Юрий Винокуров
Звёздные рыцари

Глава 1

Планета Скверна

Система BTC-83956АА

2244 год с основания Новой Империи

Зона ответственности Золотой Лиги

Хлопья ядовитого пепла витали в воздухе. Тонны смертоносных веществ покрывали большую поверхность этого мира густыми осадками, уродуя и искажая землю.

Оставалось загадкой, что случилось с этим миром. В составе Империи он точно никогда не состоял. Поэтому, вопрос: “С чем связано нынешнее состоянии планеты, с силами природы или продуктами жизнедеятельности разумных?” – оставался открытым.

Да и не было это важным. Важным было то, что на поверхности этого мира находились залежи элериума. Да, еще одна загадка Вселенной, главное её сокровище находится именно в мирах, абсолютно непригодных для проживания и враждебных ко всему окружающему. А это всегда означало лишь одно – старт очередных Голодных игр. Империи и Императору был необходим элериум. Весь элериум, до которого можно было дотянуться.

Дыша через раз, я припадал на правую ногу и ковылял на северо-запад, сверяясь с наручным коммуникатором. Частично отколотый грязный корпус оголял его внутренности, а покрытый трещинами экран мигал тёмно-зелёными цветами, выводя маршрут в этом забытом бессмертным Императором Мёртвом Мире.

Идти становилось всё труднее. Капли холодного пота скатывались по спине, тяжёлый утепленный комбинезон пропитался кровью и грязью. В правой стороне груди рваная рана, а из ноги вырван кусок мяса, оголяя кость и скверную кровоточащую рану. Драный мутант зацепил когтями, но выданная мне сапёрная лопата разъяснила ему, как он был не прав.

Лопата, хах! Организаторам Голодных Игр не чужд юмор. Чёрный, жестокий и безжалостный. Впрочем, это обычное явление для Империи, где выживает лишь сильный и стойкий, а слабые – умирают или становятся рабами сильных. Естественный отбор во всей своей красе, но такой необходимый, чтобы Империя и дальше существовала. А иначе никак, особенно в этой галактике, где тварей и всех видов ксеносов слишком много и все они хотят попробовать на вкус кровь человеческую.

Выданная мне старая штурмовая винтовка не выдержала свою новую роль, когда, расстреляв весь магазин, я использовал её как дубинку вступив с тварями в рукопашную. Нож сломался после двух ударов. А вот лопатка выдержала! И показала себя весьма неплохо!

Я скривился. Боль в ноге пульсировала и нарастала, кровь мерзко хлюпала в ботинке, будто я шагаю по непроходимому болоту.

Привалившись к поваленному дереву, попытался ещё раз сделать вдох полной грудью. Вышло со скрипом, да и противогаз мешал. Так себе защита от вредоносной среды, да и не так много в воздухе отравленных частиц, чтобы убить быстро. Гораздо быстрее тут можно было сдохнуть от злобных живых тварей, которых здесь было предостаточно. Вот только без противогаза в текущей локации, которая нанесена на коммуникатор с пометкой повышенной опасности, выжить вообще невозможно. Стоит ядовитой пыли попасть в лёгкие и моё, и так плачевное состояние, резко ухудшится. И тогда уже я умру медленно и мучительно.

Надо ж было так не повезти! Да, вся поверхность Скверны была далекой от райских курортов моего родного мира, но в большей её части можно было хотя бы спокойно дышать. Я же попал в один из очагов повышенной опасности, и последние двое суток только и делал, что выживал, пытаясь выбраться за его пределы. И это я еще не обычный человек! Какой же шанс был у просто человека? Думаю, нулевой.

Быстро оглядевшись, прислушался к звукам мрачного леса. Лёгкий ветер гулял средь деревьев, трепля листву и поднимая в воздух завихрения пепла. Странно, но в месте, где гарантированно мог умереть человек, растения чувствовали себя весьма комфортно.

Нельзя останавливаться. Кровь – маяк для местной фауны, они чуют её за милю и выйдут по следу. Но немного времени у меня есть.

Регенерационный гель, выданный мне в скудном комплекте участника, по своему сроку годности приказал долго жить. Этот небольшой тюбик должны были утилизировать ещё двадцать лет назад, но зачем это делать, если можно отдать идиотам, которые пойдут в первую волну Голодных Игр и которых не жалко? Экономия огромного бюджета Империи всегда заботила чиновников и клановых господ!

Я тихо хмыкнул от своей же шутки и, медленно опустив взгляд на ногу, закусил губу. Время убегало, как вода, медлить нельзя.

Резко сорвал пропитавшуюся плёнку геля с раны и с трудом устоял на ногах, не свалившись от боли. В глазах пробежали искры, по голове будто громовым молотом ударили.

Теперь осталось дело техники – аэрозоль от заражения, запах которого способен убивать лучше, чем обеззараживать (хорошо, что я в противогазе), а потом ещё одна порция геля. Час-два мне это выиграет, затем придётся повторить, но истратить уже весь запас.

Всё это действо заняло у меня считанную минуту. Гель быстро схватывался, а аэрозоль нейтрализовал вредоносные свойства пепла, попавшего в рану, хотя и подарил новую порцию острых ощущений.

Костеря жлобов-организаторов, а также всю их семью до седьмого колена, я закинул тюбик и баллончик в прохудившийся, дырявый рюкзак, выпрямился. Боль отступала, но накатывали волны слабости, что тоже решаемый воп…

Хруст в тишине леса прозвучал словно бой колокола. Я замер и выхватил из заляпанного в грязи чехла саперную лопату. Противогаз ограничивал обзор, но не мешал слуху. И то, что я услышал, мне категорически не понравилось.

– Сука… – эх, слышали бы меня сейчас мои воспитатели. Негоже наследнику рода Ястребов так выражаться. Хотя… Живы ли они еще?

Вой шакалов уже стал привычен за эти безумные двое суток. Творения мёртвых миров омерзительны по своей природе, но шакалы явно входят в двадцатку худших из них в данном мире, хотя и являются далеко не самыми сильными. Да, нам дали полистать небольшой массив информации по миру, прежде, чем выбросить на произвол судьбы. Во славу Империи и Императора, конечно же!

Стайные твари, по десять и больше особей. В холке чуть ниже имперских мастифов, жилистые и мощные, а в довершении отравленная слюна и крепкий подшёрсток, который и не каждая пуля берет.

Я вскочил на ноги и сорвался на бег, игнорируя боль. Адреналин бурлил в крови, подгоняя тело действовать, мысли о том, чтобы лечь и просто сдохнуть окончательно испарились. Тем более, что я уже был на окраине опасной зоны и относительно чистый воздух был совсем рядом.

Деревья проносились перед глазами, позади звучал приближающийся вой, но я гнал во всю силу, как только мог. Я понятия не имел, куда я бегу, лишь одна мысль подгоняла меня, ритмично пульсируя в мозгу в такт с сердцем: «Прочь! Прочь!!!»

Показался просвет. Лучи красного, умирающего солнца были моим маяком в этом пепельном аду, а стоило мне выбежать из леса, как я увидел… высокий обрыв.

Вдох-выдох, лёгкие горят. Я смотрел на далёкую землю внизу и понимал, если упаду с такой высоты, то на этом всё и закончится.

За спиной хрустнула ветка. Медленно, оттягивая момент неизбежного, я обернулся и увидел стаю. Вольготно, будто короли этого мира, шакалы вынырнули из-за деревьев и стали обходить меня полукругом, отрезая путь для побега. Девять пар красных глаз, голодных до человеческой плоти, пылали безумием. С ужасающих клыков полураспахнутых пастей капала слюна со сгустками кровавой пены. Парочка из них потрёпаны, а значит я не первый, на кого эта стая вышла. Но судя по их количеству, тому человеку смертельно не повезло.

Я бросил ещё один взгляд на обрыв. Нет, слишком высоко…

С неким вздохом облегчения, скинул рюкзак и стянул противогаз, бросив на свой баул. Ветер дул из-за спины и сдувал падающий пепел в сторону леса, дышать здесь с опаской, но можно, о чём сигналил желтый цвет коммуникатора на запястье. А мне сейчас очень нужен хороший обзор.

Изнуренное тело слушалось с трудом, но я крепко сжал лопатку и криво усмехнулся. Эсквайр Виктор из клана Ястреба, такую судьбу тебе подготовила судьба? Вместо родового Астрального Жала – в руках жалкая лопатка, вместо верных Стражей за спиной – бездонная пропасть, вместо славы и подвигов – забвение и нелепая смерть.

Что ж, как говорил мой нянька Ульрих: “Двум смертям не бывать, а одной не миновать!”. Поэтому я, отбросив страх и приглушив разум, зарычал как дикое животное и ринулся на ближайшего шакала в безумной атаке. Тот заподозрил неладное, но слишком поздно. Добыча стала хищником, а не самая качественная сталь сапёрной лопаты превратилась в грозное оружие, удел которого не копать траншеи, а убивать!

Мне хватило скорости и сил, чтобы занести своё орудие и нанести удар, но результатом стал лишь скулёж шакала и ничего более. Шкура твари была слишком прочной, лезвие лопаты оставило лишь едва заметный кровавый след. Я был “пустой” с момента высадки, когда пришлось отбиваться от стаи местных зверей, поэтому полагаться я мог только на свою физическую силу, которая таяла каждую минуту, утекая из меня вместе с кровью из ран.

А затем зверь Мёртвого Мира ответил. Мощная лапа со свистом, рассекая воздух, ударила с такой силой, что меня изломанной куклой отбросило к краю обрыва. Грудь обожгло нестерпимой болью, воздух застрял где-то в лёгких и я не мог сделать и вдоха, закашлявшись. Толстый уплотненный комбинезон с металлопластиковыми вставками частично сдержал удар, но сама ткань порвалась в лоскуты, оголяя уже ранее пострадавшую грудину. Когти твари рассекли кожу до мяса, оставив ужасающую рану. Но, по крайней мере, сердце мне не вырвали.

Ликующий вой шакалов звучал где-то на задворках сознания, сопровождаемый звонов в ушах. В слезящихся от боли глазах всё двоилось, но я разглядел медленно подкрадывающуюся ко мне тушу. Вожак решил сам добить меня. Он не торопился, будто смаковал момент, пока добыча истекает кровью. Пока она страдает, а он упивается своей звериной силой. Остальная стая не двигалась, держась в отдалении и скаля клыки.

Трясущейся рукой я подтянул к себе лопатку и попытался подняться, но всего, чего я добился – встал на одно колено, спиной к обрыву.

Встань! Борись!!!

Прохладный порыв воздуха лизнул моё потное лицо, а губы тронула лёгкая, невеселая улыбка. Всё, Виктор, время принять свой последний бой…

Я вытянул трясущуюся руку с лопаткой в сторону вожака.

– В жизни – война. В смерти – покой. Нет для нас дороги другой, кроме дороги чести. Да прольется смерть над головами врагов наших!!! – с потрескавшихся губ, болью отдаваясь в горле, сорвались когда–то услышанные слова. Клич Звёздных Рыцарей, одним из которых я так мечтал стать. – Давай тварь! ЧЕГО ТЫ ЖДЁШЬ?!

Вожак прыгнул. Стремительно, резко, как и подобает хищнику. И я, неожиданно для самого себя, выжал остаток несуществующего резерва из полусформированного Источника, буквально отдавая последнюю жизненную энергию. Или я сдохну от истощения потом, или сдохну прямо сейчас от зубов твари. Выбор невелик, поэтому предпочту захватить с собой в ад это отродье. Челюсти твари сомкнулись на моём левом предплечье, которое я выставил вперед, принеся с собой натуральную агонию. А кромка лопатки засветилась бледным золотистым светом, когда энергия Источника перетекла из меня в дрянной инструмент, заменивший мне сейчас оружие. Я применил первое и самое простое умение любого одаренного, доступное даже тем, кто еще не до конца сформировал свою первую Звезду – «Выброс энергии».

И не теряя времени тут же ударил снизу вверх, крича от боли и ярости, прямо в слабозащищенную шею твари, которая прямо сейчас пыталась перекусить мне руку. Спаренный хруст костей раздался практически одновременно. Мощные челюсти твари справились с костью предплечья моей левой рукой, а напитанная силой лопатка разрубила позвоночник твари.

Я шумно выдохнул и перекатился в сторону, чертыхнувшись от боли, когда попытался опереться на искалеченную руку. Сил у меня хватило только чтобы встать на колени, но я всё-таки умудрился подняться на ноги и выпрямиться во весь рост. Свет на лезвии лопатки погас, восемь пар пылающих глаз уставились на меня с ненавистью и… страхом? Я смотрел им в глаза, молясь про себя всем известным мне богам, чтобы только не потерять сознание.

Сколько это продолжалось? Не знаю… Для меня всё растянулось в один единственный тягучий отрезок без начала и конца, а затем твари, неуверенно порыкивая, попятились к кромке леса. Сначала медленно и неуверенно, но затем, развернувшись, рванули назад со скоростью молнии. Секунда и я остался один, наедине с обезглавленной тварью и холодным ветром Мертвого Мира.

А затем, край обрыва, на котором я стоял с шумом обрушился вниз. Вместе со мной и трупом шакала-вожака…

Летел я красиво, спиной вниз с распахнутыми в сторону руками, и четко, как в замедленной съемке видел, как отдаляется обрыв. Видел летевшего вслед за мной вожака и слышал завывание ветра, чувствовал телом упругие потоки воздуха, всё сильнее ускоряясь…

Свет солнца померк в тот же миг, как я влетел в крону желтых листьев деревьев внизу. Глухой удар в спину принёс ещё больше боли, разрывая сознание на куски, а за ним последовал целый каскад других столкновений. Я слышал и чувствовал, как трещат кости. Сил кричать уже не было. Только мысленно орать от боли и ярости и какой-то слабой частью самого твердить, чтобы это наконец-то закончилось. И я выжил… Не знаю, откуда появилась это яростное желание выжить! Но я внезапно понял – эсквайр Виктор из клана Ястребов не умрет! Не сегодня!!!

Глухой удар ознаменовал конец падения. Жёсткая земля приняла меня в свои объятия, и я был всё еще жив. Левую сломанную руку терзала нестерпимая пульсирующая боль. Глаза заливала кровь, а воздуха не хватало. Я сипел, будто дышал через трубочку.

Как я ещё не умер – загадка для меня самого. С такими ранами краше в гроб кладут и пусть я себя не видел со стороны, но уверен, что представляю собой живой труп.

Одно было хорошо – кровь, что застилала глаза оказалась не моя. Прямо передо мной висел на дереве мёртвый вожак. Сломанные его тушей ветки пробили крепкий подшерсток, пронзив грудь и живот безголовой твари. А его оторванная башка валялась у меня у ног, а из его раскрытой пасти капала кровь, создав уже небольшую лужицу среди жухлой травы.

Мне часто доводилось слышать, что на пороге смерти у человека перед глазами пролетает вся жизнь. Что ж, теперь могу утверждать, что это действительно так, но вместо калейдоскопа моей жизни я вспомнил лишь свои собственные слова, будто выточенные многовековые догматы. Слова, что зазвучали, как мантра, которую я повторял в трудные минуты пребывания на этой жестокой планете:

Год на то, чтобы выжить! Год на то, чтобы стать сильнее! Ровно год, чтобы победить в Голодных играх и спасти свою семью!

А затем, как видение, мне явились лица матери, бабушки и сестёр, ожидающих моего возвращения. Их счастливые улыбки меркли, из горящих глаз уходила жизнь, а их мёртвые тела сжигали в крематориях Тауруса. Без меня они не справятся. Смерть… Вот, что ждёт их… И вечное забвение для клана Ястребов.

Мне нельзя подыхать сейчас! Не вот так, почти сожранным искаженными созданиями Мёртвого Мира! Вставай, Виктор! ВСТАВАЙ!!!

С неимоверным трудом я сделал вдох, закашлявшись кровью, и нашёл в себе силы перевернуться. Левая рука отдалась такой болью, что хотелось выть, но я закусил нижнюю губу и терпел. Подогнуть под себя колени было тем ещё испытанием, но я смог сделать и это. Тяжело, невыносимо больно, но я смог…

Я должен идти… Должен выжить… Добыть элериум, выжить… Да…

В каком–то бреду безумия я сделал слабый шаг, затем второй, и пошёл не разбирая дороги. Коммуникатор был почти сломан, экран моргал и трещал, противогаз и рюкзак остались где-то позади. Но правая рука продолжала сжимать саперную лопатку, которую я так и не выпустил даже во время падения. Сколько я так смогу пройти? Не знаю, но нужно пытаться. Моя семья ждёт… Они верят в меня…

Но как бы я не боролся за жизнь, идти становилось всё труднее. Слишком много я потерял крови. Слишком сильно болели раны и сломанные ребра. Всё чаще мне приходилось делать остановки, переводить тяжёлое хрипящее дыхание и выплёвывать сгустки крови.

И будто в насмешку судьбы, где-то вдалеке зазвучал вой стаи. Другая стая почуяла кровь и убежать от них я не смогу при всём желании. Впрочем, лучик надежды появился также неожиданно, как и затихший вой преследователей.

Я добрёл до пещеры, в которую при всём желании твари не смогут забраться всем скопом. Слишком узкий вход, частично заваленный обрушившимся сводом, им придется заходить по-одному и, возможно у меня есть шанс отбиться в узком скальном коридоре. А может они вообще не пролезут. И это было моё возможное спасение. Хотя странно… Слишком правильный прямоугольный вход, слишком ровные стены. Человек поработал над этим проходом? Но, откуда здесь люди?

Я залез в узкий проход, между чёрт знает когда оказавшимися здесь валунами, задев распоротой грудью и пострадавшей рукой острые камни. С пересохших губ сорвался болезненный стон, а спустя десяток секунд я оказался в темноте. Лучик света снаружи пробивался внутрь, но его было так мало, что меня окружала непроглядная тьма. И тем сильнее было моё удивление, когда я увидел в конце этой темноты лазурное сияние. Слабое, пульсирующее, оно манило, как маяк в густом тумане.

Вой шакалов снаружи звучал приглушённо, но они были уже близко и точно вышли на след. Путь назад отрезан и я даже задался вопросом: а будут ли они ждать меня или уйдут? Проверять не хотелось, но если пересижу в этой пещере, то придётся. Остаётся только молить бессмертного Императора, чтобы они ушли.

Засунул лопатку в чехол на поясе и опираясь уцелевшей рукой на прохладную и влажную каменную стену пещеры, двинулся вперёд. Меня всё сильнее тянуло в сон, хотелось прилечь и отдохнуть. Перевести дыхание, прикрыть глаза, а потом проснуться и идти дальше. Но я знал, что если сделаю это, то умру. Нужно оставаться в сознании, чего бы это ни стоило!

Лазурный свет становился ближе, его пульсация завораживала и обжигала привыкшие к темноте глаза, и только пройдя неизвестное мне расстояние, я понял – он сиял недостаточно сильно. Край стены обрывался, открывая проход вправо, и именно откуда шёл свет. А стоило мне завернуть за угол, как пришлось сразу же прикрыть глаза.

Что это? Элериум? Но откуда он здесь?! И почему он сияет столь ярко?! И почем свет лазурный, если всем известно, что элериум светит золотистым светом?

Неужели я и правда нашёл столь желаемый и необходимый элериум, который почему-то не был никак нанесён на разметку коммуникатора. А подобный свет – я медленно приоткрыл глаза, чтобы не ослепнуть – означал богатую друзу!

И тем сильнее был мой шок, когда эти мысли оказались ошибочны. Место, что открылось моему взору не было месторождением элериума. Нет, пройдя десяток шагов, я оказался в самом натуральном каменном зале. Небольшом, но явно рукотворном, а значит и догадка о входе не была ошибкой.

Оглядевшись и высматривая детали этого… убежища? Я вдруг усомнился, что действительно жив, а всё это лишь продолжающиеся сон. Кошмар наяву, где шакалы вновь гонятся за мной, а это место всего лишь островок моего сознания.

Потому что было слишком тяжело поверить собственным глазам и тому, что я видел. А я видел прямо сейчас обломки искореженных элементов силовой брони Звездных Рыцарей, что должны сиять подобно серебру, но сейчас покрыты слоем ржавчины и пыли. В валяющееся на полу, будто вросший в камень, легендарный полуавтоматический “Каратель”. Пустые гильзы разбросаны вокруг. Одну из них я, с трудом нагнувшись, поднял и приблизил к глазам. И увидел, что на ней был выбит знак Федерации. Существовавшей еще до периода Тёмной Эпохи…

Такой же символ, восьмиконечную звезду, кто-то нарисовал на стене пещеры. И я сомневаюсь, что сделано это было краской, если судить по подтёкам, да и символ Федерации в оригинале был небесно-голубым, а не бурым.

Помимо элементов силовой брони и оружия, я увидел одиноко стоявший в центре зала стол. Каменный, будто вытесанный из целого куска породы, мощными ногами врастая в пол. На нём лежала половина шлема, края которого словно выжгли кислотой, а оставшийся красный, взирающий с холодной решимостью визор, покрыт вереницей трещин.

То, что освещало мой путь в темноте пещеры находилось рядом. Неизвестной природы кристалл, который мне никогда не доводилось видеть. Он был идеальной формы, тогда как природный элериум находили кусками и обломками, а этот… Он был словно обработан рукой мастера. Края без единой выщербины или скола, его заострённые концы были идеально ровными, а внутри пульсировал тот самый лазурный свет. Такого быть не должно. Не должен кристалл элериума выглядеть так, словно внутри него бьётся живое сердце!

И тем не менее, это было моё спасение. Сопряженное с везением и большим риском, но спасение. Всем известно, что элериум, помимо всех других своих чудесных свойств, способен излечивать раны одаренных и я прямо сейчас должен это выяснить на собственном примере.

На последних силах, подтягивая к себе ногу, ранее обработанную и вновь давшую о себе знать, я приблизился к кристаллу и замер перед ним, облизнув губы.

– Да поможет мне бессмертный Император…

С этими словами я протянул руку и коснулся пальцем острой грани кристалла, готовясь ко всему. К возможной мутации, которая превратит меня в чудовище. К тому, что тело не выдержит энергии «странного» элериума и я погибну. И к возможности, что этот дерзкий и безумный шаг сможет спасти меня. Дать мне силы для дальнейшей борьбы…

Острый конец кристалла проколол кожу на пальце столь легко, словно нож. Капля густой крови сорвалась вниз, а стоило ей коснуться оболочки кристалла, как в голове прозвучал звук, будто лопнула струна. Столь мощный, он оглушил меня, заставил закричать от неожиданности, а затем… Кристалл вспыхнул ярким светом. Он затопил весь зал пещеры, обжигал раны и будто саму душу.

Вновь появилось ощущение стремительного падения, как с обрыва, но оно закончилось столь быстро, как и началось. А когда свет, поглотивший меня полностью, исчез, то я увидел…

Багровые небеса, пылающие от огня. Невероятных размеров ураганы рвут на куски огромные горы, взлетают вверх целые пласты ржавой земли. Вокруг творилось настоящее безумие, внушающее натуральный ужас, но хуже всего было то, что я находился в окружение мёртвых и живых чудовищ. Им не было конца и края, их число застилало горизонт полыхающего в небе чёрного солнца. А трупы вокруг меня было невозможно сосчитать. Сожженные, разорванные на части, с отрубленными головами и выпущенными зловонными кишками. Кровь всех цветов была повсюду, куда не брось взгляд. И я находился в центре этого побоища, зная, что это только начало.

Твари всех мастей, как превосходящие ростом человека, так и достигающие размеров собаки, рвались ко мне целой толпой. Омерзительные по своей природе, изуродованные внешне и внутренне, эти существа вызывали лишь презрение и ничего более.

Демоны. Я не знал, откуда пришло это осознание, но что-то внутри меня сразу поняло – кто это!

Среди них возвышались громадные краснокожие и рогатые командиры – Лорды, вооружённые монструозными горящими огнём мечами. Глотая пыль и истекая гноем из разлагающихся тел, спешили пузатые Осквернители, распространяя свою вонь на многие мили. Плавно, будто плывя по воздуху, с грацией искуснейших жриц любви шли Суккубы, держа в руках металлические кнуты с шипами.

Много… Очень много демонов всех мастей и видов. И все они желали мне смерти. Их горящие огнём глаза пылали неудержимой злобой и голодом до человеческих душ. Но я… Не боялся их.

Страха не было вообще. Лишь решимость и верный силовой клинок, по имени Миротворец, что прошёл со мной бесчисленные демонические миры Бездны, сжимаемый окровавленной перчаткой силовой брони. А ещё холодная ярость. Я чувствовал к демонам неописуемую праведную ненависть, сжигающую саму душу. Ярость растекалась по моим венам подобно магме, дарила силы сражаться и убивать. Убивать столько, чтобы все миры Бездны захлебнулись в реках демонической крови, а сердца королей этих отродий сжимались от ужаса, ведь я приду и за ними!

Я – Звёздный Рыцарь! Я – разящий клинок человечества! Я – надежный щит, кто прикроет слабых и беззащитных! Я – ярость и гнев рода людского! И пусть против меня объединятся бесконечные легионы демонических тварей, я уничтожу их всех и каждого! Таков мой долг! Такова моя клятва! Такова моя ВОЛЯ!!!

В моей груди размеренно раскрутилось уникальное Созвездие, готовясь отдать хозяину всю свою силу, и я сделал шаг вперёд, раздавливая отрубленную голову демон-лорда подошвой силовой брони. Во все стороны полетели остатки его мозгов и осколки костяной короны.

Багровые небеса потемнели, скованные образовавшимися тучами. Ударил немыслимый силы гром, поднялся шквальный ветер.

Ещё шаг. Земля, удобренная кровью, задрожала и застонала, словно боялась того, что произойдёт дальше.

Шаг. Покрытый кусками демонической плоти клинок вспыхнул яркими белоснежными молниями, а отродья Бездны замерли в нерешительности. В рядах омерзительных тварей, внушающих трепет одним своим видом, прокатилась волна страха.

Вновь и вновь ударял гром и грохотали в небесах белоснежные молнии, будто бой барабанов войны. Войны, что никогда не закончится, покуда жив хотя бы один человек или демон…

Глава 2

Резко распахнув глаза, я с громким криком подкинулся с пола и, привалившись к каменной стене, тяжело задышал. Мысли путались и разбегались, а звон в ушах постепенно стихал. Лишь учащённое биение сердца отдавалось в висках, как после пробуждения от кошмара.

Всё белье пропиталось холодным потом, почему-то нещадно чесалась кожа. Но в данный момент мне на эти неприятные ощущения было абсолютно плевать.

Где я?! Что это за место?! И почему так темно?!

Крутя головой из стороны в сторону, я недоуменно осматривался, кривясь от головной боли. Мне казалось, я видел здесь куски силовой брони Звездного Рыцаря?! А “Каратель” на полу? А пустые гильзы?! Я ошеломленно огляделся. Ничего… Лишь горки серой пыли. Приснилось? Или нет?!

Вопросы сыпались, как из пулемёта, но ответа на них не было. Неужели я… Стоп, а почему мой комбинезон порван, весь в крови, пыли и грязи? Я помню… Я помню… Чёрт!

Я Звёздный Рыцарь! Я Разящий Клинок человечества!!!..

Раздался воинственный рёв, пробирающий до самых кишок, а голову прострелила адская боль. Настолько сильная, что я обхватил её и сжал пальцами волосы.

Ч-что это было, мать его?!.. Откуда этот вопль?..

Боль постепенно стихала, я сидел на каменному полу и приходил в себя. Больше никаких криков не было. Похоже, я схожу с ума и надо бы показаться мозгоправу… если бы такой здесь был. Так быть не должно, или это влияние Мёртвого Мира?

Стараясь дышать ровнее, я оторвал взгляд от пола, заметив лазурный свет. Чистый, но слабый, что вновь ввело меня в некий ступор.

Медленно и неуверенно, будто в горячке, я поднял взгляд и увидел каменный стол. На нем раньше лежал шлем от силовой брони Звёздного Рыцаря – сейчас вместо него была кучка пыли, а вот идеальный кристалл элериума странного лазурного цвета, каких мне никогда не доводилось видеть ранее – находился на своем месте, на ровной каменной поверхности стола.

Именно кристалл освещал эту зал-пещеру, но его свет с каждой секундой угасал всё сильнее, погружая окружающее пространство во тьму. Прямо сейчас кристалл осыпался крошкой, как будто с него слой за слоем осыпался песок. А ведь такого быть не должно! Мелкие песчинки спадали с него, медленно, но постоянно, словно он… умер или разрядился?

Горечь осознания в один момент затмило непонятные провалы в памяти.

Боль почти полностью отступила, я встал на ноги, огляделся и даже прошёлся по залу, подмечая всё больше деталей и еще раз зависнув посреди зала, глядя на нарисованный на стене герб Федерации. Он тоже никуда не делся.

Вернув внимание на идеальный кристалл, облизал сухие, потрескавшиеся губы и кивнул своим мыслям. Специальные перчатки для контакта с элериумом остались в моем потерянном рюкзаке, но я всё же решился не оставлять этот кристалл здесь.

Убрав руки в рукав грязного комбинезона и оттянув его насколько возможно, постарался взять кристалл. Вот только, стоило мне его коснуться, как тот мгновенно осыпался крошкой. Мелкие пылинки взметнулись вверх, и всё вокруг мгновенно погрузилось в темноту.

– Блеск… Просто блеск! Поздравляю, Виктор, ты уничтожил что-то непонятное, но точно очень ценное! – мой разочарованный шепот разошёлся слабых эхом.

И всё же это было странно. Не должны кристаллы элериума осыпаться… вот так! Никогда о таком не слышал и не видел! Ладно, что произошло, то произошло. Нужно выбираться из этого места и благо я видел слабый отсвет в углу помещения.

