Мира Салье
Пустая. Корона ночи и крови

Иллюстрация на обложке AceDia

Карта на форзаце, полосные иллюстрации созданы Глафирой Хвостиковой

Арт-иллюстрация на нахзаце Digital Wizards

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© strawpao, Calvinda Risky Adiputra, Oldesign, lumyai l sweet,

Yusup ahmad, FriskySloths / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Мира Салье, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Трудно не поддаться очарованию дарк-романа, полного соблазна и порока! Обжигающая, словно пламя, пленительно-волнующая игра проклятых в мрачном мире дворцовых интриг, тайн и горячей любви.

Алиса Джукич, автор циклов «Инферно» и «Королевство ледяных сердец»

* * *

Мира Салье родилась и выросла в Алтайском крае. Писательница – ярый фанат трилогии «Властелин колец»: будучи ребенком, она часто ездила с семьей в горы, представляя себя одной из героев братства кольца. Цикл «Пустая» – история о девушке, которая должна выжить в чуждом ей мире, не доверяя никому, даже самой себе.

* * *

Посвящается всем,

кто ощущал внутри пустоту…

1

Считается, что дитя, рожденное от смешения крови и запятнавшее саму суть творения, проклято Творцами и лишено наследия обоих народов: дара и, что хуже всего, крыльев. Пустая…

Дневник неизвестного

За свои восемнадцать лет Делла привыкла к кандалам и к тому, что ее всюду сопровождает стража, точнее сказать, личная охрана королевской семьи. Как будто пустая могла куда-то сбежать. Тем более сейчас. Она едва переставляла ноги, особенно правую, которую сбила, кажется, в кровь. А кандалы так натерли запястья, что с трудом удавалось сдерживать слезы.

Цепи громко лязгнули, и она подняла голову.

До Великого Храма было еще далеко, но этот мерзавец будто нарочно дергал за поводок. Ну а какого отношения ожидала Делла? Полукровка. Нечистая. Проклятая Творцами. Так ее называли, сколько она себя помнила.

Ничего, на исходе дня все будет кончено.

Отряд состоял из пары дюжин всадников, не считая знаменосцев, которые держали гербовые штандарты с изображением солнца на белом фоне. Сопровождающие были лучшими из лучших, элитными воинами королевства – какая честь для пустой! Сама Делла шла посередине, что значительно замедляло процессию, но это было наказанием за то, что час назад на привале она хорошенько врезала королевскому сыночку.

Они давно миновали живописные окрестности, и теперь отряд двигался по пустынным равнинам, где виднелся один лишь желтый песок. Он был повсюду, окружал их со всех сторон. Мелкие песчинки неприятно хрустели на зубах и саднили кожу под платьем, которое успело напитаться по́том и прилипло к телу.

Из-за жуткой боли в ноге и руках Делла совсем не радовалась солнцу. Вдобавок ее раздражал горячий, душный ветерок, который неприятно обжигал лицо и проникал в легкие. По правде говоря, она не скучала по свету, хотя практически не покидала дворец. Сама мысль о вечном солнце и жаре казалась… странной. Сидя в башне, она часто мечтала о настоящей ночи, хотела увидеть чистое звездное небо так близко, как не удавалось ни одному жителю королевства.

Делла стиснула зубы, на которых вновь заскрипел песок, и зашагала дальше, стараясь не отставать. Подол поношенного золотистого платья весь запылился, а местами вообще порвался, хотя когда-то оно было красивым. Пленницу нечасто баловали новыми нарядами.

По рукам пробежала боль из-за натянувшейся цепи, и Делла поморщилась. Процессия наконец остановилась.

Пришли.

Вот и Великий Храм Творцов.

Так в городе-королевстве Мирит называли самое знаменитое и священное здание, возведенное из чистого золота. Многочисленные купола, верхушки которых были увенчаны символом солнца, ярко переливались и будто тянулись искусственными лучами высоко в небо, к самому светилу.

Никому и в голову не могло прийти разграбить Великий Храм и навлечь на себя гнев Творцов, но главная причина в том, что золото в королевстве любили и почитали, а в остальном это был малоценный металл. Такой миропорядок существовал уже много веков. Золото в Мирите встречалось везде: из него строили храмы, дома и дворцы, оно преобладало в одежде и даже текло в крови жителей.

Мужчина с длинными светлыми волосами спешился первым. Белоснежная туника без рукавов, отороченная треклятым золотом, великолепно сидела на его стройной и загорелой фигуре. На груди был изображен символ солнца. Ненавистного цвета плащ спадал до земли, чуть колыхаясь на ветру. На шее и мускулистых руках проступали яркие золотистые линии – признак носителя дара. Поговаривали, что у владеющих силой кровь была словно золотое пламя, текущее по жилам. Она буквально рвалась изнутри и мерцала искрами под кожей.

Он казался воплощением света. Наследный принц Дарнил Галанис, сводный брат Деллы. Хотя, по сути, братом ей не являлся.

Ее мать, королева Мирита, скончалась вскоре после рождения единственной дочери. Позор правящей семьи скрыть не удалось: ребенок был вовсе не от ее мужа, короля Кироса, а от его злейшего врага, врага всего поднебесного мира.

Делла – дитя позора, рожденное от насилия.

Король Кирос тотчас женился на своей фаворитке, которая уже понесла от него, поэтому они с Дарнилом были практически ровесниками.

Мирийцы, которым доводилось видеть Деллу, кривились каждый раз при взгляде на ее белоснежную кожу и длинные медно-рыжие волосы. От матери ей не досталось ничего: даже клятый оттенок волос и тот был «нечистый».

Глаза вновь предательски защипало, и она зло заморгала. Нет, никто не увидит ее слез!

«Прячься, не выдавай истинных мыслей…» – эхом прозвучал в сознании голос няни. Но Делла так и не научилась владеть лицом и держать голову опущенной.

Няня была неглупой женщиной и знала, как служанке выживать при дворе. Она твердила, насколько важно уметь заставить окружающих видеть и слышать то, что им хочется.

– Ну вот, дорогая, мы и на месте. Жаль, что отец совсем слег. Он так мечтал насладиться этим триумфом, нашей победой. – Дарнил уставился на Деллу выразительными золотистыми глазами.

Она сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо.

– Будь моя мать жива, она бы…

Принц громко рассмеялся и медленно приблизился к ней.

– Если ты веришь россказням няньки, будто матери было до тебя дело… Но она стыдилась того, что зачала дитя, вот и умерла от позора. – Он крепко схватил ее за руку и притянул к себе. – Скоро все закончится, Делла.

От его вкрадчивого голоса и от того, как Дарнил произнес ее имя, она вздрогнула и подняла голову. Деллу в который раз затошнило и от его слов, и от взгляда. Сладострастного и властного одновременно. Лишь предстоящий обряд, требующий ее девственной крови, сдерживал принца. Однако это не мешало ему по ночам наведываться в башню, чтобы попытаться коснуться ее тела и губ.

Несмотря на клеймо проклятой, ее вроде как считали красивой. По крайней мере, об этом шушукались по углам и служанки, и охрана. Делла не могла забыть похотливые взгляды мужчин, устремленные на ее тело.

«Природа одарила тебя милейшим лицом и стройной фигурой с завидными округлостями. Только взгляни на эти пухленькие губы и выразительные скулы», – говорила няня, похлопывая ее по щеке.

Впрочем, что толку от этой красоты?

Делла поморщилась, вспомнив касания Дарнила, то, как его крепкие руки задирали юбку, а язык блуждал по ее плотно сомкнутым губам, требуя раскрыть их. В его движениях никогда не ощущалось нежности и ласки – они всегда были резкими и грубыми. В памяти Деллы всплыли моменты, когда ему все же удавалось одержать верх и он проталкивал язык ей в рот. Вероятно, стража ошибочно принимала издаваемые ею звуки за стоны наслаждения, а Дарнил каждый раз будто нарочно оставлял дверь приоткрытой на потеху, а может, просто показывал, что она принадлежит только ему. Своим властным сверкающим видом он словно предупреждал: если подобное решит повторить кто-то, кроме него, от глупца останется жалкая горстка пепла.

– Ваше Высочество, дорога была долгой. Покончим уже с этим, – промурлыкала главная фаворитка принца, окинув Деллу презрительным взглядом, и беззвучно, чтобы услышала только она, добавила: – Сука-полукровка.

Мелина с ее кокетливо вздернутым носом и огромными глазами, которые делали ее похожей на ребенка, казалась довольно милой и невинной. Блестящие светлые локоны аккуратно лежали на плечах и спине – даже дальняя дорога не испортила прическу. Как не испортила и безупречного вида белое, отороченное золотыми нитями платье, которое обнажало кожу на загорелом животе и спине. При довольно невысоком росте ее хрупкое на вид тело было не лишено женственных, выдающихся форм. Однако за миловидной внешностью таилась капризная и эгоистичная особа, которая ревновала Дарнила даже к его собственной тени.

Делла не удостоила фаворитку принца ответным взглядом и отдернула руку, высвобождаясь из его крепкой хватки. Чувственные губы Мелины изогнулись в злорадной ухмылке, обнажая идеально ровные белоснежные зубы.

