# Цена жизни

Ада Рей

Когда у тебя беззаботное детство, ты редко интересуешься такими вопросами, как решение проблем, прохождение тяжелых жизненных испытаний и жертвы, на которые придется пойти ради их преодоления. Тебя не интересует как ты будешь жить завтра и что может случится с родными. Ты не думаешь о несправедливости и неравенстве. Тебя не гложут сомнения в своих действиях, и ты уж точно не думаешь о жизни как о сложном процессе, где конец превращается в начало, а начало – в конец.

Но в этом мире у всего есть своя цена. Так какую же цену придется заплатить ради счастливой жизни?

## Глава первая

Утро началось для близняшек с громогласных криков, доносящихся с первого этажа – словно зловещий оркестр, ежедневно разыгрывающий одну и ту же какофонию. Для их семьи это давно стало рутиной, привычным фоном существования. Девочки уже не вздрагивали от шума – разве что в те редкие моменты, когда мать превращалась в разъяренную фурию, не знавшую границ.

Первой проснулась Диана – младшая из сестер. Она сонно потянулась, зевая так широко, что, казалось, могла проглотить утренний туман за окном. Следом за ней в соседней кровати зашевелилась Кристина – старшая на целых пятнадцать минут.

– Опять она кричит, – выдохнула Диана, устало потерев глаза, словно пытаясь стереть остатки сна вместе с тягостным предчувствием нового дня.

Кристина зевнула, машинально повторив жест сестры, затем резко встала с кровати и направилась к шкафу. Диана проследила взглядом, как восьмилетняя сестра скрылась в их общей ванной (как и многое другое в этом доме), а сама неторопливо начала переодеваться прямо в комнате. Она лениво стянула пижаму и натянула домашнюю одежду.

Сегодняшний день не сулил ничего обычного. Несколько дней назад мать снова вышла из себя – ее глаза налились багровой яростью, а рука взметнулась с такой скоростью, что Диана даже не успела отпрянуть. На щеке до сих пор горел красный след. Если бы не Кристина… Старшая сестра тогда закричала так пронзительно, что отец с младшим Мишей тут же примчались с заднего двора, где малыш учился ездить на велосипеде.

Картина, представшая перед ними, была как кадр из кошмарного сна: мать дрожала в припадке ярости, а две маленькие девочки жались друг к другу на полу, словно два испуганных котенка. Отец, не говоря ни слова, прикрыл глаза Мише – будто пытался защитить его от этого зрелища – и силой оттащил жену в другую комнату. Дальше все шло по накатанной: привычный, бессмысленный скандал. Все это повторялось уже шесть лет – ровно столько, сколько было Мише.

– Он только время теряет. Завтра она опять нас побьет, – процедила Кристина, крепче сжимая сестру в объятиях. Ее пальцы впивались в плечи Дианы.

Во дворе раздался треск – звук разбитого стекла новой дорогой машины.

– Миша опять… – начала Диана, но запнулась.

Диана кивнула, без слов понимая старшую сестру. Их младший брат, всего на полтора года младше близняшек, уже страдал вспышками неконтролируемой агрессии. Он выплескивал ее, пиная мяч во все, что, по его мнению, «криво лежит».

– Он так каждый раз, когда она нас бьет, – прошептала Диана, стараясь не обращать внимания на очередной вскрик матери наверху. Ее голос звучал ровно, но внутри все сжималось от боли и бессилия.

– Тссс, все будет хорошо, Диан. Она сдохнет. Она обязательно когда‑нибудь сдохнет, – Кристина пыталась успокоить сестру.

– Как ты можешь так говорить, Крис?! – Диана вздрогнула, словно от удара.

– Так же, как она может поднимать на тебя руку. Ты…

– Привет, – внезапно перебил их Миша.

Он стоял у стеклянной двери, весь в грязи, с мячом в руке, и пару раз шмыгнул носом. Его одежда была в пятнах земли.

– Грязнуля, – усмехнулась Кристина, пытаясь разрядить напряжение.

Диана закатила глаза.

Когда Кристина встала с пола, чтобы забрать у брата мяч и отправить его умываться, Диана почувствовала неприятный холод, пробирающий до костей.

– Она опять вас трогала, да? – спросил Миша. Его голос звучал не как вопрос – как утверждение, пропитанное злобой.

Близняшки синхронно кивнули. Миша скрипнул зубами, смешно пнул воздух, имитируя удар, и рухнул на пол. Диана не отводила взгляда от брата, пытаясь понять, как мыслит это существо, зовущее себя их братом. Неужели он действительно беспокоится о них?

«Я подумаю об этом позже», – решила Диана, потирая ноющую щеку.

Вечером того же дня отец, сгорбившись от усталости, объявил:

– Везу ее в больницу на курс лечения. А вы… вы пока поедете в лагерь отдыха.

И вот сегодня – день отъезда.

Вздохнув и посмотрев на готовую к выезду сестру – словно в зеркало, где отражалась ее собственная тревога, – Диана кивнула в сторону выхода. Кристина ответила едва заметным движением головы. Сглотнув – на удивление не синхронно, а по очереди, – близняшки спустились к машине.

У автомобиля их уже ждал отец. Рядом топтался Миша, молча протянувший сестрам бутерброды, завернутые в пергамент. Переглянувшись, девочки отказались от еды.

– Времени на полноценный завтрак у вас нет, так что прошу в машину. Поедем с легким ветерком – поскольку одно из стекол Миша разбил, – усмехнулся отец, открывая двери.

– Вот пусть Миша рядом с этим окном и сидит, – хмыкнула Кристина, ловко забираясь на переднее сиденье.

– Вот и сяду! – выкрикнул мальчик и, опередив старшую сестру, юркнул в машину, направившись к стороне с разбитым стеклом. Диана лишь фыркнула от такой наглости и устроилась рядом, с трудом закрыв дверь со второй попытки, чем вызвала у Миши смешок.

– Тебе надо кашу есть, чтоб сильной была! – посоветовал он, и с его лица все еще не сползла улыбка.

– А смысл? Она все равно будет сильнее, – прошептала Диана.

Ее слова повисли в воздухе, как тяжелый туман. Миша поник, Кристина скрипнула зубами, а отец крепче сжал руль, его пальцы побелели от напряжения.

– Прошу, пристегнитесь, – тихо произнес он.

По очереди щелкнули три ремня безопасности. Машина тронулась с места, увозя их прочь от дома.

– А нам долго ехать? – спросил Миша, ерзая на сиденье.

– Два часа, сынок. Хочешь, я включу радио?

– Нет! – хором запротестовали близняшки.

– Тогда, может, поболтаем? – с надеждой предложил отец, глядя на детей через зеркало заднего вида.

– Радио, так радио, – согласилась Кристина, сама потянувшись к панели, чтобы включить приемник.

Остаток пути четверка ехала молча. Брюнеты (отец, Кристина и Миша) находились в своих мыслях, а Диана все же прислушалась к музыке, изредка кривя лицо на особенно ужасных песнях, но все равно слушала. Ее старшая сестра уже давно заметила за ней привычку делать что-то, чтобы так или иначе поиздеваться над собой.

«Моральная мазохистка», – раздраженно думала Кристина, но вслух ничего не говорила. Пока что.

Когда машина наконец остановилась у ворот лагеря, отец торопливо передал детей одной из вожатых. Он уехал так быстро, словно и не приезжал вовсе – словно боялся, что если задержится, то не сможет снова оставить их.

– Тут будет скучно, – вздохнул Миша, плетясь за сестрами и пожилой женщиной, которая объясняла им суть лагеря и его правила. Ее голос звучал монотонно, как шум дождя, но дети едва слушали.

– Нарушите правила – позвоню вашему отцу, и он заберет вас, – пригрозила вожатая, ее глаза сверкнули строгостью, но в них не было настоящей угрозы.

Диана закатила глаза, а Кристина не удержалась:

– А если нас на этом не поймают?

За это она получила от Дианы локтем в бок, но вожатая лишь рассмеялась.

– Тогда наказания не будет. Не пойман – не вор, – пожала плечами женщина, продолжая показывать окрестности лагеря и рассказывать, что можно, а что нельзя.

«Мы будем нарушать правила», – подумали близняшки, переглядываясь. Миша, заметив их взгляды, улыбнулся. Хоть какое‑то веселье тут может и будет.

– Это вам не летний лагерь. Тут нет никаких зарядок, ранних подъемов и обедов по расписанию. Хотя на обед приходить ночью я не советую, – добавила вожатая с легкой усмешкой.

– И чем нам тут заниматься? – протянул Миша, понимая, что веселья тут мало.

– Тут много других ребят. Подружитесь с ними и играйте.

– Их тоже сбагрили родители, чтобы не мешались под ногами? – спросила Кристина, с удовольствием ловя удивленное лицо женщины.

Вожатая прокашлялась и отрицательно покачала головой, не став комментировать. Близняшки и так знали ответ, а Мише было не до этого.

– О, вот, например, Никитка и Антон. Милые мальчики. Никита примерно ваш ровесник, а Антону скоро исполнится одиннадцать, – указала она на двоих ребят, играющих у беседки.

Восьмилетние близняшки первым делом принялись разглядывать старшего мальчика, не особо интересуясь тем, что помладше.

Антон, как назвала его вожатая, был крепким для своего возраста мальчишкой. Его волосы цвета чистого снега и зеленые, как у Миши, глаза выделялись на фоне остальных. Длина волос была чуть выше каре – не так коротко, как у большинства мальчиков, но и не так длинно, как у близняшек, чьи пряди спускались до ребер. Он заметил взгляд девочек и уставился на них в ответ, откровенно разглядывая, словно пытаясь разгадать их тайну.

– Он наверняка смотрит на меня, – самодовольно хмыкнула Кристина, привлекая внимание Дианы.

Диана окинула ее взглядом и пожала плечами, не собираясь спорить. Она считала, что, несмотря на их сходство, сестра была красивее и бесспорно увереннее в себе.

Миша тем временем не стоял на месте – он уже вовсю знакомился с другим мальчишкой. Диана удостоила его мимолетным взглядом, после чего снова обратила все свое внимание на подошедшего к ним Антона.

Никита был блондином, таким же, как Диана, с такими же голубыми глазами, как у близняшек. На его лице сияла улыбка, а глаза горели интересом и любовью ко всему миру. Он выглядел так, словно каждое мгновение жизни было для него чудом, и он спешил поделиться этим восторгом со всеми вокруг.

– Похож на ходячее солнце, аж глаза слепит, – не удержалась Диана, бросив косой взгляд на Никиту. Ее слова вызвали у Антона короткий смешок – он невольно прикрыл рот ладонью, а глаза заблестели теплым светом.

Кристина тем временем продолжала бесстыдно разглядывать Антона, словно пыталась разгадать в его чертах что‑то важное. Заметив это, мальчик улыбнулся еще шире – его лицо озарилось, как будто изнутри зажглась маленькая лампа.

– Да, Ник такой… Мой братишка, – с нежностью произнес Антон. Диана пригляделась и действительно уловила едва заметное сходство: та же легкая асимметрия губ, тот же чуть вздернутый кончик носа. – У нас разные отцы, но оба погибли. Мать уехала на могилу к одному из них в другой город, а нас оставила здесь, – добавил он, и в голосе проскользнула тень грусти, тут же скрытая за привычной улыбкой.

– Этот мелкий – наш раб, то есть брат, да, – небрежно бросила Кристина, кивнув в сторону Миши. – Ну вот этот, который с твоим крутится.

Антон повернул голову, бросив довольный взгляд на младших. Близняшки же почти не обращали на них внимания.

Никита с Мишей тем временем уже нашли общий язык.

– Слушай, а тут есть какое‑нибудь поле, чтобы в футбол поиграть? – спросил Миша.

– Не уверен, – пожал плечами Никита. – Я сам тут только второй день. Мама привезла нас с братом поздно вечером и сразу же уехала. Мы успели познакомиться только с одним мальчиком, но он сейчас спит, – он указал на одно из окон кирпичного здания.

– Блин, хочу в футбол! – Миша пнул каменную лавочку, на которой сидел Никита, и тут же шикнул от боли.

Близняшки наблюдали за этой сценой с легкой усмешкой. За младшим братом все‑таки нужно следить… Как‑никак. К тому же, он иногда прикольный, – мысленно заключили они, называя его про себя дурачком, но с теплотой.

– Сильно больно? – спросил Никита, слезая с лавочки. Миша упрямо покачал головой, стараясь не выглядеть слабаком в глазах нового друга.

Никита повторил действие Миши – пнул лавочку и тут же ойкнул, отскакивая на одной ноге, хватаясь за другую. Его лицо исказилось от боли, но в глазах все еще светилось веселье.

– Что ж, мозгов у них одинаково, – сухо заключила Кристина, наблюдая за этой картиной. Диана лишь согласно промычала, изучая взглядом нового знакомого. Тот, заметив ее взгляд, понимающе улыбнулся – без слов, но так, что стало ясно: он все понял.

«Не обижай моего брата», – так и кричали глаза Дианы, хотя она не произнесла ни слова.

Младшие тем временем уже носились вокруг лавочки, то смеясь, то выкрикивая что‑то нечленораздельное. Их движения были хаотичными, но полными жизни – как вихрь, который невозможно остановить.

– Что они делают? – Диана выгнула бровь, глядя на этот цирк.

– Играют, – просто ответил Антон, пожимая плечами.

– Бред какой‑то, – фыркнули близняшки.

– Зато им весело, – попытался оправдать мальчишек Антон, за что тут же получил два саркастичных взгляда сестер.

– А с вами будет непросто, да?

– Привыкай, – улыбнулась Кристина, и в этой улыбке скользнуло что‑то хищное, будто она заранее предвкушала, как будет испытывать его терпение.

– С удовольствием, – подхватил ее улыбку Антон, глядя брюнетке прямо в глаза. На секунду его взгляд метнулся к Диане, но тут же вернулся к Кристине, словно он сам себя одернул.

Тем временем за лавочкой, спрятавшись от старших, Никита и Миша играли в шпионов. Они пригибались, перебегали с места на место, шептались и время от времени выглядывали, чтобы проверить, не заметили ли их.

– Твои сестры милые, – сказал Никита, когда они на секунду замерли, переводя дух.

– Это на первый взгляд так кажется, – вздохнул Миша. – Я люблю их, но они те еще колючки. Хотел бы я нормальных сестер… но этих никому отдавать не хочу.

– А я хотел младшего брата, но мы завели собаку, – признался он, ныряя за лавочку, когда старшие на мгновение оторвались от разговора и повернулись в их сторону.

– Кристина говорит, что это одно и то же, – пожал плечами Миша, слегка выглядывая из укрытия. Его взгляд наткнулся на Антона, который наблюдал за ними с легкой улыбкой. – А твой брат какой?

– Мой? Ну, он прикольный. Заботится обо мне и часто делится сладостями, – с теплотой ответил Никита.

– Повезло тебе, Никит. Мои сестры у меня, наоборот, отнимают, – с наигранной грустью вздохнул Миша.

– Как так?! Хочешь, я буду с тобой делиться? – тут же предложил Никита.

– А можно?

– Угу!

– Спасибо, – Миша благодарно улыбнулся, и в этот момент между ними словно проскочила искра настоящей дружбы

– Без проблем. Я люблю делиться, хоть мне и не с кем, – добавил Никита, и его глаза засветились от радости.

– Хэй, мелочь, пойдем внутрь! Нам еще сумки с вещами оставить надо и позавтракать, – позвала брата Кристина. Прикинув, сколько сейчас должно быть времени, она добавила: – Ну или пообедать.

Никита удивленно посмотрел на троицу, когда они с Мишей подбежали к старшим:

– Вы не завтракали?

– Не успели, – равнодушно пожала плечами Диана. Кристина вовсе проигнорировала вопрос.

– А я предлагал им бутерброды! – возмутился Миша, будто это было величайшей несправедливостью.

– Толку‑то от твоих бутербродов, – хмыкнула Кристина и первой направилась к зданию, потянув за собой не сопротивляющегося Антона.

Диана инстинктивно последовала за сестрой, но на мгновение остановилась, чтобы оглянуться. Младшие уже бежали следом, их силуэты мелькали на фоне яркого солнца, а смех эхом разносился по двору. Она убедилась, что с ними все в порядке, и лишь тогда продолжила путь.

***

– И все же у тебя милые сестры, – прошептал Никита Мише за обедом, его голос звучал почти заговорщически. – Особенно та, которая запихнула Дане за шиворот ягоды и раздавила их подносом.

– Это Диана, – улыбнулся Миша. – И нечего было Дане называть моих сестер клонами. Получил по заслугам.

– Ага, – согласился Никита.

– Спасибо твоему брату, что вступился за нее потом. А тебе спасибо за сладости, – Миша сильнее сжал в кулаке под столом конфету, стараясь спрятать ее от бдительного взгляда сестер.

– Вы что там шепчитесь? – угрюмо спросила Кристина, закинув в рот виноградину.

– Да так, о своем, – отмахнулся Миша, незаметно засовывая конфету в карман. Ну или как он думал незаметно. Близняшки лишь переглянулись, но промолчали.

– Диана, ты могла бы не всю ежевику на Данила потратить, а то я ее очень люблю, – с легкой улыбкой заметил Антон.

– В следующий раз не буду, – равнодушно пожала плечами Диана, ее взгляд скользнул по столу.

– В следующий раз я его пну, – пообещал Миша.

Пообедав, ребята вышли на улицу – свежий воздух манил, обещая новые открытия. Близняшки с Антоном двинулись первыми, но младшие, как два неутомимых хвостика, тут же увязались следом.

– Вы тут дольше, – начала Кристина, обращаясь к Никите и Антону, как только компания вышла во двор. Младшие уже крутились вокруг, оглядываясь в поисках подходящего места для игр. – Так что, ведите нас.

– Ну, я бы с удовольствием посидел у фонтана, – произнес Антон, кивая куда‑то в сторону.

Никита оживился, его лицо озарилось широкой улыбкой:

– Да, погнали туда! Тут всего‑то надо обойти здание и чуть пройти! А еще вчера мы встретили там Костю! Он классный! Но он очень долго спит! – на последней фразе его воодушевление сменилось легким возмущением, и он скрестил руки на груди, надув щеки.

– Завидую ему, – зевнула Диана, ее голос звучал лениво, будто она только что проснулась. Она перевела взгляд на Никиту и добавила с легкой усмешкой: – Не дуйся так, а то лопнешь.

Никита тут же открыл рот, будто выпуская воздух, и испуганно дотронулся до щек, словно действительно боялся лопнуть в буквальном смысле. Диана не поняла, сделал ли он это всерьез или это была очередная его шуточка, поэтому просто закатила глаза и направилась в ту сторону, куда ранее указал Антон.

Близняшка и их новый друг последовали за ней, а младшие еще немного постояли, разглядывая щеки Никиты, после чего рванули догонять старших.

Подойдя к небольшому (ну, явно не для детей) фонтанчику, ребята заметили парнишку, лениво устроившегося на его бортике. Никита сразу его узнал и на всей скорости подбежал к другу.

– О, Кость! Ты уже встал! А мы как раз о тебе говорили, – блондин улыбался во все тридцать два зуба, и Диана невольно задумалась: как у него еще не порвался рот от этой улыбки? Но комментировать ничего не стала – вдруг мелкий и улыбаться перестанет, поверив в очередную глупость.

– Ник, какая встреча! И снова у этого фонтана. Да, я недавно проснулся из‑за шума соседей, поэтому решил доспать здесь, – ответил Костя, в его голосе не было ни злости, ни раздражения. Дружелюбие Никиты иногда творило чудеса, хотя сам он этого никогда не замечал.

– Привет, Костя, – поздоровался Антон, отбив с парнем кулачки.

– Привет, Антон, – улыбнулся Костя, его взгляд скользнул по зеленым глазам друга, а затем упал на близняшек и их брата. – О, вы новенькие? Не видел вас здесь раньше. Я Костя, приятно познакомиться.

