ты будешь главным в отряде и должен провести расследование. Необходимо установить причины произошедшего и призвать виновных к порядку. И да, Александр, нарушительницу надо доставить к нам на суд.

– Легат, если позволите, – Александр прочистил горло, стараясь не смотреть на епископа, который неприкрыто его рассматривал. – Разве мы не должны предупредить столицу? Подобное событие нужно расследовать на самом высоком уровне.

– Гонец уже отправлен, – подал голос епископ Мейкон, блеснув перстнями на своих длинных пальцах. – Но боюсь, барон, вы плохо разбираетесь в механизме принятия важных решений в столице. Особенно сейчас, с приближением выборов нового консула. Пройдут дни, прежде чем будет принято решение, еще несколько уйдет на формирование отряда и сбор всех необходимых договоренностей с представителями богомерзких мертвопоклонников. Мы должны думать не только о политических амбициях Доминиона, но прежде всего обеспечить безопасность собственного мира. Вы ведь понимаете?

Последнюю фразу епископ произнес с таким нажимом, что Александр мог только кивнуть. Хотя в этой истории ему совсем ничего не нравилось. И даже более того, у него возникло стойкое ощущение, что он не справится с возложенным заданием, поэтому он задал самый неподходящий и жалкий вопрос, который все-таки имел для него значение:

– Почему я? У нас есть более могущественные маги.

– Ты ответственный, – сказал командир местных Стражей. – Тобой не движут пустые амбиции. Я уверен, что твоя рассудительность именно то, что требуется.

– А еще легат Делфус заверил меня, что вы один из лучших навигаторов и умеете обращаться с этим, – Александр не обратил внимания на бархатный голос епископа, а пристально посмотрел на затертую тряпицу, которую тот протянул.

Очень осторожно Александр взял ее и принялся разворачивать, уже зная, что перед ним. Холод, расползающийся по телу, заставил пальцы слушаться хуже, и все же перед ним открылся старый рисунок, с бесконечно переплетающимися завихрениями и отмеченными на них точками. То была древняя карта, с помощью которых можно было путешествовать между незнакомыми мирами. А в Йен-Сиа́т, родной мир Шабилат, мало кто мог проникнуть, особенно без разрешения стражей самой смерти. Звездными картами могли пользоваться не очень многие, в основном лишь межмировые гонцы из Гла́са, которым его хотел когда-то видеть отец. По совести, единственным талантом, которым обладал Александр – это создавать проходы между мирами, что было доступно далеко не каждому магу.

Отказаться бы не получилось, хотя Александр серьезно сомневался в своих способностях следователя, а еще больше в качествах боевого мага на случай, если переговоры с Шабилат пойдут не по плану. Но ведь на то он и был частью Стражей, именно они должны были хранить мир во что бы то ни стало.

Александр тяжело вздохнул, разглядывая звездную карту. Совсем не так он представлял сегодняшний день, когда ему удалось урвать возможность встретиться с Камиллой. А ведь она во внутреннем дворе, ждет его. Он сказал, что ничего особенного не случится, а теперь его отправляли в мир, пропитанной смертью, где мертвецы могли сновать по земле наравне с живыми.

– Что нас интересует? Мы можем месяцами перемещаться по их территории, так ничего и не найдя. Должен ли я отправиться прямиком в их столицу?

– Нет, – покачал головой легат. – Они будут дурить тебе голову и тянуть время. Для этого мы уже отправили другой отряд, он отвлечет их внимание. Ты же должен в точности узнать в чем дело. Маги Гласа сказали, что путь ведет к мощному источнику силы.

Александр сглотнул. Единственным источником силы, который мог оставить след на пространственном пути через Мглу была аномалия. И по всей видимости, очень мощная. Александр в свое время заучил наизусть свойства всех известных аномалий, но была одна проблема – аномалии Шабилат, как и многое в их мире, было скрыто от остальных. Что ждет его отряд? Безумные видения? Резкие перепады температур? Или что-то намного хуже?

Он посмотрел на карту еще раз. Это была копия давно утраченной схемы и все же именно аномалии были теми маяками, по которым можно было ориентироваться при переходе между мирами. На поверхности Йен-Сиата их было пять. Значит, придется посетить каждую из них. Мерзкий холодок принялся шевелиться на затылке.

– Понимаете как это важно? – спросил епископ Мейкон. – Что если мертвопоклонники готовят вторжение? Что если хотят направить на нас силу аномалий? Или они объединились с Культом? Не зря же мы обнаружили следы их тошнотворного колдовства. Каждая из этих вероятностей хуже предыдущей. Нам следует убедиться, что наш мир в безопасности.

Александр кивнул.

– Когда я должен отправиться и кто со мной пойдет?

– Отправляетесь немедленно, – легат Делфус расцепил руки. – Мы уже подготовили команду, они ожидают во внутреннем дворе.

«О нет, там же Камилла! Теперь она точно будет волноваться!»

Александр кивнул и уже решил направиться к выходу, когда им завладела постыдная, но очень назойливая мысль.

– Легат, могу я… надеяться, что мое прошение о звании мастера после этой миссии будет снова рассмотрено?

«Видит бог, это мой единственный шанс жениться на Камилле».

– Конечно, – ответил Делфус после не очень приятной, затянувшейся паузы.

– Помните о главном, – сказал епископ, впервые наклонившись в кресле.

– Что я делаю это во имя мира?

– Нет. Что эти отвратительные создания должны заплатить за содеянное. Вы не дипломат, а несете с собой Истинное слово. И пусть оно неукоснительно ведет вас.

Александр коснулся лба, потом груди, в знак смирения перед Истинным словом, и поспешил вернуться в коридор, откуда надо было выйти на площадку, где его должны были ждать члены отряда. Александр шел по коридору подгоняемый взглядами грифонов на знаменах. Мог ли он надеяться, что когда-то будет не просто командовать целым отрядом, но и решать судьбу, возможно, всего Доминиона? Что после учебы, изматывающих тренировок и тянущихся лет преданной, но однообразной службы, он будет одарен такой великой честью? Все-таки это оказался очень важный день. Пусть он еще не получил звание мастера, но зато наступил именно тот момент, ради которого он и стал Стражем. Он, посвященный Александр Весен, позаботится о лучшем будущем для своего народа. Он принесет мир и покой в жизнь не только Доминиона, но наверняка, и всего Юниверсума.

Пока он шел, масштаб задания становился все громаднее и ответственнее. Возможно, если бы в башне было еще несколько дополнительных лестничных пролетов, то он бы спустился уже с осознанием возложенной на него божественной миссии, но тут ступени как раз подошли к концу, и пришлось размышлять о самом задании. Представлять, что этот путь может окончиться гибелью по целой серии самых разнообразных причин, совсем не хотелось.

Внутренний двор был залит солнечным светом, а зеленеющий сад в окружении колоннады дарил ощущение безмятежности, которой сейчас так не хватало. Ее омрачала лишь группа магов и воинов, прохаживающихся вдоль колонн.

Но тут мысли улетучились сами собой, когда он заметил знакомую прогуливающуюся фигуру. Камилла заметила его и почти побежала навстречу. Сердце Александра тут же попыталось вырваться из груди, глядя на милое, родное лицо. Или на то, как солнечный свет падал на ее длинные, темные, вьющиеся волосы. Как она неотрывно следила за Александром своими большими карими глазами, и, хотя в них засела тревога, он не мог не любоваться ими. Александр знал, еще впервые увидев ее, что перед ним будущая жена. Он не знал ее имени, они были даже не знакомы, но какое-то стойкое внутренне чувство сказало ему об этом с такой непоколебимой уверенностью, что Александр тут же согласился. И все бы так и случилось, если бы не ее паршивец-брат.

Камилла встала совсем рядом, так что он мог уловить легкий ненавязчивый аромат фиалок, которым она покрывала свои волосы. В них торчал живой цветок, которым она всегда украшала прическу. Ему безумно нравилась эта ее любовь к созданию образа, где каждая деталь играла свою роль. Волнение в груди стало невыносимым. Александр бы обнял ее, расцеловал, успокоил, глядя в тревожные глаза, но в окружении стражников у стен и случайных свидетелей приходилось сохранять нормы приличия.

– Все говорят о каком-то задании, Александр. Ты что, идешь с ними?

Он посмотрел на нее, пытаясь придумать, что может и чего не должен говорить. Он не хотел даже и думать о том, что сейчас, возможно, последний раз, когда они видятся. Александр поправил свой высокий, неудобный ворот, и начал вкрадчиво говорить:

– Не беспокойся, дорогая. Обычная формальность. Идем провести небольшую проверку. Воины – это стандартная предосторожность.

Александр не любил лгать, особенно близким людям, но сейчас по-другому просто было нельзя. Он бы не простил себя, если бы знал, что она осталась одна и переживает за его судьбу.

– Хорошо, – кивнула Камилла, но Александр не был уверен, что был достаточно убедителен, потому что ее лицо не изменилось. – Ты не поверишь с кем я здесь встретилась.

Прежде, чем он успел поинтересоваться, половину внутреннего двора огласил крик:

– Александр! Какая встреча!

Прямо к нему, как в кошмарах последних месяцев, шел не кто-нибудь, а Читори́м Энсо́риос с никогда не исчезающей широкой усмешкой на жуликоватом лице. Если бы обычный человек встретил где-то Читорима, то принял его то ли за бандита, то ли за наемника, что почти одно и тоже, на худой конец, ушлого торговца, но никак ни одного из последних представителей древнего, знатного рода. Читорим улыбался почти так же легко, как дышал, но Александр прекрасно понимал, что эта улыбка крайне обманчива. Возможно, если бы обычный человек повстречал мило улыбающегося Читорима посреди вечерней улицы, то предпочел бы развернуться и уйти подальше. Прямо как Александр хотел сделать сейчас же, но, к сожалению, не мог.

Читорим по своему обыкновению был одет в простой стеганный доспех с ремнями, на которых красовались во множестве кинжалы. Оружие было прикреплено не только на груди и бедрах, но даже позади на пояснице.

– А он что тут делает? – зашептал Александр, но Камилла виновато улыбнулась и не успела ответить, потому что ее брат был уже рядом. Его скорости могли позавидовать ярморочные фокусники.

– Ну как дела, барон? Нам скоро в путь?

Стоя рядом, Читорим и Камилла действительно были как две капли воды похожи друг на друга, но если Камилла напоминала величественную статую, то ее брат, с растрепанными волосами и парой шрамов на лице, был похож на драчливого воробья.

– В путь отправляются только Стражи.

– Так я и говорю. Ты на нового Стража и смотришь. Я только с присяги.

Александр осмотрел Читорима с ног до головы. Пусть это было не особо прилично, особенно в обществе Камиллы, но на свете не было большей глупости, которую он мог услышать.

– Страж? Ты?

– Ну да. Смотрю у вас времени зря не теряют, только клятву произнес и тут же пинка на задание. Мне нравится.

– В качестве кого? – Александр силился понять, оказался ли он в бредовом сне или это все-таки правда. Да Читорим имел больше шансов быть привязанным к позорному столбу, чем оказаться одним из благородных Стражей.

– Мне дали звание Искателя. Прикинь, может потом и Рыцарем стану. Сказали, что скоро выступать, и я в твоем отряде.

Александр не знал, что уязвило его больше: то, что он будет вынужден находиться в компании Читорима, которого по какому-то недоразумению сделали Стражем, или то, что решение о его назначении было известно всем остальным еще до того, как у него состоялся разговор с легатом и епископом.

– Присмотрите друг за другом, – вмешалась Камилла.

– Не беспокойся, сестрица. Ничего с твоим вероятным женихом не случится. Я об этом позабочусь.

Читорим был меньше ростом, да и сложением не так крепок, но ударил Александра по спине так, что тот слегка покачнулся. Но его беспокоило совсем другое. «Вероятный жених». Фраза резанула будто кинжалом. Каждый божий раз, когда они встречались вместе, Читорим не упускал случая унизить его. Александр почувствовал, как к лицу начинает приливать кровь, а шея из-за дурацкого воротника начинает чесаться еще сильнее. Пора было заканчивать. В конце концов, впереди их ждала миссия, а это было поважнее личных обид. Тем более, скоро Александр получит звание Мастера, и Читорим, наконец, заткнется.

– Берегите себя, – тихо сказала Камилла, потом замешкалась и сняла один из медальонов со своей цепочки, передавая брату. – Пусть это защитит тебя, Чи́то.

Александру стало немного обидно, что невеста предпочла одарить на прощанье не его, но в конце концов, Читорим был ее братом. Она совсем не виновата в этом. Александр кивнул ей, и не дожидаясь старшего Энсориоса, пошел прочь, стараясь не оборачиваться на невесту. Ему почему-то показалось, что если он сейчас оберется, то может случиться нечто плохое. Читорим догнал его почти сразу же. Видимо, бог прогневался на Александра за что-то и решил придумать самую изощренную кару из возможных. Поймав взгляд, который Александр бросил на медальон, Читорим ухмыльнулся и спрятал его, пожав плечами.

– Бабы. Что с них взять?

Александр не захотел утруждать себя ответом. Если им суждено оказаться вместе, то общение стоит свести к минимуму.

– Тебе сказали куда нас отправляют?

– Да, Читорим.

– Давай отбросим формальности, Александр. Мы ведь все-таки можем стать родственниками. Терпеть не могу полное имя. Зови меня просто Чито.

– Хорошо, – вздохнул он. По всей видимости, Чито не считал проблемой, что унижает и годами отказывает Александру в браке со своей сестрой. Хотя сам был даже не способен выставить за нее приличное приданное.

Вместе они подошли к ожидавшим Стражам, и Александр быстро оглядел их. Пятеро воинов, все ветераны, включая Чито. Остальные пятеро маги воздуха и воды. При этом один из магов воды и воздуха носили на себе знаки отличия мастера, которые Александр так жаждал получить. Этих двоих он знал, хотя и не лично, оба из второй когорты. Александр решил, что мастера в подчинении у него – добрый знак. Символ расположения к нему фортуны. Раз легат решил, что он в силах справиться с командованием мастерами, значит получение соответствующего звания лишь вопрос времени.

Александр коротко всех поприветствовал и позвал их за собой на тренировочную площадку. Там он собирался рассказать о миссии, вдали от посторонних ушей и беспокойства Камиллы. Он был уверен, что чувствует спиной ее взгляд, но усилием воли заставил себя не оборачиваться.

Когда снаружи Цитадели другие Стражи принялись собраться вокруг Александра, он ощутил особую торжественность момента. Теплый летний ветер приятно шумел мелкими листьями в кронах, касаясь кожи, и напоминал о том, что есть в жизни прекрасные моменты, которые стоит ценить. На тренировочных площадках было безлюдно, один из патрулей скучал вдалеке, а впереди, на горизонте искрился на солнце город. Лишь наверху, вокруг башен летала пара величественных грифонов, расправив свои широкие крылья.

Умиротворение так сильно контрастировало с его собственным настроем, что стало не по себе. Стражи вокруг с каждым новым словом становились все угрюмее, даже Чито перестал лыбиться, что вызвало в Александре мрачное удовлетворение. Когда описание задания подошло к концу, Чито присвистнул и пара человек покосились на него.

– Так значит идем прямо к мертвякам?

– Наша миссия мирная. Мы отправляемся к таким же людям, как и мы.

– Вот уж нет, – хмыкнул один из мастеров, и Александру пришлось сделать над собой усилие, чтобы не начинать глупый спор.

– Мы поддерживаем мир и порядок, – напомнил он. – Никаких ссор, вступаем в бой только в случае крайней нужды. Мы мало что знаем об их мире, так что нам не нужны проблемы.

Он обвел присутствующих взглядом и остался очень доволен тем, что никто не стал возражать. Похоже, у него не так уж плохо и получается. Видела бы его сейчас Камилла! Ее бы наверняка переполняла гордость. Возможно, хорошо, что Чито попал в его отряд. Как знать, может он тоже отдаст должное Александру и его способностям и станет благосклоннее.

– Проверьте готовность, – сказал Александр на всякий случай. – Я начну открывать проход во Мгле.

Александр мог открывать проходы где угодно, если бы это потребовалось, но именно открытые пространства позволяли ему сосредоточиться лучше всего. В глубине души была еще одна причина, в которой он редко себе сознавался – спокойный пейзаж заставлял его чувствовать себя увереннее и не так сильно бояться того, что приходится делать.

– Почему Йен-Сиат? – канючил Чито. – Мы могли бы оказаться среди бескрайних бирюзовых океанов Сату́на. Или скажем отправились бы в миры эльфов. Говорят, там так жарко, что эти длинноногие эльфийки носят на себе только короткие повязки.

– Звучит, как место, где хочется остаться жить, – гоготнул один из воинов.

– Вот-вот. Вместо этого мы идем в самое паршивое место во всем Юниверсуме. Мы хоть не замерзнем там насмерть?

– Нет, Чито, – вздохнул Александр, хотя сам знал об этом мире только из пары книг. – Теперь дайте мне сосредоточиться.

Александр всмотрелся в карту, лежавшую на его ладонях. Никто не знал, что такое аномалии и откуда они появились. Иногда они высвобождали такую мощь, что могли запросто стереть с лица земли целый город. Порой выступали в роли резонаторов, усиливающих магию, но познать саму суть этих странных образований еще никому не удавалось. И все же они были такими мощными и уникальными, что формировали причудливый оттиск на мире, своего рода рисунок или горящий сигнал, который могли улавливать маги вроде него, используя как маяки среди пустых пространств Вселенной. Все, что нужно было сделать Александру сейчас – это уловить конкретную закономерность в мироздании, когда он откроет врата через Мглу. Правда после этого придется пройти по энергетическому следу достаточно точно, чтобы случайно не оказаться среди мертвой пустоты. А еще нельзя было задерживаться во Мгле, ведь разорвать саму ткань вселенной было чревато. В голове Александра вспыхивали десятки причин почему именно сейчас все обязательно может пойти не так, а рядом все никак не затыкался Чито.

– У нас в прошлом году два отряда бесследно исчезли. Глас открыл врата и повел их за собой, но на другой стороне никто так и не вернулся. Не люблю я это дерьмо. Темень, холод, еще и мурашки так и норовят сожрать тело.

Александр скрипнул зубами.

– Мне нужна тишина.

– Прости-прости, это я так.

Удивляться не приходилось, Чито происходил из древней фамилии, носил титул графа и наверняка считал себя самым важным человеком после бога. Такие как он всегда привыкли делать что угодно, ни на миг, не задумываясь над тем, что в мире вокруг может быть еще человек со своим мнением и желаниями.

