Михаил Пухов
Семя зла

Виртуальный человек

Знакомство Сергея Вольского с научной фантастикой началось с «Машины времени» Г. Дж. Уэллса; оно‑то и причинило всю эту историю.

«Причинило» – одно из его словесных изобретений. Я как‑то ему рассказал, что во многих словах дремлют значения, которые пробудятся только в будущем, а пока ожидают своего урочного часа. Он ухватил мысль на лету и заявил, что «будущее» – именно такое слово: смысл будущего – будить что‑то в настоящем, в частности, будить тайный смысл дремлющих до поры до времени слов. С тех пор Сергей изо всех сил способствует этой функции будущего: отыскивает в словах новые или забытые смыслы. Как же он может теперь сказать «послужило причиной»? Он употребляет исключительно глагол «причинять».

Главная деятельность Сергея в том, что он с детства постоянно что‑то изобретает – безумные идеи и тоже безумные, но вполне материальные устройства. Изобретает он дома, а чем занимается на работе, непонятно. «Делаю диссертацию», – говорит он, причем таким тоном, будто это необычайно противное занятие, никак не связанное с другим, куда более полезным.

Полезные дела он делает так: внезапно его осеняет мысль, и он принимается ее воплощать. Он берет несколько дней за свой счет, запирается дома – «уходит в люк», как он выражается, – и никого к себе не пускает. А потом зовет меня показать, что же он такое придумал. И очень любит, когда я задаю наводящие вопросы.

По‑моему, он гениален, и его изобретения, как правило, безумны; настолько безумны, что на них не сделаешь даже крохотной заметки для областной газеты. К тому же он человек увлекающийся: не успеешь из его невнятных объяснений сообразить, что к чему, как он уже разбирает только что собранную уникальную установку – желает в ней что‑то усовершенствовать. Совершенствование сводится к тому, что он придумывает нечто совершенно другое и новое. И поскольку ничего не записывает, то все его изобретения так и остаются втуне, пропадают для человечества.

Вот я однажды и подсказал Сергею, что он, с его увлекаю щейся натурой и безумным воображением, должен еще до воплощения своих идей «в металле», пока они не остыли, излагать их на бумаге хотя бы в виде научно‑фантастических рассказов. Он признал мою правоту, но сообщил, что никакой фантастики не только никогда не писал, но и не читал, ибо у фантастов, по его мнению, примитивное воображение. Я возразил: как можно судить о том, чего не знаешь? Разве это логично? Сергей согласился, что не очень логично, и попросил что‑нибудь почитать. И тут же получил он меня сборник рассказов о машине времени; открывался он, естественно, уэллсовским шедевром. С этого все и началось. Произошло неожиданное: проглотив книгу, Сергей «ушел в люк» на целый месяц (даже отпуск взял не за свой счет, а очередной). А через месяц позвонил, и спустя еще 15 минут я был у него.

За месяц его комната (он живет один в однокомнатной квартире на втором этаже) значительно преобразилась. Посреди нее стояло нелепое сооружение: цилиндр диаметром в метр, высотой в рост человека. Был вечер, ярко горела люстра, высветляя детал и сооружения. В стенке цилиндра угадывалась плотно закрытая дверка. От разъема, расположенного с ней рядом, отходил кабель к черному металлическому ящику с большим красным тумблером. Отсюда провод тянулся к настенной розетке. Сам цилиндр, по всей видимости, был сверху открыт; на это указывала прислоненная к нему короткая лесенка‑стремянка.

Сергей сидел на диване и с радостью наблюдал, как я раз глядываю его творение. Потом протянул мне какую‑то книгу, в которой я узнал тот самый сборник фантастики.

– Поднимись по стремянке, – предложил он. Я так и сде лал. – Погляди вниз. – Я опять последовал его совету. Внутри цилиндра, несмотря на яркое освещение, стояла тьма. Оттуда веяло холодом. Казалось, там начинается бездонный колодец.