– Я Миша, а это Диана и Кристина – мои сестры, – представился Миша и протянул Косте кулачок. Тот с радостью отбил его.

– Не сестры, – хором сказали близняшки.

– Скорее узницы по крови, – добавила Кристина. Антон рассмеялся, а Миша слегка поник. Никита незаметно протянул ему еще одну конфету, и настроение парня тут же улучшилось.

Близняшки внимательно рассматривали нового знакомого. Улыбчивый (хотя до Никиты ему было далеко) мальчик с сонными глазами и верным взглядом (хотя опять‑таки, до Никиты ему было далеко). У мальчика была гетерохромия, что не особо привлекло внимание близняшек – они уже видели достаточно необычных вещей в своей жизни. А вот Миша был явно впечатлен.

Один глаз Кости был карим, с легким оттенком желтого, а второй – серый, но с едва уловимым отблеском голубого. В остальном парень выглядел обычно: шатен, не выше близняшек и не ниже Миши с Никитой, которые оказались практически одного роста (Миша был на несколько сантиметров выше и старше Никиты на несколько месяцев).

– Обычно мои глаза все разглядывают, – сказал Костя, снова зевая. Больше в шутку, чем с упреком, он спросил: – Неужели не считаете это необычным?

– Мы близняшки, – отстраненно произнесла Кристина. – Мы привыкли, что нас всегда считают необычными.

– Туше, – улыбнулся парень, слегка сжавшись в плечах.

– Сколько тебе? – спросила Диана, меняя тему.

– Девять. Через несколько месяцев будет десять. Мама с папой наверняка заберут меня отсюда, когда мне будет десять, – в его голосе проскользнула легкая грусть, но он тут же фальшиво улыбнулся, отчего Мишу передернуло. Ну не любил он фальшь.

– И сколько ты уже тут? – спросил Антон, наконец двинувшись в сторону фонтана и занимая место рядом с Костей. Никита устроился у него под боком, позвав за собой и Мишу.

– Эм, года два? – заметив сочувственный взгляд Антона, Костя тут же перевел тему: – Ладно, забейте, все круто. А вы все насколько здесь?

Разговор тут же перешел в другое русло. Все уже и забыли про слова Кости. Все, кроме Кристины, которая не отводила от нового знакомого пристального взгляда.

– И вот тогда вожатая мне говорит: «Ты не можешь просто так спать где тебе вздумается…»

– Тебя не заберут, – внезапно произнесла Кристина, прервав рассказ Кости. Тот застыл, так и не закрыв рот, а когда пришел в себя, то снова натянуто улыбнулся.

– Знаю, – если слова Кристины звучали как приговор, то эти – как смирение с ним. – Но я планирую делать вид, что все хорошо. Лучше помоги мне с этим.

– Зачем себя обманывать? – без особого интереса спросила Диана, интуитивно прикрыв плечом сестру. Кристина усмехнулась и отодвинула близняшку, которая сначала даже не заметила своего движения.

– Так проще, – выдохнул Костя. Близняшки на время отстали с расспросами.

Ближе к вечеру, когда небо окрасилось в глубокие оттенки фиолетового и оранжевого, ребята вернулись в здание. Миша и близняшки наконец‑то рассмотрели комнату, которую делили еще с несколькими мальчишками и девочками разного возраста. Но они так и не начали общаться с соседями, предпочитая общество тех, кто уже стал им близок.

Комната была бы просторной, если бы не огромное количество шкафов и кроватей, расставленных по всей площади. На коричневых стенах висела пара не особо понятных картин, а единственное окно было обставлено вещами, которым не хватило места в тесных шкафах – проще их было назвать полками.

Сами кровати были твердыми и неудобными, из‑за чего Кристина, привыкшая к совершенно противоположному, долго ворчала, прежде чем ей это надоело, и она задремала. Следом, убедившись, что близняшка спокойно сопит, уснула и Диана.

Последним, кто не спал в этой комнате, был Миша. Сон не шел, как бы он ни старался. Он вздрогнул, когда скрипнула входная дверь, но тут же успокоился, подумав, что это просто вожатая зашла их проверить. Он притворился спящим.

Но вместо вожатой в комнату на цыпочках пробрался Никита. Найдя в темноте кровать Миши, он легонько потряс его за плечо.

– Миша, ты спишь? – шепотом спросил блондин, стараясь быть как можно тише, чтобы не разбудить остальных.

– Никит? Ты чего не у себя в комнате? – Миша повернулся лицом к другу, уловив всхлип.

– Угу, – вразрез своим словам, Никита сильнее прижал к себе плюшевую игрушку – динозавра, который был у него в одной руке, а другой рукой стирал слезы, которые все сильнее текли из его глаз.

– Но ты плачешь, – Миша сдвинулся на край кровати, и кровать скрипнула. Парни замерли, прислушиваясь. Справа послышалось шевеление – это самый старший мальчишка в лагере перевернулся на другой бок и захрапел с новой силой.

Мальчики тихо выдохнули.

– Я… Мне страшно, Миша. А вдруг мама нас навсегда здесь оставила, как родители Кости? Вдруг она нас больше не заберет? – хныча, Никита уже двумя руками обнял игрушку и уткнулся горящим лицом в мягкую драконью чешую. Его плечи вздрагивали, а по щекам катились слезы, оставляя влажные дорожки в тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь окно.

Миша растерялся. Он никогда не видел плачущих сестер – те всегда держали эмоции под замком. А то, как они успокаивали его самого, вряд ли подходило для Никиты. Мысли о том, как отец утешает мать, он сразу отбросил – это было совсем не то.

«Что ж, – мысленно вздохнул Миша, – придется учиться сразу на практике».

– Никит, этого не случится, – Миша постарался, чтобы голос звучал уверенно, твердо. Он положил руку на плечо друга, слегка сжав его.

Никита поднял голову, его глаза, полные слез, блестели в полумраке.

– Думаешь? – с надеждой прошептал он.

– Конечно. Как можно оставить такого сына, как ты? Уверен, твоя мама вернется за тобой, и вы поедете домой.

– Угу… Ты прав. Прости.

– За что?

– За то, что я плакса.

– С чего ты это взял?

– Мама меня так называет. И брат иногда говорит, что она права.

– Они наверняка говорят это любя, я уверен. Твой брат очень о тебе заботится.

– Ну‑у‑у, наверное, это так, – согласился Никита, а потом улыбнулся, глядя на плюшевого динозавра. – Это Тим. Мама говорит, что он защищает от кошмаров и помогает быстрее заснуть. Хочешь, я оставлю его сегодня тебе?

Миша кивнул. Никита протянул ему динозавра и, развернувшись, на цыпочках покинул комнату, стараясь не шуметь.

Миша покрутил динозавра в руках. Игрушка была мягкой, приятной на ощупь, а ее большие глаза‑пуговки словно смотрели на него с добротой. Он прижал динозавра к груди, закрыл глаза и вскоре почувствовал, как усталость и тепло окутывают его, унося в сон.

То ли волшебная сила динозавра, то ли осознание, что ему удалось успокоить первого в своей жизни друга, помогли ему заснуть. Мише никогда не снились кошмары, но погружаясь в сон сейчас, он был точно уверен: их и не будет.

На утро Миша проснулся раньше многих в комнате, но точно не раньше сестер. Диана и Кристина уже сидели на краях его кровати с обеих сторон, с издевкой улыбаясь.

Миша мысленно простонал, ожидая подколов, но Диана лишь пожала плечами, а Кристина потрепала его по голове. Видимо, пока он спал, близняшки уже высказали вслух все насмешки, и теперь им это было неинтересно. Зато их улыбки и взгляды ясно говорили: динозаврика они ему еще припомнят.

– Ты же раньше никогда не спал с мягкими игрушками, – все же сказала Кристина, когда они спускались на завтрак в общую столовую. Миша бережно нес в руках все того же динозавра.

– Отстань. Никита вчера приходил ко мне и… оставил его, – Миша сжал игрушку в руке, почувствовав себя от этого легче.

Сестры переглянулись, смеясь про себя, но отстали от него.

В столовой Миша вернул игрушку Никите под любопытные взгляды Антона и Кости, тихо поблагодарив его. Блондин ярко улыбнулся и сказал, что это он тут должен благодарить.

– С добрым утром. Как спалось? – спросил Антон. Сонный Костя что‑то пробормотал в поддержку его вопроса.

– Спали как младенцы, – с иронией в голосе произнесла Кристина, глядя на Мишу. Тот простонал уже вслух, но только отмахнулся от сестры.

– Мы сегодня опять собираемся у фонтана? – спросил Костя.

– Да ну, давайте лучше найдем какое‑нибудь другое место, – предложил Миша.

– Хорошо, значит, походим по лагерю и посмотрим, что тут есть, – согласился Антон.

– Ну или я вам покажу лучшие места, – сказал Костя. – Два года как‑никак.

– Ну или так, – согласилась Диана, крутя в руках мандаринку.

– Не любишь цитрусы? – спросил Никита. Диана кивнула.

– А я люблю, – улыбнулся Никита, опустив взгляд на свой поднос с едой. – Давай поменяемся? Ты мне мандаринку, а я тебе кексик.

– Идет, – быстро согласилась блондинка, протянув парню цитрус. Никита забрал мандарин и положил в раскрытую ладонь шоколадный кекс.

– Мечта, а не подруга, – улыбнулся Никита, чистя новообретенный мандарин.

– Пф, не такой уж ты мне и друг, – возразила Диана.

– Значит, буду им! – ответил Никита.

– Нет.

– Да!

– Ничего не треснет?

– Не треснет!

– Мы с тобой не друзья.

– Значит, будем друзьями!

– Еще чего.

– Но…

– Ник, не доставай Диану, – вздохнул Антон. Никита тут же притих и опустил голову.

Когда он чистил мандарин под столом, Миша незаметно протянул ему конфетку – ту самую, которую Никита дал ему вчера на обеде.

– Почему ты не съел ее? – с удивлением спросил Никита, стараясь говорить шепотом, пока старшие говорили о своем.

– Не люблю сладкое, – ответил Миша, все еще держа конфетку для друга.

– А почему тогда взял? – кожура от мандарина полетела на поднос.

– Приятно, когда тебе что‑то дарят, – словно это было открытием, объяснил брюнет.

Конфетку Никита забирать назад не стал, а вот своей мандаринкой с удовольствием поделился с Мишей и братом.

– Никит… – у выхода из здания начал было Антон таким голосом, словно собирался извиниться, видя, что его младший расстроен. Но блондин только улыбнулся и покачал головой.

– Все в порядке, – Никита убежал к Мише и Косте, которые шли смотреть дальние от здания окрестности. Точнее, Костя собирался показывать их друзьям.

К Антону подошли близняшки, после чего они втроем поплелись следом, обсуждая завтраки и родителей.

## Глава вторая

Несколько дней пролетели стремительно, словно листья, подхваченные осенним ветром. За это время Костя успел показать новеньким каждый уголок лагеря, щедро приправляя экскурсии забавными историями – то о том, как молодые вожатые по ошибке заперли себя в кладовке, то о «великой битве за шоколадные кексы», когда половина отряда устроила переполох из‑за лишней порции десерта.

Они сдружились так быстро, что уже через пару дней по лагерю шептались: «Те четверо – отдельная команда. С ними лучше не связываться». И правда – помимо своей компании они почти ни с кем не знались, предпочитая общество друг друга.

К удивлению Миши и близняшек, территория лагеря оказалась просто гигантской: густые рощи, заросшие дикими цветами лужайки, старые беседки с покосившимися крышами, таинственные уголки, где даже солнце пробивалось сквозь листву с неохотой. И что самое приятное – вожатые здесь почти не следили за детьми. Их обязанности сводились к трем вещам: изредка одернуть за драки, накормить и, если уж совсем припрет, помочь девочкам с прическами или завязшими пуговицами на платьях.

Но, увы, несмотря на все эти просторы, поля для футбола в лагере не нашлось.

– Зато тут есть место, чтобы поноситься и поиграть в прятки! – бодро подбодрил Мишку Костя, обводя пальцем небольшую лужайку, которую давно пора было подстричь.

– Ага, только ее заняли девчонки, – вздохнул Миша, глядя, как несколько девочек, вооружившись кексами из столовой, устроили на лужайке настоящий пикник. Они смеялись, шептались, раскладывали салфетки с такой серьезностью, будто готовились к королевскому приему.

Близняшки никогда не дружили с другими девочками – ни дома, ни в школе, ни тем более в лагере.

– Скука смертная, – словно прочитав мысли Миши, протянул Никита, лениво наблюдая за девочками. Его лицо выражало абсолютное равнодушие, будто он смотрел на что‑то бесконечно далекое и неинтересное.

– По‑моему, так прикольно, – хмыкнула Кристина, прищурившись. Она наблюдала, как одна из девочек, одетая в голубое платье, с серьезным видом наливает воображаемый чай в игрушечную кружку подруги. Обе смеялись, обменивались любезностями, и в этом было что‑то завораживающее – будто они играли в настоящую взрослую жизнь.

– Что тут прикольного? – фыркнул Костя, скривив губы. – Ты еще скажи, что хочешь такое же глупое платье и…

– Заткнись, – резко оборвала его Диана, бросив на парня ледяной взгляд. – Ничего вы, мальчишки, не понимаете.

Кристина еще немного понаблюдала за девочками, потом ей надоело. Она перевела взгляд на Антона, который, заметив ее внимание, улыбнулся.

– Это вы сейчас не заинтересованы, – сказал он, поправляя прядь волос, упавшую на лоб. – А потом, когда подрастете, глаз не сможете оторвать от девчонок и будете бегать за ними. А вы, девочки, за парнями.

Кристина скривилась, будто проглотила лимон.

– Вот еще! Не буду я ни за кем бегать. Пусть лучше за мной бегают, – фыркнула она, тряхнув головой, отгоняя эти мысли.

Ее взгляд случайно упал на Диану – сестра не отрываясь смотрела на мальчика, который бегал неподалеку, пытаясь привлечь внимание девочек.

– Понравился? – поддела Кристина, наклонившись к сестре. Диана пожала плечами, не желая отвечать. Она и сама не знала.

Миша, Никита и Антон молча наблюдали за этой картиной, а Костя уже размышлял, куда бы отвести друзей подальше от других детей.

– Мы можем поиграть в прятки, – предложил он, указывая на небольшой холмик, поросший кустами. – За него обычно никто не ходит, там есть место, чтобы спрятаться.

– Мы будем играть только там или можно прятаться по всему лагерю? – спросила Диана, ее глаза загорелись от предвкушения.

Костя зевнул, пожав плечами:

– Давайте по всей территории, кроме здания.

– Отлично, я буду считать до тридцати, после чего искать вас, – вызвался Антон. – Кого найду – ходите за мной хвостиком. Перепрятываться нельзя, даже если я вас еще не нашел.

Четыре кивка – и игра началась.

– Один… Два… Три… – Антон нарочито громко отсчитывал, чтобы расшевелить друзей.

Первыми рванули Никита и Миша. Брюнет юркнул за ту самую лавочку, которую они вчера пытались «победить» совместными усилиями. Хотя, если честно, скорее она победила их – ноги до сих пор ныли от ударов.

Диана обошла здание, закатив глаза, когда заметила торчащую макушку младшего брата.

– Тебя видно, – сказала она, не скрывая насмешки.

– Ой! – Миша резко пригнул голову, а Диана удовлетворенно хмыкнула, скрываясь за кучей старых шин, сложенных друг на друга.

Костя убежал в противоположную сторону, ловко забрался на старое дерево. Кора царапала руки, но он лишь хихикнул, надеясь, что Антон его здесь не найдет.

А Кристина… Кристина, плюнув на все правила, подошла к девочкам.

– Можно к вам? – спросила она, стараясь выглядеть дружелюбно.

Девочки, не переставая смеяться, кивнули. Одна из них подвинулась, предлагая место на пледе, расстеленном на траве.

– Если ты останешься с нами, то мы сможем поиграть в принца и принцесс, – сказал мальчик, который до этого бегал вокруг них. Он смотрел на Кристину с надеждой, а его глаза светились, как две маленькие звездочки.

– Нет, я, конечно, красивая и элегантная, – начала Кристина, не скрывая самодовольства. Скромность никогда не была ее сильной стороной, но она и не старалась. – Но на роль принцессы вам бы больше подошла моя сестра. А я…

«…никогда не отобью у нее ее принца», – мелькнуло в голове.

– …больше похожа на роль злого дракона. Особенно если это значит подышать огнем на моего дорогого братца, – усмехнулась она, и девочки дружно рассмеялись.

– Двадцать девять… Тридцать! Кто не спрятался, я не виноват! – громко объявил Антон, убирая ладони с глаз.

Он быстро огляделся. Никого. Тогда он решил сначала осмотреть окрестности вокруг здания и въезда в лагерь.

– Он тебя не заметил, – тихо сказала одна из девочек, подливая Кристине воображаемый чай в игрушечную чашку.

Кристина усмехнулась, делая вид, что пьет.

– Если хочешь хорошо спрятаться, то стоит прятаться на видном месте, – произнесла она. – Именно так я и сделала.

И правда – Кристина так органично влилась в группу девочек, что Антон даже не заподозрил, что среди них есть знакомое лицо.

.

***

Первым, кого нашел старший, был Миша.

– Миша, я тебя вижу! И нет, то что ты закрыл глаза, не делает тебя невидимым, – посмеялся Антон, потрепав брюнета по голове. Тот подхватил его смех и со вздохом поднялся на ноги.

– Диана прячется за шинами, – усмехнулся Миша, указывая с нужную сторону. Антон кивнул ему и проверил указанное место.

Найдя Диану, он только посмеялся с ее надувшегося лица.

– Смысл пряток в том, чтобы не сдавать сестер, – дав младшему подзатыльник, объяснила Диана. Отряхнувшись от пыли, она пошла следом за Антоном.

– Ты сама сказала, что мне не сестра, – пожал плечами Миша, после чего обратился к другому мальчику. – Теперь мы будем помогать тебе искать остальных?

Антон кивнул, осматриваясь по сторонам. Когда они проверили одну часть лагеря, то снова вернулись к холму, проходя мимо болтающих о хорошей погоде девчонок.

Диана практически сразу заметила в их круге близняшку, выгнув бровь в немом вопросе. Кристина, поймав взгляд сестры, с улыбкой приложила палец к губам и подмигнула блондинке. Закатив глаза, Диана молча продолжила идти за Антоном и Мишей.

– Где они могут быть? – спросил Антон у самого себя, наблюдая за тем, как одна из местных кошек точит когти о кору дерева. – Точно! Смотрите на деревьях.

Миша, заметив кошку, (или кота – он не различал) только немного отошел от нее, подняв голову, чтобы осмотреть деревья. Жаль конечно, что ему мешали лучи солнца, упрямо слепящие глаза.

Зато Диана сразу же уловила фигуру, прижимающуюся к ветке одного из деревьев и потащила к нему друга с братом. Подойдя к дереву, Миша чихнул. Гребанные кошки.

– Будь здоров, – одновременно произнесли Антон и Костя. Последний, цыкнув от собственной глупости, спустился с дерева, хваля внимательность Дианы.

– Да это все аллергия! – надулся Миша, после чего сдул щеки, боясь лопнуть. Диана мысленно посмеялась с того, что он тоже тогда воспринял ее слова слишком буквально и до сих пор в них верил.

– На что? – уточнил Костя.

– На кошек, – ответила Диана, указав на кота, который терся о ее ногу. Миша же отскочил от него, как ошпаренный.

– Оу, но не бойся, у нас их не так много, – улыбнулся Костя.

Диана ухмыльнулась и подняла кота на руки, поднося его к брату. Тот отбежал от нее, после чего началась настоящая погоня.

– Убери от меня это! – кричал Миша, прерываясь на чих.

– Да ладно тебе. Остановись и… – кот с замученным видом выпрыгнул из рук Дианы и убежал куда подальше. – Ну блин.