Александр попытался обратить внутренний взор только на карту, начиная производить манипуляции с пространством. Он посмотрел перед собой и бросил силу вперед, глядя на далекие поля, покрытые яркими цветами. Сначала ничего не случилось, но воздух дернулся, как от удара, задрожал, превращаясь в маленький водоворот, который становился все шире и шире и темнел на глазах. Уже в следующее мгновение перед ними кружился сгусток тени, принявший форму плоского круга чуть выше человеческого роста. Чернота клубилась по краям круга, но не могла выйти за его пределы, хотя и дергалась подобно языкам пламени.

– Ненавижу это, – вздохнул Чито, и Александр впервые с ним согласился. Было нечто противоестественное в том, что приходилось рвать пространство, создавая в нем дыры между пустотой, по которой можно было перемещаться. Мгла не была их другом, скорее вынужденным союзником. Ему не просто так приходили в голову сравнения черных сгустков с пламенем. Люди подчинили себе огонь, но любое неосторожное движение могло привести к ужасным последствиям. Так и Мгла, только с ней все было намного хуже. Если человек сгорал, от него хотя бы оставались кости с паленой плотью, но Мгла превращала людей в ничто, а в древних легендах говорилось, что при этом несчастных ждут ужасные и бесконечные мучения.

– Боевое построение, – скомандовал Алесандр, слегка прочистив горло. Он все никак не мог привыкнуть к роли лидера целой группы.

Стражи выстроились в цепочку. Первым зашел в круг Мглы мастер воздуха, за ним должен был пойти Александр, потом остальные, а еще один маг воздуха должен был замыкать цепочку. Так полагалось делать для сохранения безопасности на маршруте: если с навигатором что-то случилось, другие маги должны были взять эту роль на себя и вывести остальных.

Медленно вдохнув, он сделал шаг вперед, по коже прошла целая волна мурашек, все тело будто оказалось в ледяной воде, а потом весь свет исчез, и осталось только слабоватое мерцание в темноте, благодаря чему можно было понять – куда следует двигаться. Александр медленно пошел вперед, вспоминая рисунок на карте. Из-за темноты в созданном им проходе все равно ничего нельзя было хорошо разглядеть. Но это и не требовалось, потому что во Мгле связь с аномалиями становилась яркой, как солнце, и любой навигатор мог двигаться в необходимом направлении, словно смотрел на яркие звезды на небе.

Пустота клубилась за стенками их маленького прохода, отряд жался друг к другу, и Александр чувствовал на шее дыхание идущего совсем рядом Чито. Ничто, накинутое повсюду, как одеяние самой темной ночи, обволакивало их, удаляя все звуки, кроме дыхания. И тут Александр в первый раз почувствовал неладное.

Все аномалии на картах обозначались разными символами: опасные, стабильные и неисследованные. Рисунок врезался ему в память на всю жизнь, вот только была несостыковка – все отмеченные на карте аномалии были стабильными, но сейчас в знакомом рисунке ощущалась чужеродная пульсация. Одна из аномалий пробудилась, а ведь это происходило очень редко. Слишком редко.

Александр вздохнул глубже и пошел вперед чуть медленнее, разбирая впереди спину первого мага. Александр был их навигатором в мир Шабилат, но если подойти слишком близко к пробужденной аномалии, возможны самые непредсказуемые последствия. Вот только все не могло быть простым совпадением, наверняка, именно туда им и было нужно.

«Проклятье, у меня слишком мало опыта».

Александр стрельнул глазами в одну сторону и другую, повсюду клубился мрак. Никто бы не смог увидеть его замешательства. Может, вернуться обратно и доложить о непредвиденных обстоятельствах? Получить подкрепления, дождаться новостей из столицы? Размышления прервал голос Чито:

– Эмм, а так и должно быть?

Александр повернулся и посмотрел в ту сторону, куда Чито тыкал одним из своих ножей. Невидимая нить, связывающая его внутренности, порвалась. Там, на грани их прохода, во тьме начали сверкать, возникая, и тут же угасая, искаженные в криках лица. Одно за другим они вспыхивали за пределами их прохода. Но от вспышек внутри прохода, становилось ярче, так что Александр с легкостью смог рассмотреть все оттенки тревоги на глазах своих компаньонов. Теперь отступать было опасно.

– Иногда Мгла туманит разум. Рассказывают, что она показывает то, чего нет, – ответил он, надеясь, что в голосе не слышится волнения.

Сам Александр никогда не сталкивался с такими явлениями. В горле пересохло, тоннель сужался, хотя только в его воображении. Нужно было скорее принять решение. Мастер воздуха впереди остановился и взволнованно обернулся.

Нужная аномалия была впереди, мерцая, как вечерняя звезда, и Александр направил проход в ее сторону. Если сделать все достаточно быстро и не засиживаться во Мгле, все пройдет благополучно. Должно пройти. Он обещал Камилле, что вернется к ней. Их отряд все шел и шел, но аномалия была по-прежнему далеко. Обычно перемещения заканчивались куда быстрее.

– Она отодвигается от нас, – прохрипел маг впереди.

– Исключено. Продолжаем движение.

Александр направил всю свою волю на выход к нужной аномалии. Проход был обязан вывести к ней. Иначе они останутся блуждать во Мгле вечность. Звуки дыхания вокруг стали звучать тяжелее, а отряд все плыл в черноте. Александр почти перестал обращать внимание на вспышки измученных лиц, как тут заметил движение справа. На этот раз помимо лица появились и руки, и загадочная фигура, не изменившись в своем беззвучном вопле, ударила ими по невидимым стенам прохода. Тонкая грань, отделяющая их отряд от Мглы, пошла рябью.

– Скажите мне, что Мгла туманит разум только мне.

Никто не ответил Чито, они все остановились, наблюдая за тем, как все новые фигуры бьют по проходу, и он начинает идти волнами. Вот это уже точно было не нормально. Александр услышал стук сердца в собственных ушах и звук своего голоса донёсся до него будто издалека:

– Маги, укрепляйте проход, иначе нам конец! Движения не прекращать!

Бум. Бум. Бум. Стучало сердце или до него доносились раскаты разрушающегося прохода? Александр не думал, он вновь и вновь смотрел на аномалию, желая приблизиться к ней и выйти, где угодно, лишь бы оказаться за пределами проклятой Мглы. У него было задание, были надежды и жизнь, которую требовалось спасать. Он стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на вспышки и стуки, которые стали возникать уже повсюду – даже сверху и снизу.

– Давай же. Давай, чтоб тебя!

Он смотрел на яркую звезду во тьме, которая дрогнула, и будто стала на шаг ближе. Александр чуть не задохнулся от волнения, глядя только перед собой. Сзади послышался вопль. Судя по всему, люди начали толкаться, но он приковал свое внимание к мерцающей точке.

«Видит бог, я не должен был соглашаться на эту миссию. Но я не стану превращаться в ничто. Нет, я выведу нас».

– Надо было в торгаши идти! – взвыл Чито.

Александр сделал еще шаг вперед, видя, как мастер впереди падает, а вопль сзади заставляет двигаться волосы на затылке. Один вздох, другой. Яркая звезда становится похожа на окно, он пускает вперед еще один импульс, разрывая мглу и видит свет. Он становится все ярче, пока не заслоняет все вокруг.

Спотыкаясь на голых камнях, Александр выбежал вперед, наблюдая за тем, как его маленький отряд выскакивает из черного круга один за другим. Прошло несколько мгновений, и чернота, мигнув, свернулась до столь маленькой точки, что просто исчезла, оставив их одних в окружении скал и такого же мрачного, грозового неба. Члены отряда разбрелись: кто-то, как Чито, лежал на земле и тупо уставился в небо, кто-то пытался отдышаться, а двое просто блевали на карачках.

С трудом переводя дух, Александр осмотрелся и пересчитал товарищей. Потом еще раз. Одного не хватало.

– Где замыкающий?

Пара воинов взглянули на Александра и покачали головами. Он сглотнул – так вот значит, чей это был вопль. Александр посмотрел в то место, где исчез проход и понадеялся, что сам собой он открыться не сможет. Теперь их оставалось только одиннадцать.

Он поднялся на высокую глыбу и осмотрелся: повсюду были высокие скалистые горы, протыкающие пиками свинцовое небо, впереди виднелась расколотая трещинами долина. Аномалии не было видно, но по ощущениям она была рядом и вновь стала стабильной. Могло ли такое произойти так быстро? И повлияла ли она на их проход или все случилось по другой, неясной причине? Александр в сотый раз за день пожалел, что ввязался в этот поход.

«Нужно было отправлять Стражей из столицы».

Он взглянул на свой отряд, постепенно приходящий в чувство, и решил сделать короткий привал. Если часок отдохнуть, ничего страшного не случится. Он выставил часовых и уселся в круг вместе с остальными. Седой ветеран из воинов передал флягу, где от содержимого било в нос стойким спиртом. Александр поморщился, но сделал глубокий глоток. Правда, поморщившись, тут же передал ее дальше.

Чито устроился рядом, ковыряя ножом грязь под ногтями. От своего глотка он отказался, передавая флягу другим. Какое-то время они сидели молча, погруженные в свои мрачные мысли. Александр заметил, как Чито незаметно поглаживает медальон, который ему отдала Камилла, будто кто-то осудил бы его, если бы заметил. Александр подумал, что памятных вещей от Камиллы у него самого не так уж много, но тут его отвлек вопросом один из воинов:

– Это мертвяки устроили? Ну, вот эти вспышки все? Защита такая?

Александр поймал на себе взгляды всех присутствующих. Было бы здорово, если бы он сам знал наверняка.

– Шабилат надежно хранят свои тайны, мы многого не знаем. Но, мне кажется, дело в аномалии, она была нестабильна.

Сопровождающие маги кивнули, но, к счастью, никто не стал поднимать тему о том, что все может повториться, когда нужно будет возвращаться домой. Зато наверняка каждый сейчас думал именно об этом.

Александр еще раз обвел всех взглядом и сказал:

– Когда мы встретим Шабилат, оставьте любые версии произошедшего при себе. Мы выясняем что случилось, берем зачинщика и уходим.

– А если костяшки первыми нападут? – спросил воин с седой щетиной, протирая меч с широким лезвием.

– Для начала не надо называть их костяшками. Мы все-таки на их территории. Кто-нибудь хоть раз сражался с Шабилат?

Никто не поднял руки, даже мастер воздуха. Мда, ну и компания у них собралась для столь ответственной миссии.

– Я знаю отличный способ самообороны, – сказал Чито, ухмыляясь. – Бег называется.

– Стражам не престало убегать. Мы здесь, чтобы выполнить задание. Мы приносили клятвы, как и ты.

– Ну, что-то пробубнил сегодня утром, это точно.

Александр чуть не задохнулся от возмущения. Пробубнил! Да это святая клятва, древние слова, которые они приносят уже тысячи лет, держа в руках меч первого стража и слово трех пророков в другой. В иных обстоятельствах Чито должно было ждать наказание, но на этот раз пришлось пропустить все мимо ушей. А подавать рапорт командиру на человека, который мог решить их с Камиллой счастье было себе дороже. Александр вспомнил как мальчишкой бегал, с приколотой тряпкой и изображал Стража и еще раз взглянул на Чито. Уличный кот, не иначе, не граф, а обычный прохиндей с пограничья. Оставалось только покачать головой.

Флягу передавали дальше, но Александру расхотелось сидеть здесь, и он снова пошел на высокую глыбу. Только на этот раз заметил, что за ним увязался Чито.

– Мне нужно побыть одному.

– Побудешь. Но сначала надо поговорить. Я понимаю, для тебя такое впервой, но лучше не изображать из себя крутого, словно ты предводитель целого легиона. Ребята ценят простоту, тем более, когда мы вляпались в такие дела. Не говори с ними так, будто у тебя палка в жопе застряла.

– Я общаюсь так, как положено командиру, – ответил Александр вместо того, чтобы просто послать его.

– Ты ведешь себя как полагается командиру. Но не как настоящий лидер. Я таких много повидал, уж поверь. Столько лет в Си́рионских компаниях просто так не проходят. Они будут слушаться тебя, делать вид, что со всем согласны, но когда придет черед прикрывать твой зад, что будет тогда, а? Они будут видеть в тебе жалкого индюка, а не соратника. Такого легко можно бросить, и не важно какого цвета на тебе плащ. Ты хороший мужик, Александр, я же вижу. Знаю, как относится к тебе Камилла. Я бы давно подыскал ей партию с положением повыше, но она мне этого не простит. Как и если с тобой что-нибудь случится.

Чито еще немного молча постоял и спустился вниз. Александр пытался разобраться в ворохе противоречивых чувств, раздираемый раздражением, нарушением субординации и проявлением неожиданной заботы. Возможно, этот Чито не такой уж мудак, а значит у Александра есть шансы наладить личную жизнь. При воспоминаниях о Камилле, Александр испустил легкий вздох, представляя взгляд нежных, темных глаз.

Однако приятные ощущения тут же улетучились, когда он заметил движение в долине. Кажется, пора было завершать привал. Он позвал остальных и распределил их в походное положение, так что они пошли ромбом – маги в центре, а воины снаружи. Пора было выдвигаться.

Скалы вокруг были слишком отвесными, а трещины в земле широкими и глубокими. Они напоминали глиняное поле в пору засушливого лета. Можно было проложить воздушный мост вперед, а затем снова и снова, но Александр не был уверен в безопасности магической активности поблизости с неизвестной аномалией. После недолгого размышления пришлось выбрать новый путь, в обход. Идти приходилось осторожно, а более всего его беспокоила тишина. Неприветливые скалы обступали их со всех сторон, между ними должен был бы завывать ветер, но повсюду стоял немой штиль. Никого движения в долине больше не было, и в Александре появилось чувство, будто это и не мир Шабилат, а обычная пустошь, в которой они случайно очутились. Ни людских троп, ни поселений, ни даже зверей с насекомыми. Казалось, что все вокруг старается держаться от этого места как можно дальше. Лишь затаенное могущество гудело где-то там в вышине, образуя аномалию.

Очень быстро стемнело, и вместо привычных, родных лун, в небе засветился огромный шар. Чужой мир на небосклоне выглядел безжизненным, а зеленовато-синее свечение, которым он был окутан, рождало в груди чувство тревоги. Александр старался не смотреть наверх, но спутники все как один, постоянно поднимали головы, и он следил за гигантом вместе с ними. Кто-то из стражей рядом начал молиться, кто-то выругался и сплюнул, а Александр снова ощутил себя не лидером группы, отвечающей за мир и порядок, а каким-то жалким грабителем, пробравшимся в чужой дом без разрешения.

«Наверное, мне стоило отправиться к ним в столицу, а не рыскать здесь».

Ощущение тревоги нарастало, поэтому когда рядом оказалось несколько хилых деревьев, он велел сделать очередной привал и развести костер.

– Лучше не стоит, привлечем внимание, – сказал маг воды, а Александр все пытался вспомнить его имя. Проклятье, кажется, он забыл почти все имена людей в отряде.

– Аномалия за перевалом. Но подъем будет трудным, а после нам возможно придется столкнуться с неожиданностями. Поэтому мы недолго отдохнем и пойдем дальше.

Огонь должен был укрепить их решимость, наполнить теплом не только тела, но и души. Кто знает в каком все будут состоянии, если придется столкнуться с Шабилат или их тварями?

Люди принялись устраиваться возле занимающегося огня, а Алексангдр заметил, что они разделились на кучки и приглушенно болтают. Вот маг воды и мастер воздуха разговаривают, иногда бросая на него взгляды. Да и воины собрались вместе, включая Чито, посмеиваются. Только Александр сидел один и смотрел в огонь. Возможно, Чито был действительно прав, нужно было стать своим для этих людей, но Александр совсем не понимал, что для этого можно сделать, поэтому продолжал сидеть на своем месте, возвращаясь к воспоминаниям о том, как в тоннеле во Мгле все пошло не так, и с чем это может быть связано. Обрушится ли на них в ближайшее время орда скелетов и гнилого войска мертвяков, не задумываясь о том, кто нарушил местный покой?

– Такие задания мне по душе. Переходишь от одного привала к другому, смеешься, а вернешься, еще и героем назовут, – сказал Чито, присаживаясь рядом.

– Ты не думаешь о том, что нас могут убить?

– Умереть можно каждый день, – пожал плечами молодой граф. – Я сражаюсь восемь лет, меня этим уже не прошибешь.

Александр знал про брата Камиллы не так уж много. Читорим с юных лет записался в наемники и редко появлялся дома, все больше пребывая среди экспедиционных легионов на юге, где они пытались сдержать Сирион. Может, он и лыбился постоянно, как идиот, но в глубине глаз мерцало едва уловимое чувство, которое невольно заставляло проверить на поясе оружие. Что он делал там все эти годы? Как смог выжить, не имея достаточной подготовки? Или она у него была? Приходилось с досадой признать, что Александр почти ничего не знал про будущего родственника.

– Почему ты перестал наемничать и вступил в Стражи? – вырвался невольный вопрос.

– Пф. Разве не очевидно? Деньги. Ну и положение, к тому же. Видишь ли, в одной моей пятке знатности больше, чем во всем этом отряде, и что же? Дед опозорил себя, потерял часть состояния, а папаша вместо того, чтобы все исправить, привязался к бутылке так крепко, что оставил нас с голой жопой. Буквально. Мы же с сестрами стали почти оборванцами, Камилла наверняка рассказывала. И я подумал: какого хрена? Семья Энсориос не превратится в нищих оборванцев. Я последний мужчина в семье. Тут сам не знаешь, что делать, а когда на шее висят еще трое сестер, так и вовсе сдуреть можно. Я брал самые опасные и дорогие задания, но знаешь, что смешно? Денег не прибавлялось. Их всегда недостаточно. А знаешь, что не смешно? Смотреть как эти ублюдки насмехаются над нами, все эти Кора́лосы, Фелассиа́не, и прочие ничтожества, зовущие себя благородными. Мы для них будто потешные свиньи, валяющиеся в грязи. Сколько бы денег я ни заработал своим умом и ножичками, я не смогу получить и тени признания, которое принадлежит нам по праву. Но Стражей уважают во всем Доминионе, и платят сносно. Я сделаю карьеру, и никто больше не будет смеяться.

Чито говорил, но смотрел только в огонь, подбрасывая перед собой один из ножей за острие. Александр знал эту историю, хотя в исполнении Камиллы она звучала не столь мрачно. В иные времена у него не было и шанса породниться с семьей Энсориос, они бы и не посмотрели в его сторону. Чито уж точно бы не стал. Но древняя фамилия уже не вызывала ни у кого ни страха, ни почтения. Хотя Александр и носил титул барона, но все смотрели на него свысока, для тех, кто считал себя настоящими аристократами, он был похож скорее на удачливого крестьянина. Но если в Чито бурлила уязвленная гордость, то Камилла напоминала прикосновение летнего ветра. Она была простой и доброй, без тени гордости или надменности, зато с прекрасным взглядом из самых глубин сердца. Александр вздохнул и подумал, что при всей кажущейся разнице, они с Читоримом оказались заложниками схожей ситуации, и оба были вынуждены искать общественного одобрения.