– Брось ее туда, – приказал Сергей. Я повиновался. Кни га начала падать, зашелестела страницами и тут же скрылась из глаз.

– Но ведь внизу люди, – изумился я. – Там квартира, на первом этаже. Куда же она делась?

– Квартира? – Он удовлетворенно улыбнулся. – А куда она могла деться?

– Собственно, я имел в виду свою любимую книгу.

– Она летит в прошлое, – без тени смущения объяснил он. – Летит в прошлое, набирая скорость. Я ее прочитал. Весь бред о машине времени, который ты мне подсунул. Лишь Уэллс достоин внимания. Остальные не поняли ничего.

– А ты? – Я спустился по лесенке, сел в кресло напротив дивана.

– Я ее сделал, – заявил он. – Правда, я предпочитаю дру гой термин.

– Какой же?

– Шахта времени.

– Пожалуй, «пропасть» было бы еще лучше, – заметил я, вспомнив бездонную тьму внутри цилиндра. – Но «шахта» тоже сойдет. И может, ты все‑таки объяснишь?

– Конечно, – сказал Сергей. – Для этого я тебя и позвал. Единственная проблема, как ты понимаешь, – перемещение в прошлое. О путешествиях в будущее думать нечего. Каждый из нас совершает такое, что называется, «своим ходом», а как этот ход ускорить, известно: субсветовой полет, сильное гравитационное поле, анабиоз… Я начал с информации. Она, как ты догадываешься, распространяется не только в будущее, но и в прошлое.

– Что ты говоришь! – не согласился я. – Как послать сигнал в будущее, понятно. Написал на заборе: «Здесь был Вася» – и пошел. И сигнал тоже пошел. Но в будущее, никак не в прошлое.

– Нет, в обоих направлениях, – возразил Сергей. – Ты сам знаешь: смысл будущего – будить что‑то в настоящем. Все зависит только от свойств приемника. Так, существо, живущее в обычном времени, увидев твой забор дважды – до и после появления надписи, – сделает однозначный вывод: между этими двумя наблюдениями у забора был некто, называющийся Васей. Существо воспримет эту информацию и понесет ее с собой по ходу времени.

– Понятно. Я, по крайней мере, тоже всегда так делаю.

– Теперь представь себе существо, живущее в обратном отношению к нам времени. Вообрази, что оно также дважды побывало у забора – сначала после появления надписи, потом до. Оно, как и первое существо, сделает не менее однозначный вывод: между наблюдениями к забору наведался некто по имени Вася. Приняв эту информацию, существо унесет ее в прошлое, против хода нашего времени. Заметь: в каком направ лении движется во времени сам Вася, в обоих случаях не играет никакой роли. Единственное условие для передачи информации по ходу или против хода времени – наличие адресата, живу щего соответственно в прямом или обратном времени.

– Допустим. А дальше?

– Примерно так обстоит дело и с материальными телами, – продолжал объяснять Сергей. – Чтобы отправиться в прошлое, необходим пустяк – устройство, которое перевело бы тебя в обратное время. Оно перед тобой. Называется шахта времени.

– Почему именно шахта? – догадался спросить я.

– Оно работает как шахта. Или колодец. Представь себе, что ты встал на край колодца и прыгнул вниз. Что с тобой произойдет? Ты будешь падать, пока не достигнешь дна. Так тело, брошенное в шахту времени, с постоянным ускорением летит в прошлое.

– И значит, моя книга…

– Да, – кивнул он. – Туда ей и дорога. Прекрасная судьба для книги с таким названием. – Он посмотрел на настенные ч асы. – Сейчас она в девятнадцатом веке. Нет, в восемнадцатом.

– А как мы ее оттуда вернем? – поинтересовался я. – До каких пор она будет падать?

Он пожал плечами.

– Видимо, до Большого Взрыва. Дальше ведь падать нек уда. За Большим Взрывом никакого времени нет. И почему ты считаешь, что можно вернуть вещь, которую ты своими руками бросил в бездонный колодец?