Подойдя к сестре, Миша снова чихнул.

– Тс, у тебя на руках шерсть.

– Хе-хе.

Походя по полянке, Антон все же заметил Кристину.

– Ого, да ты прямо-таки мастер маскировки! – восторженно объявил старший, что польстило брюнетке.

– Да, я такая – согласилась Кристина, встала и помахала подругам, после чего присоединилась к друзьям.

– Простите, но мы забираем мою сестру. Приятного вам чаепития, – протянула Диана. Вслед ей послышалось «Действительно, как принцесса!». Кинув взгляд на близняшку, Диана закатила глаза. Кристина посмеялась, сделав вид, что она тут не причем. Плохо сделав вид.

Никиту ребята не могли найти еще около часа, и Миша с Антоном и Костей начали волноваться.

– Ник?! – звал брата старший, – Мы уже не играем, выходи!

– Ни-ик! – кричал Костя, а потом замер, – Если он нас не слышит… Кажется, я знаю, куда он пошел. За мной!

Приведя друзей к краю территории лагеря, огражденной высоким забором, Костя указал на заросли кустов и деревьев, под которыми ничего не было видно.

– Никит? – Миша подошел к кустам, но из них тут же вылез сонный блондин. Вздрогнув от неожиданности, брюнет накинулся на друга с объятиями, – Ты нас так напугал! Мы волновались, Ник!

Голубоглазый только сонно протер глаза, по привычке отвечая на объятия.

– А? – не понимающе произнес он.

– Никита спросонья немного дезориентируется, – объяснил Антон. Близняшки одновременно вскинули брови. – Ну ладно, тупит.

– Он и не спросонья такой, – хмыкнула Диана.

– Угу-у, – согласилась Кристина. Костя закатил глаза.

Окончательно проснувшись, Никита тут же поменялся в лице, наполняясь позитивом.

– О, простите, я заснул! Но зато выиграл! – улыбнулся Никита, а потом заскакал на месте. – Вы не представляете, что я нашел, пока сидел тут!

Снова забравшись в кусты, блондин потянул за собой Мишу и брата. Раздвинув ветки, он указал на небольшую дыру в заборе, в которую спокойно мог поместиться ребенок.

– Ух ты! – произнес Миша. – Вот и еще одно правило, которое можно нарушить!

– Что? Ты хочешь сбежать с лагеря? – недовольно спросил Костя.

– Не совсем. Но мы может выбраться и посмотреть, что там.

– Там много деревьев, так что скорее всего мы просто выйдем в лес, – закатил глаза Костя.

– Ну и что?! Все равно будет прикольно посмотреть! – заулыбался Никита, выбираясь из кустов. Вместо него, туда заглянули близняшки, а потом и хмурый Костя.

– Согласна с миньоном, это веселее, чем тухнуть здесь, играя в подкупные прятки, – взгляд Дианы упал на Мишу, после чего она снова отвесила ему подзатыльник.

– Эй, за что?! – возмутился брюнет.

– За то, что сдал меня, – ответила Диана, вылезая из кустов. Кристина, услышав это, также легонько ударила брата по затылку.

– Нельзя сдавать сестер, – объяснила свое действие старшая.

– Странные у вас методы воспитания – усмехнулся Костя. Близняшки пожали плечами, мол какие есть. И почему это они вообще должны воспитывать брата?

Никиту же волновало немного другое.

– Почему это я миньон? – спросил он у Дианы.

– Ты такой же маленький, глупый и желтый, – ответила Диана. Никита скрестил руки на груди, поборов желания притворно надуть губы. Посмеявшись с него, Диана слегка ткнула пальцем ему в лоб. Миша вступился за друга, в шутку оттолкнув сестру от него, взяв Диану за руки. Вообще-то, брюнет хотел сделать захват, но получилось, что получилось.

– Вернемся к этому, – Антон указал на дыру в заборе. – Мы действительно собираемся нарушить правила?

– Ну, да? – Кристина перевела взгляд на Костю. – Ты когда-нибудь выходил за пределы лагеря за эти два года?

Костя отрицательно помотал головой.

– Ну вот теперь выйдешь. Неужели тебе не интересно, что там? Не хочешь хотя-бы для себя это сделать? – спросил Антон.

– Ну вообще, хочется… Я чувствую себя запертым в этом лагере. Но… – Костя запнулся. – А если нас поймают?

– То позвонят твоим родителям и тебя заберут?

– Ну, в последнем я сомневаюсь, – хихикнула Кристина, получив толчок в бок от Миши.

– Мы сделаем это сегодня ночью, – вдруг сказала Диана, смотря в сторону здания.

– Эй! Я хотела поспать!

– Дома поспишь, Крис. А у Кости может больше не быть возможности покинуть лагерь, пока он не вырастет.

– Миша прав. Здесь держат до совершеннолетия, хотя я не разу не видел тут кого-то старше тринадцати, если не считать вожатых, – произнес Костя.

– Давайте сделаем так. Поужинаем и ляжем пораньше, но не сильно, чтобы не вызвать подозрений, а ночью тихонько проберемся сюда, – предложила Диана.

– Хорошо, – согласились младшие.

– Я в деле, так уж и быть, – вздохнула Кристина. Куда сестра, туда и она.

– И я, – сказал Антон, отходя от кустов.

– У меня, как я понимаю, выбора нет, – с улыбкой вздохнул Костя.

– Правильно понимаешь, дружище, – подтвердил Антон.

Обсудив детали, ребята вернулись в здание, чтобы пообедать, после чего Костя и Кристина решили, что им нужен дневной сон.

– Не хочу потом с синяками под глазами ходить! И морщин не хочу, – брезгливо произнесла Кристина, опустив маску для сна на глаза. Миша, сидящий рядом, не понимающе на нее уставился. Разве сестре не рано о таком думать?

– Ты слишком из-за этого беспокоишься, – выдохнула Диана, накрывая близняшку одеялом. Миша кивнул ей.

– Это вы слишком беспечны, мои хорошие. Все, кыш, я не усну, если вы будете и дальше меня обсуждать.

– Без меня рядом ты не уснешь, – подметила Диана. За восемь лет близняшкам еще ни разу не приходилось спать порознь или в разное время.

– Тогда ты останься тут. А ты Миша, иди отсюда, – Кристина махнула рукой в сторону дверей.

– Но я хочу охранять твой сон! – не согласился младший.

– Лучше охраняй двери с той стороны, чтобы никто не зашел сюда, – сказала Диана. Ее близняшка согласно промычала, потихоньку начиная засыпать.

– Хорошо! – шепотом произнес Миша, вылетев за дверь. Диана сдержалась, чтобы в очередной раз не закатить с него глаза и перевела внимание на спящую сестру, осторожно поглаживая ее по голове.

Кристина не любила спать хоть где-то, помимо своей кровати дома или кровати сестры, стоявшей рядом с ее. Диана прекрасно понимала это, поэтому старалась создать хоть какие-то условия, чтобы сестре спалось лучше.

Блондинка положила рядом с головой близняшки неизвестный ей цветок, сорванный на улице, чтобы Кристину в случае чего мог успокоить приятный запах. Также Диана следила, чтобы сестра во сне не сбросила одеяло, а если той все же удавалось это сделать, то накрывала ее обратно. Также спокойствие прибавляло то, что за дверью их караулил Миша, чтобы сон Кристины никто не потревожил.

Косте же пришлось довольствоваться кроватью Антона, любезно ему уступленную самим мальчишкой и тихими разговорами двух братьев, которые сидели, прижавшись спинами к ней. Также в комнате сидел еще один мальчик, листающий книжку с картинками, но он не обращал внимания на Костю. Видимо, все в лагере давно привыкли к его любви спать днем у фонтана и других местах в лагере, помимо своей кровати, которая находилась в другой комнате.

Ближе к ужину, Диана разбудила Кристину, а Антон Костю и ребята вместе спустились поесть немного раньше обычного. Конечно же, Диана аргументировала поварихам такую перемену тем, что они не хотят есть на ночь, из-за возможных проблем с пищеварением. Для достоверности, Костя схватился за живот и сделал жалобный вид.

– Жаль, на ужин не дают сладкого, – грустно произнесла Кристина, ковыряясь вилкой в еде.

– Ищи тут плюсы! Зато мы раньше закончим есть, – улыбнулся Никита, делая глоток горячего чая. – Еще один плюс ранних ужинов в том, что мы успеваем выпить еще горячий чай или молоко, пока они еще не остыли.

– Да ты я смотрю неисправимый оптимист, – хмыкнула Диана, крутя в руке стакан с молоком.

– Ну есть немного, – подтвердил Никита, после чего занял рот гречкой.

– Не слишком торопитесь, чтобы не вызвать подозрений, – попросил Костя, стараясь кончиком вилки убрать с молока пенку.

– И чтобы не разболелся живот, – заботливо дополнил Антон, давая брату попробовать его молоко. Никита тут же поморщился и бякнул, говоря, что чай лучше. Кристина с ним согласилась.

Пройдя мимо вожатых с невинным видом, ребята направились в комнаты. Несмотря на наигранное спокойствие, внутри каждого их них горело предвкушение, не дающее спокойно заснуть.

После трех часов сна проснулся Антон, сразу разбудив и брата, чтобы дать ему время прийти в себя спросонья. Взяв фонарики, мальчишки пошли по другим комнатам, чтобы разбудить друзей.

Антон пошел к Косте, которого пришлось едва ли не силой оттаскивать с кровати, а Никита за остальным друзьями.

Войдя в комнату, на этот раз не издав ни звука, блондин первым делом разбудил Мишу. Его кровать была справа, третья от двери, а напротив, в метре от нее, стояла кровать Дианы, справа от которой находилась кровать ее близняшки.

Пока Миша будил старшую сестру, пытаясь стянуть с упрямой Кристины маску для сна, Никита подошел к кровати Дианы, не решаясь побеспокоить ее сон.

«Ее лицо такое спокойное во сне. Удивительно», – думал блондин, не зная, как можно тревожить спящую девочку.

Но в этом ему спокойно помогла Кристина, которая с непривычки возмутилась, что ее сон нагло нарушают. Шикнув на брата, она пробурчала что-то о несправедливости мира, разбудив этим близняшку.

– М? Мы уже идем? – шепотом спросила Диана, сонно потерев один глаз. Никита невольно засмотрелся на эту картину, не понимая, почему не может отвести взгляд и двинуться с места.

– Угу, – так же тихо ответил Миша.

Переодеваться никому не пришлось, так как ребята предусмотрительно легли в обычной уличной одежде. Только Кристина переоделась перед сном в чистое, но такое, в чем ночью можно будет шастать на улице.

– Ты такая чистюля, капец, – закатил глаза Миша, когда увидел это.

– Зато я не такая свинья, как вы, – огрызнулась Кристина.

Диана, слушавшая спор брата и сестры, закатила глаза.

– Так, у всех есть фонарики? – шепотом спросил Антон, как только вся компания собралась у лестницы. Кристина и Диана взяли один фонарик на двоих. Костя отдал свой Мише. Антон и Никита взяли по одному.

– Ладно, пойдет. Не отходите далеко друг от друга и старайтесь быть тише, – проинструктировал Костя, осторожно спускаясь по темной лестнице.

– Даже если на Кристину сядет жук? – стараясь не смеяться, спросил Миша.

– Жук? – Кристина остановилась на третьей сверху ступеньке лестницы. Девочка боялась насекомых, о чем ее брат и сестра конечно же знали, – Я буду кричать, если на меня сядет жук.

– Не бойся, я защищу тебя от жуков, – пообещал Антон. Кристина смущенно улыбнулась, чего, разумеется, в темноте никто не заметил, и спустилась еще на несколько ступеней вниз, пока Миша снова не подал голос.

– Ну, насчет жуков не знаю, но днем я видел огромную такую пчелу! – Кристина снова остановилась.

– Миша, замолчи. Кристина, нет тут пчел – заверила сестру Диана.

– А откуда тогда мед? Мы ведь ели его на завтрак, – напомнил Никита.

– Существует такое слово, как «поставка», надеюсь твой мозг в состоянии понять, что это, – сказала Кристина и застыли теперь уже остальные.

– Да-да, она та еще язва. Просто скрывает это, – Миша снова получил подзатыльник от кого-то из близняшек. В темноте ему было не разглядеть от кого именно.

– Ничего подобного, просто не стоит меня пугать, – попыталась оправдаться Кристина, но то, как фыркнула близняшка где-то сзади, ее выдало.

– Просто не будем никого сегодня пугать. Сходим посмотреть, что снаружи и быстренько вернемся, желательно без происшествий, – выдохнул Антон, прекрасно понимая, что без происшествий не получится.

– Слышали, миньоны, никаких происшествий? – спросила Кристина у Ника с Мишей, на что они недовольно пробормотали положительный ответ.

Добравшись до места, где включенные фонарики не вызовут подозрений, ребята наконец-то смогли включить их и до кустов, прячущих выход с лагеря, дойти уже со светом.

– Странно, что ворота они запирают на тысячу замков, словно бояться чего-то, а про этот выход не сном не духом.

– Это простая показуха, Ник, – выдохнул Костя, раздвигая кусты. – Нам же лучше, можно будет сбегать отсюда, когда вздумается, если сегодня все пройдет хорошо.

– Ты прав, – согласился блондин.

– Кто пойдет первым? – поинтересовался Костя.

– Было бы справедливо, если бы это был ты, но у тебя нет фонарика, – заметил Антон.

– Давайте близняшки с фонариком пойдут первые, за ними Костя, а потом Никита и я. Антон, ты последний.

– Хорошо.

– Никит, иди сразу за Костей и подсвечивай дорогу. Я иду сразу за тобой, – сказал Миша. Никита согласно закивал.

– Я пойду чуть позже вас, чтобы если что, дать знак, – произнес Антон, на время выключая фонарик.

– Смотри, Кристина, не напорись на червей, – хихикнул Миша.

– Я заставлю тебя съесть их, если найду, – пообещала старшая, первая нырнув в проход в заборе. У нее в руках был фонарик, в то время как Диана ориентировалась на его свет, чтобы залезть в дыру следом за сестрой.

За забором было так же много растительности и веток, через которые пришлось перебираться.

За близняшками практически сразу залез Костя, а после него Никита, за которым тут же полез Миша. Антон подождал немного, прежде чем включить фонарик и протиснуться в проход.

Пройдя несколько шагов, Кристина скатилась по наклонной земле. Видимо, лагерь находился на небольшом холме или другой возвышенности.

– Осторожнее, – сказала брюнетка сестре, посвятив на спуск. Та без проблем съехала с холма, словно скатилась на сноуборде.

Кристина так и продолжала светить из-за спины сестры, чтобы Костя тоже мог спокойно спуститься, но тот не торопился этого делать, застряв в зарослях.

– Кажется, я подвернула ногу, – заметила Кристина, прижавшись головой к спине близняшки.

– Блин, ну ничего, мы что-нибудь придумаем. Думаю, Антон сможет унести тебя на спине.

Антон действительно был самым крупным из их, поскольку был самым старшим.

– Мне нравится эта идея, – хихикнула Кристина, опираясь на здоровую ногу. Хоть ей и хотелось наклониться и посмотреть, что там с ногой, она позволила себе лишь чуть сжать ноги и опустить голову, продолжая держать фонарик на плече сестры, свободной рукой держа ее за рукав футболки.

Никита тем временем осторожно пробирался через густые заросли, следуя за Костей. Ветви цеплялись за одежду, словно пытались удержать, но он упорно продвигался вперед. И вдруг – предательский корень под ногой, потеря равновесия, и вот уже тело неудержимо летит вперед.

Он рухнул прямо перед тем моментом, когда шатен с гетерохромией достиг края крутого спуска. Не успев даже вскрикнуть, Костя последовал за ним – и тут раздался тот самый, леденящий душу звук.

Сначала Никита не понял, что произошло. Мозг отказывался воспринимать реальность, но через мгновение ужас пронзил его насквозь – он осознал, что натворил. Миша, идущий следом, окликнул его, но блондин словно оглох.

Посветив фонариком вперед, Никита от паники так сильно прикусил губу, что почувствовал соленый привкус крови. Она тонкой струйкой потекла по подбородку, капая на дрожащие пальцы. Руки предательски задрожали – фонарик выскользнул, глухо ударившись о землю. Тело охватила такая сильная дрожь, что зубы застучали, а в груди будто сжалась ледяная пружина. Миша снова окликнул его – тщетно. Никита был где‑то далеко, в бездне собственного кошмара.

А внизу…

Диана ждала, когда Костя спустится, но вдруг перед глазами мелькнула тень – стремительная, неотвратимая. И вот уже лицо друга с ужасающей медлительностью опускается на торчащий сучок. Острый край с мерзким хрустом вошел в глазницу, погружаясь все глубже.

Время словно замедлилось. Диана видела каждую деталь: застывший в предсмертном ужасе взгляд Кости – еще до того, как сучок коснулся его лица; широко распахнутый целый глаз, беззвучно кричащий рот. Кровь – густая, темная – струилась по бледной коже, оставляя липкие следы. Фонарик в руке Дианы, словно издеваясь, ярко освещал эту картину, делая ее еще более невыносимой.

Она замерла, парализованная ужасом. Ноги стали ватными, а в голове – звенящая пустота. Невольно она скопировала выражение лица Кости: глаза расширены, губы дрожат. Дрожь пронзила все тело – и Кристина тут же это почувствовала.

– Не вздумай! Не смотри! – голос Дианы сорвался на хриплый шепот, слезы смешивались с брызгами крови на лице. Мысль о том, как они попали на него, заставила ее разрыдаться еще сильнее.

Желудок скрутило в тугой узел. Тошнота подкатила к горлу, а тело била крупная дрожь. Убедив Кристину отвернуться и убрать фонарик, Диана рухнула на колени у кустов – и ее вырвало.

– Божечки… – выдохнул Никита, борясь с подступающей тошнотой. Желудок сводило, а сознание тонуло в омуте ужаса. Он не мог поверить, что это случилось на самом деле.

Миша перешел на крик:

– Что случилось?!

– Он… – Никита захлебнулся слезами. – Я… Он… Все… Божечки, он… Я… Его… Нет‑нет‑нет!!!

Его голос звучал чужим, надломленным. Такого ужаса он не испытывал никогда – даже представить не мог, что человек способен пережить такое.

Внизу Диана дрожащими руками закрыла глаза Кристине, пытаясь защитить ее хотя бы от этого зрелища. Слезы катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки. Близняшки слышали крики Никиты и буквально ощущали его панику – она проникала в них, как ледяной ветер.

– Ч‑что случилось? – голос Кристины дрогнул, выдавая ее страх.

Диана попыталась ответить, но слова застряли в горле. Язык будто онемел, а разум отказывался формулировать мысли. Ее снова скрутило – и на этот раз рвота оказалась прямо под ноги ей и Кристине. Отвратительный запах ударил в нос, заставляя поморщиться.

– Костя? Почему Костя молч… Господи! – Антон, стоявший чуть поодаль, мгновенно все понял. Его догадка оказалась страшной правдой.

Миша, пытаясь привести Никиту в чувство, направил луч фонаря вперед – и тут же сжал губы, сдерживая крик. Горло перехватило, а в груди что‑то оборвалось.

– Нет… Боже, Диана, скажи, что нет! – Кристина прижалась к сестре, боясь даже случайно поднять взгляд. Ее била мелкая дрожь, но не такая сильная, как Диану, которая все еще не могла моргнуть – ее глаза, словно пригвожденные, смотрели вперед, туда, где сучок пронзил глазницу Кости.

– Да… Он… – Диана прижалась к близняшке, пытаясь дышать, но воздух застревал в легких. Каждое вдох‑выдох сопровождалось судорожными всхлипами. Она задыхалась – не от недостатка кислорода, а от кошмара, который невозможно было переварить.

И тут – новый звук, глухой, тяжелый, будто мешок с картошкой упал на землю.