– Думаешь, заслужить положением благосклонность?

– В жопу ее. И их всех тоже. Я не намерен ничего ждать. Я просто возьму свое, – Чито блеснул глазами и впервые повернулся в его сторону. – Дай угадаю, тебе пообещали звание мастера за это дело? Хочешь совет, дружище? Не верь политикам, священникам и шлюхам – они пообещают тебе все что угодно. Но обещания – всего лишь морковка, которую вешают перед твоим носом, чтобы заставлять двигаться дальше.

При этих словах Чито постучал себя под глазом лезвием ножа.

– Заверения в благословении нашего брака тоже относятся к морковке?

Чито моргнул, переставая подбрасывать нож, но тут же его лицо озарила привычная усмешка.

– Вот видишь, ты быстро учишься.

У Александра не было возможности подумать о фразе, тревожно зазвеневшей в его голове, потому что один из воинов закричал:

– Мертвяки!

Тут же оказавшись на ногах, невольно пришлось обратиться к силе, заставив потоки воздуха обвиться вокруг ладоней. С точки зрения потенциальных переговоров жест явно недружелюбный, но что-то в интонации воина сказало ему, что лучше быть враждебным и грубым, нежели мертвым.

Их маленький отряд встал в боевое построение, следя за движущимися тенями серди скал. Александр взволнованно переводил взгляд с одной стороны на другую, пока не заметил пошатывающиеся фигуры самых обыкновенных скелетов. Хотя в том, чтобы скелеты ходили, не было ничего обыкновенного. Они напоминали пьяных возле кабаков, странно покачиваясь, и издавая легкие щелчки при ходьбе. Двигались они будто бесцельно и безоружными, и все же их становилось все больше, и они молча окружали их.

– Первыми не атаковать. У нас приказ.

Скелеты почти не обращали на них внимания, они будто были заняты одним им ведомым делом, лишь иногда останавливаясь на чужаках своими темными впадинами вместо глаз. И каждый раз Александр невольно вздрагивал. Скелет напоминал какую-то жалкую насмешку над жизнью, над неписанными законами мироздания. Он должен был валяться в земле, и все же вот он, таращился на него, подойдя почти вплотную. Столь же внезапно, как и появившись, скелеты остановились, изредка покачивая своими головами. Повисла недобрая тишина. Маленький отряд оказался полностью окружен своеобразной стеной из оживших костей. Нигде поблизости не было никого, кто мог бы напоминать живого человека.

– И долго нам так стоять? – запыхтел седой воин справа. – Они, может, как бараны здесь стадами ходят?

Александр огляделся, никто из скелетов не проявлял признаков агрессии. Они вообще не двигались, будто вспомнив, что мертвы.

– У нас мирное задание, – сказал Александр, но скелетам было все равно. – Кто у вас главный?

– Командир, а как они будут слушать? У них же ушей нет.

– И мозгов, – сказал другой.

– Мы не можем стоять здесь вечно, – наклонился к Александру мастер воздуха.

– Нам нельзя вредить местным.

– Мне кажется, этим ребятам уже никак навредить нельзя, – подал голос Чито. – Что они сделают? Обидятся?

Глупость положения была и так понятна. Они стояли в окружении оживших костей, но если это не было странным проявлением магии мертвых, то где-то рядом должен был находиться тот, кто их пробудил и использовал. Александр понимал, что должен принять решение и заставил кружить воздух вокруг себя сильнее прежнего, а потом он пустил его вперед легкими волнами. Скелеты зашатались, сила воздуха пыталась сдвинуть их с места, и, хотя сначала это получалось, скелеты начали двигаться под настойчивыми потоками ветра, пытаясь вернуться в прежнее положение.

– Кто вы? – раздался сверху мужской голос.

Александр поднял голову и увидел человека, в балахоне без рукавов, руки незнакомца были покрыты татуировками, а на рот надвинута темная вуаль. На шее развивались оккультные ленты Шабилат. Незнакомец очень внимательно оглядывал их группу, и Александр поспешил все объяснить.

– Стражи? Здесь? – удивился незнакомец. – Ладно, я отведу вас к Вестникам, они рядом.

Колдун Шабилат сделал знак рукой, и скелеты послушно разошлись в стороны. Александр перестал обращаться к помощи магии и дал своим знак рукой, чтобы они тоже расслабились. Хотя он все никак не мог понять, зачем Вестникам смерти быть в долине.

– Как скоро мы придем к ним? Наше задание исключительной важности.

– Они сразу за перевалом, идемте.

Шабилат спустился с холма и не оборачиваясь пошел вперед, в то время как скелеты оставались на месте. Уже вскоре весь отряд Стражей оказался перед скалой, расколотой надвое, будто сильным и точным ударом, и во мраке удалось разглядеть узкий проход.

– Почему Вестники смерти оказались здесь? Это как-то связано с аномалией?

– А почему здесь оказались Стражи? – переспросил колдун, даже головы не поворачивая. – Это не мое дело.

– Вестники смерти – дрянной знак, – прошептал мастер воздуха, подходя ближе. «Боже, да как же его зовут? Они ведь все представлялись несколько часов назад». – Вестники очень опасны. Чтобы здесь ни случилось, это очень серьезно. Я рекомендую при первой же возможности убираться прочь.

Александр с радостью бы согласился, если бы не груз ответственности и перспективы получить звание мастера. Этому мужику легко говорить, у него от задания не зависит будущее семейное счастье. Александр мельком взглянул на Чито, его все никак не отпускала фраза про морковку. Мог ли граф обмануть его с благословением на брак? Александр думал об этом всю дорогу, пока они двигались между двумя рядами отвесных скал, но забыл обо всем, когда разглядел долину.

В потустороннем свечении огромного шара в небе, вся долина была заполнена сотнями движущихся точек. Скелеты шли кривоватым строем, а некоторые ползли, лишенные ног. Редкие маги с зелеными лентами провожали их к ямам с рыхлой землей, где мертвецы превращались в груду костей, наваленную друг на друга, а загадочные люди в капюшонах проходили над ними окуривая общие могилы сизым дымом, и то ли причитали, то ли произносили нараспев незнакомые слова. То тут, то там вместо факелов горели бумажные зеленые фонари, так что вся долина была заполнена тусклым свечением. Живот начало потягивать, будто он пытался провалиться в пустоту. Над всей странной и пугающей картиной в воздухе, закручиваясь в спираль, висели массивные куски породы. Аномалия выглядела стабильной, но Александр видел разбросанные по долине разбитые скалы и мог легко представить, что здесь творилось не так давно.

Все молчали и больше не лезли с непрошенными советами, Александр чувствовал затылком напряжение своих спутников. Некоторые маги Шабилат провожали их взглядами, от которых тоскливый свет над долиной становился еще неприятнее. Их проводник вел их прямиком к небольшому шатру на возвышенности, и вскоре Александр стал замечать на земле тела в изломанных доспехах, покрытых кровью. Даже после смерти над членами Культа еще продолжала подрагивать чернота самой Мглы, словно они были насквозь ей пропитаны. Что бы здесь ни случилось, оно было очень важным и куда значительнее, чем задание для одного маленького отряда.

В открытом шатре на холме их уже ожидал мужчина в одеянии схожем с провожатым, за той небольшой разницей, что письмена Шабилат покрывали почти всю его кожу, доходя по шее до самой челюсти, а на руках сверкали два браслета со сложенными ладонями. На рот незнакомца была накинута вуаль, точно так же, как и на всех увиденных в долине Шабилат. Александру не понравился взгляд суровых, темных глаз на гладком лице, но не теряя самообладания, он представился:

– Меня зовут барон Александр Весен. А это мой отряд Стражей. По праву древнего Пакта, мы пришли расследовать произошедшее здесь. Один из Шабилат напал с мертвецами на наше поселение.

– Мое имя Сека́р. Я восьмой Вестник. Скоро к нам присоединится мой брат Лоса́д, шестой Вестник. Боюсь я не могу никак ответить на обвинения, мы сами еще не смогли понять, что здесь случилось.

– Стражи хранят мир. Раз такое дело, мы будем проводить расследование вместе до выяснения всех обстоятельств.

– Исключено, – раздался позади резкий голос, и в шатер зашел еще один мужчина, внешне напоминая Секара. Только у него было меньше татуировок, а над смуглой губой, за вуалью, белел шрам. – Здесь не место никому, кроме Шабилат. Смерть должна быть непреступна.

– Мой брат несдержан, – обратился Секар. – Но он говорит правду. Вы можете ожидать новостей в ближайшем поселении, пока мы захороним восставших и выясним, что здесь случилось.

Александр ощущал давление взглядов своих спутников. Интересно, они в такой же степени желали убраться подальше, но вместе с этим приструнить Шабилат?

– Древние договоренности предельно конкретны, – настаивал Александр. – Стражи имеют право проводить расследование, если под угрозу поставлена безопасность Доминиона. Вы нарушаете Пакт, нарушаете закон.

– Единственный закон – это оберегать смерть и ее тайны, – скрестил руки на груди шестой Вестник.

– Пострадали люди, в наш мир просочились ваши мертвецы вместе с девушкой. Аномалия потеряла стабильность, хотя это происходит очень редко. А еще в деле замешаны культисты. У меня и моего отряда полное право находиться здесь. Или вы желаете разорвать древний договор?

Колдуны Шабилат обменялись взглядами, и Секар кивнул. На что Лосад фыркнул и покачал головой.

– Это глупый закон и его проще отменить.

– Не нам это решать, – вздохнул Секар. – Возможно, мы вернемся к этому вопросу, когда сойдутся все Вестники.

Александр ощутил неприятный холодок, пробежавший по спине. Все Вестники? Все тринадцать? Сюда? Что же здесь за долина такая? И куда важнее – сможет ли он давить на самых могущественных магов Шабилат, когда они окажутся в полном сборе? Это уже явно выше его полномочий. И что делать тогда? Возвращаться униженным? Ему больше не доверят ничего серьезного, не говоря о звании мастера. Александр пытался остановить разливающееся по телу волнение.

– Поступай как знаешь, но я против. И буду приглядывать за чужаками.

Лосад пригвоздил Александра взглядом на прощанье и, не расцепляя сомкнутых рук, ушел. Его брат был не менее мрачным, но хотя бы производил впечатление более разумного человека. Шабилат оглядел долину и повернулся:

– Ладно. Таков Пакт. Но есть несколько условий. Первое – ты, барон, и все члены отряда не расскажут о том, что увидели и услышали здесь никому, кроме своего командования. Второе – вы ни к чему не прикасаетесь и все время находитесь под нашим присмотром. Задавай свои вопросы, но я сразу скажу, что не стану на них отвечать, если они могут причинить вред моему народу или нарушить тайны смерти. Тени должны молчать.

«Мы – Стражи, и можем сделать все, что захотим» – ответил бы легат Делфус, но к большому облегчению, его здесь не было, и Александр мог чувствовать себя свободнее.

– Вы знаете, что за беглянка напала на наше поселение и где она находится?

– Пока не знаем. В ближайшем селе сказали, что рядом было двое Шабилат: учитель со своей ученицей. Скоро мы выясним – кто они.

Александр задумался.

– Что могло заставить ее разделиться с учителем? И напасть на деревню?

– Не представляю. Это какая-то случайность, не иначе.

– Такая же, как потеря стабильности аномалией?

Маг смерти нахмурился и посмотрел на вздымающиеся в воздух глыбы.

– Это может быть связано, – с неохотой признал он.

Александр вышел вперед, стараясь рассмотреть долину. Вывороченная трещинами земля была похожа на вспаханное поле, тут и там валялись осколки скелетов и мертвые тела служителей Культа, но холм, на котором стоял шатер был просто-таки засыпан мертвецами. Александр нахмурился, пытаясь представить, что за битва здесь приключилась и к чему могла привести. Нет, не так. Это неверный вопрос. Важно понять почему все это случилось именно здесь.

– Есть предположения, что здесь забыл Культ? Они столкнулись случайно или напали на это место сознательно?

– Чего хочет Культ всегда ведомо только им одним. Они безумцы.

– Но не идиоты, – проговорил Александр, обшаривая взглядом долину. Он заметил несколько древних стен, торчащих из земли неподалеку. – Что это вообще за место?

– Место былых кровавых сражений. Они были настолько крупными, что погибших хоронили прямо здесь. Таких мест на Йен-Сиате очень много. Мы живем на тревожной земле, барон, здесь мертвым не спится, приходится усмирять их, а за древними позабытыми курганами на задворках не уследишь. Нам даже не известны все из них. Поэтому долина покоилась до сего дня.

Александр оправил мешающий воротник. Сюда должны были отправить знающих о Шабилат людей, а не тех, кто почти случайно слышал разговоры и читал пару книг. И все же в рассказе Секара что-то не давало покоя. В мирах Доминиона всегда шепотом рассказывали истории о землях безымянного ужаса, где сама смерть не может успокоиться и возвращается в разных обличьях снова и снова. И раз уж здесь так тяжело, то почему же мертвецы спокойно лежали сотни лет, поднявшись именно сегодня?

– Эта аномалия раньше приходила в движение?

Секар не стал отвечать сразу, а принялся его рассматривать. Александр невольно пробежал взглядом по татуировкам и понял, что это не просто знаки, все вместе они формировали даже не узоры, а настоящие рисунки. К примеру, на груди, поднимаясь к шее, были изображены две ладони, только одна была обычной, а вторая костлявой. Под татуировками рук были черепа, при этом одни открывали рот, а другие держали его закрытым. Это было так странно, что Александр не сразу понял, что Вестник говорит ему что-то.

– А?

– Я сказал, что мы не знаем в точности. Но последний задокументированный случай произошел после Дня скорби.

Александр ощутил неприятный холодок между лопаток. День Скорби. День, когда все пошло не так. Когда аномалии принялись разрушать миры, а из Мглы вырвались порождения мрака. Александр еще раз посмотрел на развалины, почти полностью скрываемые землей. Но в одном месте было что-то похожее на вход.

– Что там такое?

– Просто усыпальница.

– Просто?

По тому как нахмурился Секар, Александр понял, что задал правильный вопрос. Это было сродни попаданию в мишень, даже сердце начало стучать быстрее.

– Мне нужно туда.

– Я не могу, – покачал головой Секар.

– Мы условились, что ничего не будем трогать. И что будем под вашим присмотром. Мне нужно туда. Культ охотится за предметами силы по всему Юниверсуму. Что, если они нашли нечто важное, то что может нанести всем вред? Или, если это они заставили ту девушку напасть на поселение? Тогда все обвинения Доминиона будут с вас сняты.

Александр не был уверен в этом, но хорошо знал, что Шабилат превыше всего хранят свои тайны. Обещанный покой может служить хорошей наградой. Каждому нужна своя морковка. Похоже, он действительно смог извлечь урок.

– Ладно, – медленно проговорил Вестник смерти. – Но вы не прикасаетесь ни к чему. Я пойду туда с вами лично.

Александр кивнул и вышел к своим людям. Возможно, им удалось все услышать, но он все равно им повторил самое главное. Хотя сосредоточиться удавалось с трудом. Брат Секара собрал вокруг себя целую группу Шабилат и тоже о чем-то говорил, кивая прямо в их сторону.

– Не вздумайте ни к чему прикасаться. Даже не дышите в ненужную сторону, понятно? Они что-то скрывают.

– Да неужели? – усмехнулся Чито.

– Я серьезно. Они очень напряжены. Для них это очень важно. Боюсь, наша неосторожность может привести к большой беде.

– Они не посмеют напасть на Стражей. Это будет объявлением войны, – сказал маг воды.

– Если об этом узнают, – проговорил Александр, обводя взглядом долину и насчитывая больше двух десятков Шабилат. – Кто выяснит, что случилось с маленьким отрядом, если он вдруг не вернется?

Все помрачнели еще больше, если это было возможно. Александр обратился к магу воды:

– Поступим так. Ты ведь умеешь открывать проход во Мгле? Ты и пара воинов останетесь здесь. Если увидите, что происходит что-то не то, сразу перемещайтесь домой. Как можно ближе к нашей крепости.

Маг кивнул, и Александр снова оправил дурацкий воротник. Когда-нибудь от него точно надо будет избавиться. Он позвал за собой мага воздуха и воды, а также остальных воинов. Он был рад, что ему пришла такая разумная идея. Жаль только пораньше ему не пришла другая намного лучше – просто отказаться от этого задания. Не хотелось бы, чтобы жизнь оборвалась вот в такой вот огромной яме с десятками скелетов. Если сегодня утром в этих местах было лишь двое, учитель с ученицей, и они смогли одолеть целый отряд культистов, какой же силой будут обладать Вестники смерти с таким подспорьем? Это был один из тех вопросов, на которые совсем не хотелось знать ответа.

Они двинулись за Секаром, поджидавшим их на узкой тропе, и принялись спускаться. Чито, не переставая, подкидывал ножи, но не успел Александр сделать замечание, как того одернул седой воин:

– Кости можно разрубить только мечом. Их это не испугает, не мозолил бы глаза. Думаешь, против костяшек помогут обычные ножички?

– Кто сказал, что они обычные?

Чито подкинул нож вверх, но вниз он упал значительно быстрее, чем должен был. Молодой граф блеснул сначала улыбкой, а потом покачал рукоятью с рунами. На перчатке красовались точно такие же.

«Заговоренное оружие. Ножи просто вернутся к нему в руки. А может, и еще что-то умеют делать», – удивился Александр. – «Да это стоит целое состояние! И уж точно не меньше приданого, что он должен был бы отдать за Камиллу».

Нет, конечно, Камилла сама по себе была сокровищем, и он был бы невероятно счастлив, просто получив обычное разрешение на свадьбу с ней. Они как-нибудь уж устроят свою жизнь и без приданого. Но приоритеты Читорима Энсориоса были налицо. Александр отвернулся, стараясь не смотреть на раздражающее оружие, и как раз в этот момент увидел в ночных горах яркие вспышки. Несколько раз моргнуло, а потом все вновь погрузилось во мрак, но это могла быть только магия.

– Что там происходит?

– Мы уверены, что части Культистов удалось сбежать, – с неохотой признался Секар. – Беспокоиться не о чем. К концу ночи все они будут схвачены, и мы сможем узнать больше.