Приходилось тщательно следить, куда переставлять ноги, чтобы не споткнуться, и на ощупь хвататься за стены пещеры. Выход был недалеко, в него вполне боком мог протиснуться взрослый мужчина, и я поскорее поспешил наружу. Вот только… В момент, пока вылазил, почему-то словил дежавю, будто делал так не один раз – как-то я этой пещере же оказался, да? – но довольно часто. Было странное чувство, словно родное укрытие покидаю. Хрень какая-то…

Я обернулся напоследок и увидел, как в полной темноте пещеры герб Федерации на мгновения моргнул лазурным светом, как будто… прощаясь… или же обращая на себя внимание. Я протер глаза и посмотрел еще раз в ту сторону. Ничего. Кромешная тьма. Наверное, показалось.

Я снова направился к свету и уже почти было зашел в проход, когда вспомнил еще кое-что, отчего меня бросило в холодный пот… Точно!!! Там же меня должна ждать стая шакалов! Я быстро отшатнулся от входа и прижался к стене, прислушиваясь. Странно… Снаружи не рычания, ни воплей, ничего, только слабое завывание ветра.

Так, стоп! Разум постепенно возвращался ко мне, и я задрал разорванный левый рукав комбинезона. Мне же кость перегрыз шакал! Но… всё, что я увидел, это шрам на запястье, опоясывающий всю руку. Да, корявый, да уродливый, но на вид ему было уже, я бы сказал, год точно! А еще кость была цела и ни единым, самым малейшим дискомфортом, не напоминала о переломе!

Следующим я осмотрел разорванную ногу – такой же застарелый шрам, без малейших признаков воспаления. Грудь? Также шрамы, причем совсем старые.

Что за чёрт? Я бы сказал, что все это мне приснилось, но во всех этих местах, что я изучал, комбинезон был разорван и пропитан кровью. Моей кровью!

Еще одна страшная мысль пришла мне в голову, и я поднес к глазам многострадальный коммуникатор, что висел у меня на запястье правой руки. Пришлось пару раз по нему стукнуть и надеется, что он не развалится окончательно. Помогло. Пару раз моргнув, треснувший дисплей зажегся. На экране была дата: «26 марта 2224 года».

Я шумно выдохнул от облегчения. Ну, во-первых, это было общегалактическое дата и время. Как-то не было у меня времени, да и желания, переключать его на местное. Хотя, по факту, Скверна находилась на орбите, почти идентичной планете-праматери человечества – Земле, с которой и был взят стандарт времени. Кажется, здесь год был дольше всего на двадцать два дня. Кстати, сила притяжения была больше всего на 3 процента… Зачем мне эти воспоминания, ведь радовало меня другое. Судя по компьютеру, в отключке я был всего семь дней, а не год – как можно было предположить по заросшим ранам на моем теле.

Один за другим появлялись следующие вопросы. Почему я не умер от жажды? Почем шакалы не зашли внутрь пещеры? Что, вообще, со мной произошло?!

Я прислушался к ощущениям. А ведь мне хотелось пить. Желание было еще вполне комфортным, есть же не хотелось совсем. Как будто, я просто проснулся утром, в обычной обстановке и всё, что мне сейчас нужно – это кружку крепкого ароматного кофе. М-да, Виктор, утренний кофе тебе точно не видать еще долго.

Однако, проблема нарисовалась сама собой. Рюкзак я потерял, а ведь в нем находилась и флага с остатками фильтрованной воды и двенадцать брикетов армейского сухпайка. Ну, кроме таблеток для обеззараживания, без использования которых местную воду – даже ту, что находится вне опасных зон условно-пригодна для питья, пить строго запрещалось.

Я снова уставился на древний коммуникатор. Выглядел он откровенно хреново еще в момент вручения его мне на борту «Астории» – огромного супер-грузовика Золотой Лиги, переоборудованного под некое подобие десантного корабля. Именно с борта этого и других таких же убогих корыт и начался путь таких же убогих людей на Скверну…

Так вот, возвращаясь к коммуникатору. В повышенном энергетическом поле элериума большинство электронных устройств не работало. Это сразу отметало использование энергетического оружия. Только холодняк и огнестрел. Только хардкор. Эти же коммуникаторы изготавливались по какой-то древней, почти староземной технологии и могли «выжить» в поле элериума. Да, они были громоздкими, да тяжелыми, но они работали. И, похоже, для моего коммуникатора это была далеко не первая высадка в Мертвом мире. Несмотря на свое внешнее убожества, стоил он немало, а Золотая Лига не любила выбрасывать деньги на ветер. Поэтому после окончания экспансии, старые коммуникаторы снимали с трупов бедолаг, кто навсегда оставался в этих проклятых мирах.

Я аккуратно, чтобы окончательно не доломать, щелкал по массивным клавишам, ища на моргающем зеленом экране нужную мне точку. И, слава Императору, я её нашел. Точка сбора «Браво-7» была в сорока двух километрах на северо-запад. Ну да, я совсем немного отклонился от первоначального маршрута. За двое суток я прошел пятьдесят три километра. Неплохо для того, кто чуть не сдох и ковылял последние километры исключительно на силе воли, подпитываемый ненавистью и злобой.

Отбросив в сторону тревожащие мысли, я осторожно выбрался из пещеры. Мне нужно сейчас сосредоточиться исключительно на выживании и дойти до базы. Только так у меня будет шанс выжить и продолжить борьбу.

Снаружи я быстр осмотрелся и глубоко вдохнул полной грудью, после чего тут же закашлялся. Во рту было сухо, как в пустыне, будто я пробежал марафон, а на финише забыл про воду. Всё-таки пить мне хотелось.

– Твою мать… – потрясенно выдавил я из себя, оценив во что превратился комбинезон, и посмотрел на свои грязные, испачканные в засохшей крови и грязи ладони.

Тактические штаны с наколенниками и плотной прокладкой можно списывать в утиль. Из одной штанины, на бедре, вообще будто кусок ткани выдрали и сейчас сквозь неё виднелась покрытая небольшим слоем грязи кожа. Берцы порваны, но ещё послужат, если их заштопать, а вот комбез точно в мусорку. Грудь вся исполосована, ткань на левом плече порвана в лоскуты. Скорее всего, со стороны я похож на какого-то оборванца. Грязного и, скорее всего, вонючего.

Тут и дураком быть не нужно, чтобы понять одну простую вещь – у меня беда с башкой. Точнее провалы в памяти, раз я побывал в знатной мясорубке, чуть не сдох, а сейчас – внезапно здоров и даже бодр. Но почему?! Адекватное предположение было всего одно – пещера и странный кристалл, но что именно там произошло? И может ли это быть связано с тем криком в голове?

Вопросы, вопросы, и опять вопросы! Ладно, Виктор, вдох-выдох! Вдох… Выдох… Найдешь базу, а там тебя осмотрят, тогда и будешь думать, что произошло. Сейчас уж точно нет времени на подобные метания и мысли.

Осмотревшись и примерившись, где в данный момент находится солнце, заодно поискав какие-то знакомые ориентиры, я пошёл в выбранном направлении, слегка забирая вправо, чтобы выйти к обрыву, с которого я так эпично грохнулся. Где-то там должен лежать мой рюкзак, и он мне сейчас точно не помешает. В конце концов, мне идти еще пару суток. И это в лучшем случае, если продолжать тратить на это по шестнадцать часов в сутки.

Оторвав левый рукав по плечо и левую штанину до бедра, дабы не мешались лохмотья, я улыбнулся, представив свой внешний вид, а затем, используя лезвие лопатки, как нож, симметрично отпорол ткань и с правой стороны. Свежий ветерок тут же попытался до браться до моего тела, и я улыбнулся еще шире. Вопреки всему, настроение у меня приподнялось. Возможно, от того, что точно не умру от заражения или потери крови. Температура воздуха составляла тринадцать градусов по Цельсию и свежий воздух бодрил. Ну, значит нужно идти быстрее, чтобы не замерзнуть.

Еще раз сверился с коммуникатором. Опасная зона находилась справа и сзади, впереди, туда куда я шел, дышать можно было более-менее спокойно, также залежи элериума находились в стороне от прямого маршрута. Последнее было важно. Одно дело – бродячие твари, типа шакалов, а другое – группы тварей, постоянно обитающие около большого скопления элериума и защищающие свой ареал обитания.

Вокруг был высокий, но редкий лес. Подлесок практически отсутствовал, а немногочисленные поваленные деревья можно было легко обойти. Поэтому я двигался быстрым шагом, периодически срываясь на бег. Странная бодрость никуда не девалась и это радовало.

Через сорок минут – я вышел к уже знакомому обрыву и через несколько минут понял, что ловить тут нечего. От дохлого шакала осталась только лужа засохшей крови, от моего рюкзака – не осталось даже лоскутка. Плохо, но несмертельно.

Я взглянул на коммуникатор, его экран снова потух, пришлось его еще раз стукнуть. Динамик издал сдавленный хрип и коммуникатор умер окончательно. Впрочем, сейчас это было неважно, свою задачу он выполнил. Я мог ориентироваться по солнцу, да и карту местности я запомнил хорошо. Мне просто нужно было идти вдоль обрыва примерно половину пути, а затем свернуть на запад еще более круто, и там уже, используя небольшую реку, как ориентир, пройти вдоль её русла до самого лагеря.

– Легкотня, Виктор! Особенно для такого сурового эсквайра, как ты! – подбодрил я сам себя и покачал головой. Раньше привычки болтать с собой у меня не имелось. А с другой стороны – мне чертовски необходимо было слышать человеческий голос в этом аду, пусть даже это мой собственный голос.

Громкий вой, принадлежавший отнюдь не стае собак, раздался вдалеке. Столь яростный и одновременно ликующий, что у меня холод пробежал по спине. Новая стая? Слава Императору, вой раздавался слева, с юго-запада, а значит всё, что мне следовало делать – это просто начать свой путь к лагерю, оторвавшись от тварей.

И я сорвался на бег, постепенно увеличивая скорость, внимательно прислушиваясь к ощущениям внутри моего тела. Сейчас мне предстоял отнюдь не спринт, а марафон, поэтому силы нужно было рассчитывать тщательно. Тем более, что воды у меня сейчас нет. Я бежал размеренно, огибая большие препятствия и ловко перепрыгивая через небольшие, а где-то на задворках сознания возникло лёгкое удивление – я раньше бегал по-другому! Нет, моя персональная нянька и наставник Ульрих нещадно гонял меня, в том числе и заставляя бегать, но это было другое. Сейчас сами движения как-то изменились. Шаг стал более плавный, размеренный, спина выровнялась, как у профессионального бегуна, словно моё тело само знало, что надо и как надо!

Деревья и кустарники проносились перед глазами, и я неуклонно удалялся от стаи. Вой тварей становился всё тише и тише, отдаляясь все дальше и дальше, пока, наконец, не затих окончательно. Выбежав на небольшую полянку, я остановился, тревожно прислушиваясь. Ничего, кроме шелеста листвы.

Тело разогрелось в процессе бега и холода я уже не чувствовал. Можно было бы двигаться дальше, но странное чувство внутри меня не давало мне покоя. Учитывая, враждебных тварей вокруг пока не наблюдалось, я мог позволить себе небольшой отдых. Тщательно осмотрев землю, я присел, облокотившись на ствол большого дерева и прикрыл глаза.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Представить, как внутри тебя текут потоки энергии, которые завихряются в районе солнечного сплетения, уплотняясь в виде маленького водоворота. Именно этот условный «водоворот» и является проснувшимся Источником, а на месте этого «водоворота» должна рано или поздно сформироваться моя первая полноценная Звезда. Такая долгожданная ранее и смертельно опасная сейчас.

Да, именно благодаря несформированной Звезде, я могу находиться в Мертвом мире. Повышенный фон планеты может доставлять (и доставляет) мне дискомфорт, но не способен убить меня. Ведь для мой смерти Звезда должна взорваться от перегрузки. А учитывая, что полной Звезды у меня всё еще нет, то и взрываться нечему.

На этом шатком равновесии между обычным человеком и одаренным и строилась вся механика Голодных Игр. В любом Мёртвом мире (до его зачистки) человек мог существовать исключительно в таком неопределенном состоянии – уже не простой человек, но еще не одаренный. Пути назад у инициированного не было – случаев превращения обратно в простого человека науке известно не было, а вот окончательно сформировать Звезду и стать полноценным одаренным, инициированный вполне мог.

Самый простой и быстрый способ – это поглощение чистого элериума, которого в Мертвом мире, по очевидным причинам, было в достатке. Именно поэтому, организаторы Голодных игр не беспокоились, что «их» элериум пропадет – любой инициированный, кто воспользуется этой быстрой «прокачкой», достаточно быстро умрет от элериумного излучения, когда его вновь сформированная Звезда взорвется и сожжет его изнутри в энергетическом взрыве.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Я уже второй раз сталкиваюсь с повышенным излучением в своей недолгой жизни. Первый раз – Перезагрузка Арлекина, где я был вместе с отцом и где, собственно, и был уничтожен клан Ястребов, теперь вот Скверна. И не могу сказать, что даже меня, «недосформированного» одаренного, радовали ощущения.

Много про это я знал еще с детства, ведь у клана Ястребов были хорошие преподаватели. Кое-что рассказали мне уже на борту «Астории», перед самими Играми. Да нам даже выдали бумажные методички, где чёрным по серому были напечатаны основные правила для инициированных и краткая сводка по Скверне. Эта книжёнка осталась в потерянном рюкзаке, но я не о че не жалею. Бумага в ней оказалась жесткая, неприятная.

По сравнению с вновь инициированными, у меня было огромное преимущество. Мой Источник медленно развивался, или как говорил преподаватели – «разгонялся» с самого моего детства, и я привык к нему. При спонтанной инициации же может случиться всякое. Жизнь человека кардинально меняется при этом, и разум иногда не поспевает за трансформацией энергетической структуры, что грозит последствиями – в том числе и летальными.

По факту, в повышенном энергетическом поле элериума, в Мертвых мирах, ВСЕ люди инициируются. Вообще, ВСЕ. «Разгон» Источника начинается у любого человеческого существа. Проблема в том, что у подавляющего большинства он неконтролируемо разгоняется и быстро убивает самого человека. Те люди, которые выживают и становятся теми самими «инициированными», фактически, отличаются от своих более невезучих собратьев тем, что берут под контроль «разгон» Источника и останавливают его, «тормозя» развитие на первом, безопасном этапе.

Казалось бы, что проще – просто не дай Источнику разогнаться. Но это как раз была, возможно, самая большая загадка человечества. И, определенно – самая большая его боль. Люди так и не поняли, как осознанно взять «разгон» под контроль. В галактике существовали, наверное, сотни, а то и тысячи теорий и «проверенных» методов «гарантированной инициации». Ведь в интересах человечества в целом и каждого индивида в частности – успешно проходить инициацию, без риска умереть при ней. Уже на борту «Астории» я слышал множество совершенно безумных историй, как повысить шанс успешной инициации.

Ведь вот, что было странно. Я всегда думал, что для первого этапа Голодных Игр, большинство людей загоняют насильно – что большинство составляют осужденные преступники, каторжники и рабы. Но оказалось, что это далеко не так. Более восьмидесяти процентов, по самым скромным прикидкам, составляли добровольцы. А некоторые авантюристы даже платили взятку за то, чтобы попасть в участники. Безумцы. Ну, или идиоты. И именно среди таких людей распространялись слухи о повышенном шансе инициации. Всю дорогу на Скверну эти странные типы с горящими от возбуждения (ну, или от наркоты) глазами, «делились опытом». Несколько раз ко мне подходили с предложением продать за недорого гарантированный «секретный секрет» успешной инициации.

Но, устроители Голодных Игр знали про инициацию гораздо больше этих несчастных бедолаг, которые искренне хотели кардинально поменять свою убогую жизнь в лучшую сторону. У них была бездушная статистика. Только 0,2–0,3 процента из всех попавших в Мертвый мир успешно проходят инициацию. Всё. Точка. Именно поэтому, никаких сказок о «повышении шанса инициации» нам на борту «Астории» не рассказывали. Зато рассказывали, как повысить шансы выжить тем счастливчикам, которым повезет инициироваться.

И первым правилом было: «Никогда не трогай элериум голыми руками». По идее, тут должно было быть уточнение, причем даже два. Первое – никогда не трогай кристалл элериума. А второе – никогда не трогай кристалл элериума в повышенном фоне Мертвого мира.

Сам посыл «не трогать элериум» был понятен. Только полноценные Звёздные Рыцари могли с помощью чистого элериума увеличивать скорость прокачки своего Источника, формировать Звезды и укреплять Созвездия. По собственной воле, ведь их Источник уже подчинялся их воле.

Первое уточнение заключалось в том, что кристалл элериума отдавал свою энергию при касании инициированному. Именно инициированному, ну или в моем случае – эсквайру, то есть тому, у кого Источник еще окончательно не сформирован. Как будто элериум «хотел» быстрее вывести человека на новый уровень. Вот только, в условиях повышенного фона Мертвого мира это означало гарантированную смерть.

Маленькое пояснение. Что касается меня, и всех урожденных одаренных, тут был нюанс. По опыту человечества, полностью безопасным временем получения Звезды считался возраст восемнадцати лет. Нет, можно было получить первую Звезду (или Звезды, если ты гений) и раньше, но шанс неудачи был прямо пропорционален разнице в возрасте от условных восемнадцати. Как правило, никто не хотел рисковать, ведь кланы всегда играли «вдолгую».

И да, порошок элериума уже мог контролировать даже свеже-инициированный, он уже не имел «власти» над человеком. Собственно, вторая поправка была не совсем очевидно. И вслух не проговаривалась, но о ней знали буквально все. Элериум – самый ценный ресурс человечество. Получить его вне Мертвого мира можно либо за очень большие деньги, либо за привилегии. А здесь, на Мертвом мире, если уж тебе повезло выжить, то взять от жизни нужно все. То есть после организации форпоста, в месте, где излучение падает до условно-безопасного для полноценного одаренного фона, ничего не мешает окончательно сформировать у себя первую Звезду и улететь из проклятого мира уже полноценным одаренным. Знаю, что это не приветствовалось организаторами, но и прямо не наказывалось, по принципу – «победителей не судят». Однако, никаких рекомендаций и запретов, а точнее – даже упоминаний об этом варианте развития событий не было.

Тем не менее, нахождение в повышенном энергетическом поле доставлял определенный дискомфорт инициированным. И вот как раз эти симптомы в книжке-справочнике были прописаны подробно, дабы подготовить к ним людей. И слабость, головокружение и тошнота – были самыми легкими из них. Существовал еще целый «букет» негативных индивидуальных эффектов, с которыми-то и в обычной жизни было бы жить не просто. Тут же необходимо было бороться за свое выживание, начиная с первых минут нахождения на поверхности Мертвого мира.

Благодаря Арлекину, я был готов к неудобствам, тем более что лично у меня дискомфорт проявлялся в легком головокружении, иногда переходящем в сильное и периодической расфокусировке зрения. Повезло, я считаю, непрекращающаяся диарея или же сильнейшая непроходящая головная боль, как одни из вариантов, не понравились бы мне гораздо больше.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Я прислушался к ощущениям и внезапно понял, что нет у меня никакого дискомфорта. Вот прямо с момента пробуждения в пещере – чувствовал я себя удивительно хорошо. И это было странно. Ведь воздействие поля никуда не девалось! Наверное… Учитывая, что коммуникатор у меня не работал, проверить точно я это не мог, однако знал, что в любом изначальном Мертвом мире даже в самой слабой его точке, наиболее удаленной от залежей элериума, сила воздействия поля смертельна для Звездных Рыцарей и неприятная для инициированных. Интере-е-есно…

Снова послышался вой шакалов. Неужели они взяли мой след? Я слишком мало знал о местной фауне, как, впрочем, и те, кто рассказывал нам о ней и раздавал брошюры. Это и неудивительно, предварительная разведка у новообнаруженных Мертвых Миров по очевидным причинам была минимальной. Лучше дела обстояли с уже исследованными Мертвыми Мирами, которые ожидали Перезагрузки, да и там случались сюрпризы, ведь Перезагрузка иногда кардинально меняла не только флору и фауну, но и сам рельеф планеты. Мертвые миры были одной сплошной загадкой.

Ну а я снова вскочил на ноги и легкой трусцой, сберегая силы, двинулся в нужном мне направлении, продолжая прислушиваться и внимательно оглядывая дорогу впереди. Ведь шакалы – это были не единственными обитателями этого мира, которые действовали «в отрыве» от месторождений элериума, хоть и самые многочисленные и мне сильно повезло, что я пока не встретил, к примеру, прямоходящего ящера высотой в несколько метров. Помнится из брошюры, эта сволочь очень быстро бегала, а её зубы были способны перекусить человека одним махом без особых усилий.

Впереди посветлело, я добрался до очередной поляны, либо же лес закончился, поэтому снизил скорость, прейдя на быстрый шаг, дабы не выскакивать на открытую местность неподготовленным. Осторожно выглянув из-за крайнего дерева, я увидел отвесную скалу длинного хребта, и большую пустую поляну, ныне перепаханную.

Посадочный модуль, ровно такой же, на каком прибыл на Скверну сам я, пропахал землю планеты чрезвычайно жестко приземлившись. Фактически, он развалился на три неравные части, но главное было не это. Внутри должны быть оружие, припасы и рабочий коммуникатор. И всё это мне чрезвычайно нужно…

Глава 3

Посадочный модуль «Romashka». Да, именно так странно и незатейливо назывался транспорт для обреченных на мертвые планеты. Забавно было то, что этот модуль был одинаковым у всех Великих государств. Учитывая разницу менталитета, разные подходы к развитию промышленности и науке это могло бы показаться странным. Да даже концепция Военно-космических сил у Великих государств отличалась. К примеру – великолепные сверхмощные дредноуты у Золотой Лиги и авианесущие тактические группы у Единой Республики.

Но вот «Romashka» использовалась всеми Великими Государствами в Голодных играх. И за свои… Император знает сколько веков существования, даже не подверглась минимальным модернизациям. Потому что её конструкция была идеальной изначально – предельная дешевизна производства сочеталась с достаточной надежностью.

Ведь основной задачей посадочного модуля была доставка группы одаренных на поверхность Мертвого мира. По возможности – в целости и сохранности. Именно «по возможности», ведь Мертвые миры были богаты сюрпризами не только на поверхности. Энергетические штормы буйствовали в верхних слоях атмосферы, выжигая электронику любого достаточно сложного космического аппарата, который рисовал сунуться в этот недружелюбный мир.

А что «Romashka»? А этот посадочный модуль был напрочь лишен какой-либо электроники. Многочисленные посадочные модули сбрасывали на планету малыми группами из космоса, и они в свободном падении миновали верхние, самые опасные слои атмосферы. При приближении к земле отрабатывали простые химические тормозные двигатели и выбрасывался огромный парашют. Именно с помощью парашюта и опускалась «Romashka» на поверхность Мертвого мира.

Несмотря на проверенную веками конструкцию, двигатели иногда не срабатывали или парашют не раскрывался. Из-за воздействия Мертвого мира или же криворукости техников, которые готовили модулю к полетам. Это было неизвестно, да и не важно. Не важно для тех бедолаг, которые метеором стремительно летели вниз и разбивались об поверхность.

Похоже, этому модулю тоже не повезло. Мне трудно представить – на каком этапе, ведь скомканный и рваный парашют вроде присутствовал, вот только похоже модуль ударился о скалу при посадке. И ударился сильно. Настолько сильно, что его чрезвычайно прочный корпус развалился на три неравные части.

Посадочный модуль «Romashka», при взгляде на него сверху напоминал цветок с двенадцатью лепестками. Собственно, самим посадочным модулем являлась центральная часть – «соцветии», где располагалась абсолютно все механизмы. «Лепестки» же были жилыми капсулами, где располагались люди.

Насколько я знаю из истории, именно к этой компоновке люди пришли не сразу. Изначально использовались аналоги посадочных десантных модулей доблестной космопехоты, в которой бойцы сидели в одном помещении в противоперегрузочных креслах. Да и количество людей в одном модуле была сильно больше. Изначальная человеческая расчетливость указывала на то, что собрать в модуле сотню людей будет гораздо дешевле, чем разбивать их на условные десятки. Тем более, что подавляющее большинство всё равно не переживет инициацию и сдохнет прямо в момент приземления.

Однако, было одно «но». Одно очень серьезное «но». И называлось это «но» – статистика инициации. Статистика – штука неумолимая и неподкупная. И сухая статистика показывала следующее. При высадке первой волны участников Голодных игр на поверхность Мертвого мира происходит следующее:

– примерно 90% погибают в первые минуты/часы от взрыва собственного Источника;

– примерно 10% мутируют (теряя при этом разум и становясь дополнительной угрозой для выживших);

– примерно 0.2–0.4% инициируются – т.е. жалкие 2–4 тысячи человек из миллиона становятся потенциальными Звёздными Рыцарями.

Так вот во втором пункте и таилась потенциальная угроза для массового совместного сброса участников Голодных игр.

Мутанты… Вот где была настоящая проблема. Весь ужас Голодных Игр. Для немногих выживших, разумеется.

Их никто и никогда не создавал искусственно. Не было безумного учёного, ломающего ДНК ради идеального солдата. Это был так называемый «побочный эффект». Ошибочный отклик человеческой плоти на первозданное излучение элериума.

На бумаге всё выглядело просто – или ты умираешь, или инициируешься, или… становишься другим. Проблема заключалась в том, что вероятность третьего варианта – слишком высока.

Учёные в академиях Империи и семи Великих Государств называли это «эволюционным сбоем на клеточном уровне в условиях неконтролируемой гиперэнергетической среды». Военные описывали это проще: «Биоопасность: максимальная. Контакт: нежелателен. Агрессия: полная». А простые люди называли их одним словом: “смерть”.

На Арлекине мне «повезло» увидеть весь этот процесс лично. Людей, теряющих свою людскую суть, когда плоть перекручивается, как перегретый металл. Когда кости вытягиваются, ломаются и срастаются обратно в дикой агонии. Когда мозг плавится, а сознание трескается. Иногда мгновенно, иногда в течение бесконечных часов и дней, в некоторых случаях неделями.

Вначале мутирующие люди кричат и молят о помощи. Они не понимают, что происходит. Затем их сознание окончательно угасает. И на первый план выходит совсем другое существо. Существо, что хочет только одного – убивать.

Я вспоминал один отчёт ученых Золотой Лиги, который прочитал при подготовке к миссии на Арлекине. Тогда он казался далёкой теорией, абстракцией. А теперь это стало реальностью, от которой зависела моя жизнь.

«Мутационные изменения у подвергшихся воздействию активного элериума проявляются на уровне стволовых клеток в течение 1–180 минут с момента контакта.

Основные векторы трансформации:

– усиление мускулатуры и костной массы;

– анатомические аномалии (частичная или полная перестройка физиологии организма, возникновение вторичных конечностей, усиленное зрение, ночное зрение, обострение обоняния, часто – прорывное увеличение силы и скорости);

– психоневрологические отклонения: деградация фронтальных долей, снижение когнитивных функций, импульсивная агрессия, инстинктивное поведение;

– в редких случаях наблюдается сохранение фрагментов сознания – речь, реакция на имя, эмоциональная память.

– по неподтвержденным данным, возможны хаотичные проявления аномальных способностей, аналогичных способностям человеческих одаренных.

Заключение:

Мутанты, возникающие в результате искажения ДНК из-за излучения элериума, представляют собой крайне нестабильные боевые единицы.

Крайне опасны и непредсказуемы. Контакт и управление невозможны. Рекомендуется немедленное уничтожение всех особей, желательно без ближнего контакта, с расстояния.»

Именно из-за возможной мутации человечество и пересмотрела методы высадки на Мертвые миры. Просто из-за того, что по согласно простейшим математическим выкладкам, в условном посадочном модуле после посадки из ста человек умрут восемьдесят девять. Один человек (при удачном стечении обстоятельств) инициируется… А десять человек превратятся в мутантов. И, в отличии от инициированного, мутанты гораздо быстрее начинают действовать. Иногда – практически мгновенно. И шанс выжить у одного инициированного против десятки монстров практически отсутствует.

Человечество экспериментировало и в конце концов сначала из научных центров, а затем и с конвейеров промышленных предприятий начали сходить «Romashka». Каждый её лепесток – отдельная капсула для отдельного человека, из которой можно выйти только набрав восьмизначный код на механическом замке, который каждый участник вводит самостоятельно до старта, плюс провести несложные манипуляции с запорным механизмом. Несложные для человека – но невозможные для мутировавшей твари, которая полностью теряет человеческий разум. Вот такая нехитрая страховка, позволяющая инициированным не сдохнуть от когтей мутанта сразу после посадки.

Вот только, похоже, наши ученые недооценили разум мутантов. Или это конкретно мне так «повезло». Потому что мой модуль приземлился жестко, но удачно. Однако, первое, что я увидел, когда отстегнулся от противоперегрузочного кресла и отдраил входную дверь – оскаленную рожу мутанта.

Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается. Сейчас я не торопился выбираться на открытую местность, предпочитая внимательно оглядеть все со стороны. Для этого я даже запустил «Пробуждение инстинктов» – такую же, как и «Выброс энергии», безранговую технику, которая кратковременно усиливает все чувства (слух, зрение, обоняние) и позволяет замечать врагов в условиях плохой видимости и даже предчувствовать атаки. После действия техники, правда, наступает перегрузка – тошнота и мигрень, но у меня они проявляются достаточно легко.