– Никита!!!

– Боже, что с моим братом? – даже у всегда спокойного Антона голос дрожал так, что его было не узнать.

Ник рухнул на колени, закрывая лицо руками. Дрожь пробивала его насквозь, а сердце сжималось так, что боль становилась почти физической. Он даже не заметил, как ветка оцарапала его лицо – от щеки до брови, чудом не задев левый глаз.

А вот левый глаз Кости…

– Он… Господи, он в шоке, – заныл Миша.

– Представляю, – наконец-то вымолвила Диана, но даже Кристина не смогла разобрать что она говорит из-за стучащих друг о друга зубов и сбившегося дыхания.

– Так, спокойно. Мы что-нибудь… – начал было Антон, но его перебили.

– Спокойно?! Спокойно, серьезно, мать твою?! – выкрикнула Диана что есть силы. Половины ее слов все равно было не разобрать. – Костя… Он….. А ты предлагаешь успокоиться?!

– Диана! Ты… Ты видишь… – Миша осел на землю следом за Никитой. Антон же отвернулся от разворачивающегося «зрелища» и схватился за жутко ноющую голову.

Тук. Тук. Тук.

– Антон прав, – Кристина прижала младшую сестру еще крепче, не обращая внимания на свою брезгливость, и стерла с ее лица слезы в перемешку с кровью. – Мы не можем стоять тут и плакать до утра, иначе нас хватятся в лагере и…

– Ты просто не видела, – прервала близняшку Диана. – Ты просто не видела его, Кристина. Это… Господи, не надо, не смотри!

– Тшшшш, спокойно, я не смотрю. Я тут, мое лицо тут. Мне плохо только от самого осознания произошедшего. Я не буду смотреть, сестренка.

Сглотнув вязкую слюну, Миша поднялся на ноги, опираясь на спину дрожащего Никиты. Вытерев слезы, он за плечи потянул друга назад, заставив того расшевелиться. Брюнет обошел младшего, игнорируя то, как тот испугано схватил его за штанину, и посветил фонариком на старших сестер.

«Правильно, не смотрите».

– Надо его снять и похоронить.

– Миша, ты с ума сошел?!

– Кристина, пожалуйста…

– Нет. Боже, нет! Я к нему не прикоснусь!

– Тебе и не надо. Я сам, – вмешался Антон, как-то отстраненно.

– Ты один не утащишь, я помогу.

– Миша… Даже не вздумай, Миш.

Брюнет проигнорировал сестру, дождавшись Антона. Тот, прежде чем подойти и помочь ему снять труп, потрепал младшего брата по голове, попросив не смотреть. Положив фонарик так, чтобы было видно, что они делают, мальчишки осторожны потянули голову друга наверх. Продырявленный глаз остался висеть на сучке.

Господи. Господи. Господи.

В голове Антона снова что-то застучало.

Тук… Тук… Тук.

Противно.

Отойдя недалеко от того места – дальше они бы и не донесли – мальчики положили тело без глаза (как же Костя любил свои разные глаза) в яму и принялись закапывать его руками. Фонарики они отключили, так что пришлось делать все на ощупь, иногда, к своему ужасу, дотрагиваясь до ранее теплого друга.

А сейчас уже нет.

– Кристина, тут черви, отойди, – произнес Миша разбитым голосом, когда девочки подошли к ним, чтобы помочь. Даже Никита, которого еще трясло, присел копать землю.

– Плевать, – на автомате ответила брюнетка.

Когда дело было сделано, ребята включили фонарики и отметили своеобразное захоронение, выстроив из камней примерное очертание могилы, встав рядом.

Антон присел у могилы на корточки, находясь к ней ближе всех. Близняшки прижимали к себе Мишу. Никита же неподвижно стоял чуть подалеку, все еще мелко подрагивая.

Когда Антон поднялся, бросив на могилу последний взгляд, то повернулся к друзьям, внимательно пытаясь из рассмотреть и произнес:

– С этого дня мы забываем о том, что случилось, понятно?

Естественно, ему никто не ответил.

– Сейчас мы вернемся в лагерь, умоемся и тихо переоденемся, чтобы не вызвать подозрений, после чего вычеркнем этот день из своей жизни и больше никогда не заговорим об этом. Похороним воспоминания так же, как похоронили Костю.

Твердые слова Антона дали свои плоды. Ребята кивнули и обречено развернулись, идя по той же дороге, что и пришли.

Никто из них не помнит, как добрался до ванной, умылся, переоделся и лег спать. Тем более никто не помнит, как они прошли то место и как им удалось не захлебнуться новой волной паники.

Этой ночью не спал никто.

Близняшки свернулись калачиками на своих кроватях, лицом друг к другу и пролежали так все ночь.

Миша расцарапал себе руку по крови, после чего тихо заревел, накрываясь одеялом с головой.

Никита прижимал к себе игрушечного динозавра, тихо молясь исчезнуть.

Антон лежал на спине, схватившись за голову.

Тук. Тук. Тук.

## Глава третья

На следующие утро в общей столовой лагеря не хватало шестерых детей, что вожатые заметили сразу.

Не было Никиты, самого младшего из компании вечно шумящих ребят.

Он лежал на кровати, крича в подушку, которую прикусил, чтобы не было слышно истеричных криков.

Не было его старшего брата – Антона.

Он сидел у кровати белобрысого мальчишка, пытаясь осознать, что происходит.

Не было близняшек.

Младшая из них перебралась на кровать сестры. Кристина спала, пока Диана дрожащей рукой надевала на нее маску для сна и гладила по спине.

Не было и их младшего брата – Миши.

Он стоял у зеркала, широко открытыми глазами сверля исцарапанную в кровь руку.

Не было Кости.

Мальчик был похоронен в рыхлой земле за пределами лагеря.

– Не трогай ты детей, наверняка собрались в одной из комнат и играют. А может, уже на улицу убежали, – старушка лениво уплетала овсянку, пока ее подруга пожимала плечами.

– Ты права.

На обед ребята так же не спустились.

– Странно, но ожидаемо, заигрались, наверное, где-то, – махнула рукой повариха, размешивая суп.

На ужин же пришли только пятеро из компании, но кто их считает, правильно? Одним больше, одним меньше.

Тишину за столом оправдали очень просто:

– Не выспались за своими играми, вот и клюют носом.

Ни в этот день, ни в следующие три, ребята не сказали друг другу ни слова.

Зато потом, будто по щелчку пальца, компания снова потихоньку начала контактировать между собой.

Диана, до этого не замечавшая ничего, кроме своих сестры и брата, была первой, кто спросил про шрам Никиты.

– Ох, это, – блондин провел рукой по огрубевшему участку кожи. – Вроде поцарапался о какую-то ветку, когда… Я не помню откуда он.

– Пойдем в медпункт после завтрака, – сказала Диана.

– Но…

– Это был не вопрос, Никит.

– Хорошо.

Съев мюсли, блондины пошли в медпункт, как и сказала Диана, а Кристина, Миша и Антон остались ждать их у лестницы.

– Ох, Кристина, не хочешь поиграть с нами, как в прошлый раз? – с улыбкой спросила Катя, в руках которой лежала игрушечная посуда.

– Не понимаю о чем ты, – холодно ответила Кристина. – Я не помню, чтобы играла с вами.

Так нужно. Это необходимо. Без этого они не справятся.

– Но… – девочка передумала говорить. – Ладно, как скажешь.

Тем временем, в медпункте не было никого, кто мог бы помочь обработать неаккуратный шрам.

– Тс, ну и лагерь, – сквозь зубы пробурчала Диана, усадив Никиту на детский стульчик у огромного стола.

Добравшись до нужных и хорошо знакомых принадлежностей, Диана приняла задумчивый вид, и кивнув самой себе, подошла к младшему.

– Ты чего?

– Я часто обрабатываю раны Кристине, а она мне, так что могу позаботиться о твоем шраме.

– А не поздно ли ты спохватилась? Ему уже… Не помню сколько дней! – тут же исправился Никита. Делать вид, что ничего не произошло было чертовски тяжело.

– Так мы хоть что-то сделаем. Ты его не обеззараживал, верно?

– Не помню, – буркнул Никита.

– Значит нет, – вздохнула старшая, смочив ватку необходимым веществом. – Может щипать, но ты терпи.

– Угу-у-у.

Никита действительно гордо терпел, когда вещество попадало внутрь еще не до конца затянувшегося шрама, но Диана все равно понимала, что тому больно, поэтому делала все медленно, стараясь проходить ваткой по ране как можно аккуратнее.

Лицо блондинки было настолько сосредоточенным, что Никита невольно засмотрелся, забыв о боли.

Красивое лицо, голубые, словно безоблачное небо, глаза, идеальные, по мнению Никиты, размер и толщина губ… Все это завораживало.

«Так, кажется мысли ушли куда-то ни туда», – про себя хихикнул мальчик.

И все же, смотря на это сосредоточенное лицо, Никита чувствовал себя последней мразью.

«Оно не было таким спокойным в ту ночь».

– Диана, можно я задам тебе вопрос?

– Ну рискни.

– Ты злишься на меня? – рука, держащая мокрый кусочек ваты, застыла над раной.

– О чем ты? – Диана сглотнула, снова проходясь ватой по лицу.

– За то, что я сделал с Костей. Если бы я шел осторожнее…

– Мы не говорим об этом, – прервала мальчика Диана, глубоко вздохнув. – Забудь произошедшее, как страшный сон.

– Как такое можно забыть?! – не понимал Никита. – Так ты злишься или нет?

– Я… – смотря в эти глаза, совмещающие во взгляде тоску, страх, отчаяние и мольбу, Диана просто не могла сказать «да». Но… – Да.

Никита поник, но понимающе кивнул, не проронив ни слова, пока Диана не закончила с его лицом.

– Еще какие-то повреждения?

Блондин отрицательно помотал головой.

«Да, ты можешь залечить мое сердце и сделать так, чтобы мне перестали сниться кошмары?»

Даже у плюшевого динозаврика Никиты это не получается.

– Прости меня, я не хотел… Правда не хотел, – искренне произнес Никита, когда пришло время покинуть медпункт.

– Я не виню тебя. Злюсь, но не виню.

– И мы по-прежнему друзья?

– Нет, Никит, мы… – Диана запнулась.

– Кто?

– Я не знаю. Ты…

– Убийца. Я знаю.

«Где тот лучик солнышка, который всегда улыбался мне?» – с тоской подумала Диана, наблюдая за тем, как Никита поджимает губы, чтобы не заплакать.

– Вы долго, – заметил Миша, прижимаясь к перилам.

– В медпункте никого, пришлось делать все самим, – объяснила Диана, наблюдая как ее младший брат рассматривает рану Ника. – Наверняка останется шрам.

– Все самим, – повторила Кристина в пустоту. – Как и… всегда.

– Да, – согласился Антон.

– Ну, ты главное не переживай, Никит. Папа говорил, что шрамы украшают мужчину, – постарался подбодрить друга Миша.

– Думаю, мой будет уродливым.

– Не будет, – покачала головой Диана. – Со временем он затянется и не будет уже на пол лица.

Никита только кивнул, давая понять, что услышал и отвернулся, смотря куда-то в сторону.

– А там тоже перестанет болеть? – блондин указал на сердце. Диана сжала губы, отведя взгляд.

– Болеть может и не перестанет, – сказала старшая после не долгой паузы. – Но со временем станет легче переносить боль.

– Опять это ваше время. И сколько его должно пройти?

– Не знаю, Никит. Не знаю.

Кристина, до этого не влезавшая в разговор, как и Миша с Антоном, хмыкнула.

– Не важно. Ничего не случилось. С этого момента мы даем клятву, что ничего не произошло, поняли меня?

– Хорошо, Кристина.

– Отлично. Я первая, – брюнетка втянула в легкие побольше воздуха. – Я Кристина, и я даю клятву, больше никогда не вспоминать о том дне, особенно о ночи.

– Теперь я. Я Миша, и я клянусь никогда не вспоминать и не говорить о той ночи.

– Я Диана, и я клянусь больше не словом не обмолвиться о том дне и его последствиях.

– Я клянусь больше не прокручивать в памяти тот день и не вспоминать о нем.

– Я Никита, и я клянусь забыть произошедшее, перестать винить себя в нем и забыть все, связанное с этим днем. Это, – блондин указал на свой шрам. – Останется единственным напоминанием о том дне.

После дачи клятвы, действительно стало лучше. Близняшки выдохнули полной грудью, Миша обнял Ника, который наконец-то за несколько дней улыбнулся. Слабо, уголки его губ едва приподнялись, но улыбнулся.

Заметив это, Диана отпустила еще одно переживание.

– Хорошо, а теперь надо готовиться к завтрашнему дню, – улыбнулся Миша. – За нами должен приехать отец, а за вами мама.

– Время так быстро пролетело, – произнесла Кристина, смотря в сторону дверей. – Словно вчера мы с вами познакомились, а завтра уже надо будет прощаться. Грустно.

– Да, грустно, – повторил Никита.

– Я буду скучать по тебе. И по тебе тоже, Антон. Но по Никите больше, – Антон кивнул, и Миша снова вернул свое внимание другу.

– Мы тоже будем скучать по вам всем, правда, братец? – спросил Никита, обращаясь к старшему. Тот снова кивнул, хотя по его виду было похоже, что он больше находится в своих мыслях, чем с ребятами.

Близняшки заметили это, но переглянувшись, решили не трогать друга. У них самих было подобное состояние, а если учесть, что они потеряли просто друга, а Антон – лучшего, то…

Так, они договорились об этом забыть.

Похоронить этот день.

– Тогда может сегодня поиграем в последний раз все вместе? – предложил Никита. – Вещи все равно можно завтра утром собрать, после завтрака.

Ребята согласились.

– Во что будем играть? – спросила Кристина, осматривая комнату. В первые за все время нахождения здесь, они решили посидеть в игровой комнате внутри здания, в которой находились разные игрушки и развивающие книжки с картинками для совсем малышей.

– Не знаю, можно просто посидеть вместе и поговорить.

– Например?

– Позадавать вопросы и по очереди на них отвечать. – Никита обвел их круг из пяти человек пальцем.

– Пойдет, – кивнула Диана. – На активные игры все равно нет настроения.

Остальные его поддержали.

– И так, кто первый задаст вопрос? – спросил Антон.

– Давай ты, как самый старший, – предложила Кристина.

– Хорошо. И так, кто кем хочет стать в будущем? Я, например, хочу… Ха-ха, я не знаю.

– Эй, Антон, ты должен ответить на вопрос!

– Извини, Никит.

– Ладно, засчитаем за ответ. У меня мечта стать известной, – сказала Кристина, поправляя прядь волос.

– Звучит интересно – улыбнулся Антон. Брюнетка ему подмигнула.

– А у меня – стать врачом.

– О, Диана, у тебя точно получится! – воскликнул Ник – Она так качественно обработала мою рану.

– Да, моя сестра крутая, – Диана хмыкнула на этих словах, но спорить не стала. – А я хочу стать полицейским или прокурором.

– Круто, Миш!

– Спасибо. А ты кем хочешь стать, Никит?

– Я всегда думал стать адвокатом, как моя мама.

– Это… Это получается мы с тобой будем по разные стороны, если у обоих все получится, – грустно произнес Миша. Никита также грустно кивнул.

– Да погодите вы расстраиваться, у вас же не получится ничего.

– Вот что значит настоящая поддержка. Спасибо, Кристин, – хмыкнул Миша.

– Обращайся.

– Теперь я задаю вопрос.

– Давай, Никит, жги.

– Какую еду кто любит? Мне нравится все острое.

– Я люблю кислое, – ответила Диана.

– А я больше сладкое, – добавила Кристина.

– Я ем все, что дают мне близняшки. Не важно, горькое оно, кислое или сладкое. Ну и так далее.

– Бедный Миша.

– Угу, жалко тебя. А ты, братец, какую еду любишь?

– Ну ты же знаешь… – неловко протянул Антон.

– Ага, мой брат тот еще сладкоежка! Миша, твоя очень задавать вопрос.

– Хорошо, кто чего боится? Лично я ничего не боюсь, – похвастался Миша.

– Обманщик. Высоты он боится, – сдала брюнета сестра.

– Ну Кристина!

– Я боюсь насекомых, – Ник с Антоном сделали вид, что этого не знали.

– Вот мой брат действительно ничего не боится, а я… Вы не будете смеяться? – уточнил Никита.

– Не будем, – заверил его Миша. Блондин перевел взгляд на Кристину.

– Лично я буду, – пожала плечами брюнетка.

– Эх, ладно. Я боюсь иголок.

– Иголок? Серьезно?

– Кристина, помолчи!

– Да, серьезно. Ну какие-то страшные они. Еще и болючие.

– Допустим. У меня клаустрофобия и… Вот сейчас смеяться будете.

– Не будем, – пообещал Ник Диане.

– Моя сестра боится темноты, – закончила за близняшку Кристина, за что получила легкий шлепок по руке.

– Многие боятся темноты, в этом нет ничего такого.

– Ну по сравнению с твоим страхом иголок…

– Кристина! – Миша толкнул сестру в бок.

– Ладненько, теперь моя очередь задавать вопрос. Он скорее относится к моим брату и сестре, ничего? – Никита и Антон отрицательно покачали головой – Отлично. Ваш любимый брат или сестра? У меня это Диана.

– Эй, это жестоко! – возмутился Миша.

– Отвечай, братишка. У меня это Кристина.

– Вы так легко ответили… Да ну вас. У меня тоже Кристина.

Диана обиженно хмыкнула.

На самом деле Миша одинаково любил (ну и иногда ненавидел) обоих сестер, но им он этого знать необязательно.

– Хорошо, теперь мой вопрос. Кто ваш любимчик среди присутствующих? – спросила Диана. – У меня это родственник.

– Который? – уточнил Миша.

– Ну уж точно не ты, – самодовольно хмыкнула Кристина – У меня тоже я.

– Самовлюбленная эгоистка. У меня это Никита.

– Ой, Миша, как приятно! У меня тогда Миша. Прости, Антон.

– Ничего, а у меня… Кристина.

– Ого! Не Диана? – Никита чуть наклонился поближе к брату.

– Нет.

– Точно?

– Угу.

Ребята снова принялись задавать вопросы по кругу. Диана заметила, что Антон неуверенно отвечает на них или пытается как-то избегать, серьезно задумываясь над каждым вопросом, а на какие-то и вовсе отвечал Ник, что казалось странным. Сначала Диана забеспокоилась. К тому-же, помимо странного поведения, ее друг периодически хватался за голову и морщился от боли.

Но вскоре это прошло, и Антон даже втянулся в игру, правда перед этим слегка удивился, словно вообще забыл, где и с кем находится.

Поймав его взгляд, Диана решила не придавать этому значение.

Она поклялась не спрашивать.

– У близняшек жестокие вопросы! – воскликнул Миша, отрывая блондинку от раздумий.

– Ага, – согласился с другом Никита.

Играть ребята закончили только перед ужином, снова пропуская обед.

Расходясь по комнатам после приема пищи, они пожелали друг другу спокойной ночи и пообещали проснуться завтра с наилучшем настроем.

– Я буду скучать, – сказал Никита в спину Миши и близняшек, прежде чем Антон потянул его в их комнату за край кофты.

– Ты заметил, что Кристина хромает? – спросил Антон, перед тем, как Никита накрылся одеялом. Резко ударившую в голову боль он проигнорировал.

– Ну да. Она же тогда… Антон, мы поклялись…

– Прости, я просто…

– Я знаю, брат. Я тоже, – понимающе выдохнул Никита, закрывая глаза. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – этих слов блондин уже не услышал, поскольку заснул.

Убедившись, что брат спит крепко и спокойно, не мучаясь от кошмаров, Антон и сам лег на кровать, переворачиваясь на бок.

