Яна Черненькая
Девушка из третьего вагона

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Иллюстрации – Мел Кайли

© Черненькая Я., 2024

© ООО «Издательство «АСТ», 2024

* * *

С благодарностью Лене Колзуковой за умение вовремя замотивировать автора на работу, Мике Вреденеевой – за мудрые советы, моим родителям – за умение активно слушать мои фантазии, помогая проводить расследование, и Екатерине Неволиной – за помощь с редактурой и подготовкой книги

Пролог

Холодное зимнее утро. Темное. Промозгло-дрожащее.

В воздухе, как всегда в этот час, витал сильный запах сырой земли, угля, креозота и паровозной копоти.

До боли сжимая в руках темно-красную папку, мисс Лорен Стаутон торопливо шла по узким извилистым улочкам к станции, боясь опоздать на поезд.

Второй класс. Третий вагон. Третье купе. Каждый божий день в восемь двенадцать утра.

Мистер Фергюс настаивал, чтобы Лорен ездила только этим поездом, в это время, именно в этом вагоне и купе. Таково было условие приема на работу. Чудовищно странное. Но Лорен выбирать не приходилось. Если у тебя отец отнюдь не богат, а в семье целых четверо дочерей, то на выгодное замужество рассчитывать не стоит. Остается во всем полагаться на свои силы.

Звонкие каблучки девушки выстукивали быструю дробь по мостовой. Цок-цок-цок. Конечно, бежать сломя голову – неприлично, но и опоздать немыслимо, ведь от этого зависит ее место у мистера Фергюса.

– Доброе утро, мисс Стаутон! – поздоровался с ней пышнотелый и румяный пекарь мистер Рид, который, сняв ставни со своей булочной, теперь вешал на дверь роскошный венок из остролиста.

– Доброе утро! – ответила ему Лорен, немного замедлив шаг.

– Что-то вы нынче припозднились, – заметил пекарь, совершенно не обратив внимания на то, что Лорен торопится.

– После вечерних чтений у миссис Уильямс почти невозможно проснуться вовремя, – улыбнулась ему девушка и спешно продолжила путь, хотя мистер Рид явно хотел пообщаться.

Билет у мисс Стаутон уже был. Она всегда покупала его с вечера.

Подошла к платформе, и тотчас вдали показался дым паровоза. Успела.

Лорен хорошо знала, где остановится ее вагон. Она ездила этим маршрутом уже три недели.

Окутав платформу клубами дыма, прибыл поезд в Ландерин. Мисс Стаутон зашла в третье купе. Место у окна было занято пожилой леди. Лорен села напротив, радуясь, что в который уже раз не приходится ехать с джентльменами. Мистер Фергюс сразу дал понять – ему нет дела до того, с кем и с какими удобствами будет добираться его секретарь. Главное, чтобы она обязательно ехала вторым классом, в третьем вагоне и третьем купе…

В первое время всякое бывало. Но вот уже неделю в третьем купе постоянно оказывались только леди. И мисс Стаутон прекрасно понимала, кому именно обязана своим везением.

Поезд тронулся. Через некоторое время вошел мистер Сэнд, кондуктор.

– Доброе утро, мисс Стаутон! – поздоровался он с девушкой.

Как постоянный пассажир этого вагона, Лорен уже успела с ним познакомиться и знала, что у него двое дочерей, одна из которых ее ровесница. Может, поэтому мистер Сэнд и относился к ней с особой заботой.

Лорен протянула билет, кондуктор его пробил, потом с улыбкой кивнул и ушел дальше.

Папку, а в этот день она была красная, мисс Стаутон держала в руках. Еще одно странное условие мистера Фергюса. Вечером Лорен забирала домой из конторы очередную приготовленную для нее папку, утром – отвозила ее обратно.

Девушке категорически запрещалось заглядывать в бумаги, что хранились внутри. Да и как? Печать на сургуче надежно защищала тайны Фергюса. А он так и сказал: «Увижу, что пытались открыть, – уволю сразу же с самыми худшими рекомендациями. Потом вам ни одно агентство работу не сыщет!»

Рисковать местом не хотелось, и Лорен молча возила разноцветные папки. Вечером – домой, утром – в контору, совершенно не понимая, зачем это делает.

Фергюс требовал безоговорочного подчинения и казался всеведущим. Во всяком случае, когда в самом начале своей работы мисс Стаутон села в другое купе, потому что в третьем ехали джентльмены, он устроил ей серьезный выговор, едва девушка появилась в конторе. С того раза Лорен больше не пыталась нарушать инструкции своего нанимателя.

Нынешняя поездка шла как обычно – без происшествий. Пожилая леди всю дорогу молчала. Пару раз в купе заглядывали пассажиры. Женщины оставались, а джентльменам мистер Сэнд всякий раз находил другие места.

Когда паровоз, выбросив из трубы огромное облако дыма и копоти, затормозил у перрона, мисс Стаутон попрощалась с кондуктором, вышла из вагона, показала свой билет проверяющему и направилась к выходу из вокзала, даже не подозревая, что ее ждет буквально через пару минут…

Глава 1. Девушка из третьего вагона

Модингем. Восемь часов пятьдесят шесть минут утра. Экспресс в Дарт остановился у платформы. Минутой позже на соседний путь должны были подать встречный поезд, идущий в Ландерин.

Капитан Даниэль де Моле точно знал, что там, в окне третьего вагона, он опять увидит молодую девушку с белокурыми волосами и в коричневой шляпке, украшенной бежевыми перьями. В это время она всегда сидела на одном и том же месте. Во всяком случае, так продолжалось уже две недели, что Даниэль ездил по утрам в Хайленд к своему другу, полковнику Беккету.

Наблюдение за девушкой сделалось своеобразным ритуалом. Нет, капитана де Моле отнюдь не пленила красота незнакомки, но загадка о ее пристрастии к третьему вагону хорошо отвлекала его от боли в ногах, которые еще не оправились после недавних ранений и страшно ныли на перемены в погоде. Кроме того, Даниэль де Моле не любил необъяснимые странности. В Ифрикии за такими вещами почти всегда скрывалась смертельная опасность. Любое отклонение от заведенного порядка вещей означало ловушку и могло дорого обойтись. В старой доброй Альбии, конечно, не то, но капитан вернулся на родину меньше месяца назад и поневоле мыслил привычными мерками.

Судя по одежде, а точнее, той ее части, что была видна в окне, девушка происходила из небогатой семьи, но тот факт, что она каждый день ездила в Ландерин вторым классом, а не третьим, уже вызывал вопросы, даже если обратно она добиралась как-то иначе. Второй класс, конечно, не первый, но в месяц, должно быть, набегала изрядная сумма. Родственница кондуктора? Вряд ли – в конце пути все равно придется сдавать билет и уже не кондуктору.