Зрение тут же обострилось, как будто я поднес к глазам бинокль с автоматическим зумом, воздух наполнился неслышимыми ранее многочисленными шумами, а в нос ударили резкие запахи, сильнейшим из которых был замах немытого тела – моего собственного тела. Сука…

«Romashka» развалилась на три части. Центральный отсек и шесть «лепестков» были искорежены до неузнаваемости, превратившись в груду металлолома, скорее всего именно этой частью модуль и врубился в скалу при жесткой посадке, четыре и два «лепестка» лежали по-отдельности, и именно они интересовали меня в первую очередь. А учитывая, что два отсека из шести были открыты – кто-то явно выжил и выбрался наружу. Вопрос заключался в следующем – это были инициированные или мутанты?

А еще на до сих пор закрытых капсулах были отчетливо видны глубокие царапины, оставленные то ли ломиком, то ли когтями. И это не добавляло мне оптимизма.

Никакой опасности вокруг в данный момент не было. Ну, или я её просто не чувствовал. Однако, что пройти мимо такого подарка судьбы я попросту не мог. Медленно, но неуклонно подступала жажда, да и пустой желудок требовал к себе внимание. Поэтому, перехватив поудобней лопатку я осторожно направился к ближайшему ко мне обломку, который как раз состоял из двух «лепестков», в одном из которых была настежь открыта входная дверь.

Ещё одной из особенностей посадочного модуля «Ромашка» было то, что выживший инициированный – при желании, наличии сил и кое-какого разума – мог бы повысить свои шансы на выживание, забрав в том числе снаряжение других, менее везучих соратников. Конечно же, если удача будет на его стороне.

Любой из отсеков-лепестков посадочного модуля можно было вручную открыть снаружи, если ты не опасался встретиться лицом к лицу с новорождённым мутантом.

Честно говоря, я прекрасно помнил об этом и планировал после посадки хорошенько набить свой рюкзак для дальней безопасной дороги. Тем не менее, несколько факторов совпали для меня чрезвычайно неудачно.

Сначала, мои планы поломал мутант, который каким-то образом выбрался из своей капсулы быстрее меня, и в результате скоротечного боя я оказался достаточно серьезно ранен.

Вторым фактором была красная зона с непригодным для дыхания воздухом, из которой рекомендовалось выйти как можно быстрее. Ну и вой тварей-шакалов неподалёку заставил принять окончательное решение, в результате которого я поспешно отдалился от своего посадочного модуля с такими жалкими припасами. С другой стороны, учитывая дальнейшее развитие событий, я всё равно бы остался ни с чем. Но такой негостеприимный первый приём от Скверны меня настораживал.

Как часто говорил Ульрих: «Ничего в жизни не происходит просто так, и Вселенная всегда даёт свои знаки».

Я не до конца понял, какие знаки Вселенная мне дала в момент посадки, но в этот раз я планировал забрать с раздолбанного посадочного модуля всё, что только мог, ведь это должно было сильно облегчить дальнейший путь.

Осторожно подойдя к отломанному куску посадочного модуля с двумя отсеками, я первым делом заглянул в открытую дверь. Штурмовая винтовка всё ещё висела на креплении на стене, рюкзак с припасами также был закреплён на полу. Посадочные ремни были не отстёгнуты, а разорваны.

«Ясно. Ещё один мутант».

И снова у меня вопрос к конструкторам и учёным. Неужели они ошиблись с хвалёной «умной защитой» от мутантов? Либо же мутации вышли на новый уровень, в результате чего их не сдерживает уже хитрая защита, рассчитанная на потерю разума.

Думать об этом я буду потом, а прямо сейчас я быстро забрался внутрь. Ловко отцепил винтовку, защёлкнул магазин, снял с предохранителя и передернул затвор. И сразу же почувствовал себя в разы более комфортно.

Да, порождения мёртвых миров отличались от обычных зверей, на которых охотился мой отец со своими друзьями ради забавы и куда меня брали с самого детства. По-другому и быть не может, ведь насыщенный элериумом энергетический фон планеты явно поработал над генами местных тварей, превратив некоторые из них в настоящие машины убийств, в том числе позволив обладать энергетическими техниками. И обычными пулями справиться с порождениями Мёртвых миров попросту невозможно. Но, имеем то, что имеем.

Положив винтовку на колени, я уселся в кресло лицом к открытому входу и осторожно потянул молнию, открывая тёмно-зелёный прорезиненный баул со снаряжением. Первым делом – фляга с водой. Припав к горлышку, я одним махом опустошил её на треть.

Вода продралась сквозь пищевод, как через сухую пустыню, буквально физически царапая гортань. Кажется, моё мнимое отсутствие жажды было таковым лишь на психологическом уровне. А с другой стороны, если я не умер физически, то что-то мне помогло. Как только вода достигла желудка, его буквально скрутил спазм от сильного голода. Поэтому следующим я распаковал пачку пищевого рациона космической пехоты, с усмешкой отметив, что срок годности у этого закончился двенадцать лет назад. Это притом, что сам срок составлял пятьдесят лет.

Честно говоря, мне не доводилось есть ранее подобные рационы с нормальным сроком годности, и я не мог оценить разницу, хотя спрессованный брикет бурого цвета, по моим ощущениям, храниться может вообще вечно. Идеальное сочетание белков, жиров и углеводов, рассчитанное на то, чтобы солдат мог функционировать на благо Империи и Императора.

На вкус – редкостная дрянь. Было ощущение, что я ем простую землю с прогорклым, кисло-солёным вкусом. Но эта дрянь давала силы. Силы, которые мне сейчас необходимы для дальнейшего выживания.

Один брикет был рассчитан на сутки. Но только в этой сумке находилось четыре упаковки по семь брикетов на условный месяц. Так что смысла экономить не было. Поэтому, один за другим, с трудом отламывая куски от «дубовой» плитки, я съел сразу три порции, осушив при этом двухлитровую флягу полностью.

Мгновенно накатила лёгкая усталость и расслабленность. Я еле сдержался, чтобы не зевнуть и не устроиться прямо здесь, в этом кресле, чтобы подремать. Но интуиция мне подсказывала, что это не лучшее место для отдыха, и мне нужно двигаться дальше.

Я быстро провёл ревизию содержимого рюкзака, выкинув большинство и так небогатого набора для выживания. К сожалению, запасных комбинезонов участникам Голодных Игр не полагалось, как и запасных коммуникаторов, но зато мне пригодится спальный мешок, оборудованный растяжками, которые можно подвесить в кроне деревьев. Плащ-палатка и противогаз тоже пускай останутся.

Хоть я и не планировал заходить в опасную зону, где невозможно дышать открытым способом, но кислотные дожди, если верить справочнику, иногда выпадали и над условно безопасными зонами. Кстати, справочник я тоже решил оставить.

Достав из ножен дрянной нож, я проверил остриё и всё же решил его оставить. Задумчиво расстегнул чехол и посмотрел на лезвие сапёрной лопатки, а потом перевёл взгляд на свою. Удивительно, но факт: пережившая несколько встреч с твёрдыми черепами и костями местных тварей, мой шанцевый инструмент выглядел ничуть не хуже, а то и лучше своего практически новенького собрата.

– Пожалуй, оставлю я тебя себе, мой старый друг, – хмыкнул я, откладывая новую лопатку и поглаживая свою. – Вот только одёжку мы тебе новую дадим.

Я засунул свою лопатку в брезентовый чехол, который тут же прикрепил себе на ремень. После чего легко поднял полупустую сумку и выбросил её наружу, попытавшись создать как можно больше шума. И тут же вскинул винтовку, прислушиваясь.

Откат от применения техники «Пробуждение инстинктов» у меня уже прошёл в момент принятия пищи, но заново применять я её не собирался. Всё-таки естественный запас силы эсквайра далёк от настоящего Звёздного рыцаря. И если Вселенная мне каким-то непонятным образом его пополнила в пещере, это не означает, что я могу его тратить налево и направо.

Потраченный запас восстанавливается со временем обычными методами – пищей и водой, медитациями, либо же прямым потреблением элериума, если нужно мгновенно восстановить силы. Но последняя опция для меня сейчас недоступна. Будь у меня даже сам драгоценный элериум в наличии, я бы не рискнул сыграть в лотерею под названием «Сформируй свою первую Звезду и сдохни».

Выждав две минуты, я не услышал ничего тревожного и осторожно выглянул наружу. Осмотревшись, я спрыгнул на землю и так же осторожно обошёл этот обломок, оглядывая окрестности. Когда круг замкнулся, я оказался перед запертой дверью второго уцелевшего отсека. И да, мне не показалось. На чёрной, обгоревшей в результате прохождения атмосферы поверхности капсулы отчётливо были видны неглубокие борозды.

Хотя понятие «неглубокие» для металла, из которого сделана капсула, было понятием спорным. К примеру, ножом так глубоко я поцарапать дверцу бы точно не смог. Это значило, что тот, кто это сделал, обладал, во-первых, большей силой, чем у меня, а во-вторых, инструментом крепче, чем дрянной нож, которым нас комплектовали.

Я приложил ухо к двери, прислушиваясь, а потом аккуратно, не в полную силу, пару раз стукнул по двери прикладом, тут же прижавшись к ней спиной. Округа всё ещё хранила тишину, никто не выскочил из-за деревьев, поэтому я аккуратно приложил ухо к двери ещё раз. Посторонних шумов не было слышно и внутри капсулы.

Я с силой потянул за рычаг, который открывал предохранительную крышку. Под ней находилось металлическое колесо, похожее на колесо банковского сейфа. Я попытался провернуть его против часовой стрелки. Не тут-то было. Колесо не проворачивалось.

– Долбаные яйцеголовые, – выдал я в никуда очередной комментарий. – И как вы предполагали, свежеинициированный будет открывать эту хрень?

Я всё-таки не был свежеинициированным. Я был эсквайром, который уже длительное время привыкал к своим возможностям и к своей силе, готовясь стать полноценным Звёздным рыцарем. Поэтому, я слегка видоизменил «Выброс энергии», не запуская его не в своё оружие, а в своё тело, что добавляло силы моим мышцам.

Со второй попытки, с жутким скрипом, запор поддался. Дальше пошло легче, и вот уже глухой щелчок уведомил меня о том, что засов окончательно вышел из своего паза.

В этот момент я отпрыгнул в сторону, вскидывая винтовку, ожидая, как чёртов мутант сейчас с воплями выскочит наружу. Однако ничего не произошло. Поэтому я аккуратно достал из баула небольшой моток бечёвки, прикрепил один конец его к ручке и раскрутил его на всю длину, которая составляла десять метров, а потом попытался потянуть его одной рукой. Безуспешно.

Я аккуратно положил рядом винтовку и взялся за бечёвку двумя руками, намотав её на запястье, и потянул снова. Пришлось влить в тело ещё немного силы. В какой-то момент мне казалось, что синтетическая верёвка с вплетёнными металлическими прожилками не выдержит. Ну, или же не выдержит плоть моей руки. Жилы надулись у меня на шее, я прямо чувствовал, как покраснело моё лицо, но в тот момент, когда я уже хотел было плюнуть на свою затею и открывать дверь вручную, с лёгким треском осыпалась окалина с места стыка, и дверь широко распахнулась.

Я подхватил винтовку и направил её вовнутрь, но буквально сразу же понял, что опасности внутри нет. Об этом говорил запах мертвечины и распухший труп, всё ещё пристёгнутый к противоперегрузочному креслу.

– Ну, здравствуй, бедолага, – с кривой улыбкой произнёс я, медленно подойдя к отсеку, всё ещё не опуская винтовку. Кто его знает, этих мутантов. Может быть, и этот тоже мутант, только сидит и притворяется дохлым.

Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что всё-таки это был обычный мёртвый человек, который не пережил инициацию. Под всеми головными отверстиями у него были бурые засохшие потёки крови, а комбинезон на груди вспучился и пропитался кровью. Явный результат неудачной инициации.

Что ж, всё, что мне нужно здесь – это винтовка с магазинами и баул. К комбинезону с трупа я не притронусь. А вот его коммуникатор мне необходим.

Задержав дыхание и поборов брезгливость, я расстегнул ремень на запястье трупа, сняв коммуникатор. А затем забрал уже сумку и винтовку и быстро выпрыгнул наружу, с большим облегчением вдыхая свежий воздух. Я буквально чувствовал, как сладковатая вонь мертвечины плотно поселилась у меня в обонятельных рецепторах.

– Не будь таким неженкой, Виктор, – уверен, тебе придётся увидеть здесь кое-что похлеще, – подбодрил я сам себя и начал потрошить сумку мертвеца, перекидывая нужные мне вещи в «мой баул».

Собственно, я забрал оттуда всего лишь ещё одну плащ-палатку, ещё один спальник, ну и флягу, таблетки для обеззараживания, зажигалку, аптечку и упаковки с рационами. Больше мне ничего отсюда не нужно, чтобы добраться до лагеря.

Я с сомнением посмотрел на вторую винтовку М-1616. Давно снятая с вооружения даже самых нищих государств штурмовая винтовка. Не очень надёжная, но очень дешёвая в производстве, без магазина весила четыре килограмма. Вроде небольшой вес, но это всё-таки дополнительный вес. А с другой стороны, я вспомнил, как моя «родная» винтовка не пережила рукопашной, и всё-таки решил, что вторая винтовка не будет лишней. После чего задумчиво посмотрел на второй отколотый сектор «Romashka».

В четырёх с виду неповреждённых лепестках лежали ещё припасы. Вот только нужны ли они мне сейчас?

От размышлений меня отвлекло моё шестое чувство. Я почувствовал, что мне в спину кто-то смотрит. Быстро обернувшись, я вскинул винтовку и в прорези прицела увидел высокую худую тварь, почти лысую, с проплешинами серого ободранного меха. Из оскаленной пасти капала зелёная слюна, а непропорционально длинные, доходящие почти до земли конечности заканчивались пятипалой ладонью, на каждом пальце из которых был примерно пятисантиметровый изогнутый коготь.

Вот и нашёлся тот, кто поцарапал капсулы. Скальный упырь. Кажется, так они назывались в справочнике.

Я не успел нажать на спусковой крючок, лихорадочно вспоминая немногочисленную информацию об этих тварях, как откуда-то сверху, с невероятной для обычного человека высоты, мягко, один за другим, спрыгнули ещё пять его сородичей.

– Приехали… – пробормотал я себе под нос.

Глава 4

Солнце уже ушло за горизонт, поэтому зеленые глаза тварей, один за другим, вспыхивали в сумерках, как адские сигналы. Так, Виктор, что ты помнишь о Скальных упырях? Сильнее обычного человека. Быстрее обычного человека. Действуют небольшими стаями. Активны в темное время суток, днем спят. Имеют слаборазвитый Источник. Кратковременно способны усиливать мышцы. Слабые места – шея, глаза.

Строчки из «справочника» молнией пронеслись у меня в мозгу. Ага, аналог моего «Выброса энергии», значит. Неприятно, но не смертельно. Сильнее и быстрее обычного человека? Так я вроде необычный человек. Слабые места? Тут всё по классике Мертвых миров – у местных тварей крепкий костяк, мозг скрыт за мощным черепом, сердце – за сросшейся грудиной. А вот шея у тварей действительно выглядела тонкой и хрупкой – судя по всему, основное оружие у тварей когти, а не зубы – голова выглядела неестественно маленькой для такого тела.

Сердце забилось, разгоняя кровь, мозг заработал на максимуме, пытаясь просчитать все варианты развития событий, отличные от моей быстрой смерти. Один упырь пронзительно закричал – как будто кто-то провел металлом по стеклу.

– Ну давай!!! – выдохнул я.

И как будто услышав меня, упырь стремительно прыгнул.

Я тут же ушел вбок, применив “Рывок” и в голове сами собой всплыли строчки учебного материала:

Беззвездная техника «Рывок».

Описание: Краткий выброс энергии в мышцы позволяет совершить ускоренное движение в любом направлении.

Эффект: Позволяет резко приблизиться к противнику или уклониться от нападения.

Недостатки: Вызывает болезненную нагрузку на мышцы. После 2–3 применений без отдыха – мышечные спазмы.

Резкий толчок энергии в ноги, как будто под коленями взорвался сжатый воздух. Скользнул метра на четыре в сторону, пригнувшись, ствол винтовки нашел свою цель. Очередь!

Нельзя сказать, что я был отличным стрелком. Всё-таки из меня готовили будущего рыцаря, а не космического пехотинца, а сила Звездного рыцаря, в первую очередь, в его внутренней силе. Мне вообще нравилось больше холодное оружие, но освоить огнестрел меня всё-таки заставили. У Ульриха был учебный план, и он ему следовал.

Промахнуться с такого расстояния было просто невозможно. Я увидел, как пули рикошетят от твердого черепа, разрывая кожу и разбрызгивая зеленую кровь, как буквально срезается длинное заостренное ухо и как пули, наконец, попадают в шейную артерию и кровь уже бьет фонтаном.

Упырь закрутился в воздухе, падая, но двое других почти одновременно прыгнули с флангов.

“Световая вспышка” – снова слабенькая «беззвездная» техника.

Беззвездная техника «Световая вспышка».

Описание: Создание слепящего импульса в радиусе до 5-ти метров.

Эффект: Ослепление, дезориентация, паника у низкоразумных тварей.

Недостатки: Не работает против существ с защитой глаз, высокоранговых тварей и на Одаренных от ранга Звездный рыцарь. Длительность эффекта незначительная.

Мгновенный импульс ослепляющего белого света вырвался у меня из груди. На долю секунды звуки исчезли, а упыри завыли и закрутились на месте, не зная, куда смотреть.

Я не мешкал. Правая рука отпускает винтовку. Верная лопатка снова у меня в руке, а упыри – на расстоянии вытянутой руки. «Выброс энергии» и я рассекаю гортань первого, вместе с его шейными позвонками. Снова зеленая кровь, много крови и голова твари сваливается набок, держась лишь на не до конца разрезанной коже.

Резкий разворот и удар в висок второму. Я также хотел ударить по шее, но не попал. Однако, напитанный моей силой строительный инструмент, сейчас выступающий в роли оружия, пробил прочный череп твари, погрузившись в него наполовину… Вот только упырь дернулся в предсмертной судороге и буквально вывернул лопатку из моей ладони.

– Чёрт!!! – еще один «Рывок» назад, перекат, винтовку к плечу.

Оставшиеся трое оскалились. Один прыгнул на отвесную скалу, цепляясь когтями, и ловко перебирая лапами постарался забежать мне за спину по каменной стене. Другой метнулся с фланга по земле, а вот третий остался напротив и не двигался, лишь противно шипя.

Я напряг мышцы. Я чувствовал, как адреналин горит в груди. Слишком быстрое дыхание, слишком быстрые противники, слишком неудобная позиция.

“Каменное тело”!

Безранговая техника «Каменное Тело».

Описание: Поверхность кожи уплотняется и упрочняется, как будто становится каменной.

Эффект: На 3–5 секунд усиливает защиту от рубящих и дробящих ударов.

Недостатки: После окончания эффекта наступает «отдача»: временная слабость и боль в физическом теле. Длительное время для подготовки затрудняет его применение во внезапном бою.

По мысленной команде, кожа затвердела. Не буквально, но я привычно почувствовал, как всё тело уплотнилось, как будто его обернули в броню, невидимую, но несломимую. Ненавижу эту технику. Во-первых, его нужно готовить заранее и в быстрых схватках её просто не успеваешь применить, именно поэтому меня покромсали при приземлении. Сейчас же я создавал нужные энергические плетения еще перед тем, как выбрался из капсулы, по какому-то наитию. Ненавидел же я её за быстрое опустошение Источника даже в «ждущем» режиме и чрезвычайно сильный последующий откат, когда складывается впечатление, что твоё тело выжимают как мокрую тряпку.

Тварь с скалы прыгнула сверху, выставив вперед длинные когтистые лапы, которые тянулись прямо к моему горлу, но я ушел в сторону и ударил наотмашь. лопаткой. Удар! Тварь завыла и рухнула навзничь, и я тут же отбросил упыря ударом ноги.

“Рывок” ещё раз – и я оказался сбоку от второй твари, которая хотела застать меня в момент боя врасплох. Лопатка, усиленная «выбросом» вошла точно под челюсть, с хрустом перебивая хребет.

Быстро развернувшись, я бросился добить все еще лежащую на земле раненую тварь и это оказалось моей ошибкой. Та тварь, что выждала, оказалась самой умной. И самой опасной.

Я пытался добить лежащего упыря, когда ждущая тварь прыгнула. Судя по всему, она была не только умнее, но и быстрее и сильнее сородичей. Первое я понял по скорости её полета, а ведь я уже прикинул, что успею добить подранка и в любом случае встретить последнего. Но не ожидал такой скорости.

Ну а с силой тоже стало все понятно, когда меня как кеглю от удара шара для боулинга отшвырнуло в сторону и припечатало к скале.

Когти твари разорвали многострадальную куртку на плече и глубоко оцарапали кожу. И это при «каменной коже»! Без нее бы тварь, скорее всего просто оторвала мне руку. Удар о твёрдый камень в буквальном смысле этого слова выбил из меня дух, в глазах вспыхнули звездочки, но я рефлекторно отмахнулся напитанной силой лопаткой. И не прогадал. Тварь хотела меня добить, но получила по руке лезвием и с воплем отскочила прочь.

Я всё еще был оглушён и лежал на земле. В голове гудело, а зрение не торопилось возвращаться, как вдруг… в голове раздался требовательный и жесткий голос:

«Встань!!! Ты ещё не мёртв. Сражайся!!!»

– Кто?.. Что за это?! – я настолько оторопел, что на секунду забыл, где я нахожусь.

«Позже. Сейчас меч. Подними. Бей!!!»

Кто бы это не был, но он прав. И да, меча у меня нет. Но есть лопатка. Когда последний упырь метнулся в мою сторону я просто метнул лопатку ему навстречу. Попал точно в морду, не убил, но сбил концентрацию.

Тело же мое рванулось вбок, будто кто-то дернул за невидимый поводок. Плечо едва не вывихнуло, но я ушёл из-под траектории удара. Ревущая и дезориентированная тварь промахнулась, с грохотом врезавшись в капсулу.

Я перекатом ушел в сторону и подхватил лежащую на земле винтовку.

Короткая очередь, пули рвут кожу на башке, выбивают глаза и разрывают шейную артерию. Упырь еще не поняла, что подыхает и рванул на меня с яростью умирающего зверя, слепо размахивая лапами как чёртов смертоносный вентилятор.

На этот раз мне не нужно было применять рывок, я просто отошел в сторону и почти в упор влепил в затылок остаток магазина. Тварь рухнула на землю, пару раз дернулась в агонии и, наконец, сдохла. И наступила тишина, прерываемая только громким стуком моего взбесившегося сердца.

Капля крови стекала по щеке. Плечо ныло. Сердце продолжало бешено стучать в висках.

«Неплохо, – хрипло проговорил голос внутри. – Но тебе просто повезло. Эти были почти животными, которые боятся. Есть те, кто не ведает страха. И кто не боится умирать.»

Я же просто молчал. Смотрел на тела, на медленно падающий с неба пепел, на разбитый посадочный модуль и понимал: я выжил… я, чёрт побери, снова выжил!!! С осознанием этого я опустился на землю, понимая, что дрожащие ноги меня уже не в силах удержать.

Я лежал в невысокой жухлой траве, лицом вверх, раскинув руки, как чёртова морская звезда, наверное, полчаса. Грудь тяжело поднималась и опадала, и я никак не мог надышаться. Да, я правильно выразился: не отдышаться, а именно надышаться воздухом сомнительного качества, с мерзким запахом и даже легким привкусом. Вонь стояла какая-то тухлая, с привкусом железа и гнили, но я всё равно втягивал её с жадностью, как человек, вынырнувший из-под воды. Ведь если я дышал – значит, я был жив. А это значило, что я мог продолжать борьбу. И я, чёрт побери, продолжу сражаться! До конца.

– Кто ты, чёрт возьми, такой? – в пятый раз пробормотал я в пустоту, глядя в быстро темнеющее небо, надеясь снова услышать голос внутри головы. Тот самый, чужой. Но в этот раз ответа не последовало. Ничего, кроме глухой тишины, в этот раз меня полностью проигнорировали. – Поздравляю, Виктор. Кажется, у тебя начинаются галлюцинации.

Я криво ухмыльнулся. Мышцы ныли, но боли уже не было. Сел, вытянув ноги, и с усилием выпрямил спину. В груди будто обожгло – сказывался выброс энергии в бою. Но зато жив.

Зелёное солнце ещё глубже опустилось за горизонт. Сумерки начали сгущаться, сливаясь с выцветшими тенями мертвого леса. Ещё немного и они прейдут в непроглядную тьму ночи. А это означало, что настанет время, когда Скальные упыри выйдут на охоту. Эти худые твари предпочитают охоту именно в темноте. Значит, пора уходить.

Я судорожно попытался вспомнить дополнительную информацию, что я вычитал из книжки-методички. Да, она сейчас лежала у меня в рюкзаке, что валялся где-то неподалеку, но сейчас было точно не время для чтения.

Однако я смутно помнил, что твари эти охотятся стаями, не превышающими десяти индивидов, и каждая такая стая имеет свой ареал обитания, не пуская в него чужаков. Так что была ненулевая вероятность, что в округе прямо сейчас больше нет никаких угроз. Но полагаться на удачу в Мёртвом мире мне точно не хотелось.

Это было не просто место в лесу, а место крушения посадочного модуля –обломки «Romashka» разбросаны в радиусе пары сотен метров. Скорее всего, внутри всё еще целых капсул оставались трупы бедолаг, которые так и не смогли инициироваться. Я не знал, насколько хорошо обоняние у упырей, и проверять это на собственном опыте не собирался.

Рывком я поднялся, встал на ноги и тут же слегка пошатнулся. Да, я «высушил» себя почти полностью!

Это значило, что мне в ближайшее время нужно отдохнуть. Сколько именно? Вот это интересный вопрос, который возвращал нас к фундаментальному знанию об Одарённых и их внутренних резервах. С ростом количества Звёзд и укрепления Созвездий, их запас энергии постепенно увеличивалось. Вместе с силой и возможностями.

Все исследователи всех государств сходились на том, что элериум как способствует инициации, так же и важен при дальнейшем усилению, и укреплению как тела, так и духа.

Но учёные не могли сойтись во мнении насчёт того, каким образом Одарённый без доступа к чистому элериуму способен восстанавливать энергию элериума внутри себя. Самой популярной была теория о том, что тот самый Источник, который пробуждается в каждом Одарённом, является своеобразным реактором по выработке энергии и у всех он работает с разной скоростью.

И если опытный Звёздный рыцарь со временем может нащупать этот предел, понять время своего восстановления, то для таких, как я, – не инициированных или эсквайров – не до конца сформированный источник часто выкидывал сюрпризы.

Ощущалось это, будто работает он как не до конца настроенный двигатель с «плавающими оборотами».

Я точно знал по себе, что полное восстановление источника у меня может затянуться как на трое суток, так и закончиться за полтора часа. Вот такой разброс. Максимально-минимальные промежутки времени лично у меня были, но это совсем не означало, что он не мог вырасти в ту или иную сторону, как и говорили мне преподаватели. И я им верил.

А вот сейчас, прислушавшись к ощущениям, я чувствовал, как тоненькой струйкой мой несформированный источник начинает наполняться. Тепло разбегалось по всему телу, голова переставала кружиться. Осталось только подождать, но что мне чертовски не хотелось – так это оставаться ждать в этом месте.

С сомнением я посмотрел на самый большой кусок капсулы, состоящем из четырех «лепестков», в котором всё ещё были задраены жилые отсеки, в которых находились несчастные участники Голодных игр, которым не повезло.

Но что-то мне подсказывало, что для полного исследования у меня точно не было времени, да и припасов я уже получил более чем достаточно для успешного окончания моего пути.

Проверил снаряжение. Аккуратно вытер о траву лезвие своей верной лопатки и убрал её в чехол.

Отщёлкнул полупустой магазин у винтовки и заменил его на его на полный. После чего подобрал с земли свой брошенный рюкзак, тут же закинул его на плечи. Запасную винтовку прицепил к креплениям баула, вторую повесил на ремень на шею.

И, сверившись с направлением на коммуникаторе, ровным размеренным шагом направился в путь, постепенно ускоряясь и переходя на бег.

Что я ещё помнил о Скальных упырях? Не зря их называли скальными. Обитали они в неглубоких на горном хребте, вдоль которого я и планировал идти в сторону лагеря «Браво-7».

Однако встречаться с другими упырями у меня не было никакого желания. И я поменял первоначальный план. Если изначально я хотел двигаться вдоль скалы до речки, а оттуда – налево до лагеря, то теперь я сразу же забрал влево, углубляясь в лес.

Да, на моем пути могли быть шакалы и прочие твари, но я выбрал меньшее из двух зол. Шакалы, по крайней мере, не лазят по деревьям. А эти худые ублюдки точно это смогут.

Хорошо, что сегодня было полнолуние. Две местные луны светили достаточно ярко и я мог видеть куда я ставлю ноги. Этим я и воспользовался. Бежал осторожно, шаг размеренный, дышал ровно. Я уже понял, что Скверна не любит тех, кто шумит. Когда тучи закрыли небо, и стало почти ничего не видно, пришлось замедлиться.

Согласно коммуникатору, я пробежал двенадцать километров. Весьма неплохо. Теперь можно было и отдохнуть. Пора искать укрытие.

Я остановился и перевёл дыхание, прислушиваясь к окружающей обстановке. Посторонних звуков не было, поэтому, выбрав дерево покрепче, я осторожно забрался вверх по его стволу. Лез аккуратно, пока не добрался до толстых разветленных веток, которые разглядел с земли.

Аккуратно привязал спальный мешок и зафиксировал бечевкой свой баул на ветке. Не торопясь, перекусил, методично работая челюстями совершенно не чувствуя вкуса. Задумчиво посмотрел на винтовку, раздумывая, не привязать ли её тоже к ветке.

