Карина Риет
Кризис объективации в романе "Идиот"

В данной работе, опираясь на события из романа «Идиот», я утверждаю, что русский нигилизм XIX века был закономерной стадией распада старой картины мира, переживающей глубокий кризис объективации. Сначала я опишу суть этого кризиса, затем проиллюстрирую его проявления на примере событий романа и, наконец, покажу, что распространение нигилистических взглядов в таких условиях было неизбежным.

Кризис объективации – это фундаментальный сбой в процессе придания человеческим представлениям, ценностям и опыту устойчивой, общезначимой и осмысленной формы. Объективация представляет собой базовый процесс, с помощью которого хаотичный поток ощущений и переживаний превращается в понятные и устойчивые объекты, категории и законы (познание); личные чувства и убеждения обретают статус общезначимых ценностей, смыслов и истин (культура, мораль, религия); создаются общие символические системы (язык, наука, искусство), позволяющие людям понимать друг друга и мир. Кризис наступает, когда эта способность дает сбой или ее результаты перестают восприниматься как достоверные. Это выражается в распаде универсальных оснований – исчезает вера в существование объективной истины, абсолютного добра и бесспорных смыслов; утрате общезначимости – ценности и представления становятся частным мнением, вопросом личного выбора или результатом договоренности, лишаясь всеобщего авторитета; потере ориентации – индивид и общество в целом теряют «карту реальности», устойчивые координаты, которые позволяли отличать истинное от ложного, значимое от пустого, правильное от неправильного. Таким образом, о кризисе объективации можно говорить тогда, когда «каркас» осмысленного мира, который человеческое сознание веками выстраивало вокруг себя, рушится, оставляя после себя ощущение хаоса, относительности и бессмысленности.

Кризис объективации в романе «Идиот» в первую очередь проявляется в сфере морали, которая перестает быть универсальным законом бытия и становится инструментом стигматизации одних и, словно, совершенно не работает в отношении других. Ярче всего это демонстрирует судьба Настасьи Филипповны. Афанасий Иванович Тоцкий, надругавшийся над ней в юности, остается уважаемым членом общества, «с самыми изящными манерами». Достоевский подчеркивает абсурдность его положения, наделяя его несколько сюрреалистичными чертами: «лет пятидесяти пяти… с великолепною наружностью… вообще человек с большим будущим». Настасья Филипповна, жертва его насилия, напротив, становится изгоем, «опозоренной» в глазах света. Ее воспринимают не как личность, а как вещь, объект торга, что ярко проявляется в сцене, где Рогожин бросает к ее ногам сто тысяч рублей. Даже это действо не порицается обществом, а воспринимается как допустимое явление.