Эсфирь Лантре
Предсказание на донышке

ФИО: Комарова Инна Даниловна

Контакты:

Почта: innakom@gmail.com

Звонить по вотсапу: 972-544-975-982, я не дома.

Предсказание на донышке

Роман в двух частях

Все тяжёлые времена, сколько их ни было

в истории, не смогли уничтожить ни

весенних цветов, ни любви женщины…

Дэвид Лоуренс

Часть первая

Предчувствие

В дороге мне вспомнилось…

Долго в ту ночь не могла уснуть. Странные предчувствия беспокоили. Я приподнялась, чтобы салфеткой прикрыть ночную лампу. Вдруг тяжёлая штора у окна зашевелилась, заволновалась, послышались незнакомые пугающие звуки – громкий шорох и скрип. Но в них было что-то очень невнятное и малоприятное слуху моему. Мне показалось, что я не одна в комнате. По потолку и стенам забегали блики. Никогда не была трусихой, незнакомые явления насторожили. Собралась в комочек, натянула на себя одеяло и постаралась не шевелиться.

– Что это?

По комнате гулял ветер, перебирая страницы книги, которую я читала вечером. Накануне подруга привезла роман писательницы Анны Радклиф. Чтение увлекло с первых строк, я не смогла оторваться от книги. Правда, это был совсем не развлекательный роман, как рассказывала подруга. Она неудачно пошутила. Мрачная атмосфера зловещих тайн, ужасов и трагических происшествий окутывала действие. Борьба героини с тёмными силами зла навеяла дурные предчувствия. Под грузом гнетущих впечатлений отложила книгу, но долго не могла успокоиться. Теперь странные явления происходят наяву, в моей комнате.

Матушка всегда говорила: «Впечатлительным людям не следует читать мрачные книги».

– Она была права. Господи, а это что?

Края простыни заходили, приподнимаясь. Нитки в игле на пяльцах рисовали зигзаги в воздухе.

«Позвать Джерри? – мелькнуло в голове. – Не буду, вдруг всё это мне привиделось? Успокоюсь и усну. А утром всё будет, как обычно. Результат болезненного воображения», – мысленно уговаривала я себя.

Звуки приближались. Какая-то дымка зависла надо мной.

«Что делать? Страшно».

Задрожал воздух, дымка стала тонкой и прозрачной, ещё мгновение – она рассеялась.

«Буду настраиваться на сон. Не стану предаваться дурным мыслям», – успокаивала я себя.

Укрылась с головой и начала про себя молиться. Медленно, но верно, страх отступал. Утомлённая и усталая, я незаметно сомкнула веки и провалилась в бездну. В темноте не распознала, где оказалась. Всё, что окружало, было незнакомым. Не успела подумать, как внезапно передо мной появился силуэт. Он приближался, наконец завеса улетучилась, и я разглядела незнакомого мужчину. Волнение заговорило вновь.

Сквозь сон я сердилась на себя:

«Начиталась, теперь привидения мерещатся».

Незнакомец был, я его отчётливо видела. Молодой мужчина высокого роста, приятной наружности, с маленькой аккуратной бородкой. Волнистые пряди волос обрамляли голову. Сдержанная улыбка едва коснулась уголков губ, он заговорил тихо, неторопливо, его голос завораживал:

– Не бойтесь меня.

– Кто вы? И зачем мне снитесь?

Я отчётливо понимала, что всё происходит во сне, однако его появление меня почему-то напугало.

– Джерри, – с трудом пробормотала я, желая повысить голос, но не смогла. Какой-то жалкий лепет, словно мяуканье котёнка, вырвался из груди.

– Послушайте, я не сделаю вам ничего плохого. Я – дух вашего суженого.

– Дух?!

– Да.

– У меня нет суженого.

– Есть. Вы со мной ещё не знакомы. Придёт день, и я войду в вашу жизнь.

– Зачем вы снитесь мне?

– Моё появление – предупреждение. Ничего не бойтесь, я буду охранять вас.

– А почему мне нужно бояться? – Сквозь сон я ощущала, как меня бил озноб. Незнакомец был настроен дружелюбно, я чувствовала его расположение, но какое-то волнение поселилось в душе, хотела с ним справиться, что-то не давало. Он смотрел на меня молча и вскоре сказал:

– Сударыня, вам предстоит путешествие…

– Мне? – я не дала ему договорить. – Неправда, не собиралась никуда выезжать. Что вы выдумываете. Пожалуйста, уходите. Мне отдохнуть нужно.

– Ещё мгновение, и покину вас. Знаю, что вы не собирались. Это произойдёт не по вашей воле.

– Зачем вы пугаете меня?!

– Нет-нет, я только предупреждаю. Вам нечего бояться, я буду защищать вас. Живите спокойно. Скоро мы встретимся, и вы всё узнаете. А сейчас мне пора, рассвет близится.

В этот момент я почувствовала, как моего лица коснулась мягкая ладонь и погладила. На душе мгновенно воцарилось спокойствие.

– Незнакомец – маг, волшебник? – Мой вопрос повис в воздухе.

Через несколько мгновений призрак исчез.

***

Депеша

Утро следующего дня не предвещало ничего плохого. Сновидения рассеялись в тумане, о ночном происшествии не вспоминала. После завтрака занялась вышиванием и так увлеклась, что не заметила, как старый слуга оказался в комнате. За пяльцами забывала обо всём. Вот и сейчас Джерри незаметно приблизился и сказал:

– Прошу простить, мисс Мэри, что мешаю, – и протянул толстый конверт с сургучной печатью. – Посыльный доставил несколько минут назад.

– Что это?

– Депеша.

– От кого? – Я не особо была настроена заниматься посторонними делами. Джерри отвлёк меня от интересного занятия.

– Не читал, мисс Мэри, где-то обронил пенсне, старость.

– Ничего, Джерри. Положи на стол. Сейчас посмотрю. Спасибо.

– Слушаюсь.

Отложив пяльцы, я подошла к столу и обратила внимание, что конверт подписан незнакомым почерком.

«Джерри прав», – подумала я.

Письмо не походило на повестку в суд по наследственным делам, либо приглашение в департамент на рождественский бал. Я достала из ящика секретера ножницы и вскрыла конверт. В нём был один довольно плотный стандартный лист, в верхней части которого я увидела именной штемпель отправителя. Помнится, после кончины отца матушка получила на таком бланке завещание. То, что я прочитала, расстроило меня неимоверно.

«Достопочтенная мисс Мэри Андерсон!

Пишет вам поверенный в делах вашей тётушки – баронессы Ребекки Визельборг. Имею честь доложить, что не далее как сегодня утром вашу тётушку нашли мёртвой в спальне. Вызывали доктора, он заключил: «Насильственное удушение».

Посему советую вам прибыть, чтобы проводить тётушку в последний путь. Похороны состоятся 13 сентября в полдень.

Детей у покойной не было. Дальние родственники со стороны барона имеются, я им отправил письма, но ваше имя стоит первым в завещании. Постарайтесь прибыть вовремя. Благодарю.

С почтением и соболезнованием, к вашим услугам,

Габриэль Мортон».

– Боже, какой ужас! Бедная моя тётушка Ребекка. Не далее как на прошлой неделе я получила от неё письмо, в котором она оповещала меня, что на рождественские праздники собирается приехать и погостить недельки две. Я так обрадовалась, воодушевилась, у меня сразу же поднялось настроение. Стала думать, что заказать повару на рождественский ужин из того, что любит тётушка. Как нарядить ёлку, какие сюрпризы придумать, подарки купить. И вот, пожалуйста, вместо этого мне предлагают прибыть на траурную церемонию. Бедная моя тётушка – последняя ниточка оборвалась с моей благословенной матушкой, – плакала я в голос.

И тут меня озарило:

– Дух! Он приходил во сне и предупреждал меня, что предстоит путешествие. Не хотел расстраивать, поэтому опустил подробности. А я… трусиха. Позор мне, батюшка бы долго смеялся над моими страхами. Нет чтобы расспросить! Дурёха, от страха вся сжалась, съёжилась, язык проглотила. Мысленно молилась, чтобы поскорее ушёл. А он наверняка знал, что случится этим утром. В следующий раз не буду бояться и расспрошу. У него лучистые глаза и очень добрый взгляд, а улыбка полна обаяния. Такой человек не способен причинить зло. Стоп! Что со мной? – я оторопела от своих мыслей. – О чём это я? Какой ещё следующий раз? Только духов мне не хватало. Нет уж, во всём разберусь сама. Ах, как тётушку жалко! Никогда серьёзно не болела. Матушка слаба здоровьем была, а тётушка крепкая, подвижная, до недавнего времени верхом ездила у себя в парке и безбоязненно близко к воде подъезжала. Пока лошадь пила, тётушка тем временем прогуливалась вдоль берега, дышала свежим воздухом. Частенько напевала излюбленные мелодии из опер. Под настроение встречала в парке рассветы. И такая внезапная, нелепая и страшная смерть! Не могу поверить. В голове не укладывается. Что-то здесь не то.

Строчки из письма опять оказались перед глазами.

– Поверенный в своём сообщении обозначил: «Насильственное удушение». Что всё это значит? – рассуждала я. Поеду, на месте разузнаю.

Меня очень взволновало известие господина Мортона. О том, чтобы засесть за пяльцы, и речи не было, все желания пропали. Голову заполонили мысли, связанные со скорбным известием и сводились они к одному вопросу – как такое могло случиться?

А я ведь тётушке предлагала:

«Живите со мной. Что всё одной да одной в замке куковать?» Не согласилась. И что теперь? Как я без неё? Невосполнимая утрата для меня. Одна она у меня оставалась после ухода благословенных и горячо любимых родителей.

– Джерри, – позвала я.

– Почему вы плачете, мисс Мэри? – спросил слуга, входя в гостиную. – Плохое известие?

В ответ я кивнула и произнесла:

– Тётушка Ребекка…

– Умерла?!

– Да.

– Царствие небесное, – перекрестился слуга. – Какое несчастье! Соболезную. Мне очень жаль. Она была прекрасным человеком, всегда привозила с собой хорошее настроение. Когда гостила в замке, слышались смех, весёлый разговор, шутки, рассказывала забавные истории, а как она вас любила … Да, мы будем тосковать без неё. Скорблю вместе с вами.

– Я осиротела, Джерри, больше никого не осталось.

– Сочувствую вам. Не убивайтесь так, мисс Мери, что поделаешь? Жизнь, она не всегда радует.

Я промокнула платком глаза и спросила:

– Джерри, в нашем замке были когда-нибудь духи, привидения?

Слуга посмотрел на меня подозрительно.

– Мисс Мэри, вы хорошо себя чувствуете?

– Моё состояние к вопросу отношения не имеет, – раздражённо ответила я и пожалела.

Джерри по доброте душевной не придал значения моей реплике.

– Слуги рассказывали, что видели в подземелье оживших покойников.

– Да?!

– Мне не приходилось. В подземелье не бываю. А здесь что им делать?

– Ты уверен?

– А что они будут делать среди людей? Они ведь призраки покойников и днём по замку не разгуливают. Эти сущности любят уединение и гуляют в ночное время. Нет, сам не видел. Бог миловал.

– А духи?

– О них наслышан немного. Духи как раз к живым ближе, ибо как известно, душа человека ночью летает, посещает сны, потом возвращается в тело. Слышали об этом?

– Да, и читала.

– Ну так вот. Духи могут точно так же появляться, ибо это душа человека навещает. Замечу, не всегда во сне распознаём, кто это. Чаще незнакомые люди снятся. Бывает, приснится – и забываешь. Проходит время, случайно встретишь человека, и думы одолевают: «Знакомое лицо, где я его видел?» А он, оказывается, гулял в твоём сне, – разговорился Джерри.

– Действительно, я об этом не подумала. Спасибо тебе, удачная подсказка. Ты правильно подметил, душа летает в ночное время.

– А почему вы спрашиваете, мисс Мэри?

– Любопытно стало, – слукавила я.

«Зачем раньше времени пугать старого слугу?» – проскочила в голове мысль.

– Если что, зовите меня, я быстро их разгоню. – Слуга почти разгадал мою тайну.

На следующий день я покинула родовое имение Ханисдорф в Лондоне и направилась в Бат.

***

Замок Визельборг

Кучер прервал мысли

– Госпожа, подъезжаем.

Я перевела взгляд в окно. Во всей красе и величии возвышалось старинное родовое гнездо семейства Визельборг. Как только его не называли: замок роз и незабудок, птичье гнездо, замок на воде, розовый замок. На самом деле он носил величавое имя своего основателя – барона Генри Визельборга. Именно сюда мою шестнадцатилетнюю тётушку привёз после венчания её супруг – барон Роберт Визельборг – старший наследник старинного аристократического рода. Здесь она прожила счастливую жизнь. Дядюшка её очень любил и баловал.