Александр с сомнением посмотрел на далекие горы. Может, Шабилат и узнают что-то, но точно не станут делиться секретами. Внутри у него возникло стойкое ощущение, что в горах происходит нечто важное.

* * *

Сгусток тени ударил по камню, и тот с противным шипением начал растворяться и осыпаться как песок. Йесасс спрятался за большим валуном и покачал черепом: какое тупое пробуждение: очнуться, чтобы тебя разорвали культисты. Слегка выглянув, он заметил две фигуры, пытающиеся подняться по склону. Все вокруг поглотила ночь, но с помощью новых ощущений Йесасс хорошо видел фигуры в темноте, потому что их обволакивал такой мрак, по сравнению с которым ночь превращалась в пасмурный день.

Они с жрицей еще могли оторваться, если бы сами не попали в ловушку. Карабкаться выше с гробом было уже невозможно, а вниз уводил настолько крутой склон, что не оставлял шансов остаться целым после падения.

Дина уселась рядом и выглядела довольно невозмутимо, насколько это можно было понять по скелету. Она скрестила ноги и положила руки, глядя перед собой.

– Вы же жрецы, умете колдовать даже после смерти. Ты знаешь какое-нибудь заклинание, которое может помочь? – спросил он.

– Я знаю много заклинаний.

– Отлично! Если ты выбирала подходящий момент, чтобы помочь, то сейчас самое время.

– Не могу, – Дина опустила череп. – Меня выжгло, и я лишилась всех сил давным-давно. Думаешь, если бы я могла применять искусство, то бросилась на того мужика с камнями?

– Эгедово дерьмо, так везти может только мне! Жрица есть, а магии нет. Эй, может, ты хоть нам поможешь? Хватит валяться! – Йесасс постучал по крышке гроба, но ответом была лишь тишина.

– Мы сделаем все, что в наших силах, Йесасс. Однажды мы уже умерли, выполняя свой долг. Сделаем это и снова, если потребуется.

«Вот уж хренушки», – подумал он, снова выглядывая из-за камня. Склон был отвесный, поэтому враги искали способ подняться поудобнее, они почти скрылись из виду, но Йессас прекрасно понимал, что это только дело времени. Которого у него не было.

– Уверена, такой прославленный воин как ты, Убийца драконов, точно что-нибудь придумает. Ребер у тебя еще много.

Йесасс с досадой пощупал осколок на месте бывшего ребра. Мда, если так пойдет и дальше, то к утру, от него останется разве что череп. Собственных костей на врагов не напасешься.

– Уверена, два члена Культа ничто для такого прославленного героя. Скольких драконов ты убил?

Он хотел поморщиться, но не знал, насколько хорошо это у него получилось.

– Достаточно для того, чтобы меня так назвали. Ты так и будешь просто сидеть здесь?

– Я готовлюсь к бою.

Если бы Йесасс мог, то закатил бы глаза. Ну и спутница ему попалась, непрошибаемая как камни вокруг. Вечно у этих жрецов Шабилат все не как у людей. Тем временем, культисты забрались повыше и снова начали швырять в них свои темные сгустки. Дина оттолкнула его как раз в тот момент, когда сгусток черноты принялся жевать скалу там, где Йесасс до этого сидел.

Йесасс обхватил голову, последнюю ценность, что у него оставалась, и принялся лихорадочно думать. Очередная смерть в его планы не входила. Его вообще не должно было быть здесь. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую, но положение было безвыходным. Проклятый гроб, который нужно было тащить за собой, не оставлял никаких шансов. Йесасс с досадой ударил по нему, желая спихнуть вниз, и тут ему неожиданно пришла в голову мысль.

– Полезай на гроб, Дина.

– Не поняла?

– Садись сверху, я тебе говорю! Мы скатимся на нем с обрыва.

Скелет жрицы издал что-то вроде смешка.

– Есть идеи получше? Это наш последний шанс выбраться.

– Ты не собираешься с ними сражаться?

– Нет, конечно! Ты заявила, что наша главная задача – сохранить эту фиговину. Как мы это сделаем, если погибнем?

– А ты не самый смелый герой. В гробнице должны были ждать своего часа достойнейшие.

– Страх обостряет смелость. Ты хочешь бессмысленно умереть во второй раз? Потому что я – нет. А эти гады заберут твой драгоценный гроб. И будут играть с ним своими мерзкими щупальцами.

Дина переводила взгляд с гроба на культистов и, наконец, кивнула.

– Ты уверен, что мы не разобьемся?

– Нет. Но ты ведь сама сказала, что мы уже умерли. Рисков меньше.

Когда Дина забралась сверху на гроб, обхватив его ногами, Йесасс ухватился за него сзади, с ужасом рассматривая обрыв. Целую вечность назад он был мальчишкой в горном селении, где они развлекались, соскальзывая с похожих склонов. Йесасс сделал вздох, который все равно был не нужен, и толкнул гроб с Диной вперед, а потом и сам вскочил на него сзади, и они полетели вниз. От головокружительной скорости Йесассу показалось, что он развалится на куски прямо в полете. Впадина приближалась неотвратимо, а он даже не мог зажмуриться. Дурацкое тело скелета, никакого проку!

Гроб зацепился за скалу, и все они взмыли в воздух, чтобы тут же удариться о землю. И еще раз. И еще. В воздухе раздался треск, а потом все замерло.

Йесассу не нужно было приходить в себя, он просто оглядывался по сторонам, пытаясь оценить ущерб. Одна рука слушалась хорошо, а другой просто не было.

– Кажется, я потерял руку.

– Держи, – Дина швырнула ему кости. Сама-то она умудрилась остаться целой.

Йесасс не очень хорошо понимал, как это работает, но в давние времена приходилось видеть жрецов Шабилат за работой, поэтому он просто пристроил руку под плечо, и незримая сила установила ее на прежнем месте, будто ничего и не было.

– Все-таки у скелетов есть свои преимущества, – пробормотал он.

– О нет! – воскликнула Дина, и он повернул череп вслед за ней.

Совсем неподалеку лежал расколотый на части гроб, превратившийся в груду обломков.

– Зато так его станет куда удобнее переносить, – сказал Йесасс поднимаясь, но тут заметил странность.

Он подошел к Дине, упавшей на колени возле обломков, и заметил, что в гробу не было никакого тела, а только груда самых обыкновенных камней, наподобие тех, что валялись вокруг.

– Какого хрена? А где труп?

Дина не отвечала, разбирая груду камней, явно пытаясь найти что-то. Йессас удивленно рассматривал все вокруг, пока не ощутил странное мерцание. Без глаз он все равно не мог нормально рассмотреть обломки, но теперь у него были иные чувства, влекущие к маленькому объекту. Йесасс аккуратно взял его и принялся рассматривать, пока не выдохнул:

– Эгедово дерьмо!

В руках был традиционный наруч Шабилат, вот только странной конструкции, состоящий из двух крутящихся половинок, но не это приковывало взгляд. В наруч был вставлен кристалл темнее самой ночи, от которого исходила вполне осязаемая сила.

– Не может быть! Это то, о чем я думаю?!

– Дай сюда, – Дина уже поднялась и протянула руку в его сторону.

– Культисты не за телом пришли, так? Это ведь осколок?

Дина ничего не отвечала, пристально глядя на него своими темными впадинами вместо глаз, но ему и не требовался ответ. Он слышал про эти штуковины, их было очень мало, но любой, даже самый крохотный камень обладал огромной мощью. Сама Мгла струилась в осколках. Поговаривали, что аномалии каким-то чудом превращались в кристаллы, продолжая обладать равной мощью.

– Отдай его мне, – повторила Дина и сделала шаг вперед. Она напоминала родительницу, застукавшую ребенка с опасной игрушкой.

– Но я ведь такой же страж этой фигни, как и ты. Я имею право оберегать его.

«Да с помощью этого браслета можно запросто одолеть тех двух придурков на скале. Да что там, целую армию!»

– Ты не умеешь им пользоваться. Осколки невероятно опасны! Представь себе, что держишь в руках хрупкую бабочку. Только если она сломается, то разорвет на тысячи мелких осколков, порвет в клочья эти горы, а ты так и останешься пылью на склонах, но продолжишь все чувствовать. Или превратишься в одного из этих, – Дина кивнула черепом на утес.

– Ладно, держи, – все-таки он привык к вещам попроще. Превращаться в разумную пыль не входило в его планы. – Но может объяснишь зачем нас всех привязали к этой хреновине?

– Помоги осмотреть все. Здесь должен быть второй предмет. Мы не можем уйти без него.

Йесасс кивнул и принялся осматриваться, пока не объявились последователи Культа. Эти гады обожали свою Мглу и могущество, связанное с ней. Ясно, почему они смогли их выследить и так упорно преследовали. Зато теперь таскать с собой наруч станет куда проще, чем здоровенный гроб.

– В той гробнице была похоронена царица Шина́сат, – сказала Дина, пока осматривалась вокруг. – Она пала в бою против порождений Мглы. Всех придворных жрецов предали смерти, чтобы они оберегали ее покой, пока она хранит артефакты.

Йесасса передернуло. Какая жестокая смерть – быть убитым только из-за того, что решила сдохнуть какая-то царица.

– Сочувствую.

– Не стоит. Мы все выполняем свой долг. Ради лучшего будущего всех потомков.

– Похоже, царица свой долг решила не выполнять, – Йесасс кивнул на груду камней вместо костей.

– Она не могла так поступить. Ее тело, наверняка, убрали. Но свой долг мы выполним.

Йессас еще при жизни был сыт всеми рассуждениями о долге, но решил ничего не говорить. Пускай верит во всю эту дребедень, если ей так нравится. Главное, выбраться отсюда. Он пытался помочь, обыскивая все вокруг, залезая под каждый камень, простукивая и осматривая со всех сторон гроб, и обращаясь к своим ощущениям. Но ничего не было ни под ногами, ни на склоне.

– Не может быть! Здесь должен быть второй предмет. Ее хоронили с двумя!

Сверху раздались голоса, и Йесасс принялся оглядываться в поисках прохода. Неподалеку была щель, в которую можно было протиснуться между скалами.

– Значит, кто-то его забрал, Дина. Гробницу не могли разграбить, там было столько трупов, что они разорвали бы любого. Зачем прятать ценности в одном месте, про которое все знают? Я бы так и сделал. Сказал всем одно, а сделал бы другое.

– Они не могли нарушить приказание царицы.

– Ну, она ведь уже умерла, и ничего бы им не сделала.

– Тогда нам надо вернуться. Мы обязаны хранить оба артефакта.

– Женщина, ты сдурела, что ли? Нас разорвут!

Голоса сверху стали еще громче, и Йесасс ухватил Дину за руку и потащил к расщелине. Полоумную хранительницу приходилось брать с собой, раз уж она отвечала за браслет, к которому он теперь был привязан. Вместе они протискивались между скал, оказались в проходе и побежали дальше. Но скоро уткнулись в тупик со стенами столь отвесными, что дальше было невозможно забраться. А сзади уже слышались крики, похоже культисты нашли способ спуститься.

– Так, Дина. В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он вынужден слушать женщину. Как нам использовать эту штуковину, чтобы убить их?

– Никак.

– Ты лишилась силы, но осколок-то нет. Просто уничтожь их. Сделай разумной пылью или что еще там.

– Этот наруч – удивительный артефакт. Тот редкий случай, когда силу осколка удалось обуздать. Это не оружие, а ключ.

– И что он открывает?

Дина замолчала, словно взвешивала достоин ли он прикоснуться к тайне. Тишина стала затягиваться и становилось несколько обидно, но, наконец, Дина заговорила.

– Он открывает все, что угодно. Проход в любой мир. Через любую запечатанную дверь. В Доминион, к любой из рас, к самому Культу на порог.

«Или в чей-нибудь королевский тайник», – продолжил мысленно Йесасс. – «В любой из прекрасных миров, где нет этих Шабилат с постными рожами. Да этой штуке цены нет!»

Йессасу до смерти захотелось облизнуться, он не сводил взгляда с мерцающего силой наруча. Неужели мировая подлость прекратила издеваться над ним и одарила хотя бы после смерти?

– Тогда открывай проход и валим отсюда.

– Чтобы использовать его, требуется обратиться к искусству, иначе мы можем действовать только наугад. Мы не знаем где окажемся.

В расщелине раздались угрожающие крики. Совсем близко.

– А у нас есть выбор?! Или хочешь, чтобы ребята из Культа заграбастали браслет себе?

Дина обернулась на расщелину, потом посмотрела на Йесасса и издала нечто вроде вздоха. Она покрутила одну половинку браслета, подгоняя ее под другую, Йесасс увидел мощную волну энергии, которая коснулась скалы и там тут же открылся черный проход во Мглу. Йесасс издал победный возглас и бросился вперед, подальше от культистов и глупого старого мира. Туда, где его ждала свобода.

* * *

Александр шел мимо подрагивающих зеленых фонарей вперед, прямиком за спиной Секара. Вспышек среди гор уже не было, но неприятное предчувствие никуда не уходило.

– Дело пахнет абрикосовым пирогом, – проговорил Чито.

– Не понял.

– Разве Ками никогда так не говорила?

– Пару раз, но я так и не спросил, что это значит.

– Мы придумали это выражение детьми. Папаша, пока еще не пропил все, что плохо лежало, держал у нас кухарку, а она ужасно его боялась. Лакать свою дрянь он начинал с самого утра, не переставая, ведь от остатков нашего состояния требовалось избавиться как можно скорее. Когда я возвращался из школы, и папаша был особенно буйным, приходилось прятать девчонок, и он отыгрывался на мне. Не знаю, переживала кухарка за себя или за нас, но чтобы задобрить его, она постоянно готовила его любимый абрикосовый пирог. Единственная вещь, которая у нее прекрасно получалась. Ненавижу абрикосы.

– Я пока не понимаю при чем здесь наша ситуация и пирог.

– Все просто. Приходя домой, я сразу понимал по ее лицу, что она начала делать пирог. А у нашего друга из Шабилат как раз такое же выражение.

Чито многозначительно взглянул на Александра, постучал себя лезвием ножа под глазом и отвернулся. Признаться, у Александра тоже были нехорошие предчувствия, но он привык полагаться на факты. Если Шабилат что-то задумали, они не стали бы вести их туда, куда не хотели. И все же Александр слегка коснулся магии, играя воздухом между пальцами. Он не был уверен, что ему удастся справиться с Вестником смерти, но при случае нужно было хотя бы попытаться.

Вскоре они оказались перед мрачным покосившимся проходом, на котором были вырезаны неизвестные руны. Они были даже не похожи на те, что покрывали магов смерти. Александр поежился, рассматривая несколько фигур культистов, которые лежали возле входа.

Секар повернулся к его отряду и сказал:

– Помните, не смейте ни к чему прикасаться.

В руках у Секара возникло зеленоватое свечение, и он дал знак следовать за собой. Александр постарался как можно выразительнее посмотреть на своих спутников, чтобы они вели себя осторожно, и пошел следом.

Захоронение было похоже на самое обыкновенное, за тем исключением, что все тела исчезли со своих мест. Кроме этого, Александр заметил везде выбитые в камне неизвестные символы, а в могильных углублениях лежали проржавевшие доспехи.

– Здесь похоронили кого-то важного?

– Одну из наших цариц, – ответил Секар и замолчал.

Зеленоватое свечение заливало все мерцающим огнем, от которого становилось еще неуютнее. Скоро узкий проход принялся расширяться, и они оказались в просторном зале, где в свете нескольких зеленых фонарей стояло двое Шабилат, сковавших костяной цепью фигуру на полу. Александр сглотнул, рассматривая странного служителя Культа.

Он был еще жив, хотя лицо покрылось ранами, а по губам запеклась кровь, одежды на нем практически не было, зато все тело покрывали вырезанные глубоко в коже закручивающиеся знаки. Раны, покрывающие все тело с ног до головы, выглядели свежими и очень глубокими, так что Александр поморщился от отвращения. Несмотря на свое положение и раны, культист выглядел уверенно, стоя на коленях и рассматривая их с видом полного превосходства.

– Этот, – с отвращением в голосе произнес Секар. – Единственный кто выжил. Мы нашли его здесь. Ни проронил ни слова. Но только пока.

По спине пробежали мурашки. Даже думать не хотелось какие пытки могут устроить те, кому подчиняется сама смерть. Александр огляделся в помещении, чьи стены были покрыты множеством темных рисунков, изображавших хорошо всем знакомые сюжеты: миры, покрытые черными проходами, которые вместе с аномалией разламывали все вокруг – День Скорби во всей красе. В центре была спираль, которую тоже было легко узнать. Нечестивый знак, от которого все старались держаться подальше – глаз в шипастом круге, символ Культа. Довольно скоро до Александра дошло, что черные разводы были ничем иным как старой кровью.

– Зачем в гробнице вашей царицы символы Культа?

– На этот вопрос не будет ответа, – поджал губы Секар.

– Потому что правда открыта лишь избранным, – послышался глухой голос, и Александр понял, что культист заговорил. – Сейчас все живут во лжи. Раньше правду не отрицали.

– Какую правду?

– Культ один знает ее. Царица желала присоединиться к Культу. Обуздать могущество и открыть путь истине.

Александр вздрогнул. Формулировка показалась точь-в-точь из писания трех пророков об Истинном слове.

– Это ложь, – отчеканил Секар. – Никто из Шабилат не примет мерзости Культа.

– Глупцы, продолжайте быть слепы, – культист закашлялся и выплюнул сгусток крови, но Александр был готов поклясться, что видел улыбку среди зеленого мерцания. – Но скоро вы узрите, и никто больше не будет сомневаться.

– Кому ты служишь? – Александр опустился на корточки рядом с культистом, внимательно его разглядывая и пытаясь запечатлеть все детали. Каждая мелочь потом войдет в его доклад.

– Истине.

– Не смей осквернять Истину своим поганым ртом, – вспылил Александр. – Кто твой хозяин?

– Самый мудрый из всех. Десаа́рд. И у него… кхем… есть послания для вас. Первое – Шабилат доверяют только… кхем… мертвецы, потому что у них нет выбора.

У Александра похолодел затылок. Десаард – миф, страшилка для детей из далеких времен. Голова, вросшая в трон – так о нем говорили те немногие, кто выжил. Какой бы извращенной силой, питаемой Мглой, не владели культисты, Десаард не мог существовать, это попросту невозможно. А уверенность, с которой пленный говорил о глупом мифе сбивала с толку. И что, в конце концов, значила эта фраза про Шабилат?

– Этого достаточно, – вмешался Секар. – Теперь уходите.