Но передумал и залез вместе с ней в гамак, прижав её к себе, как любимую женщину, привязав ремешком к запястью. Уперся спиной в ствол, закрыл глаза.

– Ты выживешь, Виктор, – пробормотал я, – чёрт побери, ты выживешь…

И уснул под дыхание чужого леса, в мёртвой ночи чужого мира, где каждый рассвет – уже маленькая, но победа.

***

Утро на Скверне началось не с восхода солнца, а с моего болезненного возвращения в реальность. Я проснулся от собственных сдавленных звуков, точнее хрипов, больше похожих на тихое рычание. Гамак, натянутый между двумя ветвями, скрипел под моим телом, когда я медленно разлепил глаза.

Небо над головой было мертвенно-серым, как будто Мертвый мир ещё не решил, наступило ли утро или всё ещё продолжается затянувшаяся ночь. Две луны склонились к горизонту, а зелёное солнце ещё не вышло из-за изломанных силуэтов дальнего хребта. Воздух был сырой, с привкусом пепла и плесени. Вокруг было сыро и промозгло.

Я медленно сполз с дерева, стараясь не шуметь, прихватив с собой лишь винтовку и верную лопатку. К счастью, всё вокруг было спокойно. По крайней мере, пока.

Быстро осмотревшись, и сделав пару кругов по округе, я также не заметил ничего подозрительного и вернувшись к «моему» дереву, снова залез наверх. Там я осторожно отвязал гамак и сложил его в рюкзак, отправив его вниз в полет. Не было внутри ничего, что могло разбиться, а тащить на себе вниз баул я не собирался.

Сухой паёк оказался таким же омерзительным, каким я его запомнил – жёсткие плитки, слегка отдающие химией, но питательные. Я разжёвывал одну, запивая холодной водой из фляги, и смотрел, как лес пробуждается. Не звуками, нет. Здесь не было утреннего пения птиц или жужжания насекомых. Лес Скверны просыпался шорохами, треском коры, редкими хрипами и далёкими ударами – будто кто-то гигантский брёл где-то очень, очень далеко.

Безумно сильно хотелось чего-то горячего. Всё равно чего. Будь это кофе или горячий бульон… Да, чёрт побери, даже бы обычный кипяток сгодился. Казалось, промозглое дыхание Скверны заползло мне под кожу и там надежно поселилось, морозя меня изнутри и делая кости ломкими и холодными. Мерзкое ощущение.

Но костер я разводить здесь и сейчас точно не собирался. Местные твари обладали чутким обонянием и давать дополнительную возможность себя обнаружить дураков не было. Я быстро проверил рюкзак, затянул на нем ремни, проверил винтовку, лопатку и обвес. Всё было на месте. Всё было со мной. Сверился с коммуникатором. Судя по всему, оставалось пройти всего десять – максимум пятнадцать километров до «Браво-7». Если повезёт, успею до полудня.

Лес, в который я шагнул, встретил меня тишиной. Корни деревьев выглядели, как когти, пробивающие землю, а некоторые стволы были закручены в тугие спирали. Всё живое на Скверне было изуродовано и искажено, но отчаянно стремилось выжить. Я шёл, проверяя каждые полчаса коммуникатор, сверяясь с направлением. Всё шло хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Коммуникатор яростно запищал у меня на руке. Я остановился как вкопанный, подняв экран и вперился в него невидящим, изумлённым взглядом.

Прямо впереди, по направлению моего движения, разрасталась опасная зона. Не планетарная местная, пропитанная ядом и пеплом, которую можно было просто обойти, или даже пройти насквозь, надев противогаз. Нет. Это пятно было зоной элериума – одной из целей Голодных Игр. Место, ради чего и затевались эти самые Игры. Место, которое участникам Игр необходимо зачистить, раздробив кристаллы элериума и снизив его фон, дабы Экспедиционный корпус их государства мог спуститься на планету, и полноценные Звёздные Рыцари могли приступить к делу.

Но почему же я не почувствовал нарастающего давления на Источник, как всегда бывает при приближении к местам повышенной концентрации элериума? Почему не сработал мой внутренний природный механизм защиты?

К чести своей, эти мысли возникли у меня в голове уже в тот момент, когда я со всех ног улепётывал в сторону от аномалии, стремясь покинуть её как можно быстрее. Ведь я прекрасно знал, что там находится. Ну, кроме кристаллов элериума, конечно же.

А находятся там защитники месторождения – опаснейшие твари Мёртвого мира, тем сильнее, чем богаче данное конкретное месторождение. Стражи, никогда не отдаляющиеся от своего «сокровища» слишком далеко и уничтожающие любых чужаков, кто посмеет вторгнуться в их ареал обитания. И, не дай бессмертный Император, я успел привлечь их внимание!

Я почти обогнул зону – и уже начал выдыхать, когда земля под ногами вздрогнула, а затем резко разверзлась.

Из трещины, хрустя камнем и корнями, вылез он. Здоровенный бронированный жук – размером с телёнка, с чешуйчатым панцирем, покрытым острыми шипами7 Его мандибулы щёлкнули, глаза сверкнули кровавым светом.

Я успел вскинуть винтовку и выпустил короткую очередь. С такого расстояния было невозможно промахнуться. Вот только все пули отскочили от панциря жука, как от бетонной стены.

А тварь со стрекотом бросилась на меня. Рефлекторно, я отбросил бесполезную винтовку и выхватил лопатку, напитав её энергией с помощью «Выброса». Удар и «Рывок» влево! Я даже не успел испугаться. Всё-таки у меня были хорошие учителя и некоторые вещи я делал на уровне рефлексов, вбитых крепкой палкой «заботливого» Ульриха.

Вот только в отличии от упырей, я не смог пробить толстый панцирь жука жалкой лопаткой, а жук, неожиданно быстро для такого массивного тела затормозил, развернулся и снова бросился на меня, разинув огромные жвала, которые, я уверен, перекусят мое тело как тростинку.

Снова «Выброс», удар и «Рывок». Но на этот раз я целился по одной из суставчатых лап, выглядевших странно тонкими, чтобы удерживать вес такого массивного тела. И не прогадал. Перебить лапу полностью мне не удалось, но вот повредить получилось, а дальше всё доделала простая физика. Жук снова резко затормозил и с треском его лапа подломилась, заставив покачнуться.

Но это не помешало ему снова броситься на меня. Чуть медленней, более неуклюже, но тем не менее он рвался вперед. Снова испытанное комбо «Выброс»+удар+«Рывок», и на этот раз я ударил два раза по уже повреждённой стороне. Наградой мне было полностью сломанная вторая лапа и надломанная третья. Тварь потеряла способность передвигаться, завалившись набок.

Вот только… Его жвала затрепетали и воздух разрезал громкий мерзкий стрекот, от которого у меня пробежал мороз по спине. Из-за выброшенного в кровь адреналина я никак не мог вспомнить этого жука из книжки-спраочника, однако интуиция подсказывала, что это точно не сулило мне ничего хорошего.

Я тяжело дышал, крепко сжимая лопатку и готовый ко всему. И тут земля снова застонала…

– Нет… – выдохнул я.

Из-под земли, с разных сторон, один за другим, начали выбираться на поверхность ещё жуки. Два. Четыре. Восемь. Десять. Двадцать.

Я не стал ждать, пока они полностью вылезут и соберутся в стаю. Развернулся и бросился прочь – сквозь кусты, в сторону, где, по всем расчётам, должна ыла находиться спасительная база. Судя по коммуникатору, оставалось каких-то жалких пять километров. Но эти километры мне придется пробежать наперегонки со смертью.

Рюкзак отлетел в сторону, я оставил себе лишь вторую винтовку на плече. Не знаю зачем, наверное, это просто давало мне ложное чувство дополнительной защиты. Ветки хлестали по лицу. Корни цеплялись за ноги. Дыхание сбивалось, сердце стучало как двигатель. Позади слышался топот, хруст, визг. А голове у меня билась одна единственная мысль: «Только не упади Виктор! Только, черт побери, не упади!!!»

Наверное, я никогда не бегал так быстро. И я не облажался и не упал. Все эти пять километров безумной гонки через враждебный лес Мертвой планеты. Впереди появился просвет между деревьями, и я выскочил на опушку почти в падении, молясь бессмертному Императору, чтобы коммуникатор не ошибся…

Глава 5

Я выбежал на опушку леса, рефлекторно затормозив, чтобы оглядеться: дошёл ли я до безопасного пристанища, или же древний коммуникатор сыграл со мной злую шутку и отправил меня в абсолютно другое место, где, скорее всего, и закончится не такой уж и доблестный путь эсквайра Виктора из клана Ястребов.

Но нет. Слава бессмертному Императору, коммуникатор справился со своим предназначением и привёл меня в правильное место.

Передо мной, на небольшой возвышенности, ну, или, можно сказать, невысоком холме, который краем вдавался в широкую реку, находилась база сбора «Браво-7».

Честно говоря, эта база сильно отличалась от «Гаммы-1» на Арлекине, куда я спустился, казалось – совсем недавно, вместе с экспедиционным корпусом Золотой Лиги, ведомым моим отцом, лордом-стратегом Константином из клана Ястребов.

Да, я понимал, что «Гамма-1» на Арлекине первой из всех других участников-государств Голодных Игр смогла организовать плацдарм для высадки экспедиционного корпуса, что дало Золотой Лиге на тот момент дополнительное время, что в итоге и привело к победе именно Золотой Лиги в тех Голодных играх.

Вот только то, что я видел сейчас, разительно отличалось от большой и укреплённой «Гамма-1» с почти что восемью тысячами инициированных. И дело было не в том, что «Браво-7» не являлась «корневой базой» кластера. Скорее, дело в том, что она только начала своё существование. Однако, судя по тому, что я видел, существование это не продлится слишком долго.

Я сейчас также находился на возвышенности, и между мной и месторасположением базы была то ли низина, то ли длинный овраг с относительно пологими склонами, в котором я увидел остатки посадочного модуля «Браво-7». И, судя по тому, что он не был до конца демонтирован, на территории базы сейчас находилось критически малое количество людей, которые в отсутствие нормальной техники в условиях излучения мёртвого мира являлись основной тягловой силой для обустройства лагеря.

Да, посадочный модуль базы отличался от обычной «Romashka», как отличается автомобиль от самоката. Задача «Romashka» – безопасно (ну, относительно) высадить на планету участников Голодных игр. Задача посадочного модуля базы – доставить на планету инфраструктуру, запасы и снаряжение для успешного завоевания плацдарма.

Ведь предварительно, поверхность планеты расчерчивается на семь более-менее равных участков суши, по числу Великих государств, а затем каждый из участников выбирает себе место по вкусу. Первым выбирает победитель прошлых Голодных игр, затем второй и так далее, до полного разбора «участков».Каждое Великое государство, отправляя десять миллионов участников Голодных игр на очередной Мёртвый мир, пытается развернуть на планете сетку из семидесяти пяти баз, как можно более равномерно распределённых по поверхности планеты в зоне ответственности этого государства, конечно.

Все базы у всех государств традиционно делятся на пять секторов по пятнадцать баз: Альфа, Браво, Чарли, Дельта и Эхо (например, «Браво‑1» … «Браво‑15»). Каждая серия покрывает отдельный операционный сектор в рамках глобальной зоны влияния Великого государства и может стать основой будущего плацдарма.

Я не знаю, как в Голодных играх пришли именно к такому варианту, но именно его использовали уже несколько сотен лет. Пять секторов – пять возможных плацдармов для будущей высадки полноценного экспедиционного корпуса.

При этом базы имели свои нюансы. А именно:

– База №1 в каждой серии выделалась заранее – она оснащена лучше остальных и предназначена стать центральным плацдармом для объединения всех инициированных в секторе и организации операции по зачистке плацдарма.

– Остальные 14 баз серии выполняют функции сателлитов. По факту, они нужны в первую очередь для того, чтобы уменьшить маршрут от посадочных капсул «Romashka» до ближайшего убежища. Они на первых этапах принимают выживших, регистрируют инициированных, оказывают первую помощь и далее передают выживших в центральную базу.

– Если база №1 уничтожена, сектор считается нестабильным и лишён центра координации. В этом случае сателлиты вынуждены действовать автономно, а инициированным – просто выживать до прибытия второго эшелона.

А еще одной из особенностей посадочных модулей-баз было то, что в них также находились люди. Но не обычные люди, совсем нет. Одним из них был эсквайр-инструктор, или «вечный эсквайр», как шутили полноценные Звездные рыцари. Я не знаю, как уговаривали этих людей на то, чтобы они отказались от развития и возможности стать полноценным Звездным рыцарем. Хотя, думаю, в разных государствах было по-разному. К примеру, в Золотой Лиге это была временная (и хорошо оплачиваемая) «повинность». Просто несколько лет воин оставался эсквайром, дабы отдать свой долг государству, которое заботится о нем и его близких. Хотя нердки были случаи, когда эсквайрами-инструкторами работали десятилетия. Это были «идейные» инструктора и именно они ценились больше всего.

Ведь основная задача эсквайра-инструктора – как можно быстрее обучить иммунных навыкам и техникам одаренных, при этом являясь по сути главной боевой единицей лагеря до тех пор, пока новички не станут из себя хоть что-то представлять. И понятно дело, что опыт при таком подходе «решал». Инструктор выполнял роль учителя, охранника и ограниченно – стратега. Ведь в его контракт не входили рейды к элериумным месторождениям и их зачистка – это было исключительно дело вновь инициированных. Только в самых крайних случаях, как правило – в критических, инструктора приступали к зачистке – но это означало, чаще всего, полный провал первого этапа и было уже вопросом простого выживания.

А вот вторым человеком был комендант базы, по факту – ее командир. И он тоже не был простым человеком, но и не был одаренным. Он был иммунным.

Вот так чаще всего описывались иммунные в информационных базах Империи:

«Иммунные»

Иммунные – редчайшие представители человечества, на которых не влияет элериум. Они не умирают от фонового излучения, не подвергаются мутациям и не способны к инициации, независимо от дозы или условий воздействия.

Вероятность их появления:

Примерно 0.00001% (то есть 10–20 человек на миллион).

Характеристики:

– Не обладают Источником и не развивают Звёзды;

– Полностью сохраняют разум и физиологическую стабильность в элериумных зонах;

– Являются биологически инертными к действию кристаллов и их излучения;

– Уязвимы к физическим угрозам также, как и обычные люди.

Роль в Голодных Играх:

– Выполняют функции комендантов, техников, связистов и наблюдателей на базах;

– Занимаются приёмом участников, первичной логистикой, сбором данных и координацией связи с флотом.

То есть сейчас на «Браво-7» точно был иммунный и инструктор. А вот сколько иммунных за десять дней уже добрались до базы кроме меня? Если верить статистике, и учитывать процент инициации, то на каждой базе каждого государства при идеальных условиях (при полной выживаемости инициированных, ккоторой, конечно же, в реальности быть не должно) должно находиться до четырехсот инициированных. Внушительная цифра по любым меркам.

Сейчас я видел три строения-контейнера на территории лагеря. О защитной стене вокруг лагеря даже разговора не шло, но, по крайней мере, четыре турели крупнокалиберных автоматических орудий «Утёс» были установлены. Это давало шанс на то, что мой «живой хвост», который я тянул сейчас за собой, будет успешно «обрублен».

В принципе – надо признать, что место выбрано достаточно удачно, ведь почти половина территории лагеря уходила в бурную реку, будучи прикрыта от нападений тварей с той стороны. Ну, это если предположить, что водных тварей в реке не водится. А уже примерно понимая, что из себя представляет Скверна, я бы не был так уверен.

А сейчас, мне даже на секунду, видя убогость лагеря, пришла мысль развернуться в другую сторону и увести тварей подальше от недостроенного лагеря, дабы не уничтожить жалкий форпост человечества. Но инстинкт выживания взял верх, и мои ноги быстрее, чем приказ разума, понесли меня вперёд, к человеческому поселению.

– Тревога!!! – заорал я во всю мощь своих лёгких, привлекая к себе внимание, ведь я не заметил ни одного охранника, ни одного патрульного, что также вызывало множество вопросов в адекватности местных защитников.

Однако буквально с первым моим криком двери двух зданий открылись, и оттуда выбежали люди. Это говорило о том, что всё-таки ситуацию они держали под контролем. Я бежал вперёд и пытался посчитать количество находящихся здесь людей. Сколько их тут? На глаз вряд ли больше сотни. Это, что, всё?!..

Силы мои были на исходе, пот заливал глаза, а внезапно потяжелевшая винтовка оттягивала мне плечи. Оставалось немного энергии на рывок, но что-то мне подсказывало, что энергия мне сегодня ещё понадобится. Поэтому я чертыхнулся про себя, собрал волю в кулак и рванул вперёд, прижимая к себе эту долбанную винтовку.

Примерно на середине моего пути к базе с треском из леса выскочили жуки.

Впереди кто-то смачно выругался, не стесняясь в выражениях. Причём я умудрился услышать каждое слово. Опустив нецензурные выражения, последним посланием мне было: «Какого хрена ты притащил сюда всю эту дрянь?!».

Несмотря на возмущение, люди знали, что делать. Четыре человека чётко прыгнули в кресла операторов «Утёсов». Автоматические пушки крутанулись на подвижной платформе, разворачивая свои стволы к лесу.

– Ложись, твою мать!!! – послышался следующий крик, и я, не думая, бросился на землю.

Раздались громкие выстрелы, и над головой у меня засвистели снаряды. Думаю, кричавший перестраховался. Ведь, учитывая, что я поднимался по склону вверх, а орудийные точки находились сверху и били по противоположному склону, шанса попасть в меня практически не было. Но я всё-таки использовал эту короткую передышку, дабы обернуться и посмотреть, что происходит.

А сзади происходило чрезвычайно приятное для моих глаз зрелище. Кто бы ни были операторы артустановок, своё дело они знали. Автоматические очереди ложились точно в цель. От взрывов гигантских жуков подбрасывало, отбрасывало в сторону и оглушало. Было даже несколько прямых попаданий.

Я на горьком опыте знал крепость панциря этих тварей и не удивился, что после множественных попаданий неподвижно из всей толпы остался лежать только лишь один жук. Хотя некоторые лишились лап и существенно сбавили скорость. С частично оторванными лапами, тем не менее, они достаточно шустро продолжали двигаться вперёд, выбрав для себя, судя по всему, самую простую цель – лежащего на земле меня.

– Кажется, Виктор, ты зря тут разлёгся, – уже привычно буркнул я сам себе и, поднявшись с земли, низко пригнувшись, рванул зигзагом вверх, уходя в сторону от несущейся с возвышенности стальной смерти.

Пушки продолжали грохотать. Я же упорно пёр вверх, пока не оказался у подножия крайней из установок. Я точно помнил, что, согласно плана лагеря, она должна была находиться высоко на башне, да и весь лагерь должен быть прикрыт стенами. Сейчас же её худо-бедно установили на распорках на земле, приложив ровно столько усилий, чтобы её не выдрало из грунта отдачей при работе.

Сидящий в кресле немолодой худощавый мужчина с седыми, по-армейски стриженными волосами коротко взглянул в мою сторону, удовлетворённо кивнул и снова вернул своё внимание на поле боя, при этом пушка не прекращала свой огонь ни на мгновение.

Я пытался отдышаться. Казалось, что вместе с дыханием я выплюну свои горящие огнём лёгкие. Но бой ещё не был закончен. Винтовка была со мной, я был жив, и, возможно, я смогу оказать помощь защитникам базы.

Я вскинул свою старенькую М-1616 в сторону врагов, когда боковым зрением увидел, что две фигуры быстро бегут ко мне от второй башни. Оба были одеты в комбинезоны колонистов, хотя у них они были чистые и целые. Но бронежилет и защитные каски также показывали на то, что это выжившие инициированные, которым удалось уже немножко прибарахлиться на «Браво-7».

Они подбежали ближе, и я увидел, что один из них крепкий мужчина с обезображенной левой стороной лица. Ожог от импульсной винтовки. Такого я насмотрелся в своё время. Шрам этот был стар, каким-то чудом оставивил глаз целым, и был явно получен не здесь и сейчас.

– Выкинь своё говно, парень, и держи это, – мужчина ловко передал мне другую винтовку – HKG-366.

Грохот. Также, как и «мусорная» М-1616, не самая новая разработка, но она всё же была на порядок лучше и ещё находилась на вооружении в армии некоторых государств, в подразделениях, которые не были особо важными. И да, главной её особенностью было также отсутствие любой электроники внутри.

– Умею, – кивнул я, привычно сняв с предохранителя, передёрнув затвор и переставив переключатель в автоматический режим.

Судя по всему, увиденное мужчину удовлетворило, и он коротко кивнул.

– Без команды не стрелять. При прорыве защищаем орудие.

– Принято, – я не стал спорить, а наконец разглядел второго инициированного, точнее, инициированную. Если в мужчине явно чувствовалась армейская подготовка, то эта женщина средних лет явно не привыкла держать в руках винтовку. Крепко вцепившиеся в рукоятку ладони побелели от напряжения, по глазам было видно, что она чрезвычайно взволнована и испугана.

Так себе боец. Но, как известно, инициации всё равно на предыдущие заслуги. Это абсолютнейшая лотерея, награждающая иногда совсем не тех людей, кого следовало.

Я бросил взгляд вперёд, к пушке. Операторы орудия справились, на мой взгляд, на пять с плюсом. Из двух десятков жуков неповреждённых осталось только три, и все они, не снижая скорости, бежали вперёд.

Эта тройка, подобравшаяся на опасно близкое расстояние, разделилась. Одна из тварей ломанулась ровно в нашу сторону. И вот тут-то я и понял недостаток месторасположения орудий: стволы их упёрлись в нижний ограничитель, пытаясь достать невредимых тварей, которые сейчас оказались в мёртвой зоне и смолкли, не в силах попасть во врага.

– Гранатами, огонь! – рявкнул мужчина.

И с лёгким хлопком из подствольного гранатомёта его винтовки выскочила граната. Я среагировал также, отправив смертоносный заряд в сторону приближающихся тварей.

А вот женщина сплоховала. Дёрнула за спусковой крючок подствольника, но ничего не произошло. Она в панике дёргала его ещё и ещё, хотя проблема была очевидна – не снятый предохранитель. Вот только объяснять времени не было. На удивление, из двух наших выстрелов попал только я. От первой гранаты, что выпустил мужчина, тварь ловко отпрыгнула влево, и в этот момент у неё под ногами разорвалась моя граната.

Слишком слабая, чтобы её убить, но одну лапу твари она оторвала. А дальше, неожиданно для самого себя, я грубо вырвал винтовку из рук растерянной женщины, отщёлкнул предохранитель и влепил гранату в тварь, которая подобралась уже практически на десять метров. И снова попал ей прямо в морду.

Конечно же, я её не убил, но, по крайней мере, затормозил, оторвав при этом ещё две передние лапы. Тварь присела на оставшиеся задние, ошеломлённая. И тут у меня над головой раздался одиночный громкий выстрел. После чего морда твари разорвалась кровавыми брызгами.

Бросив взгляд наверх, я увидел, что оператор орудия держит в руке какую-то модификацию «Грохота» – мощного шотгана, который обычно использовался полицейскими спецподразделениями на коротких дистанциях.

– Помогите остальным, ну, живей! – крикнул оператор нашей установки и, потеряв всякий интерес к прорвавшимся тварям, снова развернул орудие в сторону недобитков и открыл огонь.

– За мной! – рявкнул мужчина и бесстрашно бросился вперед, к следующей по счету огневой позиции, к которой уже подбирался один из жуков. Вот только, в отличии от «нашего», всё еще невредимый.

У меня сразу несколько мыслей пронеслось в голове. Одна из них была о том, что с винтовкой в ближнем бою против такого врага делать нечего. Поэтому я отбросил полученный НК и выдернул из чехла лопатку. Снова. А затем уже бросился вперед, прикидывая, как удобней подрубить одну из ног бронированной твари.

Вот только мы не успели. Впереди блеснула характерная вспышка «Выброса», а затем один из защитников басы с противоестественной скоростью бросился вперед, прямо на огромную тварь. В руках он держал знакомый полуторный меч – стандартное оружие стражей, металл которого отлично проводит энергию одаренного и достаточно крепок, чтобы пережить множество применений.

Еще одна вспышка, взмах длинного клинкма, лезвие которого светилось от заёмной энергии Одарённого и бронированная башка твари оказывается разрубленной надвое. Человек тут же еще одним «Рывком» уходит с дороги твари и та падает на землю, по инерции пропахивая в земле длинную колею. А он хорош!!!

Одарённый не медлил ни секунды. Снова «Рывком» он ушёл к последней твари, которая отбросила одного из защитников третьей башни, как изломанную куклу, и пыталась добраться до оператора артустановки, корёжа передними лапами металлический каркас. Но, на свою беду, она сильно увлеклась этим, в результате чего Одарённый всадил меч в её маленький мозг, прибив её на месте.

Ещё несколько раз дрогнули стволы пушек.

– Прекратить огонь! – раздался голос того мужчины, который сидел в первой орудийной башне.

Я бросил взгляд на поле боя: все жуки лежали без движения.

Мне снова удалось избежать встречи со смертью.

– Всё-таки выжил, щенок. Забавное совпадение, – услышал я презрительный мужской голос.

Стремительно обернувшись, я увидел того самого Одарённого с мечом, который убил двух последних прорвавшихся жуков. Высокий, сухощавый мужчина в облегчённой броне стража – точно такая же, какая была у меня когда-то. И герб: стилизованная голова росомахи на груди, в том месте, где совсем недавно, на моей памяти, находилась голова Ястреба – теперь уже, символ позора и забвения…

– Эсквайр-инструктор Фридрих. Моё почтение, – коротко кивнул я, крепко сжав зубы.

Ростом он был выше меня на полголовы, поэтому смотрел на меня сверху вниз, с презрением и плохо скрываемым гневом.

– Ну и кто же у нас тут? – с нажимом произнёс он. – Обосравшийся наследничек, явился.

Я не ответил. Просто молча пытался оценить ситуацию и возможное развитие событий. Фридрих – один из самых опытных эсквайров-инструкторов Золотой Лиги. Прошёл суровую школу клана Медведей, но после его расформирования оказался в моем клане, клане Ястребов. Я его знал лично, хотя и у нас он выделялся – считал Ястребов слишком идеалистичными и мягкотелыми. Но, хорошо обученный и опытный инструктор – штучный «товар», поэтому отец закрывал глаза на его характер, ради эффективности и пользы для клана. Ну а теперь, как я вижу, после падения Ястребов его перевели в клан Россомах – клан, где ценят злобу, выживаемость и зубастую хватку.

– Ты хоть понимаешь, что притащил за собой свору прямо к нам, кретин? – он шагнул ближе. – У нас ведь вполне могли бы были трупы. Из-за тебя!

Он ткнул пальцем мне в грудь.

– Думаешь, ты особенный? Потому что наследник Ястребов? Ты никто. Пустая оболочка с красивой фамилией, – он презрительно скривился. – Хотя о чем это я? Твой клан и это просрал. Похоже, ты последний из Ястребов.

Я всё ещё молчал. Глаза жгло от пыли и усталости, но я не опускал взгляда. Фридрих это заметил – и разозлился ещё больше.

– Ты что-то хочешь мне сказать, эсквайр?! – прошипел он. – Или думаешь, что твои дохлые звёздные деды дадут тебе силы? Ха! Здесь таких мечтателей жрут первыми.

– Фридрих, – голос был негромкий, но резкий.

Мы оба обернулись. К нам подошёл тот самый седой мужчина, который был оператором орудия, к которому я подбежал первый. Сейчас я заметил шеврон коменданта лагеря на его груди. Иммунный.

– Ты здесь инструктор, а не сторожевой пёс. Отбой.

Фридрих ещё секунду сверлил меня взглядом, потом резко отступил на шаг и кивнул.

– Как скажете, комендант.

Но уходя, он всё же бросил через плечо:

– Говорят, раньше Ястребы летали высоко. Ну что ж… посмотрим, как ты ползаешь.

Я остался стоять, тяжело дыша и всё ещё сжимая лопатку в ладони. Кажется, еще немного и я был готов применить её по назначению – врезать ей по наглой роже этой Росомахи.

Комендант шагнул ближе. Ростом он был почти с Фридриха, но куда тоньше, сухой и жилистый. Седина на висках и короткая, идеально ровная военная стрижка. Серые глаза смотрели внимательно, но без враждебности. Только холод и порядок.

– Иммунный Леонард Грейн. Комендант лагеря «Браво-7», – Голос у него был ровный, низкий, без тени эмоций. – Твой жетон, парень.

Точно, жетон. Я расстегнул на шее цепочку, и прямо с ней передал металлический жетон, который выдали нам перед высадкой. Комендант невозмутимо взял его у меня и всунул в щель на своем, более совершенном коммуникаторе. Секунда, и по экрану побежали строчки.

– Эсквайр Виктор из Ястребов. Информация подтвердилась.

Я кивнул. Он чуть задержал взгляд, оценивая не внешность, а скорее, состояние. Как сканер, прикидывающий, сколько ещё протянет механизм.

– Ты жив, и это уже неплохо. – Он посмотрел в сторону леса, где стихла возня. – Стражей месторождения ты привёл зря. Но иного я не ожидал от участника первого цикла.

Я молчал и слушал, а комендант сделал паузу.

– Покажешь себя – будем разговаривать иначе. Медпункт в правом контейнере.

Он отступил на шаг и коротко кивнул.

– Добро пожаловать на «Браво-7», эсквайр. Надеюсь, ты не станешь моей проблемой.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, по воду отдавая приказы. Я увидел, что одного из инициированных, который попал по таранный удар жука, аккуратно уложили на носилки и уже несут к медпункту.

