Яра Дядькова
Там, где Луна касается Земли…

Глава 1.

Там, где луна касается Земли, в месте, отмеченном на картах лишь шрамом картографа, стоял дом под соломенной крышей, посеребренной вечным инеем. В нём жила женщина по имени Элиана. Говорили, что она родилась в ту ночь, когда луна, споткнувшись, опустилась так низко, что оставила на крыше её дома сияющую царапину.

Волосы Элианы были не просто седыми; они были как сплетённый февральский ветер. Длинные, тяжёлые пряди шелестели и выли тихонько, даже когда в доме стояла абсолютная тишина. Это был не просто звук – это было существо, живущее на ней, страж. В этих седых водоворотах ветер прятал самое сокровенное: шёпот забытых клятв, имена утонувших кораблей, последний вздох старого леса перед вырубкой и точный рецепт того, как смешать краску для самого тёмного часа ночи. Это и были самые страшные тайны – не кровавые, а тоскливые, те, что тяжелее гранита.

По вечерам Элиана садилась у камина, в котором тлели не дрова, а сушёные лунные лучи, и молча пила чай. Чай был из полыни – горький, терпкий, пахнущий одиночеством и пылью дальних дорог. Она подолгу держала глоток во рту, будто пробуя на вкус само молчание. А молчание её было оглушительным.

Оно не давило, нет. Оно заполняло комнату, как вода заполняет трюм. Оно было громче любого крика, потому что в нём слышались отголоски всех криков, которые оно поглотило. В нём тонул стук капель по крыше, треск огня и даже собственное дыхание. Посетители, если таковые находили тропинку к её дому, не выдерживали и пяти минут. Им начинало казаться, что они вот-вот услышат то, что убьёт их рассудок, – и они бежали, зажимая уши, хотя физически стояла полная тишина.

Но однажды, в ночь особенно яркой, низкой луны, пришёл юноша с лицом, измождённым от поисков. Он вошёл, кивнул Элиане и сел напротив, не проронив ни слова. Он не просил чаю, не задавал вопросов. Он просто сидел, погружённый в своё горе, и слушал её молчание.

Они просидели так всю ночь. Под утро юноша поднял глаза, и они были чисты, как утреннее небо.

– Я понял, – тихо сказал он. Его голос прозвучал как хрустальный колокольчик в этой гулкой тишине. – Ты не хранишь тайны. Ты – тайна. И твоё молчание… оно не о том, что потеряно. Оно о том, что остаётся, когда всё кончено.

Элиана впервые за долгие годы медленно улыбнулась. Улыбка не тронула её губ, но зажглась в глазах. Она кивнула.

Юноша ушёл, унося с собой не разгадку, а умиротворение. А Элиана снова налила себе чаю из полыни. Ветер в её волнах завыл чуть тише, выпустив на свободу одну маленькую, не страшную тайну – тайну тихого принятия.

И луна за окном, коснувшись краем дымохода, словно одобрительно подмигнула ей в прощальной утренней дымке.

Глава 2.

История Элианы началась не в тишине, а в громе. Её не всегда звали Элианой, и жила она не на краю мира, а в его самом шумном и ярком сердце – в портовом городе, где воздух был солёным от моря и сладким от песен уличных музыкантов.

Тогда у небыли не седые пряди ветра, а каштановые косы, в которые вплетались живые цветы. Имя её было Лира, и она была картографом. Но не тем, что перерисовывает чужие линии, а тем, что прокладывает новые. Она рисовала карты несуществующих земель, основанные на шёпоте волн, форме облаков и снах мореплавателей. Её карты были не точными, но – верными. Они приводили искателей не к бухтам с золотым песком, а к заливам, где вода пела на рассвете, или к долинам, где камни хранили древнее тепло.

А ещё был у неё муж, Матиас, капитан корабля «Серебряная Чайка». Его смех мог перекричать шторм, а его рассказы наполняли их дом таким же теплом, как камин. Они пили по вечерам не полынный чай, а терпкое вино, и молчание их было тёплым, общим, наполненным биением двух сердец в унисон.

Но февраль – жестокий месяц. Корабль Матиаса отправился в плавание по одному из маршрутов, намеченных Лирой. Это должно было быть путешествие к острову, где, по её догадкам, луна откладывала свои световые яйца. Она нарисовала для него карту на шёлке, вышив маршрут нитями, что мерцали в темноте.

Они ждали его возвращения к полнолунию. Но полнолуние пришло, а «Серебряная Чайка» – нет. Сначала был страх, потом – надежда, отчаяние, и, наконец, леденящая тишина. Тишина, в которой не слышно больше знакомого смеха. Тишина, которую нечем заполнить.

Именно тогда подул тот самый февральский ветер – ледяной, пронизывающий, выдувающий из души всё тепло. Он нёс с собой солёные брызги с того моря, что забрало у неё всё. Лира стояла на утёсе, смотрела на горизонт, и ветер выл в её ушах, сливаясь с воем её души.

И тут она поняла. Она не просто слышит ветер. Она понимает его. Он нёс в себе обломки тысячи кораблекрушений, шепот тысяч тех, кто ждал на берегу, эхо тысяч невысказанных слов «прости» и «вернись».

В этот миг луна, круглая и безучастная, опустилась так низко, что Лира почувствовала её холодное дыхание на щеке. Она протянула руку, и ей показалось, что лунный свет – это не свет, а плотная, холодная ткань.

И она сделала выбор. Она не захотела забыть. Она не захотела утешиться. Она решила принять всю боль, всю тоску, все невысказанные тайны мира, которые нёс в себе этот ветер. Чтобы другим не было так одиноко в их горе. Чтобы их крики хоть где-то находили приют.