– Значит, ты… – начал я, но сдержался. – Я всегда считал, что ты гений по части новизны. Но объясни, какова полезно сть твоего изобретения? Чем оно лучше печки, в которой можно было без всяких затей сжечь мою любимую книгу?

– Ошибаешься, – возразил он. – Конечно, вначале так и было. Но за последнюю неделю я ее сильно усовершенствовал. Раньше шахта была бездонной, она могла лишь переводить предметы в обратное время. Теперь это совмещенное устройство – как, скажем, телефонная трубка. Я сделал приставку, которая выполняет противоположную функцию: извлекает объект из обратного времени и переводит в прямое. То есть работает, если продолжить нашу аналогию, примерно как дно колодца. Это устройство я назвал подхватом. – Он показал на дверку в стене цилиндра. – Здесь появляются предметы, выловленные из обратного времени.

– И значит, моя книга… – обрадовался я.

Он отрицательно мотнул головой.

– Нет. Поскольку подхват находится в настоящем, он, естественно, способен ловить предметы только из будущего. И он пока не включен. – Сергей показал на черный ящик с красным тумблером. – По моим расчетам, он жрет уйму электричества. Ведь объекты, падающие из будущего, приобретают большую скорость. Если момент входа в шахту отделен от нас значительным сроком, мощности подхвата может вообще не хватить. Падающий объект – или субъект – пробьет дно шахты и продолжит путешествие в прошлое.

Он встал и подошел к тумблеру.

– Сейчас я включу подхват, и ты увидишь его в действии. Собственно, настоящие путешествия в прошлое станут возможны именно с этого момента.

– Погоди, – попросил я. – Как же можно будет остановиться в прошлом? Ведь в прошлом подхват еще не был включен.

– Верно, – усмехнулся он. – Путешествовать можно только в то прошлое, которое начинается сегодня, когда я завершил установку. Вернее, когда я включу подхват.

Он громко щелкнул тумблером. Черный ящик низко загудел и затрясся. Лампы на миг погасли и тут же вспыхнули снова, но уже вполнакала. В комнате стало полутемно.

– Все готово к приему гостей. – Глаза Сергея таинственно блестели.

– Но кто может воспользоваться твоей установкой?

– Любой, кто спустя некоторое время окажется в этой комнате, – объяснил он. – Он поднимется по лесенке, шагнет в шахту, начнет падать в прошлое и выйдет из этой вот дверцы сейчас, в настоящий момент, поскольку окажется на подхвате.

– Так, – сказал я. – Значит, мы с тобой собираемся сидеть здесь и ловить на подхват всех, кто в будущем проникнет в твою комнату и догадается прыгнуть в шахту. Но откуда возьмутся такие люди? Или хотя бы один такой человек?

Сергей покровительственно усмехнулся.

– Он перед тобой. Да, да. Для этого я тебя и пригласил. Тебе суждено стать свидетелем уникального эксперимента. Через несколько минут – не отговаривай, я твердо решил – я поднимусь по этим ступенькам, шагну в шахту и полечу в прошлое. А подхват вернет меня в обычное время. И ты увидишь перед собой сразу двух одинаковых Сергеев Вольских. – Он счастливо, совсем по‑детски засмеялся. – Одного, который сейчас перед тобой, и второго, который совершил путешествие в прошлое: из будущего в настоящее. И поскольку я обязатель но это сделаю, а подхват включен, значит, он меня уже подхватил! Значит, второй я – уже здесь! Прошу вас, маэстро!..

Он торжественно распахнул дверку.

Внутри оказалось пусто.

Сергей медленно прикрыл дверку и повернул ко мне растерянное лицо. Последовала пауза.

– Может, ты чего‑нибудь не учел? – не выдержал я наконец. Он отрицательно мотнул головой. – Или, – по спине у меня пробежала неприятная дрожь, – мощность подхвата все‑таки недостаточна, чтобы выловить тебя из обратного времени?…

– Нет, – размышляя, произнес он. – На полчаса его хватит с гарантией. Я просто не успею набрать большой скорости. Просто, значит, – его лицо прояснилось, – какая‑то причина помешает мне через несколько минут шагнуть в шахту, и я не полечу в прошлое, вот он меня и не перехватит… Но что это за причи на? – вновь задумался он.