Старый добрый дворецкий

Моя карета миновала осенний парк. Давно я здесь не была. В этот раз он поразил меня необыкновенной красотой, душа наполнилась теплом. Откуда-то возникла ассоциация: парк точь-в-точь олицетворял жениха перед венчанием. Его трепетное ожидание и волнение передались мне.

Мы подъехали к входу замка. Уютное крыльцо встречало гостей большой выгравированной надписью: «Владение барона Генри Визельборга».

Бриг из окна увидел мою карету и заулыбался.

Старый добрый дворецкий, он служил здесь много лет, сколько себя помню. Предан Визельборгам бесконечно. Тётушка Ребекка считала его членом семьи. Даже делилась секретами.

Помню, как-то мы гостили у тётушки без няни, она занемогла и осталась дома. После дороги матушка утомилась, и ей нездоровилось. Бриг берёг её покой. Брал меня на руки, уходил в парк, в беседке угощал печеньем с соком, а потом раскачивал на качелях. Помнится, тётушка поручила Бригу смастерить их в парке для детей слуг, которые жили в отдельном флигеле. Детвора любила баронессу и часто наведывалась к ней. А она их потчевала от души. Да, давно это было. А каким прекрасным рассказчиком был Бриг, сколько чудесных историй про волшебников я узнала от него! Слушала с замиранием сердца. Он же привил мне любовь к чтению, чему матушка была несказанно рада. Даже не верится, годы пронеслись, оглянуться не успела, как взрослой стала. Постарел дворецкий, и для него время не прошло бесследно.

Такой же степенный, внимательный, заботливый, добродушный. Ему всегда было свойственно природное чувство такта. Его выдержка порой приводила в изумление. Не все слуги были обучены хорошему тону, манерам и тем более этикету. Могли без особой причины вспылить, накричать друг на друга. Он гасил любой пожар, не повышая голоса. Не припомню случая, чтобы Бриг сердился или держал в душе обиду.

Постарел, одни внушительные бакенбарды, правда, убелённые сединой, да прямая осанка остались от того дворецкого. Но и поныне он с тем же почтением относился к людям.

– Мисс Мэри, мисс Мэри, с приездом, – услышала я.

Бриг подбежал к карете, открыл дверь, опустил ступеньки и подал мне руку. Его глаза излучали радость. – С приездом. Как добрались?

– Спасибо, Бриг. Хорошо, без приключений.

– Как я вам рад.

– И я очень рада видеть вас. Привезла поклон с приветом от Джерри.

– О, благодарю. Как здоровье моего друга?

– Хандрит потихоньку, но не жалуется.

– Проходите в дом, я следом за вами, только поклажу занесу. Ваша комната готова. Третьего дня убирали, наводили порядок. Всё как вы любите. Любимые цветы в вазе.

– Благодарю, вы всегда меня балуете.

– С радостью. Располагайтесь, отдыхайте. К пяти часам, как всегда, подадут чай в гостиной. Вы спуститесь?

– Да, конечно. Кто завтра будет на церемонии?

– Все, кому мистер Мортон отправил оповещения. Гости уже здесь, вас ожидают.

– Завтра тяжёлый день. Пойду отдохну после дороги. Господин Мортон здесь?

– Да. Хотел поговорить до церемонии.

– Скажите ему, после чая можно поговорить.

– Слушаюсь. Мисс Мэри, в комнате сюрприз для вас.

– Какой?

– Сами увидите. Если скажу, сюрприз потеряет ценность.

– Ну хорошо. Надеюсь, приятный? – улыбнулась я Бригу.

– Обижаете. Только приятный. Немного детских воспоминаний. Они всегда кстати.

– Да, детские воспоминания согревают душу.

– Совершенно так.

Я поднялась на второй этаж. Вдоль лестницы у стены в кадушках стояли растения. Их сочные краски привносили свежесть и красоту в обыденность жизни. В правом углу коридора находилась моя комната. Когда-то давно её выбрала матушка, и мы всегда располагались в ней, когда гостили у тётушки. В комнате было прибрано и уютно. Аромат чайных роз и свежего белья снимал усталость после долгой дороги. Я переоделась, умылась и прилегла, как вдруг мой взгляд упал на вещицу, что стояла на столе.

– Боже мой, это ведь матушкина шкатулка. Как она сюда попала? – Я подскочила и подбежала к столу. – Какая она красивая и ничуть не состарилась.

На крышке шкатулки выделялась инкрустация. Сбоку в виньетке красовались мамины инициалы. Помнится, отец подарил её матушке на день рождения. Я с нескрываемым волнением приоткрыла крышку, а там – настоящий клад. Сердце ушло в пятки и замерло от удивления. В шкатулке хранились письма отца, которые он адресовал матушке в период их романтических отношений, свадебная фотография родителей, мои первые локоны, выпавшие молочные зубки, стихи отца, посвящённые любимой супруге, изящное мамино кольцо с маленьким бриллиантом и фотография умершего братика. Теперь моё сердце сжалось, и ком подкатил к горлу.

Опустилась на стул. Раздался стук в дверь. Не успела сглотнуть слёзы, дверь приоткрылась, и я увидела на пороге Брига. Он сразу определил моё состояние.

– Вас расстроила моя находка? Бога ради простите. Подумалось, будет приятно увидеть семейные реликвии.

– Входите, Бриг. – Я приложила платок к глазам. – Мне действительно приятно, благодарю. Вот только очень грустно почему-то.

– Не грустите, мисс Мэри, печаль ваша светла и прозрачна, как слеза ребёнка. Не надо. Успокойтесь.

– Это всё, что у меня осталось, одни воспоминания. Тётушка – и та покинула. – Я не сдержалась и расплакалась. Знала аккуратность матушки, и невольно сомнение закралось в душу, поэтому спросила:

– Скажите, Бриг, как матушкина шкатулка оказалась здесь, у тётушки?

– А, вот вы о чём. Давно дело было. Вы тогда были маленькой девочкой. Ваш батюшка, царствие небесное, долго отсутствовал по делам службы. А вы с благословенной матушкой переехали сюда и жили с нами. Чудесное было время.

– И что? – прервала я мысли Брига.

– А… – рассеянно отозвался он.

– Что-то случилось?

– Нет-нет. Когда же вы вернулись домой, выяснилось, что некоторые вещи остались. То ли в спешке забыли, возможно, случайно не уложили, не знаю. Но с тех самых пор шкатулка поселилась в замке. Баронесса Ребекка хранила её в кладовой и каждый раз забывала передать вашей матушке, когда отправлялась к вам погостить. Поверите, искал совсем другое, а наткнулся на шкатулку. Полагал, вам будет приятно увидеть такую ценность из детства.

– Очень милая находка. Боюсь, не смогу выразить, как приятно. Благодарю вас. Вы настоящий друг.

– Ну что вы, мисс Мэри, не стоит благодарности. Я вас знаю много лет. Привязан, как к своему ребёнку. Вы вызываете во мне самые нежные чувства. Носил вас на руках, пел колыбельные.

– Я помню, Бриг. А ещё угощали лакричными конфетками, с тех пор они самые любимые: сладкие – с солодкой, кисленькие – с лимоном, с анисом – у них специфический аромат, немного вязкие и терпкие. Все люблю.

Открою вам страшную тайну, – дворецкий сосредоточенно посмотрел на меня, – благодаря вам, я подружилась с кухней, обожаю кулинарию, представьте, конфетки готовлю сама.

– Неужели?! Трудно поверить. Вы, аристократка – на кухне?

– Не скажу, что часто бываю там. Готовлю по особым случаям и под настроение. Мой друг, вы забыли, сколько удивительно вкусных историй рассказывали мне? Фантазии вам не занимать, дорогой Бриг. А сказку, про кулинарную кудесницу, кто мне читал перед сном?

– Спасибо вам за то, что помните.

– Это память сердца. И вы в нём занимаете не последнее место.

Дворецкий прикрыл глаза, мне показалось, ещё мгновение и он заплачет. Я тут же вернулась к вкусной теме.

– Мы говорили о конфетках.

Бриг поднял на меня глаза, в них дрожали слёзы.

– Всё, всё помню. Разве такое забывается?

Дворецкий промокнул глаза и улыбнулся мне.

– Чему вы улыбаетесь, я выгляжу глупо, да?

– Ну что вы, мисс Мэри. Они ждут вас. – Бриг раскраснелся.

– Неужели приготовили?

– Да. Знал, что вы приедете.

– Спасибо, так трогательны ваше внимание и забота. А ещё я помню, что в детстве страдала отсутствием аппетита, никто не мог накормить меня. Капризной была. Вам всегда удавалось каким-то чудесным образом меня заговорить и тем временем накормить.

– Всё помните… – Бриг отвернулся, чтобы я не стала свидетелем его сентиментальности и минутной слабости.

– Ну что вы расстраиваетесь. Я всегда считала вас родным человеком и никогда не отказывалась от визитов к Визельборгам. Напротив, ждала встречи с вами.

– Благодарю, мисс Мэри, вы подарили мне полчаса блаженства.

– Пустяки. Вот только тётушку вернуть не смогу… – Я никак не могла отвлечься от этой темы.

– Вы правы. Эта потеря и для меня невосполнима.

Я посмотрела на Брига. У него изменилось выражение лица, дворецкий загрустил и помрачнел.

– Откроюсь вам, уже можно. Я любил вашу тётушку. Знал, что она никогда не сможет ответить мне взаимностью, а любил. Жить без неё не мог ни мгновения. Сэр Роберт наверняка догадывался, но был уверен, что я не способен предать его. Поэтому не реагировал, когда я сопровождал баронессу на прогулках или после ужина в гостиной забавлял потешными историями, которые ваша тётушка ждала с нетерпением и слушала с неизменным удовольствием. А как задорно смеялась! Барон во мне был уверен и правильно делал. Я всегда считал чету Визельборгов родными людьми. Клянусь, никогда бы не смог переступить черту.

От внезапного откровения дворецкого я опешила.

– Бриг, что я слышу?

– Да, мисс Мэри, это горькая правда.

– А тётушка знала?!

– Не могу сказать. Я повода не давал, всячески старался скрывать свои чувства. Мучительно переносил, но держал себя в узде. Скорее всего, она не догадывалась, принимала всё как должное. Разоткровенничался с вами, а вы устали с дороги. Скучал и ждал, когда вы вновь посетите нас, – признался дворецкий.

– И я часто вспоминала с теплом наши встречи. В переписке тётушка всегда мне рассказывала о вас.

– Что вы говорите? Не подозревал, что она помнит обо мне. Полагал, я для неё всё равно что Рекс на прогулке.

– И пёсика она любила. Вы ошибаетесь, тётушка к вам относилась по-доброму и с большой симпатией. А ещё… я знаю, что она доверяла вам свои тайны.

– Вы правы. Не скрою, мне это дарило надежду, что хоть чем-то был ей близок, но это так несерьёзно, мелочи.

– Не думаю. Вы заблуждаетесь.

– Былого не вернуть, – с болью произнёс дворецкий.

Я подняла глаза на Брига и отчётливо ощутила, какой ураган чувств бушует в его груди. Старый слуга ушёл в себя и ответил своим мыслям.

– Мисс Мэри, хотел спросить, вы у нас задержитесь? – Дворецкий посмотрел на меня так пронзительно, что мне стало не по себе.

– Услышу, что скажет поверенный в делах тётушки. Если будет нужна моя помощь, задержусь, конечно. А почему вы спрашиваете?

– Кроме вас, больше никого не осталось. Визельборги приказали долго жить. Из завещания выяснится, что в нашем замке поселится новый хозяин. Мне здесь оставаться нет смысла. Не тот возраст, чтобы начинать всё с нуля.

– Вы торопитесь с выводами, дорогой Бриг. В любом случае для переживаний нет повода. Живите как раньше. Об этом не думайте. А там увидим, как сложится. Поверьте, я, как и вы, не знаю, кому тётушка Ребекка завещала замок и всё своё имущество. Поскольку я человек не меркантильный, не расстроюсь, если эта часть наследства перейдёт к родственникам дядюшки.

– Вы правы. Доживём до завтра, умнее будем.

– Всё верно. Бриг, не расстраивайтесь, найдём выход.

– Благодарю вас, мисс Мэри, вы единственная моя надежда.

– Надо пережить завтрашний день, а там и решим.