Кроме лица, шляпки и платья в окне иногда можно было разглядеть уголок папки или, возможно, портфеля, который девушка держала в руках. Цвет этого уголка различался в разные дни. Капитан уже видел синий, зеленый и, как раз вчера, красный. На дамскую сумочку точно непохоже и не гармонирует с цветом платья. Значит, либо девушка помогает отцу, либо служит у кого-то секретарем или стенографисткой. Если бы помогала отцу, то, вероятно, и ездила бы вместе с ним, а, насколько Даниэль мог разглядеть, в одном купе с девушкой все время находились разные люди, и как правило – дамы. Значит, скорее всего, секретарь или, что вернее, стенографистка. Возможно, возит домой стенограммы и там расшифровывает. Но почему вторым классом и папки разных цветов?

Казалось бы, мелочь, а покоя не давала. Впору хоть оставайся у Беккета на ночь, чтобы утром сесть в тот же самый поезд и получить ответ на все вопросы.

Паровоз медленно протащил первый вагон, второй, третий – тот самый…

Капитан мысленно выругался – девушки не было. Неправильность происходящего стала еще более отчетливой и раздражающей. Словно с глухим лязгом захлопнулся капкан или раздался крик нападающих из засады буров.

Может, заболела. Или не успела на поезд. Или осталась на ночь в Ландерине. Или уехала в гости. Или вышла замуж. Объяснением могло быть что угодно. Но Даниэля «что угодно» не устраивало. Хотя если подумать, то какое ему дело? Здесь ведь не Ифрикия.

Вызвав кондуктора, Даниэль потребовал газету и уткнулся в нее, старательно убеждая себя не брать в голову подобные мелочи. Однако интуиция – та самая сверхъестественная интуиция капитана де Моле, о которой сослуживцы слагали легенды, – упорно подсказывала, что исчезновение девушки случилось не просто так. А как? И что с этим можно сделать? И нужно ли?

Раздался свисток главного кондуктора. Потом поезд медленно тронулся, заскрипев сцепками.

Ну нет ее и нет.

Все беды от безделья. Отвык он от мирной жизни. Надо снова привыкать, пока ноги не пройдут, а это еще не скоро, как говорят доктора.

Домой, что ли, съездить? К брату в Лейчестер? Но Беккета не оставишь. Если только с собой пригласить, так ведь откажется. Полковнику нынче есть чем заняться в его провинции.

Смысл прочитанных газетных статей проходил мимо сознания. Акции железнодорожных компаний. Интервью с графом Сеймурским: «Возвращение магии – будущее за артефактами». Выставка коллекции древностей маркиза Керби в Королевском музее. Интервью с баронессой Латимер: «Магия возвращается в этот мир. Это необходимо понять, принять и использовать. Маги – не порождения дьявола, а точно такие же люди, как все остальные, и наши таланты можно и нужно применять на благо общества, а для этого…» Даниэль зевнул, прикрыв рот.

Магия… Еще каких-нибудь лет десять назад вся магия исчерпывалась артефактами, а теперь то тут, то там сверхъестественные способности начали появляться и у людей. Даниэль полагал, что и сам, пожалуй, относится к подобным счастливчикам. Правда, ничего эффектного он делать не мог – ни сжигать предметы, как та же баронесса Латимер, ни замораживать воду, ни разговаривать с мертвыми. Его способности были намного скромнее – интуиция, предчувствие. Де Моле не знал события наперед, но довольно часто у него получалось угадывать правильные действия, что сыграло свою роль при осаде Мафесанда в Ифрикии. Благодаря своему сверхъестественному дару капитан устраивал такие безумно дерзкие и успешные вылазки в стан противника, что буры в страхе дали ему прозвище Демон, а недавно за то же самое он получил Крест Виктории, высшую боевую награду Альбии, из рук самой королевы.

И уж не интуиция ли сейчас во весь голос вопила, что с исчезнувшей девушкой дела обстоят не так просто, как может казаться на первый взгляд.

Даниэль закрыл газету. Посмотрел в окно. Поезд прибывал в Хайленд. Взяв саквояж и цилиндр, капитан, опираясь на трость, направился к выходу.

Знакомые улочки провинциального городка. Снующие под ногами куры. Лавки, кое-где уже украшенные венками из остролиста. Пара трактиров. Даниэль здесь примелькался и потому почти не привлекал внимания местных жителей.

В небольшой гостинице можно было взять двуколку, но капитан де Моле неизменно ходил пешком до арендованного другом коттеджа – всего-то меньше двух миль, а ноги следовало как можно больше нагружать. Так быстрее поправятся. Врачи считали иначе, но кто их будет слушать?

Время было к десяти, когда Даниэль подошел к дому полковника Беккета. Странное дело – на двери обнаружился красивый венок из остролиста.

Хмыкнув, капитан постучал. Полковник открыл сам.

– Принес? – спросил он, пропуская друга в дом.

– Само собой. – Положив цилиндр на полку, капитан достал из саквояжа бумаги и протянул их Беккету.

– Спасибо! Завтрак готов. – Полковник, не оглядываясь, пошел в столовую.

– Венок на двери – неожиданно, – сказал Даниэль, усаживаясь за накрытый служанкой стол.

– Какая-то добрая самаритянка, должно быть, – пожал плечами полковник, вместо завтрака изучая бумаги, привезенные капитаном.

– Я могу у тебя заночевать? – спросил Даниэль, решив в очередной раз довериться интуиции.

– Разумеется. – Беккет позвал служанку, велел ей подготовить гостевую комнату и только потом спросил: – Что-то случилось?

– Предчувствие… – Даниэль положил себе на тарелку пару жареных колбасок и немного бобов.

– Обычно с этого у нас и начинаются проблемы, – хмыкнул полковник. – Рассказывай.

Пришлось выкладывать все начистоту.

Выслушав друга, Беккет некоторое время молчал, раздумывая. Потом произнес:

– Что делать – ты знаешь не хуже меня.

– Знаю. Потому и хочу переночевать здесь. Утром сяду на тот самый поезд. Начну с этого.

– Я распоряжусь, чтобы завтра за тобой прислали двуколку. Мэри скоро уходит, передам с нею записку в гостиницу. – Полковник наконец вспомнил про завтрак и потянулся к сэндвичам.

– А добрая самаритянка, которая повесила на твою дверь рождественский венок, совершенно случайно не леди Монтгомери, про мужа которой я в последние две недели собираю сведения? – спросил Даниэль.

– Понятия не имею, – невозмутимо ответил Беккет, воздавая должное сэндвичу с ветчиной. – У меня нет с ней романа, если ты именно об этом хотел спросить. А ее муж меня интересует лишь по одной причине – предпочитаю досконально знать, кому именно сломал нос.

