Серафим Шемиров
Сказка о рыцаре, который не сразил дракона

Глава 1. Дракон, который хранил звезды и Енот, который искал уют.

Высоко-высоко, там, где облака цепляются за острые пики каменными клочьями, зияла входом пещера. Она была похожа на шрам на лице горы – темная, безмолвная и холодная. И в этой каменной гробнице жил дракон по имени Изумруд.

Он лежал, свернувшись клубком, на ложе из голыша, и его чешуя, цвета вечернего моря с зеленовато-золотистыми прожилками, тускло отсвечивала в полумраке. Он был огромен, могуч, и любое его движение отдавалось в пещере глухим перекатом, словно гром где-то очень далеко. Но сам Изумруд чувствовал себя не великаном, а несчастным, неуклюжим червяком.

Всё дело было в его дыхании.

Настоящие драконы, как он знал из сотен одиноких ночей, должны были выдыхать реки огня. Их гнев должен был испепелять леса, а ярость – плавить камень. А что выдыхал он? Он сделал глубокий вдох, напрягся, и из его ноздрей с тихим шипением вырвалось облачко бледных, дрожащих искр. Они поднялись в воздух, мигнули пару раз жалким желтоватым светом и угасли, словно стыдясь собственной невзрачности.

«Слабое, ни на что не годное дуновение», – прошелестело у него в голове. Он ненавидел этот звук, этот жалкий свет. Это было клеймо его уродства. В детстве, в далеком логове его сородичей, над ним смеялись. Его «огненные» забавы не могли даже поджечь сухую хвою, а вместо грозного рыка у него получался лишь низкий, печальный гул. Он был неправильным. Изгоем.

И потому он сбежал. Нашел самую высокую, самую одинокую гору и поселился в ней, заключив самого себя в добровольную ссылку.

Его единственными друзьями были его «сокровища». Они не лежали грудами, сверкая золотом и самоцветами. Нет. Они были аккуратно разложены на пещерных уступах, каждый на своем месте. Это были камни, но не простые. Изумруд проводил дни, обшаривая осыпи у подножия своей горы. Он искал их по особым признакам.

Его сокровища должны были быть идеально гладкими, отполированными ветром и водой за тысячи лет. Они должны были быть холодными на ощупь, даже в самый зной. Он любил прикасаться к ним когтем, ощущая их твердую, невозмутимую прохладу. Он перекатывал их в лапе, подолгу глядя, как тусклый свет пещеры ложится на их бархатистую поверхность.

Они не могли его бояться. Они не смеялись. Они просто были. Молчаливые, вечные и бесстрастные спутники его одиночества.

Подойдя к самому краю пещеры, Изумруд прилег, уронив массивную голову на передние лапы. Отсюда, как с театральной ложи, открывался вид на Жизнь. Внизу, у подножия горы, шумел, пел и кипел лес. Он видел, как стайка птиц, словно горсть брошенных в небо брызг, весело кружила над кронами. Слышал отдаленный, полный радости крик какого-то зверька, чувствовал запах хвои, нагретой солнцем, и влажной земли.

Сегодня, как и вчера, как и сотни дней до этого, он просто лежал и смотрел вниз. И ждал, когда солнце пройдет свой путь и ночь наконец укроет его пещеру хоть каким-то подобием утешительного покрывала, под которым можно снова попытаться выдохнуть свои жалкие искорки и представить, что это – далекие звезды, сошедшие с неба, чтобы скрасить его одиночество.

Если мир Изумруда был царством безмолвного камня и высоты, то мир Пятнышка представлял собой его полную противоположность – шумный, густой и невероятно щедрый на запахи лес у подножия гор. И жил Пятнышко не один, а в большой и дружной семье енотов, чье логово располагалось в дупле старого вяза.

Утро в семье енотов всегда начиналось с одинакового ритуала: Великого Завтрака. С рассветом все – мама, папа, дедушка, тети, дяди и десяток двоюродных братьев и сестер – с шумом и гамом сходились к ручью. Вода брызгала, камни переворачивались с грохотом, кто-то кричал: «Я нашел слизняка!», кто-то спорил из-за особенно сочного жука. Это был праздник жизни, полный веселой суеты.

И только один Пятнышко стоял чуть в стороне.

Пока его сородичи с аппетитом хрустели ракушками, он тер свой завтрак, ту же самую улитку, о мокрый мох, старательно оттирая каждую полосочку на раковине, пока та не начинала слабо поблескивать на солнце.

Его одержимость чистотой и блеском была не причудой, а самой сутью его натуры. Он видел мир иначе. Для других енотов ручей был источником еды. Для Пятнышка – это гигантская, шумная ванна, в которой можно было отмыть до идеального состояния все, что попадалось под лапы. Камушек, кусочек коры, старую кость – все это в его ловких пальцах превращалось в объект для наведения лоска.

