# Дом на Замалеке

Ольга Варс

На зелёном острове Замалек, посреди шумного Каира, стоит русский дом – высокий, тёплый и немного загадочный. Здесь живут семьи, приехавшие по работе из России. Однажды четверо ребят – Катя, её брат Коля, их друг Дима и его сестра Маша – случайно находят в подвале старую карту с пометкой: «Сокровища дома. 1924». С этого момента коридоры, лестницы, дворик с фикусом и даже старый самовар перестают быть просто предметами – всё превращается в лабиринт подсказок, оставленных русскими эмигрантами сто лет назад. Но чтобы добраться до тайника, нужно научиться действовать вместе.

## Герои

●

Катя, 7 лет – умная, любит «говорить правильно», исправляет других, следит за питанием («без сахара, без еды после шести»), мечтает быть красивой, как девочки в классе.


●

Коля, 5 лет – брат Кати. Спокойный, задумчивый, соперничает с сестрой, терпит её колкости, но замечает то, что другие упускают.


●

Дима, 5 лет – друг Кати. Сообразительный, беловолосый, его «р» иногда звучит мягко, почти как «л», от этого становится только обаятельнее.


●

Маша, 12 лет – сестра Димы. Быстро схватывает новое и легко ориентируется в любой ситуации, любит логику и головоломки, умеет объяснять всем по-простому.


●

Дом – почти персонаж: русский дом на Замалеке в городе Каир с подвальным коридором, внутренним двориком, маленькой домовой часовней, лестницами, окнами на Нил, балконами и чердаком, где ветер поёт.


●

Из прошлого (по письмам и записям): Вера Никитична, учительница; Николай-инженер; Шура-пианист. Они спрятали «сокровища дома», когда уезжали из Египта.

## Глава 1. Подвал, где темно, но интересно

В доме на Замалеке всегда было немного прохладнее, чем на улице. На лестничной площадки пахло выпечкой, кто-то на втором этаже пёк булочки с корицей. Катя остановилась у двери в подвал и строго сказала:

– Вниз идём аккуратно. И ничего сладкого с собой. Сахар – это быстрые углеводы.

– А у меня и нет, – шепнул Коля, – только фонарик.

– А у меня есть сушёные финики, это полезно, – виновато признался Дима и улыбнулся, чтобы Кате было сложнее сердиться.

– Финики норм, – великодушно разрешила Катя. – Там клетчатка.

Маша уже открыла дверь: ключ заскрежетал, и прохладный воздух подвала коснулся лиц. Внизу было темновато, лампочка на верёвочке мерцала, как маленькая звезда.


– Держитесь вместе, – сказала Маша. – Если что, вы вправо, я проверю слева.

Ступеньки вели к длинному коридору с побеленными стенами. По одной стороне, деревянные двери к кладовкам, по другой, старые вещи: чемоданы с наклейками «Odessa», «Alexandria», латунный самовар без краника, потертый чемодан с чёрно-белыми шахматами, покрытый тканью.

Коля ткнул фонариком в угол:

– Смотрите, радио!

На табурете действительно стоял пузатый радиоприёмник, коричневый, с тканевой сеткой. Катя провела пальцем по пыли.

– «Рекорд», – прочитала она. – Может, он ещё… жив?

Маша осторожно наклонила радиоприёмник. Что-то глухо звякнуло внутри. Дима присвистнул:

– Там что-то есть… Давайте посмотрим.

С задней стенки радио один винт уже когда-то выкрутили. Маша вытащила его до конца монеткой, крышка поддалась. Внутри между лампами и разлохмаченной проводкой лежал свернутый в трубочку свиток, перевязанный выцветшей голубой ленточкой.

Катя замерла:

– На таких свитках в фильмах всегда – сокровища.

Маша развернула свиток на полу. Бумага была плотной, каждая складка хрустела. Сверху аккуратными чернилами было написано: «Сокровища дома. 1924». Ниже они увидели план первого этажа, стрелочка на лестницу, схематично отмечен дворик с фикусом и загадочные значки: маленькая корона, нота «фа», буква «Ж», и голова льва.

– Это шифр, – Маша оживилась. – Значит, каждую точку надо найти и сделать действие.

– Сначала – лев, – решительно сказала Катя. – Потому что лев – царь зверей.