Я невольно рассмеялся. Он посмотрел недоуменно.

– Кажется, я нашел эту причину, – объяснил я. – Ведь твой подхват тебя не поймал, это очевидно. Какого же дьявола ты, рискуя жизнью, полезешь в свою шахту, заранее зная, что подхват тебя не подхватит? Ясно, не полезешь. Логично?

Он смотрел мимо меня, просчитывая варианты в уме.

– Нет, логика здесь ни при чем. Это субъективная причина, а нужно отыскать объективную. Ведь я решил туда полезть, и решил твердо. Нет, это не то, не то…

Он думал. Его лицо мучительно исказилось. И вдруг он, просветлев, с размаху хлопнул себя по лбу.

– Эврика. Я все понял. Объективная причина есть, она существует. Слушай меня внимательно. Да, подхват сейчас включен, но он действительно не сможет меня поймать, даже если я спустя несколько минут шагну в шахту. Ведь он будет включен еще и через секунду, и через пять, и через минуту – словом, до самого момента моего входа в шахту. Представь, будто дно шахты как бы поднимается вверх, в будущее, вместе с нами… А раз так – как же он сможет поймать меня сейчас, если он уже перехватил меня в будущем? Скорее всего в момент моего входа в шахту!..

– Чему же ты радуешься? – спросил я, слегка поразмыслив. – Ничего себе, сначала изобрел устройство для уничтожении книг, а теперь… Машину времени, которая переносит в прошлое ровно на ноль часов ноль минут ноль секунд! Изумительная машина! Или я неправильно понял?

– Конечно, неправильно! Правда, если мы ничего не предпримем, так и будет: я шагну в шахту и в тот же миг окажусь на подхвате. К счастью, все в наших руках. Ведь нам мешает лишь то, что подхват включен не только сейчас, но и в будущем. Как же сделать, чтобы в будущем подхват был выключен, а в настоящем включен?

– Не знаю. Как же такое сделаешь?

– Нужно выключить подхват! – радостно крикнул он. – Просто‑напросто! Ведь если я выключу подхват, дно шахты времени как бы остановится и подхват будет ловить предметы из будущего только в момент своего выключения! Все предметы, в том числе и меня! Запомни этот исторический миг! – Я взглянул на часы. Они показывали 21.23. – Смотри – сейчас второй Сергей Вольский выйдет из этой двери!

– А вдруг это буду я? – предположил я в шутку. – Откуда ты знаешь?

Он досадливо отмахнулся и громко щелкнул тумблером. Лампы ярко вспыхнули, ящик перестал гудеть. Из‑за дверки отчетливо послышалось чье‑то кряхтенье.

– Маэстро, прошу вас! – Сергей торжественно распахнул дверку.

Из шахты в комнату ступил человек. Но…

Это был вовсе не Сергей Вольский.

И даже не я, хотя такой вариант показался бы мне не менее удивительным.

Это был тучный мужчина в мятой полосатой пижаме, с толстым лицом и глазками, заплывшими жиром. В правой руке он держал коричневый чемоданчик. Он смотрел на нас, буквально остолбеневших, но сам, казалось, вовсе не был удивлен. Смотрел злыми маленькими глазами.

– «Маэстро», – передразнил он Сергея. – Развлекаетесь, интеллигенция?… Можно?

Не дожидаясь ответа, он поставил чемодан на пол и прошествовал в туалет. Через какое‑то время там зашумела вода. Он вновь появился в комнате, вытирая толстые пальцы о полосатые штаны.

– Не могли полотенце повесить, – сварливо проговорил он, направляясь к столу. – Пожрать‑то хотя бы есть? Интеллигенция!..

На столе лежал остекленевший от времени кусок вареной колбасы и черствый ломоть черного хлеба.