– Хорошо. Отдыхайте. – Дворецкий ушёл.

Я утомилась в дороге, прилегла, прикрыла глаза. Незаметно воспоминания унесли меня в далёкое счастливое детство, когда все были живы. В нашем родовом гнезде оживлённо, шумно и весело. Вечерами матушка садилась к роялю, и дом наполнялся удивительными звуками. Она любила гостей. Дом преображался, столы ломились от яств и десертов. Настроение царило великолепное. Бывало, без особых поводов устраивались семейные посиделки, нянюшка пряла пряжу и тем временем рассказывала чудесные загадочные истории, все слушали с замиранием сердца. Порой дух захватывало. То был трепет детских воспоминаний. Я любила мысленно возвращаться туда. Так незаметно подкрались события более близкого времени – последний визит тётушки в прошлом году летом, когда мы подолгу проводили время в саду на веранде, беседуя за чаем, и вспоминали прошлое. У ног спала любимая кошечка, и такая отрада разливалась в душе.

Муж тётушки слыл почтенным человеком, уважаемым в обществе. Чета Визельборг жила в мире и согласии. Барон воспитывал приёмного сына. Этот мальчик остался сиротой, когда его мать – одна из сестёр барона, будучи молодой, безвременно ушла из жизни. Супруг тётушки Ребекки усыновил мальчика. Она называла его пасынком. Дядюшка не жалел средств, устроил мальчика в самый лучший пансион. Став юношей, тот очень много читал, стремился овладеть знаниями основательно и глубоко. То, что не входило в программу университета, изучал самостоятельно, к примеру, древнейшие науки.

Не заметила, как сон подкрался и унёс меня на своих крыльях далеко-далеко.

***

Претенденты

Я спустилась в гостиную. Большой стол был накрыт белой шёлковой скатертью, по всей длине стояли вазы со свежими цветами и канделябры с зажжёнными свечами. Слуги, суетясь, подавали чай с угощениями.

– Мисс Мэри, позвольте вам представить: поверенный в делах вашей тётушки – мистер Мортон, – сказал дворецкий.

Я повернулась на голос Брига и увидела рядом с ним представительного мужчину лет шестидесяти. Выглядел солидно, респектабельно и на первый взгляд производил хорошее впечатление. Седовласый господин с широкими бакенбардами, выше среднего роста и плотного телосложения. Большие голубые глаза, в уголках которых прятались маленькие морщинки, притягивали к себе. У него был очень сосредоточенный взгляд. Мне показалось, что весь его серьёзный вид – один из атрибутов профессии, на самом деле он милейший человек и добряк по натуре.

– Очень приятно, – сказала я и подала поверенному руку.

– Рад знакомству. Много слышал о вас от госпожи Ребекки. – Мортон наклонился и поцеловал мне руку.

– Мне сказал Бриг, что вы хотели поговорить со мной.

– Совершенно верно.

– После трапезы я в вашем распоряжении.

– Благодарю, сударыня.

– Прошу, присаживайтесь, чай подан, – пригласил Бриг.

Мортон сел рядом со мной.

– Мисс Мэри, позвольте вам представить: пасынок баронессы Визельборг – Арчи Бурше. Барон взял на воспитание мальчика, когда тот был маленьким. Точно не скажу, что случилось с его родными, трагедия, – шепнул дворецкий мне на ухо.

Я поднялась из-за стола и увидела перед собой парня с озорными глазами. По всей вероятности, в глубине души он оставался мальчиком, поэтому смотрел на окружающий мир восторженно.

– Помню, тётушка рассказывала, что Арчи находился на воспитании в дорогом пансионе.

– Вы правы. Теперь он учится в университете. Барон позаботился о его содержании.

– Студент, – поспешил объявить молодой человек.

– Вы надолго к нам?

– Нет, нужно вернуться на учёбу. Точно не скажу, сударыня, как дело разрешится, – растерялся Арчи.

– Понятно.

– А вот ещё гость – мистер Гейл Тернер.

– Простите, кем вы приходитесь барону? – перевела я взгляд на нового гостя. Он почему-то держал руки в карманах, что говорило о скрытной натуре. Его взгляд перескакивал с одного места на другое, нервозность ощущалась в каждом движении.

– Сын покойной сестры барона. Матушка почила в бозе за год до кончины дядюшки.

– Будем знакомы. Мисс Мэри – племянница баронессы Визельборг.

– Приятно видеть вас, сударыня.

– А вот и закадычная подруга вашей тётушки – госпожа Лиз Пеккеринг. Помните её?

– Конечно, помню.

– Здравствуй, милая, как поживаешь? Давненько мы с тобой не виделись, деточка. – Гостья подошла ко мне и обняла.

– С приездом, миссис Пеккеринг. Спасибо за радушие.

– Мисс Мэри, а это известный в нашем городе сыщик – господин Джеймс Харисон. Он прибыл сразу после осмотра баронессы доктором, его пригласил мистер Мортон.

– Благодарю, мистер Мортон, – обратилась я к поверенному, – вы поступили осмотрительно и обдуманно. Нам необходимо знать правду.

– Согласен с вами, мисс Мэри. Господин Харисон опытный сыщик, я полностью доверяю его компетентности. Мы сотрудничали, и не раз. Он вёл сложные дела моих подопечных.

– Приветствую вас, сударыня. – Сыщик оказался рядом со мной, наклонился и поцеловал мне руку.

– Господин Харисон, вы уже начали расследование?

– Да, сразу после того, как ознакомился с заключением доктора.

– Что вы можете сказать?

– Пока затрудняюсь делать какие-либо выводы, рано. Очень мало сведений. Работаю.

– Хорошо. Буду с нетерпением ждать новостей и окончания следствия. Никак не могу представить, кому понадобилась смерть тётушки.

– История со множеством неизвестных. Будем разбираться.

– Я искренне желаю вам большого успеха.

– Благодарю.

– Ещё гость – господин Хью Эррол, он дальний родственник барона Визельборга. Представьте, мисс Мэри, ваш дядюшка господина Эррола считал своим самым близким другом.

– Моё почтение, мисс. Сегодня же отъезжаю.

– Что так?

– Дела, мисс. Срочные дела.

– Приглашаю вас испить с нами ароматного чаю.

– Благодарю. Приглашение принимаю. С вашего позволения, откланяюсь после трапезы. Тороплюсь, знаете.

– Пожалуйста. Вы завтра не будете присутствовать на похоронах?

– Как же, буду. Успею вернуться.

– Это другое дело.

– Прошу господа, рассаживайтесь. Приятного чаепития, – пожелал Бриг.

Слуги разлили гостям горячий чай.

За столом закипели страсти: начались разговоры о моде, перекочевали на предстоящий отдых, гости делились друг с другом своими недугами, которые собирались лечить на водах. Не забыли обсудить последние сплетни, как это обычно бывает. Дебаты на политические темы прошли в жарких спорах. Миссис Пеккеринг рассказывала мне о последних встречах с тётушкой и выездах в высший свет.

И вдруг все обратили внимание, что студент уткнулся лицом в чашку и не отрывает от неё глаз. Через мгновение он изрёк:

– Мирянин молодой откроет мир иной…

Гости прервали беседу и удивлённо посмотрели на студента.

– Друг мой, что с вами? – спросила миссис Пеккеринг.

Молодой человек на мгновение оторвался от чая и посмотрел на неё туманным взглядом.

– Господа, смею доложить, чашка волшебная. – На его лице блуждала странная улыбка.

– Вы шутите? – засмеялся Тернер.

– Нет, можете сами убедиться. На поверхности чая плавает…

– Что?! – Тернер первым подбежал, чтобы увидеть диковинку.

Все гости поднялись со своих мест и сбежались посмотреть на чудо-чашку. Только я отошла в сторону. Мне не нравилась вся эта затея.

– Господа, а ведь он прав. Интересно, что там у меня? К чаю ещё не прикасался. – Тернер быстрым шагом вернулся к своему месту, заглянул в чашку и замолчал.

– Что же вы молчите? У вас тоже что-то есть? – спросил Эррол.

– Есть. – На лице Тернера нарисовался испуг. – Но совсем другое, – и он зачитал: – Та карта, что легла, карманы вычистит до дна.

– Вот это да… – отреагировал студент Арчи. – Так вы игрок?

Тернер не ответил студенту, пребывая некоторое время в растерянности.

– Интересно, какое предсказание чашечка выдаст мне? – вошёл в азарт Эррол.

– Говорите, что у вас? – обратилась к нему миссис Пеккеринг, когда он достиг своего места и заглянул в чашку.

– Да кто этому станет верить?! – вспыхнул Хью, разозлившись.

Его полное лицо покрылось багровыми пятнами и увлажнилось от пота.

– А что там такое? – повторила свой вопрос любопытная миссис Пеккеринг.

– Неудачная шутка, – замялся Эррол и произнёс: – Ты роешь яму там, где смерть твоя.

Все ахнули.

– Вот это предсказание! – схватился за лицо Бриг. «Предсмертное послание», – промелькнуло в голове дворецкого.

– Глупости всё это. Вы в это верите? Я – нет. Мало ли что покажется. Повторяю – глупости. Господа, вынужден откланяться. Тороплюсь на поезд. – После этого Эррол быстро покинул нас.

– Мэри, девочка, посмотри, а у тебя что-то написано?

Я застыла в недоумении, не зная, что ответить. После того сна не хотелось никаких предсказаний. Мне вполне хватило безвременной кончины дорогой тётушки.

– Ну же, чего ты испугалась? Это всего-навсего игра, – подбадривала меня миссис Пеккеринг.

Я подошла к своему месту, присела, заглянула в чашку и увидела: на поверхности, извиваясь, как на волне, разными оттенками чая, переливалась фраза: «Кто к чашечке прильнёт – любовь свою найдёт».

Мне стало как-то не по себе. Слова, как разряд молнии, прошли сквозь меня. Я сразу поняла, кто подаёт мне знак. Дух здесь.

– Ничего, да? Я так и знала. Не у всех колдует чашечка, – поспешила с выводами миссис Пеккеринг. – А ну-ка, я посмотрю у себя.

Она подошла к своей чашке, заглянула и очень обрадовалась.

– Большой затейник тот, кто придумал эту игру. Ай да проказник.

– Что у вас, миссис Пеккеринг? – спросил дворецкий.

– У меня, дорогой Бриг, как и положено в моём возрасте, благословение: «Кто доброе посеет – того возлюбят и согреют».

– Прекрасно, о таком предсказании можно только мечтать.

– Вы правы, Бриг. Я вполне удовлетворена. Буду заниматься благотворительностью, – определилась довольная миссис Пеккеринг.

– Мистер Харисон, теперь ваша очередь, – услышал сыщик. Пока гости развлекались, он что-то записывал, решал ребусы, задачки.

– Кто, я?!

– А почему бы и нет? Вы среди гостей самый смелый.

– Пожалуйста, господа. Подскажите, что нужно делать? Отвлёкся на свои мысли, пропустил правила игры.

– Ничего особенного. Загляните в свою чашечку, – направляла миссис Пеккеринг.

– И всё?

– Загляните, – не терпелось ей.

– Сию минуту, господа, удовлетворю ваше любопытство.

Харисон спрятал в карман блокнот и карандаш, нагнулся над чашкой и вскоре все услышали:

– Разгадка тайны в твоей спальне.

Своим ключом откроешь дверь,

Ответ найдёшь в полу.

Печальна невинной жертвы смерть.

Знак пророчества сигналит,

Просвистит и одурманит.

Не спеши, поберегись,

Начеку будь, не оступись.

В тайнике вас ожидает зверь опасный, лютый зверь.

Ты его дымком опьяни и обезвредь.

– Что это?! И как сие понимать? – изумился сыщик. – Господа, полагаю, в этих строчках сокрыт глубокий смысл.

Он перечитал ещё раз.

– Очень интересно. Может быть, это сигнал к действию? М-да. Головоломка.

– Действительно, нарочно не придумаешь, – бубнил себе под нос Бриг. – Господа, у нас остался ещё один гость, он с дороги отдыхает, – поспешил разрядить обстановку дворецкий.

– Спасибо, Бриг, уже отдохнул. – Все посмотрели в сторону лестницы. К ним спускался молодой обаятельный человек, не лишённый вкуса и красивых манер.

– Мистер Джастин Стенли, внук старшей сестры барона Визельборга. Прошу любить и жаловать. Присаживайтесь.

– Благодарю. Матушка прибудет завтра на похороны.

– Ваш чай, сэр. – Служанка налила в чашку янтарного цвета напиток.