– Я не закончил, это важный свидетель, – Александр поднялся, стараясь держаться с Вестником на одном уровне. Колдуны Шабилат стояли напротив и недоверчиво поглядывали, но зато за спиной Александра ждал собственный отряд. Только один Чито прохаживался вдоль стен, рассматривая рисунки, будто пришел на прогулку.

– Это наш свидетель.

– Но он связан с нападением на Доминион. И почему вы заткнули его, как только он стал говорить про Шабилат?

– Потому что есть вещи, которые вас не касаются.

– Вы ничего не знаете о Шабилат. Кхе… Думаете, – культист начал совсем сильно хрипеть, а дальше из его груди начал вырываться свист. – Думаете, это простая гробница?

– Уходите, – помрачнел Секар, выглядел он злым или раздосадованным.

Мог ли Вестник скрывать нечто важное, что могло нанести вред Доминиону?

Прежде, чем Александр начал спорить, культитст зашелся в таком кашле, будто был готов выплюнуть все свои внутренности, даже колдуны Шабилат отстранились от него. Он все продолжал изгибаться и хрипеть, ему явно не хватало воздуха, шрамы на коже начали кровоточить, а земля под ним стала все сильнее пропитываться кровью.

– Приведите его в чувство! – скомандовал Секар.

Маги смерти подошли ближе, и их ладони озарились зеленоватым свечением, однако культист дрожал так, будто что-то хотело вырваться из него наружу. Все тело Александра пошло мурашками, если Шабилат были загадкой, то Культ представлял собой непостижимую тайну. Было бы не так удивительно, если бы из несчастного действительно вырвалось бы мерзкое существо. На всякий случай Александр обратился к силе, привычно закручивая между пальцами воздух.

Секар подошел к культисту, который уже не дрожал и не кашлял, а лишь слегка подрагивал, и провел рукой над его головой. В этот же момент тот затих, и вокруг наступила пронзительная тишина.

– Он мертв, – покачал головой Секар.

– Вы сделали это специально! – рявкнул маг воздуха за спиной Александра. – Командир, они дурят нас!

Александр не был уверен в том, что видел, но ему все это тоже совсем не понравилось. Почему культист начал изнывать именно в тот момент, когда начал рассказывать про Шабилат? И почему умер как раз, когда Секар провел ладонью над его головой? Все знали, что Шабилат властвуют над жизнью и смертью. И почему все в гробнице было покрыто символами Культа? Не узнали ли они случайно страшной правды?

Но тогда выходило, что Александра с отрядом лучше не выпускать как случайных свидетелей. Капелька пота стекла по виску Александра, когда он заметил еще трех магов смерти в проходе позади своих людей.

– Отзови своих, – тихо сказал Александр.

– Не собираюсь, – Секар выпрямился и скрестил руки на груди. Браслеты Шабилат тускло заблестели в мерцании гробницы. Тени падали на его смуглое лицо и так скрытое вуалью, не позволяя прочитать его чувства.

Александр отчетливо услышал стук сердца в своей голове. Бум-бум. Это тяжелые мысли бились о череп. Что делать? Если они услышали то, чего не полагалось, их могут и не выпустить. Но если Александр допустит ошибку, то последствия будут еще страшнее. Невольно он сворачивал вокруг запястий все больше воздуха, который становился плотным как перчатки.

– Хватит силы, – нахмурился Секар. – Она тебе не поможет.

Прежде, чем Александр успел что-то сказать, клинок воткнулся Секару в шею и тут же вылетел обратно, возвращаясь в руку Чито. Второй сверкнул в направлении одного из магов Шабилат, но тот успел уклониться. Он развернулся в сторону Чито и собирался отправить в него смертоносный заряд, как тут Александр выпустил вперед накопившуюся на кончиках пальцев силу, и поток воздуха резко отшвырнул магов в стену. Позади завязался бой, а Александр смотрел прямо перед собой, туда, где летающие ножи раз за разом втыкались в тела магов, пока они не перестали дергаться. Крики позади тоже стихли. Или Александр просто оглох от шока? Все случилось так быстро, что он даже не успел сообразить.

Секар пытался что-то сказать, зажимая рукой шею, из которой толчками била кровь, но потом просто рухнул лицом в землю. Александр стоял среди горы трупов, забыв как дышать. Это же резня, убийство. Шабилат будут в ярости.

– Что ты наделал?! – тихо проговорил Александр, наблюдая за тем, как ножи залетают Чито обратно в руку.

– Ты сам его слышал, он бы нас уже не выпустил.

– Мы этого не знаем!

– А что, я должен был дать ему нас убить? Ты посмотри вокруг. Они специально заманили нас сюда. Эти поклонники мертвечины явно связаны с Культом!

Александр захотел закричать или ударить Чито. Но что, если тот был прав? Все знали, насколько Шабилат трепетно относятся к своим законам и тайнам. Тут он заметил новое свечение: шрамы с символами на теле культиста горели все ярче, заливая стены алым огнем. Знаки на коже вздувались волдырями, а вытекшая из тела кровь не просто реагировала на это, она сама принялась сворачиваться на земле в форме символов и расползаться в подобие орнаментов. Вслед за этим кровавым заревом начали загораться знаки на стенах, которые ждали тысячи лет, и постепенно вся гробница стала заполняться светом алого заката.

– Это что еще за хрень?!

Кровавые символы на стенах принялись двигаться, будто стали живыми и начали образовывать совершенно новый узор. Александр ощущал, как все вокруг заполняется силой, что выпустил культист, но не мог даже представить, что могло случиться. Больше тянуть было нельзя, все самое страшное уже случилось, а Александр не собирался становиться жертвой новой магии. С трудом он открыл проход во Мглу, замечая, что с ним остались только Чито и мастер воздуха. Все остальные Стражи лежали бездыханными в проходе. От маленького отряда оставалось трое человек, пора было возвращаться домой. Вся эта миссия была ошибкой с самого начала.

Как только проход открылся, Александр зашел внутрь, привычно покрываясь мурашками и ощущая холод. Но если поторопиться, обратный путь будет куда проще. Маршрут домой ему был прекрасно знаком, и там не было неизвестных аномалий. Втроем они побежали по возникшему проходу, не обращая внимания, что и на этот раз за его пределами загорались искаженные лица. Александр думал только об одном – как вернуться к Камилле и снова ощутить на лице тепло ее рук.

Когда они выскочили из Мглы, в родном мире уже медленно распускался рассвет на фоне могучих укреплений Цитадели стражей. В воздухе пронеслось несколько птиц, а на траве еще лежала роса. Безмятежность родного утра не успокаивала, а скорее казалась насмешкой. Сердце было готово вырваться из груди, ум еще не мог обрести ясность после случившегося, а в родных краях не было никому дела до того, что происходит где-то там, за гранью. Втроем они принялись медленно двигаться по пыльной дороге, возвращаясь домой. Туда, где за высокими стенами царил порядок и спокойствие, где вокруг высоких башен летали грифоны и не нужно было принимать тяжелых решений. Александр все силился понять, что же произошло, и как он будет это объяснять.

– Фух, я уж думал, мы там и подохнем, – усмехнулся Чито.

– Время еще есть, – мрачно произнес мастер воздуха, указывая пальцем вправо.

Александр даже не повернулся, он уже ощущал возмущение в окружавшем пространстве, которое могло было быть вызвано только открывающимся проходом во Мгле. Когда же он, наконец, обернулся, то увидел, как за ближайшими холмами вспыхивают зеленые огни.

– Они пошли за нами.

Живот скрутился в узел, когда он увидел, как из-за холмов появляется несколько скелетов, а за ними с разных сторон шагают маги в балахонах. На мгновение показалось, что он увидел призрака Секара, потому что его копия вышла вперед, уперев палец прямо в Александра.

– Вы убили моего брата! Вы осквернили наши земли!

Воздуха становилось все меньше, несмотря на свежесть утра, и Александр, поправив проклятый воротник, вышел вперед. Если еще был шанс все исправить, он обязан был им воспользоваться. Все равно помощь из Цитадели не успеет к ним вовремя подоспеть.

– Это несчастный случай. Мы не хотели убивать ваших людей! Культист готов был взорваться…

Александр все оправдывался, хотя не мог забыть, как символы на стенах оживали. Неужели тот фанатик говорил правду о Шабилат? Как они могли быть заодно?

– Вы. Убили. Моего. Брата. Вы перерезали ему глотку как животному. Это не самозащита. И вы заплатите, – сказал Вестник смерти.

Александр сорвал накидку с мерзким воротником. Если уж умирать, то хоть как нормальному человеку. А в том, что он умрет – он не сомневался, противников было слишком много.

Вестник смерти не стал ничего говорить, он просто махнул рукой, и отряд скелетов понесся вперед, прямо на их маленькую группу. Они пытались сплести защитный купол, но он тут же рассеялся под ударом зеленых вспышек. Тогда Александр обменялся взглядом с мастером воздуха, кивнул, и они принялись сплетать магический поток как можно скорее. Воздух вокруг сжимался, гудел, и вскоре начал подрагивать и трескаться, становясь все опаснее, вокруг принялись скакать искры, а следом они просто отпустили поток молний. Разряды сверкали, расходясь по полю светящейся паутиной. Каждая молния изламывалась на множество новых и неминуемо двигалась вперед. Скелеты при контакте разлетались на куски, а некоторые превращались в пыль. Пара молний даже достигла Шабилат, и двое магов противника упали на землю.

К сожалению, цепь молний, посланная вперед, оказалась недостаточно мощной и потому несколько скелетов еще бежали вперед. Эх, даже перед лицом смертельной опасности, Александр не смог выдавить из себя настоящей мощи, которая могла спасти жизнь. Эта мысль порождала ощущение пустоты в груди пострашнее, чем Мгла.

Пока скелеты бежали, Чито заставил зависнуть веером перед собой несколько ножей, а потом по очереди стал метать их во врагов, будто выстреливая, но даже если скелеты падали, то все равно продолжили двигаться вперед, цепляясь за землю. Сзади послышался крик, а дальше поток воздуха ударил Александра в спину. Крупные, крылатые тени бросились вперед, разбивая ряды противников. Грифоны обрушились с неба, ломая скелеты или хватая зазевавшихся Шабилат своими лапами и, поднимаясь на высоту, бросили их вниз.

Противники смогли быстро прийти в себя и в дело вступили тугие плети лучей смерти. Сражаться с Шабилат слишком трудно, ведь и после гибели воинов они могли найти применение их останкам. Развалившиеся на части скелеты закручивались в смертоносные вихри и резали плоть врагов как масло, все шло в дело, даже мелкие осколки то складывались в копья, то просто отравленными болтами летели в противников. Одно из таких копий прошило грифона между крыльев насквозь, словно он был из бумаги, и священное существо в полной тишине, будто и не было живым, свалилось на землю. Зато остальные грифоны взревели и принялись еще яростнее пикировать смертоносными тенями. Александру и раньше доводилось принимать участие в битвах, но сейчас, среди всех этих смертоносных волн магии, воплей и искалеченных тел, он ощутил, как отчаяние сжимает сердце. Они не смогут остановить безумный натиск Шабилат.

Отчаяние, принявшееся захватывать его тело, дрогнуло и слегка отступило из-за нового ощущения, которое он смог уловить несмотря на мощные выбросы магии вокруг. Слева и справа стали открываться проходы, из которых высыпали люди со знаками Стражей на груди и плащах: маги ставили защитные купола, воины рассекали врагов мечами, а все за пределами стражей принялся поглощать всепожирающий, яркий огонь, ниспадающий с неба, будто с самых облаков. Среди группы, пришедшей на помощь, Александр узнал тех, кого оставил на всякий случай перед походом в гробницу. Благословен бог Истины. Хоть один правильный поступок у него получился сегодня!

Александр улыбнулся другому магу, но внезапно в того попал тусклый разряд, тело начало расползаться на несколько частей, а улыбка так и застыла на посеревшем лице, пока то, что оставалось от мага медленно оседало на землю. Но удивляться не было времени: прямо на Александра, молча шел Лосад, Вестник смерти. Подобно доспеху чужие кости плотно облепили его тело, делая самого похожим на выходца из могил. Лосад орудовал зазубренным костным мечом, разя тех Стражей, что пытались его остановить. При каждом взмахе жуткого оружия в воздух взмывали кровавые брызги и куски плоти, а взгляд полный ненависти, прожигал в Александре дыру.

От устрашающего вида или взгляда неудержимой злобы, Александр сделал шаг назад, чуть не упав. Стражи гибли вокруг, несмотря на помощь грифонов. Подкрепления оказались недостаточно многочисленными против магии Шабилат. Александр, увидев залп смертельных заклинаний все оставшиеся силы направил на формирование Купола ветра, который должен был их защитить. Купол расширялся, подобно большому пузырю, укрывая союзников от ярких вспышек и снарядов-костей. Воздух завибрировал, будто был жестким и плотным, и отразил атаку, слабо мерцая. Александр огляделся в поисках поддержки и заметил, как двое Шабилат несутся в сторону Цитадели Стражей. Это могло показаться странным, но лишь в первый миг. Потом он вспомнил, что под стенами Цитадели находится кладбище, и холод сковал его сердце.

Неподалеку, прижимаясь к земле, были Чито и мастер воздуха. Александр крикнул им, кивая в поле, по которому бежали маги. Слава богу, те поняли его без слов. Они сорвались с места и побежали вслед, но у него не было времени следить за ними, потому что от объединенного удара Шабилат его защитный купол лопнул, приняв на себя последний удар. Лосад был уже близко, а Александр был уверен, что сил на сражение у него уже нет. Задеревеневшими руками он попытался вынуть свой меч, лишь в последний момент отразив атаку Вестника смерти. Удар был такой силы, что его повело в сторону, и он чуть не растянулся на земле. Пригибаясь к дороге, и тяжело дыша, Александр пытался прийти в себя.

– Это все большая ошибка, – начал он.

– Ошибкой было доверять вам, – Лосад снова замахнулся, и Александр лишь в последний момент отшатнулся.

Александр пытался восстановить дыхание, когда на лицо упала большая тень, и поток воздуха уронил его на землю. Грифон ухватил лапами Лосада, но тот, выронив меч, ухватился за ногу Александра.

Перед глазами все бешено замельтешило, теряясь в неразберихе, а потом его ударило о землю и протащило вперед. Бок и руку обожгло огнем боли, и Александр закричал. Его еще раз взметнуло в воздух и ударило, после чего все прекратилось.

Александр лежал на земле, пытаясь вздохнуть, а в безмятежном голубом небе носились темные тени и сверкали вспышки. Это было даже красиво. Бой продолжался, нужно было скорее вставать, но вместо этого всем завладели усталость и безразличие. Захотелось просто лежать и вечность смотреть, не беспокоясь больше ни о чем. Ни о недостатке своих сил, ни о проваленной миссии, ни о врагах. Александр вспомнил разъяренного Лосада и попытался приподняться как раз для того, чтобы увидеть, как в поле и на дороге открываются все новые проходы во Мгле, из которых выскакивают экипированные воины, обрушивающие столпы света на врагов. Шабилат дрогнули и принялись открывать свои проходы во тьму, чтобы исчезнуть.

Боль пронзила бок, когда он попытался выпрямиться, оглядывая место сражения. Стражи издавали победный клич, преследуя врага, но Александр следил только за покалеченными телами, лежащими на земле и кровью, которая залила все вокруг так, будто кто-то разлил по оплошности бочки с вином. Неподалеку стонал раненый грифон, с костяным копьем в боку. Александр медленно полз среди тел, узнавая лица. Здесь еще были те, с кем он недавно был на задании, а ведь он так и не запомнил их имена. Он не помнил вообще никого. Пока все вокруг ликовали, он с осматривал погибших и испытывал лишь…

* * *

Опустошение. Чудовищное опустошение завладело Йесассом, когда он осмотрелся. Он делал шаг навстречу свободе, чудесным новым мирам и всему, что в них было. Золотым пескам и яркому небу, буйству зелени и глубокой красоте моря. Но все, что было перед ним сейчас, когда Дина закрыла портал, лишь голые скалы, покрытые синеватой дымкой, которая стелилась по поверхности сколько было видно, и, кажется, даже печально мерцала в воздухе. Мировая подлость явно смеялась над ним.

В вечернем небе плавал симпатичный шар с далекими землями и морями, и у Йесасса проснулось крайне тревожное предчувствие. Все вокруг пребывало в таком запустении, что ошибиться он не мог. Даже куски развалин, торчавших на склоне, не оставили памяти о себе, а в небе струилась, становясь почти ощутимой костьми, смерть.

– Где мы? – с тоской спросил он.

– У меня все-таки получилось. Удивительно.

Гордость, которую Йессас уловил в голосе спутницы, только сильнее задела его, и он повторил вопрос.

– Это Шедда́т.

– Эгедово дерьмо! Ну почему всегда я?! Из всех миров во всем Юниверсуме, из всех чудесных мест, мы оказались в самом мерзком! В мире вечной смерти, куда даже Шабилат прохода нет! Ты что, специально решила превратить мою жизнь в кошмар, женщина?

– У тебя нет жизни, – сказала Дина, надевая на запястье браслет, хотя он все равно ужасно на нем болтался. – Как и у меня. Наши души вернули в тела странной силой, но это временный дар.

– И на что мы его тратим? – Йессас обвел рукой пустошь. – Только не говори, что тебе нравится этот вид. Я буквально костьми чую, как в воздухе стонут чужие души. А я бы предпочел слышать смех или звон монет, хотя бы. Уводи нас отсюда, женщина, уводи.

– Нет.

Дина уперла руки в бока и пристально на него посмотрела.

– Хорошо. Тогда давай эту штуку сюда! Да я в пустоте лучше буду плавать, чем здесь.

– Ты не понимаешь, Убийца драконов. Только здесь мы в безопасности. Наруч открыл нам проход в Шеддат, хотя он запечатан. Никто не пройдет сюда за нами: ни Культ, ни те Шабилат, что недостойны. И никому не достанется этот наруч, пока мы не решим, что делать дальше.

– Дальше? Здесь нет никакого дальше! Здесь нет времени, нет жизни, мне кажется, здесь даже воздуха нет! Все, что нас ждет – это лишь бесконечные муки! Ты думаешь, почему Шеддат запечатан? Смерть заперли здесь, чтобы она не могла полностью вырваться за эти пределы. Да с Культом на хвосте и то приятнее.

– Ты не понимаешь.

– Я и не хочу понимать!

– Я тебя не виню, – покачала черепом Дина.

– Потому что не за что! Я вообще-то нас спас.

– Мне кажется, ты погиб куда позже, чем я, но в той гробнице должны были лежать лишь достойнейшие. Самые сильные, непримиримые люди, для которых самопожертвование не пустой звук.

