Капитан М.
Дальнобойщик для особых поручений

Глава 1. Калининградский контракт

Крошечные капли осеннего дождя, словно россыпь дробинок, застилали ветровое стекло, размазывая свет уличных фонарей в длинные, тягучие полосы. Владимир Стрелец стоял под козырьком заброшенного склада на самой окраине Калининграда, курил самокрутку и смотрел в сырую, непроглядную тьму. В воздухе висели запахи ржавого металла, мокрого асфальта и далекого, соленого Балтийского моря. Город спал, и лишь где-то в порту гудели краны, живя своей, никому не ведомой жизнью.

Его «Камаз», старенький, видавший виды 65115 с мощным синим кузовом-фургоном, стоял рядом, притулившись в тени, как верный конь, чувствующий приближение бури. Для постороннего глаза – просто очередной трудяга-дальнобой, коих тысячи бороздят просторы страны. Но Владимир знал каждую его засечку, каждый скрип. Знавал он и другие, куда менее мирные дороги.

Афган. Жара, выжигающая легкие. Пыль, въевшаяся в кожу навечно. Грохот разрывов и свист пуль, привычный, как шум мотора. Он возил тогда грузы для своей части по самым гиблым маршрутам, где каждый поворот мог стать последним. «Уазики» и «ЗиЛы» под его началом горели, их пробивали, они слетали в пропасти, но он, стрелок Стрелец, всегда вывозил. Командиры говорили, что у него шестое чувство – он заранее знал, где засада, где заминированный участок. На самом деле, никакой мистики. Просто обостренное внимание, холодный расчет и безграничное уважение к дороге, этой коварной и безразличной сущности.

Он потушил окурок, раздавив его каблуком тяжелого ботинка. Сегодняшний вызов был не похож на обычные заказы от местных экспедиторов. Телефонный звонок прозвучал глубокой ночью. Голос на том конце был ровным, металлическим, без единой эмоции. Представился сотрудником «Спецлогистики». Предложил работу. Срочную. Дорогую. Очень дорогую. И абсолютно конфиденциальную.

– Место и время вам сообщат дополнительно. Будьте готовы к длительному рейсу, – сказал голос и положил трубку.

Владимир не удивился. После армии он привык, что жизнь порой подкидывает странные заказы. Но этот пахло чем-то другим. Не просто контрабандой или «левыми» грузами. Здесь пахло серьезной игрой. И деньгами, которые платят не за риск, а за молчание.

Ровно в три ночи на его старый, потрескавшийся пейджер пришло сообщение с адресом этого самого склада. Ни имени, ни контактов. Только координаты.

Из темноты, разрывая завесу дождя, медленно выплыл черный, словно лаковая шкатулка, внедорожник «Волга» старой модели. Он бесшумно подкатил к складу и остановился в паре метров от Владимира. Задние дверцы открылись, и из машины вышли двое. Один – крупный, в дорогом, но неброском плаще, с лицом чиновника или высокопоставленного силовика. Второй – поджарый, в спортивной куртке, с быстрыми, сканирующими все вокруг глазами. Телохранитель. Профессионал.

Крупный мужчина подошел ближе. Под козырьком его лицо осветилось тусклым светом. Лицо было жестким, с плотно сжатыми тонкими губами и холодными, серыми, как балтийская галька, глазами.

– Стрелец? – спросил он, не протягивая руки.

Владимир кивнул.

– Я ваш контакт. Можете звать меня Сергеем Ивановичем. Пойдемте, обсудим детали.

Он двинулся к входу в склад, и Владимир последовал за ним. Телохранитель остался снаружи, слившись с тенью «Волги», его силуэт был напряжен и готов к действию.

Внутри царил полумрак и пахло пылью и машинным маслом. Посреди бетонного пола стоял один-единственный предмет – стальной контейнер типа «морской», но меньших размеров, примерно три на два метра. Он был матово-черным, без каких-либо опознавательных знаков, маркировок или кодов. Лишь по бокам виднелись массивные замки с кодовыми панелями.

– Ваш груз, – Сергей Иванович указал на контейнер жестом, каким указывают на нечто само собой разумеющееся. – Точка «А» – здесь. Точка «Б» – Владивосток. Портовый терминал номер семь. Груз должен быть доставлен целым и невредимым. Срок – десять суток.

Владимир медленно обошел контейнер. Он был тяжелым, это чувствовалось даже по тому, как его днище давило на бетон.

– Десять суток? От Калининграда до Владивостока? Это нереально даже для курьерской службы, – спокойно заметил Владимир. – Если только не лететь на самолете.

– Самолетом нельзя, – отрезал Сергей Иванович. – Только так. По земле. Выбор маршрута – ваша задача. Мы обеспечиваем вас топливом, деньгами на дорогу и… полным невмешательством. Официальных бумаг нет. Спутникового следа нет. Вы – призрак. Если вас остановят дорожные патрули, вы действуете на свое усмотрение. Мы не знаем вас, а вы – нас. Понятно?

– Понятно, – кивнул Владимир. Все было предельно ясно. Это был «грязный» рейс. Самый опасный вид. – А что внутри?

Серые глаза Сергея Ивановича сузились.

– Внутри то, за что вам заплатят. Часть – сейчас, остальное по прибытии. Наличными. Сумма вас устроит, в этом можете не сомневаться. Ваша задача – не интересоваться содержимым, а доставить его в целости. Вам не нужно его охранять, проверять или вскрывать. Просто везти.

Он достал из внутреннего кармана плаща толстый конверт и протянул Владимиру.

– Предоплата. Документов на груз нет. Ваши документы в порядке?

– Все чисто, – коротко ответил Владимир, забирая конверт. Он даже не заглянул внутрь. Вес и толщина говорили сами за себя. Это была годовая, если не двухгодовая, выручка за обычные рейсы.

– Отлично. Контейнер мы погрузим на ваш прицеп с помощью нашего оборудования. Вам остается только ждать. И еще одно, – Сергей Иванович сделал паузу, подбирая слова. – Информация об этом рейсе… не должна никуда утечь. Но мы не единственные, кто может быть заинтересован в этом грузе. Будьте бдительны.