Он запихнул эти яства себе в рот, пожевал, проглотил, запил водой из графина.

– Эх, вы, – произнес он с нескрываемым презрением. – Интеллигенция чертова!..

Он посмотрел на часы – было 21.26 – и поспешно схватил чемоданчик. Мы были так ошарашены, что не успели двинуться. Он ступил на лесенку, ведущую к шахте времени. Обернулся, опять посмотрел злыми глазками. Теперь они были еще и обиженные.

– Эх, вы…

– Стой!!! – заорал Сергей.

Но было поздно. Незнакомец перевалился через край шахты и тут же исчез. Сергей метнулся к тумблеру. Я понял одновременно: подхват не был включен. Свет пригас, загудел черный ящик. Поздно – человек уже провалился в прошлое.

Мы смотрели друг на друга, ничего не понимая.

– Что же он теперь, так и будет падать? – прервал я паузу. – До самого Большого Взрыва, как и моя книга?…

Сергей сосредоточенно размышлял.

– Нет, – сказал он наконец. – Путь в прошлое ему прегра дит подхват. В тот момент, когда я его выключил. Просто ты еще не привык к этим парадоксам.

– Допустим, – сказал я. – Очень рад за него. Но почему он бросился в шахту? И вообще, кто это был?…

– А ты случайно не знаешь?

– Знал бы, не спрашивал. Потом, мы все‑таки в твоей квартире, а не в моей. Откуда он здесь взялся?

– Он… – Сергей растерялся. – Он… появился из этой двери. Значит, сошел с подхвата. Погоди, дай подумать.

Он снова сел на диван и несколько минут молча размышлял. Черный ящик мерно гудел. Пол вибрировал в такт.

Я ни о чем не думал – и так знал, что моему нетренирован ному мозгу столь сложная задача не по зубам.

– Вот что, – сказал Сергей, но в его голосе я не услышал радости, какая обычно бывает, когда он справится наконец с какой‑то трудной проблемой. – Я все понял. Это был… виртуаль ный человек!..

Из дальнейших объяснений я запомнил следующее.

В 21.23 незнакомец появился у нас на подхвате. Следова тельно, он упал к нам из будущего.

Оказавшись у нас, он далее «своим ходом» пропутешествовал в будущее на три минуты – до того самого момента, из которого к нам свалился. В этот момент – в 21.26 – он шагнул в шахту времени и полетел в прошлое…

Чтобы в 21.23 приземлиться на подхвате Сергея Вольского.

Вот и получается, что, кроме этого трехминутного интервала, человек в полосатой пижаме не существует нигде в физи ческом времени. Подобно так называемым виртуальным мезон ам, которые возникают только в моменты взаимодействий, чтобы тут же опять исчезнуть. Некоторые превращения элемен тарных частиц без них невозможны – они появляются только затем, чтобы не нарушались физические законы, и тут же исчезают. И это ничему не противоречит.

Так и появление человека в пижаме совершенно не противоречит физическим принципам, лежащим в основе шахты. И, следовательно, он – просто порождение шахты…

Видимо, так и есть, но мне бывает не по себе, когда я вспоминаю его обиженные глаза и слова: «Развлекаетесь, интеллигенция?»…

С тех пор прошло несколько месяцев. Сергей Вольский – я изредка к нему заезжаю – занят сейчас одним: придумывает для своей установки такую приставку, которая мешала бы появлению на подхвате различных виртуальных предметов, в том числе и людей. Но пока у него ничего не получается, и он на чинает подозревать, что создать ее невозможно из‑за какого‑то неизвестного фундаментального закона. Не исключено, что он – то и откроет этот закон.

А подхват, включенный в момент исчезновения виртуально го незнакомца, Сергей так и не выключает – опасается, что в момент выключения у него в комнате опять появится кто – ни будь виртуальный. Причем вовсе не обязательно безобидный мужчина в мятой пижаме. Например, на подхват может попасть виртуальный гангстер с двумя заряженными кольтами, вирту альный бенгальский тигр или даже, чего доброго, виртуальный огнедышащий змей… Никто из них не противоречит никаким физическим принципам.