– Ты сломал нос барону Монтгомери? – удивился Даниэль.

– Думаю, что сломал, – не стал отрицать полковник.

– И при этом у тебя нет романа с его женой?

– Нет.

– Ох, Беккет, – вздохнул Даниэль, – даже не знаю, радоваться ли тому, что ты наконец-то начал походить на самого себя, или огорчаться, что ты связался с такой сволочью, как барон Монтгомери. Может, поедем на Рождество в Дал Риад к моему брату?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я прятался от врагов? – приподнял бровь Беккет.

– То были совсем другие враги.

– Верно. Другие. Прежние выглядели куда более достойно.

Даниэль только и мог, что сокрушенно покачать головой. Беккет был в своем репертуаре…

Утром следующего дня капитан де Моле покинул дом друга и в положенное время сел в третий вагон поезда, идущего в Ландерин. На всякий случай Даниэль заглянул во все купе третьего вагона, но незнакомки нигде не оказалось. В третьем купе, том самом, ехала пожилая леди и молодая супружеская чета. Дождавшись в коридоре появления кондуктора, капитан обратился к нему, крутя в пальцах монету номиналом в один кинг и стараясь говорить так, чтобы другие пассажиры, сидящие в вагоне, его не услышали.

– Меня интересует леди, которая до последнего времени ездила в этом купе. – Он кивнул в нужную сторону.

– Не понимаю, о чем вы, сэр, – ответил кондуктор, на мгновение отведя взгляд.

– Прекрасно понимаете. – Даниэль посмотрел на него тем самым взглядом, который вызывал оторопь у провинившихся солдат. – Давайте попробуем еще раз.

– Сэр, я знаю только одно – леди, о которой вы, вероятно, говорите, до недавнего времени по утрам всегда ездила в этом купе…

И опять неосознанная попытка отвести взгляд – врет. Неужели все-таки родственница?

– На какой станции она садилась в поезд? – потребовал Даниэль.

– В Рейнхэме…

– А знаете, мне становится все интересней, – произнес капитан вкрадчивым голосом. – Почему вы постоянно врете?

– Я не…

– Полноте, любезнейший, меня вам не провести, даже не надейтесь. А теперь скажите правду. В моих намерениях нет ничего опасного или предосудительного, можете не беспокоиться об этом, – заверил его капитан де Моле.

– Она садится в Гринхилле, – сдался кондуктор.

– Но вчера ее не было?

– Да.

– Вы знаете, как ее зовут?

– Нет, – вновь попытался соврать бедняга.

– Знаете! – утвердительно заявил Даниэль. – Так как ее зовут?

– Мисс Стаутон.

– Вот видите, как просто и легко говорить правду, – усмехнулся капитан. – И выгодно. – Он вручил монету кондуктору и протянул ему билет. – Я сойду в Гринхилле. Если, конечно, мисс Стаутон не решит порадовать нас своим присутствием. А пока скажите, что еще вы о ней знаете и почему так старательно врали, пытаясь меня провести?

Еще половина кинга и заверение в том, что ничего злого против мисс Стаутон не замышляется, склонили чашу весов в пользу капитана де Моле. Впрочем, дополнительно удалось узнать лишь одно – загадочная леди действительно служила стенографисткой в Ландерине. Немного, но этого было вполне достаточно для начала.

Всего через десяток минут поезд остановился в Гринхилле, и, поскольку мисс Стаутон так и не появилась, Даниэлю пришлось сойти, чтобы предпринять самостоятельные поиски.

С виду Гринхилл ничем не отличался от Хайленда. Те же невысокие, в два этажа, аккуратные дома, те же узкие улочки, те же небольшие лавки и кофейни. Вокруг приметы приближающегося Рождества – венки и гирлянды на домах то здесь, то там.

Спросив у хозяина булочной, в какой стороне почта, Даниэль направился прямиком туда. Идти пришлось совсем недалеко.

В небольшом двухэтажном здании с добротной дубовой дверью пахло чернилами, бумагой и расплавленным сургучом. Почтмейстер разбирал письма вместе с помощником – мальчишкой лет четырнадцати. Даниэль поздоровался, обвел скучающим взглядом помещение, потом лениво произнес:

– Мне бы открытку отправить.

– Рождественскую, с природными видами или романтического свойства? – услужливо поинтересовался почтмейстер.

– Рождественскую, – не задумываясь ответил Даниэль.

Тут же перед ним появился целый десяток различных открыток с поздравлениями. Капитан взял самую забавную из них – с четырьмя лягушатами, у которых жизнь явно не задалась, если судить по позам, в которых они распластались на льду. «Четыре веселых лягушонка, – значилось в подписи, – решили покататься на коньках. Они сказали об этом маме, но мама строго ответила “Нет!” Лягушата ослушались и вляпались в неприятности. Такова рождественская мораль для тех, кто слишком торопится». Написав сзади адрес Беккета, капитан отправил ему открытку и как бы между прочим спросил:

– Послушайте, любезный, а семья Стаутонов не из ваших ли краев? Давненько их не видел, а тут по рассеянности сошел в Гринхилле, дай, думаю, навещу. Но где они живут – не знаю. Подскажете?

– Отчего же не подсказать? – охотно ответил почтмейстер. – Выйдете отсюда и сверните направо, а после ступайте вперед, никуда не сворачивая. Дом Стаутонов в полумиле дальше по дороге за пределами Гринхилла. Вам повозка понадобится?

Даниэль отказываться не стал – решил сэкономить время, к тому же было непонятно, что ждет его на месте. Вскоре он уже правил старенькой открытой двуколкой, в которую запряжена была покладистая мышастая кобылка.

Дом Стаутонов располагался на невысоком холме. Пара раскидистых буков с облетевшими кронами тянули свои голые ветви к чистому голубому небу, по-зимнему ясному и бездонному. В загоне блеяли овцы. Большой индюк с подозрением посмотрел на капитана де Моле и возмущенно затряс своей красной длинной «сережкой». Индейки сгрудились за его могучей спиной.

Молодой мужчина, с виду слуга, чинивший ограду, оставил свою работу и подошел к повозке, в которой сидел Даниэль.

– Заблудились, сэр? – спросил он, с любопытством оглядывая гостя.

– Нет. Мне срочно нужен секретарь со знанием стенографии, – ответил капитан де Моле. – К сожалению, уже нет времени ехать в Ландерин и обращаться в агентство, однако в Гринхилле мне рекомендовали мисс Стаутон как добросовестную стенографистку…

– Пойдемте в дом, сэр! Я позову хозяев, – покладисто ответил слуга, вытирая о штаны грязные руки.