Он не стал уточнять, кто именно мог быть «заинтересован». В этом и заключалась вся суть. Врагом мог оказаться любой: конкурент, спецслужбы, бандиты, полиция. «Полстраны», как образно сказал бы кто-то. А на деле – весь мир.

– Погрузка займет около часа. Ждите, – Сергей Иванович развернулся и вышел из склада, его шаги гулко отдавались под сводчатым потолком.

Владимир остался один. Он подошел к своему «Камазу», потрогал ладонью прохладный, покрытый каплями дождя борт. Машина была его крепостью, его домом. Он знал ее лучше, чем любого человека. Двигатель отстроен и форсирован, топливные баки увеличены для сверхдальних рейсов, подвеска усилена. В салоне, помимо стандартного набора дальнобоя, был надежно спрятан небольшой, но внушительный арсенал – наследие афганской жизни и гарантия безопасности на наших, не менее диких, дорогах. Автомат Калашникова с обрезанным прикладом и несколько магазинов, надежно закрепленные под сиденьем. Там же, в потайном отсеке, лежал старый, но верный пистолет Макарова и несколько гранат. На всякий случай. Он всегда жил по принципу: лучше иметь и не применить, чем нуждаться и не иметь.

Через сорок минут, как и предупреждали, к складу подъехала малозаметная фура с автопогрузчиком. Работали быстро, молча и профессионально. Вскоре черный контейнер был надежно закреплен на платформе его «Камаза» и укутан брезентом, скрывающим его нестандартную форму и цвет.

Сергей Иванович больше не появлялся. Черная «Волга» растворилась в ночи так же бесшумно, как и возникла. Владимир остался один на один со своим грузом и с тысячью километров неизвестности.

Он забрался в кабину, захлопнул дверь. Знакомый, уютный мир запахов: кожи, солярки, старого табака. Он вставил ключ в замок зажигания, повернул. Сначала загудел стартер, потом с мощным, глухим ревом взревел дизель. Стрелки на панели приборов ожили, задергались, указывая на полные баки и исправность всех систем.

Пора.

Он включил фары, два ярких луча вонзились в мокрую темень, и медленно тронулся с места, выезжая с территории заброшенного склада. «Камаз», тяжело вздохнув подвеской, покатил по разбитой дороге, набирая ход.

Город проносился за окном: спальные районы, редкие ночные огни, промзона. Вот он выехал на трассу, ведущую к границе с Литвой. Первый рубеж. Он решил ехать через Беларусь. Маршрут был длиннее, чем через Польшу, но спокойнее. Меньше границ, меньше внимания. Хотя, какое уж там спокойствие.

Он ехал, вслушиваясь в ритмичный гул мотора, в шум шин по мокрому асфальту. Его мозг, отточенный годами войны и дорог, уже работал, анализируя, просчитывая варианты. Десять суток. Жесткий лимит. Значит, минимум сна, максимум движения. Но и это было полбеды. Хуже всего была неизвестность. Что в этом черном ящике? Оружие? Наркотики? Драгоценности? Секретные документы? Технологии? От ответа на этот вопрос зависело очень многое. Если это оружие – охотиться будут одни. Если наркотики – другие. Если нечто государственной важности – третьи.

Он вспомнил слова Сергея Ивановича: «Будьте бдительны». Слишком расплывчато. Слишком общо. Настоящая опасность всегда приходила с конкретной стороны.

Рассвет застал его уже на территории Литвы. Серое, низкое небо, плоский, однообразный ландшафт. Он миновал первый пограничный переход без проблем, отдав паспорт и документы на машину сонному пограничнику. Никто не проявил интереса к его грузу. Так и должно было быть. Если его наниматели смогли организовать подобный контракт, то с мелкими таможенными формальностями они уж точно справились.

Он ехал, почти не снижая скорости, лишь изредка останавливаясь на заправках, чтобы попить кофе, залить топливо и размять затекшие ноги. Он избегал больших парковок для дальнобойщиков, предпочитая останавливаться на маленьких, малолюдных АЗС. Его «Камаз» с неприметным, укутанным брезентом грузом не привлекал внимания.

К концу первых суток пути он уже был в Беларуси. Дороги здесь были ровнее, трафик – спокойнее. Он миновал Минск, не заезжая в город, и взял курс на Смоленск. Усталость начинала давать о себе знать – тяжелая, липкая пелена застилала глаза. Нужен был сон. Хотя бы пара часов.

Он свернул на старую, полузаброшенную дорогу, ведущую к небольшому лесному массиву. Нашел полянку, скрытую от трассы деревьями, и заглушил мотор. Тишина, наступившая после многочасового рева дизеля, была оглушительной. Лишь шелест ветра в верхушках сосен да редкие крики птиц.

Владимир заблокировал двери, откинул сиденье и почти мгновенно провалился в тяжелый, без сновидений сон солдата, привыкшего отдыхать урывками.

Его разбудил звук. Тихий, но отчетливый. Скрип тормозов. Не его.

Он мгновенно пришел в себя, не делая ни единого резкого движения. Рука сама потянулась под сиденье, нащупывая холодную сталь автомата. Он приподнялся и сквозь затемненное стекло бокового окна выглянул наружу.

На поляну, метров за пятьдесят от него, въехал серый микроавтобус без опознавательных знаков. Он остановился. Двери открылись, и из него быстро, по-кошачьи бесшумно, выпрыгнули четверо мужчин в темной, неформенной одежде. Они двигались стремительно и слаженно, веером расходясь по поляне. У двоих в руках были автоматы, укороченные, похожие на «Вепри» или «АКСУ». У третьего – пистолет с глушителем. Четвертый остался у микроавтобуса, прикрывая отход.

Охотники. И они пришли именно за ним.