Вслед за воинами они поднялись по золотистым ступеням и остановились у двойных дверей. На огромных створах, как и на многих других элементах Великого Храма, было изображено массивное рельефное солнце. Один из стражей пнул маленький камушек, и тот с тихим стуком ударился несколько раз о ступени, вторя частому биению сердца Деллы. Толстые петли на двери жалобно застонали, когда мужчина потянул за ручку, поделив солнце пополам.

Их небольшой отряд оказался в стенах храма. Несколько минут они шли по длинному узкому коридору, где горели редкие факелы. Там царил полумрак, а звуки шагов тонули в тишине. Кроме них, не слышалось ничего, разве что удары собственного пульса. Отряд свернул в другой коридор, сразу же оказавшись перед аркой, ведущей в большой зал.

Делла с трудом сглотнула ком в горле, пытаясь совладать с растущим чувством страха.

Сквозь стеклянный купол над головой струился солнечный свет, озаряя ритуальный круг в центре. По бокам возвышались от пола до потолка золотые статуи ангелов – Творцов. В клятом ритуальном круге уже стояли трое служителей храма, облаченных в золотистые одеяния. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но из-под широких рукавов ряс виднелись кисти рук, покрытые блестящей золотистой краской, а на тыльной стороне ладоней выделялся символ солнца. Остальные обитатели храма рассредоточились вдоль стен зала.

Очевидно, их давно ждали.

Все в королевской свите, кроме самого Дарнила, поклонились верховному жрецу.

Помещение, казалось, не пропускало даже легкого ветерка. В воздухе остро пахло благовониями, вызывая тошноту. Делла так быстро вертела головой, что та закружилась. Ноги болели и не желали двигаться, лишь несколько раз тихо звякнули цепи.

Дарнил окинул ее взглядом и расправил огромные крылья. Каждое перо было белоснежным, без единого пятнышка. Увидев появившееся на лице Деллы выражение, он ухмыльнулся. Даже сейчас не упускал возможности напомнить, кто она и чего лишена.

Пустая. Еще одно излюбленное прозвище.

Когда-то на Едином материке проживало множество племен людей. Но однажды все изменилось.

Согласно древним легендам, народ Мирита, расположенного на юго-западе материка, благословили сами ангелы – Творцы – и нарекли жителей детьми дня и солнца. Так Мирит стал королевством, где всегда было светло, местом, где слова «ночь» и «тьма» приравнивались к самым скверным фразам. Творцы подарили мирийцам и великолепные белоснежные крылья. С тех пор их дети рождались золотоволосыми крылатыми малышами, а немногие Избранные, кого коснулись сами ангелы, получили дар света. Потомками этих древних якобы являлись нынешний правитель Мирита и его сын, а также мать Деллы – именно поэтому ее с детских лет выбрали в жены королю.

Но они не были ангелами, лишь их творением. И ни один здравомыслящий мириец не осмелился бы сравнить себя с Творцами. По этой причине королевскому отряду пришлось добираться до Великого Храма по земле: прилететь к главному святилищу Мирита даже для короля считалось неуважением к создателям. А вот другие народы нисколько не волновал подобный факт, впрочем, как и Деллу. В мыслях она всегда называла жителей Мирита «ангелами».

По той же легенде, другой народ проклял Дьявол и нарек его детьми ночи и крови. Так появилась Риналия – место, где царила вечная тьма, королевство, где, по слухам, даже земля была пропитана кровью. Там господствовали демоны, которые для поддержания собственной жизни питались людьми, иссушая их без остатка. Поэтому ангелы сделали кровь мирийцев золотой, чтобы демоны не смогли вкусить ни капли. Поговаривали, что ринальцы отличались неземной красотой, а крылья у них были как у самого Дьявола: уродливые и страшные, похожие на крылья летучих мышей.

Никто точно не знал, где располагалась Риналия. Ее не было на картах, которые видела Делла. По слухам, она занимала северо-восток материка, поскольку оттуда будто веяло древним злом, а само королевство окружал магический купол, делающий его незримым для посторонних глаз.

Как рассказывала няня, именно один из демонов похитил королеву Мирита. Ей удалось сбежать, но вернулась она с ребенком под сердцем.

Делла, рожденная от насилия и смешения крови, была лишена и крыльев, и дара обоих народов. О родословной говорила лишь ее внешность: бледная кожа, волосы, отливавшие на солнце не золотом, а медью, и словно подернутые тьмой глаза.

С древних времен между Творцами, как и между их творениями, существовала вражда. Мирийцы – стражи света – охраняли поднебесный мир от детей ночи, что часто приводило к открытым стычкам, по большей части в землях смертных. Только в этом месяце пришли вести о новых нападениях демонов и десятках растерзанных тел людей.

Но хуже всего для Деллы было другое. Согласно древнему поверью, дитя, рожденное от смешения крови, являлось ключом, который мог отпереть дверь и отправить один из народов к Творцам. Точнее, ключом была не сама Делла, а то, что струилось по ее венам. Если по достижении совершеннолетия пустой испить несколько капель ее девственной крови, над которой требовалось провести соответствующий обряд, то можно было навсегда покончить с детьми ночи и прекратить их бесчинства на земле. И этой великой чести удостоился наследный принц. Избранный. Единственный сын короля, предка которого первым коснулись ангелы. Сила Дарнила проявилась так, как не случалось за многие поколения, а кровь Деллы должна была приумножить его мощь в десятки раз. Удивительно, что ее кровь давала небывалую силу другому, но лишала этой силы саму Деллу. Она не была ни избранной, ни жертвой, лишь временным сосудом.

Она скривилась, посмотрев на свое родимое пятно – яркую красную линию, которая тянулась от безымянного пальца по внутренней стороне левой руки и оканчивалась на груди странным символом, формой весьма напоминающим слегка изогнутую слезу. Никто не объяснил ей, что означает «пятно», которое было с ней с самого рождения.

Видимо, очередное проклятие.

Что ждало ее по окончании обряда, Делла не знала. Ее волновало только одно: как не попасть в ненавистные руки Дарнила. Король заявил, что, когда все закончится, она сможет наконец покинуть Мирит. Но Делла не верила обещаниям.

– Надеюсь, жрецы прольют всю мою кровь, и я больше никогда не увижу твоей мерзкой физиономии, братец.

Дарнил улыбнулся, хотя улыбка его походила скорее на хищный оскал.

Конечно, назвать его уродливым никак не получалось. Он был, бесспорно, красив. Прямой нос, глубоко посаженные золотистые глаза, острые скулы, ежедневно сводящие с ума придворных дам. К его красоте добавлялась еще и суровая внешность воина, который возглавлял сильнейший на материке легион. Но сколь совершенным он выглядел снаружи, столь порочным и омерзительным оставался внутри.

– У тебя всегда был острый язычок. Запомни, сестрица, в нас нет ни капли общей крови. – Он больно схватил Деллу за руку и едва слышно шепнул: – Мне одному плевать, что о тебе говорят в королевстве. Только я все эти годы заботился и любил тебя.

– Я мало знаю о любви, но то, что делал ты, вряд ли можно назвать любовью, – прошипела она, когда Дарнил сильнее сдавил ее руку.

На его лице одновременно отражались желание и отвращение. Он жаждал обладать Деллой, и в какой-то мере ему было ненавистно это чувство.

Сердце заколотилось где-то у самого горла, когда Дарнил кивнул жрецам и отошел назад. В ту же секунду за спиной послышались шаги, и кто-то грубо схватил ее за волосы, заставляя опуститься на колени. Цепи на кандалах громко звякнули, и звук эхом отскочил от стен огромного зала. Теперь болели не только ступни, но и ушибленные колени от соприкосновения с холодным каменным полом.

Делла мельком увидела, как вспыхнули золотистые глаза Дарнила, но он остался стоять на месте. Разве могло быть иначе? Он никогда не вмешивался, если с ней поступали так, как и полагалось обращаться с проклятой.

Напротив замерли трое жрецов. Тот, что находился по центру, приблизился к ней. Яркий луч солнца, просочившийся сквозь стеклянный потолок, ослепил ее, не давая рассмотреть лицо, и так прикрытое капюшоном. Внутри Деллы разлилась жаркая волна горечи, в глазах защипало от боли, унижения и обиды на ненавистную судьбу. Ей действительно было больно, но по большей части не физически.

Кто-то снова грубо схватил ее за волосы, вынуждая откинуть голову и открыть шею. В воздухе блеснул золотой клинок, жрец забормотал на непонятном языке, но речь его мгновенно оборвал резкий голос Дарнила:

– Нет! Мы так не договаривались. – Он с ужасом смотрел на клинок, приставленный к ее горлу. – Вы должны взять ее кровь, а не убивать.

– Не вмешивайтесь, принц. Это приказ вашего отца, – раздался из-под капюшона приглушенный голос верховного жреца. – Даже у вас нет власти, чтобы оспорить волю короля и Творца.

Дарнил умолк и с тем же ужасом перевел взгляд на Деллу, отчего ей захотелось врезать ему. За сочувствие или бездействие? Она не знала.

Жрецы, все это время стоявшие вдоль стен храма, задвигались. Воины из личного легиона принца напряглись и схватились за эфесы мечей. У Дарнила на шее дергалась жилка, но он продолжал молчать, даже когда верховный жрец вновь повернулся к Делле.