– Мистер Джастин, а мистер Джастин, мы тут забавляемся, играем, хотите поучаствовать? – переключилась миссис Пеккеринг на нового гостя.

– Играть? А что нужно делать?

– Ничего особенного, загляните в чашечку и скажите нам, что видите в ней.

– Не совсем вас понимаю, сударыня.

– Вы загляните, загляните и поймёте.

Молодой человек недоверчиво посмотрел на неё, обвёл глазами остальных гостей. Они устремили на него любопытные взоры, и по выражению их лиц он понял – от него чего-то ждут. Джастин перевёл взгляд в чашку, и на его лице заиграла усмешка.

– И что там? – донимала миссис Пеккеринг.

Он в недоумении зачитал:

– Любовник сладострастный хранит обет избраннице прекрасной.

В гостиной раздался хохот.

– Господа, что всё это значит? Вы потешаетесь надо мной?!

– Господин Стенли, мы сами впервые столкнулись с чудо-чашками. Перед вами волшебный чайный сервиз. Все чашечки разговаривают, вернее, колдуют. Со дна на поверхность чая всплывает предсказание, и каждому своё. Заговор против нас, – улыбнулся студент.

– Что вы такое говорите? Какой заговор? Вы шутите?

– Посмотрите и сами убедитесь.

– Волшебный сервиз… забираю вместо наследства, – тут же отреагировал Стенли.

Коммерческая жилка дала о себе знать, он без промедления проявил деловые качества.

– Вы это серьёзно? – отозвался Мортон. Поверенный сидел в кресле у камина, курил трубку и не участвовал в шумной игре.

– Что вас смущает? Вы мне не верите? Этому сервизу цены нет. Я выставлю его на бирже и стану миллионером, а это перекроет наследство. – Стенли был биржевым маклером, он мыслил расчётливо и не мог упустить такой шанс.

– Завтра после похорон станет известно, кто унаследует по завещанию замок и всё имущество, – монотонно произнёс Мортон.

– Из дома семьи Визельборгов ничего не продаётся, – категорически заявила я.

– Хорошо-хорошо, мисс, подождём до завтра. Собственно, я не претендую на немедленное решение. Предложение снимается с повестки дня, но только до завтра, – улыбнулся Стенли.

– Сколько загадок, а где же разгадки? И как мы узнаем, сбудутся ли предсказания? Скоро все гости разъедутся… – разочарованно произнесла миссис Пеккеринг.

– Предсказание может свершиться в любой момент, – уточнил сыщик.

Гости внезапно затихли.

***

Траурный день

Похороны прошли без помпезных речей. Возвращались молча. Каждый думал о своём. Чувствовалось, что у присутствующих не было настроения вести светские разговоры. В замке разбрелись по своим апартаментам. После обеденной трапезы мистер Мортон объявил:

– Господа, прошу проследовать за мной в кабинет, где я оглашу изъявление воли покойной. – Все устремились за ним.

Просторный кабинет барона вместил всех. Здесь и поныне витал дух хозяина – барона Роберта Визельборга. Умный, образованный, тонкий знаток, специалист в излюбленной области, а по воспитанию дипломат. В любых ситуациях деликатный человек. Он слыл аккуратистом и очень любил порядок во всём. С трепетом относился к книгам, много читал, изучал. Вот поэтому ему удалось сохранить редчайшую библиотеку научных изданий, которую в своё время собрал его отец – Генри Визельборг. Сын как достойный продолжатель дел отца унаследовал его миссию.

В кулуарах светских заведений барона называли жемчужиной английской аристократии. И он в точности соответствовал этой характеристике.

За длинным прямоугольным столом места хватило всем. Бриг пристроился у двери и застыл в ожидании. Он очень любил старинный замок, считал его родным домом. Визельборги относились к нему как к равному.

Старый дворецкий опасался, что ситуация сложится не лучшим образом и конец своих дней он проведёт среди чужих людей. Этого он пережить не мог.

Мортон подошёл к большому столу, за которым работал покойный барон. Открыл папку с документами.

В кабинете воцарилась тишина, и напряжение повисло в воздухе.

– Прежде чем я оглашу волю покойной, ставлю вас в известность. Вы все знаете, что барон Визельборг ушёл из жизни двумя годами раньше баронессы – по закону и его доброй воле она стала единственной наследницей супруга.

Я заметила, как лица присутствующих застыли, сосредоточившись, люди вслушивались в каждое слово Мортона. Напряжение ощущалось даже в том, как они сидели: вытянутые в струну спины, при этом головы слегка западали назад.

– После кончины барона его супруга – баронесса Ребекка Визельборг – пребывала не в лучшем состоянии, скорбные мысли посещали её. Вот тогда-то она обратилась ко мне с просьбой составить завещание, что я и сделал.

Пока Мортон знакомил присутствующих с вступительной частью документа, у всех на лицах читалось:

«Ну когда же он огласит суть?»

Тревожное ожидание объединяло желающих унаследовать тётушкино имущество. Можно подумать, что от этого завещания зависела вся их последующая жизнь. Чего этим людям не хватало? Почему чужое так манило и притягивало? Мне показалось это странным. Я единственная из всех, не считая Мортона и Брига, не испытывала никаких эмоций. Не ждала ничего от завещания, оно не могло вернуть родного, близкого человека, который был мне так дорог – моей тётушки. Она искренне и нежно любила меня и оказалась самым дорогим человеком после ухода матушки.

– По воле покойной Ребекки-Эвелин Визельборг, урождённой Купер, родившейся 22 апреля 1799 года, она в здравом уме и твёрдой памяти всё своё движимое и недвижимое имущество завещала племяннице – Мэри-Изабелле Андерсон, включая замок Визельборг, имение Лавчесрук, что в пригороде столицы, фабрику мануфактуры «Визельборг» в Лондоне и все средства на счетах в банке покойной.

Я повернулась в сторону Брига и увидела, как он перекрестился.

– Все сбережения на счетах барона Визельборга будут распределены поровну в предусмотренном законом порядке между его прямыми наследниками, что и засвидетельствовала покойная.

Ниже стоит подпись баронессы Ребекки и дата – 12 марта 1858 года. Город Бат. Англия.

– По закону завещание вступает в силу по истечении полугода, но есть одна ремарка: при полном согласии сторон по истечении сорока дней с момента кончины баронессы вы можете заняться делами наследства. С вашего позволения, такой документ я могу подготовить. Вознаграждение возьму минимальное в память об умершей.

– Да-да, конечно. Чем скорее, тем лучше. Мне необходимо приступить к учёбе, – первым объявил о своём согласии студент.

– Я думаю, никто не будет возражать против предложения господина Мортона, – сказал Тернер, – не томиться же нам тут полгода?

– Вот и хорошо, все согласны. Готовьте документ, мы подпишем, – вступил в разговор Стенли.

– Я могу быть свободен? – спросил Эррол. – Отбываю в Лондон.

– Без вас документ не будет иметь силу, – уточнил Мортон. – Надо задержаться.

– Да? А что, это так срочно?

Присутствующие переглянулись.

Чтобы не заострять внимание на себе, Эррол сказал:

– Завершу дела и вернусь.

Вот это да…

Бриг, поутру поливая растения в кадушках, заметил на подоконнике пыль.

– Что это? Сюзанна не убиралась сегодня? Сейчас же скажу Ройсу. Не дело это. – Он поставил на подоконник кувшин с водой и намеревался сходить к управляющему, чтобы тот дал распоряжение служанкам ежедневно протирать пыль.

– Как неприятно. Гости в доме, заметят, что они о нас подумают? – Дворецкий достал из кармана брюк платок и стал протирать подоконник. Невольно его взгляд переключился на окно, и тут дворецкий обратил свой взор куда-то вдаль.

– А он что там делает?! И как суетится. Дождь хлещет. В такую погоду добрался до скалы? Что он там забыл? Очень странно.

***

Кража

Прошло три дня.

После завтрака Мортон пригласил всех в кабинет.

Поверенный открыл папку, оглядел всех присутствующих и начал:

– Итак, господа! Я созвал вас, чтобы сообщить: документ, который вы просили подготовить, ждёт вас. Попрошу в порядке очереди подойти к столу и поставить подпись рядом с вашими именами и фамилиями. Предоставьте даме право первой подписаться. Будем джентльменами, – обратился он к мужчинам.

Все расступились, и я прошла к столу. На большом листе белой бумаги в самом верху стоял фирменный знак Мортона, ниже шёл список претендентов на наследство барона и баронессы. Мою фамилию Мортон поставил в списке первой, выделив нажимом пера, дополняя припиской: «Наследница баронессы Визельборг». Тут же он обозначил дату, время и место подписанного тётушкой и заверенного им завещания. Вслед за мной потянулась вереница наследников барона. Когда процедура подписания была завершена, Мортон приложил печать и расписался.

С облегчением он сказал:

– Благодарю вас, господа. Все свободны. Я похлопочу о вас. Завтра же съезжу в Лондон и постараюсь уладить все вопросы. Бриг здесь?

– Здесь, господин Мортон, я к вашим услугам, – вышел вперёд дворецкий.

– Велите к десяти часам утра заложить карету.

– Слушаюсь. Будет выполнено, господин Мортон.

Поверенный, продолжая знакомить нас с перечнем процедур, которые ему предстоит пройти, тем временем просматривал в папке документы. На мгновение он остановился в изумлении, гамма чувств заиграла на его лице. Я заметила, как недоумение сменилось явным испугом.

– Что такое? Где же оно? Не далее как сегодня утром я держал его в руках. Отлучался из кабинета только на завтрак. Куда оно пропало?

– Вы что-то потеряли? – спросил Харисон, входя в кабинет.

Сыщик занимался своим делом, но старался принимать участие в беседах, встречах, чтобы поближе познакомиться с гостями. Он знал, для чего Мортон пригласил всех в кабинет. Что он хотел увидеть в процессе подписания, какую цель ставил, мне неизвестно, но его посещению никто не удивился.

– Теряюсь в догадках, не знаю, что и думать. Из папки пропало завещание баронессы Ребекки Визельборг. Завещание барона на месте.

– Как это пропало?! Вы его куда-то возили? Возможно, регистрировать.

– Нет, господин Харисон. За это время я никуда не отлучался. Не успел. Намеревался поехать в Лондон после подписания последнего документа, чтобы зарегистрировать оба. Без этой процедуры вся моя работа теряет смысл, а документы – силу и актуальность.

– Успокойтесь, пожалуйста, и посмотрите внимательней. Могли переложить.

– Я всё пересмотрел. – Голос Мортона дрожал.

– Что же теперь будет? – спросил студент.

– Вам, юноша, волноваться не о чём. Единственный человек, кому баронесса завещала замок и всё имущество – мисс Мэри Андерсон. У неё могут возникнуть осложнения при вступлении в наследство, если вдруг объявится ещё один претендент, – повысил голос Мортон. – И как назло, дубликат я отправил в архив. Какая досада.

– Не печальтесь, мистер Мортон, других наследников, кроме меня, у тётушки нет, – успокаивала я поверенного.

– Мисс Андерсон, должен вас огорчить, все люди разные. Мало осталось тех, кто наделён добродетелями. Сегодня трудно встретить истинно порядочного человека. Мне приходилось вести спорные процессы по наследственным делам. Не могу сказать, что занятие это доставило мне удовлетворение, напротив. Видите, как оказалось, даже среди нас вор. Мы его не знаем, но он следит за нами. Я отлучился минут на десять, не более, чтобы позавтракать, а кто-то побывал в кабинете и выкрал завещание. И то, что этот человек выкрал документ с определённой целью, у меня лично сомнения не вызывает, и на кофейной гуще гадать не надо. – Мортон нервничал.

В его практике не случалось пропажи документов, он чувствовал себя униженным и оскорблённым. Поверенный присел на стул, машинально достал из кармана сюртука платок, промокнул лоб и лицо. Его щёки горели.

– Так вы полагаете, что среди нас вор? – спросил Харисон.

– А кто же ещё мог позариться на завещание? Посторонних в замке, насколько я знаю, не было. Бесчестный человек…

– Тогда мне придётся провести обыск у каждого в комнате, включая слуг, повара, посудомойку, дворецкого и управляющего.

– Проводите. Так оставлять нельзя. Вас пригласили, чтобы выявить причину смерти баронессы и навести порядок. Не сомневаюсь, что убийство баронессы и кража её завещания – дело рук одного и того же человека, либо его пособника.

– Господа, все слышали?

В кабинете наступило гробовое молчание.

– С кого начнём?

– Можете с меня? – отозвалась я.

– Мисс Мэри, вас обыск не коснётся. Вы наследница, и вам нет смысла красть завещание, – заявил сыщик.