Поскольку подхват работает, Сергей, устав от теоретически х изысканий, иногда проводит уникальные эксперименты: броса ет разные предметы в шахту времени, и подхват тут же их возвращает в обычное время. Сергей однажды и над собой проделал такой опыт, при мне. Поднялся по лесенке, шагнул в шахту и тут же вышел из дверки. Другие эксперименты тоже проходят исключительно удачно.

Словом, они работают – и Сергей, и подхват. Энергии он съедает действительно много: вся зарплата Сергея уходит на электричество, и все равно не хватает. Сергей боится сейчас одного – как бы ему за неуплату свет вовсе не отключили. Ведь если так сделают, подхват тоже выключится, и с какой виртуальной реальностью мы столкнемся, не скажет никто.

Имеется точный адрес

Кто я такой? Обыкновенный разведчик, космонавт. Таких, как я, сотни. Работа у нас интересная. Гоняем взад‑вперед по Млечному Пути. Ищем. Вернее, гоняем‑то мы по Поясу Астероидов, просто у нас так говорят – «по Млечному Пути».

Нет, я не геолог. Знания в этой области у меня самые поверхностные. Джека Лондона читали? Золотоискатели мало смыслили в геологии. Так и мы. Только мы ищем не золото, а кое‑что подороже.

Вы знаете, уже давно предлагают устроить поселения на других планетах. Сделать так, чтобы там можно было жить. Скажем, на Марсе сейчас триста с чем‑то человек. Но разве это жизнь? Стальные коробки, теснота, все привозное. Разве можно это назвать жизнью? Тесно, правда, везде, но здесь особый случай. Пара танкеров не дойдет, и конец. Все триста с чем‑то лягут в сырую землю. Только и это невозможно. В том‑то и беда, что никакой земли на Марсе нет.

Воздух и вода – не проблема. Это простые вещества, их можно вырабатывать из чего угодно. Потом, вода в космосе и так есть. На границах системы очень много льда. Растопил на солнышке – и пей сколько влезет.

А земля – это дефицит. Без нее никакие поселения не построишь. Я не ту Землю имею в виду, которая планета и которую с большой буквы писать полагается. Я про ту землю, в которую картошку сажают. Ее ведь с планеты не завезешь. Техника не позволит.

Именно по этой причине мы и носимся по всему Поясу Астероидов и ищем землю, как древние мореплаватели.

Спросите – откуда в космосе земля? Кто ее знает. Я, честно говоря, не специалист. Но еще в прошлом веке заметили, что иногда на Землю падают метеориты особого состава – так называемые углистые хондриты. Те самые, в которых кто‑то микробы нашел. Или собирался найти, не в этом суть. Эти метеориты содержат много углерода и его соединений. Там даже аминокислоты есть. Растолки такой хондрит в ступочке, добавь капельку удобрений – и выращивай что хочешь. Не только картошку, а хоть финики. Или цветочки, если цветочки любишь.

Вот мы и ищем углистые хондриты. Не метеориты, конечно. Астероид надо найти на миллион кубов минимум. Потом его можно отбуксировать куда угодно – на Марс или на Луну. А что? Техника позволяет.

Так вот, однажды лечу я в своей колымаге по Поясу Астероидов. Гляжу – вблизи подходящая глыба. Что‑то похожее. Мы все‑таки не совсем золотоискатели. Оснащение немного другое. Радары и специальные приборы, которые измеряют оптические характеристики астероидов. Какой‑нибудь, допустим, кремний отражает свет по‑своему. Железо, скажем, по‑своему. Углистые хондриты тоже отражают его по‑своему. И спектральное распределение свое, и альбедо. Да много там всяких признаков.