Ей не нужно было умирать, чтобы провести обряд, но в планы короля, видимо, не входило оставлять пустую в живых и даровать обещанную свободу. Мало держать ее взаперти восемнадцать лет! Так теперь этот мерзавец решил избавиться от нее, от позора, которое ее рождение навлекло на королевскую семью.

Голова ужасно кружилась, а в ушах звенело. Делла едва слышала слова жреца, пока холодная сталь не коснулась ее теплой кожи.

Быть сильной… Быть сильной…

Она тяжело вдохнула, пытаясь унять дрожь в теле. Делла ни за что бы не показала, насколько ей на самом деле страшно, особенно когда почувствовала острое жжение и горячие капли, заструившиеся по шее. Но подступающая боль вдруг потонула в оглушительном звоне разбитого стекла и криков.

Делла инстинктивно подняла скованные кандалами руки в надежде закрыться от осколков, которые полетели с потолка. В этот миг кто-то резко схватил ее за талию и так же резко рванул к куполу, к зияющей там дыре. Руки щипало – битое стекло успело впиться в кожу. Делла ощущала лишь сильную боль и то, как что-то горячее растекалось на левом боку.

Последнее, что она запомнила, – это яркое синее небо. Затем все окутала темнота.

2

В распространенных легендах говорится, что мирийцев благословили ангелы, а ринальцев проклял Дьявол. Однако в немногих писаниях можно найти истину: повелитель преисподней лишь создал демонов, но именно небесные Творцы прокляли ринальцев, поэтому те не переносят дневного света. Дьявол всего-навсего защитил своих детей, накрыв их земли вечной тьмой.

Дневник неизвестного

Телесная боль вытолкнула ее из сна, но Делла не спешила открывать глаза. Стиснув зубы, она прислушивалась к звукам, которые доносились до нее словно сквозь толщу воды.

– Она вообще жива? – раздался громкий мужской голос.

– Конечно, жива, придурок. Не видишь, дышит? – ответил женский.

– Он, похоже, не к дыханию прислушивается, а пялится на ее большие… Ох…

Новый мужской голос, который звучал более спокойно, внезапно оборвался, и говоривший закашлялся.

Делла сдержалась, чтобы не поморщиться, и ей сразу захотелось чем-нибудь прикрыться. Затем она почувствовала теплое дыхание на лице, будто кто-то в самом деле собирался проверить, дышит она или нет. В памяти промелькнула ненавистная физиономия Дарнила, который тянулся к ее губам, и Делла инстинктивно выставила кулак, попав, кажется, по чьему-то носу.

– Дьявол! – выругался мужчина. – Дьявол, – повторил он. – Почему она такая сильная? По виду и не скажешь.

Делла резко села на подстилке, через которую спиной ощущала мелкие камни. От этого движения закружилась голова, и поэтому у нее не сразу получилось разглядеть, где она находится и с кем. Но то, что она свободно двигала руками, означало одно: с ее запястий сняли кандалы.

Все тело ныло, особенно в области живота. Делла скривилась, попытавшись подняться, и волны боли с новой силой отдались в боку и прокатились снизу вверх. Взгляд на мгновение заволокло белой пеленой.

– Не вставай. Один крупный осколок застрял в левом боку. Мы тебя подлечили, но рана может снова открыться, – услышала Делла все тот же женский голос, который одновременно был и мелодичным, и острым, словно свежая сталь.

Делла оторвала взгляд от земли и медленно подняла его, наткнувшись на пару сапог то ли черного, то ли темно-бордового цвета. Такого же оттенка на мужчине были кожаные брюки, которые очень красиво облегали его бедра. Потом она посмотрела выше и увидела обнаженный торс с безупречной белоснежной кожей. По рельефному животу, мощной груди и рукам тянулись яркие красные линии, как у Дарнила, вот только внутри явно текла кровь, а не золото. В жилах Деллы тоже струилась обычная кровь, не оставляя никаких намеков на материнское наследие. Не говоря уже о даре…

Она вновь потрогала свои медно-рыжие волосы. Не мирийка и не риналец, даже не житель Виана. Никто и ничто. Пустая.

Вианцами называли народ, который сотни лет назад отделился от Мирита и стал самостоятельным государством. Ныне Виан располагался на юго-востоке Единого материка и напрямую граничил с бывшей родиной. Спустя множество поколений после ангельского благословения у мирийцев все чаще стали рождаться дети не только с белоснежными, но и с серыми или почти что черными крыльями. И никаких признаков дара у таких детей не было. Со временем «грязнокрылых» начали считать отбросами общества, они превратились в изгоев и однажды покинули Мирит.

Насколько Делла слышала, сейчас чистокровные «ангелы» сохраняли натянуто-вежливые союзнические отношения с вианскими собратьями, которые подвергались нападениям со стороны демонов не меньше, чем люди, а все потому, что в их жилах текло не золото, а обычная кровь.

Наконец Делла подняла взгляд на лицо незнакомца. Он стоял, зажимая нос ладонями, и она не могла рассмотреть его черты. Его волосы темно-каштанового оттенка доходили до середины шеи, а в отблесках костра слегка отливали бордовым. Ее же цвет волос был другим: светлее, ярче и даже в темноте не терял медного оттенка.

– Держи, – раздался женский голос, и Делла повернулась на звук. Очень красивая девушка подавала ей кружку с какой-то жидкостью. – Не бойся. Тебе нужно попить.

Делла протянула руку и заметила бинты на запястьях и тех местах, где кожу, вероятно, задели осколки. Она взяла кружку, но пить не стала.

Незнакомка нахмурилась.

Ее такие же темно-каштановые, как у мужчины напротив, волосы были собраны в высокий хвост, открывая выдающиеся скулы, большие черные глаза с алыми прожилками в радужках и чувственные полные губы. А судя по красным линиям на белоснежной коже, она тоже владела даром. Весь ее наряд состоял из темно-бордовых кожаных штанов и откровенного топа без рукавов с глубоким вырезом. Она явно обладала необузданным нравом, который ощущался в каждом ее движении и слове.

Рядом с ней сидел еще один обнаженный по пояс мужчина, но у него, в отличие от соратника, волосы были немного короче, а некоторые пряди небрежно спадали на лоб. Он выглядел так привлекательно, словно над каждой черточкой его лица работал скульптор, но уголки тонких губ были опущены, что придавало ему грустный и угрюмый вид. Правую скулу рассекал аккуратный шрам, но изъян отнюдь не портил мужчину, наоборот, дополнял его образ.

– Кто вы? Где я? – хрипло спросила Делла, держа в руках кружку с водой и напрягая память, чтобы восстановить минувшие события.

Мужчина, который до сих пор зажимал нос, то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, и она порадовалась тому, что сильно его ударила.

– Вы ринальцы.

Девушка кивнула, уставившись в костер, и поворошила палкой горячие угли так, что искры закружились и поднялись в небо.

Делла пристально изучала троицу, пытаясь осознать, что находится среди демонов – опаснейших существ, которые когда-то похитили и погубили ее мать. Все в Мирите знали, что за чудовища скрывались под личиной прекрасных мужчин и женщин, но Делла почему-то совсем не испытывала страха. Мало того, ей было все равно.

– Где ваши крылья? – выпалила она прежде, чем успела хорошо обдумать свои следующие слова.

Прекрасно, Делла. Прекрасно.

– У ринальцев нет собственных крыльев, – непринужденным тоном ответила незнакомка, но, поймав предупреждающий взгляд мужчин, добавила: – Их нет, пока не понадобятся. Мы дали тебе обезболивающий отвар. Он же оказывает успокаивающее действие, поэтому ты можешь чувствовать себя несколько необычно.

Вот оно что…

В любое другое время у нее в голове звучали бы сотни тревожных звоночков, но сейчас ничего такого не было. Рана в боку страшно пульсировала, и Делла старалась дышать глубоко и медленно, упрямо не позволяя пролиться слезам, которые собирались в уголках глаз.

– Мне все равно больно.

– Действие кончается. Выпей отвар, он притупит боль. – Девушка кивнула на кружку, и Делла сделала глоток, тут же поморщившись от горьковатого вкуса.

– Вы меня спасли. – Она мотнула головой, не в силах поверить глазам или же всего-навсего надеясь, что происходящее не более чем иллюзия.

– Простого «спасибо» было бы достаточно, – сказал побитый ею незнакомец низким бархатистым голосом, в котором слышались насмешливые нотки.

Он наконец отнял ладони и стер пару капель крови, сочившейся из слегка распухшего носа. Но даже такой изъян не испортил красоты его лица. Если другой риналец показался Делле привлекательным, то этот мужчина был чарующе прекрасен. Она засмотрелась на четко очерченные скулы и углы нижней челюсти, и на миг ей даже захотелось провести по ним пальцем. К счастью, ей удалось быстро сдержать внезапный порыв.

Красота его была темной и нещадной, как проклятые земли Риналии. Она увлекала и пугала одновременно, будто сам Дьявол решил подняться в этот мир. На его идеальных, словно отрисованных художником губах хоть и играла легкая самодовольная ухмылка, но воздух вокруг него буквально искрил невыразимым напряжением.