– Тогда начинайте с меня, – предложил дворецкий.

– Хорошо Бриг, я навещу вас. Господин Мортон, позволите осмотреть вашу комнату и кабинет? Знаете, случается, перекладываешь вещь в другое место, что-то отвлекает в этот момент, и забываешь, где положил, – мягко намекнул Харисон.

– Пожалуйста, буду рад, если вы найдёте. В моей практике не было краж. Эта первая. Забывчивостью не страдаю. Не такие документы приходилось оформлять, и всё было в целости и сохранности. Должен заметить, мелочь, а решила судьбу завещания.

– На что вы намекаете?

– Говорю то, что думаю. Хранил документы в своём сейфе, не здесь, краж не было. – Мортон очень нервничал.

– Разделяю ваше беспокойство и тревогу. Будем искать.

– Благодарю, мистер Харисон.

– Значит, договорились, начну с кабинета. Господа, маленькая просьба. Составьте список всех, кого навещу. Мне необходима очередность. Начну с дворецкого. Хочу предупредить – возражения не принимаются. Ждите, приду и к вам. Обязан сказать, любая попытка сокрыть документ от следствия карается законом. – Сыщик цепким взглядом обошёл всех, кто находился в кабинете.

– Что, и ночью придёте? – спросил Арчи.

– Как получится. Время не ждёт. Документ нужно найти во что бы то ни стало, если не хотите, чтобы я завёл ещё одно уголовное расследование.

В кабинете послышались реплики недовольства.

– Все претензии предъявляйте, пожалуйста, к тому, кто совершил кражу, не ко мне. Мне и без поисков завещания хватает работы. Чрезмерно загружен. Понимаю, что другие невиновны, приношу извинения за беспокойство, но и вы должны взвесить ситуацию и понять – преступник не оставил мне иного выбора. Не обессудьте. А сейчас все свободны. Мы с мистером Мортоном потолкуем.

***

Неприятности с умыслом

– Бриг, вы случайно не видели управляющего? – озадаченно спросил повар.

– Нет, Акэль. А что, его нет на месте?

– Нет. Комната не заперта, его нет.

– А, знаю, где он может быть. Ройс с утра жаловался на недомогание. Сходите к доктору, он у него.

– Спасибо. Иду.

– А что случилось? Может быть, я смогу заменить его?

– Не думаю. Из кладовой пропал бидон с маслом. Куда он мог подеваться?

– Действительно, загадка. Если не ошибаюсь, два дня как управляющий привёз с базара.

– Вы правы. Это и удивительно. Всё пересмотрел. Нет.

– Идите к Ройсу. Кто знает, вдруг ему понадобилось масло, или он переставил его в другое место, хотя…

– Вот и я сомневаюсь, но спросить больше не у кого.

– Идите.

– И я так решил, – ответил повар и ушёл.

– Одни загадки. Что происходит? Никогда такого не было. Каждый день что-то пропадает. И этот Эррол меня озадачил. Что можно делать в ливень у скалы? Очень странный господин, никогда такого не было, чтобы вещи и документы пропадали. – Мысли дворецкого перескакивали одна на другую, он шёл и озадаченно бурчал себе под нос. Бриг не находил ответов на вопросы, и это вносило в его состояние растерянность.

Повар постучался.

– Войдите, – услышал он голос доктора.

– Здравствуйте, господин Миллер. Разрешите войти?

– Акэль, какими судьбами, вы нездоровы? – удивлённо спросил доктор. – Конечно, входите.

–Упаси Бог. Я здоров. По делу к господину управляющему.

– И здесь меня нашли, – возмутился Ройс. – Что случилось, Акэль?

– Дело срочное, не стал бы беспокоить.

– Срочное?

– Да. Незадача.

– Рассказывайте и поскорее, что у вас приключилось? Мне сейчас некогда, пришёл посоветоваться с доктором.

– Простите. Не у меня случилось.

– А у кого? Говорите, не молчите, коль пришли.

– Тут такое дело. Не совсем приятное, даже неприличное.

– Вы испытываете моё терпение. Говорите.

– У нас, – замешкался повар, – из кладовой пропал бидон с маслом, кто-то вынес ночью. Тот самый, который вы не далее как два дня тому назад привезли с базара.

– Как это пропал? Кто ночью мог вынести?

– Вынужден был прервать приготовление блюд к обеду, представляете? Вся работа стоит. Обыскался, не нашёл.

– Как такое может быть? На ваших глазах его занесли в кладовую, я присутствовал.

– Совершенно точно, господин Ройс. Однако его нет.

– Что за ерунда. И куда, по-вашему, он подевался?

– Если бы я знал.

– Минуточку, господа, я предположу, что его могли на время взять служанки.

– Простите, господин Миллер, за какой такой надобностью служанкам бидон с маслом? – недоумевал Ройс.

– Простите, господин управляющий, что перебиваю, представьте, и я грешил на них, – признался повар.

– Попробую объяснить, – начал доктор неторопливо, с расстановками, осознавая: то, что он скажет, не все смогут принять. – Господин Ройс, надеюсь, вы понимаете, что у служанок тяжёлая и главным образом грязная работа, и не будете отрицать этого. Молодые девушки, им хочется нравиться, кокетничать, вспомните себя в молодые годы.

– Не вижу связи. Положим, они флиртуют и без масла, – злился Ройс.

– Не об этом речь. Девушки смазывают лицо, чтобы выглядеть привлекательнее. От грязной работы кожа сохнет, трескается, образуются ранки, на их месте появляются пятна, морщинки. Масло смягчает кожу, понимаете? – разъяснял доктор.

– Допустим. А зачем им целый бидон, позвольте узнать? Отлили бы немного в мензурку.

– На это ответить не могу, вы правы, действительно загадка. В любом случае не вижу оснований взваливать вину на них.

– Надо проверить, возможно, они перенесли бидон в свои комнаты.

– Не думаю, что сей поступок будет выглядеть этично.

– Но повар не сможет приготовить обед, – возмутился управляющий.

Акэль по рассеянности оставил дверь приоткрытой, и все увидели на пороге Брига.

– Переживаю. Надо поставить в курс дела господина Харисона. Как-то тревожно у меня на душе. Что-то нечистое происходит в доме.

– Успокойтесь, Бриг. Соглашусь с вами, сыщика надо поставить в известность. Это его работа, пусть занимается, – согласился доктор.

– А кто это? – Повар с рабочего места никуда не отлучался и не знал о последних событиях в замке.

– Харисон – сыщик. Он ведёт расследование, связанное с убийством баронессы Ребекки, – пояснил Бриг.

– О её гибели я слышал. Слуги рассказывали. Горе… И кому она помешала? Милая и невредная дама. – Акэль плохо разбирался в делах господ. Вырос в обычной бедной рыбацкой семье, но всё, что связано с насилием, ему было неведомо и недосягаемо его пониманию.

– Все потрясены. Поверенный в делах баронессы пригласил господина Харисона для расследования убийства.

– Спасибо, Бриг. Я могу идти? Вот задачка, как обед готовить без масла? – уходя, бормотал озадаченный повар.

– Бриг, доложите мистеру Харисону, пусть разберётся, теряем время. Посмотрите на повара, на нём лица нет, – сказал доктор.

– Слушаюсь, господин Миллер. Сию минуту доложу.

Дворецкий не успокоился и прямиком нагрянул к сыщику. Прислушался.

– Тихо. Нет его.

И всё-таки он решил проверить. Постучался.

– Да-да, – услышал дворецкий и открыл дверь.

– Разрешите войти, господин Харисон?

– Входите, Бриг, что-то срочное?

– У нас опять ЧП.

– Что на сей раз?

– Из кладовой пропал бидон с маслом. Не далее как два дня тому назад управляющий привёз с базара. Повар переживает, не может готовить обед. Грешит на служанок.

– Зачем служанкам бидон масла? Подумайте сами.

– Вот и повар не может понять. Сколько ни думаю об этом, не найду ответа.

– Да, очень странно.

– Господин Харисон, хотел вам сказать и забываю, старость.

– Слушаю вас, что вы хотели сообщить?

– Примерно на той неделе поутру я поливал растения. Заметил на подоконнике пыль и направился было к управляющему, чтобы он отчитал служанок – проспали и не убрали. На дворе в тот день было ненастно, с ночи зарядил сильный ливень и не прекращался. Из дома никто носу не казал. А тут гляжу, один из гостей достиг скалы и что-то там ищет.

– Что вы говорите? И кто это такой непромокаемый?

– Господин Эррол.

– Лучший друг барона Визельборга, насколько я помню по вашему описанию. – Память Харисона вызывала восхищение у сокурсников и преподавателей. Он имел обыкновение запоминать такие крошечные детали, на которые никто и внимания не обращал. Потом из этих запасок (так он называл подсказки) плёл «ожерелье» – вспомогательные линии в расследовании.

– Совершенно верно. У вас прекрасная память, – подметил дворецкий.

– Действительно, что он там делал? Спасибо, Бриг, учту это. Поможете мне обследовать то место?

– Конечно, только надо дождаться сухой солнечной погоды.

– Смеётесь?

– Нет. Поверьте, в Бате и зимой бывают очень хорошие, ясные, сухие дни, это вам не Лондон.

– Не знал. Тогда подождём и сходим на разведку. Надо взять лопату, перчатки и не менее двух вёдер.

– Зачем?

– Есть подозрение… – По глазам сыщика Бриг понял – идёт процесс, мешать нельзя.

– Так вот, если предположить, что там спрятано завещание, нам предстоит выкопать проход к скале. Не забывайте, сколько дней идут дожди. Сырой песок хуже глины. Не пройдём.

– Сделаем, как скажете. Позову двух слуг на помощь. Справимся.

– Договорились, Бриг.

***

Кажется, нашёл…

Комната находилась на верхнем этаже. Харисон не был суеверным человеком, однако, памятуя о предсказании, принял во внимание имеющийся факт сомнительного происхождения.

«В любом деле помогают мелочи. Ничего просто так не бывает», – считал он.

И как опытный сыщик не пренебрёг удивительной подсказкой, детально обследовав помещение. В углу комнаты на полу Джеймс обнаружил пепельницу с окурками сигар. Сыщик достал из кармана брюк чистый, аккуратно сложенный платок и с его помощью стал обследовать один окурок за другим.

– Так, понятно. Преступник нервничал, вон сколько недокуренных сигар. Возможно, сознательно оставлял, чтобы они тлели, а дым распространялся и клубился по комнате. Стоп, гениальная идея, надо вспомнить, в каких случаях используют дым. Проанализируем. Зачем преступнику это понадобилось? В комнате он один, ему никто не мешал курить сколько душе угодно. Тогда в чём кроется причина? Думай, Джеймс, думай, не отвлекайся. Собака зарыта здесь. – Харисон приближался к разгадке. Его умозаключения были продуманными и оправданными. Внутренний голос подгонял, подбадривал и твердил:

«Не останавливайся, ищи, ты на правильном пути».

Сыщик вплотную подошёл к стене, нагнулся, чтобы поднять ещё один окурок (скорее всего, тот был брошен походя) и вдруг услышал свист. Харисон замер.

– Откуда это?! – Он приложил ухо к стене: – Тихо.

Сыщик осторожно простучал вдоль стены и, только опустившись на колени, заметил, что пол в этом месте немного приподнят.

– Так, в полу тайник. Но откуда доносится свист? Надо звать Брига, слуг с лопатами, чтобы подняли пол в этом месте.

Джеймс достал из маленького кармана жилета часы на цепочке. Открыл крышку.

– О, четыре часа утра, завозился. Все давно спят. Отложим до завтра.

Харисон разделся, лёг, потушил лампу. Но заснуть не получалось, свист то прерывался, то появлялся вновь. Наконец Джеймса осенило:

– Разрази меня гром, уверен, под полом спрятана рептилия! – От этой мысли сыщика бросило в жар, затем в дрожь и снова в жар, словно кипятком обдали беззащитное тело. – Не удивлюсь, если это проделка преступника. В загадочной смерти баронессы слишком много вопросов.

С трудом дождавшись утра, Харисон сбежал вниз, нашёл Брига и выпалил:

– Бриг, мне нужна ваша помощь.

– Слушаю вас, господин Харисон.

– Быстро зовите слуг с лопатами и топором. Несите масляную лампу, и не одну. Подключите всех гостей мужского пола, особенно тех, кто курит сигары, трубки, и попросите подняться в мою комнату.

– А что случилось? – поинтересовался Бриг, выслушав тираду сыщика.

– Все свои предположения изложу на месте. Прошу вас, поторопитесь.