***

Этой ночью лунный свет все же умудрился проникнуть в одну из комнат лагеря, подоконник которой уже не был сильно заставлен вещами. Тусклое освещение луны накрыло мирно спящих ребят, предоставляя их взору.

Но было и то, что спряталось в темноте, не давая себя увидеть.

К примеру, на кровать Антона свет не падал, а сам он тем временем беспокойно ерзал на кровати, переворачиваясь то на один бок, то на другой. Лицо мальчика скривилось от напряжения, а тяжелое дыхание и хрипы нарушили царящую в комнате тишину и покой. Со лба до щеки прокатилась капля пота, но она быстро стерлась о подушку.

Тук. Тук. Тук.

Схватившись за голову, Антон неосознанно скрутился в позу эмбриона, стиснув зубы.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Распахнув глаза, он широко раскрыл рот, пытаясь втянуть им воздух.

Вдох. Выдох.

Тук.

Еще вдох. И еще…

Тук. Тук тук.

ТУК. ТУК. ТУК.

Выдох.

Тук. Тук.

Тук.

Теперь Антон уже схватился за пытающееся вырваться из груди сердце, в попытках его утихомирить.

Да как же ты не понимаешь?! Тук!

Тук. Много туков.

Пойми наконец!

Вымотавшись, Антон наконец-то погрузился в сон. Оказавшись, словно на краю пропасти, он вновь закрыл глаза и позволил себе упасть, правда тут же совсем забыл об этом.

Остаток ночи прошел спокойно.

***

Утро, как и ночь, поразили своей яркостью. Ранним утром большинство ребятни предпочитало спать, но это была уж точно не выделившаяся, как всегда, пятерка, что ждала сегодня своего возвращения домой.

В то время, пока Никита бегал по комнате, в спешке упаковывая их с братом вещи, сам Антон только сонно потирал глаза, пытаясь осознать происходящее.

В соседней комнате тем же занимались и близняшки, пока Миша лениво раскинулся на заправленной раннее кровати.

Спустившись на завтрак, ребята заняли привычный для себя стол в центре столовой, с удовольствием уплетая кашу, если не считать Кристину, как обычно скривившую лицо.

– За нами должны приехать ближе к часу. Так папа говорил, – прожевав тост, проинформировал друзей Миша.

– За нами тоже! Мама сказала, что вызовет такси, – Никита зачерпнул ложкой кашу, после чего снова вылил ее в тарелку, наблюдая как та стекает по столовому прибору.

– Не играй с едой, – получил он замечание от Дианы, пьющей горячий шоколад.

– Угу, – опустив голову, Никита снова набрал в ложку кашу, на этот раз кладя ту в рот.

– Мне будет не хватать того, как ты заставляешь его слушаться, – вздохнул Антон, отложив кусок хлеба.

– Ничего не могу с этим поделать, – пожала плечами Диана. – Но мир тесен, возможно, мы с вами еще встретимся.

– Надеюсь, – грустно прошептал Миша.

– Эй, не грусти! Хочешь, я скажу маме, чтобы она отвозила меня к вам по выходным? Где вы живете, далеко отсюда? – Никита похлопал Мишу по плечу, пытаясь развеселить.

– В двух часах езды, – ответила за брата Кристина, хмыкнув. – Сомневаюсь, что ездить к нам хорошая идея.

– Почему?

– У нас мамаша чокнутая.

– Диана, такое нельзя…

– Плевать, пусть знают, – отмахнулась блондинка.

– В каком смысле чок… – хотел спросить Никита, его перебили.

– Не важно, – снова отмахнулась Диана.

– Хорошо, тогда можно возить вас к нам!

– Поразительный оптимизм, – закатила глаза младшая из близняшек. – А если так не получится? Вдруг вы живете далеко или у нашего отца не будет возможности возить нас туда-сюда?

– Ну тогда…

– Давайте просто посмотрим, как оно будет. Зачем гадать наперед?

– Антон прав, – согласилась Кристина.

– Хорошо, тогда сначала спросим у родителей.

– Идет!

***

Когда ребята уже стояли у выезда из лагеря, к тому одновременно подъехало сразу две машины.

– Мама! – воскликнул Никита, не думая побежав к вышедшей из автомобиля женщины. Пока таксист отошел, чтобы закурить, пассажирка по очереди обняла детей и попросила их подождать у машины, а сама поспешила к вожатым.

– Привет, – одновременно поздоровались с отцом близняшки. Мужчина потрепал обоих по головам, после чего повторил сделанное с младшим сыном и отошел переговорить со старушкой, мило улыбающейся ему.

– Я завидую им, – прошептала близняшке на ухо Диана, наблюдая за друзьями и их мамой (нежной, ласковой и доброй, в отличии от ее). – Вот он пример любящей матери.

– Я буду любить тебя сильнее, чем она их, – Кристина погладила сестру по волосам, потянувшись, чтобы слегка щелкнуть Мишу по затылку. Тот недоуменно обернулся, показав язык и надулся.

– Лопнешь, – напомнила Диана. Миша тут же шлепнул ладонями по щекам, сдувая их со смешным звуком.

Закончив обмен любезностями, взрослые сели по машинам, предварительно усадив и своих детей.

Мама Ника и Антона не особо любила разговоры в такси, поэтому оставила расспросы о впечатлениях до дома. В принципе, как и ее дети.

А вот в другой машине, на удивление ехавшей за ними, мужчина не переставал говорить.

– Вашей маме уже лучше…

«Ты уже говорил нам так. После этого она расцарапала спину Дианы», – Кристина сжала в руках фантик от конфеты, которую вручил ей, как и брату с сестрой, отец.

– Теперь все будет хорошо…

«Также, как тогда, когда в мою сестру полетела ваза?» – пусть блондинка и промолчала, но поднявшаяся бровь, с лихвой выдавала ее мысли.

– А как у вас в лагере? Слышал от вожатой, что вы вшестером хорошо пр…

– Впятером, – поправил Миша.

– Что?

– Нас было пятеро, – сказала уже Кристина, не поднимая взгляд с мятого фантика.

– Правда? Мне показалось, что вожатая сказала «шесть друзей», – мужчина почесал подбородок, напрягая память.

– Видимо, она ошиблась, – Диана отвела взгляд, пытаясь не смотреть на отца.

– Вот оно как… Так вы впятером хорошо провели время?

– С новыми друзьями было очень весело…

– Вот они, кстати, все еще едут за нами.

– Девочки, перестаньте заканчивать друг за другом предложения.

– Поверь мне, пап, это еще не самое странное, что они делают.

– Надеюсь, ты ошибаешься, Миш.

***

Выбравшись из машины, остановившейся у хорошо знакомых (назвать их родными девочка не могла) стен, Диана рассмеялась.

Машина ее друзей проехала всего пару домов и остановилась у зеленых ворот.

– Серьезно?! – крикнул Никита, указывая на друзей пальцем, обращая на них и внимания брата.

– «Мир тесен», верно, Диана? – усмехнулась Кристина. Ее близняшка кивнула.

– Поиграем завтра?! – послышалось от младшего блондина.

– Хорошо! – крикнул ему Миша, настроение которого заметно приподнялось.

Его первый друг – сосед, знавший про шизанутую мать и все равно хотевший с ним играть…

Сказать, что Миша счастлив – ничего не сказать.

– Ура! Я выйду к вам завтра! – крикнул Никита, после чего взял пару своих сумок и побежал к воротам. – Дом, милый дом! Как же я скучал.

Пока отец и брат с сестрой вытаскивали вещи из машины, блондинка стояла в стороне. Повернувшись к своему дому и заметив в одном из окон движение шторы, Диана криво усмехнулась.

– Да уж. Дом, милый дом.

## Глава четвертая

Диана сидела на скрипящей качели, оборудованной на заднем дворе, когда до нее донесся громкий всклик Никиты. Вздохнув, блондинка встала, обойдя лежащую на траве сестру, и пошла в сторону калитки.

Никита, как и обещал ранее, штурмовал их забор с другой стороны и громко звал друзей на улицу. Антон стоял чуть подальше, стараясь уговорить брата быть тише.

Не успела Диана выйти к гостям, как мимо нее пронеся Миша, открывая ворота раньше сестры.

– Никита! Антон! Привет! – радостно воскликнул брюнет, обнимая друзей.

– Привет, Миш! – Никита посмотрел ему за спину, и заметив подругу поздоровался и с ней. – Диана! Вы пойдете играть с нами?

– Хорошо, я позову Кристину, – кивнула блондинка, оглядываясь. – Только…

– Только играть не у вас, из-за чокнутой матери, я помню, – закатил глаза Никита. – Погнали к нам во двор играть в футбол!

– О да, футбол! – обрадовался Миша, исчезая из вида сестры, спрятавшись за другой стороной забора. – Диана, зови Кристину и пошли с нами! Она может быть судьей, если нога еще не прошла.

– Угу! – обреченно вздохнув, Диана кивком поздоровалась с Антоном. – Ты иди, а я сбегаю за сестрой, и мы вас догоним.

– Хорошо, – согласился Антон, убегая к младшим. Диана проследила за ним взглядом.

На втором этаже послышался звон разбитой посуды, из-за чего блондинка поморщилась, интуитивно отступая от источника звука. Вздохнув, она направилась на задний двор.

– Кристина! Ты идешь играть в футбол?! – крикнула близняшке Диана. Кристина, покачала головой.

– Ненавижу футбол, – недовольно пробормотала брюнетка.

– Я тоже, – вздохнула Диана. – Но давай сыграем с мелкими и Антоном? Хочешь, будешь судьей?

– О, судить я умею! Хорошо, пошли, – брюнетка с помощью близняшки поднялась на ноги. Самостоятельно это сделать она уже конечно могла, но нога все еще похрамывала и слегка побаливала, поэтому для более быстрого движения приходилось принимать небольшую помощь.

Из дома снова послышался непонятный звон.

– И это ей так «стало лучше»? – Кристина потянула сестру к воротам.

– Ну, это лучше, чем, когда она кидает посуду в нас.

– Согласна.

Добравшись до дома друзей, где близняшек встретил Антон, ребята отправились на задний двор. Никита и Миша уже бегали там, соорудив для игры в футбол импровизированные ворота из фарфоровых фигурок для сада.

Представив друзей матери, Антон и Никита дали обещание хорошо себя вести, хмурясь, когда после их слов послышались смешки.

– Охотно верю, – посмеялась Мария, окинув детей взглядом. – Если что, я в доме, готовлю пирог. Проголодаетесь или чего-то захотите – говорите.

– Хорошо, – кивнули близняшки.

– Пошли играть! – Миша утянул сестер за собой в сторону «поля».

– И так, играем два на два, плюс судья. Кристина, ты судья.

– И без тебя знаю, мелочь, – закатила глаза брюнетка.

– Отлично! – Никита проигнорировал тон старшей. – Тогда поделимся на команды. Мы с Мишей против Дианы с Антоном.

– Немного нечестно, но допустим, – Диана сделала несколько шагов в сторону «ворот».

– А что тут нечестного? – не понял Никита.

– Диана не очень хорошо играет, – грустно пояснил Миша. – Но в ее оправдание скажу, что она и не старается.

– Не надо меня оправдывать, братишка. Не все здесь такие фанаты футбола, как ты. Смирись с этим.

– Тогда мы с братом, против вас, – Ник указал сначала на себя и Антона, после чего на Диану и Мишу. Последние, перегнувшись, недовольно скривили лица. – Эм? Я и Диана против Миши и моего брата?

– Нуууу, пойдет, – согласилась Диана. Других вариантов не оставалось.

– Супер, вот и решили! Ты стой на воротах, Диана, а я…

– Побегаешь за мячиком, как собачка? – вмешалась Кристина, дразня друга. В этот раз Никита обиженно ее передразнил.

– Кристина не любит футбол, вот и бесится. Не обращай на нее внимание, – Диана легонько потрепала младшего по волосам, возвращая былой настрой. Ее близняшка на это только закатила глаза.

– Сделаем их! – Миша отбил Антону «пять» и довольно подбежал к мячу, дождавшись пока это сделает и Никита.

– Вот еще! Мы победим! – уверенно заявил младший блондин.

– Кстати, победитель, что мама сказала про шрам? – тихо спросил Миша, слегка наклонившись к другу. Они поклялись не вспоминать это, но игнорировать внешние напоминания той самой ночи, они не могли. Правда, сам Миша делал это просто замечательно, пряча истерзанную руку под свитерами и повязками.

– Я соврал, что упал с кровати, – прошептал Никита, стыдливо отводя взгляд.

– И она поверила? Это ж как надо было упасть? – брюнет постарался представить себе эту картину.

– Зная меня, это вполне возможно, – пожал плечами блондин. Миша мысленно с ним согласился.

– У меня нет свистка, – заметила Кристина, когда захотела подать сигнал о начале игры.

– Тогда просто крикни.

– Еще чего.

– Хлопни в ладоши? – предложил Миша.

– Ты издеваешься?

– Я б с удовольствием, но сейчас серьезно. Мы не можем играть без свистка, – Миша перевел взгляд на озадаченного Антона.

– Блин, – выругался Никита.

– Мы не подумали, – вздохнул его брат.

– У нас дома есть свисток, – вспомнили близняшки.

– Хватит говорить хором! – возмутился Миша. – От вас мурашки по коже.

– Это случайно получается, – оправдалась Диана, взглянув на близняшку. – Мы сами этого иногда пугаемся.

– Добавлю вас в список своих страхов, – Антон улыбнулся.

– Мы сходим за свистком, а вы пока просто попинайте мяч, – сказала Кристина, потянувшись.

– Поторопитесь, а то мама загонит нас кушать раньше, чем вы принесете свисток, – Никита указал пальцем в сторону дома.

– Его надо еще найти, – застонала Диана. – В общем, ждите, а там как получится. Миш, не балуйся тут.

– Угу-у, – недовольно отозвался брюнет. – Не буду.

– Будешь, – с улыбкой прошептал ему Никита. – Я разрешаю!

– Не думаю, что можно обойти Ника в баловстве, – посмеялся Антон, едва сумев спрятать за улыбкой гримасу боли.

Тук-тук-тук.

Черт, как не вовремя!

– Я постараюсь, – поддержал старшего Миша, посмеявшись. Близняшки косо на него посмотрели. Миша тут же исправился:

– Но еще больше постараюсь вести себя хорошо!

– Не волнуйтесь, я присмотрю за ними, – пообещал Антон, хотя на самом деле ему сейчас было не до этого.

Хотелось схватится за голову и вырвать себе все волосы, лишь бы этот настойчивый стук прекратился.

Тук. Тук. Ту-у-ук.

Словно назло.

Близняшки ушли, успокоенные обещанием Антона. Уж кому, а ему они доверяли на каком-то подсознательном уровне, как и друг другу. И если уж совсем честно говоря, то такое же доверие вызывал у Дианы Никита, в чем она пока не готова признаться ни ему, ни родным, ни себе.

– Думаешь, все будет в порядке? – спросила Диана, вжавшись в спину сестры. Кристина нахмурилась, слушая громкую ругань в доме, но кивнула сестре.

– Мы просто зайдем, заберем свисток и уйдем. Она нас даже не заметит…

– Ты уверена?

– Ты боишься? – ответ на этот вопрос не требовался.

– Мгх, – в доказательство, Диана сильнее прижалась к сестре, чтобы та почувствовала, как ее тело слегка подрагивает.

– Ничего, скоро мы привыкнем и…

– К этому нельзя привыкнуть, Кристина, – возразила младшая. – Только мы думаем, что привыкли к ее выкидонам, так она вытворяет что-нибудь новое и так по кругу. А если она когда-нибудь…

«…убьет кого-то из нас».

– Не говори глупостей, – Кристина нахмурилась. – Заходим в дом, ищем свисток, забираем его и уходим к парням. Поняла?

– Да.

– Повтори.

– Дом, свисток, к ребятам.

– Хорошо, – Кристина на ощупь нашла руку близняшки за своей спиной и осторожно ее обхватила. Диана не стала делать также в ответ, но сестра и не просила. Сжав расслабленную руку, брюнетка продолжила успокаивать младшую. И совсем немного себя. – Ничего не случится, помни это. А если и случится, то я не дам тебя в обиду. Если она снова поднимет на тебя руку или кинет посуду…

– Ты защитишь меня, – уверенно выдохнула Диана. – Я знаю, что ты всегда защитишь меня, Кристина.

– Тогда в чем проблема?

– А кто защитит тебя?

Этот вопрос ввел Кристину в ступор.

– Меня? – переспросила она, ища в этом какой-то смысл.

– Да, – подтвердила Диана.

– Знаешь, я расскажу тебе кое-что, но ты пообещаешь хранить это в секрете, – младшая кивнула, после чего Кристина откровенно ей соврала. – Меня не надо защищать, я справлюсь сама.

Уговорив сестру быстрее зайти в дом, ведь их друзья ждут близняшек со свистком, Кристина была той, чьи ноги на пару секунд онемели от страха. Переборов себя, брюнетка все же сделала шаг в дом, едва сумев скрыть дрожь в ноге, которая переступила порог.

– Видишь, ничего со мной не случилось, – выдохнула она.

Самым страшным было то, что домой каждый раз они заходили именно так – дрожа от страха у дверей, не решаясь войти – особенно, когда с ними не было отца или он, как сейчас, ругался с матерью наверху.

– Не случилось, – как-то неуверенно повторила Диана и набрав в легкие воздух, зашла следом.

По-очереди посчитав до десяти, близняшки побежали наверх, стараясь быть как можно тише.

Когда им все же удалось пробраться в комнату, где хранилось большинство их общих с Мишей игрушек, Кристина обреченно застонала.

– Что? – спросила Диана, роясь в вещах.

– Папа брал вчера свисток, когда они с Мишей выходили играть с мячом, – Кристина стиснула зубы. – Но самое страшное то, что после этого он оставил его в своей спальне.

Диана сглотнула.

Самым страшным было то, что в спальне отца, прямо сейчас и ругались родители. Мать с самого утра ломилась к нему в дверь, разбудив мужа и детей звоном битой о стену посуды.

– Кристина, я боюсь. Давай не пойдем, – захныкала блондинка.

– Перестань распускать нюни! Мы обещали принести свисток, а значит принесем его. К тому же, слишком поздно отступать, мы уже наверху и все равно не в безопасности.

– Это не значит, что нужно идти туда, где еще опаснее! – возразила Диана.

– Тогда ты сиди тут и плачь, а я пойду и наконец сделаю то, что ты не даешь мне сделать!

– Нет! Не иди одна! И не оставляй меня. Я… Я иду.

– Так и думала, – довольно хмыкнула Кристина, в глубине души радуясь, что ее манипуляция над сестрой сработала. Она знала, что та боится находиться дома так, чтобы Кристина не маячила в поле ее зрения, но ошибочно полагала, что Диана волнуется только за себя, хотя на самом деле блондинке так было спокойнее – видеть, что с сестрой ничего не случилось.

На цыпочках дойдя до спальни отца, проходя комнату Миши и свою собственную (так получилось, что отец занял спальню рядом со спальней своей жены, тем самым отгородив от нее комнаты детей, хотя раньше они с ней спали в одной комнате), близняшки осторожно заглянули внутрь, застыв.

В комнате царил настоящий хаос. Вещи раскиданы на полу, а вместе с тем на нем лежат и осколки разбитой посуды. Такая же картина сейчас у ног близняшек, но сестры полностью проигнорировали риск порезаться об осколки, наблюдая за разворачивающейся перед глазами картиной.

– Ты – больная истеричка! Как я вообще мог закрывать на это глаза, подвергая детей опасности?! – кричал мужчина, размахивая руками. – Ты отравляешь им жизнь! Наши дети запомнят из детства только то, как прятали от тебя ножи и возили в больницу, а еще твои вечные истерики и выкрутасы!

– Наши дети?! Хах, да с чего ты взял, что они от тебя, мудак?! – рассмеялась женщина. В ее глазах метались искры безумия, а в лохматых волосах запутался кусочек разбитой о стену кружки, но это не помешало ей звучать убедительно.