Нет, демоны не должны быть такими красивыми. Это омерзительно.

Притягательные, манящие и смертельно опасные…

Делла несколько раз моргнула, подавив желание дать самой себе по щеке.

Каждый в Мирите слышал о холодной красоте демонов, о том, что их облик никак не вязался с истинным злом. Но Делла давно научилась не обращать внимания на красоту внешнюю, за которой могло скрываться чудовище. В детстве она считала, что все мирийцы – стражи света – являли собой настоящее воплощение добра и справедливости, а народ Риналии – зла и порока. Дарнил не был порождением Дьявола, да и света в «братце» имелось с лихвой, однако в нем не ощущалось ни капли добра. Личность не определялась происхождением. И Делла поняла это слишком рано.

– Вы ведь не по доброте душевной спасли меня.

– Разумеется, нет, – без утайки ответила девушка.

Делла прекрасно знала, зачем понадобилась демонам. Если ее не убили в Мирите, значит, прикончат в Риналии. Но опять же, ей было все равно – видимо, сказывалось действие отвара. Еще вчера происходящее показалось бы ей прекрасным сном.

Покинуть наконец ненавистную башню…

Долгие годы ей приходилось терпеть заточение, редкие прогулки по дворцу, презрительные взгляды мирийцев, насилие со стороны стражников и домогательства Дарнила. Она вынесла все унижения и лишения, никогда не позволяла себе плакать при посторонних и показывать слабость. Каждый раз гордо расправляла плечи, приветствуя новый день. Вот только выбравшись из одной тюрьмы, попала в лапы к еще более опасным чудовищам.

Умом Делла понимала, что бесполезно паниковать, кричать или пытаться сбежать. Какое-то время ей придется поиграть по их правилам.

Она внимательно огляделась и заметила в полумраке окрестные холмы и кроны редких деревьев. Слух улавливал журчание воды, указывающее на то, что неподалеку находится русло реки. Было темно, и Делла начала осознавать, что попала на территорию другого королевства, в земли врага, но никакого намека на города или деревни здесь не наблюдалось. Местность выглядела необитаемой.

У нее сразу возник еще один вопрос.

– Вы появились в Мирите при свете дня, – сказала Делла.

– И что? – Риналец с разбитым носом раздражающе хмыкнул и склонил голову набок. Темно-каштановые волосы слегка колыхнулись и вспыхнули красным в свете костра.

Делла вспомнила легенды, которые веками передавались из поколения в поколение. Все они отличались друг от друга, но няня рассказывала, что именно небесные Творцы прокляли демонов, поэтому те не переносили дневного света. Чтобы защитить своих детей, Дьявол накрыл их земли тьмой. Ангелы же позаботились о мирийцах, сотворив над королевством вечный день, чтобы ни один демон не смог пересечь границу. Если она не ошибалась, в легендах этот феномен называли проклятием «дня и ночи».

– Вы же не выносите солнца.

– Мы его не любим. Но свет не убивает нас, девочка. Не стоит верить байкам, которые рассказывают о ринальцах, – снисходительно улыбнулась незнакомка. – Высшие спокойно появляются на солнце, хоть оно и ослабляет нас.

Высшие…

Делла чувствовала на себе взгляд того наглеца, но не испытывала страха, который притупился под действием отвара. Однако она все равно боролась с желанием отползти подальше. Из всей троицы почему-то именно от него исходило ощущение неизмеримой силы, которая буквально давила на кожу. От Дарнила тоже всегда веяло силой, но другой, более слабой и лишь окутывавшей тело, словно незримым коконом света.

– Вы меня убьете?

– Мы только что тебя спасли. – На бледном лице девушки застыло едва заметное изумление.

– Чтобы спасти себя, – ответила Делла и перевела взгляд сначала на руки, покрытые коркой запекшейся крови, а потом обратно на ринальцев и тяжело сглотнула.

Кровопийцы… Проклятые создания ночи…

Конечно, она слышала о демонах не только из рассказов няни. За свою затворническую жизнь Делла прочитала сотни книг, которые и стали ее окном в мир. К счастью, она не выросла безграмотной. Конечно, Его Величество вряд ли заботило просвещение пустой, но ее гувернантка была женщиной образованной и научила всему, что знала сама. Во время занятий Делла вела себя тихо, а после долгие часы проводила за чтением. В остальное же время сыпала проклятиями и надрывала голос, буквально сходя с ума, так что стража не чуралась лишний раз ударить ее. Да, ни один мужчина не мог овладеть ею, не рискуя навлечь гнев короля, но никому не было дела, если она вдруг получала пару синяков.

Делла подняла голову и увидела звезды – море звезд, которые перемигивались в темноте, – и наползающие на них черные облака. Даже будучи пленницей, она изредка выходила на солнце, но ни разу не видела настоящую ночь, лишь читала о ней в книгах и изучала изображения на картинках. Разве могло быть над проклятыми землями столько звездного света?

– Это ведь не Риналия?

– Нет, это Ничейные земли. До Риналии еще несколько часов пути, – спокойно ответила девушка.

– Но здесь темно.

Нахальный риналец опять фыркнул, но Делла проигнорировала его. Просто сомкнула губы, сдерживая раздражение. Казалось, любой ее вопрос вызывал у него усмешку.

Второй риналец молчал, не хмыкал и вообще не двигался с места. Из всех троих он явно был самым уравновешенным.

– В Ничейных землях, как в королевствах Виана и людей, обычный ход времени, и день сменяется ночью, – объяснила незнакомка, вскинув голову к небу.

Значит, сейчас ночь. Не тьма, а самая настоящая ночь.

Насколько она помнила из рассказов няни и изображений на картах, Ничейные земли служили чем-то вроде границы, отделявшей королевства Мирита и Виана от владений демонов и обычных смертных. Множество людских народов занимали северо-запад материка и жили в постоянном страхе перед ринальцами. Однако Делла всегда считала, что свет Мирита распространялся и на Ничейные земли. Видимо, очередные сказки.

Боковым зрением Делла увидела, что наглец пялится на нее, и это раздражало еще больше. Она резко повернулась к нему:

– Что?

– Да вот гляжу на девушку, которая покорно стояла и ждала, когда ей перережут глотку. Даже коза и та бы сопротивлялась. – В его жутких глазах словно бушевала буря, хотя на потрясающе красивом лице, на которое хотелось смотреть бесконечно, не отражалось ни одной эмоции.

Делла выдержала взгляд его черных с красными прожилками глаз. Если бы не ринальский отвар, она наверняка испытала бы укол страха, но сейчас лишь захотела снова вмазать ему по носу.

– Допей до дна, – сказала его спутница, кивая на кружку в руках Деллы. – Нам лететь еще несколько часов.

Лететь…

– Иначе будет больно. Я Андрия, кстати, но можешь звать меня Рия, – представилась та, хотя Делла не спрашивала имен.

– Я пленница? – уточнила она, бросив взгляд на нахального ринальца, который лениво изучал потертости на кожаных штанах.

– Нет. – Его рот искривился в недовольной гримасе. – Но ты идешь с нами.

Значит, опять пленница.

Делла была просто сосудом, который враждующие народы желали заполучить в свои руки. Если ей предстояло вновь оказаться под замком и в кандалах, то она готова была умолять быстрее завершить обряд и избавить ее от ненавистной участи. И она осознавала, насколько унизительно это бы выглядело. Однако… с нее все же сняли кандалы.

– Что вы собираетесь со мной делать… после обряда? – настойчиво спросила Делла.

Она чувствовала, что ринальцам надоели вопросы. Даже улавливала их раздражение.

– Хватит болтать, – сказала Андрия. Она поднялась с бревна, которое они использовали, чтобы не сидеть на земле, и отошла на несколько шагов, разминая ноги. – С нами тебе ничего не угрожает. Это все, что тебе пока нужно знать.

«Порождения тьмы и кровавой луны созданы Дьяволом, чтобы погубить все живое. Не ведись на их красоту. Столкнешься с одним из них – демон, не колеблясь, убьет тебя и выпьет всю кровь», – звучали в голове предостережения няни.

– Я вам не верю.

– И правильно, – произнес грубиян, а потом хищно – в прямом смысле слова – улыбнулся, обнажив самые настоящие звериные клыки, которых раньше не было.

Значит, и это тоже правда: клыки ринальцев удлиняются и заостряются при необходимости. Понятно для какой…

Делла плотно сжала губы и больше ничего не сказала.

Возможно, в другом состоянии ей было бы безумно страшно, ну или она продолжила бы засыпать демонов вопросами. Но сейчас лишь выдохнула и еще раз глотнула из кружки горьковатую жидкость.

3

Существует ошибочное мнение, что Избранным становится потомок первых одаренных, в чьих жилах течет королевская кровь. На самом деле Избранный – это сильнейший представитель народа в нынешнем поколении. Ошибочное мнение сформировалось потому, что никто не смог сравниться с силой потомков первых королей.

Дневник неизвестного

Делла продремала еще несколько часов. Когда в последний раз она так спала? Зачастую, когда все же удавалось заснуть, ее мучили кошмары, а долгими ночами без сна она размышляла о грядущем, снова и снова понимая, что не была хозяйкой своей жизни и ничего не решала.