– Слушаюсь, господин Харисон. Иду выполнять. – Взбудораженный Бриг в растерянности не мог понять, что такое произошло в их доме? Зачем так паниковать, поднимать всех на ноги? С самого утра весь дом переполошит, – бурчал дворецкий.

Не прошло и получаса, как слуги, вооружённые лопатами, и гости заполнили комнату.

– Господа, присаживайтесь. Я собрал вас для чрезвычайного сообщения. – Все устремили взоры на Харисона, гости – из любопытства, слуги – без особого энтузиазма.

– А что, собственно, случилось? – спросил студент Арчи.

– Ваше удивление, юноша, обосновано до поры до времени. Вот когда вы услышите, в чём, собственно, дело, оно тут же пропадёт, и ему на смену… – Харисон подбирал слова, – придут иные чувства. Господа, вы помните, когда в самом начале нашего знакомства я, беседуя с Бригом, спросил у него, гостил ли кто-нибудь в замке накануне кончины баронессы Визельборг? Он ответил, что гостил близкий родственник и друг барона. Этот человек всегда останавливался здесь, где мы с вами находимся. Ещё при жизни барона присмотрел себе эту комнату. Гостеприимные хозяева ему не раз предлагали более удобные апартаменты, он наотрез отказывался.

– Подтверждаю, – сказал Бриг и покосился на Эррола.

– А если учесть прогулку в ливень к скалам, количество вопросов удваивается, – пристально посмотрел сыщик на Хью. От этого взгляда Эррола покорёжило.

– Простите, отвлёкся. Да, так вот, продолжаю свою мысль. Сомнения уже тогда зародились в душе, я задумался, что бы это могло означать. Свой человек, может выбрать для отдыха самые лучшие комнаты и по какой-то непонятной причине забирается на самый верхний этаж. Здесь хуже отапливается, сторона северная, в окнах щели, по комнате гуляет ветер, к тому же она затемнённая. Видите, смежный флигель прилегает так, что закрывает свет.

– Действительно, точно подмечено, никогда не замечал. – На лице Брига можно было прочитать разочарование. Как же так, он прожил в замке столько лет, а такого не знал.

– Я обследовал комнату и в углу на полу обнаружил в пепельнице много окурков сигар. Кроме этого, нашёл окурок ближе к месту, на которое я хочу обратить ваше внимание.

Лицо Эррола покрылось багровыми пятнами.

– Приложив ухо к полу, я услышал свист.

– В полу? – спросил Бриг.

– Представьте себе.

– Вы думаете, там завелись мыши?

– Нет, Бриг.

– Не так давно травили мышей.

– Мыши не свистят.

– А что же там?!

– Пожалуйста, не пугайтесь. По моим предположениям, там рептилия.

– Что?! – Бриг побледнел, у него вытянулось лицо, испуганные глаза били тревогу.

– Змея.

– Господи! Как она туда попала?

– Вы правильно сформулировали вопрос. Выяснением его мне предстоит заняться в ближайшее время, но прежде… Если вы помните, доктор, обследовавший умершую, постановил: «Насильственное удушение». Я, естественно, читал и досконально изучил его заключение.

Бригу стало нехорошо. Он опустился на стул, протирая платком вспотевший лоб.

– Господа, для того чтобы вскрыть пол в том месте, откуда раздаётся свист, нам предстоит сделать в комнате дымовую завесу.

– Зачем, позволите спросить? – сидевший с безразличным видом Тернер не выдержал.

– Позволю. Рептилии боятся дыма. Мы попробуем её усыпить, чтобы убавить агрессивность. Пусть ненадолго, заставим забиться в угол, а тем временем вскроем пол и проверим, что там припрятано. По всем приметам преступник не смог сразу вывезти из дома всё наворованное. Не скрою, там могут быть ценные бумаги, драгоценности, банкноты и то, ради чего он затеял свою игру. В этом доме преступник чувствовал себя вольготно, никто не контролировал его действия. Ему ничего не помешало заложить в тайник всё, что подготовил, и намеренно прикрыть орудием преступления. А сделал он это с одной целью. В том случае, если кто-то догадается и захочет лишить его награбленного, на месте падёт замертво, как баронесса. Талантливо придумано, не правда ли? Знаю наверняка, он вернётся за кладом, выжидает где-то, когда гости покинут замок. Нам следует поторопиться и обезвредить дом.

– Что вы предлагаете? – спросил Тернер.

Ему не терпелось увидеть тайник.

– Прежде всего, сохраняем спокойствие. Мужчины закуривают сигары, трубки, Бриг поджигает масло в лампах. Если есть в доме факел, несите сюда. Нужно сделать дымовую завесу, чтобы усыпить змею.

Все беспрекословно закурили сигары, трубки. Бриг поджёг масло в лампах и прикрыл стеклянным колпаком.

– Факел есть?

– Схожу в кладовую. Когда-то был, и не один.

– Несите и, пожалуйста, не задерживайтесь. Преступник в любое время может вернуться.

– И откуда все эти проклятия свалились на нашу голову? – бурчал расстроенный и озадаченный Бриг.

– Женщин не зовите, не нужно, – попросил Харисон.

– Господин сыщик, из ваших рассуждений можно сделать вывод, что среди нас преступника нет, – раньше времени обрадовался Арчи.

Джеймс посмотрел на него снисходительно, улыбнулся и ответил:

– Это ещё предстоит доказать. Если вы хотите знать моё мнение…

– Да, сгораю от нетерпения и сожалею, что не пошёл учиться на факультет юриспруденции. Так интересно то, чем вы занимаетесь, – восторгался студент.

– Юноша, у каждого из нас своё предназначение в жизни. Вы сделали правильный выбор. Заниматься наукой, поверьте, гораздо приятнее и спокойнее, нежели иметь дело с трупами и бандитами. Но я предпочёл рисковать, это был мой сознательный выбор.

– Вы не сказали, что думаете…

– Ах да, вы правы. Отвечаю. Самого преступника и организатора преступления среди нас, возможно, нет, – сыщик покосился на Эррола, – но его соучастник и помощник наверняка в замке среди нас. Будьте бдительны. – Харисон цепким взглядом всматривался в лица присутствующих, желая определить, правильно ли они поняли направление его мысли.

– Преступником и его соучастниками я займусь позднее. Сейчас надо устранить опасность и увидеть, из-за чего раньше времени ушла из жизни баронесса.

Все затихли, вслушиваясь в каждое слово сыщика.

Вскоре Бриг вернулся.

– Вот, три нашёл.

– Бриг, какой вы молодец! Это то, что нужно. Поджигайте. Господа, продолжаем курить. Лампы дымят потихоньку. Факелы помогут. Сделаем дымовую завесу, вскроем пол и узнаем, что за зверь нас поджидает. Кому тяжело дышать, смочите платок водой, прикройте им нос и рот.

– Боязно и непривычно. – Студент отошёл подальше к двери.

– Ничего не бойтесь, мы с вами.

В это момент Джеймс обратил внимание, что Эррол нервно мерит шагами комнату, и кончики его пальцев подрагивают, поэтому дым от сигары рисует в воздухе забавные фигуры. Сыщик присмотрелся и мысленно подчеркнул: «Его сигара идентична той, что я нашёл в пепельнице и на полу у стены».

Коварная мысль прожгла голову: «А не его ли рук дело? Он самый близкий друг барона – так Бриг отрекомендовал его. Замок для него – что отчий дом, знаком со всеми закоулочками в нём. Его принимали здесь как самого родного. Ему доверяли, а это значит, что никто не контролировал его действия. И он убил баронессу?! Я становлюсь подозрительным? А как же улика – сигары? Это ещё проверить надо. Бриг рассказывал, что Хью в ливень спускался к скале. Ещё одна зацепка. А что, если он там прячет завещание?! Немыслимо. Если так, господин Эррол очень рискует и играет ва-банк. Преступники себе такого не позволяют. Нет, здесь что-то не так. Надо тщательно проверить эту версию, прежде чем делать выводы. А вдруг? Кто их разберёт, я ведь не знаю, что у него на уме».

Детальный анализ не давал сыщику отвлечься на посторонние дела, он размышлял постоянно и целенаправленно.

Джеймс дождался, когда Эррол выкурил сигару и положил окурок в пепельницу на столе. Сыщик воспользовался моментом, когда Тернер увлёк Эррола беседой. Тихо, незаметно подкрался сзади к столу, салфеткой зацепил потухший окурок и тут же отошёл, делая вид, что чем-то занят. В комнате повисла дымовая завеса, присутствующие с трудом различали друг друга и прикладывали к лицу смоченные водой платки.

«Когда все уйдут, сравню с теми окурками, что были оставлены раньше. Хорошо, что я их припрятал», – рассуждал Джеймс.

– Господин Харисон, начинаем? Дышать стало тяжело. Не то угорим здесь вместе с невиданным зверем, – пожаловался студент.

– Да-да, господа, начинаем. Слуги приподнимают ту часть пола, которая выступает. Видите?

Люди в ответ кивнули.

– Все остальные продолжают курить. Надо продержаться, господа. Бриг, факелы не тушим, подойдём ближе.

Слуги с двух сторон подхватили выступающую часть пола. Как только верхняя планка приподнялась, они отпрянули назад с ужасом в глазах. На продолговатом по форме железном ящике лежал удав. В силу насыщенной дымовой завесы он не подавал признаков жизни. Весь его вид вызывал отвращение и оторопь.

– Так я и думал. Это он свистел. Вот вам доказательство того, что баронесса Визельборг ушла из жизни не своей смертью, он явился её убийцей. Доктор точно определил.

– Вы уверены, господин Харисон? – спросил Бриг, прикрывая рот и нос платком.

– Да, сомнений нет. Подробности позднее изложу. Если я прав в своих рассуждениях, под ним именно то, что преступник собирался вывезти из замка. Что-то ему помешало. Господа, тушите сигары, Бриг, гасите факелы. Думаю, удав не скоро проснётся. Хотя есть подозрение…

– У вас возникли сомнения? – спросил Бриг.

– Должен заметить, у меня есть подозрение, что он притворяется и готовится к нападению. Всем слугам отойти подальше, сейчас проверим.

– Не рискуйте, господин Харисон, – предупредил Бриг.

Джеймс не слушал дворецкого, он подошёл ближе, и тут удав встал в стойку: раздул шею, щёки, выпучил глаза, зашипел, выбросил страшный раздвоенный язык и обнажил смертельное оружие – ядовитые острые загнутые зубы. Его цель – вонзить их в жертву, парализуя тело, а затем обвить кольцами и удушить, что повлекло бы за собой медленную и мучительную смерть. Джеймс это знал, ему приходилось наблюдать в Индии, как умирали несчастные. Одно малейшее движение невпопад, и нет человека. Харисон взвесил ситуацию. Людей в комнате собралось много, последствия могли быть самые плачевные. Сыщик не стал ждать. Раздался выстрел, за ним второй, третий. Харисон стрелял очень метко. В университете ему присудили первое место по стрельбе. Пули прошили голову рептилии, пройдя между глазами. Удав не нашёл силы атаковать сыщика, напоследок издал скрипучее шипение и бездыханно свалился, поджимая тело в комок. Из раны вытекала багровая густая жидкость. Комнату наполнило зловоние.

– Что вы наделали?! – закричал Эррол. – Эта рептилия редкой породы, музейный экспонат, можно сказать. Она стоит бешеных денег. Её нужно было сдать в террариум. Вы кровожадный человек.

– Откуда вам знать? Вы биолог? Или это ваш удав? – Сыщик впился глазами в Эррола.

– Увлекаюсь. Какое я имею отношение к вашим змеям? – опомнился и пошёл на попятную Эррол.

– Жизнь покажет, кто из нас кровожаднее, – намекнул Харисон.

Эррол молчал, он себя выдал, и ему нечем было крыть.

– Или вы предпочитаете дождаться, чтобы удав набросился на кого-то из нас? Знаю, о чём говорю. Видал таких в Индии. Это хищник. Он преследует одну цель – душить и убивать. Мы же не самоубийцы. Я устранил опасность, которая грозила всем нам страшными последствиями. На мой взгляд, вполне достаточно эпизода с баронессой Визельборг. Не хотел бы видеть ещё кого-нибудь на её месте. На данный момент у меня сложная задача – предстоит выяснить, как удав попал в замок, кто его сюда привёз и с какой целью. Из того, что удалось разведать, не припоминаю, чтобы барона с баронессой навещали гости с подобным экзотическими «подарками». Бриг, я прав?

– Вы совершенно верно подметили. У четы Визельборг ни в родстве, ни в друзьях таких посетителей не было.