– Да, я сплошь состою из достоинств.

– Поэтому я и надеюсь, что ты понимаешь, почему я не открою проход. А если это попытаешься сделать ты, то, скорее всего, разорвешь нас и все, что будет рядом. Понимаешь ли ты, что любой культист, Шабилат, да кто угодно, готов жизнь отдать, чтобы оказаться здесь? В мои времена Шеддат был священен, им не пугали, а восхищались и боготворили. Здесь грань между жизнью и смертью истончается так, что почти не остается никакой разницы. Все жаждут бессмертия и если окажутся здесь, то имеют шансы его получить.

Йесасс еще раз осмотрел пустошь с колеблющейся синевой и потрогал пальцами череп там, где в затылке была дыра, возвращающая горечь воспоминаний. Бессмертие – это крайне заманчиво. Точнее, это охренительно круто. Просто то, что нужно. Одной смерти известно, что еще знает эта жрица из давних эпох. Неужели жизнь наконец-то обернулась к нему приличным местом? Хватит с него тупых злоключений, теперь-то уж он крепко вцепится в судьбу и не выпустит ее пока не получит свое.

– И что ты хочешь сделать, Дина? Кроме того, чтобы сидеть здесь целую вечность и стеречь эту фигню?

– Мы обратимся к тем, кто преодолел завесу смерти, кто познал мир настолько, что узнал все его тайны и теперь остался здесь.

Йесассу показалось, что вдалеке он услышал скорбный стон.

– О да, ведь это место просто создано для радости…

– Мы будем ждать вызова той, кто нас пробудила. Но прежде мы найдем Вознесшихся и попытаемся узнать, как лучше поступить с наручем.

Йесасс еще раз окинул взглядом пустошь, рассматривая развалины того, что когда-то могло быть городом, полным жизни. Он бы предпочел пейзаж повеселее, но когда тебе предлагают разгадать тайны бессмертия, кто станет отказываться?

– Веди, женщина. Но помни, я не собираюсь вечность стеречь эту штуковину. Это слишком долго даже для меня.

Вместе они пошли вперед, к горизонту, где в воздухе густела смерть. Йесасс был не из тех, кто верил в лучшее, но намерен был действовать, лишь бы больше не чувствовать…

* * *

Усталость и безысходность. Шекет могла поклясться, что ее тело стало состоять из этих чувств куда сильнее, чем из крови и плоти. Она так и не нашла учителя, и долгими днями скиталась, чтобы найти поселение в мире, где оказалась. Благодатная жизнь хоть немного сжалилась над ней, не оставляя в безлюдном мире. Спустя целую неделю, после череды страшных событий, она смогла вернуться в родной мир вместе с караваном торговцев. Но лишь для того, чтобы ее заточили и стали допрашивать. В ее отсутствие случилось что-то очень плохое, хотя никто и не говорил, что именно. Ее только забрасывали вопросами.

«Где она была?»

«Как Дул узнал про это место?»

«Почему там появились Культисты?»

«Были ли там Стражи?»

«Что случилось с аномалией?»

«Как ей удалось пробудить души спящих?»

Пожалуй, больше всего последний вопрос занимал ее саму. Она была не самой талантливой Шабилат, хотя Дул постоянно повторял другое. И все же, когда ей сказали, что в долине нашли скелетов, обладавших собственной свободной волей и воспоминаниями, Шекет сначала не поверила. Она практиковалась в искусстве плоти, и почти ничего не умела делать с душами, потому что эта грань миропорядка куда тоньше и сложнее, отличалась подобно звездному небу от скал. Как ей удалось разбудить души десятков спящих, наделить их свободой выбора и преодолеть силу Завета, она не понимала. Возможно, поэтому ей и не верили. Они даже расспрашивали про каждого скелета, которого смогли поймать в долине, была ли она с ними знакома, знает ли имена: Реша́т, Теги́с, Ди́на и другие. Но ни одно из десятков имен ей ничего не говорило.

Шекет не знала, как долго ее держали здесь, казалось, целую вечность. Она сидела в маленькой комнате, похожей на камеру, без малейшего окна и могла только догадываться, сколько прошло дней или недель. Иногда она просыпалась в кошмарах, чтобы снова заснуть и проснуться лишь для допросов.

То и дело к ней приходили сами Вестники Смерти. Она насчитала двенадцать, одного не хватало. Каждый был мрачен, каждый заваливал ее вопросами, в основном одними и теми же, так что вскоре ей начало казаться, что она сходит с ума. Страшнее всего выглядел Лосад, шестой Вестник. Он был мрачен и холоден, как окружающие стены, на щеке только-только начал заживать жуткий шрам, будто Лосада протащили лицом по каменной стене. Этот Вестник обычно заходил вместе с другими, и почти не задавал вопросов, только стоял в углу и прожигал ее взглядом.

За долгие годы Шекет вновь ощутила себя беспомощной и слабой девчонкой и больше всего ей хотелось нормально поспать, и получить обратно сумку с талисманами. Девушка пыталась настоять на том, чтобы они искали Дула, что он может быть еще жив, но Вестники то ли не верили ей, то ли считали, что в этом уже нет смысла. А Шекет не знала, есть ли смысл в ее простой жизни, если не будет той, кем она раньше себе представляла.

Когда девушка сворачивалась клубком на своей койке, то пыталась представить, что там с учителем, и почему все эти ужасные вещи произошли именно с ней. Она считала, что ничего не может быть страшнее потери семьи, но никогда не думала, что может потерять и будущее.

Когда к ней снова зашли Двенадцатый и шестой вестники, Шекет не выдержала.

– Сколько меня еще будут держать здесь? За это время вы бы уже нашли Дула! Вы хоть знаете, что с ним?

– Подумай лучше о себе, – сказал Лосад, и жуткий шрам на его щеке слегка надулся.

– Но он же один из нас. Так нельзя.

– Один из нас. Тебе не будет даровано звание Шабилат, Шекет. Никогда, – сказал Двенадцатый Вестник, усевшийся на табурет, пока Лосад стоял у двери. При этих словах внутри Шекет что-то оборвалось, и возможно, уже никогда не смогло бы срастись вновь. – Это твоя кара, которую ты будешь нести сквозь жизнь, за неосмотрительность, которая столь дорого нам обошлась. Так решили все Вестники, и дима́р Шези́м стоял пред нами, когда мы произносили эти слова. Вердикт окончателен.

Плечи Шекет опустились, и она стала смотреть только на пол, который понемногу начал расплываться перед глазами. С детства она тренировалась, чтобы стать Шабилат, она ведь просто хотела спасти своего учителя. Она никому не причинила зла.

– Это еще не все.

– Не все? – Шекет от потрясения приподняла голову, посмотрев на Вестника. Его лицо тоже расплывалось.

– Ты будешь освобождена, но тебе запрещено покидать пределы Йен-Сиата, пока мы не закончим расследование. Ты будешь жить в храме, как и прежде. Каждый день будешь приходить к писарям, которые зафиксируют каждое слово, которое говорил тебе Дул. Особенно в последние месяцы.

– Вы же не думаете, что он предатель?

– Тебя это не касается, – вмешался Лосад. – Все это случилось из-за вас, глупая девчонка. Скажи, что ты поняла, чтобы тени слышали твой ответ.

– Я поняла…

– Мы даровали тебе благословенную жизнь. Некоторые из нас были за куда более суровую кару. Прими этот дар с должным почтением, – Вестник поднялся, но потом добавил. – Стражи жаждут заполучить тебя. Не стану обманывать, мы не знаем, как поступить с этим требованием. Возможно, именно твои действия повлекли за собой крайне разрушительные последствия.

– Что случилось? Мне никто ничего не говорил.

– Достаточно будет сказать, что из-за тебя и Шестого Вестника Лосада, – собеседник со значением посмотрел себе за плечо. – У нас серьезные неприятности. Если будет нужно, мы снова потребуем от тебя любые ответы. Теперь ты можешь идти.

«Идти? Но куда?» – подумала Шекет, глядя на приоткрывающуюся дверь.

– Вы должны найти его. Дула. Он еще жив, я чувствую.

Вестники посмотрели на нее, но ничего не ответили и вышли прочь. Шекет обвела взглядом свою крохотную комнату и медленно вышла, сжимая свои толстые косы. Она прошла по узкому коридору, поднялась из подземелья, после чего ей выдали ее простенькие амулеты вместе с сумкой, только тогда Шекет медленно побрела на выход.

Наверное, она действительно виновата. Стоило послушать Дула и сбежать. Выполнить его просьбу. Тогда она бы ее признали равной, возможно ей бы даже удалось убедить остальных искать учителя, хотя она не представляла, с чего начать. Она оказалась плохой ученицей: не послушалась и не смогла спасти Дула. Не смогла бороться за лучшую жизнь, прямо как тогда, в детстве, когда пряталась под столом, пока ее семья гибла. Шекет вцепилась в косы и всхлипнула.

Чтобы хоть немного прийти в себя, она прошла по улицам и вышла на террасу с видом на вечерний город. Столица Йен-Сиата всегда вызывала в ней почтение и благословенный трепет. Башни и храмы с округлыми крышами напоминали ей о том, что есть нечто куда большее, чем она. Все равно что высокие горы у золотистого залива, которые возвышались вдалеке. Шекет сделала пару глубоких вдохов и попыталась представить, что делать дальше.

– Необычайное умиротворение, – проговорил голос позади, и она вздрогнула.

Не так далеко, на отдалении стоял высокий мужчина в длинном, приталенном одеянии и невозмутимо смотрел на пейзаж, даже не глядя в ее сторону. Однако от Шекет не ускользнули его странные, доходящие до плеч волосы, серебрящиеся на кончиках, и удивительно белая кожа. Посмотрев на его кисть, Шекет вздрогнула, рассмотрев выжженое клеймо, навечно отпечатавшееся на коже, скривилась и прошептала:

– Кровосос.

– Не очень-то уважительное начало разговора, – сказал мужчина, по-прежнему глядя вдаль. – Мне казалось, Дул должен был научить тебя манерам, вместо заносчивости Шабилат.

Шекет вздрогнула еще раз, но на этот раз при звуке имени учителя.

– Вы были знакомы? – подняла она одну бровь.

– Куда ближе, чем ты можешь себе представить. Это я рассказал ему о долине.

Незнакомец впервые повернулся к ней. Его можно было даже назвать привлекательным, если бы не холодный блеск светлых глаз, которые словно скрывали за собой ни одну дверь. Шекет сглотнула. Никогда прежде она не слышала, чтобы Дул имел дело с вампирами. Их ко́вены были разбросаны по всему Юниверсуму и старались скрываться. Тех, кого Шабилат смогли запереть в своем мире, считали изгоями, и все жители Йен-Сиата воспринимали кровососов как неизбежных соседей, вроде крыс, снующих по подворотням. Каждый кровосос был помечен специальным клеймом и, по сути, навечно заперт в Йен-Сиате, не имея возможности уйти в другие миры. Но куда больше Шекет беспокоило то, что вампир с чего-то решил заговорить с ней.

– Ты знаешь, где Дул? – с затаенной надеждой спросила она.

– Нет. Врать не стану. Но могу помочь тебе выяснить это.

– А что взамен?

– Ты поможешь мне закончить то, что мы начали, маленькая ученица, – пожал вампир плечами.

– Я больше не ученица.

– Значит, тебе больше ничего не мешает, – по лицу незнакомца пробежала легкая улыбка, и он снова отвернулся.

Шекет задумалась: что за странная встреча и именно в такой момент? Мог ли вампир врать? Конечно, их братии не стоило верить. Мог ли говорить правду? Возможно. С нее взяли обещание, что она никому ничего не расскажет, сами Вестники попросили об этом. А раз они держат все в тайне, то откуда знать подробности обычному вампиру?

– Они не станут искать его, – сказал незнакомец.

– Что?

– На Дула всем плевать. Его могут подозревать в связи с Культом, и никому до него нет дела, сейчас у них заботы поважнее. Но мы с тобой, Шекет, знаем одну важную вещь – Дул еще жив.

Сердце девушки сделало несколько прерывистых ударов. Она была уверена в том, что учитель жив. Это было стойкое ощущение, а не просто слепая надежда. И тем сильнее оно ранило, потому что Шекет не знала, что может сделать. Что, если у нее появится шанс?

– Почему ты так думаешь? – спросила она.

– Культ считает, что он обладает важными сведениями. Но они ошибаются. Ими обладаю я. Зато эти знания еще успеют спасти ему жизнь. Дул всегда говорил, что ты талантливая, и я очень на это рассчитываю. Так что, Шекет, ты поможешь мне найти его?

Девушка огляделась, но вокруг не было ни души. Она должна была передать писцам каждое слово, что произносил Дул, а теперь перед ней был тот, кто был связан с этими событиями, и уж о встрече с загадочным вампиром ей точно полагалось рассказать. Могло ли это быть испытанием Вестников? И что делать, если нет, и их всех придется обманывать?

Вампир будто бы безразлично разгадывал ее, не меняя блуждающей улыбки, что тенями играла на его лице. Если она совершит следующую опасную ошибку, то участь ее на завидна. Вот только ее и так считали глупой девчонкой несмотря на то, что она смогла пройти испытание. Дул назвал ее равной, такой же Шабилат, как остальные.

– Я согласна. Что мне нужно делать? – тише спросила она.

– Ждать.

Вампир легонько оттолкнулся от стены и молча пошел в противоположную сторону, скрываясь в тенях. Все, что успела увидеть Шекет – лишь слегка блеснувшие на солнце седые кончики его темных волос.

Ждать. У Шекет это всегда плохо получалось. Но если смирение могло помочь и вознаградить ее, то она готова была ждать сколько угодно. Быть может, ее жизнь еще может наладиться?

Девушка развернулась к виду на город, который начали поглощать сумерки, и вцепилась что есть силы в свои косы. Она найдет его. Спасет Дула. В этом она была уверена. Потому что, если есть что-то, живущее в человеке столь крепко, то это…

* * *

Надежды. Когда-то они переполняли Александра, и украшали мысли о будущем, подобно праздничным фонарикам. Но теперь прежние чаяния становились лишь дымкой, которую он боялся потревожить даже мыслью. Казалось, одного легкого дуновения хватит, чтобы все развеялось, не оставив после себя ничего, кроме пустоты. Все, что оставалось реальным, были прикосновения Камиллы, в которых ему хотелось потеряться.

Они сидели в ротонде, скрывающейся в зарослях возле реки. Солнце щедро золотило бликами поверхность, а Александр и Камилла, сидели, прислонившись друг к другу рядом со сползающим по колонне виноградом. Это было их место, спрятанное от посторонних глаз, которое они смогли найти еще несколько лет назад. Если где-то Александр и чувствовал себя живым, так только тут. Он избавился от надоедливого плаща с воротником, и оделся в рубашку свободного покроя, чтобы повязка на поврежденных ребрах давила не так сильно. Целительная магия воды быстро привела его в чувство, но даже она не могла сразу же срастись кости как полагается. Утренний ветер обдувал его тело, и Александр чувствовал себя почти что голым. Обычно он предпочитал встречаться с Камиллой в форме Стража, потому что считал, что она его украшает и, потому что у него было очень мало нарядов, которые он мог себе позволить.

– Я так рада, что с вами двоими все хорошо, – сказала Камилла, зарываясь лицом в его плечо, пока Александр вдыхал знакомый аромат фиалок. – Что все позади.

– Впереди еще суд, – тихо проговорил он.

– Ты ведь сказал, что легат Делфус принял твой рапорт и не имеет претензий.

Александр поморщился от воспоминаний. Ему пришлось написать в докладе, что в гробнице Шабилат напали первыми. Во-первых, он не хотел под трибунал, когда жизнь только могла наладиться. Во-вторых, Чито бы пострадал в первую очередь, и наверняка бы отказал в благословении брака. И хотя несколько десятков раз в голове Александра мелькали мысли, что они с Камиллой могут просто сбежать, он не позволял себе проявить слабость. Его жена не будет позорной беглянкой. Хоть в чем-то Чито был прав – Камилла заслуживала лучшего будущего.

– Делфус полностью на нашей стороне, да. Но это была не драка уличных мальчишек. Погибло больше двух десятков человек, Камилла. Это была преднамеренная агрессия Шабилат. Говорят, на собрании в столице до́мины всех миров будут обсуждать эту ситуацию. С Консулом во главе. Может начаться война. Из-за меня.

Когда он за прошедшие дни наконец произнес это вслух, стало даже страшнее. Будто среди дымки надежд проступил эшафот. Больше смерти он боялся только того, что неудачная миссия поставит крест на его звании мастера. Жить с этой мыслью станет невыносимо. Камилла взяла его лицо в ладони и притянула к себе:

– Не говори глупостей, ты ни в чем не виноват. Ты сделал все, что требовали обстоятельства, и весь Доминион будет гордиться тобой.

Александр слегка отстранился.

– Тебя там не было. Я мог сделать все иначе десятком других способов. Я мог отправиться к ним в столицу. Мог успокоить всех в гробнице. Мог вообще туда не спускаться. Боже, я мог сделать иначе каждый шаг! – на мгновение Александр прикрыл глаза, вспоминая недавнюю резню неподалеку от Цитадели. Как все было залито кровью, как орал в предсмертной агонии грифон, как замертво падали его боевые товарищи. – Они погибли из-за меня. А я даже не помнил их имен, можешь ты такое вообразить? Каждый представился, кого-то я раньше встречал, а из всего нашего отряда выжили только мы с Чито. Даже у погребальных костров я не смог вспомнить их имен, чтобы вознести молитву. Я был их командиром и подвел их, а теперь, возможно, из-за меня начнется война с чудовищным противником. Раньше я думал о себе иначе.

– Чито всегда говорил мне, что война меняет людей. Но познать себя – это благословение Истины.

Александр посмотрел вдаль, где возвышались заснеженные пики. Туда грифоны относили тела Стражей-героев, чтобы они остались наедине с небом. Ему казалось, что в один день ему будет оказана эта честь.

– Раньше я думал, что буду достоин. Теперь не уверен.

– Ты не стал от этого менее достоин в моих глазах. Ты жив, вот что важно для меня. И ты позаботился о Чито, а он о тебе, я рада, что вы смогли найти общий язык. Чито заверил меня, что бояться нечего, никто не захочет воевать с мертвецами.

В голове Александра пронеслись десятки вопросов, начиная от «Что Чито может знать об этом?» и заканчивая «Доминион может не захотеть воевать, но что насчет оскорбленных Шабилат?». Однако, Александр заставил себя заткнуться. Он и так вывалил на невесту куда больше, чем следовало.

– Да, да, наверное, все так и будет.