Ну, засекает мой радар эту планетку, и характеристики у нее подозрительные. Не то чтобы полное совпадение, но кое‑что есть. Вроде то, что нужно. И я веду свою колымагу на посадку. Астероид – это вам не Луна или, скажем, Меркурий. Здесь главное – подойти поближе и уравнять скорости. Если астероид небольшой, несколько километров, то дальше совсем просто. Загоняешь относительную скорость в ноль, и планетка начинает тебя притягивать. И колымага на нее падает – до того медленно, что даже не разбивается. А у пилота одна забота – выбрать площадку получше, поглаже. Чтобы стартовать легче было.

Так оно и на этот раз получилось. Выбрал я площадку хорошую, ровную, между скал, и упал на нее вместе со своей колымагой. Скалы эти мне, конечно, сразу не понравились. По виду – обыкновенный камень. Но раз уж я здесь, почему бы не сесть?

Словом, сел. Первое желание в такой ситуации, после поиска, – выйти наружу, размяться. Но я человек деловой. Сразу ковырнул эту площадку, куда мы сели, лопаточкой для анализа. Про лопаточку я так, чтобы понятнее. Вместо лопаточки у меня электронный бур. Но так всегда говорят – лопаточка, колымага. Жаргон. Арго для аргонавтов. Не знаю, от кого пошло.

Ковырнул я ее лопаточкой. Гляжу – не то. Обыкновенный камень, никаких примесей. Золото, конечно, платина всякая, алмазы – все это есть, но они же никого не интересуют. В Поясе Астероидов этого добра знаете сколько? Жуть. А того, что мне нужно, нет. Я прямо‑таки рассвирепел. Ну, думаю, если уж в тебе ничего нет, кроме всяких никчемных элементов, то зачем же ты вводишь в меня заблуждение своим подозрительным альбедо и другими характеристиками? Это я про астероид так думаю. Как, думаю, тебе не стыдно, бессовестный ты булыжник? И чтобы я после такого злого предательства выходил к тебе разминать руки‑ноги? Нет, думаю, не дождешься. Дудки – с.

Размышляю я таким образом и жму правой ступней стартер – улететь с этого астероида подальше, чтобы провалился он от меня в тартарары. Такой подлый каменюка! Обычно, когда стартуешь с небольшого астероида, впечатление такое, будто он и вправду проваливается. В черноту, в звездам, в колодец иллюминатора. Проваливается, уменьшается и совсем исчезает. И давлю я поэтому на стартер.

Эффект – ноль. Не хочет моя колымага взлетать с этого вредного валунишки. Все системы проверил – в порядке. Но не взлетает. Будто нахожусь на зачарованной планете, которая сильно на меня рассердилась, что обругал ее по‑всякому. Да. Ну а на самом деле это у меня горючее кончилось.

Про горючее я так, чтобы понятнее. Ракеты у нас атомные, термоядерные и неизвестно какие, горючее им не требуется. Но так говорят – не знаю, откуда пошло. Горючее. А в действительности небольшой брикет. Вставляешь его куда надо, тут же, в кабине, и летает ракета пять лет без заправки. А в мою колымагу ровно пять лет, оказывается, никто ничего такого не вставлял.

Тут я дурака свалял, растерялся – дал SOS. Разумеется, это бесполезно. Чтобы польза была, мало его дать. Надо, чтобы кто‑нибудь его принял. А слушают на станциях – и на Фобосе, и в других местах – только в определенные часы. Потом, Солнечная система большая, и сигналы следует подавать так, чтобы они дошли в нужный момент. Запаздывание. Для каждой станции – своя поправка. Иначе улетит ваш SOS, никем не принятый, к далеким звездам будоражить тамошних жителей. Волне что – она и до Туманности Андромеды доберется. Лет этак через миллион.

Ну а я растерялся. Впервые попал в такую переделку, страшно стало. Главная глупость – даю SOS и тут же включаю приемник. Хотя ответ даже с Фобоса, если бы они и услышали, пришел бы часа через полтора, не раньше.

Но эта моя глупость для меня и для всей нашей цивилизации, для вас в том числе, обернулась благом. А почему – сейчас узнаете.