– Вот именно. Экзотические «подарки» привозят тайно, как правило, ночью, используя запасной вход, который я, между прочим, обнаружил. Да-да, он со стороны ущелья. Нет, не тот, что со стороны кухни.

– Да?! Когда-то давно, во времена старшего барона Визельборга, тот вход замуровали. Это я точно знаю, – подтвердил Бриг.

– Как видите, размуровали. Нам с вами предстоит раскрыть немало тайн и решить заковыристые задачки в этой печальной истории. Каким жестоким должен быть преступник, чтобы убивать невинных людей бесчеловечными методами. Это, наконец, безнравственно.

Харисон был крайне возмущён, молчать не мог. Ещё в студенческие годы профессора выделяли его красноречие и умение филигранно формулировать мысли. А кроме этого, он был ярым борцом за справедливость. Ему прочили завидную адвокатскую карьеру. А он предпочёл заниматься сыском – делом неблагодарным и ответственным.

– Бриг, у меня к вам просьба, надеюсь, последняя на сегодня.

– Слушаю вас, господин Харисон.

– Принесите, пожалуйста, мешок.

– Большой?

– Желательно.

– Сию минуту. Как раз управляющий привёз с базара картофель в большом мешке. Немного потерпите, переложу картофель, чтобы освободить его.

– Хорошо, Бриг, идите, мы подождём.

Дворецкий вернулся, в руках он держал два больших мешка.

– Спасибо вам. Вы очень помогли, – сказал Джеймс. – Обращаюсь к слугам. Постарайтесь упаковать удава в оба мешка: одну часть в один, другую – во второй. Потом свяжете и только после этого вынесете из дома. Захороните его глубоко и подальше от замка. Бриг, вы верёвки случайно не захватили?

– Как же, принёс.

– Простите, господин Харисон, боязно к нему прикасаться. Кто его знает, чего доброго притворился мёртвым. – Сыщик посмотрел на слугу и увидел в его глазах неподдельный страх.

– Вы не слышали выстрела? Я стреляю без осечек, уложил с первого раза. Даю слово чести, он мёртв.

Слуги застыли в растерянности, не зная, что делать.

Харисон оценил ситуацию. Кислый вид слуг его не воодушевил.

– Бриг, простите, мне перед вами, право, очень неловко, загонял. Клянусь, последняя просьба.

– Слушаю вас, господин Харисон.

– В доме найдутся старые перчатки, те, что господа давно не носили?

– Старых вещей в доме много. Баронесса всё собиралась раздать, так руки и не дошли. Есть ли среди вещей перчатки, не скажу.

– Вы не могли бы поискать, и если найдёте, пожалуйста, принесите несколько пар.

– Бегу, но вам придётся подождать. Должен поискать в гардеробе.

– Ничего другого не остаётся, будем ждать.

Бриг вернулся.

– Вот, возьмите, – сказал он слугам.

– В перчатках вы не почувствуете его кожу. Несколько человек упаковывают верхнюю часть, затем – хвост. – Харисон стоял рядом и подстраховывал.

Слуги скрепя сердце выполнили.

– Давайте перевяжем, – сыщик подошёл и помог. – Теперь сделайте то, о чём я попросил – захороните глубоко и подальше от замка.

Слуги продвигались к дверям медленно и поочерёдно покидали комнату Харисона.

– Всем большое спасибо, – поблагодарил Джеймс. – Господа, поднимаем ящик, – руководил он. Снял крышку и достал из ящика шкатулку, а в ней фамильные драгоценности Ребекки Визельборг.

– Поднялась рука при живой баронессе… – переживал Бриг.

– Да тут клад, как я погляжу. А вот и ценные бумаги мануфактурной фабрики. Купчие замка и имения. Банкноты, сумма большая, и считать не стану. Это ваше наследство. Бриг, пригласите, пожалуйста, господина Мортона, пусть сделает опись, так будет правильнее.

– Сию минуту позову.

– Здесь ваше наследство, господа, не считая вкладов барона в банках. Помните, господин Мортон зачитывал?

Присутствующие кивнули в знак согласия.

– Господин Харисон, вы великий сыщик, я наблюдал за вами. Вы совершили человеческий и гражданский подвиг! Мало того что всем нам спасли жизнь, вы сохранили наследство барона, – восхищался студент.

– Дорогой Арчи, это моя работа. Спасибо за ваши восторги. Господа, думаю, фамильные драгоценности баронессы к наследству барона отношения не имеют. Преступник нагло выкрал их из её комнаты. Нужно отдать наследнице. Вы согласны?

Все согласились.

В комнату вошёл Мортон в сопровождении Брига.

– Простите, что нарушили ваш отдых. Сами видите, дело не терпит отлагательства.

– Спасибо за заботу, господин Харисон. Я здесь, как и вы, выполняю служебный долг. Разрешите, присяду к столу, чтобы составить опись. Бриг ввёл меня в курс дела.

– Господа, благодарю всех за помощь. Вы сделали большое дело. Можете быть свободны. А мы с господином Мортоном поработаем.

Все с облегчением покинули помещение.

– Бриг, пожалуйста, отнесите шкатулку мисс Андерсон. Объясните ей, сделайте одолжение. Будут вопросы, пусть дождётся, я позднее отвечу. Благодарю вас, вы сегодня меня очень выручили. Вы самый лучший помощник.

– Не стоит благодарности, господин Харисон. Помогать – мой долг.

Слухи по дому разлетелись мгновенно.

– Ну, вот вам и пожалуйста. Предсказание, что было в чашечке сыщика, сбылось, – наутро за завтраком объявила миссис Пеккеринг, находясь под впечатлением.

***

Зарождение зла

После ухода из жизни дядюшки тётушка периодами выпадала из своего привычного жизнерадостного состояния. В те часы грустных наваждений она делилась со

мной. Её откровения остались в памяти. И сейчас, когда я оплакивала тяжёлую утрату – её кончину, они то и дело всплывали, оголяя воспоминания и обостряя мои чувства. Из её рассказов становилось ясным, что не всё безмятежно и гладко было в жизни четы Визельборгов. Кто-то негласно, невидимо и целенаправленно досаждал им. Благородство барона не позволяло ему принять жёсткие меры, хотя он догадывался, откуда ветер веет. Дядюшка убеждал тётушку, что будет лучше не обращать внимания на всплески ненависти со стороны недоброжелателей по отношению к их семье. Тётушка Ребекка доверяла супругу и полагалась на его опыт.

А зло зародилось давно и с каждым новым днём пускало свои корни всё глубже и глубже.

……………………………..

Дела минувших лет…

По соседству с семейством барона Генри Визельборга жила семья графа Артура Бедфорда. Сам хозяин небольшого замка был добрым малым, учтивым, приятным в общении. Но вот беда – дела у него в последнее время шли плохо. Он навещал барона, советовался с ним. Генри Визельборг по доброте душевной вызвался помочь ему. Так постепенно общение переросло в дружественные узы, и семьи сблизились.

Барон Визельборг и граф Бедфорд любили вечерком у камина или летом в беседке на природе переброситься партией в шахматы. Тем временем их супруги вели неспешные беседы о моде, о курортах. Их дети, Роберт и Гвен, играли в детской. Семьи были неразлучны. Как-то граф Артур ненароком спросил у сэра Генри:

– Дружище, как вы смотрите на то, чтобы судьбы наших детей соединились в брачном союзе?

На что Генри Визельборг ему ответил:

– Охотно. Буду рад. Артур, дружище, я двумя руками «за», только вы забыли, что дети ещё малы, и до их совершеннолетия нам с вами дожить нужно.

– Остановка за малым, доживём, дорогой друг, – успокоил соседа Бедфорд.

Шли годы, дети выросли. Но вот Артур Бедфорд занемог, долго болел, на глазах у родных таял и холодным хмурым днём оставил свою супругу и дочь сиротами. Генри Визельборг тяжело перенёс кончину друга. О желании породниться не забыл.

Когда Роберту Визельборгу исполнился двадцать один год, молодой барон завершил учёбу в университете на факультете классической филологии и поступил в аспирантуру. Ему прочили большое будущее. Молодого учёного пригласили читать лекции студентам первого курса.

Как-то поздним вечером вернувшись домой, Роберт застал отца в гостиной и издали заметил, что тот не в духе.

– Добрый вечер, отец. Не спится?

– Тебя жду.

– Случилось что-то?

– Давно.

Не понимая причину сурового вида отца, сын спросил:

– О чём вы?

– Всё о том же. Вскружил девушке голову, пора и честь знать.

– Не совсем вас понимаю.

– Гвен терпеливо ждала тебя все годы учёбы. Она любит тебя и мечтает выйти за тебя замуж. Учёба позади, ты вступил на преподавательскую стезю, тебе назначили жалованье. Полагаю, нет причин откладывать свадьбу?

– Отец, кто вам сказал, что я собирался жениться на Гвен? Мы росли вместе с раннего детства, это так. Но между нами чисто дружеские отношения.

– Это ты так считаешь, она думает иначе. Разве ты не видишь, она любит тебя.

– Поверьте, я не давал повода надеяться, что женюсь на ней. Да и рано мне ещё строить семью. У меня совсем другие планы.

– Что значит другие планы? Мы много лет дружим с Бедфордами. Артур был моим самым близким другом, и да будет тебе известно, ещё тогда, когда вы были детьми, мы решили, что вы поженитесь. Я готов хоть сейчас породниться с семьёй Бедфордов, – категорично заявил Визельборг-старший.

– Отец, мои чувства вас не волнуют?

– У аристократов так заведено, и ты об этом знаешь. С улицы в наши семьи не попадают.

– Я не собирался жениться на уличной, – возмутился Роберт. – Но хотел бы, чтобы моя избранница была любима мною.

– Чем Гвен тебе не угодила? Видная, хозяйственная, энергичная, хорошо воспитана, любит тебя.

– Мне этого мало. Я сам хочу любить. Как вы не понимаете? К тому же у неё вздорный характер. В последнее время мне трудно найти с ней общий язык.

– Не слышал я этого, разговор окончен. Завершай аспирантуру и женись на Гвен. Возражения не приму. Сделай одолжение – прояви уважение к своим корням. Помимо этого, элементарное сочувствие пора бы проявить. Ты разве не видишь, как им живётся? Хозяйство пришло в запустение. Сбережения, какие были, ушли на покрытие долгов. Кто им поможет, если не мы?

– Вот вы и помогайте. А свадьба к делу отношения не имеет.

– Я всё сказал. Нарушишь обет – отрекусь от тебя, – ультиматум отца привёл Роберта в замешательство.

– Вы готовы отказаться от родного сына только лишь потому, что он не в силах заставить себя жениться без любви?!

– Ничего не поможет. Тебе придётся считаться с нашими устоями и традициями. Я слово дал, пойми наконец, – резко ответил отец и ушёл к себе.

Это случилось через полгода после неприятного разговора. Беда подкралась издалека, тайно и ударила больно. Генри Визельборг заболел. К нему вызывали светил из разных стран, благосостояние Визельборгов позволяло обеспечить главе семьи консультацию лучших специалистов. На последнем консилиуме, посоветовавшись, профессора заключили:

– Сожалеем. Поздно. Месяца два тому назад ещё можно было спасти, – неутешительный вердикт поверг матушку Роберта в состояние полного отчаяния.

– Лечение на водах? – спросил Роберт, цеплялась за пустяк.

В ответ профессора опустили головы.

– Сочувствуем вам. Мы бессильны.

– Всё так безнадёжно? – не соглашался сын.

– В данном случае да, – ответил пожилой профессор с длинной седовласой бородой и добрыми глазами.

Роберт машинально протянул конверт.

– Не надо, – ответил ассистент профессора.

– Сколько ему осталось? – Молодой барон задержал профессора своим вопросом.

– Не более двух месяцев, – сопереживая, произнёс профессор.

Роберт оторопел. Мать была безутешна. Она рыдала навзрыд.

Профессора попрощались и покинули замок.

– Не надо, матушка. Не печальтесь. Сделаю всё, как отец хочет, – решил сын и направился в апартаменты Генри Визельборга.

– Утешь его, сынок, напоследок.

– Хорошо, матушка, не волнуйтесь. Всё сделаю, чтобы отец успокоился и был уверен во мне.

– Благословляю тебя, сынок, – перекрестила баронесса сына.

– А если это я повинен в болезни отца? – проговорил он, остановившись перед дверьми.

С опущенной головой Роберт вошёл в комнату. Он приблизился к постели, на которой лежал барон.

«Как изменился отец. Его не узнать. И следа не осталось от барона Визельборга», – переживал Роберт.