Я медленно огляделся. Никто не предложил мне воды. Никто не похлопал по плечу. Но в отличие от Фридриха больше никто не плюнул мне в душу.

Глава 6

Планета Арлекин

Система ЕТС-23415АА

12 декабря 2243 года с основания Новой Империи (три месяца назад)

Зона ответственности Золотой Лиги

три месяца назад

Палящее голубое солнце медленно опускалось за горизонт. Температура воздуха постепенно падала до вполне комфортной, а пылевая буря, длящаяся последние три дня, наконец, полностью стихла.

Именно из-за этой бури, не сказать, что неожиданной, и задержалось отбытие последней группы экспедиционного корпуса Золотой Лиги. Ведь нужно было проконтролировать последнюю волну высадки. Шел второй этап Голодных игр. Хотя, именно второй этап все обычно называли “Сытыми играми”, ведь делать их участникам практически ничего не надо было. Ну, разве что умереть во славу Империи и Императора.

– Ну надо же! – усмехнулся лорд-стратег экспедиционного корпуса Золотой Лиги, рыцарь-командор, граф Константин. – Похоже, для Лиги сегодня удачный день!

У него было еще много титулов и званий. Один из лучших воинов Золотой Лиги, глава клана Ястребов… И мой отец.

– Доклад! – коротко бросил лорд-стратег, даже не оборачиваясь.

Между двумя железными исполинами – телохранителями лорда-стратега, что стояли позади своего господина, протиснулся капеллан-интендант Игнатий.

– На данный момент примерно полпроцента инициируемых всё еще сопротивляются. Подтвержденных инициаций – двадцать три человека.

– Значит будет еще около двух десятков, – кивнул лорд-стратег и улыбнулся. – Говорю же, удачный день!

С этим трудно было поспорить. Я стоял рядом с отцом на высоком холме, откуда открывался прекрасный вид на каменистое пустынное плато, где прямо сейчас массово умирали люди. Ну, подавляющее большинство из них. Меньшая часть, примерно девять и восемь десятых процентов от высадившихся ста тысяч, мутировали… Точнее, попытались это сделать, но кто же им даст? Бойцы нашего экспедиционного корпуса безжалостно пресекали такое, отбирая жизни у несчастных уродов.

Видя, как группы и единичные особи мерзких по своему облику и подобию мутантов рвут мертвые тела бывших участников, не выдержавших излучения элериума, на куски, я не испытывал ничего. Они сами сделали свой выбор, или его сделали за них, но суть одна – они оказались здесь, а значит знали, что могут умереть.

Причем конкретно эти люди выбрали свой путь сами, в отличии от первой волны участников Голодных Игр. Те же сдохли почти в полном составе при высадке, а кто отказался в последний момент садиться в посадочный модуль – получил либо пулю в лоб, либо дальнюю и долгую дорогу в миры-рудники, где человек изредка доживает до тридцати. Империя не любит трусов, а если ты оказался на Голодных Играх, то выхода у тебя только два – вперёд ногами или сражаться. Иного не дано.

Толпы тварей проливали кровь, окрашивая поверхность и без того красной планеты в бордовые тона. Среди бойцов клана ходила байка, что Арлекин настолько пропитался кровью с тел убитых на его поверхности людей, что сама земля приняла её оттенок. Конечно же я не верил в эти слухи, подкрепленные ничем, кроме хмельных паров их рассказывающих. Простой люд любит балаболить по напускным причинам и рассуждать о великом, но в одном я согласен – этот мир опасен. Как и любой другой, Мёртвый Мир.

– Еще двадцать четыре, – капеллан-интендант Игнатий, приложив палец к гарнитуре в ухе, выдал окончательный вердикт. – Итого сорок семь инициированных.

– Отлично! – кивнул лорд-стратег.

Этих самых инициированных счастливчиков сейчас наши воины вытаскивали из творящегося внизу ада буквально за шкирку, так как сами они ничего не соображали. Все инициированные – теперь самый ценный актив, который может быть у любого из Великих государств – своеобразные “личинки” одаренных, что в перспективе смогут стать величайшими воинами человечества – Звездными рыцарями. Как мой отец и как, возможно, в будущем, я.

Желание возвыситься, жажда славы и богатства, а возможно просто азарт или безысходность, сподвигли всех этих людей на этот поступок. Стоило ли это жизни? Кто знает, в какой ситуации был каждый из этих людей, решивших испытать свою удачу в этом кровавом ритуале.

В отличии от первого этапа Голодных игр эта высадка была контролируемой, а участвующие в ней люди относились к двум категориям: либо оплатившие огромные деньги за “билет”, либо тщательно отобранные старейшинами кланов из миллиардов кандидатов.

Посадочные модули, больше напоминающие огромные летающие гробы были раскиданы по плато, согласно четкому плану. Вышедшие из них искатели силы тут же попадали в энергетическое поле самой планеты, усиленное находящимися здесь же контейнерами с элериумом – самым ценным материалом в Галактике, ради которого, собственно, и была затеяна вся эта экспедиция. Материал, который давал силы людям, благодаря которому были возможны гиперпространственные переходы. Материал, который буквально был чудом, ну или божественным даром, что человечество с удовольствием приняло и использовало, но так и не поняло тайны его происхождения.

Эти контейнеры были бесценным сокровищем, что задержались на планете только с одной целью – вновь увеличить излучение элериума до минимально требуемого, чтобы позволить людям пройти инициацию. Да, за все тысячи лет, прошедшие после открытия элериума, людям так и не удалось точно выяснить стопроцентные условия для инициации. Каждое Великое государство имело свои, тщательно охраняемые тайны, позволявшие немного увеличить шансы на успешное прохождение инициации.

И да, лорд-стратег был прав. Сорок семь человек из ста тысяч – это откровенная удача, обычно инициируются примерно 0,2–0,3 процента. Учитывая, что половина будет отдана Императору, в соответствии с Клятвой, двадцать три потенциальных Рыцаря – это огромная ценность для любого из Великих государств.

Казалось бы, что такое каких-то два десятка человек для государства, в котором живут миллиарды людей? Вот тут-то и скрывается первая ошибка. Не двадцать “человек”. Уже не “человек”. Прошедшие инициацию уже не обычные люди, а потенциальные полубоги из древних легенд старой Терры. Практически неуязвимые для обычных людей и их оружия, своеобразные супермены, носящие гордое звание “звездных рыцарей”.

– Эсквайр! – голос лорда-стратега оторвал меня от размышлений, коим я предавался, наблюдая за процессом инициации. На людях мой отец всегда называл меня только так, подчеркивая мой особый статус, одновременно не примешивая личное.

Эсквайр. Да, я тоже был одаренным, как и мой отец. Единственный одаренный из ста сорока двух его детей от сорока пяти партнёрш и одной жены, моей матери. Что, впрочем, также было удачей. Ведь чаще всего за всю жизнь одаренным так и не удавалось получить одаренного потомка естественным путем.

– Да, мой лорд, – я склонил голову в приветствии, ожидая приказов.

– Оповести капитана Эндрю, эвакуационные модули стартуют через три часа и ни секундой позже.

– Да, мой лорд, – кивнул я еще раз и незамедлительно отправился выполнять приказ, направляясь к палатке орбитальной связи, что стояла позади нас примерно в ста метрах на краю холма.

Вслед за мной, молчаливой тенью двинулся мой нянька и слуга в одном лице – Ульрих. Огромный, здоровенный как медведь мужчина, который, казалось, застрял в неопределенном возрасте где-то между сорока и шестьюдесятью. Хотя на самом деле ему было девяносто восемь, я знал это точно. На два года старше моего отца. Старый страж нашего клана, которому так и не суждено стать Звёздным рыцарем. Таких, как он называют «выбраковкой». Люди, только-только вставшие на путь рыцаря, но уже достигшие своего предела из-за тех или иных причин, как например отравление элериумом, либо же перекручивание Созвездия, которым обладал каждый одарённый. Ну или просто ему не повезло с генетикой, так тоже бывает, увы.

Одним словом – калека. Не рыцарь, но уже и не эсквайр. Низшее звено среди элиты, на котором Ульрих так и остался с молодости. Но даже такие люди полезны. Своей верностью и исполнительностью. Да и силы у них было побольше, чем у обычных людей. В моём случае – старик стал нянькой и телохранителей ещё когда я был младенцем, и находится рядом со мной всю мою жизнь, заодно и являясь наставником по учёбе.

С этого края холма была видна большая долина, где застыли огромные эвакуаторы – универсальный планетарные модули, своеобразные “тягачи”, что могли поднять на орбиту как груз, так и людей, в зависимости от прицепного контейнера, который они захватят своими огромными манипуляторами.

Приказ лорда-стратега относился к капитану Эндрю – командиру огромного транспортного судна, принадлежащего Золотой Лиге, что доставил в эту звездную систему участников Сытых игр от Золотой Лиги. Именно к нему через три часа вылетят эвакуационные модули, которые понесут ценный груз с планеты. Кто-то из них повезет элериум, а кто-то – инициированных одаренных.

Мой отец был вторым человеком, после лорда-командующего, который с основной частью экспедиционного корпуса Золотой Лиги уже покинул Арлекин, забрав, кроме большей части обычных бойцов, еще и всех рыцарей, кроме рыцарей клана Ястребов, то есть – прямых вассалов моего отца.

В остальных уже не было необходимости. Экспансия завершилась успешно для Золотой Лиги. Её экспедиционным корпусом было захвачено двадцать восемь процентов территории планеты, больше всех из семи Великих государств. Бедные ублюдки из первой волны хорошо постарались на благо государства в Голодных играх. А следовательно – Золотая Лига получила больше всего элериума.

Два года экспансии не прошли зря. Это был первый опыт моего отца в качестве лорда-стратега после того, как старый герцог, Великий командор Крис из клана Воронов отошел от дел. Одаренные жили бессовестно долго, по сравнению с простыми людьми, но и они рано или поздно отправлялись на свидание с Костлявой. За очень редким исключением. Одним из таких исключений был бессмертный Император.

И первый же опыт в качестве лорда-стратега, принес Константину из клана Ястребов славу и почет. Последний раз Золотая Лига была первой в Играх двадцать три года назад. А ведь от занятого места зависела, ну кроме благосклонности Императора, еще и доля элериума, оставленная на нужды государства, после выплаты “императорской десятины”. Смешное название… Ведь как раз десять процентов полученного элериума оставалось у победителя, а девяносто отходило Империи и Императору, а не наоборот. Государство, чей экспедиционный корпус занял второе место оставлял себе девять процентов, ну и так далее. Кроме условно “проигравшего”, седьмого государства. Проигравший не получал ничего.

Прямо сейчас, мой отец уже предвкушал свое триумфальное возвращение домой. Его успех не могли не заметить и не отметить. Он не говорил прямо, но скорее всего, мой клан переберется на столичную планету Золотой Лиги – Таурус, со всеми вытекающими привилегиями.

Это огромный шаг для всего клана. И это исключительно заслуга моего отца. Благодаря полученному званию Рыцаря-командора он поднял свой клан со дна “пищевой цепочки”, получив один из ста графских титулов, вместо расформированного клана Медведей, заодно забрав себе двух Рыцарей из бывших “медведей”. Да, Рыцари не принадлежали сами себе. Они были собственностью либо Империи, либо одного из государств. Звездные Рыцари были слишком большой ценностью, чтобы иметь собственную свободную волю. И если клан по какой-либо причине распадался, то они переходили в другой клан, дабы усилить его, по решению правителя.

Так что сейчас, получив должность лорда-стратега, а главное – оправдав доверие, вполне вероятно, что благодаря свершениям Константина, клан поднимется еще выше. Чем черт не шутит, возможно в перспективе мой отец станет одним из десяти герцогов, возвысив клан Ястребов до “первой линии”!

– Что за… ?! – услышал я голос лорда-стратега, оторвавший меня от размышлений, и резко обернулся, взглядом поймав движение на краю эвакуационной зоны. Земля начала разламываться, открывая трещины, из которых вырывались клубы пыли и жара. А затем показалась первая из тварей.

Из глубин вылезло огромное существо, по виду напоминающее помесь червя и бронированного насекомого. Его тело было покрыто толстой хитиновой броней, испещренной шипами, а пасть усеяна рядами острых зубов. И первое, что сделала эта тварь – впилась зубами в стоящий на плато грузовик, доверху набитый элериумом. Секунда и один из транспортов с бесценным грузом исчез в маленьком ярком солнце желтого пламени. «Проклятие элериума»…

Так назвали его еще первые исследователи, поняв, что этот материал чрезвычайно нестабилен. Поняли они это, когда решили зачистить гнездо аномальных тварей, охраняющих огромный кристалл элериума с помощью орбитальной бомбардировки. Ведь в атмосфере Мертвого мира, до зачистки его от крупных кристаллов и уменьшении уровня излучения сложная техника работать отказывалась. В общем, кристалл сдетонировал от первого же близкого разрыва бомбы, унеся с собой как всех окружающих тварей, так и огромную массу бесценного минерала. С тех самых пор добыча элериума стала крайне сложной и… кровавой.

Следом за первой тварью начали появляться и другие, словно они долго ждали своего момента под землей. И один за другим начали взрываться остальные транспорты…

Разведка оплошала – была моя первая мысль, стоило увидеть, как за из-под земли вылезают всё новые и новые твари. Нам докладывали, что всех чудовищ в округе вырезали, но, видать, где-то облажались. Следом пришла вторая мысль – нас банально задавят массой. Отец и его телохранители сильны, да и я пусть и эсквайр, но знаю, с какой стороны браться за меч. Не говоря уже о гвардии, куда не набирают слабаков. Но тварей слишком много. Третья же мысль была повернуться и сражаться. Звёздные Рыцари не бегут от врага, кем бы он ни был. Будь-то мифические демоны иной реальности, хтонические твари Мёртвых миров, или иной другой враг.

Я остро пожалел, что Звездные Рыцари Лиги и основные силы уже покинули планету вместе с лордом-командующим, оставив эвакуацию на нас. На клан Ястребов. И уж никто не ожидал подобного нападения, особенно в последний момент. А еще я почувствовал слабость, ощутив, как завибрировал мой Источник и пока еще единственная, не до конца не сформированная Звезда внутри меня яростно закрутилась, войдя в неконтролируемый ритм…

– Перезагрузка!!! Необходимо эвакуировать инициированных и элериум! – даже в такой ситуации отец рассуждал здраво. Без первого и второго нашему клану точно конец, даже если выживем и вернёмся. А что до его первого слова…

Перезагрузка. Благословение и проклятие Мертвых миров. Слава Императору, чрезвычайно редкое явление в неурочный час. Мёртвые миры, в которых люди нашли элериум, зачищались людьми с самого начала времён, когда легендарное исследовательское судно “Искатель” нашло первый из миров и человечество открыло для себя элериум, а затем – и его чудесные свойства.

Так вот, существовали “свежие” и “старые” Мёртвые миры. Свежие, такие как Арлекин, были недавно найдены и зачищались впервые. После чего они автоматически превращались в “старые”. Что это означало? Всего лишь то, что через некоторое время происходила Перезагрузка, в результате чего мир снова наполнялся элериумом и защищающим их сонмом тварей. Как часто случалась Перезагрузка и по какому принципу она начиналась? Этого не знал никто. Но, по факту, существовали Мертвые миры, которые ни разу не “перезагружались” после первой зачистки. А в исключительно редких случаях, Перезагрузка происходила прямо в момент зачистки планеты. Как это и произошло сейчас.

А это значило лишь одно. Что все Звездные Рыцари на планете умрут от перегрузки, сгорят изнутри в жарком пламени разрушающихся Созвездий, а обычные люди – пройдут “лотерею” инициации. У нас есть немного времени, чтобы убраться с планеты. Совсем немного и далеко не у всех. Первыми погибнут сильнейшие среди нас, чьи Созвездия уже сейчас пошли “вразнос”. Например, мой отец…

– Эсквайр!!! – громко окликнул меня лорд-стратег, а когда я уже вытащил клинок из ножен и приготовился к бою, он сказал то, отчего которого моё сердце пропустило удар: – Убирайся отсюда! Займись эвакуацией!

Под ложечкой засосало. Возникло мимолетное желание задать кучу тупых вопросов из разряда: “А как же ты?” Мне не хотелось бросать отца и рваться защищать тех немногих, кто прошёл инициацию, либо вытаскивать саркофаги с элериумом, но я не мог пойти против приказа лорда-стратега. И в довершение своих слов, будто не оставляя мне шанса, он добил окончательно:

– Это приказ, эсквайр! Ульрих, уводи его отсюда!

В глазах отца, пусть он и отдал этот приказ, я всё же увидел желание уберечь меня. Те самые эмоции, которые он показывал так редко, почти никогда, решив сделать из меня в будущем нового главу клана. В наших отношениях не было той самой известной отцовской и сыновней любви, но уважение… Да, уважение было. А потом его лицо исказилось от боли… Дикой боли, когда он понял, что скоро он сгорит в ярком пламени собственной силы, когда Созвездия Источника взорвутся внутри него.

Мне на плечо мягко легла сухая ладонь старого слуги, как бы успокаивая и потянула в сторону шаттлов.

– Нужно поторопиться, молодой господин, – судя по его лицу, он тоже почувствовал давление излучения и его три сформированные Звезды единственного Созвездия Силы также дали о себе знать.

Я сжал челюсти и через силу выдохнул сквозь зубы, хотя отец уже и не слушал меня:

– Будет сделано, лорд-стратег…

Развернувшись, я сделал первый шаг, поднял сапогами пыль этой убогой планеты. Безжизненной и красной, как кровь. А затем рванул со всех ног, опустив лезвие клинка в земле и чуть в сторону, дабы не мешал. Ульрих бежал позади меня, готовый в любой момент прикрыть собственным телом.

Лишь на миг я обернулся через плечо, чтобы увидеть, как отец и его телохранители бросились вперёд, пытаясь привлечь внимание тварей на себя и отвадить их от эвакуационных модулей.

Первые шаттлы пошли на взлёт. Маршевые изрыгнули потоки ревущего пламени, обжигающего землю. Аппарели ещё не до конца закрылись, народ неорганизованной толпой рвался на борт, спасая свои жизни. Крик и гомон стояли такие, что могли привлечь не только червяков-переростков, но и всю живность на многие километры.

Дико заверещал наручный счетчик излучения, на моих глазах шкала опасности рванула из зеленой зоны в желтую и не собиралась останавливаться. И я уже видел начало конца…

– Милорд эсквайр! – побежал мне навстречу сержант, имени которого я не знал, а значит он из новеньких в нашем клане. – Эвакуаторы с тридцатого по тридцать пятый загружены! Часть инициированных эвакуированы! Остальные…

– Довольно, сержант! – резко оборвал я его речь и пробежался взглядом по тем немногим гвардейцам, что ещё стояли у шаттлов.

Практически все находящиеся здесь обречены. Неодаренные – скоро начнут под действием облучения проходить инициацию. С печальной вероятностью остаться в живых, конечно же. На моих глазах одного за другим скрутило трех гвардейцев, которые с хрипами упали на красную землю и забились в конвульсиях. На лицах их товарищей застыл натуральный ужас.

– Господи-и-ин.. – прохрипел Ульрих у меня за спиной.

Я развернулся и увидел, что лицо моей “няньки” исказила гримаса боли, а в голове мгновенно пролетели вся известная мне информация о действии полного излучения Мертвых миров на уже одаренных людей. В безопасности находился только я, имеющий ранг эсквайра. По факту я совсем недалеко ушел от только что инициированных людей и мог функционировать в плотном смертоносном облучении элериума. Вероятность выживания стражей оценивалась как высокая, при быстром извлечении их из источника излучения. Тут их “недоразвитость” также была их же и благословением. А вот полноценным Звездным рыцарям оставалось всё меньше и меньше времени до момента их смерти.

А наручный счетчик излучения, тем временем уже почти заполнил желтую зону, вплотную подобравшись к оранжевой. Это была уже катастрофа…

– Уходите, господин… – Ульрих тяжело упал на одно колено, но всё еще продолжал бороться.

А вот сержанта, всё еще стоящего передо мной внезапно перекосило. Он с рычанием потянулся к вороту брони и рванул ее вниз. Я завороженно смотрел, как длинные когти, в которые превратились человеческие пальцы, разорвали металлокерамику нагрудника пехотной брони, способной выдержать очередь из плазмогана.

Мое тело отреагировало быстрее, чем мой разум. Со свистом силовой клинок вылетел из ножен и, продолжая движение, рванул к горлу формирующегося мутанта. В последнее мгновение, вспомнив еще одну из лекций Ульриха, я использовал «Выброс энергии», напитав клинок силой. Возможно, я перестраховался, но возможно и нет. В любом случае – уже нечеловеческая голова бывшего сержанта слетела с плеч и покатилась вниз по склону холма весело подпрыгивая и разбрызгивая кровь из перебитых артерий.

– Уходим! – заорал я, вновь хватая Ульриха под плечи. Он застонал, но поднялся. Сзади уже слышались автоматные очереди – кто-то из наших всё еще пытался сдерживать напор тварей, хотя ясно было: долго никто не продержится.

Я смотрел, как один из телохранителей отца – рыцарь Зорг – ринулся в гущу чудовищ, в руке его пылал двуручный клинок, оставлявший на панцирях тварей шрамы из белого пламени. Он погиб красиво – как и мечтал, наверное – во вспышке звездного пламени. Второй телохранитель, рыцарь Сайрус, ушёл почти сразу после: тело его вспыхнуло, и в яростной перезагрузке Источника вырвался поток энергии, расплавив землю в радиусе полусотни шагов.

А затем… пришла очередь отца.

Я застыл, не в силах пошевелиться.

Он стоял среди множества тварей в одиночку. Все бойцы клана, кто находился в зоне инициации уже или умерил или погибли, сражаясь с тварями. Мантия командора уже тлела, золотая броня потрескалась от внутреннего давления, лицо искажено болью, но… Он улыбался. По-своему, жестко, как всегда, когда принимал окончательное решение.

Он поднял глаза к небу, губы беззвучно прошептали молитву, а затем его взгляд, на мгновение, скрестился с моим. Я понял. Он больше не мог говорить – из глаз его текла кровь, губы были обожжены потоком энергии изнутри. Но я понял всё.

«БУДЬ ДОСТОИН».

Он шагнул вперёд – и взорвался.

Не как бомба. Нет. Это была смерть звезды. Сфера ослепительного света вырвалась из его груди, поднимаясь ввысь, и расширяясь во все стороны как сияющий купол. Вся девятизвездочная мощь его Созвездия Энергии вырвалась наружу в одно мгновение. Всё, что было вокруг – твари, кровь, грязь – исчезло в этом свете. Я закрыл глаза, но даже сквозь веки видел белый жар, слышал звон в ушах. Несколько секунд я не чувствовал тела. Только пульс.

Когда открыл глаза – отца уже не было. Только огромный кратер, где когда-то стоял человек, которого я знал всю свою жизнь. И, кажется, любил…

– Он… успел… – прохрипел Ульрих, прижавшись ко мне. – Мы… живы…

Я сглотнул, чувствуя, как нечто рождается внутри. Нет, это не было отчаяньем или сожалением. Что-то глубже. Что-то крепче. Это была решимость. Решимость нового главы семьи. И пусть мне было всего семнадцать лет, но я теперь старший мужчина в семье. И это налагает на меня ответственность.

– Мы уходим, – выдавил я.

Мы добрались до ближайшего эвакуатора. Его двери уже закрывались, когда мы взбежали по аппарели внутрь, пилот кричал что-то бессвязное, сопротивляясь влиянию смертоносной ауры. С грохотом створки сомкнулись, и в следующий момент всё сотряслось – ускорение прижало нас к полу.

Я глянул в иллюминатор.

Планета Арлекин умирала. Или, может быть, рождалась заново.

За стеклом проносились всполохи новых взрывов, толпы мутантов, бегущих за модулями, красный туман над израненной землёй. Вспышка… Вспышка… Словно сама планета кричала в агонии.

Но я улетал. Живой и невредимый. Словно в насмешку, сквозь дрожащую вибрацию транспорта, в голове прозвучал голос отца. Или его эхо: «Будь достойным». Я не знал, что ждет меня дальше. Знал только одно – обратной дороги в беззаботное детство уже нет…

Корпус модуля дрожал, за спиной звучали крики и плач чудом спасшихся людей, а я стоял и смотрел пустым взглядом в закрытую дверь. На гладкий металл, отливающий бордовым цветом в свете лампочек на потолке. В голове не было мыслей. Сплошная пустота, даже отходняк от прошедшего боя не чувствовался. Внутри будто что-то щёлкнуло, надломилось. Наверное, это все священнослужители и капелланы называют душой?

Почувствовав, как Ульрих положил ладонь мне на плечо, я медленно повернул к нему голову. В серых, будто выцветших, глазах старого слуги было столько же боли, как и в моих. Для меня лорд-стратег был отцом, а для него – светом и господином, давшем больше, чем мог мечтать себе калека-выбраковка в любом из других кланов.

– Вы сделали всё правильно, молодой господин, – голос стража звучал глухо, а каждое слово давалось ему очень тяжело.

– Да, Ульрих, – отстраненно ответил я, продолжая ощущать, как внутренняя пустота поглощает меня. А затем, убирая клинок, что я до сих пор сжимал в руке, в ножны, тихо добавил: – Твой приказ выполнен, отец… Клан будет помнить тебя… Я буду помнить…

Глава 7

С громким криком я подорвался с жесткой койки, едва не свалившись вниз. Этот яркий сон, последний бой моего отца и позорное бегство остатков клана Ястребов с Арлекина мне снился с изрядной регулярностью в последние три месяца, что прошли с того времени. И каждый чертов раз этот сон повергал меня в ужас.

– Милорд эсквайр пробудился, – раздался раздраженный голос с соседней койки. – Как же ты задолбал, малец!

Это был Рош Гарео, молодой двадцатичетырехлетний боец смешанных единоборств, осужденный за тройное убийство в Золотой Лиге. Почему-то этот полностью татуированный парень невзлюбил меня с первого взгляда. Но, мне было всё равно, у меня были дела поважней, нежели отвечать на нападки парня из криминального гетто.

Я уже четверо суток провёл на базе «Браво-7», и, честно говоря, каждый день был похож на предыдущий, без всякого разнообразия.

На базе существовал жёсткий протокол, которому комендант обязывал следовать всех временных жителей этого лагеря. И в шесть утра был подъём, завтрак и занятия с инструктором.

Эсквайр-инструктор Фридрих учил вновь инициированных обращаться со своим пробужденным Источником. По факту он проводил ускоренное обучение одаренных, которое лично у меня заняло половину моей пока недолгой жизни: научиться чувствовать свой Источник, слышать его, пользоваться его энергией, преобразовывая в боевые техники.

Я скептически относился к этому процессу, но надо признать: несмотря на свою внутреннюю человеческую гнильцу, Фридрих оказался хорошим профессионалом. Не зря мой отец ценил его за профессиональные качества и давал ему много поблажек.

Я точно помню, как в тот день, когда мне исполнилось четырнадцать лет, мой наставник Ульрих сказал, что пришло время постепенно начинать занятия с энергией Источника. До этого, с шести лет, у меня была исключительно физическая подготовка. В восемь лет я уже уверенно выбивал девяносто из ста в стрельбе по мишеням из автоматической винтовки. А к двенадцати уже фехтовал на уровне младшего инструктора клана.

Ну а в четырнадцать я наконец прикоснулся к своему Источнику, и через две недели после начала занятий сформировал свой первый «Выброс энергии».

Здесь же, в лагере, я опоздал на самое начало, и Фридрих уже вёл свои занятия. Но по рассказам других инициированных, с которыми у меня более-менее сложились отношения, каждый из них смог осуществить «Выброс энергии» уже на вторые сутки занятий. Для меня это было необычно, но всё это было закономерно.

Четырнадцать лет – был порог для натурально рождённого Одарённого, когда можно было безопасно начинать применять энергетические техники. И то – с оговорками, дабы не искалечить Источник навсегда. Все же присутствующие здесь были уже взрослыми мужчинами и женщинами, и ограничений, как у детей, у них не было. Фридрих пользовался этим на полную.

Да, я посетил первые тренировки Фридриха и с удивлением понял, что у него также есть жёсткий план занятий, и он ему придерживается. Так вот, удивил меня сам план занятий и то, чему Фридрих учит.

Как известно, каждый одарённый первую Звезду получал непредсказуемо. Но вот дальше ему приходилось формировать созвездия уже в соответствии с конкретной звездой: Звезды Силы, Звезды Энергии или Звезды Разума.

К слову, у моей няньки, Ульриха, было три звезды Созвездия Силы. Как для стража, он был чрезвычайно сильный, совсем не зря именно его отец назначил моим наставником. Сам Ульрих не любил распространяться на этот счёт, но от отца я слышал, что в молодости, после инициации, он сразу же сформировал две Звезды, что считалось чрезвычайно хорошим результатом. Максимальное количество первых Звёзд было три, но их получали единицы, которых считали гениями.

Что случилось дальше, не рассказывал ни Ульрих, ни отец. Но факт оставался фактом: он добавил ещё одну Звезду к уже имеющимся двум, в своё Созвездие Силы, и на этом его развитие окончательно остановилось, оставив его на уровне вечного стража.

А вот мой покойный отец имел девять Звёзд Созвездия Энергии и три Звезды в Созвездии Силы. Он считался очень сильным бойцом, но кроме этого – отличным стратегом и умелым лидером клана Ястребов. Фактически, он уже начал путь легендарного воина, ведь получить девятую Звезду было сложно даже величайшим из Рыцарей! Фактически, именно девятая Звезда, а также ряд ярких побед клана в пограничных войнах, и позволила привлечь внимание правителя Золотой Лиги, Александра, к ранее находящемуся на вторых ролях, клану Ястребов.