– Александр Весен, – серьезно сказала Камилла, глядя прямо на него, ее дыхание щекотало ему нос. – Ты не упал в моих глазах. Ты мой герой, и ты вместе со мной – вот, что самое главное. Любой был бы расстроен на твоем месте, не печалься.

– Ты права, – сказал он, аккуратно беря ее руку и поднося к своим губам. – Это просто упадок душевных сил. Кто мог бы радоваться в такой момент?

* * *

Чито мурлыкал себе под нос привязчивую песенку, пока поднимался по длинной лестнице. Пружинистый шаг был легок, настроение преотличное – живёхонек после такой заварушки – вот это сласть! Он не спешил, чтобы дыхание не сбилось, не к лицу это графу Энсориосу, и медленно поднимался наверх, подкидывая нож в правой руке. Обыскивать его не стали, что только подчеркивало высокое расположение и особый статус. Ну, или они просто знали, что Чито не идиот.

За стенами Цитадели была волшебная погода, и он с удовольствием прокатится на коне, когда все закончится. Сегодня был один из тех особых дней, которые формировали ступени к его заветной цели.

Когда он оказался напротив небольшой дубовой двери, то вошел без стука и оказался в очень просторном помещении, с маленьким балкончиком из белого мрамора. Там то его уже и ждали, и Чито пружинистым шагом направился к собеседнику, удовлетворённо обозревая окрестности на реке, ведущей в город, а особенно пристально замок, видневшийся вдали.

– Граф Энсориос, – улыбнулся епископ Мейкон, и пригласил жестом встать рядом с собой, блеснув перстнем на руке.

И хотя епископ тут же отвернулся, Чито сразу заметил жадный, нетерпеливый взгляд важного сановника. А особенно то, что тот пытался его скрыть. Спокойно встав рядом, Чито подставил лицо дуновению холодного ветра, слегка растрепавшему его волосы.

– Наслаждаетесь благодатным моментом вдали от дел праведных?

– Истинно так, граф. Полагаю, нас обоих можно поздравить с тем, что предприятие завершилось успешно?

– О да, с превеликим размахом. Вы должны быть довольны. И именно так, как мы и планировали.

Чито достал безделушку и положил ее на перилла. Маленький круг состоял из нескольких крутящихся частей, которые свободно двигались в разных направлениях. Самый обыкновенный механизм, ни тебе драгоценного металла, ни украшений. И все же, раз артефакт спрятали на стене древней гробницы Шабилат, и он до зарезу нужен был епископу, то вещица была явно непростой. Этим, собственно, и заканчивался интерес Чито, потому что много знать небезопасно, а он был намерен прожить очень долго и счастливо. Взгляд снова поневоле вернулся к замку вдалеке, и Чито мог бы поклясться, что видит мерзавцев, двигающихся по его стенам.

Епископ тут же схватил круг и сжал с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Наконец-то, – только и сказал он, пряча артефакт в своем балахоне.

– Полагаю, вы довольны, ваше преосвященство?

– Более чем, – кивнул молодой епископ, скрывая свое возбуждение. – Признаться, это задание всегда мне казалось излишне непредсказуемым, а когда вы предложили кандидатуру барона Весена в качестве командира отряда, я долго сомневался. Но в итоге, все прошло как нельзя лучше.

– О да. Знатная гора трупов. Вам так охота сражаться с мертвяками?

– Эти отвратительные безбожники слишком долго отравляли Юниверсум. Они опасны, а их секреты еще страшнее. Но в руках всемогущей Церкви, вооруженной Истинным словом, возможность сделать все так, как и должно быть. Таким опасным еретикам не место в этом мире, а их тайны и прегрешения должны быть раскрыты. Разве вас беспокоит возможная война?

– Неа. Одной больше, одной меньше – какая разница? Войны никогда не меняются.

– Слова истинного стража веры.

Чито усмехнулся, доставая нож, и принялся покручивать его на периллах.

– Стражу не мешает прикупить новых безделушек. На благо веры, разумеется.

Епископ кивнул и достал увесистый мешочек, который с крайне приятной тяжестью упал рядом. Чито перестал крутить нож и взвесил в руках кошель золота.

– Церковь щедро вознаграждает своих праведных сыновей. В особенности тех, кого не останавливают ни страх, ни угрозы, ни кровные узы. Барон Весен мог и погибнуть, а вы так легко предложили его. Граф Энсориос, вы интересный человек.

– Предпочитаю быть просто богатым.

Чито не стал пересчитывать деньги, хотя, конечно, первым делом займется этим, когда останется один. Он уже часто примеривался к тому, сколько получит денег и на что потратит, но именно держа их в руках, словно смог на миг прикоснуться к мечте. Перед глазами встали видения, которые преследовали его всю жизнь. Чито воображал прикосновение дорого шелка, видел виноградные сады и ситцевые занавески в спальнях. Любовался искренними, счастливыми улыбками сестер и вдыхал аромат яств на званном приеме. В какой-то момент все это стало таким настоящим, будто все произошедшее в последние десятки лет было случайной ошибкой. Он снова посмотрел на замок, и епископ проследил за его взглядом.

– Боюсь, на возвращение родового гнезда этого не хватит.

– Только пока, – сухо сказал Чито.

– Близятся тяжелые времена, граф Энсориос, и такой человек, как вы еще очень пригодится Церкви. Уверен, рано или поздно вы осуществите свою мечту. Но помните, что перед нами стоят дела еще более важные. Мир на пороге больших перемен, и скоро изменится безвозвратно, а новый порядок требует терпения и упорства, если мы хотим построить лучшее будущее.

– Оставьте свои патриотические проповеди для остальных, – сказал Чито, взяв нож и постучав себя лезвием под глазом, а потом взял мешочек с деньгами и подкинул на ладони. – Я наемник, и вот мое лучшее будущее.

Часть II
Право на жизнь

Среди бесконечного многообразия всех путей и судеб, сплетенных в тугой клубок и самой обыкновенной удачи, на свете существовал Йесасс, с той разницей, что удачи у него не было и в помине, судьбоносный клубок собирался его придушить, а единственный путь впереди был безрадостный, как последние шаги перед эшафотом. Впрочем, Йесасс, по прозвищу «Убийца драконов» не удивлялся. По всему выходило, что судьба, удача и другие наглые дамы объединились против него, силы самого Юниверсума желали, чтобы даже остатки его жизни стали хуже.

Один раз удача все-таки подмигнула ему, вернув к жизни. Не осталось прежнего Йеса, была лишь душа, заключенная в постаревшие костяшки, шагавшие по пустой, бледной земле. Новый шанс открылся для него совершенно неожиданно и внезапно, шанс на новую жизнь пусть и в ужасном теле. Даже попадание в Шеддат – запретный мир шабилат, в который не могли попасть остальные, казался ему успехом. До того, как пришлось путешествовать неизвестно сколько в безжизненной пустыне, наполненной такими загадочными опасностями, что он даже не вполне мог их понять. Лишь древние кости досадливо ныли. В довершении всего, он оказался заперт в мире смерти с самой занудной бабой, которую только можно было себе представить.

– Ты идешь слишком медленно, – сказала Дина.

– Слишком медленно для чего, женщина? Ты обещала тайны бессмертия, новые возможности, хотя бы просто пару ответов. А что вижу я?

Йесасс оглядел безжизненный пейзаж, чей вид мог повергнуть в уныние даже самого безрадостного человека – темная, почти черная земля, вокруг ни куста, ни травинки, только скалы, да звездное небо над головой. Вид вдалеке, за пределами любых расстояний, красивого шара, мерцающего как бриллиант просил скорее ругнуться погромче, нежели любоваться им.

– Красота в глазах смотрящего, – произнес назидательный голос.

– У меня нет глаз. И у тебя, кстати, тоже.

Йесасс, правда, считал, что сейчас это даже к лучшему. Кто знает, что случилось бы с глазами, будь они у него? Сила Шеддата расплющит их? Нашлет ужасные видения? То и дело в воздухе кружились неясные очертания, тени, что норовили коснуться его, но никак не могли. Загадочные вспышки вдалеке, стоны будто прямо за плечом. Но стоило оглядеться, как все исчезало. Йесасс словно оказался на представлении перед невидимой публикой. С досадой погладив череп, сзади которого зияла проклятая дыра, Йесасс вздохнул.

– Мы ничего не найдем здесь. Вместо того, чтобы лежать в могиле, придется вечно ходить по бесплотной пустыне. Никогда бы не подумал, что буду хотеть усталости. Мы просто идем и идем. Сколько дней так прошло? Пять? Десять? Что мы вообще ищем?

Дина шла вперед, не давая ответа, ее невысокий скелет порой останавливался, словно прислушивался к чему-то и почти каждый раз менял направление. Иногда она брала в руки браслет, который им удалось забрать из усыпальницы царицы, и терла его. То ли радовалась, то ли пыталась совещаться. Йесасс предпочел бы первый вариант, он давал хоть какие-то надежды на то, что спутница еще не рехнулась. Рассматривая ее широкие бедра, он, чтобы занять себя, пытался прикинуть насколько красивой она была при жизни. Характер у нее, конечно, похуже, чем у дракона, а эмоциональности как у камня, но может она хотя бы была симпатичной? Ходила в нарядах из тонких полосок ткани, развивающихся на ветру и почти ничего не скрывающих, подставляла матовую кожу нежным лучам солнца…

– О чем ты думаешь?

Дина смотрела на него, развернувшись.

– О красоте. Сама же просила.

Жрица принялась рассматривать его своими пустыми глазницами, будто догадалась, о чем именно он думал. Странное дело, но он удивительно быстро привык видеть перед собой эту мертвую физиономию. А вот представлять, что у него такая же, совсем не хотелось. Только сейчас, размышляя об этом, он понял – голос Дины он услышал, хотя челюсти ее не двигались. Когда они пробудились в Йен-Сиате, то общались как обычные люди, хотя языков у них не было. И вот сейчас, Дина обращалась к нему, а старые челюсти были плотно сдвинуты.

– Погоди, как ты это делаешь?

– Сила Шеддата так велика, что мысли становятся осязаемыми. Как часть воздуха, что вокруг нас. Смотри.

Йесасс проследил за ее кивком и увидел сгущающуюся дымку над своей головой. Вместо зрения у него был странный набор чувств, который позволил увидеть тянущуюся к голове руку. Йесасс дернулся в сторону.

– Эгедово дерьмо! Это что еще за хрень?!

– Ты испугался, убийца драконов?

– Нет, это я боевое уклонение отрабатываю. Конечно, я испугался! Весь мир пропитан тенями, в него нельзя просто так попасть, ко мне липнут чьи-то руки и все время сверлят затылок, – Йесасс покосился за спину, но там снова никого не было.

– За тобой наблюдают?

– Да, прах тебя забери, все это время! Я думал, ты тоже чувствуешь.

– Нет, я ощущаю иное, – Дина показалась очень задумчивой. – Шеддат испытывает нас. Навивает тени былых воспоминаний. Будь осторожен с яркими эмоциями, убийца драконов. Я ощутила яркую вспышку, хотя до этого ничего похожего не было. О чем ты размышлял раньше?

– О том какую свинью мне опять подложила судьба. Вместо ответов на мои вопросы жрица задает новые.

Дина уставилась так, что стало довольно неуютно. Лучше ее все-таки не злить, у нее вон и осколок в браслете есть. Лучше жизнь не становится, а вот хуже может оказаться в любой момент. Он примирительно поднял руки и решил сменить тему:

– Куда дальше?

– Я думаю, мы скоро придем.

– Да? – обрадовался воин. – Как скоро?

– Через пару дней, если будем идти без остановки.

– Лааадно. Все равно здесь нечего больше делать. Раз уж мы не устаем, то как насчет того, чтобы идти боком? Можно прыгать на десятый счет. Мы же не будем снова идти молча?

Дина стояла и не отвечала, глядя прямо на него.

– Значит все-таки будем, да? Но это ведь не обязательно, верно? Мы можем рассказать немного о себе. Поболтать. Ну, как все нормальные скелеты. Быть мертвым оказывается удивительно скучно.

– Разве вас не учили концентрации, Йесасс? Техникам медитации? Воину нужно уметь обуздать свой разум.

– Мне бы одну женщину обуздать…

– Что ты сказал?

– Говорю в мои времена люди не стеснялись общаться. Мы могли бы просто вспомнить как было раньше. Я расскажу тебе о своих временах, ты о своих. Вот сколько тебе лет?

– А какой сейчас год?

– Без понятия. Но я знаю, что погиб в 1152 году от дня Скорби.

День Скорби был тем самым, что объединяло любое существо в Юниверсуме, ведь после него расы узнали друг о друге, а еще о том, что скрывается во Мгле. Мир уже никогда не мог быть прежним, дело было даже не в войне друг с другом, бесконечной резне, в которой каждая сторона обвиняла друг другу. Сама суть вещей изменилась и затронула каждую расу. Империю драконов превратила в труху, эльфов лишила бессмертия, людей заставила драться с порождениями Мглы. Свой печальный день наступил для всех. Аномалии стали нестабильными и губительными, и не было конца и краю проблемам. В общем, День Скорби довольно неплохо передавал суть жизни Йесасса.

– Я умерла в 3 год после Дня Скорби.

– В третий?! Ты застала тотальную войну? Воевала с порождениями Мглы?

– Да. И проиграла, – вздохнула жрица. – Я видела, как незримая сила рвет саму реальность, как за мгновения гибнет легионы и существ столь мерзких, что нет в мире подходящих слов, чтобы описать их. Тебе бы хотелось обсудить это?

– Эмм, нет. Я надеялся, что ты расскажешь, как обучалась тайным знаниям, или как к тебе приставал другой колдун, а ты натравила на него зомби. Или сделала так, что у него никогда больше не… В общем, что-то получше. Ты хоть и старше меня на тысчонку лет, но ведь возраст не главное.

Дина ничего не сказала и пошла дальше. Потом произнесла:

– Лучше не думать о прошлой жизни. Нас вернули лишь на краткий миг. Мы должны выполнить свою миссию, нечего делать вид, что мы живы.

«Ну про тебя-то точно этого не скажешь», – подумал Йесасс.

Они преодолели холм и принялись спускаться, когда перед Йесассом открылся вид на целую россыпь истертых и покосившихся руин среди долины. Сомнений быть не могло – тут должен был быть огромный город, но все, что от него осталось лишь обломки, напоминающие скалы вокруг, между которыми носился злой, завывающий ветер.

– Ого, – вымолвил он.

– Когда-то Шеддат был таким же миром, как и все остальные. Здесь процветала жизнь. Люди также свободно болтали, как и ты. Но теперь остались лишь тени.

Йесасс еще раз окинул взглядом широкую равнину. Он с трудом представлял себе размеры города, ему и бывать-то в таких, наверное, не приходилось. В его времена про Шеддат предпочитали не говорить, считая, что даже невольным упоминанием можно накликать беду. Говорили, что сама Смерть шагнула в мир и там, где она ступала, оставались только тени. Тела истлевали от одного взгляда на нее, души уносились прочь, а города стирались в пыль. И все же глыбы, разбросанные вокруг могли быть только городом – Йесасс костьми ощущал крики тех, кто оказался навечно скован между валунами, но никак не мог оторвать взгляда. Что такого могло случиться, что людской мир разом превратился вот в… это?

Дина неожиданно схватила его и поволокла к спуску. Воин даже прийти в себя не успел. Прижимая его к земле, она слега вытянула руку и указала костлявым пальцем вперед. Йесасс сначала почувствовал, прежде чем смог разглядеть: холод, пробирающий до самых потаенных закоулков души. После послышались вопли или стоны сотни несчастных, а дальше он увидел быстро мчащееся по небу облако, хотя казалось, что его раздирает одновременно во всех направлениях. Чуть позже стало – это извивающиеся сгустки похожие на тела, они были сцеплены друг с другом таким образом, что напоминали огромную каракатицу, мчащуюся по небу. Йесасс понял, что видит сами души, сцепленные друг с другом в чудовищную кучу, которой удается не просто быть целой, но и превратиться в совсем иную форму существа. Десяток ног из искаженных вскриков и отчаяний образовывал лапы, а впереди, бесформенная глыба напоминала голову, глядящую в разные стороны. Йесасса передернуло даже не от вида, а от набора жутких ощущений, прокатившихся по каждой косточке. Его душа была уверена, что от этого существа нужно держаться как можно дальше.

– Эгедово дерьмо, – прошептал он.

– Шеддат бывает прекрасен и величественен, но в нем также встречаются и самые чудовищные проявления. Баланс должен быть во всем. Поэтому я и просила тебя быть сдержанней, неизвестно кого могут привлечь наши мысли.

Жуткая тварь скрылась за холмом, но холод еще долго не отпускал Йесасса, мешая пошевелиться. Воин решил стряхнуть с себя оцепенение как грязь, липнувшую к телу.

– Мерзость.

– Согласна. Поэтому мы и должны быть осторожны. В моих руках осколок, который я должна хранить во что бы то ни стало. Его сила так велика, что может позволить вырваться отсюда сущностям много хуже, чем эта. Я же сказала, убийца драконов, нас вернули не просто так, у нас есть миссия. Мы – те, от кого зависит благополучие миров Юниверсума.

– Мда, вы, жрецы, последние с кем стоит связываться. Покажите мне этих несчастных идиотов, которые решат, что могут справиться с вами.

* * *

Александр поправлял проклятый, неудобный воротник, пытаясь успокоиться. Внизу, куда хватало взгляда, каскадами раскинулись величественные сады с таким количеством фонтанов, что воды в них хватило бы залить всю долину рядом с его родным домом. Охраны в консульской резиденции было куда больше, чем он рассчитывал. По обрывкам фраз удалось узнать, что в городе случился пожар или взрыв. Перед Александром простирался город, сбегавший по холмам, словно вода в каменных фонтанах. Сходства добавлял серый камень и темно-серая черепица. Столица Доминиона, Эсфаль, застраивалась на протяжении сотен лет, превращаясь в безразмерное пятно, как целое море, раскинувшееся среди множества холмов, разделённое сетью каналов. Здесь можно было встретить представителей любого мира, даже не человеческого. Город был как на ладони, с высоты резиденции, где принимались решения, определяющие судьбы всего Юниверсума. Хотя только в своих мечтах Александр представлял, как гуляет в консульском саду, как миллионы людей рассчитывают на него – вон он, барон Весен, ожидал встречи с консулом. И предпочел, чтобы это встречи не было.

– Хватит мельтешить. Голова уже кружится, – протянул Чито, пока подбрасывал нож. – К твоему сведению моей сестре нравятся уверенные в себе мужчины.