Несмотря на обшарпанный фасад, в особняке оказалось довольно уютно и чисто, пахло свежей выпечкой и старым деревом. Даниэль вручил слуге свою визитку, после чего его отвели в гостиную и предложили чаю.

Ждать пришлось довольно долго, но капитан понимал, что явился без предупреждения, и Стаутоны наверняка сейчас спешно приводят себя в порядок, не желая ударить в грязь лицом перед неожиданным визитером.

В конце концов к гостю вышло все семейство: приземистый, широкоплечий хозяин дома с лихо завитыми кверху усами, пухлая, но миловидная хозяйка, чем-то напоминающая мышку-хлопотунью из детской сказки, и их четверо дочерей, одной из которой и оказалась девушка из третьего вагона. Выходит, ничего фатального с ней не случилось. Неужели интуиция обманула?

– Капитан Даниэль де Моле, – сообщил слуга, представляя гостя хозяевам.

– Сам капитан де Моле из Дорсетширских стрелков! – просиял мистер Стаутон, который, судя по форме усов и остаткам выправки, тоже в свое время служил в войсках Ее Величества. – Наслышан о ваших подвигах при осаде Мафесанда. Вы нынче национальный герой. Безмерно счастлив видеть вас в своем скромном жилище. Чему обязан такой честью?

– Мне срочно потребовался секретарь-стенографист, – пояснил Даниэль. – И нет времени, чтобы искать его через агентство. Добрые люди сообщили мне, будто одна из ваших дочерей в достаточной мере владеет стенографией и служит в Ландерине. Готов назначить ей более высокое жалованье, чем она получает от своего нанимателя сейчас.

Девушка, о которой шла речь, с достоинством склонила голову.

– Вас не обманули. Лорен хорошая стенографистка, – торопливо произнесла хозяйка дома, не дав мужу и рта раскрыть. – Сейчас наниматель платит ей тридцать кингов в год.

– Я буду платить тридцать пять, – пообещал Даниэль, хотя не сомневался – озвученное миссис Стаутон жалованье было бесстыдно завышенным.

Мистер Стаутон бросил на жену укоризненный взгляд, но ничего не сказал. Мисс Лорен Стаутон прикусила губу. Было видно, что ей очень хочется возразить, но как пойдешь поперек родительской воли?

– Когда вы хотите, чтобы я приступила к своим обязанностям? – спросила она, избегая смотреть на Даниэля.

– Если возможно, то немедленно, – отчеканил капитан, не очень пока понимая, какие задания придумать для секретаря, но ему в жизни часто приходилось импровизировать.

– Как скажете, сэр, – с достоинством ответила мисс Стаутон.

– Не желаете ли позавтракать? – предложил хозяин дома.

– Благодарю, но я очень тороплюсь. – Даниэль склонил голову и велел: – Мисс Стаутон, собирайтесь. Я подожду.

Еще несколько лет назад подобное казалось немыслимым – молодая незамужняя женщина ездит в качестве секретаря с неженатым мужчиной. Стыд и позор! Однако в последние годы все больше и больше женщин из небогатых семей устраивались на службу телеграфистками, стенографистками, секретарями и даже помощницами по покупкам. У холостых мужчин и вдовцов последнее было особенно популярным – далеко не все они могли самостоятельно выбрать мебель или обставить дом. И здесь на помощь неизменно приходили женщины. Да, после такой службы им было непросто найти подходящую партию, но, как правило, им на замужество и так рассчитывать не приходилось. В семье с невысоким доходом дочери, особенно младшие, часто оставались старыми девами. И уж лучше быть старой девой с собственными сбережениями, чем содержанкой при брате или каком-нибудь другом родственнике. А там кто знает, не удастся ли скопить и на приданое, ведь далеко не все мужчины разборчивы, если речь идет о невесте с определенным, пусть и очень скромным, состоянием.

Когда сборы были завершены, капитан попрощался с гостеприимными хозяевами и усадил мисс Стаутон рядом с собой в двуколку. Девушка не задавала вопросов, но было заметно – происходящее ее насторожило и даже, пожалуй, испугало.

– Хотите узнать, что на самом деле привело меня в ваш дом? – спросил Даниэль.

Глава 2. Секретарь до Рождества

Настроение Лорен в последнее время было совсем не радужным. Она ухитрилась на удивление быстро лишиться своего места. Два дня назад, едва она сошла с поезда в Ландерине, кто-то сильно толкнул ее в бок. Девушка взмахнула руками, пытаясь удержаться, и в этот миг у нее выхватили папку. Ту самую, красную. Как выглядел грабитель – Лорен не разглядела. Все произошло слишком быстро. Разве что поняла – вор совсем еще юнец. Но и на этом ее неприятности не закончились – в конторе никого не оказалось. Вообще никого. И дверь была закрыта на ключ, и вывеска… исчезла.

– Мисс Стаутон? – окликнул ее владелец табачной лавки, которая находилась напротив конторы.

– Да, это я, – ответила Лорен.

– Вам просили передать. – Лавочник протянул ей запечатанный конверт, в котором обнаружились деньги. Поясняющей записки не было.

– Спасибо, но от кого это?

– От мистера Фергюса, разумеется.

– Он что-нибудь просил передать на словах?

– Ничего. Просто спросил, могу ли я передать вам конверт. Так отчего бы и не помочь, тем более что я знаю, как вы выглядите, пусть мы и не знакомы.

Что оставалось делать? Лорен поблагодарила лавочника, взяла конверт, потом зашла в агентство по найму и после вернулась домой, надеясь, что ей рано или поздно подберут новую работу, хотя без рекомендаций это было непросто.

Мистер Фергюс, следует отдать ему должное, выплатил ей все до последнего фенинга, даже добавил два кинга сверху, но от этого легче не стало. И уж менее всего Лорен могла предположить, какое испытание ждет ее вскоре.

Утром, едва она проснулась, в комнату вбежала служанка.

– Мисс Стаутон, быстрее одевайтесь! – затараторила она, спешно подготавливая одежду, причем зачем-то вытащив платье для приема особенно важных визитеров.

– Что случилось? – удивилась Лорен.

– К вашим родителям приехал офицер!

– Какой офицер? Зачем приехал? – захлопала глазами Лорен.

– Капитан де Моле! Мистер Стаутон говорит, что он – национальный герой и получил Крест Виктории из рук Ее Величества, – охотно просветила ее служанка, помогая хозяйке переодеваться.

– И что он забыл в наших краях? – Разумеется, Лорен слышала о капитане де Моле – она читала все отцовские газеты, стремясь быть в курсе событий, происходящих в Альбии и за ее пределами.

– Джон сказал – за вами приехал.

– За мной?! – удивилась Лорен.

– Ему срочно понадобилась стенографистка.

– А зачем военному стенографистка? Да еще и срочно. И почему он не обратился в агентство?