Кто-то грубо потормошил ее за левое плечо, а затем женский голос произнес:

– Пора.

Делла села на спальном месте, и ее глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Теплый ночной воздух приятно окутывал уставшее тело, но по коже то и дело пробегали мурашки. Как только зрение прояснилось, она увидела трех ринальцев, которые выстроились в ряд и явно приготовились отправляться в путь. Все ее внимание сосредоточилось на широко расправленных перепончатых крыльях, появившихся словно из ниоткуда. Они действительно были как у летучих мышей, но кожа насыщенного бордового цвета местами казалась даже прозрачной, с проступавшими венами и с кривыми когтями на концах.

Дьявольские крылья…

– Поторапливайся. Скоро в Ничейных землях рассвет. Мы терпим солнце, но не хотелось бы застать его и потерять еще больше сил, – сказала Рия, вырывая ее из оцепенения от увиденного.

«У ринальцев нет собственных крыльев…» – прозвучали у нее в голове недавно сказанные слова. Что это значит?

Делла посмотрела на восток. Судя по зарождающимся краскам, до рассвета оставался час, от силы два.

Она встала и сразу почувствовала боль в боку. Действие отвара, видимо, опять ослабевало.

Андрия протянула ей кружку:

– Пей, путь не близкий.

Делла проглотила напиток, а потом Рия проводила ее к ручью, чтобы немного привести себя в порядок и размять ноги. Вернувшись, она на несколько коротких мгновений замерла в нерешительности перед ринальцами, пытаясь осознать последствия следующего шага. Она была истощена и эмоционально, и физически, да и что вообще могла предпринять против столь сильного врага?

«Нет, ты не пленница», – вспомнились слова ринальца.

Как можно верить демонам? Но что, если в Риналии я получу хоть какую-то свободу передвижений? Тогда я обязательно найду способ сбежать – куда-нибудь далеко-далеко, в земли людей. Конечно, если доживу до этого.

И все же существовало одно обстоятельство, которое могло помешать задуманному: как бы ей ни хотелось смыть с себя все воспоминания о короле Мирита и его сыне, нечто грызущее внутри не давало покоя.

Желание отомстить.

Делла не поняла, что произошло в следующий миг, но она уловила какую-то странность. Вокруг внезапно установилась кладбищенская тишина. Стихли все звуки и шорохи, а затем она почувствовала прикосновение, словно невидимая рука коснулась ее левой ладони, именно там, где начиналась линия родимого пятна. Делла резко вскинула голову и уставилась на демонов, но те, казалось, даже не заметили ее замешательства. Она невольно поежилась, прогнав странное чувство, и вновь оглядела спутников.

– Давай, маленькая мышка, смелее. – Риналец, которому она врезала по носу, скривил губы и сделал к ней шаг.

Несмотря на отвар, внутри нее поднялась волна внезапного смятения и возмущения, грозясь выплеснуться наружу в самой неподобающей форме.

Делла глубоко вдохнула и повернулась к Рие.

– Прости, милая, я летаю одна, – прощебетала та.

Делла мгновение поколебалась и, плотно сжав губы, шагнула к коротковолосому ринальцу.

– Снова мимо, – одернула ее Рия. – Алин повредил крыло и не сможет взять попутчика. Ах да, еще он мой брат.

При взгляде на Алина выражение лица Рии изменилось, и в нем отразились печаль и нежность. Делла заметила, что они и в самом деле были родственниками. Она уловила сходство по разрезу глаз миндалевидной формы и одинаковым родинкам на щеках, расположенным ближе к правому уголку рта.

Алин скованно улыбнулся.

– Прости, – первое, что он сказал за все это время. Его голос был глубоким, низким, безумно притягательным и сразу располагал к себе.

– Смелее. – Нахальный демон протянул руки. – Тебе понравится. Я Кэллам, для друзей Кэл.

– Мы не друзья.

У Деллы не было друзей. И уж тем более она никогда бы не назвала другом демона.

Ответом ей стал очередной смешок. Она вскинула голову и посмотрела в его черно-красные радужки.

– Ты омерзителен.

– Поэтому твое сердце стучит с сумасшедшей скоростью, разгоняя по жилам кровь? – Кэллам впился взглядом в ее горло, и она чувствовала, как вены на шее набухли и запульсировали.

Рия и Алин одновременно закатили глаза и оглядели горизонт. Видимо, такое поведение было типичным для их друга.

– Это правда? – выдохнула Делла.

– Что правда? – Кэл схватил ее и прижал к своему сильному телу. Она ощутила тепло его кожи, которая, несмотря на мертвенно-бледный оттенок, оказалась горячей. Буквально источала жар.

– Что вы пьете кровь, – прошептала Делла и поморщилась от боли в боку, когда Кэллам крепче обвил рукой ее талию.

Внезапно он коснулся ее шеи и надавил пальцем на вену, которая отчаянно билась под кожей.

– Пьем, но не часто и не абы чью. Теперь это скорее ритуал, нежели пища.

Делла вздрогнула, несмотря на исходящий от его тела жар. Наконец она испугалась по-настоящему и скинула с шеи руку. Нельзя ей забывать, что под умопомрачительным обличьем скрывался демон – самый опасный хищник.

– А зачем тогда…

– Хватит, маленькая мышка. Слишком много вопросов. – На губах Кэла заиграла кровожадная улыбка.

Делла не стала задавать главный вопрос, который так и просился на язык. Если она окажется в Риналии, то рано или поздно все выяснит. Оставалось лишь надеяться, что желаемое она узнает не на собственной шкуре.

Кэл оттолкнулся от земли и взмыл в небо так резко, что у нее перехватило дыхание. Она через силу жалась к демону, чувствуя крепкую руку на талии, в то время как вторая находилась под ее согнутыми коленями. Пока они устремлялись все выше и выше, Делла вспомнила о страхе высоты, но тот несколько притупился под действием отвара. Поэтому она любовалась звездами, которые вряд ли увидит в Риналии. Ей хотелось протянуть руку, чтобы коснуться их, но чем выше они с Кэлом поднимались, тем дальше казались звезды – словно тысячи огоньков, игриво искрившихся на черном бархатном полотне.

– И больше не называй меня так, – запоздало выпалила Делла.

– Как?

– Мышкой! – сказала Делла сквозь шум ветра и хлопанье могучих дьявольских крыльев.

– Не нравится? – сразу послышалось над ухом. Голос Кэла напоминал урчание дикого животного, готового вот-вот впиться ей в горло. – Я мог бы назвать тебя пташкой, но уверен: ты наша маленькая летучая мышка.

Что за чушь он несет?

Делла открыла рот, чтобы бросить в ответ язвительные слова, но тут Кэллам шикнул на нее, приказывая молчать. Они замерли прямо в воздухе, как и остальные. Ринальцы переглянулись и кивнули, будто могли читать мысли друг друга. Они вслушивались в предрассветную тишину, нарушаемую лишь воем ветра, как вдруг воздух содрогнулся от хлопанья десятков крыльев.

Мирийцы… Легион Дарнила окружил их со всех сторон.

Делла почувствовала, как кровь отлила от лица. Она не представляла, чего ждать от ринальцев, зато прекрасно знала, что ей было уготовано в Мирите. И возвращаться в «золотое» королевство она не собиралась.

– Держись крепче. – Голос Кэла внезапно стал серьезным. Делла подняла голову и увидела, что с его лица исчезли все следы недавнего веселья, а красные прожилки в черных глазах сделались еще ярче и шире.

Мирийцы обнажили мечи, хранившиеся в ножнах за их спинами. Они взмахивали оружием, эфесы сверкали, а золотые лезвия рассекали воздух, словно пели жуткую песнь металла. Меч Дарнила сиял подобно солнцу, но сам принц не спешил использовать силу, пока «добыча» находилась в руках врага.

Противники зависли в воздухе, как будто оценивали друг друга. Делла ничего не смыслила в боевом искусстве, но понимала одно: трое ринальцев собирались сейчас сражаться против целого легиона Дарнила. Но не успела она моргнуть и глазом, как демоны перестроились. Рия и Алин бросились прямо на противника, а Кэллам рванул вниз. Маневр удался и отвлек внимание мирийцев, смотрящих на Деллу. Этого хватило, чтобы остальные ринальцы нанесли удар.

Делла не видела, что происходит наверху, но пространство вокруг озаряли яркие вспышки золотого и красного света. Делла догадывалась, почему Кэл полетел вниз. Без нее Рия и Алин могли, не опасаясь навредить драгоценному мешку с кровью, воспользоваться даром. Хотя она и не знала, каким именно.

Когда ноги коснулись твердой поверхности, ее начало мутить. Борясь с подступающей тошнотой, она наблюдала, как тела мирийцев с окровавленными крыльями падали на землю. Кто-то уже был мертв, а другие бились в судорогах. Голова одного воина едва держалась на нескольких жилах. До сих пор Делла видела сражения и их последствия лишь на страницах книг, и сейчас битва впервые происходила у нее на глазах. Глядя на мирийского воина с располосованным горлом, который захлебывался собственной кровью, она осознала: в этом нет ничего поэтичного. Дарнил владел даром света и мечом. Его легион по большей части сражался силой оружия, а вот у Рии и Алина оружия она не наблюдала.