– И потому что у нас на лестнице действительно есть львы, – напомнил Коля. – На перилах, помните?

Они аккуратно свернули план, Катя спрятала в прозрачный файл из своего рюкзачка («бумага не должна мяться»), и вся четвёрка поднялась наверх.

У поворота лестницы действительно сидели два чугунных льва – маленькие, с блестящими носами (их часто гладили). Под левым, ближе к стене, была латунная табличка. На ней – цифры: 7–5–5–11 и крошечная буква «Ф».

– Семь, пять, пять, одиннадцать… – Маша шептала, запоминая. – И «Ф». Это как в музыке – Фа?

– Или как фикус! – просиял Коля. – Во дворе же есть фикус!

– Или как финики, – обрадовался Дима и положил в рот плод.

– Дима, – сказала Катя с достоинством, – финики – это потом, когда раскроем хотя бы одну подсказку.

На плане рядом с головой льва была маленькая чернильная точка – ровно там, где стоял лев у стены. Под точкой шли едва заметные крошечные буквы: «Смотри на свет».

– Значит, не здесь, – Маша старалась думать, как авторы загадок. – Это указание на другой момент: «смотри на свет», возможно, нужно солнечное пятно, окно… или фонарь во дворе.

– Или лампа в часовне, – тихо сказал Коля. – Там же икона с лампадкой, она даёт «свет».

Катя кивнула:

– Но по порядку: у нас есть лев и есть буква Ф. В плане дворик помечен короной, а возле фикуса – кружок. Пойдём во двор. И не забудьте воду. Гидратация – это важно в жарком климате.

Они выскользнули на лестничную площадку, прислушались – вдалеке кто-то играл на пианино, кажется, «Лунную сонату». Дом дышал и шептал, как всегда, когда ждёт приключений.

## Глава 2. Лев на лестнице и первая подсказка

Во дворе было жарко. Фикус кидал густую тень, в которой прятался сторож Абдель-Самир. Он улыбнулся детям и приподнял газету.

– Опять тайные операции? – добродушно спросил он по-русски с мягким акцентом. – Вчера вы спасали улитку от кота. Сегодня что?

– Сегодня – мы исследователи культурного наследия, – торжественно объявила Катя. – У нас научная работа.

– Тогда удачи, доктора, – засмеялся Абдель-Самир и снова спрятался за газетой.

Коля обошёл фикус. На кирпичном бортике клумбы что-то было нацарапано гвоздиком: 7–5–5–11 – те самые цифры, что и на табличке льва. Рядом – маленькая выемка, как будто туда когда-то вставляли что-то тонкое.


– Это как кросс-ссылка, – сказала Маша. – Значит, «лев» подтверждает «фикус». Но что делать с цифрами?

Катя узелком стянула волосы – так она думала лучше.

– Может, номера ступенек? Или этажей? Или – буквы алфавита? Семь – «Ж», пять – «Д», ещё пять – «Д», одиннадцать – «К»… ЖДДК?

– Ж… подождите, – Коля присел, провёл пальцем по кирпичу. – Тут ещё микроскопические точки. Видите? После семёрки – две точки, после пяти – одна, после второй пяти – три, а после одиннадцати – ноль.

Маша достала из кармана лупу (да, у неё всегда была лупа, блокнот и карандаш). Под лупой точки увиделись ясно.

– Это шифр «книги-полки-страницы»? Или «слог-буква»? – задумалась она. – А если это не числа, а координаты нот? Семь – «Си», пять – «Соль», пять – «Соль», одиннадцать… у нас нет одиннадцатой ноты.

– А если это шаги? – предложил Дима. – Сделать семь шагов от льва к свету?

– «Смотри на свет», – повторила Катя. – Значит, нужно поймать солнечный блик.

Они подождали, пока облачко сдвинется. Луч солнца, отражаясь от окна второго этажа, узкой полоской скользнул по двориковому бортику и остановился ровно на той самой выемке.

– Свет указал на «щель», – сказала Маша. – Надо вставить что-то тонкое и длинное.

– Монетку? – предложил Коля.

– Линейку, – предложила Катя. – Но аккуратно.

Маша раздвинула спиральную пружинку из своего блокнота, тонкая проволочка идеально подошла. Она осторожно вставила её в выемку и чуть-чуть нажала. В кирпичике тихонько щёлкнуло, и из шва выехал узкий металлический ящичек, как секретер.