– Не знаю, мисс, думаю, скоро сами узнаете…

Коридор наполнился громким шепотом и шорохом юбок.

– Ой, какой красивый! – прозвучал голос Аманды, старшей сестры.

– А приехал за Лорен, – с завистью произнесла Бренда, вторая по старшинству.

– Пошла бы на курсы стенографисток, мог бы за тобой приехать, – фыркнула Мэриан – она была старше Лорен всего на год и чаще всего поддерживала именно младшую сестру, а не двух старших.

– Вот еще. Не хочу портить свою репутацию, – фыркнула Бренда.

– Тогда и не завидуй.

Лорен вышла из комнаты и, стараясь не замечать полных зависти взглядов старших сестер, вместе с ними спускалась в гостиную. При этом у нее не пропадало ощущение, что она попала в очередную непростую историю. Мало мистера Фергюса, так еще и «национальный герой» пожаловал по ее душу.

Капитан де Моле оказался совсем не таким, каким Лорен его представляла по изображениям в газете. Во-первых, он приехал не в мундире, а в сером твидовом костюме, как обычный джентльмен, хотя даже на неискушенный взгляд мисс Стаутон идеальная выправка с головой выдавала в нем военного.

На вид ему было около тридцати, хотя в газете выглядел намного старше. И, к большому несчастью, он оказался хорош собой. Темно-русые волосы, брови вразлет, похожие на крылья буревестника, холодные глаза, то ли серого, то ли голубого цвета, нос с легкой горбинкой и тонкие твердые губы, с которых словно вот-вот слетит приказ. К несчастью – потому что мать теперь наверняка начнет делать далеко идущие выводы из любого сказанного слова, а старшие сестры прохода не дадут, если вдруг Лорен наймут стенографисткой.

«Идеальный образчик национального героя, может, потому и Крест Виктории получил?» – подумала Лорен, но сразу же устыдилась, вспомнив, как живописали в газете подвиги капитана де Моле и полковника Беккета. Кроме того, приветствуя хозяев дома, гость заметно опирался на трость. И в ней он нуждался совсем не для красоты или респектабельности.

Во время разговора сестры всеми силами пытались привлечь внимание капитана де Моле, но тот смотрел в основном на хозяев дома и изредка на Лорен, когда о ней заходила речь. И от этого взгляда душа уходила в пятки, хотелось убежать к себе в комнату и, как в детстве, спрятаться под кровать. Лорен не совсем понимала, почему так, но лучше бы он смотрел на Аманду или Бренду. Вон как они вырядились. Словно на бал, а не для того, чтобы принять визитера.

Матушка, не дав Лорен и слова сказать, сильно преувеличила размер жалования, которое платил мистер Фергюс. Двадцать пять кингов внезапно превратились в тридцать а потом в тридцать пять. Отличный вариант для женщины, которая ищет себе место, но… совесть ела поедом. И потом, мистер Фергюс рассчитал Лорен. Об этом тоже следовало сказать, но никто не сказал. А капитан не моргнув глазом согласился на тридцать пять кингов, не задавая лишних вопросов. Почему? Жизненно нужна стенографистка?..

Когда выяснилось, что придется отправляться с ним немедленно, Лорен занервничала, но отказываться все равно не стала – у ее дверей не стояла толпа нанимателей, тем более с таким жалованьем. Кроме того, отец, вопреки ожиданиям Лорен, не стал протестовать. Прощаясь, он отвел дочь в сторону и сказал ей: «Капитан де Моле – офицер с безукоризненной репутацией. Будь это не так, я бы тебя с ним не отпустил. Служить такому человеку – большая честь!» Оставалось надеяться, что так оно и есть.

Переодевшись в скромное дорожное платье и надев темно-синее пальто, мисс Стаутон последовала за капитаном. К чести его сказать, вел он себя вполне пристойно. Подал руку, помогая Лорен устроиться в повозке. Потом, еле заметно поморщившись, словно от боли, устроился как можно дальше и взял вожжи.

Лошадь тронулась. Де Моле молча рассматривал окрестности, хотя, по мнению Лорен, местность выглядела уныло. Только ближе к концу пути капитан вдруг спросил:

– Хотите узнать, что на самом деле привело меня в ваш дом?

– На самом деле? – повторила за ним Лорен, изобразив удивление, хотя сама прекрасно понимала – дело не в этом. – То есть вам не нужна стенографистка?

– Если и нужна, то как минимум не срочно. И уж точно не ради этого я приехал в ваш дом.

– Вы говорите загадками. – Лорен постаралась не выдать испуга, хотя, признаться, ничего хорошего в голову не приходило.

– О, мисс Стаутон, вы не подумайте, речь не идет ни о чем предосудительном, – успокоил ее де Моле. – Хотя мне забавно было бы узнать, что вы уже выдумали на этот счет.

– Отец считает вас джентльменом и офицером с безупречной репутацией, – с достоинством ответила ему Лорен. – Поэтому я не выдумала ровным счетом ничего в надежде, что вы сами все расскажете.

– Вы правы. Расскажу, – кивнул де Моле. – А впрочем, попробуйте сами догадаться. И вот вам немного сведений к размышлению. Первое. У меня есть друг, который живет в Хайленде. Полковник Беккет. Он сейчас редко выезжает из своей провинции, поэтому я часто езжу к нему в гости, и речь идет об утренних визитах – мы оба встаем очень рано. Второе. Я привык подмечать мелочи, потому что еще месяц назад от них зависела жизнь – моя и моих людей.

Лорен задумалась. Хайленд – это же совсем рядом. Чуть ближе к Дарту и дальше от Ландерина. Утро. Раннее утро. Встречный поезд. Привычка подмечать мелочи. В общем-то, большего и не требовалось.

– Вас интересует, почему я каждый день ездила на одном и том же поезде, в третьем вагоне и третьем купе? – догадалась Лорен. – Вы, вероятно, часто видели меня из окна, когда ездили к другу? Должна признать, у вас хорошее зрение, ведь встречные поезда очень быстро проносятся мимо друг друга. Разглядеть одного человека за доли секунды?

– А вот тут немного промахнулись. – Капитан остановил лошадь у почтового отделения, осторожно спустился на землю и, обойдя повозку, подал руку Лорен. – Встречные поезда действительно очень быстро проносятся мимо друг друга… если один из них не стоит на станции, а другой не сбавляет скорость, подъезжая к перрону. Вот тогда очень легко разглядеть людей. И вы правы, меня заинтересовал ваш случай.

– Но как вы меня разыскали? – удивилась Лорен, спрыгнув на землю с помощью де Моле, но тут сообразила: – О! Вы все узнали у мистера Сэнда, кондуктора?

– Верно, – кивнул капитан. – Вы довольно сообразительны для женщины.