Близняшки вздрогнули от неожиданности, когда отец впервые ударил их мать.

Он и раньше повышал на нее голос, защищая детей. Мог нагрубить или применить силу, чтобы утихомирить сумасшедшую. Мог связать слишком буйную жену.

Но ударить – никогда.

Поэтому сейчас, когда щека женщины вспыхнула красным, обжигая, но не приводя в чувства, глаза ее распахнулись от удивления и смешанного с ним отрицания.

Молча повернув голову, пока муж пребывал в шоке от своих действий, не верящие смотря на собственную руку, что посмела подняться на жену, женщина опустилась на корточки, подняв с пола большой кусок разбитой тарелки и также, не проронив ни слова, бросилась на мужа.

Не успев понять, что произошло, мужчина скорчился от боли, когда острый осколок пронзил его сердце. Женщина, до этого не издавшая ни звука, что было полной противоположностью ее обычного поведения, снова вошла в привычное безумие.

Она долго, громко и с наслаждением, то вонзала в мужчину осколок, то вынимала его, недолго наблюдая за новой порцией льющейся крови. Ее пальцы и ладонь сами кровоточили из-за того, как сильно она сжимала осколок в своей руке, но боли женщина не чувствовала.

Умерший после первого же удара мужчина, а точнее – его тело, обмякло, скатываясь с кровати на пол.

– Хах… Ха-ха-хах… Ах!.. А-а-а-а-а-а! – радость и сумасшедшее удовлетворение сменились болью сразу же, как взгляд наткнулся на одну из семейных фотографий, сделанных тогда, когда они все еще были семьей. В рамочке на тумбе виднелся небольшой клочок бумаги, на котором была изображена счастливая пара, державшая каждый по одному ребенку на руках. Новорожденные близняшки, наверняка спали, в то время как их родители чувствовали себя самыми счастливыми на свете.

– Что я натворила? – в пустоту спросила женщина, после чего безумие накрыло ее с новой силой.

Шесть лет мучений ради секунды озарения.

Близняшки, тихо плачущие за дверью, ее ничуть не волновали. Она, кажется, и вовсе их не заметила, пока дрожащей рукой, в которой так и лежал осколок, перерезала себе горло.

– Б-боже! – Диана сделала шаг назад, но все равно продолжала смотреть прямо перед собой, пока ее сестру колбасило от ужаса.

Став невольными свидетельницами последней (теперь уж точно) стадии безумия матери, близняшки громко зарыдали. Кристина попыталась обнять сестру, утешить этим их обеих, но смогла только свалиться перед ней на колени, рыдая со всей силы. Диана и сама вскоре рухнула на пол – ее взгляд по-прежнему не сходил с двух трупов в комнате, словно смотря, она могла что-то изменить.

Свисток, лежавший на тумбе у фотографии, так и остался лежать там, даже после того, как в дом вошел Миша, громко зовущий сестер.

– Эй, вы где застряли?! И почему так тихо?!

– Он не должен видеть, – сквозь слезы сказала Диана.

– Да, – согласилась Кристина, пытаясь встать. Дорожки от слез уже высохли на ее щеках, только вот покрасневшие глаза, в уголках которых собралась влага, так и кричали о том, что скоро их обладательницу накроет с новой силой.

– Кристина?! Диана?! Пап?! – голос звучал все отчетливее, приближаясь. Миша был уже на лестнице.

– Миша, стой там, где находишься! – что есть сил приказала блондинка.

– Диана? – не думая, младший послушно замер. – Почему твой голос такой… Ты плакала?! С Папой и Кристиной все хорошо?!

Кристина зарыдала, стараясь заглушить плач в рукаве кофты, но Миша все равно его услышал, взволнованно поинтересовавшись, что случилось.

– Я в порядке! – крикнула ему Кристина. – Диана тоже! Но папа, он…

– Миша, иди к тете Марии и позови ее сюда, но сам не поднимайся! Слышишь?! Пусть придет тетя Мария, но ни ты, ни Антон с Никитой не должны подниматься, ясно?!

– Хорошо… – прошептал Миша, разворачиваясь, чего близняшки не услышали, но и без того все поняли. Их брат буквально побежал на улицу, и вот это Кристина с Дианой слышали прекрасно. Топот брата отдавался в ушах до тех пор, пока снаружи не хлопнули ворота.

– Папа, – Кристина позвала отца, словно тот просто притворялся, что спит и вот-вот откроет глаза по зову дочки.

– Кристина, он не…

– Заткнись! Он не мог… Не может этого быть!

– Кристина… – тихий всхлип был ее ответом.

Диана опустила голову.

– Диана? – Кристина протерла глаза, пытаясь отогнать размытую картинку. Из-за слез ничего не было видно.

– Да? – из-за опущенной головы соленые капли из глаз блондинки падали прямиком на пол, образовав заметную лужицу.

– Ты в порядке? – шмыг, после чего Кристина обхватила плечи руками.

– Нет, а ты? – Диана подняла взгляд на сестру.

– Не думаю. Папа… – ком, застывший в горле, не дал брюнетке договорить. Но это было и не нужно – Диана понимала ее без слов.

– Да… Папа.

***

– Быстрее же, они там, наверху! – Миша тянул Марию за рукав, стараясь придать этим скорость ничего не понимающей женщине. Доведя ее до лестницы, брюнет толкнул ногу блондинки на ступеньку. – Дальше я не пойду. Близняшки сказали, чтобы поднялись только вы.

– Только я, – с нажимом повторила женщина, когда ее сыновья зашли в дом за ней. – Стойте тут, мальчики.

Встрепенувшись, Никита закивал, наблюдая как мать поднимается по лестнице. Никто ему не объяснил причину такой спешки, и блондин не понимал, что случилось, требуя объяснений у друга.

– Я не знаю, Никит. Я не знаю! – Мишу почти трясло, но он убеждал себя, что это всего лишь небольшой розыгрыш или недопонимание.

– У них там все хорошо? – взволнованно уточнил Антон.

– Они сказали, что в порядке, но я не слышал ругани папы и мамы.

– Господи, – Антона поразила догадка, от которой стало плохо.

– Что?

– Миша, пожалуйста, сядь или…

– Что?! – потребовал ответа брюнет, проигнорировав совет. Никита попытался успокоить его, но тот только сильнее напрягся.

– Скорее всего твоя мама… – договорить Антон не успел.

– О боже! – донеслось сверху.

– Мама?! – Никита едва ли не забрался на лестницу, но брат его остановил.

– Нельзя, – напомнил старший.

– Ма-ам?! – снова попытался Никита.

– Антон, уведи Никиту и Мишу! Антон, ты слышишь меня?!

– Да, мама! – отозвался Антон, находясь где-то в пространции. Назойливый тук снова вернулся.

Тук. Тук. Тук.

Тук!

– За мной, – рыкнул старший мальчикам, меняясь в лице. От былой неуверенности не осталась и следа. Теперь он знал, что делать.

Младшие отказались уходить, поэтому Антону пришлось утащить их за шкирку.

– Пусти! Там мои сестры! – Миша пытался освободиться из хватки друга, но тот только сильнее стиснул зубы.

– И они сказали тебе уходить! Так что молча слушай их. Никита, ты не помогаешь! – возмутился Антон. Его брат тоже беспокойно крутился из стороны в сторону, пытаясь вырваться из рук старшего.

– Там мама и близняшки… А если что-то случилось и…

– Никит, прошу, просто послушай маму, ладно? Она когда-нибудь делала кому-нибудь плохо?

– Нет, – не думая, ответил Никита, слегка успокоившись. Миша же игнорировал их с Антоном разговор, все еще тянувшись в сторону дома.

– И сейчас не сделает, – пообещал старший брату, встряхнув при этом брюнета. – Помоги его успокоить.

Никита кивнул. Антон отпустил его и блондин, обходя брата, встал перед другом.

– Миша, успокойся, все будет хорошо. Близняшки сказали, что все будет хорошо.

– Они плакали, – обреченным голосом произнес брюнет, словно прямо перед его глазами рухнул весь мир. – Ты не представляешь, как мне было больно слышать их плач.

– Я… представляю. Мне тоже тяжело. И Антону. Мы любим близняшек, даже несмотря на то, что они нам не родные. И за маму я тоже переживаю – у нее был такой голос, когда она сказала нам уходить…

– Никит… – Миша опустил взгляд.

– Все будет в порядке, Миш. Ты веришь мне?

– Я… Да, я тебе верю.

– Честно?

– Честно-причестно, – подтвердил брюнет, в последний раз шмыгнув носом.

– Все будет в порядке, – зачем-то повторил Антон и прикрыл глаза, расслабляясь.

Открыв их, он удивленно посмотрел по сторонам. В голове тут же появилась уйма мыслей, накрывшей парня волной.

Но главной мыслью было: «наконец-то этот злосчастный тук исчез».

И действительно, голова хоть и была забита предположениями, никакие звуки ее не беспокоили.

«Я так и знал, что все это пройдет», – облегченно подумал Антон.

«Все будет в порядке», – мысль вспыхнула неожиданно, заглушив уйму других и звучала иначе, чем остальные.

– Все будет в порядке, – повторил Антон, испытывая чувство дежавю.

«Словно я уже сказал это», – беловолосый нахмурился, задумавшись над этим.

– Антон, Миша в порядке, зайдем в дом? – уточнил младший брат. Антон интуитивно потрепал его по голове, не прерывая мыслительный процесс.

– Да, – на автомате ответил мальчик, сверля взглядом дом, в котором сейчас находилась его мать и две подруги.

«Как мы оказались на улице?»

– Вот, выпей чаю и успокойся. Хочешь, я дам тебе конфетку?

– Мама же спрятала их от тебя, – Антон неохотно оторвался от своих мыслей, в которые целиком погрузился еще до того, как мальчишки вошли в дом.

– Да, и самое замечательное, что я знаю где, – улыбнулся Никита.

– Мама тебя не наругает?

– Не бойся, Миша, мама все мне прощает.

– Именно поэтому ты такой избалованный, – усмехнулся Антон.

– Это не так! – обиженно возмутился Никита. – Миша, скажи, я не избалованный.

– Ты не избалованный, – согласился брюнет. Избалованный ребенок не стал бы успокаивать друга в угоду себе, возиться с ним и уж тем более делиться конфетами.

– Вот видишь! Я не избалованный! Я ребенок, мне положено капризничать, – несмотря на возмущения, Никита уже залез на стул, подвинутый к подвисному шкафу и достал за пачками риса и макарон пакетик со сладостями. Спрыгнув со стула, он порылся в пакетике, доставая из него пару конфет и шоколадку. – Держи, Миша, это все тебе.

– Спасибо, – брюнет тут же освободил одну конфету от фантика и засунул в рот, пережевывая. Покрутив в руках шоколадку, он сказал:

– Ее я отдам близняшкам, когда твоя мама приведет их.

Антон, молча наблюдавший за действиями младших, еле слышно вздохнул.

– Ты можешь съесть ее, а близняшкам мы отдадим торт. У нас есть.

– Был, – поправил Антон. – Но один сладкоежка все съел еще вчера вечером, пока мама отлучилась поговорить с приставом.

– Ой, – поник Никита. – Был… Ну ничего, мама купит еще!

– Уверен? – усмехнулся Миша.

– Ты не представляешь на что она готова ради этих просящих глазок, – хихикнул Антон, выдохнув. – И этот бесеныш этим пользуется и еще смеет заявлять, что он не избалован!

– Да ну хватит! Я просто делаю так, – Никита слегка похлопал глазками. Мише и Антону даже показалось, что те расширились, а губы блондина слегка надулись. А может, и не показалось. – И мне все покупают.

– Хочешь взять моих конфет? – предложил Миша.

– Что?! Нет! Это теперь только твои.

– Видишь, даже он повелся на твои щенячьи глазки.

– И вовсе они не щенячьи! Я вам что, собака?!

– Никит, успокойся, Антон имел ввиду, что они очень милые.

– Да, именно это я и имел ввиду, – неправдоподобно произнес старший. Никита на секунду нахмурился, после чего просто отмахнулся.

– В любом случае, давайте ждать маму и близняшек. А Антон пока поставит чайник.

– Почему я?

Никита три раза хлопнул глазами. Антон молча подошел к чайнику, проверяя количество воды, прежде чем включить его, параллельно потянувшись за чайными пакетиками и кружками.

– А на Кристину подействует, интересно? – Миша положил локти на стол, после чего согнул руки и оперелся подбородком о ладони.

– Не, Кристина слишком… Самовлюбленная? Она не будет умиляться ничему, кроме себя, – ответил Никита, также же садясь за стол, пытаясь откопать в пакете конфеты для себя и брата.

– Это не так, – возразил Антон.

– А как?

– На самом деле Кристина очень эмоциональная и чуткая и ты это знаешь.

– Не, это не про нее, – не поверил Никита.

– На самом деле, Антон прав. Кристина хоть и пытается выглядеть черствой, на самом деле не такая, – Никита выгнул бровь. Миша кашлянул в кулак. – Ладно, может быть не совсем такая, но не суть. Ты прав, на ней не сработает.

– Видишь, Антон, я прав! Вот тебе еще одно подтверждение!

– Видишь, Ник, ты избалованный. Вот тебе еще одно подтверждение.

Ник надулся, языком проверяя, не лопнули ли его щеки. Антона умиляло его доверие брошенным невзначай словам Дианы, а главное то, какое большое значение он им предал.

Немного посидев молча, под звук кипятящего воду чайника, мальчишки погрузились в свои мысли. Отвлек их разве что закипевший чайник.

Антон, вздрогнув от звука, заварил шесть кружек чая, рассчитывая, что мама и близняшки вернуться как можно раньше и не прогадал – вышеназванные вошли в дом в ту же секунду, как беловолосый налил кипяток в шестую кружку, судя по хлопнувшей входной двери.

– Мама! – Ник вскочил со стула, отбросив пакетик с конфетами, будто он здесь совсем не причем, и бросился в объятия Марии.

– Кристина! Диана! – Миша не стал бежать обнимать сестер, зная, как они это не любят, но на стуле слегка привстал, после чего снова сел, поерзав от волнения.

– Боже, да на вас троих лица нет! – Антон оставил кружки, подходя поближе к близняшкам. – Что произошло?

– Антон, как хорошо, что ты заварил чай. Напои близняшек, а я пока пойду встречу полицейских и скорую.

– Что?! Зачем?! Что случилось? – Миша слегка сжал губы.

– Миша, понимаешь… – Мария попыталась подобрать нужные слова.

– Она убила его, – сказала Кристина, глядя в пустоту. Диана посмотрела на нее ничего не выражающими глазами. Сейчас обе близняшки были похожи скорее на замученных мумий, по крайней мере именно с ними сравнил их Антон.

Тук. Тук. Тук.

Да кто там?!

Тук! Тук! Тук!

Беловолосый снова поморщился от головной боли, падая в знакомую пропасть.

– Как… Папа… – Миша попытался сдержать слезы, не веря услышанному, но те не подчинились его желанию, щедро моча покрасневшие щеки.

– А потом себя, – дополнила Кристина так, словно от этого кому-то должно стать легче.

– Господи, – Никита вжался в ногу матери, пытаясь обнять ее за талию, но руки банально не доставали, тем более, они тряслись.

– Не плачь, Никит, не надо плакать, малыш, – Мария потрепала его по голове, после того как услышала тихие всхлипы. – Солнце, мама рядом с тобой.

– Это ужасно. Я даже не знаю, что говорят в таких случаях, – Антон подошел еще ближе к близняшкам, раскинув руки в немом вопросе «можно ли вас обнять?»

Кристина натянуто улыбнулась уголком губ, после чего нырнула в объятия друга, утыкаясь лицом в его плечо. Кинув взгляд на Диану, которая отрицательно помотала головой, Антон сомкнул руки за спиной брюнетки и постоял так пару секунд, прежде чем начать осторожно поглаживать ее волосы.

– Спасибо, что ты у нас есть, – прошептала Кристина настолько тихо, что даже старший ее едва услышал.

Невольно задержав дыхание, беловолосый сильнее прижал к себе подругу.

– Ты не представляешь, как для меня важны эти слова, – признался он.

– Наверное так же, как для нас важен ты, – хихикнула Кристина на ухо другу, после чего заговорила серьезно. – И в особенности для меня.

– Спасибо, Кристина.

– Это тебе спасибо, глупый.

Диана молча наблюдала за тихим разговором близняшки и друга, которого не слышала, пытаясь разобраться почему она и рада этому и в то же время обеспокоена.

– Диана, кажется Миша и Никита тяжело восприняли это, – протянула Мария, не ожидая такой сильной отзывчивости от младшего сына. – Я хотела не беспокоить вас и предоставить Мишу Нику, но…

Женщина посмотрела на сына, что продолжал сжаться к ней, в то время как Миша отчаянно сжимал край стола.

– Я послежу за ними, – пообещала Диана. – А вы идите.

– Спасибо тебе, – улыбнулась женщина, после чего присела на корточки и поцеловала младшего сына в лоб. – Солнышко мое, побудь пока с Дианой и Мишей, хорошо? Им сейчас тяжело, их родители… Их больше нет, ты понимаешь, малыш?

Никита, вопреки ожиданием матери, закивал.

– Какой ты у меня умный, Никит, – женщина потрепала мальчика по волосам и прежде чем уйти, окинула всех детей взглядом.

У Марии сжималось сердце, когда она глядела на близняшек и Мишу, но единственное, что она могла сейчас сделать – дождаться приезда полиции и объяснить им ситуацию.

Что ее сейчас волновало, так это дальнейшая судьба этих детей.

– Иди сюда, Никит, – подозвала к себе мальчика блондинка. Стиснув его в объятиях, она позвала и брата. – Не сиди там один, Миш.

Бормоча что-то себе под нос, брюнет все же слез со стула и обнял блондинов, чувствуя безмолвную поддержку от Никиты и от Дианы, разделяющую его боль и тоску от потери родителей.

– Что теперь с нами будет? – спросила Кристина, не разрывая объятий с Антоном.

Диана подняла голову, глядя ей в спину, которую поглаживала рука беловолосого, после чего встретилась взглядом с другом. Пожав плечами, хотя Кристина этого не видела, она произнесла:

– Я не уверена, но вроде как теперь нам прямая дорога в приют.

– Не хочу, чтобы вас куда-то забирали, – хрипловатым после плача голосом сказал Никита. Диана опустила взгляд на его макушку.

– Я тоже не хочу, чтобы нас забирали, – Миша сильнее прижался к сестре, отчего та хмыкнула, хмурясь.

– Тогда что? Думаешь, нас кто-то будет спрашивать? – хмыкнула Кристина, сжав зубы.

– У мамы есть знакомые, – Никита поднял голову, заглядывая в глаза Дианы, что с любопытством смотрела на него. Взгляд брата, прожигающий его спину, младший не видел. – И связей у нее очень много! Она что-нибудь придумает!

Антон кивнул самому себе, хотя больше было похоже, что он соглашается с Никитой, и наконец-то расслабился.

Первой его мыслью после облегчения было:

«Так, Кристина в моих объятиях и Диана с Никитой, сверлящие друг друга взглядом».

Что ж, кажется, он что-то пропустил.

## Глава пятая

Пока Мария давала свои показания полиции, медицинские работники осмотрели близняшек на наличие внешних и внутренних травм.

– Внешне все хорошо, если не считать уже зажившие шрамы от побоев, – заключила эксперт, косо смотря на ногу Кристины, но поскольку та сказала, что подвернула ее раньше, проигнорировала это в своем отчете. – Но опрашивать их не советую, девочки еще не пришли в себя, да и сомневаюсь, что их друг позволит это сделать, – взгляд женщины упал на Никиту, со строгим видом огораживающего близняшек от полицейских.

– Простите его, он просто очень переживает, – вздохнула Мария, глядя на сына. Мужчина в форме посмеялся, отпуская коллег. Те дружно попрощались и разъехались по отделам, оставляя мужчину работать одного.