В общем, до формирования первой звезды Одарённым уже были доступны все три ветки умений. Каждая из них была безранговой, но относилась к тому или иному типу Созвездий. И Ульрих научил меня всем из них.

А что делал Фридрих? После первого «Выброса энергии», который условно относился к Созвездию Силы, он просто забил на всё остальное и начал обучать инициированных безранговым техникам Созвездия Энергии, да и то не всем. "Вспышка света", «Искра» и «Ожог» – вот каким был «стартовый набор» новичка.

Меня это чрезвычайно возмутило в первый день. Я промолчал, думая, что эсквайр-инструктор просто разделяет типы техник по дням. Но освоением этих же техник был заполнен и второй, и третий день. И вот как раз после утомительного третьего дня я осознал задумку.

Я понял, что основной упор делается на огнестрельное оружие. Под его освоение был выделена вторая половина дня, сразу после общественно-полезных работ. Даже большее время проведения занятий по стрельбе прямо указывало на приоритеты. И командир базы, комендант Грейн, который лично выступал инструктором был очень хорош в этом.

И мне открылась общая идея обучения инициированных в базовом лагере. Упор не зря делался на огнестрел. Тварей должны были устранять дальних расстояниях, не давая им приблизиться на дистанцию ближнего боя. А вот как раз, если это всё-таки произойдёт, вот для этого как раз и изучались техники Энергии, которые по природе своей были больше дистанционными. И нацелены они были на то, чтобы ошеломить, ослепить, в общем, задержать прорвавшуюся тварь, которую, опять же, следовало добивать из огнестрела.

Злость и недоумение у меня ушло как по волшебству. Это была хорошая тактика. В детстве я очень любил исторические книги про старую Землю и прекрасно помнил, как появление арбалета фактически поломало всю ранее применяемую в те времена тактику ведения боя. Да, дистанционное оружие в виде луков на Земле существовало и ранее, но каждый из лучников был уникальным, обученным десятилетиями, штучным товаром, потеряв который, очень сложно было найти замену. Арбалет же можно было дать в руки вчерашнему крестьянину, и через совсем небольшое время он мог, по крайней мере, стрелять в нужную сторону. А дальше уже всё решало количество, а не умение.

Судя по всему, организаторы Голодных Игр думали примерно так же. Научить стрелять можно было любого. Зачем тратить драгоценное время на фехтование? Да, этот был … практично, но рушил саму идею Звездных рыцарей, которые были суперлюдьми в прямом смысле этого слова и могли найти выход из любой ситуации! Хотя, мне ли об этом судить? Главное в Голодных играх – достичь цели, организовать плацдарм любой ценой. И постараться при этом выжить. Нормально обучать выживших будут уже потом.

Оказалось, что я проснулся буквально за пять минут до побудки, ведь совсем скоро громкая сирена сработала в качестве будильника, а входная дверь в наш барак (ну, или казарму), отворилась с той стороны. И в проходе показалась уже знакомая фигура Фридриха.

– Подъём, убогие! – громко выкрикнул Фридрих. – Пятнадцать минут на водные процедуры и быстро на завтрак.

Эсквайр-инструктор не стеснялся в выражениях как в процессе обучения, так и вне его. А еще смело применял физические методы воздействия, дабы таким образом усилить внушение и усвояемость преподаваемого материала. Как по мне – спорная тактика, ведь выжившие здесь временные «курсанты» вполне могут подняться высоко и припомнить «вечному эсквайру» этот своеобразный курс молодого бойца. Но, как я уже понял, Фридрих не отличался терпимостью и способностями к долгосрочному прогнозированию.

Народ недовольно начал выползать из-под одеял, недовольно ворча и ругаясь. Контингент здесь был, конечно, как тот самый салат «винегрет», который в детстве готовила моя бабушка.

Температура ночью падала до нуля, а отопление здесь предусмотрено не было. Да, каждый инициированный – это не совсем человек, с лучшей физиологией, регенерацией и улучшенным теплообменом. Но постоянная сырость и конденсированное дыхание на металлических стенах вызывало, мягко говоря, раздражение.

– Доброе утро, Виктор! – мой сосед снизу (койки были двухярусные) уже традиционно первым поприветствовал меня.

– Привет, Вальтер, – улыбнулся я, спрыгивая на холодный пол голыми ногами.

Так сложилось, что я нашел общий язык именно с той парой, которая в первый день моего прибытия подоспела к ней на помощь.

Мужчину звали Вальтер Кронинг, и он был сержантом планетарной полиции моего родного мира Утёс. Да-да, Вальтер был из столичного мира моего клана – клана Ястребов. В молодости он прошёл отбор в Имперскую космопехоту, подписал контракт, воевал, дослужился до сержанта, но после окончания четвёртого пятилетнего контракта предпочёл вернуться на Утёс, где у него была семья.

Вот только позор клана Ястребов коснулся не только всех его членов, но и людей, преданно служащих клану долгое время.

От него я узнал грустные новости с родины, куда и так не попал после Арлекина. На данный момент клан Ястребов всё ещё существовал в документах Золотой Лиги – данное мне обещание правителем моего государства, Александром, номинально действовало. Вот только, судя по тому, что мне рассказывал Вальтер, действительность сильно отличалась от того, как это должно было быть на самом деле.

Формально, планета Утёс и другие наши колонии не были отданы никакому другому клану. Но на планету прибыли временные управляющие от имени правителя Золотой Лиги. То есть, по факту, его родной клан Волков сейчас контролировал бывшую территорию Ястребов. И первое, что они сделали, – начали менять ключевых людей на важных постах. Чрезвычайно быстро посыпались головы.

Пострадали даже рядовые бойцы, такие как Вальтер. Он был выброшен на улицу без пособия и пенсии несмотря на то, что на руках у него была смертельно больная жена и двое детей. Его супруга не выдержала стресса и умерла в больнице, оставив на Вальтера двоих детей и огромный долг за её длительное лечение.

И тогда Вальтер услышал о наборе в новые Голодные игры. Он пошёл добровольцем и прошёл отбор, после чего оставил детей своей матери, и попал на борт «Астории», летящей сквозь просторы галактики к Скверне.

При этом, в отличие от Фридриха, он не испытывал ко мне неприязни, хотя и тёплых чувств у него тоже не было. Что у него было – дикое желание выжить, вернуться домой и поставить детей на ноги. Удача улыбнулась ему: при таких мизерных шансах он стал одарённым, а это значило, что он перешёл совсем в другую лигу.

– Доброе утро, – с «женской» половины барака к нам, как всегда скромно глядя себе под ногу подошла Юлия Дарис.

Та самая женщина, что так и не смогла в тот день справиться с винтовкой. Юлия, как и Вальтер также была добровольцем. В гражданской жизни она работала скромным библиотекарем – уже долгое время вымирающая профессия, которая каким-то чудом все еще существовала в Галактике, ведь находились те чудики, которые продолжали читать бумажные книги. Казалось бы, библиотекарь – одна из самых спокойных работ в Галактике, вот только эта моложавая, постоянно грустная женщина имела интересное хобби: она была чемпионом по историческому фехтованию.

Она прямо не рассказала, что сподвигло её отправиться практически на верную смерть. Но, по урывкам разговоров, тяжёлых вздохам и периодическому ночному плачу, дело, скорее всего, было в разбитом сердце.

Реальность оказалась куда жёстче, чем она думала. Да, ей повезло, и она стала одарённой. Вот только твари сильно отличались от её соперников по фехтованию. А ещё у неё абсолютно не складывалось с огнестрелом. И вот это уже было настоящей проблемой.

Одевшись, мы нестройной толпой вышли на улицу. Водные процедуры были тем ещё испытанием. Это были так называемые «летние души», куда мы таскали воду из реки, предварительно очищая и обеззараживая её шипучими таблетками.

Хотя лично меня Ульрих доставал, в том числе, и закаливанием. Поэтому мне было всё привычно, в отличие от многих присутствующих, которые, уже кажется, не мылись много дней, боясь залезть под холодную воду. Пахло от них соответственно. Засранцев этих никто не любил. И, думаю, если так и будет продолжаться, то их заставят помыться силой.

Завтрак происходил здесь же, на свежем воздухе. По вкусу, высокопитательная коричневая бурда, что нам давали, мало отличалась от тех сухпайков, которые выдали нам при высадке. Но у неё было одно преимущество: она была горячая, как и витаминизированный напиток в кружке, который давали вместе с ней.

Народ ел преимущественно молча. Первые дни пребывания на мёртвом мире инициации сильно били по психике, а зарождение Источника оттягивало столько сил, что, чтобы просто функционировать, приходилось напрягаться.

Фридрих подошёл ко мне сзади.

– Ястреб, сегодня ты не идёшь на тренировку. После завтрака тебя ждёт комендант, – он показательно пренебрежительно, не глядя мне в глаза, донёс информацию, после чего развернулся и скрылся в помещении кухни. И да, по имени он не назвал меня ни разу с первой нашей встречи на Сквере.

Что ж, я ничего не имел против, ведь на занятиях Фридриха я вряд ли мог бы узнать что-то новое. Поэтому доел завтрак и направился в "кабинет" коменданта. Да, у него было своё жилое помещение в торце командного модуля базы. И, зайдя внутрь, я не поверил своему обонянию: в воздухе витал божественный аромат кофе.

И что было более удивительно, комендант сидел в кресле и потягивал чёрный напиток из металлической кружки. Что было более удивительно, вторая такая же кружка, источающая горячий пар, стояла на столе.

– Присаживайся, Виктор, и угощайся, – усмехнулся комендант.

– Спасибо.

Я уселся, и он тут же открыл отсек рядом с собой и поставил металлическую кружку.

– Сахар.

Дома я пил кофе без сахара, но отказаться от такого при нынешнем рационе я точно не хотел, поэтому бросил две полные ложки белого порошка и тщательно перемешал.

– Привилегия руководящего состава, – усмехнулся комендант, держась двумя руками за горячую кружку. – Да ты пей, пей…

– Спасибо ещё раз, – кивнул я и отпил из кружки.

Дешёвый растворимый кофе сейчас мне показался лучше любого изысканного помола, что подавали во дворце моего отца. Комендант внимательно следил за моей реакцией, и, видимо, она его удовлетворила.

– Эсквайр-инструктор Фридрих сказал мне, что его тренировки тебе ни к чему. Это так?

Я на секунду задумался, пытаясь подобрать правильный ответ.

– В том виде, в котором он преподаёт – да, – наконец подобрал я нужные слова.

– «В том виде»? – бровь коменданта удивлённо приподнялась. – Ты считаешь, что он что-то делает неправильно?

И снова мне потребовалось пару секунд, чтобы придумать ответ, причём я сам не понимал, зачем я это делаю, но почему-то мне казалось, что данная ситуация очень важна для моего будущего.

– В рамках поставленных целей и задач, использование энергетических техник для подстраховки при упоре на дальнобойный бой определённо имеет смысл.

Мои слова вызвали у коменданта уже весёлый смех.

– «Определённо имеет смысл». Хорошо сказано, Виктор. Я пережил двенадцать Голодных игр, Виктор. Двенадцать! И каждый чёртов раз я пользовался именно этой тактикой. И, как видишь, выжил.

– Двенадцать?! – я, честно говоря, не дослушал слова, ошеломлённо услышанным. – Но почему вы тогда не на «Браво-1», хотя мне кажется, вы вполне могли бы возглавить и «Альфу-1»?

Смех внезапно прекратился, и комендант нахмурился.

– Ох уж эти клановые, которые слишком много знают! – нахмурился он. – Не твоё это дело, Виктор из рода Ястребов. Понял?

– Так точно, – по-военному ответил я.

– Хорошо, – пристально посмотрел на меня комендант и удовлетворенный моей реакцией кивнул своим мыслям. – Перейдем к делу. Обернись.

Я, не вставая со стула, повернулся и увидел, что за моей спиной, прямо напротив стола коменданта висит на стене обычная бумажная карта. В эпоху голографических карт, на которых каждое мгновение происходит обновление информации в связи с новыми вводными, эта карта выглядела настоящим архаизмом. А еще она была полностью разрисована разноцветными фломастерами.

– Думаю, что читать карты тебя научили? – полуутвердительно уточнил Грейн.

– Да… Но не такие, – я пытался разобраться в хитросплетениях цветных повесток.

– Тут нет ничего сложного, нужно просто привыкнуть к плоской проекции, – комендант встал из-за стола и не выпуская из руки кружку, подошел к карте. – Смотри сюда.

Грейн взял один из фломастеров из пластикового стакана у себя на столе и, как указкой, ткнул в карту.

– Вот эта точка – планируемое место организации нашей базы, «Браво-7», – он указал на зеленую точку, отрисованную явно типографским способом и являющуюся часть карты изначально. – А вот это – настоящее месторасположение нашей базы, – о передвинул фломастер на севернее и указал на уже нарисованную зеленым фломастером новую точку. – Расстояние между этими точками сто двадцать семь, мать его, километров! Всё, абсолютно всё, что спланировали наши хваленые аналитики – улетело к дьяволу.

Комендант сделал еще один глоток кофе, убедился, что кружка пуста и поставил её на стол.

– И ошибка произошла не только с моим посадочным модулем. И всё это уже не актуально!

Он обвел большое пространство расположено, как я понял на западном побережье какого-то из континентов Скверны. Этот кусок территории был обведен окружностью с пометкой «Зона ответственности Золотой Лиги». На севере виднелся кусок зоны ответственности Чёрной Уния, на северо-востоке, за горным хребтом – Протектората Дракона, а на юге располагалась место высадки Содружества Равных.

Эту информацию я интуитивно запомнил, отметив про себя, что Золотая Лига получила не самых миролюбивых соседей, но комендант хотел донести до меня другое. Я видел перечеркнутые, уже знакомые зеленые точки, обозначающие сектор «Браво», и новые отметки баз, хаотично рассеянные по карте. Вместо четкой структуры, где первая база находилась в центре, а остальные располагались двумя кольцами – шесть баз в первом кольце и восемь во втором, на карте был изображен полнейший хаос, причем я увидел, что количество зачеркнутых точек явно не совпадало с количеством нарисованных.

– Я участвовал в двенадцати играх. Двенадцати. И ни разу у не попадал в такую задницу. Да, Мёртвые миры каждый раз вносили коррективы в высадку, но ни разу всё не было настолько плохо. Не весь сектор «Браво» сместился на север, – комендант дублировал свои слова тычками закрытого фломастера в карту. – Базы раскидало хаотично, но конкретно нам не повезло с этой чертовой рекой. Каким-то чудом мой модуль не оказался на дне реки, но не всем так повезло. Думаю, пара тысяч посадочных модулей точно утонуло. Еще тысячи три оказались на другом берегу и выжившие до нас точно не доберутся. Ну и, как вишенка на торте, зона элериумного месторождения на юге, всего в пяти километрах, через которую ты так удачно прошел. Но ты обученный эсквайр, думаю другим повезло меньше. Именно поэтому, вместо двух-трех сотен инициированных, до нас добралась всего неполная сотня. Если быть точнее, то вместе со мной и эсквайр-инструктором у нас всего восемьдесят девять людей. И, кажется, ты был последним счастливчиком.

Грейн на секунду замер, по своему обыкновению продолжая сверлить меня взглядом, словно он обладал Созвездием Разума и мог прочитать мои мысли. И снова, удовлетворившись осмотром, он кивнул и ткнул фломастером в зеленую точку, размером визуально превосходящую все остальные.

– «Браво-1», опорная база сектора. Вот где настоящая проблема. Она не выходит на связь, и мы не знаем, что с ней произошло. По опыту… – комендант нахмурился. – База, которая не выходит на связь в первую неделю – не выходит на связь никогда. Но, я первый раз сталкиваюсь с проблемами на первой базе. Да, за все двенадцать игр, где я участвовал, опорные базы мы теряли лишь дважды и оба раза в результате неконтролируемого гона тварей, который непременно начнется и здесь, когда мы начнем искусственно менять энергосистему планеты. Ты знаешь, что означает потеря опорной базы?

– Да, знаю, – кивнул я. – Статистика показывает, что без опорной базы организация плацдарма обречена на неудачу. В этом случае, коменданты остальных баз сектора должны либо отправить персонал в другой сектор для усиления контингента. Либо же, просто направляют усилия на выживание инициированного контингента в ожидании эвакуации.

– Всё верно, молодец, – одобрительно кивнул Грейн. – Вот только все эти процедуры вступают в действе при подтверждённом уничтожении опорной базы. Пока такой информации нет. Для подтверждения нужен визуальный контакт. То есть разведка. Исходя из радиопереговоров с комендантами других баз сектора, есть предположение, что «Браво-1» приземлилась где-то здесь, – комендант указал на площадь на карте, заштрихованную желтой сеткой. – И так получилось, что мы ближайшая база к этому участку. Поэтому я обязан выслать разведгруппу. И поведешь эту группу ты.

Глава 8

Восемьдесят девять инициированных на базе. И среди них мне нужно выбрать себе команду…

Комендант не скрывал, что рассчитывает на меня и на мой опыт. Он знал кто я и знал, кто такие Ястребы. А также он знал моего отца. Да, мы с ним лично не пересекались, но в Голодных играх на Арлекине Грейн тоже был. И общался с моим отцом, когда экспедиционный корпус Золотой Лиги высадился на планету, а все выжившие коменданты и эсквайры-инструкторы вместе с инициированными первого этапа грузились на транспортники и улетали с Мертвого мира.

Более того, Грейн знал моего отца и раньше, они сталкивались несколько раз ранее, когда Ястребы были всего лишь одним из кланов, который предоставлял своих рыцарей и стражей для нужд Золотой лиги. При этом Леонард Грейн уважал моего отца, по крайней мере, его соболезнования звучали вполне искренне.

Согласно протоколу, во время первого этапа Голодных игр, на ожидание полного прибытия выживших инициированных на базы, исходя из особенностей высадки, отводилось до четырнадцати суток. Именно столько времени, согласно расчетам, было необходимо инициированным, чтобы добраться до ближайшей базы. Сухая статистика показывала, что через две недели шансы на выживание инициированных вне базы практически равнялись нулю.

А вот дальше, в период от четырнадцати до тридцати суток, то есть до месяца, комендант имел право, по собственному разумению, отпускать группы инициированных во «внешний» мир. Преимущественно, на разведку.

Полное обучение, после которого инициированные могли более-менее сносно функционировать, заканчивалось через два месяца с начала высадки. С этого момента и начинались полноценные попытки зачистки территории для организации плацдарма. И всё это выполнялось при четкой координации опорных баз. Базы с первым номером управляли своими секторами, но обычно общее руководство брала на себя «Альфа-1», руководство которой и решало вопросы, связанные с ротацией контингента между базами, а также планирование и осуществление зачисток.

Всё вышеперечисленное было возможно при «идеальных» условиях, которые, как показывала практика просто невозможны на Мертвых мирах. Обычно, проблемы начинались на этапе коммуникаций секторов, в нашем же случае мы «споткнулись» уже на первом этапе, не имея возможности связаться с «Браво-1».

– Как ты знаешь, регламентом строжайше запрещено участвовать в вылазке как мне, так и эсквайру-инструктору Фридриху.

Комендант вернулся за стол. Он бросил себе в кружку ещё ложку растворимого кофе, залив его горячей водой из чайника. Увидев мой взгляд, он улыбнулся:

– Ещё?

– Не откажусь, – кивнул я и получил ещё одну кружку кофе.

– Так вот, – продолжил он, когда закончил с горячими напитками. – В эту разведмиссию не можем пойти ни я, ни эсквайр-инструктор. Не будь у меня в распоряжении тебя, всё было бы гораздо сложнее. Мне пришлось бы самостоятельно формировать группу, находить ей лидера, объяснять задачи, плюс максимально прорабатывать детали. Но, слава Бессмертному Императору, у меня всё же есть ты, и поэтому моё участие в организации этой вылазки будет только рекомендательным. Смотри сюда.

Он развернул ко мне древний лучевой монитор, который выглядел как здоровенный короб на подставке. При этом качество изображения было ужасным: на чёрном фоне – корявые зеленые символы, при огромном размере пикселя. Но, по крайней мере, можно было прочитать, что написано. Еще одна старая технология, которая может функционировать в условиях повышенного энергетического фона Мертвого мира.

– Это база данных, находящихся сейчас на базе инициированных. Я отобрал десять лучших на мой взгляд кандидатов, но при желании ты можешь посмотреть весь список. По итогу изучения списка я разрешаю тебе взять с собой четырёх человек.

– Всего четырёх? – нахмурился я, глядя на командора.

– Всего четырёх, – не моргнув глазом, подтвердил он и тут же добавил: – Да, я знаю, что тебе преподавали тактику малых групп. Но всё это, – он провёл рукой, обведя кабинет, – сильно отличается от обычного мира. Точно так же, как и отличается контингент, который есть у нас в распоряжении. Если ты посмотришь на мой список, – кивнул он на монитор, – то из десятки, которую я предложил, всего двое прошли воинскую службу. А остальные имеют хоть какие-то зачаточные навыки обращения с оружием.

– Всего два человека с военным прошлым из восьмидесяти семи? – удивился я.

В ответ комендант неожиданно засмеялся.

– А как ты думал, эсквайр Виктор? В большинстве своём люди – чрезвычайно рациональные и разумные существа. Представим обычного военного Золотой Лиги. Я говорю о нашем государстве, потому что в других всё может быть по-другому. Так вот, обычный военный имеет неплохое жалование – среднюю зарплату по меркам нашего сообщества, но гигантскую, если рассматривать низшие слои населения. При этом он получает множество льгот, а в конце службы – ещё и пенсию, недостижимую мечту для множества производственных миров, где люди иногда не доживают и до тридцати. Кто из них в здравом уме будет рисковать собственной жизнью ради иллюзорного шанса стать Одарённым и при этом ещё нужно умудриться выжить? Также обстоят дела и с другими людьми, которые умеют хоть немного думать.

Он серьёзно посмотрел на меня, и его лицо стало чрезвычайно серьёзным.

– Виктор, я открою тебе, возможно, самую страшную тайну нашего времени. Так получается, что в рыцари идут, в большинстве своем, худшие представители человечества. За редким, очень редким исключением. Таким, как ты, эсквайр. Да, в дальнейшем кланы прилагают все силы, дабы буквально выковать из новорождённого одарённого хорошего рыцаря и достойного человека. Но иногда внутреннюю суть уже не изменить. А ещё… – он на секунду замолчал, раздумывая, продолжать ли ему дальше. – В кое-каких имперских подразделениях простые человеческие качества, такие как доброта и сострадание к ближним, считаются слабостью. И поэтому, кто-то может считать их действия в боевых конфликтах неоправданной жёсткостью и даже жестокостью. Ну а кто-то – потрясающей эффективностью. Есть разные точки зрения, и не все они популярны.

Комендант замолчал, а я, глядя на его лицо, внезапно понял, почему при двенадцати пережитых Голодных Играх он до сих пор является комендантом рядовой базы «Браво-7». Кажется, его мысли и принципы были далеки от той самой «эффективности», о которой он только что говорил. Хотя это могли быть только мои предположения.

Из глаз коменданта ушла задумчивость, и он встряхнул головой, будто сбрасывая с себя неприятные мысли.

– Итак, пять людей вместе с тобой, Виктор. Это всё, чем я могу позволить себе рискнуть.

При этих словах моё лицо исказила невесёлая улыбка, и он утвердительно качнул головой.

– Да, эсквайр Виктор. Это большой риск, но процедура требует именно этого. Учитывая общее количество инициированных на моей базе, я очень хотел бы, чтобы вы вернулись живыми. Поэтому чем смогу – помогу. А сейчас почитай информацию, которую я тебе дал, и можешь задавать вопросы.

Он пододвинул мне странное пластиковое устройство, которое было проводом прикреплено к этому допотопному компьютерному монстру.

– Это называется «мышка». Колёсиком ты можешь прокручивать список. А нажав левую кнопку на нужном имени, ты откроешь более подробное досье на каждого из инициированных.

Я взял странное приспособление, которое в жизни никогда не видел, и попытался с ним справиться. Получилось. Первым в списке я увидел уже знакомого мне Вальтера Кронинга. Нажав на его имя, я прочитал краткую биографию и характеристики. Отметил при этом, что Вальтер не солгал мне практически ни в чём.

Вторым и последним кандидатом с военным прошлым оказался Александр Ройтер. В отличие от Вальтера, он не был добровольцем – он был осуждённым. Вот только причины его заключения, – а срок у него был пожизненный, – были сокрыты за надписью: «Информация отсутствует».

– Как это может быть? – указал я на интересующий меня момент.

– Это обычное дело, – пожал плечами комендант. – Эта информация не является обязательной для раскрытия и никак не влияет на выполнения человеком своей задачи. Хотя если ты посмотришь на описание его навыков, то, возможно, кое-какие мысли и придут тебе в голову.

Я взглянул на то, о чём говорил комендант, и тут же понял его.

«ФАЙЛ ОБЪЕКТА»

Имя: Ройтер, Александр

Возраст: 51 год

Гражданство: Золотая Лига

Клан: неизвестен (удалён из реестра)

Категория: Участник Голодных Игр / Осуждённый / Приоритет В (контроль рекомендован)

Боевые навыки:

– Инфильтрация / незаметное проникновение: эксперт

– Подрывное дело (в т.ч. нестандартные заряды): высший уровень допуска

– Скрытное устранение целей: эксперт

– Работа в одиночку / автономные миссии: подтверждённая эффективность

– Ориентирование на местности: совершенство

– Ближний бой: владеет нестандартными методиками

– Дальний бой: обученный снайпер

– Психоустойчивость: высокая, нестабильная в случае провокаций

– Участие в психотренировках: не рекомендовано

Психологический профиль (фрагмент):

“Подавленное сочувствие. Структурное мышление. Нет реакции на моральную дилемму. Верность при соблюдении личного кода. Возможен срыв при оскорблении чести или попытке вторжения в личные границы.”

Примечание:

Данные о предыдущем служебном положении, биографии и обстоятельствах заключения – засекречены.

По внутреннему протоколу ЗЛ – “потенциально ценен при полном контроле и строгой иерархии”.

– Спецназовец? – я посмотрел на коменданта.

Но он отрицательно покачал головой.

– Скорее, диверсант.

– С такими навыками и таким прошлым он не создаёт проблем?

Фотографии в личном деле отсутствовали. Я попытался вспомнить, видел ли я кого-то похожего за эти четыре дня, но ничего в голову не пришло.

– Наоборот. С ним нет ни одной проблемы. Исключительно спокойный и уравновешенный индивид. Хотя… – комендант прищурился, – это как раз и вызывает подозрение.

– Обученный снайпер… – ткнул он пальцем в монитор. – Соответствует написанному?

– О да, эсквайр. Ещё как соответствует. Думаю, он стреляет даже лучше меня.

– Ясно, – кивнул я и перешёл к следующим именам, хотя дальше были сплошные разочарования.

Из знакомых попалось лишь имя Гарео – татуированного задиры, который приставал ко всем и каждому. Как оказалось, состоя в одной из уличных банд, он успел попрактиковаться с оружием. В списке ещё был сантехник, который очень любил ходить по выходным в тир с детьми; вдова фермера, которая знала, с какой стороны браться за ружьё, дабы охранять скот от хищников, и ещё несколько человек, из которых заинтересовал меня только последний.

– Преподаватель бальных танцев? – недоумённо посмотрел я на коменданта. – Серьёзно?

Я снова вернулся взглядом к экрану, попытавшись найти в его навыках хоть что-то, что позволило бы мне понять, почему он вообще попал в этот список. Вот только хобби – кулинария, пешие походы и шахматы – характеризовали его хоть и как разностороннего человека, но точно далёкого от военных операций.

– А это самородок, эсквайр. Так иногда бывает, – весело рассмеялся комендант, как будто пошутил очень смешную шутку. – Этому парню была прямая дорога в имперскую космопехоту, но где-то по жизни он свернул не туда.

– Что вы имеете в виду? – всё ещё не понимал я.

– Есть такие люди, которые рождены для обращения с оружием, даже если сами не знают об этом в течение всей своей жизни. Вот Олег Собин— один из них. На первых же тестовых стрельбах он выбил девяносто восемь из ста. Притом, что, как указывает его биография и как говорит он сам, винтовку он взял в руки в первый раз в жизни. Я думал, что это случайность, но, как оказалось, нет. Он действительно прирождённый стрелок. И да, мне жалко предлагать его в такой опасный рейд. По-хорошему, ему бы воспользоваться всем временем, которое есть у нас в запасе. Но я не могу саботировать инструкции. Он отлично подготовлен физически и имеет талант. Он один из немногих инициированных, которые уже что-то из себя представляют.

– Можно я просмотрю весь список? – осторожно поинтересовался я у коменданта.

– Валяй! – махнул рукой Грейн. – Времени у тебя полно. До обеда еще есть время, а от обязательных работа я тебя освобождаю. Да и вечерние медитации тебе, как я понял, уже не сильно и нужны.

Я задумчиво кивнул в ответ. Распорядок жизни в «Браво-7» был довольно жесткий, устроенно здесь всё было по-военному и это было оправдано. Всё ради эффективности и выживания. Утренний подъем, завтрак и занятия с эсквайром-инструктором до обеда. После – работы на благо лагеря. Сейчас заключались они в продолжении расконсервации посадочного модуля «Браво-7».

В первый же день пребывания здесь я понял, что у нашей базы определённые проблемы. Посадочный модуль базы приземлился неудачно. Хотя, как сказал Грейн, он хотя бы упал на берег, а не рухнул в воды полноводной реки, что протекала совсем рядом от места посадки.