– Спасибо, сэр.

В этом комплименте было мало лестного для Лорен, которая читала все газеты, какие только попадались ей в руки, а вместо дамских романов предпочитала посвящать время детективам про умных, наблюдательных и удачливых сыщиков. Нет, она не мечтала когда-нибудь стать одной из них, хотя и это, если подумать, вполне возможно – взять хотя бы ту же миссис Стрикленд из детективного агентства Стриклендов, – и тем не менее Лорен не считала себя такой глупышкой, какими стремились быть две старшие сестры. Аманда и Бренда постоянно приговаривали, что женщине не к лицу излишний ум, а те девушки – и тут они со значением смотрели на Лорен, – которые слишком много умничают, могут и не мечтать о замужестве. Мать всецело поддерживала это мнение, а отец… отец вел партизанскую войну: научил младшую дочь играть в шахматы, частенько с ней разговаривал на разные серьезные темы, давал читать газеты и… всячески портил ее и без того не лучший нрав – по мнению женской половины семьи.

– Вы собираетесь известить своего прежнего нанимателя о том, что переходите ко мне? – спросил капитан, заставив Лорен стряхнуть с себя задумчивость.

– Нет, – честно ответила Лорен. – Моя мать забыла вам сообщить, что пару дней назад мистер Фергюс меня рассчитал.

– Вот как? – ей достался короткий насмешливый взгляд. – И чем же вы ему не угодили?

– Не думаю, что дело во мне. Он просто исчез, передав мне жалованье через владельца лавки, расположенной напротив.

– Странный поступок, не находите?

– Странный.

– А вы, похоже, не болтливы – это тоже хорошо, – заметил капитан де Моле, так и не дождавшись подробностей. Он вернул двуколку владельцу, а потом вместе с Лорен направился к станции. – Вы правильно поняли – меня действительно интересует причина, по которой вы с завидной регулярностью ездили в Ландерин на одном и том же поезде и на одном и том же месте.

Несмотря на необходимость в трости, де Моле шел быстро и почти не хромал. Во всяком случае, если не приглядываться.

– Боюсь, мне нечего вам ответить, – призналась Лорен, стараясь не отставать от спутника. – Разве только сказать, что это было требованием моего нанимателя.

– И он ничего, разумеется, не пояснял?

– Нет, сэр. – Лорен не понимала, чем именно заинтересовала де Моле история с третьим вагоном, но одно знала наверняка – капитану не нужен ни секретарь, ни стенографистка. Скорее всего, он уволит ее сразу, как выведает подробности о мистере Фергюсе. Выходит, аванс – это была плата за сведения, а вовсе не часть жалования. Целых десять кингов – очень много, но… недостаточно. Лорен не хотела возвращаться домой к родителям с рассказом, почему ей снова отказали от места.

– Я бы хотел услышать подробности о вашей службе у мистера Фергюса, – то ли попросил, то ли потребовал де Моле.

– Но вправе ли я раскрывать эти подробности? – парировала Лорен. – В конце концов, мистер Фергюс заплатил мне все до последнего фенинга и даже больше того.

– Думаю, что такие подробности вы имеете право открыть. Пока я задаю лишь те вопросы, которыми интересуются все наниматели: у кого вы работали, чем именно занимались, в чем помогали. Вы ведь не совершали ничего противозаконного?

– Прежде чем ответить на ваш вопрос, могу я спросить, что вы собираетесь делать дальше?

– О чем вы? – спросил де Моле.

– Очевидно, что вы наняли меня, желая задать вопросы о мистере Фергюсе. А что будет, когда я вам на них отвечу? Ведь ни секретарь, ни стенографист вам не нужны.

– Тем не менее, если вы заметили, я взял вас с собой.

– Заметила. И, признаться, не нахожу этому никаких объяснений.

– Я хочу, чтобы вы ответили на вопросы. Не только мои, но и моего друга, полковника Беккета. К нему мы и едем. К тому же интуиция мне подсказывает, что будет полезно подержать вас под рукой еще некоторое время.

– Какое-то?

– Сожалею, мисс Стаутон, но вы правы – мне в действительности не нужны ни секретарь, ни стенографист. Так что да – какое-то время. Но заверяю, выданный аванс останется как моя благодарность за вашу помощь.

Это совсем никак не соотносилось с планами мисс Стаутон – опять остаться без занятия и без рекомендаций. Требовалось срочно взять дело в свои руки и набраться смелости. Ничего другого не оставалось.

– Сэр, я предлагаю вам иной вариант соглашения, – отважилась Лорен.

– Вот как? – удивился капитан. – И какой же?

– Вы нанимаете меня как своего секретаря и помощника до Рождества. Это совсем недолго – до него осталось всего три недели. А после этого вы дадите мне хорошие рекомендации, чтобы я нашла себе другое место. В ответ я расскажу вам все, что знаю о мистере Фергюсе, и буду помогать по мере возможностей.

– И с чем именно вы мне поможете?

– Пока не знаю, но уверена, что буду полезна. Некоторые вещи женщинам даются лучше, чем мужчинам.

– Хорошо. Будь по-вашему, – сказал де Моле и направился к кассам.

Лорен замерла от неожиданности. Она была готова к тому, что капитан посмотрит на нее своими холодными как лед глазами и велит убираться домой или как минимум попытается убедить ее в том, что идея совсем никуда не годится. Меньше всего она ждала, что он тут же согласится.

Глава 3. Синий, зеленый, красный

Даниэль не очень-то понимал, зачем нанимает мисс Стаутон на три недели до Рождества. По уму он должен был ей отказать. В конце концов, в качестве извинения за столь краткосрочный найм он планировал найти ей место у кого-нибудь из знакомых. Поговорил бы с графом Сеймурским, в артефактно-автомобильной империи которого всегда найдется место для стенографистки. Или с его другом и партнером по бизнесу – графом Уинчестером, с которым Даниэль познакомился совсем недавно, но уже успел найти общий язык. Полезных знакомств в высшем свете у капитана де Моле было много…

И все же он взял и сразу согласился на предложение мисс Стаутон. Виной тому опять все та же интуиция. Даниэлю нередко приходилось совершать странные поступки, обосновать которые толком не получалось, но которые впоследствии спасали жизни или позволяли побеждать там, где победить было невозможно. Сослуживцы, и в первую очередь – Беккет, воспринимали это философски, как должное. В отношении Даниэля полковник не удивлялся вообще ничему, ничего не заставляя объяснять и обосновывать. Наверное, потому капитану и было с ним так легко. А вот мисс Стаутон, которая уже подготовила пламенную речь в защиту своего предложения, мгновенно впала в ступор оттого, как легко Даниэль согласился. Что и планировалось – капитан хотел посидеть в тишине.