Ответная колкость так и замерла на языке. Вот так всегда, Александр уже два года добивается брака с Камиллой, а граф Читорим Энсориос, все никак не соглашается, и не упускает момента ввернуть шпильку. Можно, конечно, ответить тем же, но кому от этого станет лучше? Так Чито точно не даст благословения. Да и злиться на него в такой нервной обстановке не выходило, совсем иные мысли владели воображением. Александр окинул взглядом огромный город и спросил:

– А вдруг шабилат напали на город?

– Они хоть и развлекаются с мертвецами, но не слабоумные. Две недели они ничего не делали, почему должны начинать теперь? Если бы это были мертвяки, ты бы улепетывал от тысячи мертвых рож или догонял вместе с ними кого-то. И где они? Расслабься, барон, это столица, здесь просто больше придурков, чем где бы то ни было.

Александр осмотрел сотни каменных домов, церквей и лавок, отсюда он даже не мог разглядеть обычного оживления на рыночных площадях. Не хотелось и думать, что может случиться, если вся людская масса придёт в движение. Вот где окажется настоящее бушующее море. Которое пожрет само себя.

Возможно, все дело было просто в крайне нервном самочувствии – все прошедшие недели Александр жил в ожидании кары: что-то должно было случиться, что-то плохое. Он не мог допустить ошибки и остаться невредимым. Все его спутники, кроме Чито, погибли. Миссия обернулась кошмаром, шабилат были убиты, а потом еще случилась бойня возле замка Стражей. Казалось, что по какой-то странной причине кара еще не обрушилась на Александра просто случайно забыв о таком маленьком человеке. До сих пор чувство вины не отпускало, вытягивая душу щипцами невидимого палача – потерять целый отряд сопровождающих и даже не запомнить их имен. Со своей невестой, Камиллой, он делал вид, что обо всем забыл, но стоило остаться наедине с собой, как воспоминания прижимали его к земле тяжким грузом ответственности. Вот почему беззаботный вид Чито делал все только хуже. Александр не мог поверить – как можно чувствовать себя столь непринужденно, когда тебя вызывают к самому консулу?

– Если бы нас захотели наказать, – сказал Чито, словно прочитав его мысли. – То к консулу вызывать бы не стали. Бросили бы в подвал и дело с концом.

– И что тогда? – порочную, жалкую мысль о возможной награде, Александр гнал от себя прочь.

– Я не знаю, – Чито впервые посмотрел ему прямо в глаза. – Подождем, что он сам нам скажет.

Александр рассеяно кивнул. Сам консул, высшее лицо среди всех человеческих миров, зачем-то вызвал его. Для молодого барона это было сравни тому, что один из почивших Пророков Истины решил бы обратиться к нему с того света. Жизнь на глазах менялась столь стремительно, что он перестал понимать, что происходит.

– Думаешь, он уже вернулся? Сколько ему понадобится времени, чтобы приехать из монастыря по этому огромному городу?

– Город как город. Только дерьма в нем не в пример больше, чем в остальных. В консулах его тоже хватает. И знаешь что? Не удивлюсь, если он забыл про нас и примет ближе к вечеру, когда один из его многочисленных, накрахмаленных секретарей напомнит ему о двух придурках, что преодолели половину Юниверсума, чтобы попасть сюда.

Звучало очень похоже на правду. Они и так уже прождали пару часов, адъютант консула сообщил, что тот отбыл по срочному делу в Вешериосский монастырь и неизвестно когда вернется. Но им так и не предложили отдельных покоев, заставляя ожидать на террасе внутреннего сада в дворцовом комплексе. Александра это не волновало, он ожидал небесные кары, а вот гордость Чито наверняка была задета.

– У него много важных дел.

– Не сомневаюсь. Отведать дорогого вина или почесать свою величественную жопу чьим-нибудь языком. Нужно же успеть насладиться моментом, через два месяца выборы и своего места он уж точно лишится. Помяни мое слово, Ал, сейчас он присосался к бутылке отборного монастырского и не думает ни о чем важном, тем более, о таких как мы. Уж я хорошо знаю этих людишек – заносчивых, мерзких, лицемерных ублюд… Уважаемый консул!

Чито мгновенно расплылся в масляной улыбке, отвешивая элегантный поклон, и глядя за спину Александру. Не было ни фанфар, ни торжественной процессии, в общем, ничего, что могло говорить об особом статусе человека – прямо через лужайку к ним шел консул в компании епископа Мейкона, и пары мрачных магов, вышагивающих на отдалении. Одного взгляда на этих сопровождающих хватило, чтобы понять – если понадобятся, они смогут разделаться с ним одним движением пальца. Но всем его вниманием завладел консул. Лишь однажды он видел его портрет, и художник, надо отдать ему должное, смог перенести все с точностью ничего не приукрашая. Алексиос Антазанос был выходцем из их с Чито родного мира. Как многие жители Ансиоса, он был статен, смугл и имел в внешности нечто неуловимое и ускользающее, как солнечные блики, из-за которых лицо казалось, то суровым, а то прячущим лукавую полуулыбку. Иными словами, консул Антазанос выглядел, как самый обыкновенный, и хорошо знакомый человек. Ему бы пошло продавать лошадей на Треарском рынке, выдавая их за самых породистых во всем Юнивёрсуме.

Лишь через пару мгновений Александр вспомнил, что ему тоже полагается поклониться. Он постарался сделать это как можно почтительнее, хотя до изящества Чито ему было далеко. Консул внимательно осмотрел их по очереди, и высеченное будто из мрамора лицо, слегка повеселело.

– Граф Энсос, барон Весен, рад встрече с такими прославленными героями. Ваше мужество доказало, что на Стражей всегда можно положиться.

Они снова поклонились, но Александр заметил, что Чито уже не так низко. Консул происходил из рода Антазанос и не так уж сильно превосходил фамилию Энсориос: по легенде их предки одними из первых основали столицу нового мира. Наверняка Чито теперь думал о том, что сложись жизнь немного иначе, сейчас бы он стоял с консульской цепью на груди.

«Боже, надеюсь, он не ляпнет лишнего. Вразуми его», – взмолился Александр.

– Рад видеть вас в добром здравии, – вмешался епископ Мейкон. Его волосы были острижены еще короче, чем при первой встрече, на руках посверкивали перстни, да и одет он был не в пример торжественнее консула. Похоже в монастыре проходила важная церемония. Мейкон, как и все присутствующие, был родом из Ансиоса, но как поговаривали, пытался построить карьеру в столице и был на короткой ноге с консулом. Должно быть он тоже расстраивался, что по прошествии выборов его перспективы могут стать уже не такими многообещающими. – Полагаю, вы задали себе множество вопросов почему оказались здесь?

– И лучше нам стоит перейти поскорее к делу, – вмешался консул. – Вы двое не понаслышке знаете, что у нас возникли некоторые… сложности с шабилат. Скажу сразу – нам не нужны проблемы, особенно перед выборами. Мы пытаемся разрешить споры дипломатическим путем. Шабилат согласились, но выставили условие.

Лицо консула напоминало осеннее небо, эмоции сменялись на нем также легко, как появлялись новые тучи. Условия шабилат его явно не радовали.

– Это вы, дорогие стражи.

– Мне не совсем ясно, – прокашлялся Александр, в горле резко пересохло. – Что это значит.

– Они требуют, чтобы на дипломатических переговорах присутствовали вы оба.

– А что еще они требуют? – поинтересовался Чито, сделав акцент на последнем слове. На консула подействовал намек, и он слегка потемнел.

– Чтобы вы дали показания о случившемся в пещере Йен-Сиата. И в случае доказательства вашей вины – предстали перед их судом.

Дыхание само собой прервалось, вот оно, то, чего он так сильно боялся – наступившее воздаяние. Оно не торопилось, выжидало удобного момента, чтобы ударить. Наказанию некуда было торопиться. Консул поспешил их успокоить:

– Это требование мы выполнять не станем. Шабилат нарушили куда больше законов.

– И не только человеческих, – добавил епископ. – Позиция церкви вполне конкретная – перед еретиками ответ мы держать не обязаны. Они ничего не получат.

– Но вы Стражи. Я не могу оставить этот инцидент без внимания. Если сами стражи будут уклоняться от мира, то зачем они вообще нужны? Если мы пойдем навстречу требованиям шабилат, то чего стоит сила Доминиона? Это все равно что расписаться в собственной слабости. Мы сделаем показательный шаг, продемонстрируем добрую волю. Покажем всем – нам нечего скрывать. Поэтому вы будете в делегации Доминиона на переговорах, мы не дадим им повода сомневаться в нас. Вы, граф, и вы, барон, будете присутствовать как делегаты, но встречу возглавит наш посол – легат Лейсман. Он человек опытный и высокого положения, да еще и зарекомендовал себя в недавней истории с эльфами. Он только прибыл в столицу, и я решил отправить его с вами. В качестве ответного жеста от шабилат мы потребовали, чтобы на встрече была беглянка, из-за которой все и началось, ее все же смогли поймать. Как там ее зовут, епископ? Шелет?

– Шекет, господин консул. Ученица. Мертвопоклонники заявляют, что падшие были подняты по ее вине.

– Наши условия простые – девчонку по итогам переговоров вы должны забрать с собой. Но у вас будет и другая задача, – консул внимательно осмотрел Чито и Александра. – Допросите ее.

– Уважаемый консул, – улыбнулся Чито, – наверняка знает, что на переговорах допрос не проводят.

– Найдите способ, – пожал плечами тот. – Вольно или невольно, но ей могли открыться очень важные сведения. Я ведь не просто так призвал вас. Епископ Мейкон отзывался о вас очень уважительно, и я мог бы поручить ему разговор. Только я предпочитаю лично принимать важные решения. Мне требуется понять людей, которые выполняют нужные задачи. Есть у меня такая привычка, знаете ли, оценивать окружающих. Пока я вами доволен. Пусть все пройдет как должно – и у вас будет благодарность самого консула, – Антазанос сделал паузу, чтобы они могли лучше прочувствовать его слова. – Права на ошибку не даю, нам необходимо, чтобы переговоры завершились в нашу пользу, ясно? Доминион уже посрамили военным вторжением, мы не можем так все оставить.

– Как скажете, консул, – поклонился Александр.

– В таком случае, оставлю вас с епископом, он расскажет все, что необходимо, – Алексиос Антазанос сделал знак рукой, что последнее слово произнесено и удалился вместе с мрачными магами. Без консула можно было попытаться сделать вздох, но у Александра ничего не получалось.

«Только не снова. Очередное задание, новые проблемы! С чего эти двое решили, что на этот раз все пройдет хорошо, если в прошлый все закончилось кошмаром?»

В голове как наяву вспыхнули воспоминания – зеленые вспышки, крики раненых и падающие с неба грифоны. Он был готов поспорить, что начнется война, но теперь грядет самое худшее – нужно добровольно вернуться к шабилат, которые жаждали расправы. Им не объяснишь, что резню первым начал Чито, что это было недоразумение.

– Консул жаждет мира, как и мы все, – произнес епископ. – Церковь всецело поддерживает его. Но только на наших условиях. Мертвечине нельзя вторгаться в миры Доминиона и сеять свою смерть. Вы отправляетесь сегодня же вечером в Йен-Сиат.

– Прямо в мир шабилат?!

– Они настояли, – Мейкон выглядел так, будто готов был сплюнуть. – Где-то в их проклятом мире есть аномалия, препятствующая использованию магии. Это гарантия того, что никто не сможет помешать, не возникнет никаких неожиданностей или скрытой игры. Честная встреча на равных условиях. Как будто с этими отступниками можно быть на равных! Мерзость. Но как бы ни было, вы окажетесь на нейтральной территории – Глас любезно дал согласие выступить площадкой для переговоров. Они будут проходить на летающем замке, они называют его «Дыхание пустоты».

– На той древней развалюхе? – поднял брови Чито. – Той, где не знают какой силой она вообще поднимается в воздух?

– Той же, что и везде – волей нашего Господа. И согласно его Истинному слову. Помните об этом. Как и о словах консула. Все будут смотреть на вас. Оценивать взгляды, слова, поступки. Каждая делегация насчитывает лишь несколько человек, да еще и небольшое число наблюдателей – представителей иных миров и Гласа. То, как вы себя покажете, будет иметь прямые последствия для всех нас.

– Мы справимся. Да, Ал? Ал?

Странным образом Чито решил, что если уж он просит называть себя коротким именем, то и ему тоже можно. А еще разрешение на это точно не нужно просить. Александр с удовольствием бы объяснил ему, что он об этом думает, но раздражение давно уступило место мелком страху. Снова к Шабилат. После того как они вдвоем только чудом выжили. Все не могло так легко закончиться, и вот, пожалуйста, предстояло снова положить голову в пасть льву. Мертвому льву. Волнение забрало все силы, даже мешающий воротник перестал отвлекать, поэтому Александр просто кивнул.

– Вот и славно. Несите же вперед свет Истины. И да укажет она вам всегда путь. Возьмите это писание в знак того, что вы на стороне самой судьбы.

Епископ передал небольшой томик в кожаном переплете, и Чито почтительно его принял.

– Граф, не составите мне компанию? Я слышал, вы стали довольно опытным воином во время Сирионских компаний, а мне как раз нужно посовещаться насчет одной деликатной истории про наследного принца.

– С удовольствием вас провожу, ваше преосвященство.

Епископ Мейкон подхватил Чито под руку и повел прочь, бросив Александру на прощание кивок. Впрочем, барон рад был остаться один, мысли так носились в его голове, что она начинала кружиться.

Шабилат, Глас, летающий замок, аномалия – расскажи ему кто такую историю, когда он был мальчишкой, он бы только с завистью слушал и требовал подробностей. Но сейчас хотел сбежать подальше, чтобы его больше не нашли и не трогали. Не к лицу это гордому Стражу, зато разумному человеку в самый раз. Но теперь стало поздно идти на попятный. Расплата должна была наступить, и раз уж она заявила о себе, то ее полагается встретить лицом к лицу.

Александр больше не думал о путешествии по столице с Камиллой, о всяческих милых и незатейливых мелочах и шел, глядя перед собой по мраморному коридору, слева от которого раскинулся сад с фруктовыми деревьями. Грузную фигуру, заслонившую ему проход, он заметил в самый последний момент.

– Легат Делфус?

– Рад встрече, Александр. Надеялся тебя здесь застать.

Легат Кастор Делфус был командиром их легиона, важным человеком и все же странно, что он оказался так далеко от родного мира. Тем более странно, что они встретились в резиденции консула.

– Легат? Что вы здесь делаете?

– Как раз ищу тебя, – иссечённое морщинами лицо стало еще более хмурым, и Делфус своей массивной ручищей оттащил Александра в сторону от мраморной колоннады. – У меня уже был разговор с консулом и епископом относительно вашей новой задачи. Они сказали, что хотят расспросить этих мертвяков о тайнах, но это чушь я тебе говорю. Им не дают покоя знания шабилат, богопротивные, опасные знания! С графом об этом говорить бесполезно, но ты, парень, поймешь – тайны мертвополконников могут быть опаснее войны с ними. Сила, с которой они заигрывают разрушительна и не поддается контролю. Наша магия не в силах совладать с ней. Вспомни хотя бы Верде́ский мор три сотни лет назад. Он выкосил половину наших городов. И это натворил один шабилат-ренегат. Стражи тысячи лет стоят на защите мира и спокойствия. И нам следует делать это и дальше, невзирая на жертвы. Поэтому у меня к тебе задание, и я надеюсь, ты отнесешься к нему с пониманием.

Чем больше говорил легат, тем меньше удавалось уловить суть Александру. Тот говорил жарко, быстро, напористо, временами пыхтя в густую бороду. Сначала ему показалось, что тот пьян. Но алкоголь не ощущался, а глаза собеседника смотрели слишком ясно. Одно удалось безошибочно почувствовать – его втягивают в очередные неприятности. Примерно такие же ощущения у него возникли, когда в прошлый раз ему сообщили, что придется срочно проникать в мир шабилат.

– Силы, что дремлют в их мирах с трудом сдерживают сами мертвяки, Александр. Что будет с нами если эти силы вырвутся в наш мир? Я слышал, что сегодня в столице взорвался человек. Его разнесло на куски. Просто так. Что произойдет, если мертвяки решат, что они могут безнаказанно нападать на нас и запугать? Стражи никогда не давали никому спуску. Если сейчас мы проявим слабость, если потеряем лицо, его будет уже не спасти. Консул может сколько угодно играть в свои дипломатические игры перед выборами, но не ему думать о главном.

– Но ведь он консул…

– А через два месяца срок его полномочий истекает. После выборов у нас будет новый консул, а потом еще один. Мы – Стражи, мы стоим над консулами и порядком! Это не только мое мнение, таков древний уклад. Доминиона не существовало бы без нас. Как считаешь, почему консул решил встретиться с вами наедине? Ни меня, ни одного другого Стража с вами не было. Каждый политик считает, что нами можно командовать, но мы сами по себе. Мы храним весь мир. Поэтому если переговоры не закончатся нашим успехом, если шабилат не признают вины, ты сделаешь то, что полагается сделать любому стражу без промедления.

Александр проглотил тугой ком в горле.

– Вы хотите сказать…

– Убей ее, барон. Казни девчонку. Эту Шендет или как ее там. Из-за нее все началось, ее кровь станет меткой, предупреждением остальным – держитесь от нас подальше.

– Казнить?! Это же дипломатические переговоры! Это незаконно…

– Мы и есть закон, – зарычал Делфус. – На Жаоне, мы не сомневались, а действовали. Войны с эльфами удалось избежать. Во время кризиса только демонстрация нашей силы спасла шаткий мир. Одна показательная смерть ничто по сравнению с тем, что может начаться. Вы будете на нейтральной земле Гласа, пусть навигаторы подавятся обидой, но ты будешь в своем праве. Ты Александр – карающая длань правосудия. Ты – тот, кто может остановить сумасшедший дом. Это твой долг. Долг Стража. Покажи, что ты на правильной стороне. Твои братья будут следить за тобой.

Делфус придирчиво смотрел его, сомнение плескалось во взгляде темных глаз. Язык отказывался слушаться Александра, ему казалось, что если сейчас открыть рот, то оттуда вылетят совсем неподобающие звуки. Убийство во время переговоров, заговоры перед лицом консула, неявные угрозы – что это спрашивается значит «Братья будут следить за тобой?». В какой момент он оказался в таком положении? Не об этом он мечтал, когда приносил клятву стража. Но легат стоял перед ним и ждал ответа, поэтому Александр сомкнул губы и коротко кивнул. Он надеялся, что будет выглядеть достаточно внушительным и уверенным, и командир отвяжется от него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.