Его уголок в общем дупле был не похож ни на чей другой. Пока другие таскали туда сухие листья для мягкости, Пятнышко устроил себе лежанку из аккуратно подобранных по цвету и размеру перьев. Рядом, на плоском камне, лежала его личная, тайная коллекция. Не съедобная, но бесценная. Обертка от конфеты, найденная на окраине леса, сверкавшая, как чешуя русалки; синее стеклышко от разбитой бутылки, в котором играли солнечные зайчики; несколько идеально круглых и гладких желудей, натертых до блеска; и венец коллекции – кусочек слюды, который переливался всеми цветами радуги.

– Пятнышко, хватит тереть эту несъедобную дрянь! – ворчала мама, с любовью и легким раздражением вычищая из его шерсти прилипшие лепестки одуванчика, которые он пытался использовать как полироль. – Посмотри на братьев, они уже третьего рака поймали! Тебе бы силы на еду тратить, а не на это… сияние.

– Но оно же такое красивое, – тихо отвечал Пятнышко, бережно переворачивая свой кусочек слюды.

– Красивое, но сытым не останешься, – вздыхал папа. – Настоящий енот должен быть добытчиком, а не… коллекционером.

Слова ранили, потому что шли от чистого сердца и полного непонимания. На пирушках, когда все делились добычей, Пятнышко часто оставался в стороне. Его «сокровища» были предметом насмешек. Старшие братья, бывало, подшучивали: «Эй, Блестяшка, покажись!», а потом могли отнять и подбросить его любимый камушек, словно это была простая шишка.

Он был другим. И он это чувствовал каждой шерстинкой на своей пушистой шкурке.

Переломный момент наступил вечером. Пятнышко нашел у ручья нечто потрясающее – крылышко стрекозы, целое и невредимое, переливающееся, как будто выточенное из сапфира и изумруда. Он осторожно понес его домой, предвкушая, как добавит его в свою коллекцию.

Но по дороге он столкнулся с шумной ватагой кузенов. Те, увидев блеск, с гиканьем выхватили крылышко. Началась игра в «схвати и побеги» – бесценное сокровище перебрасывали с лапы на лапу, пока от него не остались лишь блестящие осколки, прилипшие к мокрой земле.

Пятнышко не плакал. Он просто смотрел на осколки, и в его сердце что-то надломилось.

В ту ночь, когда все в дупле заснули, слышались лишь мерные посапывания, он сидел у входа и смотрел на свою коллекцию, освещенную лунным светом. Каждая вещица сияла по-своему, отдавая ему свое молчаливое тепло. Они его понимали. Они были прекрасны сами по себе, и им не нужно было объяснять, зачем они нужны.

И тогда решение созрело само собой, тихое и твердое.

Он не будет больше чужим среди своих. Он уйдет и найдет место, где его стремление к красоте и порядку не будут считать странностью. Место, где его поймут.

А еще… еще у него родилась Великая Цель. Если в мире есть такие маленькие блестящие чудеса, как крылышко стрекозы или кусочек слюды, значит, где-то должна существовать и Самая Блестящая Вещь на Свете. Та, что затмит все, что он видел прежде. Он найдет ее. И, возможно, рядом с ней он найдет и свой настоящий дом.

На рассвете, оставив свою перьевую лежанку и блестящие камушки в дупле на память, Пятнышко в последний раз оглянулся на спящую семью. В его глазах не было обиды, лишь решимость. И, повернувшись спиной к шумному, не понимающему его миру, он сделал первый шаг в неизвестность. Его полосатый хвост гордо взметнулся, как знамя первооткрывателя, устремленного к своей сверкающей звезде.

Глава 2. Светлячки и блестяшки.

Путь вверх был трудным и совсем не блестящим. Лапки Пятнышка скользили по сырым камням, колючие ветки хлестали его по бокам, а воздух становился все прохладнее и разреженнее. Его первоначальный энтузиазм начал угасать вместе с последними лучами солнца. «Самая Блестящая Вещь на Свете», наверное, живет где-то в гораздо более уютном месте, думал он с тоской, с трудом перебираясь через очередной валун.

И вот, когда силы были почти на исходе, он увидел это.

Из темноты скалы, чуть выше, мягко струился нежный, мерцающий свет. Он не был похож на резкий солнечный луч или на холодное сияние луны. Это было теплое, живое, золотистое свечение, которое пульсировало так, словно дышало. Оно переливалось, дрожало и манило, словно сотни крошечных светлячков, сплетенных в одно шелковистое покрывало.

Сердце Пятнышка заколотилось в унисон с этим мерцанием. Вот оно! Его Великая Находка! Такой блестящий, такой огромный самоцвет! Он должен быть размером с целую скалу! Воображение тут же нарисовало картину: он, Пятнышко, владелец самого большого сокровища в мире, прикасается к его гладкой, испускающей свет поверхности.

Усталость как рукой сняло. Он карабкался вверх с новой силой, подгоняемый жаждой открытия. Наконец, он оказался на каменном уступе перед огромным, темным входом. Свечение исходило именно оттуда. Затаив дыхание, Пятнышко робко просунул нос в пещеру.