Мысли в голове Владимира заработали с бешеной скоростью. Как они нашли? Спутник? Значит, у них серьезные ресурсы. Прослушка? Маловероятно. Значит, следили с самого начала. Ждали, пока он уснет, чтобы взять живьем или тихо ликвидировать.

Они приближались к «Камазу», используя деревья как укрытие. Их движения были выверенными, профессиональными. Бывшие военные. Наемники.

У Владимира не было времени на раздумья. Ситуация «один против четверых» в открытом поле была заведомо проигрышной. Но у него была его крепость. Его «Камаз».

Он резко рванул ручку, распахнув дверь кабины, и почти не целясь, дал короткую очередь из автомата в сторону ближайшего наемника. Тот отскочил за дерево, но пули, содрав кору, заставили его прижать голову.

– К автомашине! Он вооружен! – крикнул кто-то из наемников голосом, не терпящим возражений.

Владимир не стал ждать. Он прыгнул на землю, пригнулся за массивным колесом и дал еще одну очередь, на этот раз по микроавтобусу, стараясь попасть по радиатору или колесам. Стекло кабины микроавтобуса звонко треснуло.

Ответный огонь не заставил себя ждать. Очередь из автомата прошлась по кабине «Камаза», оставляя на металле рваные дыры. Свист пуль, впивающихся в деревья и землю, был знакомым до боли аккомпанементом. Афган. Снова Афган. Только вместо выжженных солнцем гор – сырая белорусская осень.

Он понял, что в открытой перестрелке ему не выстоять. Нужно было менять диспозицию. Отходить в лес? Но там они его окружат и возьмут как в тиски. Оставаться у машины – стать мишенью.

И тогда его взгляд упал на «Камаз». Его крепость.

Он резко нырнул обратно в кабину, захлопнул дверь. Пуля, просвистев в сантиметре от его головы, оставила звездочку на лобовом стекле. Бронестекло? Нет, просто удача. Или мастерство.

Он запустил двигатель. Громовой рев дизеля оглушил на мгновение всех. Наемники, поняв его маневр, открыли шквальный огонь, стараясь попасть по колесам или двигателю.

Владимир включил первую передачу и резко вывернул руль. «Камаз», рыча, рванул с места, разворачиваясь на поляне, подминая под себя кусты и молодые деревца. Он был не просто грузовиком. Он был оружием.

Он направил многотонную махину прямо на микроавтобус. Наемники у микроавтобуса отскочили, стреляя на ходу. Пули барабанили по капоту и лобовому стеклу, оставляя новые сколы и трещины.

Удар был страшной силы. «Камаз» смял переднюю часть микроавтобуса, отшвырнув его в сторону, как игрушку. Из-под капота микроавтобуса повалил пар.

Но наемники не сдавались. Один из них, тот, что был с пистолетом, бросился к кабине «Камаза», пытаясь вскочить на подножку. Владимир резко затормозил, и наемник, не удержавшись, слетел на землю. В следующее мгновение Владимир дал по нему короткую очередь из автомата, не целясь, просто чтобы отогнать.

Он снова включил передачу и, развернувшись, поехал по поляне, давя кусты и продолжая отстреливаться через приоткрытую дверь. Он видел, как один из наемников, укрываясь за деревом, пытался прицелиться ему в голову. Владимир резко свернул в его сторону. Наемник отпрыгнул в последний момент, и «Камаз» проехал в сантиметрах от него, сломав молодую сосну.

Поляна была слишком мала для маневров тяжелой фуры. Нужно было уходить на трассу.

Он нашел просеку, ведущую обратно к дороге, и погнал по ней, не разбирая пути. Ветки хлестали по стеклам и кабине. В зеркалах заднего вида он видел, как двое уцелевших наемников бежали за ним, но скоро их фигуры скрылись в лесной чащобе.

Он выехал на асфальт, резко развернулся и, нажав на газ, понесся по пустынной дороге. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах стоял звон. Он смотрел в зеркала, ожидая погони, но дорога позади была пуста. Микроавтобус они, скорее всего, бросили.

Только отъехав километров на десять, он свернул в очередную лесополосу и заглушил мотор. Тишина снова оглушила его, но теперь она была другой – тревожной, выжидающей.

Он вышел из кабины, осмотрел повреждения. Капот и двери были исполосованы пулями, лобовое стекло в паутине трещин, но все жизненно важные системы, судя по приборам, были в порядке. Двигатель работал ровно. Контейнер на платформе тоже не пострадал.

Он подошел к нему, положил ладонь на холодный, матовый металл. Что в тебе, черт возьми? Что ты такое, что за тобой посылают таких волков?

Ответа не было. Лишь глухой, металлический отзвук под его пальцами.

Он вернулся в кабину, достал карту. От Смоленска недалеко до Москвы. Но в Москву он не поедет. Мегаполис – это ловушка. Камеры, пробки, посты ДПС. Нет, нужно идти на юг. Через Брянск, Орел, Курск. Дальше – на Волгоград, а оттуда уже по трассе «Каспий» на восток. Длиннее, но безопаснее. Пока что.

Он завел мотор и снова тронулся в путь. Первая схватка была выиграна. Но он понимал – это только начало. Охота объявлена. И его «Камаз» с черным грузом был теперь не просто транспортным средством. Он был мишенью. Крепостью на колесах, которую предстояло провести через все поле боя, имя которому – Россия.

Каждый километр отныне был полем боя. А до Владивостока – девять с лишним тысяч километров.

Глава 2. Южный обход

Дождь, начавшийся еще в Калининграде, казалось, преследовал его. Он шелестел по асфальту, барабанил по крыше кабины, превращая мир за лобовым стеклом в размытое полотно серо-зеленых красок. После перестрелки в белорусском лесу каждая тень на обочине казалась враждебной, каждый встречный автомобиль – потенциальной угрозой.

Владимир не спал уже более суток. Адреналин давно выгорел, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость, впившуюся в каждую клетку тела. Но останавливаться было нельзя. Он свернул с прямой трассы на Москву и теперь двигался на юг, по менее загруженным дорогам Брянской области. Карта лежала рядом на пассажирском сиденье, на ней был проложен маршрут: Брянск – Орел – Курск – Воронеж – дальше на Волгоград. Длинный, петляющий путь, но единственно возможный.