Она впустила ветер в себя. Буквально. Она распустила свои каштановые волосы, и ветер, тот самый февральский вихрь, ворвался в них, унося прочь цветы и краски, оставляя лишь седину и ледяной вой. Он принёс ей первую из страшных тайн – последний, невысказанный мыслительный импульс Матиаса, его немой крик её имени в ледяной воде.

С тех пор Лиры не стало. Осталась Элиана. Она собрала свои новые карты – карты тишины и утрат – и ушла туда, где луна касается Земли. Чтобы быть ближе к тому, что забрали у неё небеса. Чтобы её молчание стало монументом всем потерям. А полынный чай… он был нужен не для того, чтобы заглушить горе. А чтобы помнить его вкус. Чтобы горечь мира не стала для неё неожиданностью.

Её история – это не история о проклятии. Это история о добровольной жертве. Она стала храмом для чужих слёз, потому что свои уже выплакала до дна. И в её оглушительной тишине навсегда остался эхо-отголосок смеха Матиаса, который она больше ни с кем не могла разделить.

Глава 3.

Тишина после ухода юноши была иной. Она не давила, а вибрировала, словно колокольчик, в который тихо ударили. Элиана поднялась с кресла, и её волосы, обычно метавшиеся в беспокойном вихре, на мгновение успокоились, легя тяжёлыми, безжизненными прядями на плечи. Она подошла к маленькому оконцу, за которым висела, почти касаясь земли, огромная луна.

Тот визит что-то сдвинул. Не в мире, а в ней самой. Юноша не пытался вырвать у неё тайну, не боялся её молчания. Он принял его. И в этом принятии была странная сила.

Дни текли как всегда, наполненные полынным чаем и гулом безмолвия. Но однажды, в сумерках, на пороге её дома появилась тень. Не человек, а нечто меньшее. Изумрудный клубочек, дрожащий от холода и страха. Это был лесной дух, младший из своих собратьев, тот, что отвечает за шёпот папоротников. Он был нем.

Он не мог издать ни звука, его голос был украден прожорливым Тёмным Древом, пожирателем шумов. Его собратья пели, шелестели, перекликались, а он лишь бессильно раскрывал рот, и из него вырывалась лишь пустота. И эта пустота сводила его с ума.

Дух поднял на Элиану огромные, полные слёз, глаза и беззвучно пошевелил листообразными губами.

И тогда Элиана, годами не проронившая ни слова, сделала нечто немыслимое. Она не заговорила. Она наклонилась к духу, и её седые волосы, в которых выл февральский ветер, обволокли его, как пелена. Вой ветра стих, превратившись в низкий, утробный гул. Она позволила немому духу прикоснуться к самой сути своего молчания – не к пустоте, а к тому, что её наполняло.

Она показала ему, что молчание может быть не тюрьмой, а храмом. Что в нём можно услышать биение собственного сердца, рост травы, пульсацию звёзд. Она поделилась с ним частичкой той тишины, что была громче крика, и в этой тишине дух вдруг услышал… себя. Свой собственный, безмолвный, но ясный внутренний голос.

Он не запел. Но его зелёное тельце перестало дрожать. Из его глаз исчез ужас, сменившись умиротворённым пониманием. Он поклонился Элиане, коснувшись лбом пола, и исчез в сумерках, унося с собой не дар речи, а дар слышать тишину.

А в волосах Элианы что-то изменилось. Среди воя февральского ветра появился новый оттенок – тихий, зелёный, успокоенный шелест. Тайна безмолвного духа присоединилась к коллекции, но не как груз, а как лёгкость.

Слух о том, что Хранительница Безмолвия может не только принимать боль, но и исцелять её, пополз по невидимым тропам мира. К ней стали приходить другие. Не люди, а существа из теней и света: фея, потерявшая свою тень; речной дух, воды которого стали слишком шумными; древний камень, который забыл, о чём он мечтал, когда был лавой.

Элиана не говорила с ними. Она просто позволяла им входить в своё молчание, как входят в бурную реку, чтобы очиститься. И её волосы, её седой ветер, забирали их смятение, их боль, их лишние звуки, превращая их в новые, причудливые узоры в своей бесконечной симфонии тишины.

Она всё так же пила свой полынный чай. Но теперь, делая глоток, она иногда чуть слышно выдыхала, и в этом выдохе был не только вкус горечи, но и лёгкий, едва уловимый привкус зелёного папоротника и холодной лунной росы.

Она не стала счастливее. Она стала… полнее. Её жертва обрела новый смысл. Она была не просто могилой для утрат, но и садом, где самые хрупкие, безмолвные создания мира могли найти покой.

И в ночи, когда луна опускалась особенно низко, казалось, что её серебряный свет уже не царапает крышу, а ласково гладит её, как бы говоря: «Вот видишь. Даже в самом страшном шепоте ветра можно найти тихую, спасительную ноту».

Глава 4.

Слух о Хранительнице Безмолвия, которая не хоронит тайны, а превращает их в тихую силу, достиг самых потаённых уголков мира. Но мир устроен так, что свет всегда привлекает тень. И тень пришла.

Она приползла на рассвете, в тот час, когда луна уже бледнела, а солнце ещё не встало. Это не было существо из плоти и крови. Это была ходячая пустота, фигура, сотканная из умолкших эхо и невысказанных проклятий. Её называли Безглазый Пожиратель. Он питался не звуками, а самой тишиной, высасывая её из мест и душ, оставляя после себя не шум, а зияющую, бездонную пустоту, лишённую даже намёка на смысл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.