Включаю я приемник и жду ответа. И тут же голос из рации с полным спокойствием заявляет: «Вас понял. Ждите через девяносто секунд».

У меня в мозгу что‑то перевернулось, и я как‑то сразу осознал все, о чем сейчас рассказывал – насчет запаздывания и прочего. Через полторы минуты! Будто кто‑то из наших болтается совсем рядом. Но это ведь невозможно! У каждого разведчика свой сектор. Ближе, чем на миллион километров, мы друг к другу не приближаемся. Во избежание дублирования. И правильно, по‑моему.

Решил я посмотреть, где находится этот деятель, что откликнулся. Оборудование простое – пеленгатор и дальномер. Они автоматически засекают координаты собеседника. Гляжу на циферблаты. Эффект – ноль. Никаких координат, даже пеленг не взят.

Но времени на размышления у меня уже нет. Поворачиваюсь к иллюминатору и начинаю наблюдать, как этот деятель будет садиться.

А из иллюминатора открывается такой пейзаж. Стоит моя колымага, слегка покосившись (это не страшно, шасси у нас специальное, астероидное, очень надежное), посреди ровной площадки. Площадка со стадион, а там и горизонт. Планета вся, извините, меньше Фобоса. Из‑за горизонта горы торчат. Планетка вращается медленно. В данный момент мы находимся на дневной стороне, и всю эту картину освещает Солнце, которое где‑то у меня за спиной, я его не вижу. Тени густые, как полагается. В черном небе только звезды, никакого выхлопа или блеска. Словом, все основания считать, что меня только что посетила слуховая галлюцинация.

Но я все‑таки смотрю в иллюминатор как приклеенный. И правильно делаю, потому что тут‑то и начинается самое интересное.

Момента посадки я не засек: то ли мигнул, то ли что. Секунду назад не было ничего ни внизу, ни в небе, и вдруг вижу – прямо рядом со мной, метрах в тридцати, сидит на камнях космолет. И какой! Вылитая летающая тарелка, будто с карикатуры.

Я, честно говоря, сразу сообразил, что это пришелец откуда‑то издали. Нет, не удивился, некогда было. Вылезает он из тарелки, пришелец‑то, и топает ко мне прямиком через разделяющую нас площадку.

Как он из тарелки вышел, я опять‑таки не заметил. Тарелка глухая была – диск метров двадцать в диаметре, никаких люков или иллюминаторов. А этот пришелец как‑то внезапно появился рядом с ней и вот уже приближается ко мне.

На человека он и похож, и не похож. Без скафандра. Голова одна, ног две. Рук тоже две, болтаются так забавно. И главное, в руке у него тот самый брикет, какой мне в свою колымагу вставить надо.

До сих пор ума не приложу, как он внутрь кабины проник, вероятно, прямо сквозь стену. Молча протягивает мне брикет, и мои пальцы автоматически вставляют его куда нужно. Теперь колымага к старту готова. Тут пришелец на чистом русском языке прощается, а сам поворачивается ко мне спиной, чтобы выйти сквозь стену и вообще уйти, улететь на своей тарелке.

А я, естественно, начинаю бормотать что‑то несвязное. Просить, чтобы он остался хоть ненадолго.

Он, представьте себе, охотно согласился. Оказывается, он услышал сигнал случайно. Он уже летел домой через гиперпространство, а до этого работал некоторое время у нас в системе. У них есть какое‑то галактическое объединение, куда Земля еще не входит. Почему так, он отвечать отказался. Не его, мол, ума дело, этим занимаются специалисты. И правильно, по‑моему.

Сам он специализировался в другой области. Он инспектировал биосферы. Таких инспекторов у них в объединении множество. Работа у них простая. Колесят от планеты к планете и следят, чтобы жизнь развивалась нормально. А если что не так, сразу дают сигнал куда следует. И таких инспекторов много, потому что обитаемых планет миллионы, и они должны посещать каждую раз в тысячелетие.