Он включил радио, поймал какую-то местную волну. Лилась тихая, задумчивая музыка, но его уши были настроены на иные частоты – на стук мотора, на посторонние шумы, на возможный скрежет тормозов или вой сирен. Его мозг, отточенный в Афгане, работал как радар, сканируя пространство на предмет опасности.

Афганистан. 1987 год. Перевал Саланг.

Колонна из трех «ЗиЛов» и его «Урала» с боеприпасами для передовой. Горный серпантин, пыль, жара под пятьдесят. Командир колонны, молоденький лейтенант, нервно курит в кабине первого автомобиля. Владимир – замыкающий. Он видит все.

– Стрелец, как там сзади? – хрипит в рации лейтенант.

– Пока чисто, товарищ лейтенант. Но тут слишком тихо.

– Какая разница, тихо или нет? Выполняем приказ.

Владимир молча кладет трубку. Он чувствует кожей – что-то не так. Слишком тихо. Даже птицы не поют. Он приказывает своему молодому солдату-водителю сбавить скорость, чуть отстать от колонны. Тот смотрит на него как на сумасшедшего.

– Сержант, мы отстанем!

– Отстанем, зато живы будем. Делай, как я сказал.

Именно это их и спасло. Когда головной «ЗиЛ» на полном ходу влетел на заминированный участок, взрывной волной их «Урал» лишь качнуло. Они увидели, как из-за скал ударили пулеметы. Колонну рассекли, как ножом. Они отстреливались, маневрировали, сумели вырваться. Из четырех машин ушли только они. Лейтенанта нашли позже…

С тех пор он доверял только своей интуиции. Шестому чувству, которое рождалось на стыке опыта, страха и ясного, холодного расчета.

Взгляд упал на зеркало заднего вида. Вдалеке, может, в километре, ехала легковая машина. Темный седан. «Волга»? Сложно сказать сквозь пелену дождя. Он сбросил скорость, позволив ей приблизиться. Нет, не «Волга». Иномарка, похожая на «Тойоту» или «Ниссан». Она не спеша догнала его, проехала мимо и скрылась за поворотом.

«Паранойя, Стрелец, – сказал он себе мысленно. – Успокойся. Они не могли так быстро найти».

Но они нашли в Беларуси. Значит, у них есть возможность отслеживания. Спутник? Транспондер на грузовике? Он тщательно обыскал кабину на первой же остановке после перестрелки. Ничего не нашел. Значит, что-то на контейнере? Или они следят за ним каким-то иным, более изощренным способом?

Он подъезжал к Брянску. Нужно было топливо, еда и, самое главное, информация. Он знал одно место на окраине города – большую, нелюдимую заправку, где собирались такие же, как он, «ночные волки». Место, где можно было узнать новости, купить все что нужно без лишних вопросов и, если повезет, получить совет.

Заправка «Форсаж» встретила его неоном, который мерцал в сером предвечернем свете. Несколько фур стояли у дальних колонок, их водители пили чай в придорожном кафе. Владимир завел «Камаз» на свободную колонку, вышел, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Он начал заправляться, внимательно оглядывая территорию.

Ничего подозрительного. Обычная жизнь. Дальнобойщики, торопливые автомобилисты, работницы заправки в одинаковых жилетах. Он закончил заправку, расплатился наличными и направился к кафе. Нужен был крепкий кофе и горячий борщ. И тишина.

Кафе пахло жареным луком, котлетами и дешевым табаком. Он занял столик в углу, спиной к стене, чтобы видеть вход и все помещение. Заказал еду и чайник кипятка. Пока готовили, он достал свой старый, потертый блокнот и карандаш. Начал набрасывать маршрут, вычисляя время, заправки, возможные места для короткого сна. Десять суток… Сейчас шли вторые. Он отставал от графика из-за объезда.

Из соседнего зала доносились обрывки разговоров.

– …слышал, в Калуге пост новый поставили, все фуры тормозят, досматривают…

– …да им только дай повод, штраф выписать…

– …а я вон в Смоленске видел, как фуру с арбузами остановили, так они ее чуть ли не до винтика разобрали… Ищут что-то…

Владимир насторожился. Ищут? Может, совпадение. А может, и нет. Он доел борщ, чувствуя, как тепло разливается по уставшему телу. Пора двигаться. Но сначала – попробовать узнать.

Он подошел к стойке, где сидела дородная женщина с усталым лицом и одновременно кассир, и повар, и администратор.

– Спасибо, все отлично, – сказал он, расплачиваясь.

– Не за что, милок. Дальше куда путь держишь? – спросила она по-доброму, забирая деньги.

– На юг, – уклончиво ответил Владимир. – В сторону Орла.

– Осторожней на объездной под Брянском, – вдруг сказала женщина, понизив голос. – Там в последнее время мусора стали злые, как цепные псы. Всех подряд тормозят. Особенно фуры. Говорят, приказ сверху.

Владимир кивнул, поблагодарил. Информация. Ценная. «Приказ сверху». Звучало зловеще.

Он вышел из кафе. Дождь почти прекратился, но небо по-прежнему было хмурым. Он обошел свой «Камаз», сделал вид, что проверяет крепления контейнера. Все было в порядке. Никто не подходил, никто не проявлял интереса.

Он забрался в кабину, завел двигатель. Пора. Нужно проехать Брянск и встать на ночь где-нибудь в глухом месте, подальше от больших дорог.

Объездная дорога вокруг Брянска была относительно свободной. Он ехал, соблюдая скоростной режим, постоянно поглядывая в зеркала. И вовремя. Через несколько километров он увидел вдалеке мигающие проблесковые маячки. Пост ДПС. Не обычный стационарный, а мобильный – две патрульные машины, перекрывавшие часть полосы. Сотрудники в светоотражающих жилетах с жезлами останавливали грузовики.

Владимир почувствовал, как мышцы на спине напряглись. Спокойно, Стрелец. Спокойно. Ты ничего противозаконного не делаешь. Документы в порядке. Груз… а с грузом просто нет документов. Это могло быть проблемой.

Он притормозил, встал в короткую очередь из двух фур. Сердце билось ровно, но громко. Он видел, как инспекторы общаются с водителями, проверяют бумаги, заглядывают в кабины. Один из них, молодой, с нагловатым лицом, что-то говорил в рацию и постоянно смотрел в сторону приближающегося «Камаза».

Подошла его очередь. К нему направился старший, коренастый, с уставшим лицом мужчина, и тот самый молодой.

– Здравствуйте, документы, – сказал старший, без особого интереса.

Владимир протянул паспорт, права, документы на автомобиль.

– Путевой лист? – спросил инспектор.

– Частный рейс, – ответил Владимир. – Без путевого.

– Так, – инспектор просматривал бумаги. Его напарник в это время медленно обошел «Камаз», заглядывая в кузов. – Откуда и куда?

– Из Калининграда. Во Владивосток, – ответил Владимир ровным тоном.

Инспектор поднял на него глаза. Удивление мелькнуло в них.

– До Владивостока? Один? Без сменщика? Это же… – он не стал договаривать.

– Я так работаю, – коротко сказал Владимир.

Молодой инспектор подошел к старшему.

– Груз какой-то, Иваныч, – сказал он, кивая на контейнер. – Без опознавательных. Брезентом укрыт.

Старший инспектор, Иваныч, посмотрел на Владимира.

– Что везете, гражданин?

– Оборудование, – соврал Владимир. – Секретное. Засекреченное. Документов нет, по понятным причинам.

Он смотрел инспектору прямо в глаза, стараясь выглядеть уверенно. Этот блеф иногда срабатывал.

Иваныч что-то обдумывал. Молодой напарник нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Надо досмотреть, Иваныч. Приказ.

– Какой приказ? – спросил Владимир.

– Не ваше дело, – огрызнулся молодой. – Открывайте груз.

– Я не могу его открыть, – сказал Владимир. – Это нарушение контракта.

– А вот мы сейчас посмотрим, что вы можете, а что нет, – молодой инспектор достал рацию. – Шестой, я на посту на объездной, нужна поддержка, тут непонятный груз.

Владимир понял – дело пахнет жареным. Этих нарядили специально. Они ищут его. Или его груз. «Приказ сверху» из кафе обрел конкретные черты.

Иваныч смотрел на него с каким-то странным выражением – не враждебным, скорее, устало-сочувствующим.

– Слушайте, водила, – тихо сказал он. – Лучше откройте и покажите. А то будут проблемы. Большие.

В этот момент с трассы, резко свернув, на обочину вырулил еще один патрульный автомобиль. Из него вышли двое. Один – обычный инспектор. А второй… Второй был в штатском – дорогом, но неброском костюме, с холодными глазами и портфелем в руке. Штатский подошел сразу к Владимиру, игнорируя остальных.

– Владимир Стрелец? – спросил он. Голос был ровным, без эмоций, как у Сергея Ивановича в Калининграде. Тот же тип.

– Да, – ответил Владимир, чувствуя, как ладони стали влажными.

– Предъявите документы на груз.

– У меня их нет.

– Тогда мы вынуждены произвести досмотр, – штатский кивнул инспекторам. – В принудительном порядке.

Молодой инспектор с торжествующим видом достал монтировку. Иваныч отошел в сторону, его лицо выражало досаду.

Владимир понимал, что это конец. Если они вскроют контейнер, все кончится. Его арестуют. Или убьют прямо здесь, инсценировав сопротивление. Штатский выглядел именно тем человеком, кто мог это сделать.

Мысли пронеслись вихрем. Бежать? Куда? На груженом «Камазе» по узкой обочине, с патрульными машинами сзади? Бессмысленно. Сопротивляться? У него есть оружие, но это значит – стрелять в полицию. Стать настоящим преступником.

Молодой инспектор уже залез на платформу и начал стучать монтировкой по замкам контейнера. Замки были прочными, но не вечными.

– Эй, осторожнее там! – крикнул Владимир, выходя из кабины. – Там чувствительное оборудование!

– Ага, щас посмотрим, какое оно, чувствительное! – усмехнулся инспектор.

Штатский наблюдал, его руки были в карманах пальто. Владимир видел очертание крупнокалиберного пистолета под тканью.

И вдруг его взгляд упал на документы, которые все еще держал в руках Иваныч. А именно – на техпаспорт автомобиля. И там, в графе «особые отметки», стояла печать, о которой он сам почти забыл. Печать о том, что автомобиль принадлежал к мобилизационному резерву Министерства обороны. Это наследие его военного прошлого, формальность, которая когда-то спасла его от лишних вопросов.

– Стойте! – громко сказал Владимир, обращаясь к штатскому. – Вы кто вообще? Предъявите удостоверение.

Штатский медленно повернул к нему голову.

– Это не ваша забота.

– А вот и моя! – Владимир шагнул к Иванычу и выхватил у него из рук техпаспорт. – Вот! Читайте! Автомобиль является собственностью Министерства обороны! А груз, который я перевожу, – это спецгруз для нужд той же организации! И ваш «приказ» ничего не значит, потому что у меня есть прямой приказ из Москвы! И если вы сейчас же не отстанете, я позвоню по спутниковой связи своему куратору, и ваша карьера, – он посмотрел на штатского, – закончится, не успев начаться.

Он говорил громко, уверенно, вкладывая в голос всю свою армейскую выправку. Это был чистый блеф, отчаянная ставка. Но сработало.

Иваныч смотрел на печать с широко раскрытыми глазами. Молодой инспектор на платформе замер с поднятой монтировкой. Штатский не дрогнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он явно не ожидал такого поворота.

– Какая связь? – спросил он холодно.

– Связь в кабине, – солгал Владимир. – Спутниковый телефон. Прямой канал. Хотите поговорить с генералом?

Он видел, как штатный оценивает ситуацию. Рисковать конфликтом с военными – не в его правилах. Даже если у него есть «приказ», он не всесилен.

Прошла тягостная минута.

– Уберите инструмент, – тихо сказал штатский молодому инспектору. Тот нехотя слез с платформы.

Штатский подошел к Владимиру почти вплотную.

– Хорошо, – прошептал он так, чтобы слышал только Владимир. – Играйте свою роль. Но знайте, мы за вами следим. И мы доберемся до вашего груза. Рано или поздно. Вам не доехать.

Он развернулся, сел в свою машину и уехал, не оглядываясь. Инспекторы, почесав затылки, разошлись. Иваныч последним взглядом, полным не то жалости, не то предупреждения, посмотрел на Владимира и махнул рукой: «Поезжайте».

Владимир, не веря своему счастью, забрался в кабину и тронулся с места. Его трясло. Он проехал пост, набрал скорость и только через несколько километров свернул на первую же грунтовку, ведущую в поле. Он заглушил мотор и сидел, слушая, как бьется его сердце. Это было слишком близко.

Они знали его имя. Они знали его маршрут. Они подключили полицию. Значит, ресурсы у них колоссальные. Кто они? Спецслужбы? Но тогда они бы просто забрали его ночью. Нет, это кто-то другой. Кто-то, кто имеет влияние в правоохранительных органах, но действует в тени.

Он посмотрел на контейнер через зеркало бокового вида. Что в тебе? Что за тайна, за которую готовы убить?

Ночь он провел в кабине, припарковавшись в глухой лесополосе вдали от любых дорог. Спал урывками, просыпаясь от каждого шороха. Перед рассветом он снова был в пути. Нужно было уходить как можно дальше и быстрее.

Дорога на Орел пролетела почти незаметно. Он мчался, почти не сбавляя скорости, обгоняя все, что можно. Его «Камаз» ревел, как раненый зверь, несущийся к своему логову.

К вечеру второго дня пути, уже на подъезде к Курску, он заметил, что бензина меньше, чем должно быть. Он только что заправился под Орлом. Осмотр показал – в одном из дополнительных баков была пулевая пробоина. Та самая, из перестрелки в Беларуси. Бензин потихоньку вытекал. Не критично, но запас хода сократился. Теперь ему приходилось останавливаться для заправки чаще.

На одной из заправок под Курском, пока он заливал топливо, к нему подошел пожилой дальнобойщик с седой щетиной и добрыми, уставшими глазами.

– Я вижу, тебя побили, сынок, – сказал он, кивая на пробоины в кабине.

Владимир насторожился.

– ДТП небольшое, – буркнул он.

– Не похоже на ДТП, – старик покачал головой. – Это пулевые. Я сам в Афгане воевал, водилой. Знаю.

Владимир посмотрел на него внимательнее. В глазах старика не было угрозы, только понимание и какая-то древняя, братская печаль.

– Бывает, – уклонился он от ответа.

– Бывает, – согласился старик. – Осторожней в степи. После Воронежа трасса пустынная. Местами – дикие. Слухи ходят, что банда какая-то объявилась. Фуры грабят. Не брезгуют ничем.

– Спасибо за совет, дед, – кивнул Владимир.

– Держись, сынок, – старик хлопнул его по плечу и пошел к своей фуре.

Банда. Возможно, это были просто бандиты. А возможно – те же наемники, сменившие тактику. Вместо точечного нападения – маскировка под уголовников.

Он выехал с заправки, думая о словах старика. Степь. Длинные, пустынные участки трассы «Каспий». Идеальное место для засады.

Нужно было готовиться. Он проверил оружие, разрядил и снова зарядил магазины. Осмотрел гранаты. Его «Камаз» был крепостью, но даже у крепости есть уязвимые места.

Он ехал всю ночь, миновал Курск и углубился в бескрайние просторы черноземья. Ночь была ясной, холодной. Мириады звезд сияли на небе, такое зрелище можно было увидеть только вдали от городов. Он открыл окно, впуская в кабину свежий, пахнущий полынью воздух. На какое-то время ему стало почти спокойно. Эта вечная дорога, этот гул мотора – его естественная стихия.

Под утро, когда первые лучи солнца начали золотить горизонт, он увидел впереди дым. Черный, густой столб, поднимающийся к небу прямо у трассы. Притормозив, он увидел горящую фуру. Она стояла на обочине, объятая пламенем. Рядом никого не было. Ни пожарных, ни полиции.

Владимир сбавил скорость до минимума, проезжая мимо. Это была обычная фура с прицепом-рефрижератором. Номерные знаки сорваны. Грабители? Или предупреждение?

Он проехал еще с километр и увидел на асфальте свежие следы заноса, пустые гильзы. Здесь была перестрелка. Недавно.

Его радар опасности снова зашелся мелкой дрожью. Они близко.

Он набрал скорость, стараясь быстрее уйти с этого участка. Но трасса была пустынна. Ни машин, ни знаков жизни. Только бесконечная лента асфальта, уходящая в горизонт, да колышущаяся на ветру степная трава.

И вдруг, прямо из этой травы, метрах в ста впереди, поднялась фигура. Человек в камуфляже, с ракетницей в руках. Он прицелился не в кабину, а в передние колеса «Камаза».

Владимир резко дернул руль влево, но было поздно. С шипением из ствола вырвалась ракета. Это была не противотанковая, а, судя по траектории, специальная, для пробивания шин.

Раздался хлопок, и переднее левое колесо взорвалось, превратившись в лохмотья резины. «Камаз» резко клюнул носом, его потащило в сторону. Владимир изо всех сил боролся с рулем, пытаясь удержать многотонную махину на дороге. Скрежет разорванной покрышки оглушил его.

Он сумел выровнять машину и затормозить, съехав на обочину. Машина встала с сильным креном. Поврежденное колесо было полностью уничтожено.

Из степи, как призраки, поднялись еще несколько фигур. Шестеро. Все в масках, с автоматами. Они двигались цепью, окружая его. Профессионально, без лишней суеты.

Владимир схватил автомат. Засада. И на этот раз они подготовились лучше. Они не стали стрелять по кабине, они обездвижили его.

Он выглянул в окно. Бандиты были уже близко. Один из них, похожий на лидера, жестом показал: «Выходи».

Владимир понял, что у него есть секунды на принятие решения. Сидеть в кабине – стать мишенью для гранат. Выходить – быть захваченным или убитым.

Но у него был один козырь. Его «Камаз» был не просто грузовиком. Он был крепостью. И у каждой крепости есть не только стены, но и средства контратаки.

Он резко рванул рычаг, включая систему центральной подкачки шин. Это не помогло бы с разорванным колесом, но он знал, что это создаст шум. Отвлечение. Одновременно он схватил одну из гранат, выдернул чеку, но не бросил ее, а подождал.

Бандиты были уже в десяти метрах. Лидер крикнул:

– Выходи, или мы выкурим тебя оттуда!

Владимир бросил гранату не в них, а в сторону, в степь, метрах в двадцати от машины. Грохот взрыва заставил бандитов пригнуться. Земля и пыль взметнулись фонтаном.

Пока они были в замешательстве, он открыл дверь и прыгнул на землю, не на ту сторону, где они стояли, а с противоположной, используя кабину как укрытие. Он прижался к колесам, автомат наготове.

– Он сбоку! – закричал кто-то из бандитов.

Они открыли огонь, но кабина и массивный двигатель приняли на себя основную часть пуль. Пули свистели над его головой, впивались в металл.

Владимир прицелился и дал короткую очередь по ближайшей фигуре. Тот вскрикнул и упал. Остальные залегли.

Началась перестрелка. Он был один против пятерых. Но у него было укрытие и выгодная позиция. Они были в открытом поле.

Он переполз под прицеп, чтобы иметь обзор с другой стороны. Один из бандитов попытался обойти его, но Владимир заметил движение и дал очередь. Пули взметнули пыль у самых ног наемника, заставив его отскочить.

Они пытались стрелять по колесам, чтобы лишить его и этого укрытия, но колеса «Камаза» были огромными, с массивными дисками, и пули из автоматов Калашникова не могли их пробить.

Владимир понимал, что это патовое положение. У них больше патронов, больше людей. Они могут просто ждать, пока он не закончатся боеприпасы. Или вызвать подкрепление.

Нужно было действовать. Рисковать.

Он достал еще одну гранату. На этот раз – светошумовую. Он выдернул чеку, сосчитал до двух и бросил ее в сторону группы бандитов. Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок! Бандиты на мгновение дезориентировались.

Используя эту секунду, Владимир выскочил из-под прицепа и дал длинную очередь по тому месту, где они лежали. Он не видел, попал ли, но крики боли говорили сами за себя.

Он побежал вдоль прицепа, к кабине. Нужно было сменить позицию. Но в этот момент он почувствовал острую боль в плече. Пуля задела его, сорвав кусок ткани куртки и кожу под ней. Кровь тут же выступила и потекла по руке.

Он не остановился. Добежал до кабины, вскочил в нее, захлопнул дверь. Пули тут же забарабанили по бронестеклам, оставляя паутину трещин, но не пробивая их.

Он сидел, тяжело дыша. Плечо горело. Он выглянул в зеркало. Трое бандитов были на ногах. Один лежал неподвижно, второй сидел, держась за ногу. Лидер, невредимый, отдавал приказы. Они готовились к новому штурму.

Владимир посмотрел на приборную панель. Поврежденное колесо… Но у «Камаза» была система центральной подкачки, и все колеса, кроме одного, были целы. Он мог ехать. На трех колесах? Да, медленно, но мог.

Он включил зажигание. Двигатель заревел. Бандиты, услышав это, открыли шквальный огонь, стараясь попасть по двигателю. Но капот был прочным.

Он включил передачу и нажал на газ. «Камаз», хромая и кренясь, медленно тронулся с места. Он ехал по обочине, стараясь уйти от пуль. Бандиты бежали за ним, стреляя. Одна из пуль попала в зеркало заднего вида, разнеся его вдребезги.

Он ехал, стиснув зубы от боли. Они отстали. Машина на трех колесах не могла развить большую скорость, но и бежать по степи им было тяжело.

Через несколько сотен метров он увидел, как они вернулись к своим укрытиям. Вероятно, у них там был автомобиль. Они сейчас организуют погоню.

Он ехал, пока мог, потом свернул с трассы на проселочную дорогу, ведущую к одинокому хутору вдалеке. Он проехал еще километра два и заглушил мотор за брошенным сараем. Погони пока не было видно.

Он сидел, слушая свое дыхание. Плечо ныло. Он достал аптечку, наскоро обработал рану – она оказалась неглубокой, но болезненной – и перевязал ее.

Потом он вышел и осмотрел повреждение. Колесо нужно было менять. У него была запаска. Но делать это сейчас, под угрозой нападения, было безумием.

Он забрался на кабину, лег на спальное место, держа автомат наготове. Он должен был отдохнуть хотя бы полчаса, чтобы иметь силы на смену колеса и дальнейший путь.

Он лежал и смотрел в потолок. Второй бой за двое суток. Они не отстанут. Они будут преследовать его до конца.

Он вспомнил слова штатского на посту ДПС: «Вам не доехать».

«Посмотрим, – подумал Владимир, закрывая глаза. – Мы еще посмотрим, кто кого».

Глава 3. Кровь и сталь

Боль была тупой, навязчивой, как зубная, но в десять раз сильнее. Каждый удар сердца отдавался горячей пульсацией в разорванном плече. Владимир лежал на спальном месте в кабине, стиснув зубы, и слушал. Сначала – только его собственное тяжелое дыхание и свист ветра в степных ковылях. Потом, сквозь этот шум, он уловил другой звук – отдаленный, но неумолимый. Рокот мотора. Не один. Два. Может, три.