Его глазам открылась поразительная картина. Внутри было просторно и… очень чисто. Ни пыли, ни паутины. А по стенам и полу медленно плавали те самые золотистые искорки. Они рождались в глубине пещеры и уплывают в темноту, мягко освещая гладкие, темные стены.

И тут его взгляд упал на главное сокровище. Не на мифический самоцвет, а на коллекцию камней, аккуратно разложенных на естественных каменных полках. Они были разной формы и оттенка, но все – идеально гладкие, отполированные до матового, бархатистого блеска.

Он сделал шаг внутрь, позабыв обо всем на свете. И в этот момент тень в глубине пещеры шевельнулась.

Сначала это был просто гул, низкий и грозный, от которого по каменному полу побежала мелкая дрожь. Потом из темноты возникли два огромных глаза, цвета жидкого золота, с вертикальными зрачками, которые расширились от изумления. Затем показалась огромная голова, покрытая чешуей, похожей на потускневшие листья капусты. Это был Изумруд.

Для дракона появление енота было таким же шоком, как для ночи – внезапный рассвет. Никто никогда не заходил в его пещеру. Никто! Его сердце, огромное и одинокое, забилось в панике. Он инстинктивно втянул голову в плечи, готовясь защищаться, и из его ноздрей с шипением вырвалось облако искр. Не жалких, а ярких и тревожных.

Пятнышко замер. Весь его мир в одну секунду сузился до двух горящих глаз и огромного, темного силуэта, который медленно поднимался, заполняя собой все пространство пещеры. Дракон. Легендарный, ужасный, огнедышащий зверь! У Пятнышка подкосились лапки, а из горла вырвался тонкий, перепуганный визг. Он повалился на спину, беспомощно подняв лапки, – универсальный знак сдачи у енотов.

Изумруд, увидев это маленькое, пушистое, визжащее существо, тоже испугался еще больше. Оно было таким хрупким! Он мог раздавить его одним неловким движением! Он отшатнулся, ударившись спиной о стену пещеры. Глухой удар эхом прокатился по сводам.

Минута тянулась вечность. Два сердца, одно большое и гулкое, а другое маленькое и частое, стучали в унисон страха.

И тут взгляд Пятнышка, бегающий по пещере в поисках спасения, снова наткнулся на коллекцию камней. На один конкретный камень – темно-серый, с белой прожилкой, на котором лежала тончайшая пыльца от пролетевших искр. Профессиональная гордость енота возмутилась. Пыль! На таком идеально гладком камне!

Страх – сильное чувство, но одержимость – еще сильнее. Медленно, дрожащей лапкой, Пятнышко перевернулся на живот. Не сводя испуганных глаз с Изумруда, он пополз не к выходу, а к той самой каменной полке. Дракон, ошеломленный, наблюдал, не в силах пошевелиться.

Пятнышко добрался до камня. Он потянулся и… аккуратно, нежным движением лапки, смахнул пыльцу с его поверхности. Затем он выдохнул на камень и принялся водить по нему шершавой подушечкой лапы, возвращая ему идеальную гладкость. Закончив, он отполз на шаг назад и уставился на Изумрудa, словно говоря: «Вот, смотри, как надо».

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением угасающих искр. Изумруд не понимал. Он ожидал атаки, криков, камней. Все, что угодно, но не… чистку его коллекции. Этот крошечный зверек не убежал. Он не бросил в него камень. Он… навел порядок.

Осторожно, словно боясь спугнуть мираж, Изумруд медленно-медленно опустил свою огромную голову, чтобы рассмотреть енота поближе. Его теплое, пахнущее дымом дыхание обволокло Пятнышко.

Енот снова вздрогнул, но не отпрянул. Он смотрел на дракона, и в его глазах уже читался не столько страх, сколько острая, хитрая любознательность. Он увидел не монстра, а владельца Потрясающе Гладкой Коллекции Камней, которая, увы, страдала от недостатка ухода.

Изумруд, в свою очередь, увидел не воришку или охотника, а странное, лохматое существо с умными глазками-бусинками, которое, кажется, не хотело ему зла.

Никто не сделал резких движений. Никто не зарычал. Они просто смотрели друг на друга, разделенные бездной различий, но связанные хрупкой нитью взаимного изумления. Это была не дружба. Это было перемирие, заключенное на алтаре чистоты и блеска. И для обоих, после долгих лет одиночества, даже этого было достаточно, чтобы сердце забилось по-новому – не от страха, а от смутной, непонятной надежды.

Первые дни после встречи были похожи на танец двух призраков, боящихся задеть друг друга крыльями. Пятнышко приходил каждый день на рассвете, принося с собой запах леса и влажного мха. Он робко появлялся на входе в пещеру, держа в лапках какой-нибудь подарок – не блестящий, а съедобный, на свой енотий вкус. Изумруд, в свою очередь, научился не шевелиться при его появлении, задерживая свое «искрящееся» дыхание, чтобы не спугнуть гостя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.