До самого дома полковника Беккета мисс Стаутон молчала, время от времени бросая настороженные взгляды в сторону Даниэля. Впрочем, его и это устраивало.

Беккет опять открыл сам.

– Ты, как всегда, быстро справился, – сказал он, пропуская гостей и не выказывая ни малейшего удивления от того, что Даниэль вернулся не один.

– Мисс Стаутон, это мой друг – полковник Беккет. Беккет, позволь представить тебе мисс Стаутон. Она мой секретарь с сегодняшнего дня и до самого Рождества.

Беккет приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Даниэля, но тот для начала решил довольствоваться короткой версией объяснений:

– Мисс Стаутон каждый день ездила в Ландерин утренним поездом по приказу своего предыдущего нанимателя, мистера Фергюса. Но, прежде чем узнавать подробности этого дела, нам неплохо было бы позавтракать. Мисс Стаутон, я правильно понимаю, что вы тоже еще не ели?

– Да, сэр, – скромно ответила девушка.

– Мэри! – позвал Беккет. – Мэри, у меня гости. Накрой нам в столовой, – велел он служанке, удивительно быстро явившейся на его зов.

В ожидании завтрака все перешли в гостиную, где Даниэль коротко рассказал, как нашел мисс Стаутон и каким образом она стала его секретарем до Рождества. Едва он закончил свое повествование, как Мэри сообщила, что завтрак накрыт.

За столом про мистера Фергюса не говорили – переглянувшись с Беккетом, Даниэль решил дать мисс Стаутон хоть немного освоиться: уж больно заметно, что она сидела как на иголках. Хотя это и понятно.

Воздав должное сэндвичам, омлету и хрустящим ломтикам жареного бекона, уже за чаем они перешли к делу.

– Мисс Стаутон, так вы расскажете нам о своей работе на мистера Фергюса? – попросил Даниэль.

– Да. Конечно. Раз уж мы с вами договорились. – Мисс Стаутон отставила чашку. – Но сразу предупрежу, что ничего секретного я не знаю. Только потому и согласилась рассказать. Если бы мне были известны тайны мистера Фергюса, я не стала бы их выдавать. Репутация дороже.

– Ни секунды в вас не сомневался, – кивнул ей Даниэль. – Итак, начнем с того, как вы устроились к мистеру Фергюсу и чем конкретно он занимался?

– Меня ему порекомендовали как лучшую выпускницу курсов стенографисток. И он нанял меня в свою контору на Рочестер-Роу. Мистер Фергюс сказал, что занимается страхованием людей и грузов на железных дорогах, и ему необходимо получать сведения о клиентах прежде, чем подписывать с ними договора. Его самого я видела очень редко.

– А чем же вы занимались в конторе?

– Ничем особенным. Принимала посыльных и мальчишек с записками. Потом полученное оставляла в шкафу. Оттуда же забирала папку. Каждый раз новую, но все они были запечатаны сургучом. Везла ее домой. Утром возвращалась обратно на том самом поезде, где вы меня заметили. Мистера Фергюса я видела только два раза. В первый раз – когда он показывал мне контору и объяснял условия. Во второй раз – когда нарушила его требование и села в четвертое купе вместо третьего. Он устроил мне выговор в то же утро. Уж не знаю, откуда узнал. Мой поезд приезжал в половине десятого. На Рочестер-Роу я была без десяти десять. Вероятно, мистер Фергюс приезжал еще раньше, открывал контору, оставлял новую папку, забирал все, что я собирала прошлым днем, и уходил.

– И он не боялся воровства? – спросил Беккет.

– В конторе было нечего воровать. Только то, что я оставляла с вечера.

– А вечером двери кто-то закрывал? – уточнил Даниэль.

– Не знаю. Я – нет.

– И вам не показалось все это странным?

– Показалось. Но без рекомендаций устроиться непросто. Меж тем в конторе мистера Фергюса мне не приходилось заниматься ничем противозаконным. Да, его требования казались эксцентричными, но аванс он заплатил и потом честно за все рассчитался.

– Вы не пытались посмотреть, какие документы лежали в папках, которые вы возили?

– Нет, сэр. Это было бы неприемлемо. Но даже если бы и захотела, не смогла бы – папки опечатывались сургучом с печатью.

– С печатью? С какой именно? – тут же заинтересовался Беккет.

– Сложно сказать точно. Что-то вроде S.F.R., расположенных по кругу. Насколько я смогла разглядеть. Печать всегда получалась смазанная.

– И вы должны были просто возить папки домой и возвращать утром?

– Да.

– Когда мой поезд стоял в Мотингеме, – обратился к ней Даниэль, – я иногда видел верхнюю часть ваших папок. Их цвет отличался, не так ли?

– Да. Все верно, сэр.

– Ты думаешь, по нашей части? – обратился полковник к Даниэлю.

– Учитывая обстоятельства, очень вероятно, – кивнул капитан. – Слишком много странностей.

– По вашей части, сэр? – спросила мисс Стаутон.

– Пока не так важно, – сухо ответил ей Беккет. – Лучше вернемся к деталям. Вы принимали курьеров и мальчишек с записками. Что было в тех записках и что именно привозили курьеры?

– Сэр, боюсь, это не та информация, которой я готова с вами делиться, – строго ответила мисс Стаутон, хмуря свои изящные брови. – Это частное дело мистера Фергюса. Уверена, вы точно так же не хотели бы, чтобы я кому-то открывала ваши секреты, даже если их узнаю.

– Вполне вероятно, вы ввязались в серьезную историю, которая из частного дела мистера Фергюса может легко превратиться в государственную измену. И вы, пусть и косвенно, окажетесь в ней замешаны.

– Государственную измену? – испугалась мисс Стаутон.

– Возможно, что так! – не стал успокаивать ее Беккет. – Поэтому в ваших интересах отвечать сейчас на все наши вопросы. Или вы считаете, что офицеров вооруженных сил Альбии могут интересовать дела простого страхового агента? Вы ведь и сами наверняка подозревали, что этот человек не тот, за кого себя выдает. Мистер Фергюс втравил вас в очень плохую историю. И если мой друг, капитан де Моле, заинтересовался вашими поездками, то это означает одно – они уж точно не были продиктованы эксцентричностью нанимателя.

– Но… – мисс Стаутон почти умоляюще посмотрела на Даниэля.

Капитан мысленно ей посочувствовал, но помогать не стал. Беккет и без того вел допрос намного бережней, чем привык. Особенно учитывая, что разноцветные папки наводили на мысли о шпионаже и передаче секретных сведений. Можно было бы сразу делегировать это дело ведомству сэра Гриффина, в отдел государственной безопасности и внутренней разведки, но друзья, не сговариваясь, решили сначала убедиться в своих подозрениях.