Рядом грузно рухнуло еще одно тело «ангела», а следом на землю опустилась Андрия. В руке она сжимала… сокращающееся сердце, и по ее изящным бледным пальцам стекало золото. Творцы! Рия поморщилась от вида мирийской крови и швырнула пульсирующий орган на землю. Когда он с мерзким чавканьем прилетел в огромный камень, оставив на поверхности золотые разводы, Делла с трудом подавила очередной рвотный позыв.

Рия снова поморщилась, взглянув на окровавленную руку, и вытерла ее о штаны.

На землю один за другим опускались мирийцы, все мускулистые и в бело-золотых доспехах. Внешне крылатые воины ничем не отличались друг от друга: светловолосые, загорелые мужчины с золотистыми глазами. Они сразу приняли оборонительную стойку, а на лицах застыли неприкрытое презрение и ненависть к врагу. По сравнению с ними ринальцы казались холодными каменными статуями, особенно учитывая мирийскую вспыльчивость и неумение скрывать эмоции. Кэл, Рия и Алин смотрели так, будто противник был не более чем досадной помехой у них под ногами.

Дарнил вышел вперед. Все в его облике было сияющим и буквально излучало свет. Остальные «ангелы», высоко подняв белоснежные крылья, встали позади него. Принц явился сюда с личным легионом, воинами, которые хранили верность лишь своему командиру, а не королю.

Дарнил оглядел Деллу с головы до ног. Его загорелое лицо напряглось, когда он заметил рану на ее левом боку.

– Делла, – сказал он, протягивая руку, – пойдем со мной.

Он не просто звал, а умолял, обещал…

В этот момент она почувствовала, как широкая ладонь надавила ей на плечо. Жест не причинял боли, но заставил остаться на месте. Что-то подсказывало ей, что Кэллам и сам безотрывно следил за каждым движением мирийского принца.

Делла усмехнулась, хотя у нее невыносимо жгло горло.

– Я никуда с тобой не пойду, Дарнил.

– Делла. – Он взглянул на Кэла, и его лицо исказилось в злобном оскале. – Я не знал, что задумал отец, не знал о приказе. Жрецы должны были лишь взять твою кровь. Я обещаю: тебе не причинят вреда. Мы закончим обряд, избавимся от этих тварей, и ты будешь свободна… Мы. Станем. Свободны.

Не позволяй снова пленить себя…

В Храме Творцов она сдалась. Но больше не покорится судьбе!

В ответ на заявление принца Делла холодно рассмеялась.

– Предпочтешь пойти с этими чудовищами? – Дарнил ошеломленно изогнул брови.

– Эти чудовища спасли меня, в отличие от тебя. – Она расправила плечи и вздернула подбородок.

Дарнил тяжело дышал. Золотистые глаза были готовы поглотить ее целиком.

– Спасли? Ты не понимаешь…

– Хватит! – Пальцы Деллы сами собой сжались в кулаки. – Нужна моя кровь? Тогда придется меня убить, потому что по-другому я с вами не пойду.

Принца явно не устроил такой ответ, и он угрожающе расправил крылья. Свет все сильнее распространялся по его коже.

– Ринальцы хотят использовать тебя.

Мерзавец! Как он посмел взывать к ее благоразумию после всего, что делал сам? После того, как правитель Мирита восемнадцать лет держал ее в башне, а потом предал, решив убить?

– А вы разве поступали не так?

– Ты не понимаешь! Они выдадут тебя за своего короля – это вторая часть древнего поверья. Если проклятое дитя станет женой демона, то мир накроют вечные сумерки и ринальцы смогут свободно передвигаться по земле, а потом прольют твою кровь, чтобы избавиться от нас, стражей света.

Делла нахмурилась и посмотрела на спутников. Кэл едва заметно покачал головой. Но, судя по виду, его совсем не заботило, какое решение она примет в итоге. Да, она рисковала. Идти с этими чудовищами было на редкость глупо, самоубийственно.

Но лучше так, чем ненавистная башня или Дарнил. Вдруг у меня появится время чему-нибудь научиться? Не быть больше беспомощной или иметь в арсенале оружие, которое можно пустить в ход при необходимости?

Делла не страдала излишней сентиментальностью. Ринальцы плевать на нее хотели, как, собственно, и наследник Мирита. Им всем была нужна не она, а ее кровь.

– Дарнил, я восемнадцать лет просидела в башне благодаря твоему отцу, и лучше уж…

На его пальцах сверкали золотистые лучи, но он пока не решался ударить. Учитывая взрывной характер Дарнила, его мощнейший дар света и вспышки гнева превращали противников в пепел. Даже будучи затворницей, она слышала пугающие рассказы о мирийском принце и его личном легионе.

Делла сделала шаг назад и прижалась к горячей груди.

– Закрой глаза, маленькая мышка, – прошептал Кэл, и его губы почти коснулись уха.

По неведомой для нее причине Делла подчинилась. Возможно, дело в том, что его игривый тон сменился на суровый и немного таинственный. Она даже дышать перестала, чтобы не издавать ни звука.

Неестественная тишина окутала пространство вокруг них. Делла каждой клеточкой тела ощущала огромную силу, которая давила на кожу. Волоски на руках и затылке встали дыбом. Внезапно ее резко откинуло назад, и она буквально вжалась спиной в каменный торс. Если бы не «стена» в виде крепкого ринальца, она бы точно ударилась о землю. Инстинктивно открыв глаза, она увидела, что Дарнил и его легион лежат без сознания. В воздухе оседало нечто похожее на кровавый туман или облако из мельчайших брызг крови. От присутствия такой силы ее охватило волнение.

– Они живы, просто парализованы, – невозмутимо произнес Кэл.

Он за считаные секунды расправился с лучшими воинами королевства, даже не сдвинувшись с места!

– Кто ты, на хрен, такой? – Она наморщила лоб, глядя, как красные линии на теле Кэла пульсируют и выглядят все ярче и ярче, словно светятся изнутри.

Он скривил губы – и явно не собирался отвечать.

– Почему ты не убил их?

– Еще не время убивать принцев, – уклончиво сказал он, пожимая плечами.

В голове всплыли слова Дарнила, но лишь сейчас она осознала их смысл, и это ударило по ней новой волной боли.

Чему она удивлялась? Все вполне ожидаемо. Разве она не готовилась к подвоху? Неужели ждала, что ринальцы возьмут каплю ее крови и спокойно отпустят в людские земли?

– Он говорил правду о второй части древнего поверья?

– В общем-то да, но смысл там в другом. Мы все объясним. Обещаю, тебе никто не причинит вреда. – Кэл протянул ей руку.

Первые золотистые лучи располосовали небо. Солнечный свет скользнул по тонкому перепончатому крылу, и Кэл поморщился. Казалось, ему было неприятно.

Делла не сомневалась, что ей не почудилось недавнее ощущение. Невидимая рука снова коснулась линии родимого пятна на ладони.

Какой вообще у нее был выбор? Если она откажется, ее попросту оглушат странным туманом и силой заберут в кровавые земли. И пускай сейчас совершала что-то безрассудное, Делла была не настолько глупа, чтобы броситься на ринальцев или дать деру, не имея ни сил, ни боевой подготовки.

Наверно, она и правда сошла с ума, потому что протянула руку в ответ, и они с Кэлом вновь поднялись в небо.

4

Высшие ринальцы никогда не признаются, какую нестерпимую муку испытывают на солнце. Считая это привилегией, по сравнению с возможностями остальных жителей Риналии, они стараются не показывать виду и не говорят вслух, насколько им на самом деле больно.

Дневник неизвестного

Большую часть полета Делла помалкивала, не задавала никаких вопросов, которые так и вертелись на языке, и Кэла это, казалось, вполне устраивало.

Когда солнце поднялось высоко над местностью, его дыхание участилось. При дневном свете ринальцы не превращались в пыль, но определенно слабели. И Кэлу сейчас явно было больно: он едва заметно морщился, а руки слегка дрожали.

– Не переживай, мышка. Я тебя не уроню.

У нее затекло все тело, но любое движение отзывалось острой болью в боку. Делла в очередной раз стиснула зубы.

Через некоторое время ситуация изменилась. Она почувствовала, что внутри ринальца будто вовсю пылала печь.

– Твоя кожа… Ты весь горишь!

– Да, моя кровь закипает, – тихо, с тщательно скрываемой болью ответил он.

– Но ведь…

– Нет, я не умру. Мне просто… неприятно.

В этот момент они словно пересекли невидимую грань или же проскочили через магический купол, и стало темно. Только не так, как ночью в Ничейных землях. Ее нутро похолодело от ужаса. В небе висела огромная полная луна кроваво-красного цвета. Черные ночные облака были частично окрашены в темно-бордовый. Невысокие зловещие холмы и каменистые поля, на которые луна изливала свой свет, тоже пестрели различными оттенками красного, как и стремительно несущиеся вдаль багровые воды реки. Местность неприятно поражала отсутствием признаков жизни: здесь не росло ни растений, ни цветов, ни единой травинки. Королевство казалось мертвым. Там, куда кровавая луна не отбрасывала лучи, виднелись лишь пустошь и туман.