– Ничего страшного. Но их показания бы очень помогли расследованию, – полицейский втянул щеку, слегка покусывая ее. Медик же ненавязчиво продолжала сверлить взглядом детей. Особенно ее зацепил шрам на лице младшего блондина, но его старший брат не позволил никому из взрослых его осмотреть.

«Мальчишке повезло, что глаз остался цел», – подумала доктор, накидывая в голове варианты того, откуда мог появиться этот шрам и почему младший ребенок такой честной женщины, как Мария, так нагло врал матери в лицо. – «Судя по неаккуратности и неровности шрама, тут видно, что скорее всего по лицу прошлись веткой. А глаз не задело… Возможно, мальчик стоял с закрытыми глазами или…».

– Я понимаю. Единственное, что девочки сказали, так это то, что их мать сама убила мужа, а потом и себя, – вспомнила Мария.

– Они уверены, что в доме при этом не было посторонних? – мужчина что-то черкнул в протоколе, проходясь глазами по раннее законспектированным строкам. Собеседница взволнованно оглянулась на детей.

– Я подозреваю, что они видели убийство, – тихо прошептала женщина, снова оглядываясь на близняшек. Кристина, краем уха, услышавшая ее слова, вздрогнула, из-за чего врач строго посмотрела на полицейского и Марию. Миша молча нахмурился.

– Так, я понимаю, что Вам нужно вести расследование и прочую не касающуюся моей профессии ерунду, которая ничем уже не поможет этим детям, но настоятельно прошу Вас делать это подальше от них. Особенно сейчас, – поправив халат, попросила медик.

Полицейский отвел врача в сторону и спросил:

– Когда я могу опросить детей?

Медик выгнула бровь, мол «ты идиот?» и вздохнула.

– Ты меня плохо услышал? Не лезь к детям, Дим, – приказала женщина.

– Но Надя! Мне нужно заполнить протокол! – полицейский указал на папку в своей руке, по привычке втянув щеку.

– А мне нужно, чтобы ты хоть раз проявил сочувствие, мил… Дмитрий.

– Надь, пожалуйста, дай мне опросить хотя-бы одну близняшку, – решил предложить компромисс мужчина, поправив листы в тоненькой папке.

– Нет, – отрезала врач, переводя все внимание на коллегу, собирающую инструменты для осмотра пациентов обратно в аптечку.

– Препятствуешь следствию? – решил пойти с другой стороны Дмитрий. Надя резко переключила внимание с коллеги на него.

– Вот как ты заговорил… – стиснув край халата, произнесла врач. – Тогда получается, что ты препятствуешь моральному развитию этих детей, а также моей профессиональной деятельности.

– И ты думаешь, что это аргумент? – хмыкнул Дмитрий.

– А по-твоему, нет? – со смесью обиды и раздражения уточнила медик.

– Слабовато, ты можешь лучше, – полицейский пожал плечами, усмехнувшись.

– Хорошо, можете опросить их через пару дней, раз Вам так неймется, – сдалась Надежда. – Но учтите, Дмитрий, я расцениваю Ваши действия, как некомпетентные. И если с детьми во время Вашего допроса что-нибудь случится, не звоните мне. А еще лучше, удалите мой номер. До свидания, Дмитрий, – медик натянула на лицо дежурную улыбку, выражающую фальшивую деловитость и развернулась, намереваясь вслед за коллегой покинуть дом.

– Надь, – Дмитрий попытался остановить женщину, потянув за локоть, но та лишь грубо отмахнулась от руки, не удостоив его даже мимолетным взглядом.

– До свидания, Дмитрий, – с нажимом повторила она, надменным шагом удаляясь к двери. Полицейский цыкнул, смотря ей вслед.

Тут его взгляд наткнулся на близняшек, которые остались одни, пока Мария увела сыновей в другую комнату, а Миша увязался с ними.

«Какая разница, пару дней или минут», – решил Дмитрий и с максимально добрым видом подошел к девочкам.

– Привет, меня зовут Дмитрий, я работаю над делом ваших родителей. Могу я задать вам пару вопросов, девочки? – близняшки подняли на него взгляд, переглянулись, но промолчали.

«Вылитые Надя», – про себя цокнул мужчина, поражаясь схожести характеров.

– Я понимаю, что вам тяжело, но так я смогу помочь, – вновь попытался Дмитрий.

– Себе помоги, – едва слышно прошептала младшая. Брюнетка похихикала с ее ответа, после чего выместила на правоохранителе свою злобу.

– Кому помочь? – хмыкнула Кристина. – Они мертвы, если вы не заметили. Не ранены, не изнасилованы, не ограблены, а мертвы. Им Ваше расследование ничего не даст.

– Но поняв, что случилось, я и мои коллеги…

– Вы бы послушали свою э-э-эм…подругу? – Диана взглядом указала на окно, из которого было видно, как уезжает машина скорой помощи. – Она просила не трогать нас, так не трогайте.

– Вы не понимаете…

– Нет, это Вы не понимаете… – нахмурилась Кристина, смотря полицейскому прямо в глаза, чего обычно дети себе не позволяли. Уж слишком дерзким считалось подобное поведение.

– Мы ничего не скажем, – отрезала Диана, договаривая за близняшкой и действительно, сколько бы не пытался достучаться до них Дмитрий, они молчали, не проронив ни слова.

Спустя двенадцать вопросов про случившееся, пять – про семью и три – отдаленных от темы, которые близняшки проигнорировали, Дмитрий наконец сдался, написав в отчете о несговорчивости детей. Попрощавшись с Марией, вышедшей посмотреть близняшек, полицейский покинул дом, закурив. Постояв у забора еще несколько минут, обдумывая произошедшее, он сел в машину и уехал, по пути набирая знакомый номер.

– Заблокировано, ну конечно! Черт! – выругался Дмитрий, откидывая телефон на соседнее сиденье, на котором были разбросаны бумаги еще с нескольких дел.

***

– Девочки, идите в комнату Антона, ваш брат там с моими сыновьями. Я сейчас сделаю пару звонков, закончу с пирогом и накормлю вас ужином, – женщина улыбнулась, листая контакты в поисках нужного номера.

– Спасибо, тетя Мария, – хором поблагодарили близняшки и встали со своих мест, направляясь туда, куда им сказали.

– Не за что, родные, чувствуйте себя как до… А нет, не берите в голову, идите.

– Угу, – кивнули сестры и ушли. Диана помогла Кристине забраться по лестнице, после чего они огляделись, пытаясь понять, какая из комнат принадлежит Антону.

– Думаю та, из которой будет громче всего слышно Никиту, – хихикнула Кристина.

– Никит! – позвала друга Диана. Одна из дверей комнаты тут же отворилась.

– А нет, и прислушиваться не надо.

– Пошли уже, – блондинка утянул близняшку в комнату.

Усевшись на свободные кресла-мешки, близняшки блаженно выдохнули, отбросив накопившееся напряжение.

– Дядя полицейский вас доставал? – спросил Никита.

– Да, хреново ты нас оберегаешь, – отозвалась Диана. Кристина закатила глаза, но промолчала, игнорируя плохое слово из уст сестры. Миша сделал тоже самое, только вот притворно осудительно цокнул, но теперь проигнорировали уже его.

– Ну простите! Мама увела нас сюда, чтобы мы не мешались под ногами.

– Чтобы ты не мешался под ногами, – поправил брата Антон.

– Бе-бе-бе, не важно! Хотите, я побью его? – предложил мальчик.

– М-да, Никита, ну и герой из тебя, – хмыкнула Кристина. – Во-первых, бить полицейских – плохая идея. Во-вторых, он все равно уже уехал. И в-третьих, это он скорее побьет тебя.

– А я согласен с Никитой.

– Миш, ты всегда с ним согласен, – выдохнула Диана.

– Не…

– Перестаньте, а, – попросила Кристина. – И так голова болит.

– Угу-у, – согласно протянула Диана, откинувшись на кресле-мешке. Кристина, недолго думая, повторила за ней.

– Позвать маму? – предложил Антон.

– Не надо, сейчас отдохнем и все пройдет, – отозвалась Диана.

Миша поджал губы и подполз к сестрам, устраиваясь между ними на плотно сдвинутых друг к другу кресла-мешках.

– Говорят, нужно поспать и все пройдет, – сказал Ник, кладя голову на колени. Он сидел на полу у кровати брата вместе с Мишей, пока тот не уполз. Антон же стоял в уголке комнаты у комода.

– Так и сделаем, – зевнув, согласилась Кристина. Через минуту она уже спала. Миша покивал, потершись щекой об обивку кресло-мешка, мгновенно погружаясь в сон. Вскоре, устроившись поудобнее, заснула и Диана. Ник и Антон же остались охранять их сон, время от времени молча переглядываясь.

Когда Мария позвала их к столу, заглядывая в комнату, сыновья сначала громко на нее шикнули, призывая быть тише, а потом и вовсе попросили выйти, пообещав разбудить друзей через «ну пять минут, мамуль».

В итоге на ужин ребята спустились через полтора часа. Кристина сонно потирала глаза, а Миша и вовсе не проснулся, досыпая на спине Дианы, которая добровольно («ну, Диана, ну пожалуйста» и щенячьи глаза Ника) согласилась понести его.

– У тебя очень странное понятие пяти минут, сынок, – сказала женщина Нику. – Ну ничего же, если сегодня поедите немного холодное? Я конечно могу подогреть…

– Не нужно, тетя Мария, спасибо, – Диана осторожно скинула с себя младшего брата, убедившись, что Антон поймает его и поставит на ноги, разбудив, и села за стол.

– А с нами не такая вежливая, – заметил Никита.

– Готовь мне еду и возможно, я буду вежлива и с тобой.

– Ну у тебя и запросы, сестрица, – Кристина залезла на стул, стоящий рядом со стулом близняшки и толкнула ее локтем в плечо.

– Какие есть, – пожала плечами Диана.

– А я всегда думал, что это Ник продастся за еду, – по-доброму посмеялся Антон. Диана перевела на него любопытный взгляд.

– Эй! – возмутился младший блондин.

– Прости, братишка, говорю, как есть, – беловолосый поднял руки, якобы сдаваясь.

– Так, оставьте ссоры и кушайте, – Мария взглядом указала на тарелки с фунчозой. – Кристина, Миша, Диана, вы не против, если я постелю вам в комнатах Антона и Ника?

– Нет, не против, – ответила за троих Кристина, наматывая фунчозу на вилку. – Спасибо.

– Мааам, научи меня готовить, – попросил Никита.

– Зачем? – женщина слегка приподняла брови от удивления.

– Чтобы близняшки и со мной себя мило вели, – за столом раздался смех.

– Давай ты лучше решишь, где ребята будут спать, – предложила Мария.

– Хорошо. Миша может поспать со мной в моей кровати, а близняшки у Антона.

– Я могу отдать им свою кровать, – беловолосый прожевал перец с морковкой и запил все это яблочным соком.

– Лучше постелите нам с сестрой на полу, – не согласилась Диана.

– Не нужно, спите на кровати, – настоял Антон. Сверля его взглядом секунд пять, Диана согласилась.

– Хотите, мы раздвинем диван в моей комнате, и вы ляжете там вдвоем, а Антон на полу, – Ник покрутил вилкой по воздуху, будто показывал картинку того, кто куда ляжет. Ребята задумались.

– Мне будет спокойнее, если они будут спать со мной в одной комнате, – заговорил Миша, подавив зевок.

– Хм… Согласна лечь так, – Кристина поправила прядь волос, лезущую в тарелку.

– Отлично, тогда я разложу диван, – Мария пожелала детям приятного аппетита и поднялась наверх, в комнату Никиты, чтобы разложить и застелить диван для близняшек.

Доев, ребята помыли посуду, убрали ее в раковину и поднялись наверх. К тому времени Мария как раз закончила с диваном, намереваясь постелить что-нибудь для Антона на полу.

– Ого, диван довольно большой для нас двоих, – заметила Кристина. – Может, для удобства, Антон ляжет с нами?

– Если Диана не против, то я только за. Мам, можно? – уточнил мальчик.

– Конечно, сынок, но только если девочки не против.

– Не против, – Диана осмотрела кровать – Но как мы ляжем? Мы с сестрой рядом или по краям?

– Я задушу тебя ночью, – Кристина произнесла это слишком утвердительно, и заметив испуганный взгляд близняшки, пояснила: – Обнимая во сне.

– Это вроде жутко, а вроде и мило, – прокомментировал Никита.

– Как есть, – буркнула Кристина в ответ.

– Тогда я лягу между близняшек, а те по краям, – Антон указал сначала на середину разложенного дивана, а потом на его края.

– Не прибейте моего брата во сне, – Ник обошел кровать, подходя к шкафу, чтобы найти вещи, в которые мог бы переодеться Миша перед сном, ну и соответственно сам блондин.

– Ты обо мне волнуешься? Как мило.

– Не, просто потом они ж за меня возьмутся, – Ник кивнул в сторону близняшек, стоящих между его кроватью и застеленным для них диваном.

– Тогда потом будет моя очередь так говорить, – Миша рассмеялся, игнорируя комментарии близняшек о том, что его бы они придушили первым. Это, скорее всего, было не так.

Мария пожелала детям спокойной ночи и спустилась на кухню, чтобы вытереть и убрать посуду. Никита же дал Мише вещи и показал ему ванную комнату.

– У нас в доме две ванны. Одна здесь, для нас, а другая на первом этаже – для гостей, – проинформировал близняшек Антон, по очереди отправляя их в душ, предназначенный для гостей, предварительно приготовив для подруг одежду. Та, правда, оказалась слегка великоватой, но для пижамы сойдет.

После гостей, по душевым разошлись и сами Ник с Антоном. В это время их гости топтались у кроватей, не решаясь ложиться.

– Ай, пофиг, я слишком устала, – Кристина легла на свой край дивана, блаженно растянувшись на мягких и пушистых, словно вата, простынях, и укутавшись в такое же воздушное одеяло.

За окном уже было темно и если прислушаться, то можно было услышать сверчков, а в самой комнате царил полумрак из-за света, проникающего в комнату из щелей двери, ведущей в коридор.

После душа, тело ощущалось не только чистым, но и расслабленным, словно горячая вода, смыла все накопившееся напряжение и усталость. К тому-же, новая, слегка великоватая одежда, была очень мягкой и удобной, совсем не облегала кожу, давая ей дышать и не стискивала движения.

После тяжелого дня, все это – самое то, чтобы податься искушению и уснуть сразу же, как только голова касается взбитой подушки. Что собственно близняшки и сделали, пока Миша сидел на краю дивана и ждал Никиту.

Блондин вернулся из душа довольно быстро, даже не досушив до конца волосы, из-за чего те теперь прилипали ко лбу. Сначала он воодушевленно приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но заметив, что близняшки уже уснули, не стал шуметь.

Миша сидел на диване, у ног спящей к нему лицом Дианы, и наблюдал за близняшками, пытаясь прислушаться к их мирному дыханию, но его вечно отвлекал посторонний шум на улице.

«Вот выловлю всех этих сверчков…».

– Довольно атмосферно, скажи? – прошептал Никита, садясь на край своей кровати так, чтобы ему было видно и лицо Миши, и торчащие из одеяла головы близняшек.

– Смотря о чем ты, – Миша лениво перевел взгляд с сестер на друга.

– Ложиться вот так в мягкую постель, укрываться теплым одеялом после душа, отдавая себя целиком и полностью неге расслабления после тяжелого дня, наполненного событиями, зная, что твои близкие теперь в безопасности здесь и все самое плохое позади. И все это плюсуется с ночевкой с друзьями.

– М-да, Никит, ты действительно видишь этот мир по-другому, – изумился брюнет, робко улыбнувшись.

– А как его видишь ты? – младший подхватил его улыбку.

– Ты видишь атмосферу в мелочах. В ночном полумраке, в ощущении расслабления после горячего душа, кайфа от лежания в теплой постели рядом с близкими людьми, а я… Я вижу только то, что за этим всем стоит страшное событие, которое не отпустит нас еще очень долго. Я сижу тут, смотрю на сестер и надеюсь, что им хотя бы сняться сны, после всего того, чтобы они пережили. Я боюсь за наше будущее и знаю, как бояться они. Я боюсь, что в любой момент любая из них проснется от кошмара. А знаешь, что самое страшное? – Никита неуверенно помотал головой. – Что они уже видели настоящий кошмар наяву. Они пережили такое, что… Никит, мне страшно даже думать об этом.

На глазах Миши навернулись слезы. Никита пересел к нему на край дивана.

– Тшшш, Миша, не плачь, – блондин осторожно протер большим пальцем слезы друга, оставляя руку на его лице, пока тот не кивнул, успокоившись. – Все будет хорошо, мама все уладит. Она очень сильная и крутая! Ее даже в прокуратуре боятся! Так что не переживай, она найдет выход. С вами все будет хорошо.

– Обещаешь? – с надеждой спросил Миша, пытаясь разглядеть лицо Никиты.

– Обещаю, – кивнул младший. В этот момент в комнату вошел Антон. Он оставил гореть свет в коридоре, чтобы Мария могла без проблем добраться в свою спальню после душа.

– Близняшки уже заснули? – Антон слегка улыбнулся, медленно залезая на диван, чтобы не разбудить подруг резкими движениями.

– Угу, мы тоже сейчас ляжем, – в подтверждение своих слов, Никита протяжно зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Хорошо, спокойной ночи, – пожелал старший, укладываясь на диване лицом к кровати младшего, смотря в спину Дианы. Повезло, что одеял было три, и ему не пришлось ни с кем за него драться. Да и близняшек не разбудило то, как он изворачивался, чтобы укрыться.

– Спокойной, – ответил Миша, ложась на кровать Никиты следом за ним. Прислушавшись к его размеренному дыханию, брюнет как-то само собой успокоился и вскоре заснул. Теплая улыбка застыла на его лице до самого утра.

Не спал только Антон. Лежа между близняшек, каждая из которых была на расстоянии двадцати семи сантиметров от него, мальчик смотрел в спину Дианы, закусывая губу от боли в голове. Снова.

Тук тук тук.

Антон слегка согнулся, утыкаясь лицом в подушку, после чего подвинулся ближе к Диане. Их разделяло всего каких-то сантиметров двадцать, и мальчик боялся, что если начнет издавать какие-то звуки от боли или вертеться в кровати, то разбудит подругу.

Тук. Тук. Тук.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Тяжело выдохнув, Антон наконец избавился от боли.

Слегка приоткрыв глаза, мальчик улыбнулся и повернулся лицом к Кристине, двигаясь ближе к ней. Вдохнув едва ощутимый запах после душа, исходящий от подруги, Антон со спокойной душой прикрыл глаза, погружаясь в сон.

Этой ночью он больше не просыпался.

***

В отличии от детей, Мария за ночь не сомкнула глаз, регистрируя несколько документов онлайн и параллельно с этим отвечая на звонки помощников судьи и прокурора, любезно согласившихся помочь ей решить кое-какие детали.

– М-да, а я-то всегда думала, что и третьим моим ребенком будет мальчик, – несмотря на сказанное, женщина тепло улыбнулась, глядя на скриншот одного из документов. Подумать только, стоит подписать его, и у нее появится еще три ребенка. – Это не значит, что я никогда не хотела дочку.

«Но это на всякий случай, и только если детишки будут согласны».

Как только женщина собралась лечь спать, прозвенел будильник, напоминающий о том, что пора бы уже встать, приготовить себе и (своим) детям завтрак и собираться на слушание.

Вздохнув, Мария отбросила одеяло, которым и без того толком не успела укрыться, и опустив ноги в любимые домашние тапочки с мордочками лисят, потопала на кухню, перед этим не забыв накинуть халат.