– Просто расскажите нам все, мисс Стаутон, – мягко попросил капитан. – И мы постараемся отвести от вас ложные обвинения.

– Хорошо, – в светло-карих глазах мисс Стаутон стояли слезы, но плакать, вопреки ожиданиям Даниэля, она не стала, вместо этого посмотрела на Беккета и начала рассказывать: – Курьеров и посыльных было не так уж много, как и работы. Я понимала, что мистер Фергюс ведет себя странно. Поэтому приглядывалась к тому, кто и что приносил, но особых результатов не было. Записки я, разумеется, не вскрывала, а посыльные каждый раз приходили новые. Узнала я лишь одного из них – это был курьер из книжной лавки Мэнчема. Он оставил у порога два свертка с книгами, позвонил в дверь и тотчас ушел.

– То есть он не отдавал вам их в руки? – удивился Даниэль.

– Нет.

– Тогда откуда вы узнали, что он был из лавки Мэнчема?

– В тот день я ненадолго ушла из конторы, чтобы купить себе на обед пирог, а возвращаясь, увидела курьера и узнала его – часто беру книги в той лавке. – Щеки мисс Стаутон слегка порозовели от смущения.

Даниэль про себя усмехнулся – еще одна девица, которая млеет от любовных романов, читает их под подушкой и очень стыдится этого факта.

– Какие книги лежали в свертках, вы, конечно же, не знаете? – тут же спросил Беккет.

– Знаю. – Мисс Стаутон опустила взгляд.

– Открывали?

– Не совсем. Просто уголок одного из них был плохо закреплен, удалось разглядеть часть корешка. Это был путеводитель Брэдшоу. Во втором свертке, скорее всего, лежал такой же. Во всяком случае, размеры оказались одинаковыми и вес тоже.

– Все-таки женское любопытство – это нечто, – тихо сказал Даниэль.

– Поймите меня правильно, сэр, – с укором посмотрела на него мисс Стаутон, – мне действительно нужно было устроиться хоть куда-то. Но я, повторюсь, не настолько слепа или глупа, чтобы не замечать странностей.

– Я ни в коем случае вас не упрекаю, – заверил ее Даниэль. – Напротив. Сейчас ваша осмотрительность нам на руку. Но рассказывайте дальше, мы внимательно слушаем. Приносили ли вам другие книги?

– Нет. Зато были письма.

– От кого? Запомнили?

Даниэль с удовольствием наблюдал, как на глазах оживает Беккет. Очень хорошо, ведь за последние пару месяцев полковник сильно сдал. Он даже выглядел лет на сорок, если не больше, хотя был старше капитана де Моле всего на пару лет – под самое Рождество полковнику как раз исполнится тридцать четыре года.

В прошлый раз, даже несмотря на напряженную обстановку в крепости, гарнизон закатил настоящий праздник, а в этот раз непонятно, как выйдет. Хотя вроде все мирно и никто не мешает отмечать. Но как же вовремя попалось это дело!

– На конвертах значилось лишь имя адресата. Мистер Фергюс, и все.

– Ну, что скажешь? – спросил Беккет, повернувшись к Даниэлю.

– Толково устроено. Не удивлюсь, если и мистера Фергюса не существует, – ответил капитан. – Мисс Стаутон, опишите его, будьте любезны.

Девушка скосила глаза вверх и влево. Это хорошо – значит, скорее всего, вспоминает, а не придумывает. Даниэль с Беккетом еще раз переглянулись. Не врет.

– Боюсь, вы правы, – ответила мисс Стаутон. – У мистера Фергюса окладистая темно-каштановая борода и пышные бакенбарды. Кроме этого особенно и сказать нечего. Ну разве что ему лет примерно сорок – сорок пять. Бороду и бакенбарды он мог использовать, желая остаться неузнанным. Но дайте подумать… У него довольно маленький рот с немного пухлыми губами. – Мисс Стаутон потешно изобразила, как это выглядело, по ее мнению. – Рост… примерно на полголовы выше меня. Телосложение… я бы сказала, что среднее. Не худой и не тучный. Брови густые, но могут оказаться накладными. Зато глаза такие… неприятные. Тусклые серо-зеленые, словно трясина. И… вот еще что! – Мисс Стаутон с гордостью посмотрела на Даниэля. – У него тут, – она показала на правый висок рядом с линией волос, – родинка. Я случайно заметила. Совсем небольшая. Помните, я рассказывала про второй визит мистера Фергюса в офис, когда он отчитал меня за поездку в четвертом купе?

Даниэль с Беккетом кивнули.

– Так вот, он несколько раз повторил вот этот жест, как будто нервничал, – мисс Стаутон изобразила, будто поправляет волосы сбоку, справа, – и я заметила его родинку.

– Браво! – Даниэль соизволил пару раз хлопнуть в ладоши. – Уже что-то начинает вырисовываться. Во всяком случае, по этим приметам есть надежда узнать вашего мистера Фергюса, даже если он уберет бороду и бакенбарды…

– Контора? – спросил Беккет, подразумевая, что начать следует с конторы мистера Фергюса.

– Да, – ответил ему Даниэль.

– Потом?

– Папки. Мисс Стаутон, часто ли в ваше третье купе заглядывали случайные пассажиры? – поинтересовался Даниэль. – Может, заметили кого-то определенного, кто несколько раз пытался зайти в купе в разные дни?

– Нет, сэр, – подумав, ответила мисс Стаутон. – Если бы кто-то постоянно заглядывал в купе, я бы заметила. Но каждый раз это были разные люди.

Даниэль привычно посмотрел на Беккета. Они с полковником понимали друг друга почти без слов. И, очевидно, сейчас думали об одном и том же – цвет папок был сигналом. Если мисс Стаутон устроили выговор сразу, как только она воспользовалась другим купе, то кто-то ее контролировал или проверял. Кондуктор? Запросто. Ему удобней всего. К тому же пытался врать, когда Даниэль начал его расспрашивать. С ним следовало потолковать по-другому. И конечно же, в отсутствие мисс Стаутон. Значит, сегодня опять придется заночевать у Беккета.

– Комната твоя, – ответил полковник на невысказанный вопрос, а потом позвал служанку и велел ей принести справочник Брэдшоу с расписанием железных дорог.

– Вернусь вечером, – сообщил ему капитан и обратился к мисс Стаутон: – Составите мне компанию?

– Как скажете, сэр. Но куда мы поедем… или пойдем?

– В Ландерин. Вы покажете мне, где находилась контора мистера Фергюса. Пообщаемся с местными. Расспросим их немного. Может быть, кто-то что-то видел.

– Вы считаете, что мистер Фергюс занимался шпионажем? – тихо, почти шепотом спросила мисс Стаутон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.