Так вот, у посадочного модуля «Браво-7» при спуске на Скверну не открылись сразу два парашюта – скорость снижения получилась выше запланированной, вся конструкция потеряла стабильность уже в воздухе и модуль ударился о грунт, при этом часть модулей деформировало, а двери заклинило. При этом он еще опустился на склоне оврага, из-за чего вся конструкция сместилась, а два контейнера-лепестка съехали вниз и опрокинулись. Один из них – оружейный. Гидравлическая система компенсации была повреждена, и сейчас весь модуль напоминает скрюченную гусеницу, часть которой торчит в воздухе.

Изначально, конструкторы предусматривали два варианта развертывания баз. Первый – «как есть», то есть прямо в месте приземления, с минимальными передвижениями конструкций модуля. Это был идеальный вариант, который конечно же, получался не всегда.

Второй вариант – это был как раз наш случай, когда посадочный модуль сел «коряво» и место для базы было выбрано в другом месте. В этом случае очевидно, что блочные контейнеры модуля нужно было переместить в новое место. Для этого у нас были ручные гидравлические подъемники и лебедки, а также два маломощных, но вертких погрузчика. Дизельных, с воздушным запуском, ведь эта древняя технология работала без электричества, что позволяло технике функционировать в местном повышенном энергетическом фоне. Вот только три из четырех топливных танков посадочного модуля лопнули при посадки и драгоценное топливо ушло в землю. Поэтому работы по развертыванию базы проходили чрезвычайно медленно, а физическая сила инициированных была чрезвычайно востребованно. Благо, что даже беззвездный инициированный человек сильно превосходил обычного человека в этом параметре.

Ну а после ужина и до отбоя было время медитации. Необходимого ритуала для всех Звёздных рыцарей. Начиная от эсквайра и заканчивая магистром. К слову… горят, что даже единственному существующему среди рыцарей гроссмейстеру – Императору, также приходится медитировать время от времени.

Каждый вечер, когда зелёное солнце Скверны клонилось к горизонту, и в небе загорались первые фрагменты далеких созвездий, в центре «Браво-7» начинается ритуал.

Все, без исключения инициированные сидели в тишине на голой земле, скрестив ноги, с прямыми спинами и закрытыми глазами. Дыхание ровное, всё внимание устремлено внутрь себя, туда, где еле тлеет пробудившийся Источник. Туда, где впоследствии разгорятся Звезды, которые при определенном везении и упорстве в дальнейшем сформируются в Созвездия.

Медитация не является религией или техникой. Это жизненная необходимость любого одаренного. После инициации Источник внутри каждого одарённого начинает пульсировать… но его пульсация хаотична. Без настройки это огонь, который пожрёт свой физический сосуд. Без воли и упорства он распадётся и деформируется. Без постоянного повторения и совершенствования он умрет.

Некоторые считают, что Звезда внутри человека это сам по себе живой организм. Её нужно кормить. Дышать с ней. Обращать к ней мысли и уделять время. Никто не может точно объяснить, как это работает. Некоторые утверждают, что слышат музыку, другие видят сложные геометрические узоры, третьи чувствую вкус ветра и запах солнца. Но абсолютно все, кто пренебрегает своим Источником, либо сошли с ума, либо сгорели изнутри, либо угасли в тишине.

Для Звёздных рыцарей медитация – часть пути, как дыхание для воина, как кровь для жизни тела. Без неё невозможно продвинуться, невозможно заглянуть внутрь Созвездия. Всё, что незримо – не откроется никогда, а всё, что уже выстроено – останется хрупким и пустым.

Если же опираться на сухое описание медитации с научной точки зрения, то в моих учебниках оно звучало примерно так:

Определение медитации:

Медитация одаренного – это осознанная практика фокусировки ментальной активности и воли, направленная на стабилизацию Источника и активацию низкоэнергетических частиц элериума, равномерно распределённых по всей Вселенной.

Физико-энергетическая основа:

Аномалия №17, известная как «элериумная пыль», присутствует в любом гравитационно устойчивом пространстве во Вселенной в низкой концентрации (0.00001–0.0002 ед/м³ по шкале Энергетического Фона).

Прим. На планетах, называемых «Мертвыми мирами» концентрация элериума аномально выше.

Через медитацию инициированный способен:

– резонировать с фоном элериума на частоте, соответствующей его уникальному Источнику;

– мобилизовать рассеянные частицы и направить их в стабилизацию ядра и формированию Звезды;

– выравнивать внутренние поля и снижать пульсации, предотвращая перегрев и “самоиспарение”;

Функции и результаты:

1. Формирование и/или укрепление Звезды;

2. Ускорение восстановления после боевой нагрузки;

3. Поддержание стабильности структуры Созвездия;

4. Повышение чувствительности к элериуму в окружающей среде;

5. Предотвращение деградации или спонтанной мутации Источника (зафиксировано в 14.2% случаев после отказа от медитации).

Методология:

Рекомендуется вечерняя медитация продолжительностью 48–242 мин., в зависимости от индивидуальных особенностей одаренного, в условиях частичного экранирования от внешнего фона (внутренний круг, подавители шума, стабилизаторы поля). До формирования первой Звезды обязательно присутствие инструктора.

Поэтому, каждый вечер на базе звучит одна и та же, сдержанная, почти грубая фраза, которую одновременно повторяют тысячи наставников по всей огромной Галактике, в разных государствах, на разных планетах и на разных языках. Везде начальная фраза звучит одинаково:

«В круг. Время слушать Звезды.»

За этими мыслями я закончил просмотр всех досье. Забавная насмешка Вселенной, на самом деле. Ведь большинство инициированных – это обычные люди, предыдущая деятельность которых никак не была связана с войной либо же боевыми операциями. Учитывая, что основной упор на первых этапах Голодных Игр делался на огневую мощь, для максимальной эффективности хорошо было бы получить обычных, неодарённых солдат с опытом ведения боевых действий, закалённых психологически и физически. Но этого по понятным причинам нельзя было сделать. Поэтому имеем то, что имеем.

Из почти сотни одарённых – два, всего два полноценных бойца! Причём со вторым ещё нужно пообщаться. Интуиция мне подсказывает, что что-то с ним явно не так.

И да, комендант проделал хорошую работу. Отобранный им десяток был лучшим вариантом из всех. Ну, кроме одного, точнее одной.

– Юлия Дарис, – озвучил я своё пожелание.

Я откинулся на кресло стула, закончив изучать досье. Комендант, который в этот момент, уткнувшись в свой коммуникатор, что-то пытался там делать, посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

– Думал про неё, – кивнул он головой. – Но в итоге решил не включать её в рекомендованный список.

Он улыбнулся ещё шире, глядя на меня с прищуром.

– И думаю, ты мне сам сейчас скажешь, почему я так поступил.

– Потому что историческое фехтование катастрофически далеко от сражений с тварями мёртвых миров? – вернул я коменданту его улыбку.

– Совершенно верно, – сказал он. – Видишь, ты сам всё понимаешь.

– Понимаю, – медленно кивнул я. – Но всё-таки хочу её попробовать. У вас же должно быть в комплекте поставки холодное оружие? В любом случае, я бы хотел получить один меч для себя, – я невесело улыбнулся. – Сапёрная лопатка – вещь хорошая, но думаю, что вы сможете предложить мне кое-что получше.

Комендант ещё некоторое время молча смотрел на меня, как будто принимая какое-то решение, и в итоге утвердительно кивнул.

– Найдётся. В отличии от тяжёлого вооружения, которое находится в долбаном контейнере, который мы никак не можем отцепить от модуля, – мечи у меня находятся прямо здесь.

Он ткнул пальцем себе за спину, в перегородку.

– Все пять штук.

– Пять штук? – я даже не старался скрыть удивления. – Это на расчётные триста-четыреста человек инициированных?

Комендант смотрел на меня недоумённо, как на дурака, а потом внезапно рассмеялся.

– Эсквайр Виктор, ну ты прямо как ребёнок.

Он ткнул пальцем в стоящий на столе монитор.

– Ты только что сам всё видел. Сколько из этих людей способны хотя бы понимать, с какой стороны браться за меч?

– И тем не менее… – я нахмурился. Никогда не любил, когда надо мною смеются. – Как я уже сказал, сапёрная лопатка не самое лучшее оружие ближнего боя. Но, как показал мой личный опыт, она оказалась гораздо эффективнее винтовок.

– Ты прав, эсквайр, – улыбка медленно сошла с лица коменданта. – Всё так. В умелых руках Звёздного рыцаря меч, копьё или что-нибудь другое является ультимативным оружием. Но при этом ты сам знаешь лучше меня, что любое оружие у рыцаря индивидуально: изготавливается под его руку на заказ и стоит неприлично дорого. А какой главный девиз Голодных игр? Ну, после того, который гласит "не сдохнуть"? Правильно – максимальная эффективность при минимальной стоимости. Именно так и никак иначе.

Я удручённо покачал головой.

– Знаю. Но не понимаю. Элериум – это же самое ценное вещество во Вселенной. Почему сюда не отправляются лучшие люди и лучшее снаряжение?

Комендант глубоко вздохнул, и взгляд его стал абсолютно серьёзным.

– Тебе сложно поверить, эсквайр, но, как я уже сказал, я пережил двенадцать Голодных Игр. А до меня прошли сотни лет, в каждой из которых шли эти игры одни за другими. Люди собирали статистику. Поверь мне, ни у кого нет желания провалиться. Сам знаешь, что последний не получает ничего. Да и первый после «десятины» императора получает сплошные крохи. Все заинтересованы в очистке Мёртвых миров и добыче элериума, абсолютно все. Так вот нынешняя система показала свою эффективность. Именно с такими ресурсами, как сейчас, достигаются наилучшие результаты. Чего в этом больше – психологии или просто везения, я не знаю, но факт остаётся фактом. Именно с этими винтовками, пулемётами, гранатами и конфигурациями базы человечество раз за разом очищает новые Мёртвые миры, в результате которых получают ценнейший ресурс. И нет, Эсквайр, я сейчас говорю не об элериуме. Я говорю о Звёздных рыцарях. Именно они являются ценнейшим ресурсом во всей Вселенной.

Я смотрел на непривычно серьёзного Коменданта и молчал. Мне просто нечего было возразить на его монолог. И да, по части оружия Звёздных рыцарей, – он прав. Каждый из них имел своё личное оружие. Более того, при переходе на новые ранги, с повышением мощи, это оружие часто менялось, так как старое уже просто не выдерживало новой силы рыцаря. Чего стоило легендарное копьё клана Ястребов – Астральное Жало, которое осталось вместе с моим отцом на Арлекине… Да даже у меня, эсквайра, был свой меч, к которому я привык за годы тренировок и который по какой-то причине мне запретили взять с собой на Скверну.

И если мой меч был всего лишь жалкой поделкой, рассчитанной на минимальные силы одарённого с несформировавшейся Звездой, то потеря Астрального Жала была поистине трагедией как для клана Ястребов, так и в масштабе всего государства. Подобные артефакты были единичными, и их ценность просто не могла быть выражена в деньгах.

– Конечно же, учебных мечей у вас нет? – уточнил я, переводя тему.

– Верно, они здесь ни к чему, – кивнул комендант. – Обучать фехтованию с нуля на Мертвом мире никто не будет. А эти пять клинков рассчитаны на тех, кто имеет силы и, главное, желание сойтись с тварями Мёртвых миров в рукопашную.

– Пока мне нужно два. Возможно, понадобится три.

– Александр, значит.

Это был не вопрос, а утверждение коменданта.

– Верно, – кивнул я. – Оценку его снайперским навыкам вы дали. Я же попытаюсь понять, каков он в ближнем бою. Итак, мне нужен Кронинг, Ройтер, Собин и Дарис.

– Всё-таки Юлия, – улыбнулся своим мыслям комендант. – Что ж, это твоё право. Право лидера. Пойдём.

Он отгородился от меня спиной и нажал на панели обычный механический кодовый замок. Дверь со щелчком открылась, и мы зашли в смежное помещение, которое оказалось складом.

Я раньше никогда не видел командный модуль изнутри, но предполагал, что именно здесь находится сердце базы и самые ценные материалы, и не ошибся. Большая часть пространства, непосредственно примыкающего к жилищу коменданта занимал здоровенный допотопный агрегат, от которого шло слабое излучение элериума, почти теряющиеся на общем фоне.

– Передатчик, – видя мою заинтересованность, кивнул комендант. – Как видишь, огромный и неуклюжий. Не всегда работающий в местных условиях, но всё же средство связи. Запитан от элериума. Разработан Император знает сколько столетий назад, подозреваю, что конкретно этот экземпляр тогда же и произведен. Ведь с тех пор его конструкция практически не менялась. «Работает – не трогай». Еще одни девиз Голодных игр. Так что этот древний монстр при удачном расположении звезд, – комендант горько усмехнулся, – позволяет нам связаться с окрестными базами. И это ещё один повод для начала рейдов. Элериум чрезвычайно дорог, и кристалл, который выделяют на каждую базу, способен поддерживать работоспособность этого агрегата не дольше двух месяцев.

Посчитав, что он объяснил достаточно, комендант прошёл дальше. Я последовал за ним. На металлических стеллажах, надёжно зафиксированные ремнями, находились контейнеры с незнакомыми мне метками. Часть стеллажей пустовала. Судя по всему, они уже пошли в дело.

Комендант затормозил впереди меня и, наклонившись, с лёгким двойным щелчком отстегнул крепёжные ремни и откинул металлическую крышку ящика. Внутри, на ребре, в специальных креплениях лежало пять коротких клинков армейской модификации силового оружия ближнего боя, названных в честь своих далёких-далёких предков с самой Земли – «Gladius».

Глава 9

Я аккуратно высвободил один меч из захвата и достал его из ящика. В тусклом свете зелёного солнца Скверны за окном, я увидел, что в гарде меча отсутствует главный элемент, превращающий обычную железяку в то самое силовое оружие, которое может с одинаковой лёгкостью рубить как металл и пластик, так и человеческие кости. Это было понятно. Ведь электроника силового блока мгновенно бы сгорела в излучении Мёртвого мира. Да и одарённому этот генератор ни к чему, ведь он, по сути, сам является живым генератором. Зато у этого меча была хорошая крепкая сталь и удобная рукоятка, которая, как родная, легла в мою руку.

Ульрих мне показывал подобное оружие, и несколько занятий были посвящены обучению как самому фехтованию «Gladius», так и противостоянию с ними. Большинство Звёздных рыцарей имели аналоги полуторных мечей, чья длина давала фехтовальщику преимущество, однако короткий «Gladius» в умелых руках представлял смертельную угрозу. Особенно в полноценном бою в обычном пространстве, где воины защищены прочной бронёй и индивидуальными силовыми полями.

Да, один на один даже тренированный обычный боец мало что сделает в битве с полноценным Звёздным рыцарем, но если противостоит не один, а целое подразделение, то тогда даже у рыцаря могут возникнуть проблемы.

Все эти инструкции и рекомендации Ульриха в очередной раз пролетели у меня в голове, и я задумчиво посмотрел на второй меч. Взять что ли два? Лично для себя… Но я быстро передумал. Да, Ульрих пытался научить меня фехтованию с двумя клинками, только я сам делал это без души лишь для того, чтобы сдать зачёт. Мой "родной" меч был тем самым полуторником, который выбирает большинство рыцарей. Но моим приоритетом было, конечно же, обладание клановым Астральным Жалом.

Первый раз, как сейчас помню, я прикоснулся к нему в четыре года. Когда отец отвёл меня в сокровищницу клана, попутно рассказывая про великих воинов прошлого. Когда я коснулся шершавой рукоятки этого древнего артефакта, в душе моей вспыхнуло настоящее пламя.

Это была любовь с первого взгляда. И, конечно же, во время обучения я пытался настоять на том, чтобы выбрать в качестве основного оружия именно копьё. Это вызвало понимание и смех как моего наставника Ульриха, так и моего отца. Вот только ответ был отрицательным.

Да, в учебных боях с копьём я тоже практиковался. Но отец настоял, чтобы именно меч стал моим основным оружием для начала. Я до сих пор помню его слова:

"Виктор, у тебя впереди много времени. Если ты не передумаешь в процессе возвышения, то когда-нибудь у тебя будет своё копьё. Возможно, даже это будет Астральное Жало. Однако есть традиции, опыт и статистика. И всё это указывает на то, что начинающему рыцарю лучше всего подходит именно меч. Я не говорю о том, что копьё чертовски неудобно таскать везде с собой, в отличие от меча. Я говорю о том, что все начальные техники рыцарей заточены именно под мечи. Копьё нужно прочувствовать и полюбить. А потом долго-долго тренироваться. Всё это будет потом, если ты, конечно же, доживёшь до этого «потом».

На этих словах отец с улыбкой погладил меня по голове.

Его слова меня тогда задели. Как любой подросток, я имел собственное мнение, отличное от мнения взрослых, и был точно уверен в своей правоте. Но Константин из клана Ястребов был рыцарем-командором, главой клана и, главное, моим отцом. И перечить я ему никак не мог.

Что ж, кажется, он оказался прав. Сосредоточившись на тренировках исключительно на обращении с копьём, я вряд ли бы выжил после посадки на Скверну. Лопатка, конечно, была далека от меча, но она была всё-таки гораздо дальше от копья. Поэтому второй меч я также отстегнул из креплений для моих новых «курсантов» и кивнул коменданту, что я готов.

Мы вышли из контейнера и направились к тренировочной площадке, где в данный момент проводил занятия эсквайр-инструктор Фридрих.

– Прошу прощения, эсквайр-инструктор, – громко сказал комендант, когда мы подошли ближе. – Я на секунду отвлеку вас и ваших подопечных.

В глазах Фридриха мелькнула досада и раздражение, но тем не менее он коротко кивнул.

– Перерыв, – рявкнул он и демонстративно ушёл в сторону санузла, всем своим видом показывая, что ему абсолютно наплевать на дела коменданта, связанные со мной.

Комендант громко произнес фамилии выбранных мной людей.

– Кронинг! Ройтер! Собин! Дарис! Ко мне!

Все четверо молча вышли вперед и выстроились неровным строем.

– Вы поступаете под начало эсквайра Виктора до моих дальнейших распоряжений. Его приказы с данной минуты имеют высший приоритет, уступая лишь моему.

При этих Олег и Юлия бросили короткий взгляд в сторону туалета, в котором скрылся Фридрих. Комендант заметил это и, усмехнувшись, кивнул.

– Да. Эсквайр-инструктор Фридрих вам с данной минуты вам сейчас не указ. Ровно до того момента, как вы не вернётесь в его распоряжение… Если вы вернётесь. Всё. Хорошего дня, бойцы.

Грей развернулся на каблуках и направился обратно к своему командному модулю. Четвёрка названных одарённых смотрели на меня и, судя по всему, каждый из них сейчас испытывал разные чувства. Вальтер дружелюбно улыбался, но в глазах у него была настороженность. Александр изображал полнейшее безразличие. Юлия выглядела испуганной, да и Олег явно нервничал. Но все ни смотрели на меня, ожидая дальнейшего развития действий. С громким стуком хлопнула дверь туалета.

– Так, вы четверо! Валите с моей площадки! Немедленно! Не мешайте занятиям!!!

Эсквайр-инструктор Фридрих был тут как тут, деловито шагая обратно, чтобы продолжить тренировку. Я не выдержал и усмехнулся. Наверняка инструктор использовал технику «Пробуждение инстинктов» и прекрасно слышал всё, что говорил комендант. А вот его поведение как-то не соответствовало образу опытного воина и инструктора. Но, как мне часто говорил Ульрих, выросшие в клане Одарённые очень сильно отличаются от неклановых, и душа другого человека практически всегда потёмки, разглядеть в которых что-либо часто не представляется возможным. И я уже понемногу начал понимать правоту его слов.

– За мной, – кивнул я, развернулся и молча пошёл первым.

Уже во время разговора с комендантом я прикинул, что заниматься будет удобнее за пищеблоком. Там находится ровная, достаточно просторная площадка с прямым видом как на реку, так и на опушку леса, откуда может появиться угроза.

Дойдя до нужного места, я развернулся.

– Присаживайтесь, – кивнул я на землю.

Два бывших вояки без разговоров уселись. Юлия и Олег переглянулись, замешкавшись, но последовали примеру своих товарищей.

– Без долгого вступления я скажу вам для чего мы здесь собрались. База "Браво-1" не выходит на связь. Мы ближайшие к месту её посадки, поэтому нашей группе нужно провести разведку, прояснить ситуацию и вернуться с докладом, чтобы комендант Грей совместно с другими командорами смог разработать новую стратегию.

Говоря это, я смотрел на лица моих новых подчинённых и с удивлением увидел у них непонимание.

– Вы вообще знаете, как выстроена структура баз на Мёртвых мирах?

Мои слова попали в точку. Примерное представление имели только Вальтер и Александр. Олег и Юлия не знали ничего.

С Юлией я был уже знаком. А вот на Олеге я остановился своим взглядом. Не знал, что бальные танцы позволяют приводить тело в такую форму. Увидев его лицо, я вспомнил, что уже обращал на него внимание в казарме. Его сложно было не заметить. Невысокий, стройный мужчина тридцати с небольшим, имел идеальный рельеф тела. С него вполне можно было лепить скульптуры древних греческих героев с планеты Земля.

А ещё неугомонный Рош Гарео постоянно подкалывал его, выдвигая сомнения в его сексуальной ориентации. Однако никаких комментариев от Олега в ответ не было. Вёл он себя абсолютно спокойно и несколько отстранённо. А без реакции со стороны обвиняемого Рош быстро терял к нему интерес.

Согласно досье, Олег был добровольцем. Интересно будет узнать причину его решения, но это потом. А сейчас я кратко рассказал всё, что нужно знать моей группе о базах, кластерах и общем взаимодействии посадочных модулей.

Ну а дальше я перешёл к делу, первым взглянув на Александра. Для пятидесяти одного года выглядел он чрезвычайно хорошо, абсолютно не соответствуя своему возрасту и находился в прекрасной физической форме. Бритая голова покрылась коротким ёжиком седых волос за время транспортировки на «Астории». Странные глаза белёсого оттенка смотрели безэмоционально и отстранённо. Всё его тело было расслаблено, как будто он сейчас отдыхал, а не получал инструкции к, возможно, последней миссии в его жизни.

Услышав своё имя, он неспешно встал и тут же снова расслабился, глядя на меня. Складывалось впечатление, что он экономит свои силы, используя каждую секунду для отдыха своего тела. И да, я видел подобных людей. Как правило, точно так же себя вели мои инструкторы рукопашного боя, изучив за свою долгую жизнь множество боевых техник. Думаю, у них откладывалось на подкорке беречь силы, чтобы в один момент взорваться стремительным и смертоносным вихрем.

– Знакомо? – я продемонстрировал Александру «Gladius» в ножнах.

– Сталкивался, – неопределённо ответил он.

Неожиданно для самого себя, я начал злиться.

– Отвечай определённей, боец! Это важно!

– Какой вопрос, такой ответ, – нимало не смутившись моим грозным тоном, пожал плечами Александр. – Вот как мне правильно отвечать на вопрос "знакомо"? Подскажите мне, господин эсквайр, и я отвечу.

Я посмотрел прямо в спокойные глаза Александра. В нём не было ни вызова, ни насмешки. Было ощущение, что Ройтер вообще не испытывал никаких эмоций.

Я же эмоции испытывал. Кажется, мне только что бросили вызов, а вызовы я любил всегда. Хотя Ульрих пытался постоянно донести до меня одну простую истину: эмоции в бою не всегда полезны, а иногда даже вредны. Ярость, злость – это уже не говоря о полностью деструктивных эмоциях, таких как страх. Они часто дают преимущество твоему противнику ещё до того момента, как этот самый бой начался.

Но в силу своего возраста я ничего не мог с собой поделать.

Всё моё детство и юность прошли под знаком исключительности, начиная с мизерного шанса родиться одарённым, заканчивая высоким положением в сословном сообществе. Отец не стеснялся озвучивать при любом случае, чего именно он от меня ждёт. Ожидал он совсем «немногого»: я просто должен быть лучшим и первым во всём. И что самое интересное, у меня, в принципе, это получалось.

Из-за редкости рождённых одарённых было чрезвычайно мало. Но конкретно у клана Ястребов, кроме меня, было всего четыре одаренных подростка разного возраста, причём каждый из них родился в семье простолюдинов. Мне было просто доминировать над ними.

Кроме этого, несколько раз я встречался в спаррингах с вновь инициированными, которые ежегодно попадали в клан Ястреба после честной делёжки по окончании Голодных Игр, согласно вложенным усилиям и конечному результату.

Как я говорил, мой отец быстро продвигался в иерархии, словно локомотив, вытаскивая клан Ястребов с самых низов. Поэтому число инициированных одарённых с каждым годом было всё больше и больше.

Но, надо признать, это была полная катастрофа. Всех инициированных, которых я встречал, я – пятнадцати- или шестнадцатилетний подросток – превосходил на голову. Притом, что у большинства из них были явные проблемы с психикой, о которых они не распространялись (да и, честно сказать, мне было неинтересно). Но я так понимал, что выжившие в Мёртвых мирах получили психическую травму на всю свою жизнь.

Собственно, Ульрих ставил их со мной в спарринг просто для разнообразия, чтобы я иногда мог сражаться в полную силу против других одарённых. Потому что даже неполноценный рыцарь-страж Ульрих с его тремя Звёздами, используй он все свои внутренние резервы, размазал бы меня по площадке за секунду. Короче, не было в этих «победителях» Голодных игр ничего особенного.

Дальше они поступали в учебные лагеря, которые принадлежали, в зависимости от возможностей новых владельцев, либо самому клану, либо кланы послабее отправляли в так называемые государственные центры обучения, принадлежащие Золотой Лиге, где из них уже выковывали настоящих Звёздных рыцарей.

Трагедия с моим кланом и смерть отца, надо признать, сильно ударила по моей самооценке. В один момент миф о справедливости сильных мира сего рассыпался в прах, а мои перспективы стали чрезвычайно туманными. Высадка на Скверне, чуть было не закончившаяся моей смертью, также не добавила мне энтузиазма. Но… внутри я был тот же самый Виктор – всегда первый, всегда лучший. И это, уже слегка подзабытое, ощущение не давало мне окончательно сойти с ума.

Прямо сейчас я просто бросил «Gladius» Александру, вынул свой меч из ножен, отбросил ножны в сторону и принял стойку для фехтования.

– Раз тебе не нравятся мои слова, – сказал я, – давай просто покажи, что ты умеешь делом.

Впервые за наше знакомство на губах Александра проявились какие-то эмоции. Его губы искривились в кривой усмешке. Он задумчиво посмотрел на меч у себя в руках и поднял на меня взгляд.

– Ну, раз вы просите, – улыбка его стала шире, – но не ждите от меня чего-то экстраординарного. Мои навыки лежат немного в другой плоскости.

И он тут же ринулся в атаку.

Ну, что я могу сказать? Техникой фехтования он владел неплохо, вот только хуже, чем я, – гораздо хуже. Отбив его несколько яростных атак, я немного расслабился, когда внезапно Александр применил «Рывок». Я буквально услышал, как затрещали мои сухожилия, когда с помощью невероятных усилий умудрился изогнуть своё тело, пропуская остриё меча мимо себя. И рефлекторно ударил рукояткой своего меча ему по запястью, в последний момент еле сдержавшись, чтобы не использовать «Выброс силы».

Это спасло руку Александра от жёсткого перелома. Но даже при этом, лицо его искривилось от боли, хотя он не издал ни звука, когда я выбил меч из его руки. А ещё он сделал лишних полшага, которые обученный человек не сделал бы. Я улыбнулся, глядя на это. Вот в чём отличие обученного одарённого от только что инициированного. Да, он может применять техники, но всё его тело, весь его предыдущий опыт, особенно если он опытный боец, рассчитан совсем на другие скорости и усилия. А новые знания и новые силы приводят лишь к «сбоям» в привычном ведении боя.

– Простите, эсквайр, – кивнул Александр, потирая ушибленную руку. – Я всего лишь хотел сказать, что мечи – не моя основная квалификация. По роду моей службы у меня не было времени на честное фехтование, если вы понимаете, о чём я.

– Думаю, что тебе ближе ножи, – уточнил я.

И снова Александр улыбнулся.

– Ножи лучше, но в случае чего я справлюсь и голыми руками. Не хотите небольшой рукопашный спарринг?

Я оценивающе оглядел наглеца с ног до головы, но не успел открыть рот, когда вмешался Вальтер.

– Прошу прощения, милорд эсквайр, разрешите мне. Заодно вы оцените и мои навыки. Это сэкономит время всем.

Александр оценивающе посмотрел на своего будущего спарринг-партнёра. Я же после короткого размышления решил, что это хорошая идея, поэтому махнул рукой.

– Валяйте. Только без травм.

– Это уж как получится, – усмехнулся Вальтер и ринулся в атаку.

Что ж, это было недолгое, но интересное зрелище. Вальтер был моложе и превосходил своего соперника как ростом, так и весом. Вот только Александру, судя по всему, это совсем не мешало, даже наоборот. Создавалось впечатление, что он привык сражаться с противником больше и сильнее себя.

Мне потребовалось буквально десять секунд, чтобы остановить бой.

– Достаточно!

За это время Вальтеру прилетело четыре удара, один из которых (ударь Александр в полную силу) точно бы доставил сильный дискомфорт печени отставного пехотинца. При этом Вальтер не попал по Александру ни разу, хотя я видел, что его рукопашный бой на уровне.

– В нашей будущей миссии нам вряд ли придётся вступать в рукопашную, – донёс я бойцам своё видение. – Хотя, в случае тебя, Александр, я думаю, что пару трюков я тебе показать всё же смогу. Кстати, не помню, чтобы эсквайр-инструктор Фридрих показал вам что-то, кроме «Выброса энергии», «Рывка» и «Вспышки».

Теперь уже в глазах Александра появился жгучий интерес. Похоже, я нашёл то, что этому человеку действительно интересно, а интересно ему было учиться сражаться и убивать как можно более эффективно.