Тихо заглянув в комнату Никиты по дороге на кухню, блондинка улыбнулась, окинув взглядом каждого ребенка по очереди. Больше всего ее умилило то, как Никита снова запутался в одеяле, из-за чего Мише было не сладко. Блондин закинул на него ногу, при этом извернувшись так, что все одеяло было у его головы. Руки Никита раскинул на кровати, чудом не задевая брюнета. Хотя, во сне он точно мог несколько раз это сделать.

Но Мишу, похоже, ничего из этого не волновало, поскольку он продолжал мирно посапывать и, если Мария не ошибалась – улыбаться во сне.

Но вот что ее встревожило, так это рука Миши, кисть которой было полностью видно из-за задравшегося рукава рубашки для сна. Видимо, брюнет тоже спит не особо спокойно.

Присмотревшись, женщина заметила на руке не только красные царапины, словно с Миши пытались содрать кожу, но и следы от зубов, предположительно принадлежавших самому брюнету.

«Не мог же Ник искусать его во сне», – Мария тяжело вздохнула, решив пока оставить эту тему, но все же не сдержалась и еще раз провела взглядом по запястью Миши сочувственным взглядом, что бы точно не понравилось тому, если бы он не спал.

«Хорошо, поговорю с ним об этом без ребят», – решила для себя блондинка, после чего решительно покинула комнату, бесшумно спускаясь по лестнице.

«И так… Чем же мне накормить целых пятерых детей?», – задумалась женщина, стоя у открытого холодильника. – «Хотя, они все равно едят как птенцы. Особенно близняшки… Хм… Омлет?.. Думаю, не плохая идея. Именно его и сделаю».

Потянувшись за яйцами, женщина решила добавить к омлету еще и сосиски с овощами.

«Так будет сытнее и питательнее».

Включив для атмосферы музыку в наушниках, Мария, пританцовывая принялась готовить завтрак, иногда прерываясь, чтобы ответить на сообщения взволнованного клиента.

Любимая песня заставляла хотя бы на время забыть о всех жизненных проблемах и полностью посвятить себя приготовлению блюда.

Закончив с готовкой, она уже было собралась звать детей, но стоило ей снять наушники и развернуться, чтобы окликнуть ребят, как она испуганно подпрыгнула, хватаясь за сердце:

– Ах! И давно вы тут? – спросила Мария у внимательно наблюдавший за ней детей. Не было только Кристины, которая судя по всему была в душе.

Диана выглядывала из-за спины Антона, сдувая челку, лезущую в глаза. Руки самого Антона тем временем лежали на плечах Никиты и Миши, стоящих перед ним рядом друг с другом. Мария невольно бросила взгляд на руку брюнета, но тут же его отвела, сделав вид, что закатила глаза.

– Вы меня до инфаркта доведете, – вздохнула женщина, убирая наушники на столик, надеясь, что провод от них не запутается просто от того, что лежит там.

– Всегда пожалуйста, – в шутку произнес Никита, и двинулся к столу. Антон, отвесив брату легкий подзатыльник, последовал за ним. Миша и Диана, переглянувшись, последовали примеру друзей.

Наложив завтрак, Мария пожелала детям приятного аппетита. Никита с Антоном принялись с удовольствием уплетать омлет, в то время как Диана с Мишей еще не притронулись к еде. Женщина заволновалась.

– Вы чего не кушаете, все в порядке? – спросила блондинка у детей.

– Мы не едим без Кристины, – пояснила Диана.

– Привычка, – дополнил Миша, сверля взглядом проход на кухню.

– Фух, я уж думала, что что-то не так или вы не любите омлет, – Мария вздохнула с облегчением.

– Нет, тетя Мария, все в порядке. Просто Кристина расстроиться и толком не поест, если мы не начнем вместе с ней, – Диана снова сдула челку с лица.

– Может тогда и нам подождать, чтобы было честно? – предложил Антон, отложив вилку.

– Не нужно, правда, – помотала головой Диана.

– Лично я могу съесть это, а потом еще одну порцию с Кристиной, – Никита улыбнулся, пережевывая кусочек сосиски.

– Ты ж мой хороший, – умилилась Мария, чмокнув сына в макушку.

– Да, я такой, – посмеялся Никита, как бы невзначай отложив вилку. У Дианы дрогнул уголок губ, когда она заметил этот жест, но движение было настолько незаметным, что даже она сама его не почувствовала.

– А вот и причина нашего голодания, – Миша указал на Кристину, спустившуюся на кухню. Брюнетка довольно улыбнулась, игнорируя брата.

– Всем доброго утра. Тетя Мария, спасибо за завтрак. Вы, как всегда, лучше всех. После меня, – шутливо произнесла Кристина последнюю фразу, но в искренности остального ни у кого не было сомнений.

– Рада, что смогла тебе угодить, милая. А теперь садись кушать, после чего вы все можете отдохнуть. Мне нужно будет уехать по делам, поэтому Антон за старшего, – Мария нарезала себе пару бутербродов в дорогу. – Следи за братом и друзьями, сынок. Не выходите со двора и не пускайте незнакомцев. А еще, не волнуйтесь, солнышки, никто не приедет вас отсюда забирать, я почти все решила.

Пока женщина говорила, Диана подавилась омлетом.

– Вы…что? – уточнил Миша.

– Я же говорил, – довольно шепнул ему Никита.

– Поскольку кроме родителей, у вас нет других родственников…

– У нас есть тетя, – Диана сжала губы. К родной тете не хотелось по одной причине – она считала их такими же сумасшедшими, какой была мама.

– Но она живет в другой стране и вроде как ей своих спиногрызов хватает, – Кристина скривила губы в отвращении.

– У нее разве есть дети? – удивился Миша.

– Нет, я про… Забудь, ты еще маленький, – отмахнулась Кристина, перекидываясь с Дианой понятным только им двоим взглядом.

– А сама то дофига взрослая! – Миша обиженно ссутулился. Близняшки только беззлобно над ним посмеялись.

– Ладно, проехали, – Кристина перевела внимание на женщину. – Тетя Мария, мы вас перебили.

– Ничего, Кристина. Так вот, поскольку у вас нет близких родственников, а тетя находится достаточно далеко и не может взять опекунство, – Мария умолчала о других причинах невозможности тети ребят быть их опекуном: проблемы с законом и не подходящий для женщины с детьми образ жизни. – То единственный вариант для вас, помимо приюта – найти другого опекуна, то бишь… меня.

В конце своей речи, женщина немного запнулась, неуверенная стоит ли говорить это, но загоревшиеся глаза детей того стоили, поэтому она решила не останавливаться на этом.

– Сегодня я позабочусь о формальных деталях, но, а в целом, вы уже можете называть меня своим опекуном. Также я приготовлю документы и, если вы… Ох, как это тяжело, – Мария слегка сжалась, нервно посмеявшись. – Вы в любое время сможете обратиться к моему уполномоченному другу и он, также в любой момент, выдаст вам документы, подписав которые вы становитесь… моими детьми.

– Удочерение, – догадалась Диана, не веря своим ушам. И усыновление, в случае с Мишей.

– То есть… – Миша открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, не найдя слов.

– Мы станем родственниками! – Ник довольно обнял его за шею, балансируя на стуле с большим риском упасть. Благо, его страховала Кристина, потянувшая стул на место, из-за чего блондину пришлось отпустить друга.

– Ого, – наконец выдохнул Миша. – Но…

– Это не обязательно, – заверила детей Мария. – Документ был создан на всякий случай, если вдруг возникнут проблемы с опекунством.

– Для нас это пока слишком, – согласилась Диана, не думая, что «пока» было подходящим словом. Да и «слишком» – немного не то, что она имела ввиду. Но вместе эти два слова складывались в тот смысл, который она изначально собиралась вложить в эти слова.

– Я понимаю, – кивнула Мария, убирая бутерброды в ланч-бокс. – Просто, чтобы вы знали, такой документ существует и в случае чего, я не против… Я собираюсь заботиться о вас, и это самое главное. Об остальном можете не думать, договорились?

– Договорились, – Диана прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать.

– Только не говори, что настолько растрогалась, – фальшиво усмехнулась Кристина, сама, едва не пустив слезу. Миша так вообще с улыбкой до ушей покачивался на стуле.

– Ничего подобного, – Диана шмыгнула носом, замаскировав этот звук под хмык.

– Охотно верю, – сказала Кристина. Антон посмеялся.

– А теперь мне пора, – взглянув на часы, Мария чмокнула сыновей в щеки и убежала, крикнув ребятам хорошего дня уже с улицы, наспех вызывая такси.

– А где ваша машина? – поинтересовался Миша. Он вчера видел во дворе гараж и судя по находившимся там запаскам, бензину, маслу и тому подобное, машина у Марии должна присутствовать.

– В ремонте, – улыбнулся Никита, качаясь на стуле. Когда он беспричастно отвел взгляд, Диана усмехнулась.

– Ты ее сломал? – спросила блондинка так, будто это было очевидно. И да, это было очевидно.

– Почему сразу я? – Никита наигранно возмутился.

– Тебе в алфавитном порядке перечислить почему или в каком мне будет удобно?

– Ну я…случайно, – блондин стыдливо опустил взгляд, ковыряясь в тарелке вилкой.

– Как можно было случайно сломать мамину машину? – Кристина вопросительно выгнула бровь.

– Я задал ему тот же вопрос, – пожал плечами Антон.

– Ну, я играл…

– Все истории Никиты начинаются с этой фразы, – поймав обиженный взгляд Никиты, который на самом деле был совсем не обиженным, Диана улыбнулась.

– Мне стало интересно, что внутри машины, но она была закрыта.

– Поэтому Ник посмотрел в интернете видео урок по угону машин, не понимая, что смотрит и на следующий же день, пока мама была в гостях у подруги, взломал ее машину, – Антон пытался сдержаться, но когда рассмеялась Кристина, рассмеялся и он.

– Ну подумаешь… Я чуть-чуть неправильно сделал, но не важно. Машина то открылась! – сказал Никита, словно это его оправдало.

– Ну да, это ж самое главное, – закатила глаза Диана. Никита поразился, как та по-разному умудряется делать одно и тоже движения. То она закатывает глаза устало, то раздраженно, то смущенно, а иногда вот так вот – по-доброму, словно так она смеется вместе с остальными.

– Ну, правда дверца потом оторвалась… – Никиту прервал смех за столом. – Но это случилось уже после того как я везде потыкал и убежал играть в дом!

– Это правда, – подтвердил Антон, смахивая слезы, появившиеся в уголках глаз от смеха. Оказывается, смеяться над одной и той же историей второй раз, только вместе с друзьями, намного интереснее. – Но боюсь, что если бы у него были ключи, то он бы умудрился завести машину и сломать не только ее, но и забор. И хорошо, если бы все ограничилось только этим и Ник бы не устроил погром на всей улице.

– Да брось, – хмыкнула Кристина. – У него вряд ли бы хватило мозгов ее завести. А если бы и хватило, то он бы все равно сломал ее раньше, нажимая на все кнопки подряд, и она бы не поехала.

– Это точно, – согласился Антон.

– Эй, ты вообще за кого?! Я твой брат вообще-то, Антон!

– Вот именно, так что он ничего не теряет» – сказала Диана. Никита снова притворно обиделся, но мгновенно разобиделся, когда Антон предложил всем персиковый сок.

– Налей и мне! – блондин пихнул свой стакан в руки брата, после чего нетерпеливо заерзал на месте.

– То есть теперь я хороший брат, да? – выгнул бровь Антон. Никита быстро закивал. Посмеявшись, беловолосый налил сок ему, а потом и себе.

***

– Чем займемся сегодня?

– Вообще, по-хорошему бы готовится к урокам, ведь завтра школа, а мы и так пропустили первые два дня из-за лагеря… – начала было Кристина, но была нагло перебита Никитой:

– Но мы не будем этого делать, вместо этого играя в догонялки.

– По-моему, отличная идея, – улыбнулся Миша.

– Согласен, – поддержал младших Антон. – Это весьма взрослый и ответственный подход.

– Ага, для тех, кто еще не ходит в школу, – Диана указала средним и указательным пальцами на Ника и Мишу.

– А нам надо учиться, – добавила Кристина.

– Но…? – с надеждой спросил Никита.

– Но мы будем играть в догонялки, – вздохнула Диана, не найдя причин отказать ему.

– Ура! – воскликнули Миша, Ник и Антон. Близняшки только посмеялись и назначили Мишу водой. Так они весь день и проносились, играя во дворе.

В прятки же ребята больше не играли. Никогда.

## Глава шестая

Миша осалил Антона, хохоча во все горло, разворачиваясь и убегая настолько быстро, насколько мог. Не помогало конечно и то, что ребята только пообедали бутербродами, которые сделал для них Антон, ведь теперь носится по двору было тяжелее, и очень хотелось спать.

Но Миша и Никита преодолевали это желание, отдавая предпочтения догонялкам, а Антон так вообще выглядел бодрее всех, чего не скажешь о близняшках. Диана и Кристина валились с ног и без устали зевали, но не жаловались. Даже Кристина промолчала, пускай и чувствовала, что ее вывернутая нога не скажет ей спасибо. Друзья и брат с сестрой обеспокоено спросили, все ли будет хорошо и брюнетка решила, что раз не болит, значит прошло.

Мария и ее сыновья оказали поддержку в трудную минуту, забрали сирот к себе и позволили остаться, практически приняв в семью незнакомых детей, которые пусть и провели много времени с Никитой и Антоном в лагере, все равно оставались для них никем. По крайней мере, так они думали.

К тому-же, Миша и близняшки оставались на плаву и не думали о недавней трагедии только потому, что Никита и Антон прикладывали все силы, чтобы отвлечь их играми и разговорами, вытесняя плохие эмоции хорошими.

Девочкам было банально неловко привередничать, пусть они и понимали, что если попросят утроить отдых, то им с удовольствием дадут это сделать.

Но в любом случае, они этого не делали, а потому, подхватив хохот Миши, Антон погнался за ним по газону, по пути переключаясь на Диану, которая пусть и бегала быстрее брата, на тот момент оказалась ближе.

Осалив блондинку, Антон пробежал мимо нее, строя рожицы, отчего Кристина и Миша, отбежавшие от сестры на приличное расстояние, звонко рассмеялись. Диана, угрожающе улыбнувшись, побежала за Антоном, но тот был хитрее. Старший оббежал дом, находя брата, и пробежал мимо него. Диане ничего не оставалось, кроме как осалить Никиту, застав его врасплох.

– Эй, я был не готов! – возмутился Никита, но все же побежал за подругой и братом, мотаясь между ними, не определившись, кого ловить. Те только довольно бегали вокруг него.

– Это твои проблемы! – хмыкнула Диана, в последний момент успев отпрыгнуть от друга, почти осалившего ее за плечо.

– А вот и нет! Я стоял к вам спиной! – оправдывался блондин.

– Не надо было так далеко убегать, – Антон оббежал декоративное дерево, хихикнув в ладонь, когда его брат слегка в него врезался, бежав не рассчитывая скорость.

– Я не виноват, что вы такие улитки, – Никита показал дереву язык и снова принялся догонять старших.

– Мы улитки? – Диана слегка притормозила. – Тогда почему ты не можешь догнать нас, копуша? Слишком быстро для твоих коротких ножек?

Не то, чтобы Диана была сильно выше Никиты, но в их возрасте даже пару сантиметров играют свою роль.

– Это я копуша!? А ну иди сюда, я тебе покажу копушу! – младший прибавил скорости, словно открыв второе дыхание, чему Диана только посмеялась, возвращаясь на передний двор.

– Ха, осалил! – довольно воскликнул Никита, прыгая от радости, не успев остановиться на большой скорости. Его прыжок привел к тому, что блондин влетел в Мишу и они оба рухнули на искусственную траву, после чего Никита был осален. Диана с самодовольным видом, нарошливо медленно, подошла к младшему и коснулась ладонью его спины, слегка присев на корточки.

Кристина наблюдала за этим, стоя в двух метрах, вытирая слезы, покатившиеся с глаз от смеха. Антон же наблюдал эту картину из-за угла дома, и ему вот было не совсем весело… Ну ладно, пару смешков из него все же вырвалось.

– Вы в порядке? – уточнил беловолосый, подбегая с лежавшим на траве Никите и Мише. Те осторожно поднялись, помогая друг другу и от всей души рассмеялись.

– Видимо, они ударились головами и стали еще тупее, – прокомментировала Кристина, расправив плечо, чтобы Диане было удобнее о него опереться. Близняшка так и сделала, приняв безмолвное предложение брюнетки. Или же это она почувствовала, что так нужно… Кто этих близняшек разберет?

– Куда еще то? – Диана прищурилась, пытаясь уловить еще какие-то признаки, кроме дикого смеха без причины.

– Да пошли вы, – Миша все еще продолжал улыбаться. Никита схватился за живот, пытаясь отдышаться.

– Ну вроде все как обычно, – облегченно выдохнул Антон. Кристина поправила волосы, убрав их за ухо.

– Если бы мы ударились настолько, чтобы отупеть…

– Мы бы даже не заметили.

– Ну Кристина! Бука! – поругался Никита, которого перебили.

Миша в шутку накинулся на сестру с кулаками, из-за чего Кристина на него шикнула.

У брюнета, в отличии от старших сестер, всегда накапливалось много эмоций, которые он был просто обязан переработать в энергию. Хотя врачи и говорили о возможных проблемах с агрессией в будущем и рекомендовали пройти терапию уже в этом возрасте, отец Миши, когда еще был жив, всегда отрицал подобное, отказываясь принимать, что у детей даже гипотетически могут быть какие-то отклонения.

Брюнет привык вымешать злость и другие эмоции физически и очень любил драки, пусть даже шуточные, и не всегда мог контролировать такие порывы, хоть и старался временами. Миша легко заводился, позволяя голове иногда отключаться, отдавая контроль настроению и не видел в этом проблем.

Естественно, он не обижал сестер и друзей серьезно и не наносил им травмы, только вот… Не всем нравилось его пристрастие к шуму и рукоприкладству, поэтому с друзьями у него было тяжко. До появления Никиты. Блондин с радостью устраивал с ним шуточные поединки и не обижался на слишком сильные толчки в бок, словно его мозг автоматически игнорировал эту часть Миши. А возможно – Миша хотел в это верить – Никита принимал эту его часть.

Диана тоже относилась к «причуде» – как она сама ее называет – брата с пониманием. Могла легонько вмазать в ответ, потянуть за уши и отвесить подзатыльник, хотя в самих драках участие принимала как можно реже, позволяя младшему немного себя «побить».

Кристина же водила носом от такого поведения Миши, отчитывала его и избегала любого контакта, если он подразумевает не шуточный толчок, а настоящее размахивание руками. Старшая из близняшек не любила принимать участие в драках сама, но с удовольствием смотрела, как иногда дерутся брат с сестрою, стоя в сторонке, пусть и переживала, что в будущем эти шутки могут перерасти во что-то более опасное и неконтролируемое.

– Боже, Миша, прекрати! Ведешь себя, как неандерталец, – Кристина брезгливо отодвинула от себя брата.

– Неанде…кто?

Кристина вздохнула:

– Вот и я о чем, тупица.

– Эй, значение этого слова я знаю! – Миша обошел сестру и обхватил ее со спины за талию, приподнимая. Очень было похоже на то, что он собирается взять ее на прогиб, но Миша физически не смог бы этого сделать из-за незнания техники.

– Конечно знаешь, это же про тебя, – Кристина заерзала, выпутываясь из рук брата. – Отпусти меня!

– Нее, – протянул Миша, дьявольски улыбаясь и сделал несколько шагов с сестрой в руках. Это нельзя было назвать тем, что он несет ее на руках или совсем уж прям еле тащит, – скорее что-то среднее – но выглядело забавно.

– Почему ты такой сильный? – старшая отодвигала от себя руки брата под смех близняшки.

– Каши много ем, – ответил Миша, все же отпустив старшую сестру, когда той удалось оторвать одну его руку от своего живота. Он ведь не хотел ей уронить (ну ладно, совсем немного… Любя).