Внутри лежала картонная карточка с печатями и аккуратной чернильной подписью: «В.Н.». На карточке четыре строки:

Лев цифры укажет,

Фикус свет даёт.

Где «фа» тишину рождает,

Там ключ ваш пропоёт.

– «Фа» рождает тишину… – повторила Маша. – Это похоже на музыкальную комнату или на пианино.

– На третьем этаже у тёти Зины стоит старое пианино, – вспомнил Коля. – И там табличка «Просьба не шуметь». Это и есть «тишина».

– И «фа» – это нота, – кивнула Катя. – Значит, следующая точка – пианино. А «ключ пропоёт» – может быть, ключ от чего-то спрятан в инструменте. Но пианино открывается?

Дима улыбнулся:

– У тёти Зины всегда открыто. Я ей помогал пыль пылесосить. Там крышка поднимается, и молоточки видны.

– Тогда – вверх, – решила Маша. – Но без лишнего шума. Мы ничего не ломаем, только ищем историю дома.

Они завернули карточку обратно в тайный ящичек (взяли только фото на Машин телефон , «доказательства важны»), щелчком вернули панель на место и помахали Абдель-Самиру. Тот, кажется, даже подмигнул.

## Глава 3. Письмо Веры Никитичны

Тётя Зина была на рынке; дверь её квартиры прикрыта, но не заперта. Внутри пахло корицей и полиролью. Пианино стояло у окна: на чёрном пюпитре находилась нотная тетрадь с жёлтыми страницами.

– Сначала – помоем руки, – шепнула Катя и направила всех на кухню. – Это санитарная норма.

– Угу, и без сахара,– засмеялся Коля.

Вернувшись, Маша приподняла крышку пианино. Внутри ряд молоточков, струн, как тетивы. Над клавишами имелась деревянная панелька, которая легко отодвигается.

– Смотри, – Катя заметила сбоку маленький шелковый хвостик ленты. – Тяни…

Осторожно потянули. Из узкой щели выехал плоский конверт. На нём те же инициалы: «В.Н.» и дата: май 1924. Маша посмотрела на всех и только потом разрезала край ножничками из пенала. Внутри находилось письмо с аккуратным почерком:

«Дорогие, кто найдёт эту записку!

Мы уезжаем. Говорят, ненадолго, а я чувствую, что надолго. Дом наш остаётся здесь, в тепле и свете. Мы не берём с собой пианино, воздух и стены, их нельзя унести. Но можно оставить музыку, которая вернёт нас сюда, если кто-то захочет поиграть на этом инструменте.

В шкафу у лестницы остались шахматы. Королева любит «фа». Сыграйте ей такт и услышите.

Ваши Вера Никитична (учительница), Николай (инженер), Шура (пианист)».

– «Королева любит фа», – задумалась Маша. – В шахматах королева – «ферзь». «Ф»! Это третья подсказка.

– И «сыграйте такт» – значит, нужно нажать определённые клавиши? – Коля осторожно провёл пальцем по белым клавишам, нашёл «фа», нажал и пианино ответило мягким звуком.

– А «услышите» – это, может быть, не звук, а «щёлк»? – предположила Катя. – Где-то откроется тайник.

Дима с интересом наклонился к внутренностям пианино:

– Когда нажимаешь «фа», вот эта деталька чуть двигается. Смотрите, там лезет маленький… штифт?

Маша нажала «фа» ещё раз, и у боковой панели действительно слегка выдвинулась тонкая планка, как если бы внутри что-то держал скрытый магнит. Коля поддел ногтем и планка выехала на сантиметр. За ней лежал старый ключик на синей ленточке и маленький картон с рисунком короны и надписью: «К королеве в шкаф».


– «В шкафу у лестницы – шахматы», – напомнила Маша слова из письма. – Значит, ключ к шкафу. Пошли.

Шкаф у лестницы был высокий, с зеркалом. На верхней полке лежала коробка с шахматами, на боковой стенке находилась замочная скважина, которую они раньше никогда не замечали.

Ключ подошёл. Замок щёлкнул, дверца чуть приоткрылась. Внутри, под шахматной доской, лежала тканевая папка и записка: