Алёна Василенко
Девичья память, или Апельсиновый кошмар

Мимолетные встречи и вновь расставанья.

Межсезонья разлук и снова свиданья.

Словно чей-то каприз, мы всё ходим по кругу.

С каждым новым витком, приближаясь, друг к другу…

Алёна Василенко

Мне надоело смотреть этой нудный американский боевик, в котором герой-одиночка, перестреляв полгорода, во имя справедливости, добивался освобождения своей племянницы. Я ушла на том, как он, приставив пистолет к сердцу бандита, допытывался, где девушка? Бандит от чего-то упирался. Предсказав бедняге тяжёлый финал, я пошла на кухню. Начало первого – время позднее, но спать совсем не хотелось.

В кухне было довольно светло, поэтому я не стала напрасно жечь электричество. Да! Кухня поистине магическое место! Как только туда заходишь, так сразу хочется чего-нибудь пожевать…

Пошарив в холодильнике, я решила ограничиться большим красным яблоком. Облокотившись на подоконник, стала разглядывать вечерний двор. На улице было тепло и сухо. Изредка проезжали машины, нарушая нависшую над домом тишину. В соседней пятиэтажке почти все уже спали. Завтра понедельник бедные трудящиеся пойдут зарабатывать деньги. Жаль их, по такой жаре целый день сидеть на работе! Хорошо, что у меня отпуск и неделя отгулов можно спать, спать и спать…

Во дворе никого. Даже обычных компаний полупьяных юнцов, всегда начинающих орать, как только ты ложишься в кровать.

Я уже почти доела яблоко, как во двор въехали милицейские Уазики и резко затормозили у второго подъезда соседнего дома. Из машины вышли два милиционера, один, из которых направился ко второй машине. Оттуда выскочили четверо молодых парней с автоматами. Другой милиционер, седой, прикрикнул, и парни рванули в подъезд. Мне было хорошо видно, как они поднимались по лестнице и остановились на третьем этаже.

Кусок яблока застрял у меня в горле. Боже, мой! Неужели…

В квартире было темно. Видимо, они позвонили. Я увидела, как, в коридоре зажегся свет, женщина промелькнула в проёме зала. Через мгновенье парни с автоматами рассредоточились по всей квартире. Во всех комнатах стало светло. Автоматчики обшаривали все углы. Я нервно кусала губы. Хоть бы они не нашли, хоть бы не нашли!

Один из военных вышел на балкон и сообщил, переминающимся с ноги на ногу милиционерам:

– Его нет!

У меня отлегло от сердца. Седой с досады хлопнул рукой о капот машины и приказал автоматчикам:

– Сворачивайтесь, уезжаем!

Парни быстро выбежали из подъезда и заскочили в машину. В ночной тишине эхом слышалось хлопанье дверей и шум двигателей. Они уехали.

С минуту я смотрела, как женщина выключает свет и закрывает в комнатах двери. Мысленно посочувствовав ей, я пошла спать. Всю ночь мне снились автоматчики, герой из боевика и его племянница, которая весь сон бегала, в чём мать родила.

Я проснулась оттого, что солнечный луч примостился на моём правом глазу. Потянулась… Хорошо-то как!

Сев завтракать, обнаружила, что нет хлеба. Перекусив кофе с печеньем, собралась в магазин.

Вот всегда так, как только ты идешь нагруженный продуктами, лифт ломается! Придётся взбираться на родной этаж пешком. Стоп! Надо забрать почту. Засунув газеты в пакет, начала восхождение.

Сидя в кресле, развернув очередную рекламную газету, я обнаружила серый листок бумаги пёрышком упавший на мои колени.

Это оказалось вызовом в милицию. Я так и знала, что Севочка допляшется! Сколько раз его предупреждала, не связываться с теми типами. «Это в последний раз, в последний раз! Только подзаработаю немного денег. И всё!» Что я должна говорить этим ментам?? Что Сева замечательный парень, один из перспективных инженеров нашего института? Это их мало интересует. Им, наверно, захочется узнать про ту сумку, которую Севка хранил у меня неделю. А ведь уверял – всё законно! Что же он не позвонил? Не предупредил? Ух-х! Ладно, пойду спасать его от виселицы…

Меня просили явиться завтра в двенадцать тридцать.

В таком месте как милиция мне, слава Богу, бывать, пока не доводилось. Не без труда нашла районное отделение милиции. Симпатичное желтенькое трёх этажное здание, с огромными деревянными дверями. Так и не догадаешься, что это местная каталажка, о чём гласила скромная вывеска на двухстворчатой двери. Одна половина двери приветственно открыта, и я, мысленно перекрестившись, переступила порог. Довольно чисто. Пахнет свежевымытыми полами. Хм, даже уютно. Это всё, что я успела разглядеть, оказавшись внутри.

– Девушка! – услышала рядом с собой мужской голос. Повернула голову и увидела молоденького милиционера, который приятельски улыбался мне. Я немного растерялась.

– Что?

– Ваши документы!

Неторопливо достала из сумочки паспорт и вызов. Пока он разглядывал документы, я разглядывала его. Довольно приятный, высокий только ямочка на подбородке портила весь вид. Не прошло и минуты, он вернул мне паспорт и серенькую бумажку.

– Вам налево, второй этаж, – это он проговорил с менее дружелюбной улыбкой на лице, видимо заподозрив во мне мошенницу. Я одарила его такой же улыбкой и пошла, искать двадцать седьмой кабинет.

Поднимаясь по лестнице, едва не столкнулась с той женщиной из соседнего дома. Мы встретились взглядами. Она на секунду остановилась. И с легкой дрожью в голосе произнесла:

– Девушка, прошу вас, не говорите им ни чего. Я прошу…

Я удивилась, а что собственно, не должна им говорить? Только я раскрыла рот, чтобы спросить у неё это. Но женщина, бросив на меня умоляющий взгляд, стуча каблуками, быстро спустилась вниз.

Она совершенно сбила меня с толку! Теперь я уже и не знала, что и подумать. Самое лучшее, это вообще не думать, «товарищ начальник» мне всё объяснит.

Вот кабинет под номером двадцать семь. Ну, гражданка, Валентина Кириенко, смелее!

Я решительно постучалась. Мужской голос за дверью прохрипел: «Войдите!»

Открыв дверь, вошла в комнату. В ней находились три человека, один в штатском, двое других в форме. Этих двоих я сразу признала, это они приезжали позавчера ночью. Ах, вот как… Значит, меня вызвали совсем не по Севиному делу! Ерунда, какая – то, я то тут при чём!?

Тот, что был в штатском встал и протянул мне руку: «Капитан Попов. Проходите, садитесь». Он жестом указал на стул, у небольшого полированного стола, за которым восседал Седой. Справа от него за таким же столом расположился второй участник недавнего налёта, мужчина лет тридцати пяти, неумело бритый и с мешками под глазами. Либо болеет, либо сильно пьёт, сделала вывод я. Мне он сразу не понравился. Мужчина грустно посмотрел нам меня. Неприятный тип!

Села на указанный стул, под ясные очи Седого и он буквально впился в меня глазами. Капитан Попов встал слева от Седого:

– Это майор Полищеев. И старший лейтенант Хагаев, – он кивнул в сторону унылого «алкаша».

– Вы, Кириенко Валентина Петровна?

– Да.

А этот капитан самый приятный из всей их компании, начищенный, причесанный. Видно, что жена за ним следит. Полищеев в упор смотрел на меня, его серые глазки, едва заметные на плотной физиономии, не потеряли юношеского блеска. Прошла минута в полном молчании.

Я вопросительно взглянула на мужчин. Попов взял со стола Седого папку, раскрыл её и положил передо мной фотографию.

– Посмотрите. Это Верещеев Юрий Михайлович. Он вам знаком?

Я с интересом стала разглядывать снимок. Черноглазый, черноволосый. Высокие скулы. Четко очерченный рот. Острый нос. Ого! Откуда у него шрам над левой бровью? Всё беглого взгляда, достаточно. Состряпав невинную физиономию, ответила капитану: «Впервые вижу». Майор ожил, ткнул толстым пальцем в фотографию: «Посмотрите внимательно!» До чего вредный мужик! Я вскользь посмотрела на снимок. Что ж! За дачу ложных показаний мне набавят срок.

– По-моему, я его где-то видела…

Все трое подались в мою сторону, ожидая чего-то невероятного.

– Знаете, я видела его у нас во дворе. Он живёт в соседнем доме, то ли во втором, то ли в четвертом подъезде. Точно не скажу.

Отлично! Не соврала и всей правды не выдала. Мужчины разочарованно переглянулись. Капитан Попов поджал губы, Полищеев откинулся назад, Хагаев кашлянул в ладонь. Да! Моё сообщение им явно не понравилось.

– Постарайтесь припомнить, когда вы видели Верещеева в последний раз, – сделал ещё одну попытку Попов.

Их настойчивость меня поразила. Я всё больше запутывалась. Почему об этом они спрашиваю именно меня?! Чего они ко мне привязались?

– Если бы знала, что меня будут допрашивать, вела бы за ним слежку! Почему вы думаете, что я должна что-то о нем знать?

Лейтенант Хагаев, доселе молчавший, тихо прохрипел: «У нас есть на то основания». У меня буквально отвисла челюсть. Я мысленно попрощалась с волей. Только не дать себя запугать!

Спустя мгновенье, спокойно взглянула на лейтенанта.

– Какие?

– По нашим данным вы учились с ним в одной школе, – он также, тихо почти не разжимая губ, пояснил.

– Я училась в школе с целым районом. Это не основание! И потом как я полагаю, он старше меня?

– На четыре года.

–Тем более. Это ещё раз говорит о том, что мы можем быть и не знакомы.

Лейтенант Хагаев почесал щеку и вопросительно посмотрел на красавчика Попова. Меня начала тревожить складывающаяся ситуация. Надо не прекращать оборону!

– Это и все ваши доводы? Ну, это же смешно!

– Девушка! Перестаньте отрицать. Лучше расскажите всё по порядку. У нас есть свидетельские показания вашего одноклассника. Из которых следует: что вы имели более близкое отношение к разыскиваемому, – это произнёс Седой, каждое слово он чеканил, словно вбивал гвозди.

Мне стало плохо… Бог, мой! О чём они? Какой одноклассник? Я стала лихорадочно соображать. Нет! Не может быть! Ни одна особь мужского пола на планете Земля не знает о моих романтических чувствах к Верещееву Юрию Михайловичу, тем более одноклассник. Это исключено! Это ловушка! Тряхнув головой, с недоумением спросила: «Какой одноклассник? Вы о чём? Чего вы от меня хотите?» Ответа на мои вопросы не последовало. Все трое переглядывались между собой, по очереди бросая на меня укоризненные взгляды. А я в свою очередь сгорала от нетерпения, какой такой одноклассник возвел на меня поклёп! Черт бы его побрал! И тут я опомнилась:

– Я имею право знать свою причастность к этому делу, и что такого ужасного натворил этот мужчина?

– Мы уже объяснили причины, по которым вы здесь оказались. Что касается, разыскиваемого это внутреннее расследование и ничего конкретного мы вам сообщить не можем. Только одно, – капитан Попов прошёл за спиной поедающего меня глазами майора и оперся о стул грустного лейтенанта, – только одно, этот человек довольно опасен и если вы что-то утаиваете, прошу вас! Расскажите нам сейчас, ваши показания очень важны для следствия.

Он выжидающе посмотрел в мою сторону. Я вздохнула, он почти убедил меня. Капитан знает, как давить на слабую девушку. Этим не громким завораживающим голосом он, вероятно, сразил немало дамских сердец! Ах! Красавец капитан! Почему мы не встретились с вами при других обстоятельствах?

Моё колебание длилось несколько секунд. В итоге, решила стоять на своём. Слишком смущали меня обстоятельства, в связи, с которыми я здесь оказалась.

– Повторяю, – слегка раздраженно начала я, – к тому, что я уже вам рассказала, добавить мне не чего. Не отрицаю, что училась с ним в одной школе, что могла видеть его во дворе. Когда видела этого человека в последний раз, не помню, это могло быть неделю, месяц, год назад. И, да, передайте этому однокласснику, если он, конечно, существует, что все его показания сплошной бред! Всё.

Я отвела глаза от Попова и вскользь взглянула на майора. Полищеев сидел, выпятив полные губы. Меня внутренне передернуло. До чего противный мужчина!

– Хорошо, – выдохнул капитан.

Унылый Хагаев протянул мне ручку и протокол. Я бегло ознакомилась с записями. Хм. Не смотря на не умелое бритьё, лейтенант обладает прекрасным почерком, чего мне всегда недоставало.

Расписавшись, ушла, забыв даже сказать: «До свиданья!». Ну и ладно, встречаться с этими типами больше не хотелось.

В полной растерянности я добралась до дома. Лифт до сих пор не работал, и мне опять пришлось, подниматься по лестнице. Взобравшись на свой этаж, обнаружила Надьку Курочкину. По красным пятнам на её лице, я поняла, что она сильно взволнована. Взвизгнув: «Ты должна мне помочь!!» Надька бросилась, ко мне… Курочкина была особой в метр восемьдесят высотой и в метр шириной. Поэтому, не смотря на моё собственное состояние, мне хватило ума отскочить в сторону. Надька чуть не влепилась в стену, резко затормозив, она остановилась и зарыдала.

Не теряя времени, пока на её дикие вопли не сбежались соседи, быстро открыла дверь. И чуть не пинками запихала Надьку в квартиру, а сдвинуть её с места, мог далеко не каждый!

В то время, как от Надькиного рева сотрясалась кухня, я готовила ей успокоительное. Курочкина залпом выпила сорок капель валерианы и затихла.

Я с интересом ждала, когда она придет в себя и будет в состоянии что-нибудь объяснить.

Прижав к необъятной груди полные руки, Курочкина с мольбой, уставилась на меня. Я в ответ с ожиданием посмотрела на неё. Мы молча глядели друг на друга минуты полторы. Наконец она тяжело вздохнула и запищала, срываясь на всхлип:

– Валечка! Валечка! – её руки безвольно упали на колени, – Вовика, лапочку отнимают! Я остаюсь! Что мне делать?? Я его отговариваю, а он не хочет! Я покончу собой!! Ва-ле-чка! У-у-у-у… Помогииии…

Ну вот! Она снова завыла! А я ровным счетом ни чего не поняла. Что же случилось с её драгоценным Вовиком. Я налила стакан воды. Курочкина в мгновенье осушила его. Всегда поражалась, её способности поглощать воду.

Стакан воды подействовал на неё лучше, чем успокоительное средство. Надька высморкалась в свой любимый желтый платочек, вытерла слёзы, и казалось, была готова прояснить обстановку.

Выяснилось, что её лапочку Вовика посылают на стажировку в Нигерию на год, и она боится, что за это время он её забудет. Вот и не знает что делать!

– Выходи за него замуж! – не задумываясь, брякнула я.

Курочкина чуть не свалилась со стула. Она кинулась меня обнимать, полезла целоваться. Всё пищала: «Ты, гений! Ты, гений!»

Вообще-то я всегда была более скромного мнения о своих умственных способностях. Но даже я смогла додуматься до такой простой мысли. Если уж отличница Курочкина не догадалась! Тогда я действительно гений. Приятно сознавать.

Надька ещё минут десять восторгалась моей сообразительностью. Потом, окончательно придя в себя, ускакала. Точнее сказать – улетела на крыльях любви.

Закрыв за ней дверь, я облегчённо вздохнула. Втайне надеясь, что сегодняшний вечер проведу спокойно. Но не тут то было!

Ровно в 17:00 в двери раздался нетерпеливый звонок.

Я нехотя встала из кресла и пошла открывать. Взглянув в глазок, я поняла, что пришел конец моему спокойствию! За дверью стояли Надька Курочкина и её Вовик Лопушков. Вот человек, фамилия которого полностью отражает его сущность! Ло-пу-шков! Нет, конечно, он был довольно не глуп, раз смог закончить престижный вуз и получить неплохое место, но во всём другом, что касается остальной жизни, он был полный профан! Вовик был высоким и более чем худощавым блондином с серыми тусклыми глазами и длинными руками-крыльями. Странный нескладный тип. И что Курочкина в нём нашла? Но любовь, как говорят зла, полюбишь и… такого!

Скрипя сердцем, я открыла дверь. И закрутилось колесо!

Курочкина с Вовиком наперебой стали уговаривать меня, помочь им в организации свадьбы. Они настаивали, чтобы я была свидетельницей. Хотела, было отказаться, но совесть не позволила, ведь я, как-никак пять лет просидела с Надькой за одной партой. Кто им ещё поможет?

Короче, я согласилась снести всё, что Господь не пошлёт!

Господь был ко мне щедр! До отъезда Лопушкова осталось две недели, а у них ещё ничего не готово!

Мы с Надькой в течение недели носились по городу, закупали продукты, договаривались с Загсом об ускорении их бракосочетания, собирали необходимые справки, пересмотрели более пятидесяти свадебных платьев, пока не подобрали подходящее.

Надежде, как многим полным женщинам казалось, что чем больше она оголится, выставляя напоказ свои прелести – тем лучше. И ещё она обожала рюши во всех их проявлениях. Поэтому у нас шла настоящая битва за платье.

– Курочкина! Прекрати! Ты же не перезрелая кокотка. Сними это не медленно, – шипела я при демонстрации очередного шедевра с вырезом до пупа и облаками рюш и оборочек. – Пожалей мои нервы и родителей Лопушкова.

Последний аргумент всегда действовал на Надьку мгновенно. Родители её драгоценного Вовика вызывали у неё священный трепет. И в который раз, тяжело вздыхая и опустив плечи Курочкина, шла в примерочную расставаться с мечтой. Порой я корила себя за чрезмерную резкость, но уступать её капризам я не собиралась! У Лопушкова достаточно консервативные родители, они, конечно, души не чаяли в Надьке. А как можно не любить эту мать Терезу с огромными голубыми глазами в обрамлении длиннющих чёрных ресниц? Надежда одним своим присутствием создавала в любом месте, где появлялась атмосферу доброты и благости. Но Людмила Георгиевна, мама Лопушкова, была крайне негативно настроена ко всему, что не соответствовало её высоконравственным идеалам. Не потому ли ее сынок вырос столь далеким от реальной жизни? Так вот вырез, из которого выпрыгивает грудь, это верх неприличия! Однозначно! Вспоминая худое и бесцветное лицо Людмилы Георгиевны с испуганным выражением, созерцающую проходящую мимо девушку в мини юбке, я отвергала одно за другим платье невесты. В итоге мы подобрали славное подвенечное платье, которое как нельзя лучше подчеркивало все достоинства и скрадывало недостатки Надькиной фигуры. Платье оказалось приятного бежевого отлива, его украшало скромное декольте и милые рукавчики, а ненавязчивые вышитые цветочки были разбросаны по юбке. Я надеюсь, этот наряд, полностью соответствует идеалу невесты для Людмилы Георгиевны! И даже скромная рюша, больше похожая на волан нисколько не портила вид, а скорее органично дополняла романтический образ будущей жены. Курочкина была вне себя от счастья, крутясь перед зеркалом, я же облегченно вздохнула.

«Наконец-то эта пытка белыми платьями закончилась!»

Но проблем не становилось меньше, нам нужно было сделать то одно то другое. Купить туфли, бижутерию, и ещё, и ещё, и ещё…

Дома я появлялась только часам к двенадцати и тут же засыпала мертвецким сном. За эти дни я похудела намного больше, чем за месяц полноценной диеты. При этом нервы мои были на пределе. И я уже с трудом могла выносить перепады Надькиного настроения: от буйной радости до глубокой меланхолии. Да ещё этот Вовик с полным незнанием окружающей его жизни.

15 июня. Сегодня в 12:30 окончатся мои мучения! Надька Курочкина станет женой Вовика Лопушкова. И сменит свою чудесную фамилию Ку-роч-ки-на на не менее чудесную Ло-пуш-ко-ва!

Даже не знаю, вначале мне было безразлично, за кого Надька выскочит замуж, а теперь после приложенных мною усилий удавлюсь, если этот брак не состоится!

11:15. Мы сидим, дома у Надьки, я уже закончила её причёсывать. Никогда не была мастером укладывать волосы. Но сегодня меня посетило вдохновение, и я изобразила неповторимое сооружение, которое как ни странно очень шло невесте.

Прошло пять минут, я уже начала нервничать. Надькина мама не отходила от окна. Где же этот драгоценный Вовик?

А незабвенный Лопушков в это время (что стало известно несколько позже) метался по городу в поисках носков! Вот именно, носков! Оказывается, он так разволновался, что забыл надеть носки! Это уже в машине заметил его друг и свидетель Алексей. Они были на полпути к Надькиному дому. Поэтому возвращаться было бесполезно. На беду откликнулась вся мужская половина Лопушковой свиты, предлагая свои разномастные чулочно-носочные изделия. Но Лопушков уперся, заявив, что не поедет жениться в чужих носках. И все бросились на поиски подходящих.

В рекордно короткий срок они облазили несколько магазинов, но бесполезно! Носки как корова языком слизала. В продаже были только на детей или 46 размера. Это в наш-то век забитых всякой всячиной прилавках!

Вовик пал духом! И вот в каком-то замызганном магазинчике был обнаружен подходящий размер. Только носочки оказались нежно розового цвета.

Всё это рассказал мне вышеупомянутый Алексей за бокалом шампанского в ресторане «Ривьера».

Надька с Вовиком смущенно улыбались при каждом крике: «Горько!»

Как здорово, что родители Надежды догадались нанять тамаду, впервые за эти дни я смогла немного расслабиться.

Тамада, надо сказать, была очень оригинальной дамой. Впервые увидев эту маленькую женщину, напоминающую коробочку со старомодным начёсом на голове и очками в толстой роговой оправе – я ужаснулась! Неужели, нас ждет свадьба в духе «привет шестидесятые»? Конкурсы вроде – «кто прочтёт больше стихотворений о любви?» Это, конечно, должно понравиться Людмиле Георгиевне, однако, мы все остальные самые обыкновенные приземленные люди. И такие пытки интеллектом не всем под силу. Но в процессе общения с Виолеттой Кузьминичной, так звали тамаду, мои опасения мгновенно улетучились. Виолетта Кузьминична оказалась на редкость современной натурой. Она фонтанировала идеями, предлагая нам разнообразные варианты проведения торжественного вечера. После бурного обсуждения Людмила Георгиевна, Вовик, Надежда, Алексей и я утвердили основные моменты праздника.

Гости веселились на полную катушку. Родственники и друзья с обеих сторон составляли пеструю и шумную кампанию, которая мгновенно реагировала на призывы ведущей поучаствовать в том или ином конкурсе. А обильное возлияние только способствовало отличному настроению.

Я практически упала на свое место, чтобы перевести дух после очередного танцевального марафона. Музыка гремела, заполняя всё пространство зала. Присевший рядом со мной Алексей почти прокричал в ухо:

– Пора невесту воровать! Поможешь?

Я посмотрела на танцующих молодоженов. Своровать Надьку? Он что шутит? Как же её такую громадину незаметно выведешь из помещения? Пышная фигура Курочкиной, тьфу ты! Лопушковой! Была под прицелом всех пятидесяти гостей.

– Как же я смогу это делать? – недоуменно спросила я. – С неё же Вовик глаз не спускает!

Алексей сфокусировался на влюбленной парочке. Несколько рюмок спиртного не лучшим образом сказались на его сообразительности.

– Ну, ты подойдешь, уведешь её!

– А если она не пойдёт со мной?

– А ты придумай что-нибудь!

Придумай! Легко сказать! Я в расслабленном состоянии и думать не хочу!

– У меня супер мысль! – неожиданно вскрикнул Алексей.

Я скептически посмотрела на него. Он способен на супер мысли? Интересно!

– Иди и пригласи Вовку на танец! А мы с парнями как-нибудь уведём Надежду.

Да уж отличная идея. Ничего не скажешь. Пригласить на танец Лопушкова! Это как же он себе это представляет? По сравнению с Вовиком я лилипутка! Буду болтаться где-то в районе его диафрагмы. Что-то не нравится мне эта идея. Хотя… Я задумалась на несколько секунд. Но, ничего другого предложить не смогла. Тяжело вздохнув, решилась. И на какие жертвы только не пойдешь ради подруги!

– Хорошо! Я согласна!

Выпив для храбрости бокал вина, повернулась к Алексею:

– Так, я пошла! И попробуйте только не своровать Надьку! Мстя моя, будет, страшна!

Нацепив обворожительную улыбку, я стала продираться сквозь толпу танцующих гостей. Как раз закончился быстрый танец, и зазвучала минорная композиция. Лопушковы никак не хотели отрываться друг от друга. Но меня уже было не свернуть с намеченного пути!

– Володя, – широко улыбаясь, начала я, – можно пригласить тебя на танец? Наденька, ты не против?

Лопушковы посмотрели на меня сверху.

Я продолжала преданно улыбаться. Надька, с обожанием взглянув на супруга, промолвила:

– Конечно, Валюша я не против! Ты так много для нас сделала! До встречи любимый.

Проворковав это, Надежда отпустила мужа и вверила его мне.

Пока я с Лопушковым пыталась крутиться по залу, старательно отворачивая его от жены, Алексей с сотоварищами сделал свое чёрное дело.

Надежда была благополучно спрятана в укромном месте. Так я подумала, когда заметила Алексея, который, скалясь во все тридцать два зуба, уводил под белы рученьки Надьку из зала.

Музыка затихла, и Виолетта Кузьминична хорошо поставленным голосом прокричала в микрофон:

– Уважаемые дамы и господа!

Она набрала воздуха, чтобы продолжить и тут!

Сначала раздался крик, а потом дикий хохот потряс помещение.

Гости недоуменно переглянулись. Заподозрив неладное, я поспешила к источнику шума.

Картина, представшая моему взору, была очень живописной!

Алексей сидел на полу, обхватив голову руками, и выл. Его сотоварищи, держась за животы, подпирали стену. А Надежда, с видом негодующей невинности взирала на Алексея.

– Что здесь случилось? – осторожно спросила я.

Надька обернулась ко мне и добродушно захихикала.

– Да… тут… это! – сквозь смех попыталась объяснить она. – Это… Хи-хи-хи! Хи-хи-хи!

Так! Объяснение явно откладывается.

Я переводила взгляд то на Алексея, то на колыхающееся тело Лопушковой. Бесполезно! Оба практически невменяемы.

В надежде я посмотрела на друзей Лопушкова корчащихся от смеха вдоль стены, вздохнула. «От этих и подавно ни чего не узнаешь!»

Алексей наконец-то перестал выть и рассеянно взглянул на меня.

– Чего она такая буйная? – обиженно произнес он.

Парни вдоль стены загоготали ещё громче.

Поддавшись всеобщему безумию, заулыбалась и я.

Гости окружившие нас во главе с молодым супругом, наперебой спрашивали друг друга и меня: «Что случилось? Что случилось?»

И каждый подобный вопрос заставлял парней истерически смеяться ещё громче.

– Дорогая, все в порядке? – вмешался Вовик.

– Ага! Хи-хи-хи!

Через десять минут за бокалом вина Алексей поведал мне печальную историю своего падения.

В общем, дело было так!

Лопушкова по своей наивности пошла за Алексеем, но, оказавшись наедине с пятью молодыми людьми, вдруг запаниковала и со всего маху стукнула его по голове. А рука у Надьки тяжелая, уж стукнет, так стукнет! От неожиданности Алексей вскрикнул и рухнул на пол. Слушая, его я честно попыталась изобразить сочувствие, но не смогла. Предательская улыбка не сползала с лица.

Надежда, стараясь смягчить свою вину, нежно гладила Алексея по ушибленному затылку и приговаривала:

– У Лёшеньки всё прошло! У Лёшеньки ни чего не болит! Славный мальчик!

Алексей, сначала недовольно бурчал что-то невразумительное, но постепенно расслабился и замурлыкал. Потом он окончательно забылся и даже отправился танцевать с Надькой.

Дальше свадьба покатилась по намеченному Виолеттой Кузьминичной плану. Будет что вспомнить!

Домой меня вез какой-то друг Лопушкова на шикарном автомобиле. Я удобно устроилась на заднем сидении, с гордостью и блаженством глядя на предрассветный город. В тот день я выглядела вполне прилично, но этот друг Лопушкова даже не пытался со мной заигрывать, он доставил меня к родному подъезду, не произнося за всю дорогу ни слова. Каменный истукан!

Весь следующий день я провела в постели. Часа в три дня я встала, перекусила и тут же завалилась обратно в кровать. Сквозь сон я услышала телефонный звонок, открыла один глаз. На часах было полдесятого. Вечер. «Кто ещё! Меня нет дома!» – решила я и опять погрузилась в сладкий сон. Телефон на минуту замолчал, перевёл дух и затрезвонил с новой силой. Господи боже, нельзя же так! Я перевернулась на другой бок, накрыв голову подушкой.

Дзынь-дзынь-дзынннььь-дзыыынннньь! Настаивал телефон.

О, треклятая шарманка! Заткнись!

Возмущенно взвыв, я вскочила. Плюхнувшись на стул, подняла трубку:

– 

Алло!

– 

Наконец-то, вы проснулись, милая девушка!

– 

Алло, кто это?

– 

Моё имя вам ни чего не скажет, – продолжал мужской голос, – Но мы с вами ещё познакомимся. До встречи, милая девушка!

Таинственный собеседник положил трубку.

Несколько минут я сидела, прижав трубку к сердцу, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Ничего путного в мою голову не приходило. Все извилины распрямились после столь долгих часов сна. Бросив трубку на рычаг, я решила, что мне звонил псих, и преспокойно отправилась в кровать.

Прошло два дня.

Растянувшись на диване, я с аппетитом уплетала пирожки, которые с утра привезла бабушка. По телевизору шла передача «Человек и закон». Показывали милицейскую хронику о поимке какой-то бандитской группировки. Один милиционер наставил пистолет на головореза, другой блюститель порядка пинками сбил его с ног и закрутил руки за спину, щёлкнули наручники. Так был схвачен главарь банды. Крупный план. Типичный уголовник! Вот опять погоня…

Кусок пирога застрял у меня. Надо же, как я могла забыть! Я подскочила с дивана и понеслась переодеваться. Как я могла забыть, что встречаюсь сегодня с Наташкой в полседьмого!

За пять минут я успела одеться, накраситься, причесаться. Вылетев из дома, я запрыгнула в отходящий автобус. Сев у окна, перевела дух.

Солнце ласково светило сквозь верхушки деревьев. Обожаю летние вечера! Взглянув на часы, я успокоилась, в моём распоряжении ещё десять минут. Я неторопливо шла по улице, разглядывая прохожих.

Наташка уже ждала меня на скамейке у кафе «Ландыш». Я ей приятельски улыбнулась, Наташка скривилась в ответ. Она сегодня явно не в настроении! Поправив причёску, она встала, и мы вошли внутрь.

Кафе располагалось в пятиэтажном доме. Здание было в виде буквы «Г», с закругленным углом. Вход в кафе был как раз с угла. Высокие стеклянные двери, покачиваясь, закрылись за нами. Минуя гардероб, мы поднялись по мраморной лестнице. Направо был вход в бар, налево – в зал, куда мы собственно и направлялись. Наташка, не отпуская мою руку, подвела меня к столику около шикарной пальмы.

Наташка грациозно опустилась на стул, бросив мне: «Чего стоишь?» Я в недоумении села, я не могла понять цели нашей встречи. За наше десятилетнее знакомство она не угостила меня даже конфеткой, а тут привела меня в это кафе?

Наташка открыла сумочку, достала сигареты, закурила. Пока она, молча, глядя в окно, пускала дым, я осмотрелась. Народу было довольно много, почти все столики были заняты. Контингент весьма разнообразный: от молодых довольных собой, но очень тупых «предпринимателей», до старого дедушки, который расположился около музыкантов, потягивая выпивку.

К нам подлетел юный тонконогий официантик с жиденькими волосиками. Услужливо улыбнулся и протянул нам меню.

Я взглянула на Наташку, та, не обращая на меня внимания, углубилась в изучение меню. Я решила последовать её примеру, открыла меню. Не успела я даже вникнуть, что там написано, как услышала Наташкин голос:

– 

Два французских салата, две отбивные и красное вино.

Официант отобрал у меня меню и упархал, плавно огибая столики. Наталья затушила сигарету, выдохнула дым в настежь открытое окно и посмотрела на меня.

– 

Может ты, объяснишь, что это значит? – мягко поинтересовалась я.

– 

Что именно? – спросила она, теребя пальцами нежно-зелённую скатерть.

Мои брови поползли вверх, хм! Она ещё спрашивает!?

– 

Не валяй дурака! Ты же прекрасно всё понимаешь! Зачем ты вообще, хотела меня видеть? – недовольно буркнула я. Наталья поджала губы, подперев рукой подбородок.

– 

Хорошо! Понимаю, что моё приглашение тебя несколько удивило. Мы никогда не были подругами, хотя знаем друг друга десять лет…

И тут я поняла, что на меня опять сваляться чужие проблемы! Товарищи, знакомые, друзья, близкие!! Почему, вы думаете, что кроме меня, вас никто не выслушает, не поймёт и не поможет? Я уже внутренне возненавидела Наташку, что же с ней могло приключиться? Бросил очередной любовник? Украли песцовое манто? Угнали машину? Или резиновое изделие №2 ей не помогло? Последнее, я исключила сразу, у этой аристократической леди с нутром шлюхи, при упоминании о детях начинается приступ сильнейшей аллергии. Да я вообще сомневаюсь, сможет ли она, когда – ни будь родить…

– 

Знаю, что ты меня не любишь, – продолжала Наталья.

«У меня нормальное сексуальное развитие», – мысленно ответила я.

– 

Я к тебе отношусь терпимо, даже вполне сносно! – уверила я. Наташка натянуто улыбнулась.

– 

Может это и так. Мне же всегда хотелось сказать тебе – ты удивительный человек!

Я замялась, уж ни как не ожидала такого от неё! Она только открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но подлетел официантик при жиденьких волосах с ужином.

Пока он расставлял тарелки и наливал вино, я подумала, что зря так спешила на встречу. Лучше бы сидела дома и ела вкуснейшие бабушкины пирожки, а не эту отталкивающую на вид пищу.

Французский салат! Французы этим салатом у себя, вероятно, кормят бездомных. А отбивная похожа на кусок нечто побывавшего под прессом, где это нечто лишилось всех жизненно необходимых элементов.

Официант испарился, и я приготовилась выслушать печальную историю Наташкиной жизни.

Наталья принялась за салат, полностью игнорируя мою личность. Еле сдерживаясь, я отложила вилку.

– 

Прекрати, есть и объясни, чего тебе от меня нужно!

– 

Почему ты не кушаешь? Здесь одна из лучших в городе кухонь, – Наталья спокойно пригубила рюмку.

– 

Я не голодна. Не уходи от ответа, – настаивала я.

– 

Хорошо, если ты, хочешь знать, – Наташка сделала ещё глоток вина, – мне нужны деньги.

Я едва не расхохоталась.

– 

Почему, ты просишь у меня?

– 

Потому, что они у тебя есть!

Я хмыкнула. Действительно деньги у меня были, вернее у нас с братом. Какой-то наш дальний родственник во время уехав заграницу, полгода назад скончался, и оставил мне и моему двоюродному брату 100 тысяч долларов в наследство. Об этом месяц трепался, наверно, весь город, т.к. братец сообщил всем кого знал.

– 

Но, я не смогу их тебе дать без согласия брата, ведь они записаны на нас двоих, – ответила я с плохо скрываемой радостью в голосе.

Наталья задумалась, а я тем временем осушила бокал. Мда… вино здесь всё-таки неплохое, резюмировала я, закусив салатом.

Я весело посмотрела на Наташку, просчитывающую все варианты получения денег. Всё же от меня, да и от брата она не получит и копейки. Теми 100 тысячами мы с ним сможем воспользоваться только через пять лет, так указанно в завещании. Вот об этом мой любимый братец не рассказал никому.

Да! Наташке явно не повезло со мной, ей пришлось приложить столько усилий, опуститься до приглашения в кафе и оплатить все расходы за ужин. А в ответ на такой царский подарок не выцыганить с меня и рубля!

«Ну, извини, что так получилось! Ты так старалась добиться моего расположения, чтобы получить деньги. Для этого ты обхаживала не тот объект! Тебе стоит заняться моим братцем! С ним у тебя наверняка, что-нибудь получится. Надеюсь, еда здесь не слишком дорогая? И кстати тебе наврали, в этом кафе отвратительно кормят! Пока…» – обратилась я на прощанье к Наталье. Встала из-за стола и, не оглядываясь, вышла из зала, стала неторопливо спускаться по лестнице.

«Ах, Женечка, Женечка! Предстоит крутой поворот в твоей жизни!»

Женя это тот самый двоюродный брат. Женя был младше меня на два года. Невысокий брюнет, не сказать, чтобы писаный красавец, а даже наоборот. Но невыразительная внешность с лихвой компенсировалась невероятным обаянием. Меня всегда удивляла его способность мгновенно завладевать всеобщим вниманием в любой компании. Что уж говорить о девушках? Они вешались на него пачками. А Женечка и не сопротивлялся! Только вкус в этом вопросе у него отсутствовал напрочь. Все многочисленные дамы его огромного сердца (не сердце, а прям женское общежитие какое-то!) были практически точное повторение друг друга! Сплошь пышногрудые высокие блондинки. Каждый раз, когда он знакомил меня со своей новой девушкой, я минут пять пыталась запомнить имя, чтобы не опростоволоситься и назвать её другим. На десятой «Барби» я начала возмущаться: «Дорогой братец! Будь любезен, не приводи их ко мне, я уже путаюсь! Мог бы для разнообразия закрутить роман с шатенкой!» На это Женечка парировал: «Это не мой профиль!»

Не твой профиль говоришь? Что ж! Посмотрим! Наталья – жгучая шатенка, и этой фифе в лапы лучше не попадаться, задушит любовью! Особенно, когда ей что-нибудь нужно.

Я достала из сумки мобильный.

– Алло – прохрипел откуда-то из далека брат.

– Привет, братец!

– Привет сеструха! Как жизнь?

– Отлично! Отдыхаю на полную катушку! У меня к тебе дело.

– Весь во внимании, – лилейным голосом проворковал Женечка.

– Тут тобой заинтересовалась она очень привлекательная особа – начала я.

– Кто?

Женечка явно напрягся!

– Ты её знаешь, Завьялова Наталья.

– Кто?? – ошарашено переспросил Женя. Ба! Неужели воспоминания о юношеской привязанности, неожиданно, всплыли в его затуманенном блондинками сознании?

– В общем, она настроена по-боевому, ей нужны деньги!

– Так откуда им у меня взяться в таком количестве? – поникшим голосом отозвался брат.

Да уж! Наталья очень дорогое удовольствие. Очень!

– Не переживай! Она метит на наследство. Я тебя предупреждаю, можешь делать со всем этим, что хочешь! Окунись в бурю страстей! Познай все грани её таланта! Но милый брат не вздумай, на ней жениться! Ты, слышишь? Не вздумай!

– Да что ты, Валюша! Я жениться? НИЗАЧТО! Лет через пятнадцать не раньше. Когда мне стукнет сорок. Вокруг так много очаровательных мордашек! Будь спокойна! Обещаю!

Ох, не знаю, не знаю. Хотелось бы верить тебе Женечка. Очень хотелось бы!

Положив телефон обратно в сумку, я продолжила спуск.

На секунду остановилась у зеркала, подкрасить губы. Я сделала последний мазок и подняла глаза. В первое мгновенье не сообразила, что делать, то ли смыться от греха подальше, то ли прикинуться, что мне всё равно? Итак, я подняла глаза и увидела в зеркале за моей спиной отражение двух молодых людей в костюмах и при галстуках, которые нагло уставились на меня. В конце концов, почему я должна смываться? Пускай смотрят! Грациозно закрыв помаду, я положила её в сумочку, легкими движениями поправила прическу и с отсутствующим видом вышла на улицу.

Неспешным прогулочным шагом я брела вдоль дома, свернула за угол. Чтобы добраться до остановки мне предстояло пройти через уютный дворик, а потом парк.

Было почти девять часов и во дворе всё ещё бегало множество ребятни.

– 

Тётенька! Тётенька! – я обернулась, это кричали пацаны, играющие в футбол в глубине двора.

– 

Тётенька! Тётенька! Киньте мячик!

Я остановилась и подождала, когда мяч мягко подкатился к моим ногам. Пнув его, как могла, продолжила путь. Нет, постойте! Я резко оглянулась. Так и есть! Два молодых человека, что нагло смотрели на меня в кафе шли за мной! Да нет! Нам наверно просто в одну сторону! Решила я. Но на всякий случай ускорила шаг. Обернувшись, заметила, что мужчины тоже набрали скорость!

Я торопливо вышла из двора, и тут у меня неожиданно потемнело в глазах… Я на секунду остановилась, чтобы перевести дух. А два молодых типа неумолимо приближались ко мне! Сердце подсказало, что встреча с ними лицом к лицу не сулит мне ни чего хорошего. Поэтому я бросилась через дорогу в парк. Мне повезло, как раз горел зелёный. Не успела я перебежать на другую сторону, как светофор зажегся спасительным красным. Машины рванулись, вперёд преграждая путь моим преследователям. Оставив их явно раздасоваными на той стороне проезжей части, я, получив небольшое преимущество в 15 секунд, не теряя времени, понеслась по парковой дорожке к остановке.

Я услышала, как заскрипели тормоза машин, не останавливаясь, оглянулась. Так и есть молодые люди от чего-то не хотят упускать меня из виду!? Они прекрасным спортивным бегом стремительно настигали меня…

Вдруг, у меня опять потемнело в глазах, я почувствовала, что теряю сознание. Стараясь не сбавлять темп, я продолжала бежать тем же курсом. Господи! В надежде на помощь, я крутила головой по сторонам. Где же люди!! Господи, помоги мне! Я уже плохо соображала, что делаю, и чисто автоматически держалась дорожки.

А в это время, на другом краю дорожки показалась ещё одна парочка молодых людей. Один был одет в синюю ветровку, второй в футболку.

Вскрикнув от радости, я что есть мочи побежала к ним на встречу. Но молодые люди как-то странно отреагировали на моё приближение! Они тоже побежали навстречу ко мне!

В панике я бросилась по газону вглубь парка, всё дальше удаляясь от остановки… Звук настигающих меня преследователей усиливался,… но мне уже было неважно, что они сделают со мной, когда догонят… Всё закружилось перед глазами, голова страшно отяжелела и наполнилась шумом, и спустя мгновенье я провалилась в темноту…

Не надо бить меня по щекам! Зачем? Я сделала попытку открыть глаза, чтобы выяснить, кто же так старательно лупит меня. Но ни чего не получилось, веки не желали разлепляться… Я опять провалилась в темноту…

Холодный край стакана стукнулся о зубы, инстинктивно я прильнула к нему губами. В моё горло полилась жидкость с отвратительным запахом, который на мгновенье вернул меня к жизни. Я судорожно сглатывала, жидкость, которая, обжигая внутренности, покатилась в желудок… Снова отключилась…

Прежде чем открыть глаза я ощутила страшную жажду, язык прилип к нёбу. Пить! …Я старательно захрипела. Чьи-то руки подхватили и придали моему безвольному телу сидячее положение. Спустя несколько секунд, холодное стекло стакана коснулось моих губ, и я с жадностью прилипла к нему. Как только первый глоток живительной влаги покатился по пищеводу, я открыла глаза. Всё моё внимание сосредоточилось на стакане с катастрофически уменьшающимся содержимым.

Всё та же чья-то властная рука убрала стакан. Я в ужасе повернула голову. Меня держал какой-то усатый дядька лет 30 с хвостиком, с дружелюбной улыбкой на лице. Он спокойно поставил стакан на тумбочку. Я не сводила с него глаз. В таких случаях обычно кричат и делают попытку освободиться из рук бандита! Я была бы рада сделать хоть движение, но ни одна часть моего не слушалась, вдобавок страшно гудела голова. Поэтому мне оставалось только смотреть ему в лицо полными ужаса глазами и ждать худшего…

Мужчина поправил подушки и осторожно опустил меня, заботливо прикрыв одеялом. Я продолжала следить за каждым его движением. Дядька поднялся с табуретки, на которой сидел около моей кровати. Наклонился ко мне, я задрожала всем телом! Поднял руку… Я вжалась в подушки, ожидая удара. Мужчина коснулся моего лба, задержал на мгновенье руку. Губы его разжались, и я услышала приятный голос с хохлятским говорком: «Не бойся, милая! Тебя здесь ни кто не тронет. Вот как хорошо! У тебя спала температура, – он убрал руку, – полежи спокойно, я скоро вернусь».

А разве у меня есть выбор? Спокойно лежать, это единственное на что я сейчас способна. Так как чувствовала себя, словно недавно выпотрошенная курица: без ног, без рук и без всего остального…

Мужчина повернулся ко мне спиной и вышел из комнаты.

Сознание постепенно возвращалось. Я никак не могла взять в толк, где я? И почему я себя так мерзко чувствую? Отведя взгляд от белой двери, осмотрелась. Обнаружилось, что я нахожусь в небольшой комнате. Стены выкрашены в светло голубой цвет. С потолка свисала желтая люстра. Моя кровать располагалась у стены, рядом с ней тумбочка, на полированной поверхности которой стоял стакан, спасший меня от обезвоживания. Табуретка. Всё. Вероятно уже вторая половина дня, об этом я догадалась по отражающемуся на стене оконному блику. Окно это громко сказано! Больше по размерам похоже на бойницу.

Звук открывающейся двери прервал моё исследование. Я испуганно повернула голову. Сердце бешено заколотилось в груди. Мгновенья тянулись мучительно долго. Я задрожала, стараясь предугадать, кто же сейчас войдёт в комнату. Наконец, дверь настежь открылась. И… От изумления я даже перестала дрожать!

В комнату вошёл… Нет этого, не может, быть! Хотя, наверно, может быть. Вот он стоит и улыбается мне Верещеев Юрий Михайлович!

Сделав несколько шагов, он, придвинув к себе табуретку, сел около кровати. Мои глаза округлились до предела. Он здесь! Рядом! А какой приятный парфюм!

Верещеев потёр ладони, и я поняла, что он волнуется: «Вам лучше не разговаривать. Поэтому я постараюсь объяснить ситуацию. Ну.., – он на секунду смолк, – ну, прежде всего, здравствуйте, Валентина. Моё имя вам, наверное, сообщили в милиции».

Мои глаза округлились ещё шире. Откуда он знает, что я была в милиции? Ах, да! Ему вероятно мама сказала. «Я хочу поблагодарить вас за то, что вы им ничего не рассказали. Тем самым вы спасли мне жизнь, – он с теплотой посмотрел на меня. Мне даже стало неудобно от его взгляда, – поэтому я и мои друзья не могли оставить вас в беде».

«Я и мои друзья!» – это замечание не на шутку меня взволновало. Куда я попала?? Сколько их здесь?? И сейчас я уже не была уверенна, что правильно сделала, умолчав обо всём тогда в милиции. Может быть, этот симпатяга приятельски смотрящий на меня – УБИЙЦА!! От этой мысли у меня похолодело в груди. Боже, мой, как я до сих пор жива!!!

Верещеев потёр ладонью лоб.

– 

Знаете, мы очень волновались за вашу жизнь, когда нашли вас в парке.

Я удивленно уставилась на него, он заметил это.

– 

А вы не помните?

Я отрицательно затрясла головой.

– 

Тогда, попытаюсь объяснить, как вы здесь очутились.

С этого и следовало начинать, а то меня уже давно съедает любопытство!

– 

Два дня назад, – у меня чуть не отвисла челюсть. Два дня, два дня! Два дня я валяюсь в этой кровати в окружении незнакомых мужчин. Надо же! – Два назад вы пошли в кафе со своей подругой. Вы пробыли там почти полтора часа и в 20:50 – вы вышли из кафе, и стали двигаться в направлении остановки. При входе в парк вы заметили преследующих вас двух молодых людей. Вы правильно сделали, что побежали…, – по мере того как он сообщал мне события недавнего вечера, напоминающие выдержки из протокола, в моей памяти стали постепенно всплывать картины двухдневной давности. Да всё что он говорил правильно, создавалось впечатление, будто он присутствовал при этом. Вполне возможно! – … Когда мы вошли в парк, то увидели, что вы бежите к нам навстречу. Вы были очень напуганы и свернули вглубь парка. Вероятно, вы подумали, что мы заодно с теми парнями? – он посмотрел, на меня ища, подтверждения своих слов, я, закрыла глаза, – Потом когда всё закончилось, мы нашли вас.

А что всё? Что там происходило, пока я валялась без памяти? Тут молодой человек переменил позу, и ворот его рубахи дернулся, открыв моему взору сине-лиловый кровоподтёк. Теперь понятно, в то время как я лежала, уткнувшись, лицом в траву, Верещеев Юрий Михайлович, дубасил моих преследователей…

– 

Мы нашли вас, – продолжал он, – и привезли сюда. Здесь вы в полной безопасности. Вы должны ответить на один вопрос. Что вы пили в том кафе. Чай, кофе или вино? Разговаривать вам нельзя, так что дайте мне знак. Чай? – я продолжала смотреть на него, не мигая. Когда он добрался до вина. Я устало закрыла глаза, – значит вино! Они добавили вам яд в вино.

Я вздрогнула.

– 

Не пугайтесь, они не хотели вас убить, вы слишком важный для них свидетель, им было нужно, что бы отключились. По видимости они чего-то не рассчитали, раз это вызвало такие последствия в вашем организме.

Итак, я с ужасом для себя поняла, что вляпалась в неприятную историю! Хотя сама не знаю, что мне известно такого, из-за чего меня желают устранить «Они» и почему милиция и Верещеев проявляют к моей скромной персоне столько внимания?! Кстати кто такие «Они» – мафия, банда головорезов, милиция или ещё кто? Мои размышления прервал стук в дверь. Верещеев обернулся. В проёме показалась голова того усатого дядьки, который спас меня от жажды.

– 

Можно?

– 

Конечно! – Верещеев встал с табуретки.

Усатый прошмыгнул в комнату, бесшумно закрыв за собой дверь. Мужчина был одет в белый халат, а в руках он нес кожаный саквояж. Весело улыбаясь и бросая на меня хитрющие взгляды, дядька уселся на табуретку.

– 

Прошу прощения, что помешал. Но я должен обследовать эту красавицу, – Он раскрыл саквояж и стал в нем копаться. Юрий застыл за его спиной, не спуская с меня глаз. Меня же увлёк процесс дядькиных поисков в сумке. Усатый толкнул локтём Верещеева в бедро и произнёс, – Юра, ну!

– 

Извините, познакомьтесь. Это Городько Михаил. Доктор. Именно ему вы обязаны жизнью!

Городько смущенно улыбнулся и покачал головой.

– 

Юрик, Юрик! Ты, преувеличиваешь. Я всёго лишь исполнял свой врачебный долг, – он повернулся ко мне, – Что же ты пила в этом поганеньком кафе?

– 

Вино, – ответил за меня Верещеев.

– 

Вино, теперь всё ясно, – он опять покачал головой, а озорной огонёк в его глазах загорелся ещё ярче, – Какие, гадкие люди! Как они могли, сделать это с такой красавицей. Чертовы химики! По их вине такая милая девушка должна была мучиться два дня. Ничего, температурка у нас уже спала, – Городько по-отечески погладил меня по голове, задержав руку на моём лбе, – Вот и славненько, какая у нас, отличная температурка.

Этот усатый дядька говорил со мной, так нежно и успокаивающе, что я постепенно стала приходить в норму. Мне стало так хорошо и уютно, оттого, что его прохладная рука покоится на моём лбе. Мне неожиданно захотелось расплакаться, как маленькой девочке…

Верещеев всё это время продолжал стоять монументом, за спиной доктора. Городько обернулся и строго посмотрел на него: «А ты, что тут делаешь? А ну брысь отсюда! Нам с девушкой нужно поговорить наедине».

Юрий ожил, улыбнувшись мне, вышел из комнаты.

Городько проводил его взглядом и внезапно серьёзно сказал: «Знаешь, девочка, он не спал две эти ночи, всё дежурил у твоей кровати. Мне только сегодня удалось, уговорить его отдохнуть. Я впервые вижу, чтобы он так волновался. Он боялся, что ты не отойдешь. Он, почему то решил, что виноват в случившемся с тобой».

Я закрыла глаза, эти слова пробудили, во мне не объяснимые чувства. Возможно, стала просыпаться тайная симпатия к Юрию, которую я за эти годы запрятала очень, очень далеко.

Доктор Михаил бесцеремонно откинул одеяло, задрал пижаму, пощупал мой живот, потом измерил давление, напоследок оттянул нижнее веко и проверив красноту капилляров. «Что могу сказать, девочка, – произнёс он, укладывая инструменты в саквояж, – ты с фантастической скоростью поправляешься. Сейчас, – он взглянул на часы, – два часа, время обеденное. И как твой лечащий врач, рекомендую: куриный бульон с гренками! – при этом он повернулся с вытянутыми по направлению к двери руками. Я с недоумением посмотрела на него. Доктор, Миша не меняя позы, повторил, – Куринный суп с гренками! – и опять ничего… Доктор подбоченился и вновь обратился к кому-то невидимому за дверью, – Гена! Я долго ждать буду? Я же сказал: «Куринный суп с гренками!» На этот раз всё получилось, и в комнату вошёл, торжественно неся кастрюлю, новый для меня персонаж – Гена, а следом за ним Юрий.

Гена поставил кастрюлю на тумбочку. Городько, обхватил меня, придав моему непослушному телу сидячее положение, осторожно опустил на приваленные к спинке кровати подушки.

Гена подал ему белое полотенце, которое тут же уложили мне на грудь, как детский слюнявчик.

Городько взял в руки наполненную дымящимся супом тарелку. Аромат куриного бульона окутал всю комнату, и я почувствовала, как ГОЛОДНА! Желудок взвыл, прося о помощи. Городько зачерпнул ложкой бульон и поднес к моим губам. Я, конечно, очень хотела, есть, но позволить кормить себя с ложки в присутствии двух мужчин, не сводящих с меня глаз, не могла! Меньше всего мне нравилось, что это видит Юрий. Сжав губы, я отвернулась. Мне стало стыдно. Видимо доктор, Миша понял это:

– Ну-ка братцы погуляйте, пока мы с девушкой отобедаем!

Гена и Юрий молча удалились. Городько хитро подмигнул мне: «Видишь, какие они послушные! А теперь открой ротик! Так давай за маму, за папу. Молодец! – я судорожно сглотнула, ужасно болело горло, – А теперь за тётю, за дядю!»

В итоге, я съела суп за всех своих близких и дальних родственников и даже за президента Франции.

Потом Городько ушел, приказав мне спать, и я охотно подчинилась…

Когда я в очередной раз открыла глаза, был уже вечер. Подождав пока глаза, привыкнут к темноте, я решилась на поход. Всем понятно, что после столь долгого лежания, мне просто необходимо было посетить кое-что. Осторожно спустила ноги, пол был достаточно холодным. Пошарив несколько секунд у кровати, мои ноги наткнулись на тапочки. Так теперь, вся проблема в том, как я дойду до двери. Меня всё ещё знобило, поэтому пришлось закутаться в одеяло. Дотянувшись руками до спинки, ухватилась за неё, напряглась и… Слегка покачиваясь, добралась до стены, потом до двери, из-под которой выбивалась полоска света.

Осторожно открыв дверь, я высунула из комнаты голову. Моему взору предстал небольшой коридор, в конце которого горела лампочка. Всего в коридоре шесть дверей: три на одной стороне, три на противоположной.

Открыв дверь своей комнаты, настежь, пошла вдоль стены, надеясь найти нужное мне место. Не успела я сделать и трех шагов, как справа отворилась дверь и прямо, передо мной вырос Верещеев. Он встревожено спросил: «Что случилось? Вам что-нибудь нужно?» Естественно я не отвечала. Как же я могла сказать? Я смотрела на него снизу, как затравленный зверёк, и молила, чтобы Бог дал ему хоть чуточку интуиции. Не смотря на то, что в коридоре горела всего одна лампочка, заметила, как он смутился, наконец-то он понял.

Юрий подошел ко мне вплотную, подхватил на руки и понёс в конец коридора. «Вам ещё рано ходить, – сказал он, поставив меня у двери с известной всем табличкой, – Вам помочь?» – обратился он ко мне, в конец растерявшись. Я отчаянно затрясла головой и протянула ему одеяло.

Утром меня разбудил стук в дверь, я поспешно протёрла глаза и увидела в дверях улыбающегося Михаила. «С добрым утром, красавица! Я пришел провести очередной осмотр». Сегодня я была уже в состоянии сама сесть в кровати.

Доктор Миша всё так же бесцеремонно задрал мне пижаму, пощупал живот. Попросил сказать: «А-Ааа!», смерил температуру. Давление. После сложил все инструменты в саквояж, погладил мою голову и сказал: «Ты, практически здорова, милая! Я прописываю тебе диету и свежий воздух, – он хитро подмигнул мне, улыбаясь во весь рот, – а как будет рад Юрий! Пойду, доложу ему!»

Городько встал с табуретки, взял мою руку поцеловал, шепнув мне в ухо: «Одно удовольствие иметь такую пациентку!» Потом он засмеялся и вышел.

Я откинулась на подушку. Боже, как мне везёт на странных людей!

Я опять проспала полдня и очнулась лишь к вечеру, от шороха в комнате. Я испуганно открыла глаза и увидела третьего мужчину – Гену, который развешивал на спинке кровати мою одежду: джинсы, футболку и прочее. Пока он развешивал вещи, я успела основательно его разглядеть. Геннадий был среднего роста чуть выше меня, наверно мой ровесник, плотного телосложения, светлый ежик на голове едва прикрывал лысину, а мелкие черты лица делали похожим его на пупса, про таких говорят – «славный малый». Мужчина заметил, что разбудил меня. Он аккуратно поставил на пол туфли: «Я принес вашу одежду, произнёс он, – вам, что-нибудь ещё нужно?»

За эти дни лежания в кровати, я просто заросла грязью, как мне казалось. Поэтому впервые за столь длительное время я открыла рот и попросила единственное: «Если можно, я бы хотела вымыться».

Мужчина явно задумался над моей просьбой, несколько секунд он соображал, потом сказал, что всё будет готово через полтора часа, и вышел.

Я осталась одна. Кровать мне просто осточертела, и я решила размять кости. Встала надела тапочки начала исследовать окружающий меня мир.

Я взяла табуретку, поставила её под окно, кое-как, взобравшись на неё, увидела кусочек мира, где когда-то жила. Окно выходило во дворик, заваленный брёвнами, арматурой. Никаких посторонних шумов, кроме пения птиц, я не услышала, значит, здание стоит удаленно… или, я где-то за городом. Меня потихоньку стала охватывать паника. Меня похитили! Увезли за город! И отсюда мне не сбежать, денег нет, ведь сумка у них!

И тут за моей спиной раздался голос Юрия:

– Любуетесь видом из окна?

От неожиданности я едва не свалилась с табуретки. Стараясь сохранить равновесие, осторожно спустилась вниз, села на кровать:

– Вообще-то, когда входите к девушке, нужно стучать. Вы, меня напугали!

– Извини. Нам нужно поговорить.

Его серьёзный тон насторожил меня. Я забралась под одеяло, мне ужасно не нравилась пижама, которую они на меня напялили, в дикую красно-зеленую полоску и размеров на три больше моего.

Юрий пододвинул табуретку поближе к кровати. Я подложила под спину подушку и приготовилась слушать. Он прав, нам нужно поговорить, то, что произошло, ни как не может переварить моя бедная голова, в ней всё смешалось: правда, сон и мои домыслы.

Юрий тяжело вздохнул:

– Давай, начнём с самого начала. Вернёмся к нашему детству, – прилагательное «нашему», заставило меня нервно дернуться, – мы ведь с тобой не такие уж незнакомые люди, – я опустила глаза, – я знаю, что ты живешь в соседнем дворе, ты училась со мной в одной школе. Мы пару раз даже разговаривали.

Ну, это я прекрасно помню, мы тогда играли в месте, то ли в «Соловьи-разбойники», то ли ещё во, что.

– Как видишь с детством у нас всё прекрасно и понятно. После того, как я окончил школу, мы совсем не сталкивались. Я ушел в армию, – это я тоже хорошо помню, как он возвращался через полтора года в форме десантника, видела в окно. Я тогда страшно завидовала Любе, моей подруге и однокласснице, мимо которой Юрий прошёл в тот день. Любка была единственная, кто был посвящён в мои сердечные дела на счёт Верещеева. Она часто мне рассказывала про него, как он был одет, во сколько ушёл. Она видела его чаще, так как жила в соседнем с ним подъезде. Я в тот момент продолжала страдать и сохнуть по Юрию. Мне уже сообщила Любка его имя, фамилию, и что она, как впрочем, и я ни разу не видела его с девушкой. По этому поводу Любка всё время отпускала разного рода пошлые шуточки. Шло время, я окончила школу, поступила в институт.

Любка постоянно донимала меня вопросом, как я могу быть влюблена в совершенно незнакомого мне человека на протяжении стольких лет, и при этом не пытаться, что-либо изменить в сложившейся ситуации? Я ей не отвечала, так как сама не знала, почему веду себя подобным образом…

Проучившись в институте несколько месяцев, сказала Любке, что встретила другого, на что она отреагировала глубоким вздохом облегчения. Вскоре она переехала, и я совершенно потеряла с ней связь, она перестала мне звонить, а нового адреса и телефона я от неё так и не добилась.

Никакого другого в моей жизни, не появилось, так пара невыразительных романчиков! О которых и вспоминать не стоит, хотя спасибо и на этом (в смысле, что были!). И вот в таком слегка законсервированном душевном состоянии я и пребывала, до сего дня, лет этак десять получается…

Вдруг я поняла, что Юрий давно молчит, а я, отвернувшись от него, уставилась в стену и думаю о своём. Я виновато взглянула на него и неожиданно спросила:

– А почему они хотели меня отравить?

Юрий почесал затылок и ответил:

– До этого нам и нужно с тобой докопаться!

– Как? В смысле, что мне нужно делать? – мгновенно отреагировала я. Что-то это предстоящее копание мне очень не нравиться! Этак можно далеко зайти! И, что мне теперь о своей симпатии к нему рассказывать?? Ну, уж нет! Всё что угодно, только не душевный стриптиз. Боже! Как же так! ЧТО я знаю такого, что привело ко всему этому?

– Мы должны с тобой понять, что нас связывает! Почему, ты им так нужна? Ты должна рассказать мне все о себе, мы должны найти, где мы пересеклись, что нас объединяет.

Я нервно заерзала под одеялом, меня бросило в жар. «Должна! Должны!» Может мы, отложим этот разговор? На пример, навсегда? Я в надежде посмотрела на дверь. Может ванна, уже готова?

Юрий вновь обратился ко мне:

– Давай, дальше!

Я обреченно вздохнула. Бесполезно…

Он задавал мне массу вопросов, называл имена и фамилии, которые ни как не отзывались в моей памяти. Я не знала этих людей, мы перебрали полгорода. Напрасно! Кроме детства нас ни чего не объединяло. Я изо всех сил старалась не выдать себя. И, похоже, у меня это неплохо получалось. Я спросила про Наташку, ведь это с ней я была в том злополучном кафе. Может она? Не объясняя, Юрий сказал, что она никоим образом не причастна к моему отравлению, и продолжил расспросы. Через час этой мозговой пытки, я была выжата как лимон! Всё впустую… Юрий в задумчивости потирал лоб:

– Что-то не клеится! Что-то всё равно есть между нами! Мне же сказали…, – начал он и осёкся. Я напряглась. Он явно хотел сказать нечто. Я заметила, как Юрий смутился.

– Меня предупредили, посоветовали понаблюдать за тобой, сказали, что ты в опасности. Ты важный для них свидетель! – собравшись, продолжил он.

Всё я сдаюсь! Я отказываюсь понимать ситуацию! И практически в отчаянии вскрикнула:

– Кто тебе это сказал?? Почему он так сказал? Кто это ОНИ? И КТО ТЫ?

Юра дернулся:

– Ты чего? Успокойся! Сейчас во всём разберёмся. Кто сказал? Один очень хороший и осведомленный человек. Почему так сказал? Он знает всё. Кто они? Они милиция, только коррумпированная. Кто я? Майор милиции. Валя! Ты что-то видела, что-то связанное со мной! Подумай, вспомни! Это очень важно, поверь мне.

Я спрятала голову в коленях и простонала в ответ:

– Я устала! Устала…

В дверь постучали. И Геннадий громко произнес:

– Ванна готова!

Ура! Вот оно спасенье! Мыться, мыться, мыться! Я встрепенулась и уже готова была сорваться с кровати, как услышала мало радостное:

– Мы продолжим завтра. После душа у нас ужин. Познакомлю тебя со всеми.

Геннадий шел позади меня по коридору, мы спустились по лестнице в низ. Я старательно подобрала одеяло, в которое закуталась. Мне было очень неловко идти с мужчиной в этой отвратительной пижаме, надетой на голое тело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.