Значит, в определенном смысле легенды не врут: земли Риналии и впрямь будто покрыты кровью и незримы для посторонних глаз.

Делла не знала, сколько прошло времени, но зато почувствовала, как кожа Кэла постепенно становится холоднее. Он по-прежнему был теплым, просто не таким горячим, и теперь держал ее более уверенно. Поэтому она решилась задать вопрос:

– Во всех преданиях говорится, что кожа у вас холодная, как смерть, а кровь застывшая, словно лед. Я замечаю, что-то в легендах правдиво, но что-то – полная чушь.

Он негромко рассмеялся.

– Любой естественный источник света, будь то солнце, луна или звезды, заставляют нашу кровь закипать, будто мы – котелок с водой, стоящий на маленьком огне. Нам неприятно, мы слабеем, но высшие не умирают. Здесь, под красной луной, свет другой. Ринальцы ощущают себя вполне комфортно, хотя температура нашего тела на порядок выше, чем у любого другого существа. Однако из-за проклятия «дня и ночи» мы живем в неполную силу. Если низшие ринальцы пересекут границу, лунный и звездный свет сильно ослабит их, а солнечный убьет через несколько часов.

Делле стало любопытно: эти высшие определялись согласно статусу при дворе или по продолжительности жизни? Все творения ангелов жили и умирали как обычные люди, а вот демоны, по легендам, были бессмертными.

По крайней мере, теперь она поняла, почему они ходили полуголыми. Им и правда было жарко.

На что были бы способны демоны, если бы не проклятие «дня и ночи»? Даже в неполную силу Кэллам в считаные секунды одолел целый легион Дарнила и его самого!

Деллу мутило все сильнее, поэтому она старалась не смотреть вниз, но в какой-то момент ее взгляд случайно упал на землю, где повсюду в немом соперничестве вздымались к небу остроконечные крыши тысяч крошечных домов. Они были разбросаны тут и там, громоздились под разными углами и на разных уровнях. Даже с такой высоты Делла разглядела, как по улочкам вихрится жуткий туман, а из невообразимой гущи мрака пробиваются слабые городские огни. Они напоминали россыпь рубинов, которые беспорядочно усеивали местность. Этот свет явно был создан специально для того, чтобы не причинять вреда жителям.

Впереди высились горы, на вершине которых стоял рубиново-красный замок, чьи многочисленные острые шпили пронзали алое небо. На фасаде виднелись барельефы и скульптуры жутких крылатых тварей. Сам замок, вероятно, был построен из темной горной породы, но множество огней на стенах делали его похожим на самый огромный в ринальском королевстве кровавый самоцвет.

Делла морщилась, вглядываясь в даль, а боль все сильнее пульсировала в боку. Сознание временами застилала пелена, словно легкая туманная дымка ложилась на землю и так же быстро рассеивалась. Обилие красного цвета резало глаза, голова раскалывалась и кружилась. Она ожидала оказаться во тьме, но теперь не могла решить, что хуже: темнота или извечный красный свет?

Кэл сразу обратил внимание на ее состояние. Ветер теребил его каштановые волосы, которые при таком освещении казались немного ярче. Его ноздри раздулись, жадно втягивая воздух.

– Кровь…

Из-за жуткой боли Делла даже не почувствовала, что по затекшему телу струилось тепло, растекаясь алым пятном на золотистой ткани платья. Она вкладывала все силы, чтобы не отключиться.

– Рана открылась, – сказал Кэл. В его голосе не слышалось ни участия, ни желания помочь – он будто просто констатировал факт.

Делла прижала ладонь к левому боку, чтобы надавить на рану, и поймала на себе взгляд демона. Он смотрел на ее пальцы, между которыми сочилась кровь. Его лицо осталось непроницаемым, но глаза полностью покраснели, и Делла испугалась.

Заметив это, он тряхнул головой, и радужки стали прежними – черными, с алыми прожилками. Его не взволновало состояние пустой, но от внимания Деллы не укрылось, как напряглось его тело.

– Ты ведь не съешь меня? – сморозила она глупость, и он слегка приподнял уголок рта.

– У меня в правом кармане склянка с отваром. Он остановит кровотечение и ненадолго притупит боль.

Делла колебалась, но боль и нежелание быть съеденной взяли над ней верх, и она потянулась к карману.

Дьявол! Какие же узкие эти штаны!

– Что-то ты долго. Нравятся новые ощущения?

– Сам бы попробовал! Как ты вообще ходишь в таких узких штанах?

– Они хорошо на мне смотрятся, – ухмыльнулся Кэл.

Наконец Делла вытащила склянку и, принюхавшись, с сомнением выпила горьковатую жидкость. Демон не соврал: боль мгновенно прошла, а кровотечение, казалось, остановилось.

– У этого отвара быстрый эффект, но недолговечный, не больше часа, – сказал Кэл.

Они опустились на широкую открытую площадку. Делла вырвалась из его рук и сразу прищурилась от красного света фонарей. Следом приземлились остальные ринальцы, о существовании которых она успела позабыть.

Делла медленно приблизилась к краю площадки, размышляя о том, где обрывались горы и начинался замок. Она посмотрела на бушующие внизу багровые воды реки, бьющиеся о выступающие горные породы, и почувствовала, что соприкоснулась с чем-то запретным, что все это ничем хорошим для нее не кончится. Затем она поняла, как именно придворные покидали замок.

Крылья.

Отсюда просто не сбежишь.

Она снова была пленницей. От осознания этого чувства на миг притупились, даже последние отголоски боли исчезли и осталась одна лишь пустота.

Тут у нее над головой пролетело несколько летучих мышей, задев макушку крыльями и издав жуткие прерывистые звуки. Делла пискнула и закрыла лицо руками.

– Спокойно, маленькая мышка, они не причинят тебе вреда, – послышался насмешливый голос Кэла.

Она посмотрела туда, где исчезли мелкие твари, потом на своих спутников, все это время молча стоящих рядом, и заметила, что дьявольских крыльев след простыл.

– Вы же не превращаетесь в… Они не…

– Просто летучие мыши. – Андрия натянуто улыбнулась и направилась к открытым дверям на противоположном краю площадки. Похоже, недавнее воздействие солнца и долгий полет измотали ее. Ей явно хотелось поскорее вернуться домой.

Делла сложила руки на груди и вопросительно изогнула брови:

– И что дальше?

– Дальше мы поговорим, и ты узнаешь правду, – коротко ответил Кэл.

– Правду? Какую?

Неужели ринальцы в самом деле думали, что она поверит их «правде»? Она никому не верила. Только себе.

– Терпение, мышка, – сказал Кэл, указывая на дверной проем, за которым уже скрылись Рия и Алин.

Делла лишь усилием воли сдержала порыв, чтобы снова не вмазать нахальному демону за то, что назвал ее мерзкой летучей тварью, а потом шагнула к дверям. Кэл подождал, пока она переступит порог, и двинулся следом.

Они долго спускались по винтовой лестнице, преодолевая цепочку узких каменных ступеней, скорее всего, в одной из многочисленных башен замка. Шли они молча. Вопреки опасениям, рана больше не беспокоила, и с каждой минутой Делла ощущала себя все увереннее. Она не слышала ни шагов, ни дыхания, ни тем более биения сердец ринальцев – зато ее собственное стучало предательски громко и часто. Если бы не пристальный взгляд, прожигающий затылок, она бы решила, что находится в башне абсолютно одна. Едва Делла подумала об этом, как Кэл у нее за спиной, она могла поклясться, ухмыльнулся.

Наконец они оказались в просторном холле, выдержанном в черных и темно-бордовых тонах. На каждой из сторон располагалось по две витражные стрельчатые арки. Под ногами блестели мраморные плиты – черные с красными прожилками, а на высоком потолке виднелись изображения Творцов: ангелов и демонов, сражающихся между собой. Как и следовало ожидать, последние побеждали.

Делла перевела взгляд на двойные двери и стражей, которые, отдав честь и низко поклонившись, сразу распахнули створы. Их одежда состояла из темно-бордовых штанов и кожаных доспехов без рукавов – только на мускулистых предплечьях переплетались тонкие ремни, а за спинами торчали парные мечи.

Делла покосилась на спутников, отметив, что у них нет никакого оружия. Похоже, высшим хищникам оно не нужно.

Через распахнутые двери на них смотрели придворные, заполнившие все пространство зала, который по оттенкам стен походил на холл, где сейчас стояли Делла со спутниками, но намного больше размерами. Он чем-то напоминал мрачный собор с рядами колонн из темного камня, на которых проступала резьба в виде незнакомых крылатых тварей. С ребристых сводов потолка свисали массивные лампы из красного стекла, и в их приглушенном багровом свете все вокруг казалось еще опаснее. Мрачная красота замка завораживала, но одновременно вселяла ужас.

Придворные смолкли и замерли, а все их внимание было приковано ко входу. Они упали на колени сразу, как только Кэл пересек порог. Он шагал, ни на кого не обращая внимания, словно это было для него привычным делом. Делла не видела выражения его лица, но, несмотря на полуголый вид, его походка источала власть и высокомерие.