Они не заставили себя долго ждать.

Он медленно, стараясь не шевелить поврежденной рукой, приподнялся и выглянул в разбитое боковое стекло. Со стороны трассы, поднимая тучи пыли, мчались два внедорожника. Большие, темные, с затемненными стеклами. Охотники. Теперь уже не маскирующиеся под бандитов, а вышедшие на тропу войны всерьез.

Адреналин, горький и знакомый, снова хлынул в кровь, отодвигая боль на второй план. Мысли заработали с бешеной скоростью. Сидеть в засаде бесполезно – они окружат и возьмут измором. Бежать на трех колесах – нереально. Оставалось одно – драться. Но как? Один против двух десятков вооруженных до зубов профессионалов.

Его взгляд упал на брошенный хутор. Несколько полуразрушенных домов, сараи, заросли бурьяна. Не крепость, но хоть какое-то укрытие. Лучше, чем чистое поле.

Он спрыгнул с кабины на землю, пригнувшись. Автомат на ремне, запасные магазины в карманах. Гранаты. Пистолет за поясом. Он был готов. Как в старые, не самые добрые времена.

Он бросился бежать к ближайшему кирпичному дому с провалившейся крышей. Пули захлопали по земле у его ног, поднимая фонтанчики пыли. Стреляли с внедорожников, которые уже сворачивали с трассы на проселочную дорогу.

Владимир влетел в дом, споткнулся о груду мусора и упал на колено. Осколки кирпичей и стекла впились в ладони. Он отполз в самый темный угол, где стена еще сохранила целость, и прижался спиной к холодной штукатурке.

Двигатели заглохли. Хлопали двери. Слышны были отрывистые, четкие команды. Их было много. Голоса были разные – кто-то говорил на чистом русском, кто-то с легким кавказским акцентом, кто-то на ломаном, вероятно, прибалтийском. Интернациональная бригада. Наемники. Лучшие из лучших. Или худшие из худших.

– Обходи слева! Второй огневой группе – зайти с тыла! Он в том доме! – крикнул кто-то.

Владимир прислушался. Шаги. Несколько пар сапог. Они приближались осторожно, но уверенно. Он выглянул из-за угла. Трое. В камуфляже, в бронежилетах, с автоматами с оптическими прицелами. Не бандиты. Солдаты.

Он прицелился и дал короткую очередь. Двое отскочили, третий, получив пулю в бронежилет, с грохотом откатился за развалины. Ответный огонь не заставил себя ждать. Очередь прошила стену над его головой, осыпая его кирпичной крошкой и пылью.

Он переполз в другую комнату, в которой не было потолка. Сверху было видно серое, предгрозовое небо. Это была ловушка. Сверху его могли расстрелять, как в тире.

Он услышал шорох сзади. Быстро развернулся. В проеме двери стоял тот самый лидер, которого он видел в степи. Высокий, широкоплечий, с лицом, изуродованным шрамом от уха до подбородка. В его руках был не автомат, а помповое ружье.

– Кончай двигаться, старик, – просипел он. – Сдавайся. Может, останешься жив.

Владимир не ответил. Он выстрелил. Пуля попала в дверной косяк, в сантиметре от головы наемника. Тот не дрогнул, лишь ухмыльнулся.

– Ошибочка, дед.

Он поднял ружье. В этот момент снаружи раздался душераздирающий крик, затем взрыв, а потом – яростный лай. Нечеловеческий, дикий.

Они на мгновение застыли, прислушиваясь. Снаружи поднялась стрельба, крики, смешанные с рычанием.

– Что за черт? – пробормотал наемник.

Владимир воспользовался его замешательством. Он выхватил гранату, выдернул чеку и бросил ее не в наемника, а в соседнюю комнату, откуда доносились шаги его подчиненных. Взрыв оглушил его, обдав волной горячего воздуха и пыли.

Он выскочил из дома, перекатился через груду кирпичей и побежал к своему «Камазу». То, что он увидел, заставило его замереть на секунду.

По территории хутора носилась огромная, лохматая собака, похожая на помесь волка и овчарки. Она была ранена – из ее бока сочилась кровь, но это не мешало ей с яростью нападать на наемников. Двое из них уже лежали на земле, один – с перегрызенным горлом, второй – корчился, зажимая окровавленную руку. Остальные стреляли в собаку, но та была быстра и неуловима, как тень.

Это было невероятно. Необъяснимо. Но это давало ему шанс.

Он бросился к «Камазу», к задним колесам. Запаска была закреплена под рамой. Ему нужно было всего несколько минут, чтобы ее снять и установить. Но делать это под огнем…

Собака, заметив его, на мгновение замерла. Их взгляды встретились. В глазах зверя он увидел не просто звериную ярость, а нечто большее – осознание, почти человеческую решимость. Казалось, она понимала, что он свой, что они воюют против общих врагов.

Пес снова ринулся в атаку, отвлекая на себя огонь. Владимир, не теряя ни секунды, принялся за работу. Левая рука почти не слушалась, правая работала за двоих. Он откручивал болты, дергал тросы. Пот лил с него градом, смешиваясь с кровью на плече.

Рядом раздались выстрелы. Пули застучали по раме «Камаза». Он обернулся. К нему бежали трое наемников. Собака лежала в стороне, не двигаясь, ее тело было изрешечено пулями.

Владимир схватил автомат и, не целясь, дал длинную очередь. Наемники залегли. Один из них вскрикнул и упал.

Упрямый болт, наконец поддался. Колесо с грохотом упало на землю. Теперь нужно было домкратить кабину, снять поврежденное колесо и поставить новое. Вечность. Целая вечность.

Он услышал свист. Что-то маленькое и круглое покатилось под «Камаз». Граната.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Он схватил гранату и изо всех сил швырнул ее обратно, в сторону наемников. Пролетела недалеко, взорвалась метрах в пяти. Взрывная волна окатила его горячим воздухом, осыпала землей.