– Принеси мне очищенный от веток, но ещё не рубленный ствол дерева с кухни.

Александр без разговоров выполнил требуемое. Я же в это время размял ребро ладони. Притащил он примерно двухметровый обрубок дерева, где-то десять сантиметров в диаметре. Я прислонил его к металлической стенке контейнера и кивнул.

– Александр, без применения выброса сможешь сломать это ладонью?

Александр посмотрел, прищурившись, и отрицательно покачал головой.

– Ногой, возможно. Рукой точно нет.

– А с помощью «Выброса»? – продолжил я.

– Скорее всего, да. Надо пробовать, – сказал Александр и сделал два шага вперёд. – Можно?

– Нет, нельзя, – сказал я. – Ваше тело, с формированием Источника, уже начало меняться. Кости становятся крепче, органы очищаются и работают лучше. Фактически, вы все молодеете на глазах, при том, что ваше тело уже превращается в оружие. Но для этого нужно время. Время, которого у вас может не оказаться. Но, в отличие от вас, я уже родился с Источником. Поэтому моё тело уже готово к испытаниям.

С этими словами я, не поворачивая головы, практически без замаха, рубанул правой ладонью по бревну, использовав «Выброс силы». С громким треском оно сломалось пополам. Я же продемонстрировал им всем свою руку, кожа которой даже не покраснела.

– Так вот, возвращаясь к вам… У вас тоже есть возможность повторить это без вреда для организма. Александр, используй «Выброс» и ударь меня в живот.

Я развёл руки в стороны приглашающим жестом.

– При всём уважении, эсквайр. Всё, что вы рассказали, очень впечатляет, но я и без «Выброса» могу вас покалечить. Если же я…

– Разговорчики! – рявкнул я, при этом весело улыбаясь. Адреналин уже выбросился в кровь, я чувствовал себя прекрасно. – Исполнять!

Всё-таки хорошо, когда у человека военное прошлое, пусть и такое мутное, как у Александра. Он просто кивнул, встал в боевую стойку и также без замаха врубил свой кулак мне под рёбра.

Послышался звон, как будто кто-то ударил молотом по наковальне. На этот раз Александр зашипел, яростно тряся отбитую руку.

– Что за чёрт?! – он изумлённо смотрел на меня.

– «Каменная кожа». Техника, которая позволит тебе сделать с деревом то же самое, что сделал я сейчас, без ущерба для собственного здоровья. Ну, или точно так же можно будет поломать лапу жуку. Хотя всё-таки эффективнее использовать для этого меч, – кивнул я на всё ещё лежащий на полу гладиус.

– При всём уважении, эсквайр, но руками я действую гораздо эффективнее.

– Это я уже увидел, – кивнул я, – поэтому и предложил тебе научиться «Каменной коже».

– Когда начнём? – в глазах у старого бойца горели огни предвкушения.

– Попозже. После собеседования, – я не отрываясь смотрел в глаза Александру. – В том случае, если ты его пройдёшь.

На удивление Александр отвёл глаза первым, коротко кивнул и отошёл в сторону, где уже стоял Вальтер, демонстрируя повиновение.

Я же обратил внимание на Юлию, которая неотрывно смотрела на лежащий на земле меч. Её глаза напоминали ребёнка, которому предложили леденец на палочке.

– Покажешь, что ты умеешь? – с улыбкой уточнил я у женщины.

– А можно? – Юлия встала на ноги, подошла к мечу, но, такое ощущение, что боялась к нему прикоснуться.

– Но вообще-то я его именно для тебя и прихватил. Так что да, можно.

Юлия подняла «Gladius» с пола. Опытным взглядом я увидел, что за то время, пока она распрямлялась, она три раза поменяла хват на рукоятке, располагая ладонь как можно удобнее.

– Ну, давай попробуем сразиться, Юлия, – я принял стойку. – Только просьба, не нужно меня сразу убивать, пожалуйста.

Лицо девушки озарила робкая улыбка.

– Вы сильно преуменьшаете свои возможности, милорд эсквайр. Я видела, что вы умеете. Так что да, мне придётся немножко попотеть, – она улыбнулась уже без робости.

Странное дело, но такое ощущение, что меч в её руках добавил неуверенной в себе и запуганной женщине какой-то невидимый заряд, преобразивший её полностью. Сейчас, когда она готовилась к схватке, абсолютно вся робость и неуклюжесть ушла, как из её глаз, так и из тела. Ноги привычно приняли боевую стойку. Ведущая нога слегка пошевелилась, принимая устойчивое положение, и на лице у девушки уже появилась полноценная улыбка предвкушения. Предвкушения хорошей схватки. Мне было знакомо это чувство. Я видел его множество раз на лицах у всех хороших воинов. А это значило, что и мне придётся попотеть.

– Эт ву прэ? – улыбнулась девушка, глядя мне в глаза.

Я утвердительно кивнул головой.

– Алле! – выкрикнула Юлия и бросилась в атаку.

Ну, что тут сказать? Она была хороша. Очень хороша. Притом, что я видел, что она сдерживалась, чтобы, не дай бог, не причинить мне вред. Да, она перестраховывалась, чтобы точно не поранить меня. Но и даже работая не в полную силу, девушка была хороша.

Сражались мы примерно две минуты, после чего я отпрыгнул в сторону и рявкнул:

– Хватит!

Девушка послушно застыла напротив меня. Щёки её раскраснелись, волосы растрепались, глаза горели огнём.

– Хорошо. Очень хорошо, – кивнул я. – Как давно ты занимаешься фехтованием?

– С четырёх лет, – Юлия покраснела ещё больше, но теперь, кажется, от смущения. Стоило ей опустить меч, и вернулась старая, робкая Юлия.

– У тебя были хорошие преподаватели, – сказал я. – Но здесь у нас есть один нюанс. Тебе придётся драться не с человеком. И, как ты понимаешь, все твои навыки… – я на секундочку задумался.

Я хотел сказал сказать, что её навыки ничего не значат, а с другой стороны её реакция, и гибкость тела, и потрясающая ловкость никуда не денется. Всё это позволит ей избегать ударов, что человека, что твари. Проблема остаётся одна: научить её преодолеть свой страх и научить сражаться с тварями.

Как будто прочитав мои мысли, Юлия прижала к груди меч, как будто это был её дорогой ребёнок, и в глазах у неё появилась мольба:

– Милорд эсквайр, не прогоняйте меня. Я научусь. Я всему научусь, что вы скажете. Я не подведу. Я умру там с огнестрельным оружием в руках. Я это чувствую.

В глазах её было столько боли, что я невольно отвёл взгляд. Нужен ли мне такой балласт прямо сейчас? Точно нет. Сможет ли Юлия научиться сражаться с тварями? Точно да, но на это требуется время. Будет ли тратить эсквайр-инструктор Фридрих на неё своё время? И снова ответ: точно нет. Поэтому доля правды в её словах была. Я видел, как она обращается с винтовкой и это зрелище удручало.

Единственный её шанс при таком развитии событий – пересидеть на базе, дождавшись экспедиционного корпуса Золотой Лиги, и дальше продолжить полноценное обучение где-то в хорошем клане. Но проблема в том, что далеко не все инициированные выживали при уничтожении баз, которое в Мертвых мирах случалось сплошь и рядом.

– Хорошо, – кивнул я. – У нас есть три дня. Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – лицо девушки загорелось от счастья. Она подбежала ко мне, словно хотела обнять, но в последний момент остановилась, и лицо её приняло смущённое выражение. – Извините. Я хочу вернуть вам меч.

– Не надо мне его возвращать. Он теперь твой. Подбери ножны.

И снова ощущение детского счастья на лице уже вполне взрослой женщины. Да, Вселенная – большая шутница, особенно когда раздаёт шансы на возвышение тем, кто и просто выживать не в состоянии.

– Теперь к тебе, – я повернулся к четвёртому участнику своей группы, Олегу. – Я видел твоё досье, но, возможно, чего-то там не было. Рукопашный бой, фехтование, метание ножей или топоров?

– Ничего такого, – развёл руками Олег. – Я всего лишь преподаватель бальных танцев и «снайпер от Бога», как сказал мне комендант Грей. Это его слова, если что, – слегка улыбнулся молодой мужчина.

– Что ж, – сказал я, – тогда на сегодня всё. Вальтер и Олег, вы продолжаете заниматься на стрельбище с комендантом сегодня. Медитации также обязательны для всех. Что касается завтрашнего утра, то вместо занятий с эсквайром-инструктором вы все занимаетесь по моей программе.

– А что делать мне? – уточнил Александр.

– А ты немного задержись. Нам предстоит то самое собеседование, которое я тебе обещал.

Глава 10

Я наконец понял, какой основной цвет присутствовал на Скверне. Это был цвет ржавчины. Трава, деревья, цвет воды в реке и даже небо носили этот оттенок. Казалось, что весь мир давным-давно проржавел и вот-вот рассыпется ржавой трухой. Зеленое солнце уже скрылось наполовину за горизонтом, и цвет его лучей, пробивавшихся через ржавые тучи, создавал изломанные тени, которые как будто жили своей жизнью.

Эта цветовая гамма давила на голову сильнее энергетического фона, создавая ощущение безысходности и уныния. Но, с другой стороны – это Мертвый мир, так и должно быть. На первом Мертвом мире, где я побывал, Арлекине, преобладающим цветом был оранжевый, но легче от этого там не было.

Несмотря на это, человек всегда остается человеком. Он пытается устроиться получше в любом месте, куда бы он ни попал. Вот и сейчас, неподалёку слышался веселый гомон на оборудованном полигоне, где уже собрались инициированные и где комендант Грейн пытался сделать из необученной массы боевое подразделение, способное попасть из огнестрела хоть куда-нибудь. Люди радовались, что живы, на Мертвом мире этого было уже достаточно.

Мы с Александром всё еще стояли за боковым контейнером «Браво‑7. Он молчал, безразлично глядя куда-то под ноги и в сторону. Но по подрагивающим пальцам на левой руке я понимал, что он испытывает какие-то чувства.

Я же смотрел на него, и он знал, что я смотрю.

– Ты можешь пойти с нами, – начал я. – Но только если скажешь правду.

Александр не повернулся и не поднял глаз.

– Какую именно правду ты имеешь в виду?

Я вздохнул.

– Не играй со мной, Александр, не надо. Ту, что в твоём досье заменена на «информация отсутствует». Я не пойду в бой с человеком, которому не могу доверять.

Он медленно кивнул.

– Я просто выполнял приказы, – произнёс он наконец.

– Мне плевать. Я хочу знать, что ты сделал, за что тебя засекретили. Убийство? Предательство? Массовая резня?

При этих словах Александр поднял глаза, медленно повернул голову и встретился со мной взглядом. В белесых глазах не было злобы, лишь пустота и… усталость. Та, что не проходит со временем. Та, что требует смерти, но не находит её.

– Хорошо, – сказал он. – Ты хочешь знать? Тогда слушай.

Я молчал. Он говорил тихо, без пафоса и надрыва, просто пересказывая свою историю. Родился Александр в бедной семье, с детства любил драться, вступил в банду, был пойман воровство и судья дал выбор, армия Золотой Лиги либо же тюрьма. Александр выбрал военную службу и ему там неожиданно понравилось. Всю свою жизнь он отдал армии и в итоге перешёл в Группу Специальных Операций – элитное подразделение, работающее на стыке разведки, диверсий и “серых” операций за пределами обычного правового поля Золотой Лиги, где выполнял «специфические» поручения, пока не произошло следующее.

– Был такой мир. Вирелла‑4, колония Золотой Лиги, – короткие фразы с трудом вырывались из его рта, как выстрелы. – Жили, как обычно на планетах без атмосферы, под куполом: фермеры в дерьме, клановые в своих дворцах. Потом началась. Ксеночума. Пришла из космоса. Чрезвычайно агрессивная и смертоносная. Убивала за часы. Или же превращала в нечто худшее, чем мёртвое.

Я внимательно слушал, не перебивая.

– Нас послали спасти клановых. Только клановых. Клан Барсов владел этой территорией, но почему-то отправили нас. Мы прибыли… поздно. Заражение уже было не остановить. Командование приказало эвакуировать клановых аристократов и их семьи. Оставить остальных. Но я встретил в порту умирающего медика, который мне всё рассказал о болезни. Её нельзя было остановить и нельзя было вылечить. Болезнь проникала сквозь защитные костюмы и любые респираторы. Все жители Виреллы-4 были обречены, поэтому… Я не выполнил приказ. Я запечатал порт, подорвал выходы и… сжёг их всех. Всех!

Я не шелохнулся.

– Женщины. Дети. Аристократы и простолюдины. Местные. Даже часть моего подразделения из тех, кто заразились.

Он замолчал.

– Я остановил распространение болезни. Никто не заразился за пределами планеты.

– А как выжил ты сам?

Александр усмехнулся.

– Понятия не имею. Месяц в карантине, ну или можно сказать в тюрьме.

Я молчал, ожидая продолжения. Не дождавшись уточняющих вопросов, он продолжил.

– В итоге был приговорён к смертной казни. Без суда, без обвинения. Просто… списан.

Я продолжал слушать. Его голос стал тише, а в глазах возникли призраки прошлого.

– Если бы ты знал, как быстро она распространялась, Виктор… Если бы ты видел, что она делала с людьми… Ты бы тоже нажал на кнопку.

Я молчал.

– Ты думаешь, я чудовище?

– Я не судья. Но думаю, ты сделал выбор, за который никто не хотел брать ответственность. Почему тебя не казнили?

Александр криво улыбнулся.

– Они в итоге поняли, что я поступил правильно и спас миллиарды людей от катастрофы. Но Барсы всё равно жаждали моей крови, поэтому мне дали пожизненное, как компромисс.

Мы долго смотрели друг на друга. Потом я кивнул.

– Хорошо, ты в группе. Но если ещё раз попытаешься отмолчаться или отшутиться, когда я требую правды – вылетишь, как пробка.

– Принято, милорд эсквайр… командир. Разрешите проследовать на полигон?

На мгновение я увидел в его глазах боль, спрятанную за маской безразличия. Но только на миг.

– Разрешаю.

С Олегом разговор долго времени не занял. Ситуация оказалась банальная: несчастная любовь. Оказывается, у Олега была своя студия, и не где-то, а в столице Золотой Лиги, на Таурусе.

Занималось у него чрезвычайно много состоятельных людей, но самое главное – там были дети аристократов.

Олег зарекался жениться, но любовь, как всегда, нагрянула внезапно в виде восемнадцатилетней дочери главы клана (видимо, дочки одного из высших в иерархии). И не какого-то клана, а правящего клана Львов.

Ну, ясное дело, этот союз не нашёл понимания у родителей «невесты». Это было понятно, ведь стратегия развития клана включает, в том числе, матримониальные союзы между другими кланами. И в зависимости от политической ситуации и нынешней силы, каждый брак просчитывается ещё до рождения детей.

Каких бы планов на молодую «львицу» у клана ни было, в них абсолютно точно не входил популярный простолюдин Олег Собин.

С грустной улыбкой Олег сказал, что от любви он потерял голову. И они понимали, что в Золотой Лиге им деться будет некуда. У него здесь был налаженный бизнес, клиенты и спокойная жизнь. Но любовь оказалась сильнее, и он хотел свалить в Конфедерацию Ориона, и постараться начать там всё заново, зато с любимой.

На этих словах я скептически нахмурился, и он уловил перемену моего настроения, усмехнувшись:

– Да-да, я понимаю, о чём вы сейчас думаете, милорд-эсквайр. Сейчас и я, оказавшись здесь, в Мёртвом мире, думаю примерно так же. Но тогда на меня нашло какое-то наваждение.

В общем, в аэропорту их двоих и словили. Плачущую девушку отправили к родителям. Ну, а Олегу дали выбор: либо пуля в голову, либо Голодные Игры.

– То есть ты не совсем доброволец, как записано у тебя в досье? – не удержался я от уточнения.

В ответ Олег выдал ещё одну свою грустную улыбку:

– Да нет, это было совершенно добровольное решение: дать себе шанс либо же умереть на месте.

В общем, ничего необычного. Ну, кроме того, что преподаватель бальных танцев стрелял как сам Бог. Вопросов у меня к нему больше не было. Ну и я отпустил его на стрельбище, где уже собирались люди после обеда.

Время летело незаметно, и обед мы пропустили. Я уж было подумал пойти поесть, но, глянув на коммуникатор, увидел, что вот-вот начнутся занятия Грейна. А у меня было к нему ещё дело.

Застал я его буквально на выходе из своей каморки, когда он уже экипированный, по-боевому, собирался идти натаскивать инициированных базам.

– А, это ты, эсквайр? – посмотрел он на меня с улыбкой и придержал руку, которая должна была захлопывать дверь. – Говори, только быстро. Расписание не должно быть нарушено.

– Да, честно говоря, я немного не рассчитал со временем.

– Это я вижу, – улыбнулся комендант. – Как, твоя команда? Состав одобрен?

– Так точно, – сказал я. – Они все в группе.

– Это хорошо, – сказал комендант Грейн. – Так, а что хотел-то?

– Хотел спланировать маршрут для миссии, – я продемонстрировал свой коммуникатор. – Здесь я примерно вижу карту, но она какая-то куцая. Мне бы поработать с вашей настенной.

– Ну, раз так, то кабинет полностью в твоём распоряжении, поработай, – приглашающе махнул рукой комендант, отстраняясь. – И вот эта папочка на столе, она для тебя.

– Папочка? – я не сразу понял, о чём он. А потом увидел чёрную пластиковую обложку, внутри которой были распечатанные листы. – Это что, бумага?

– А ты что, книг никогда не читал бумажных? – ответил вопросом на вопрос комендант.

– Читал, но это же такая редкость… и, кажется, ценность.

– Так и есть. Но в комплекте баз есть и такое. А что по поводу ценности, ну, как ты сам говоришь, коммуникатор у тебя куцый. А кое-какая информация нужна, во-первых, для подготовки, а во-вторых, не помешает тебе и во время миссии. Так что да, изучай.

Он взглянул на свой продвинутый коммуникатор:

– Ну а мне пора. Не должен инструктор опаздывать.

Уже было совсем уйдя, он улыбнулся:

– Там в чайнике ещё вода не остыла. Пользуйся. Кофе на полке.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Кофе не помешает.

Перво-наперво, конечно, я открыл папку, чтобы понять, что такого подготовил мне комендант. И понял, что, в принципе, большая карта мне сейчас не была нужна. Весь участок дороги с пометками был распечатан и находился здесь в папке. Зачем комендант пустил меня внутрь своего святая святых? Не для того же, чтобы напоить кофе.

Я улыбнулся своим мыслям. Что-то мне подсказывало, что такое отношение к инициированным не является обычным. То, что произошло сейчас, это была то ли благодарность за помощь в отражении нападения гарпий, то ли специальный жест, дабы выделить меня среди других инициированных, добавив мне авторитета. Честно говоря, что на одно, что на другое мне было всё равно, а вот от кофе я не откажусь. Поэтому быстренько сделал себе большую порцию, крепкого и сладкого напитка, сидя с которым папку было изучать гораздо проще.

Итак, что мы имеем? Пройти, судя по карте, нужно будет порядка сорок восемь километров. Меньшее расстояние, чем я прошёл в одиночку без оружия и без подготовки, но это путь в две стороны, поэтому итоговое расстояние – девяносто шесть. Из того, что я понял, при посадке «Браво-1» случился какой-то катаклизм, и она упала на целых двести километров севернее своего предназначенного места. И да, вся структура сектора «Браво» из-за этого пошла к чертям.

И ещё раз да: именно мы находились ближе всего к месту её посадки… или крушения. Как раз это нам и предстоит выяснить.

Дальше были нюансы. Судя по разметке, мы должны были обойти по краю две аномальные зоны с элериумом. А это значило, что нужно быть готовым к столкновению с тварями «охранниками». И то, что там будут уже знакомые жуки, совсем не факт.

Отдельный раздел переданных мне документов был как раз посвящён тому, какие твари могут встретиться мне на пути. Выборка из всей фауны Скверны с учётом места нашей посадки. Большая работа была проведена Грейном. Но то, что я видел, мне совсем не нравилось. Единственное, что я понял, – лучше не заходить в более глубокие области, чтобы не столкнуться с настоящими стражниками элериума, а не этими падальщиками, типа жуков, которые обитали на окраине.

Ну, и ещё одной проблемой было то, что мы должны были пройти через заражённую зону, которая находилась аккурат между двумя аномалиями. И чтобы обойти её, пришлось бы обходить в том числе и аномалии, сделав огромный крюк. Что ж, неприятно, но не смертельно. Это значит, что нам снова потребуются противогазы.

А расчётное время экспедиции, согласно данным коменданта, составляло пять суток с учётом отдыха и времени для обследований. Я, в принципе, был согласен, в этом вопросов у меня не было. Главным вопросом было, как, избежав всех опасностей, выполнить задачу и вернуться живыми.

Я не заметил, как просидел три часа, изучая эту папку, когда вернулся комендант для того, чтобы переодеться.

– Вопросы, замечания? – кивнул он на папку, которая всё ещё лежала передо мной.

– Нет, всё предельно ясно, – я взглянул на коммуникатор. – Время общественных работ? – подорвался я. – Я готов.

– Ты и твои ребята освобождены. До медитации у вас есть ещё время. Медитация обязательна, – он посмотрел на меня с улыбкой. – Да ты это и так понимаешь. А сейчас сходите и пообедайте, а заодно и поужинайте. Я так понял, что обед вы пропустили.

Я невольно улыбнулся, поняв, что у коменданта потрясающее чувство контроля. Он даже заметил такую мелочь. Ну, сопротивляться я не стал, ведь кофе – кофем, а в животе у меня заурчало.

Поэтому я просто кивнул, вышел из контейнера и огляделся, ища глазами своих ребят. Они как раз шли с полигона, о чём-то оживлённо переговариваясь. Увидев меня, они замолчали, глядя на меня вопросительно.

– Командир, комендант сказал, что до медитации мы свободны. Какие планы?

– Для начала поесть. Грейн сказал, что нас там ждёт что-то необычное.

– Вот как? – улыбнулся Вальтер. – И чем же они нас собираются удивить? Наша еда существует в двух кондициях: в виде кирпича, которым можно проломить голову, либо же мерзкой, вязкой каши. Неужели они придумали какое-то третье состояние?

– Заодно и посмотрим, – улыбнулся я.

Мы пошли вперёд. Я решил уточнить:

– Как занятия?

– Олег жжёт, мне бы такого снайпера в мой взвод. Это бы спасло много хороших жизней, – Вальтер по инерции проговорил с улыбкой, но в конце фразы он недовольно нахмурился.

– Соглашусь, у Олега определённый талант, – коротко кивнул Александр.

– Ну что вы так, – смутился Олег.

– Ты давай ещё покрасней еще, – с удивлением я посмотрел на Юлию, которая вступила в разговор, и выглядела сейчас гораздо более уверенной.

Кажется, наш урок фехтования всё-таки добавил ей толику уверенности. Тем более я заметил, что в момент разговора она машинально касается рукоятки «Gladius», который висел в ножнах у неё на поясе.

Комендант Грейн всё-таки смог нас удивить. Да, сегодня была обычная каша. Вот только к ней подавались галеты, которые позиционировались как пшеничные, но явно отдавали какой-то пластмассой. Однако в нынешних реалиях это был чуть ли не царский пир. И да, в конце нам дали по кружке кофе, которые вызвали абсолютный восторг у моей команды. Ну, разве что Олег скривился.

– Я не пью кофе, – сказал он.

– А ничего, что здесь, кроме воды, ничего нету? – удивился я.

На что он пожал плечами:

– Ну, меня это устраивает.

– Ну, тогда я его выпью, – потянулся Вальтер и перехватил взгляд Юлии. – Или ты хочешь?

– Ну, я бы не отказалась, – девушка снова смутилась.

– А, ну да, ты же эта, библиотекарша, только и делала, что кофеи гоняла, – хмыкнул Вальтер.

Но, на удивление, Юлия не смутилась и не ушла в себя, как обычно.

– Да, это так. Кстати, давно хотела спросить – а сколько книг ты прочитал в своей жизни?

На этом моменте Вальтер, поднявший кружку, чтобы отлить половинку девушке, завис.

– Сколько книг? – у него на лице включилась работа мыслей. – Не знаю, но я точно знаю, сколько людей я в этой жизни убил. А ты?

Всё-таки он достиг своего, Юля стушевалась и опустила глаза. А Вальтер, довольный своей шуткой, с хохотом ополовинил кружку, поделившись с девушкой коричневой бурдой.

Дальше разговор пошёл ни о чём и обо всём. Я с удовлетворением понял, что, несмотря на ограниченное время, кажется, моя команда нашла общий язык.

Ну а время до общей медитации я всё-таки еще потратил на ребят, лично объясняя все тонкости этого процесса. По понятным причинам эсквайр-инструктор Фридрих не имел возможности заниматься с инициированными индивидуально, да это и не нужно было в общей массе. Но, за эту четверку я, во-первых, сейчас отвечаю, а во-вторых, от них в том числе будет зависеть и моя жизнь. Поэтому, если я могу, то буду делать их лучше.

Было достаточно забавно наблюдать, как каждый из них входит в состояние медитации. На удивление, быстрее всего это получалось у Вальтера, и я невольно вспомнил слова Ульриха: «Расслабьтесь и отключите разум, милорд, он только мешает». Вальтер не отличался большим умом, хотя житейская мудрость в нем присутсвовала и точно не страдал рефлексией.

Александр также быстро входил в состояние медитации, а вот у Юлии и Олега были с этим проблемы. Пришлось потратить по полчаса на каждого, чтобы они смогли сосредоточиться на своем Источнике. Ну а дальше, я постарался помочь им в самом процессе.

Я точно знал, что опытные Звездные рыцари могли разделить медитацию с другим одаренным, буквально «проведя его за руку» по процессу, подмечая и направляя начинающего одаренного через сложный процесс познания себя и своего Источника.

К слову, Ульрих этого не умел, а вот мой отец мог. Но не делал. Он всего один раз продемонстрировал мне, как это может быть. Это было незабываемое впечатление. Когда кто-то огромный, сильный и уверенный, а на ментальном плане сильный Звездный рыцарь имел сой образ, пропорционально силе, крепко берет тебя за руку и ведет по правильной дороге. Однако, после той единственной демонстрации, отец больше со мной не занимался, объяснив это тем, что первые «шишки» я должен набить себе самостоятельно, обещая вернуться к совместной медитации после моей первой Звезды. То есть, уже никогда…

К групповой медитации моя команда уже могла уверенно переходить в нужное состояние, и я уже занялся собой и своим Источником, привычно погрузившись в себя.

Медитация для меня была почти рефлексом. Тело, дыхание и сердце точно знали, что им делать. Я знал, как «отключаться». Как отпустить мысли. Как не слушать шум лагеря, не чувствовать вечерний холод, не слышать дыхание других. Только тишина. Только я и мой Источник

Источник, как обычно, пульсировал слабо, неровно, словно затихающий мотор. Я медленно вливался в него, настраивал биение своего сердца под его ритм, чувствовал, как волны слабой энергии проходят сквозь тело. Как будто сам воздух Скверны, пропитанный элериумом, пытался сейчас слиться со мной.

Дыхание становилось медленнее, я полностью отключался от внешнего мира.

Вихри мыслей, привычный спутник бодрствующего человека разлетались в стороны, оставляя меня в одиночестве. Я ощущал то же, что и в первый день, когда я совершил первую медитацию. Словно я стоял на краю чёрного озера, заглядывая в воду и ждал, что она заговорит. Так я видел мой Источник, и он отвечал, но не словами и не видениями. Скорее, эмоциями.

Но сегодня я почувствовал… искажение. Это была не боль, не тревога, просто… кто-то еще был рядом. Внутри моей головы, внутри Источника. Это было не вторжением, а скорее присутствием. Как будто ещё один разум прошёл мимо, не коснувшись меня, но оставив за собой след. Как тень, проскользнувшая по воде. Она не была враждебной, но очень странной по своей структуре.

Я помню, как чувствовал отца. Его сила была похожа сияние солнца. Уверенная, мощная и неоспоримая. Она давила, заставляя себя почувствовать ничтожным и жалким, даже несмотря на то, что я понимал кто это и что он не желает мне зла.

Сейчас я почувствовал нечто иное. Странные ощущения, которые я уловил краем сознания, не смог понять, но смог уловить. Это ощущение было цельным, но интерпретировать я его также не смог, увидев лишь отдельные части, последовательно ворвавшиеся мне в мозг, как ритмичные лучи стробоскопа: сталь… глубина… холодная воля.

Словно кто-то стоял за спиной, не касаясь, но зная всё обо мне. Не как наставник, а скорее, как… командующий. Как воин, что следит за новым солдатом перед боем и пытается оценить его потенциал.

Я попытался обернуться. Но в пространстве медитации нельзя было «обернуться». Можно лишь было изменить движение внимания. Я направил его назад и не увидел ничего. Всё исчезло. Лагерь, тело, даже дыхание.

Я остался в чистом пространстве Источника. Один. Но осадок кое-что еще… Чёткое ощущение, как после встречи взгляда, как от присутствия кого-то старше, и… неизмеримо сильнее. Кто-то… давно ждал меня.

Я медленно вернулся в реальность и открыл глаза.

Все одаренные вокруг меня сидели, не двигаясь, каждый в своей тишине. Даже Фридрих – и тот будто был спокоен. Только я один сидел с открытыми глазами, чувствуя себя чужим в этом мире.

Внутри меня уже росло предчувствие. Кем бы ни был тот, кто попал в святая святых каждого одаренного, его Источник, без спроса и приглашения, он вернётся. Рано или поздно, но он вернется…