По мере того как Кэл отдалялся от входа, придворные начинали вставать. Их красивые лица выглядели мертвенно-бледными и холодными. Но Деллу поразила их одежда: они были одеты дорого, но легко и развратно. Повсюду мелькали различные оттенки красно-черного шелка и бархата. Рубашки мужчин были наполовину расстегнуты, обнажая широкие рельефные тела, а платья дам походили на… Собственными глазами Делла, конечно, не видела, но именно такими ей представлялись наряды женщин в борделях: минимум ткани, изрядно оголявшей кожу груди, живота, спины и бедер.

Рия и Алин подтолкнули ее, намекая двигаться следом.

Придворные шептались и провожали Деллу холодными, враждебными взглядами. Сколько же демонов хотели вцепиться ей в глотку?

Посмотрев на свое грязное, когда-то красивое, но столь закрытое платье, она почувствовала, как ее охватывают злость и обида. Зачем ринальцы устроили это показное представление? Обязательно тащить ее через весь тронный зал, особенно в таком виде? И с каких это пор ее вообще заботил внешний вид?

Но становиться диковинным животным на потеху публики она тоже не собиралась.

Кэл дошел до конца зала и у самого помоста исчез за дверью, расположенной с левой стороны от трона. Шепотки стихли, и придворные заговорили в полный голос. Едва она смогла разобрать хоть слово, как они с Рией и Алином добрались до потайного входа и шагнули в него. Стало тихо, когда дверь закрылась, и они оказались в просторной круглой комнате, чем-то похожей на зал заседаний. В центре стоял огромный стеклянный стол, почти все стены состояли из витражных окон, за исключением той, на которой было изображено пронзенное огненным кинжалом реалистичное человеческое сердце, с которого стекала кровь. Герб дома короля Риналии.

Несмотря на данное себе обещание – трезво мыслить и сохранять спокойствие, – Делла чувствовала, как в ее самообладании расползалась заметная трещина.

– Мерзавец! – воскликнула она.

Как только Кэл повернулся, улыбаясь уголками губ, она размахнулась и что есть силы ударила его по лицу.

– Ай. – Он поморщился. – Что за безумная тяга распускать руки? У меня еще нос, между прочим, не зажил.

Вранье. Нос, судя по виду, был в полном порядке. Но сейчас Делла не желала выяснять, насколько быстро на демонах затягивались раны.

– Лжец! Ты – король Риналии и хочешь, чтобы я вышла за тебя.

Делла снова замахнулась, но в этот раз Кэл перехватил руку. Усмешка исчезла с его лица, сменившись опасным холодным блеском в глазах.

– Во-первых, я не лгал. О моем происхождении речи не шло.

– Я спросила, кто ты такой, – выкрикнула она, пытаясь высвободить руку из его крепкой хватки.

– Я не ответил на вопрос, а не солгал. И я не король, всего лишь его брат, – спокойно сказал Кэл и отпустил ее.

– Ты… Что?

Всего лишь его брат.

Делла ошиблась. Нахальный демон был братом короля, принцем ринальцев. Однако реакция собравшихся придворных в тронном зале… В Мирите при появлении Дарнила и его отца придворные склоняли головы, но не падали на колени, опасаясь даже взглянуть на своего правителя.

– А они? – Делла кивнула на Рию и Алина.

– Друзья детства. Мы выросли вместе. Я и Алин командуем армией брата, а Рия – его ближайшая советница.

Рия слегка улыбнулась и качнула головой, подтверждая его слова. Алин, по обыкновению, молчал, но теперь, узнав, кем он был, Делла заметила, что его черные с красными прожилками глаза следят за каждым ее движением.

– Если успокоилась, то можем поговорить, – тихо сказал Кэл.

Она вовсе не успокоилась и несколько минут собиралась с духом, изучающе разглядывая Кэла и Алина. Сразу вспомнился бой в Ничейных землях. Эти двое были военными генералами. Вероятно, Кэл обладал определенной репутацией, которая заставляла придворных до смерти бояться принца-генерала. Возможно, даже больше, чем самого короля.

Они заняли места за громадным стеклянным столом. В этот момент в зал вошли четверо ринальцев с подносами в руках. Пока слуги накрывали на стол, Делла переключила внимание на женщину, которая бесшумно появилась следом за ними и которая настойчиво попросила присесть в ближайшее кресло.

– Я всего лишь полечу вашу рану, – кивнула она на окровавленное пятно на платье.

Делла подчинилась, и женщина склонилась над повреждением. Она сняла повязку и придирчиво осмотрела левую сторону живота. Из рассеченной плоти побежала тоненькая струйка крови – видимо, действие отвара из склянки закончилось и рана снова открылась. Когда чужие пальцы коснулись рваных краев, Делле вдруг стало страшно. Нервно сжимая деревянные подлокотники кресла, она ожидала, что у незнакомки вот-вот появятся клыки, но та лишь сосредоточенно наморщила лоб, склонилась и покопалась в корзине с бинтами.

Когда ей осторожно начали промывать рану, Делла отвернулась. Желания что-либо говорить не возникало; она только кривилась от боли и сердито шипела от прикосновений к поврежденной коже. Зато Кэл, нахмурив брови, все это время безотрывно следил за каждым движением целительницы, словно сам не был уверен в ее стойкости перед искушением.

Загремели склянки, и через мгновение Делла почувствовала, как что-то холодное капнуло на рану. В левом боку появилось неприятное покалывание, а потом боль исчезла.

– Готово, – доложила женщина, выпрямившись. Затем снова покопалась в корзине и, опустив глаза в пол, поставила на стол перед принцем небольшой пузырек. – Ваше Высочество.

Кэл кивнул, разрешая ей уйти.

Делла потрогала порозовевшую кожу, где еще недавно было жуткое увечье. Когда он вообще успел вызвать целителя?

– Задавай свои вопросы, – сказал Кэл, вальяжно развалившийся в красном бархатном кресле. Он взял в руки склянку и, покрутив ее перед собой, потянулся к бокалу с темно-бордовой жидкостью. Делла надеялась, что там было вино.

Она покосилась на стол и тарелки с едой, которые принесли слуги, и заметила вполне привычную пищу: различные мясные и рыбные блюда, зелень, хлеб и, кажется, бобовое кушанье. Однако жидкость в графине не давала ей покоя.

Рия и Алин непринужденно наполняли тарелки, словно собирались поужинать в кругу семьи, и даже подтолкнули вперед несколько блюд, приглашая присоединиться. Делла хмурилась, глядя на еду. Она жутко проголодалась, но не решилась притронуться даже к кусочку.

– Откуда все это? Незаметно, чтобы на ваших землях можно хоть что-то вырастить.

Происходящее удивляло ее. Легенды повествовали о гиблых землях Риналии, но местных жителей подобный факт, казалось, не должен был беспокоить. Единственное, чем они питались, – это кровь, потому-то и нападали на невинных.

Но обычная человеческая еда за столом шокировала не меньше, чем сами ринальцы.

– Я расскажу, но не сегодня. Ты должна все увидеть, – сказал Кэл, отправив в рот кусочек сыра.

– Откуда мне знать, что вы не солжете? Вы говорите одно, Дарнил – другое. Я устала быть пешкой в чужих играх.

Кэллам поднял руку, продемонстрировав пузырек, откупорил его и глотнул, а затем протянул ей.

– Выпей. Не отравлено. Отвар не позволит нам обоим солгать.

Делла взяла склянку и скептически осмотрела прозрачную жидкость внутри. Ну, раз уж демон выпил… Ей было нечего скрывать, поэтому она сделала глоток.

– Я тебе нравлюсь? – вдруг спросил Кэл.

– Ты заносчивый, самовлюбленный болван, терпеть тебя не могу с первого взгляда. Но ты самый красивый мужчина, которого я видела в жизни, – ответила она и тут же ахнула, зажав рот ладонью.

– Работает, – ухмыльнулся мерзкий демон.

Рия закатила глаза. Сидящий напротив Алин напряженно следил за происходящим. От него не исходило враждебного настроя, а напряжение, казалось, было связано с тем, что он просто некомфортно чувствовал себя в обществе посторонней, хоть и пытался это скрыть. Он заметил ее внимание и слегка пожал плечами, словно извиняясь за свое поведение и молчание.

Делла боялась этих демонов, но Алин почему-то нравился ей, в отличие от самовлюбленного болтуна.

– Ты ужасный тип, – запоздало заявила она. – И по-настоящему пугаешь меня, вы все пугаете. Безжалостные проклятые демоны, скрывающиеся под прекрасной личиной. Я бы никогда не увлеклась одной лишь красотой, насколько бы завораживающей она ни была.

Делла в очередной раз отметила, что принц был мастером менять маски. Он молчал и больше не ухмылялся, лишь смотрел на нее с непроницаемым выражением лица, прежде чем сказать:

– Задавай вопросы.

Она поймала его взгляд и сердито бросила в ответ:

– Расскажи о древнем поверье.

Несмотря на то что Кэл иногда вел себя как королевский шут, она была уверена: эта личина проявлялась только в кругу близких друзей. Делла сомневалась, что кто-то из придворных хотел вызвать его раздражение, тем более гнев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.