Перед ним лежал усохший, сморщенный, маленький старик. Сын присел у кровати и двумя ладонями накрыл холодную руку барона.

– Роберт, ты? – Визельборг-старший открыл глаза.

– Отец, я пришёл сказать тебе…

– Профессора ушли?

– Да.

– Какой вердикт? Не говори, знаю. Матушку поддержи, ей будет трудно без меня и, пожалуйста, будь ответственным в своих поступках.

– У вас нет причин беспокоиться. Я выполню любое ваше желание. Ошибку свою осознал, каюсь перед вами.

– Стало быть, я могу спокойно…

– Будьте уверены. Через месяц свадьба. Сегодня же объявлю о своём решении Гвен.

– Молодец, сынок. Ты достойный продолжатель дел моих и нашего древнейшего рода.

– Выполню всё, как надлежит дворянину. Можете доверять мне.

– Я верю тебе. Хорошую весть ты принёс мне, благодарю. Теперь я спокоен. Род наш продолжится. Сохраняй, сын, традиции. Они незыблемы.

Болезнь не пощадила, и так сложилось, что Генри Визельборг не прожил и месяца. После похорон семья погрузилась в глубокий траур. О свадьбе никто не помышлял. Год траура тянулся бесконечно. Роберт много работал. Готовился к защите диссертации. На душе скребли кошки. Он считал себя виновным в смерти отца. Чтобы немного забыться, решил отправиться в путешествие, сменить обстановку и отвлечься от тягостных мыслей. Молодой барон побывал у родственницы отца, договорился с ней, что она поживёт у них это время, пока он вернётся, чтобы матушка не тосковала в одиночестве.

Гвен с матерью навещали соседей, но никто не осмеливался заговорить о предстоящем событии. Однако взгляды девушки были настолько колючими и настойчивыми, что нетрудно было догадаться, чего она добивается.

«Ну когда же, когда ты наконец заговоришь со мной о свадьбе?» – читал молодой барон в её глазах.

Роберт не мог заставить себя оказывать Гвен знаки внимания, проводить с ней время. Она сильно изменилась, в её поведении появились отталкивающие черты. Она стала вести себя напористо, навязывать своё мнение в разговорах, любыми путями заставляя собеседников обращать на себя внимание. Вульгарность и невежество вызывали возмущение и отторжение. По её вине возникали споры на пустом месте, в которых она проявляла себя несдержанной и опускалась до унизительных оскорблений. Что она хотела доказать окружающим, чего добивалась, понять было сложно. Роберт плохо переносил её поведение, старался избегать общения. Мать всё видела и молчала. Она понимала: такую Гвен сын и подавно не приведёт в дом.

***

Судьба ведёт

В преддверии Рождества Роберт с матушкой получили приглашение от губернатора города на бал. Настроения не было. Молодой барон подумывал пропустить, не ехать. Мать оценила ситуацию и вмешалась, объяснив сыну, что с их стороны этот поступок будет выглядеть неприличным.

– Тебя никто не обязывает пить шампанское, участвовать в диспутах и кружить с дамами по залу. Мы своим посещением отдадим дань уважения губернатору и незаметно уедем.

– Хорошо, матушка. Ваше желание для меня закон. Об одном прошу – не будем задерживаться.

– Дорогой мой, я и сама не настроена, но что поделаешь. Все знают о трауре, тем не менее, нас пригласили. Да, мы могли бы красиво отказаться, написав губернатору послание. Зная Лукаса Хилла, уверена, он бы понял нас правильно.

– Поздно отказываться. Поедемте, матушка.

– Не горюй, дорогой. Отец очень тебя любил. Будет молиться за нас.

– Собирайтесь, матушка. Я в вашем распоряжении.

…………………………….

Первая встреча

Широкая лестница, устланная красивым, богатым ковровым полотном в насыщенно-бордовых тонах с золотой окантовкой по бокам, выглядела великолепно. Уже это придавало пиршеству торжественность: богатство люстр, шикарных картин по обе стороны лестницы, роскошных нарядов и украшений дам создавали помпезность и значимость. Роберт с матерью поднялись на второй этаж. Сын подвёл матушку к креслу.

– Присядьте, отдохните после дороги. Я немного прогуляюсь, душно здесь.

– Ты надолго оставляешь меня?

– Не волнуйтесь. Буду рядом.

Он отошёл и стал прохаживаться вдоль длинного коридора между колоннами. Публика его интересовала мало. Роберт остановился у одной из колонн, достал блокнот и карандаш.

– Надо продумать, какие книги взять с собой, что может быть полезным в путешествии.

Роберт стал записывать. Исписал почти полный лист, как вдруг к его слуху подкрался звенящий колокольчик, то был девичий смех. Он доносился издали.

Молодой барон отвлёкся от своего занятия.

«Как задорно и заразительно кто-то смеётся». – Роберт продолжал записывать не оглядываясь.

Звонкие переливы смеха приближались, становились всё ощутимее, молодой человек невольно оглянулся и замер. Истинный ангел, сошедший с небес, на мгновение застыл в воздухе. Юное создание, прекрасная неземная дева пленила воображение барона. Её головку украшали уложенные в локоны золотые кудри. Ближе к виску кокетливо выглядывал изящный цветок в бледно-сиреневых тонах. Глаза девушки излучали совершенное счастье. Маленький ротик обаятельно застыл в улыбке. Лёгкое пышное платье прекрасно выделяло тонкую талию и создавало божественно красивый образ.

Роберт остолбенел. Ничего подобного никогда раньше он не встречал. А девушка, заливаясь смехом, летела по мраморному полу, едва касаясь его. От красавицы к нему побежали лучики тепла, детского озорства и безграничной радости. Это было явление, истинное чудо. Он машинально спрятал во внутренний карман блокнот и карандаш. С этой минуты молодой барон думал только о незнакомке. Она, сама того не желая, захватила его в плен. Девушка пронеслась мимо Роберта, подлетела к своей кузине, обнялась с ней, и они, взявшись за руки, закружились.

– Эмма, как хорошо здесь, весело. Я так счастлива.

– Ребекка, милая моя, радуйся, танцуй, веселись.

Девушки обнялись.

«Сколько в ней жизни! – Всё внимание Роберта было приковано к незнакомке. – Она похожа на волшебницу из сказок, которые мне в детстве читала няня».

Молодой барон позабыл обо всём. Мысли сменяли одна другую, но все они были о девушке. Рядом вдоль коридора прогуливался крупный полноватый мужчина с густой шевелюрой. Он кого-то дожидался и что-то напевал, улыбаясь своим мыслям. Незнакомец вскинул взгляд, приметив в кресле баронессу Визельборг. Поднял руку, приветствуя, и быстро зашагал к ней.

– Баронесса, дорогая, как я рад вас видеть! Признаться, подумывал, вы пропустите бал в связи с трагическими событиями. Как славно, что выбрались. – он как галантный кавалер нагнулся и поцеловал даме руку.

– Благодарю вас. Да, сейчас не время для балов. Посчитала, что некрасиво, да и нехорошо будет с моей стороны отказать губернатору. Наш друг с душевной теплотой относился к Генри.

– Вы умница. Рассудили правильно. Не поверю, если скажете, что приехали в гордом одиночестве. – старый знакомый старался вызвать у баронессы улыбку.

– Что вы, я не одна, Роберт сопроводил меня.

– Молодой барон с вами?

– Разумеется.

– Где же он?

– Да вот же, видите, у колонны. Робби, – позвала она сына.

Роберт оглянулся в сторону матери и тут же подошёл к ней.

– Робби, это наш старинный преданный друг, барон Томас Вилсон. Твой отец почитал его и очень ценил. Позвольте, добрый друг, представить вам моего сына, – обратилась баронесса Визельборг к барону. – Вы его помните ребёнком, подростком, нынче он дипломированный специалист, преподаёт в университете.

– Добрый вечер, юноша. Очень рад встрече, давненько не виделись.

Вилсон протянул Роберту руку, тот ответил рукопожатием.

– Приветствую вас. И мне очень приятно видеть вас, сэр.

– Мы с вашим отцом о многом мечтали. Вам осуществлять наши планы.

– Простите, не совсем вас понял.

– Поговорим при случае, на балу надо отдыхать.

– Дорогой мой, не забывайте дорогу к нам, как в лучшие времена.

– Сочту за честь навестить. – Вилсон поцеловал баронессе руку. – Позвольте откланяться, супруга с дочерями с минуты на минуту должны прибыть. Я с утра занимался делами фабрики, поэтому не успел заехать за женой и дочками. Договорились, что встретимся здесь.

– Да-да, конечно. Поклон вашей милой супруге от меня.

– Непременно передам.

Барон собрался уходить.

– Простите, сэр, хотел спросить.

– Пойдёмте, юноша, по дороге поговорим.

– Благодарю.

– Слушаю вас.

– Простите … – Роберт не решался.

– Вы что-то хотели? – помог барон и заглянул собеседнику в глаза по-доброму, по-отцовски. Это добавило смелости.

– Не подскажете, кто эта девушка в бледно-сиреневом платье?

Барон перевёл взгляд в указанном направлении.

– А, это душа бала – юная Ребекка Купер. Её все обожают. Она в семье барона Купера самая младшая. Чудесная девушка, не правда ли?

– Вы правы. Мы, Визельборги, живём обособленно, мало с кем поддерживаем отношения. В окружении отца было много знакомых, друзей. Я же очень занят и веду затворнический образ жизни. Тем более у нас траур.

– Смерть вашего батюшки сразила нас. Думаю, и вам нелегко пришлось.

– Да, это так. Невосполнимая потеря.

– Понимаю. И всё же я очень рад, что у моего старинного друга такой достойный наследник.

– Благодарю вас, сэр, польщён.

– Поверьте, и я переживаю безвременную кончину барона Визельборга, соболезную вам всем сердцем.

– Благодарю, сэр.

– Хороший был человек. Его все уважали.

– Всё верно.

– Не расстраивайтесь вы так. Жизнь не стоит на месте, – подбадривал Вилсон Роберта. – Позвольте заверить вас, понадобится помощь – обращайтесь. Всегда к вашим услугам.

– Всем сердцем благодарю. Рад знакомству.

– Вот и хорошо.

Они подошли к лестнице.

Вилсон посмотрел на Роберта и проследил, к кому обращён его взор.

«А, молодому барону приглянулась юная Ребекка, ага, понятно». Дерзкая мысль посетила Вилсона: «Надо их познакомить. Чем чёрт не шутит». – Томас остался доволен своей сообразительностью.

– Юноша, позвольте спросить, вы разве не знакомы с семейством барона Купера?

– Нет, к несчастью.

– Пойдёмте, пойдёмте быстренько, представлю вас.

– Это удобно?

– Очень удобно, а где же знакомиться молодым людям, если не на балах?

Роберт понял – собеседник заглянул в его душу.

Вилсон подвёл Роберта к барону Куперу.

– Друг мой, позвольте вам представить сына покойного барона Генри Визельборга – Роберта. Прошу любить и жаловать.

– Благодарю, Томас. Очень приятно, молодой человек. Рад видеть вас в нашем обществе. Филипп Купер, – барон протянул Роберту руку, и они обменялись рукопожатием. – А это моя супруга – Патриция. Старший сын – Арнольд, старшая дочь – Розалинда. Ну а это, – и барон расцвёл в улыбке, – моя младшая дочь – Ребекка.

Девушки присели в глубоком реверансе.

– Благодарю вас, сэр. Поверьте, и мне очень приятно, – склонил голову Роберт.

– Вы кого-то ищете?

– Видите, вон там, в кресле, сидит моя матушка, она ожидает меня. Дело в том, сэр, что мы намерены покинуть бал, у нас траур. Нигде не бываем. Приехали оказать честь губернатору, не могли отказать ему.

– Понимаю и сочувствую. Приезжайте к нам вместе с матушкой. В субботу день рождения Ребекки.

– Благодарю. Передам матушке ваше приглашение. Но не уверен, что приедем. Не обессудьте. Мы сейчас не выезжаем.

– Всё понимаю, молодой человек. Буду ждать вас, – настаивал Купер.

– Благодарю.

Роберт откланялся и быстрым шагом направился к матушке. Ему нужно было время, чтобы всё обдумать. Чувства захватили. Он как мог сдерживал их, чтобы его состояние не стало заметно окружающим. Молодой барон ещё сам не определился, что с ним. Но то, что этот ураган поглотил его полностью и не давал разомкнуть тяжёлые цепи, Роберт уже осознал. Он влюбился без оглядки и без памяти.

– Что с тобой? Чем ты так взволнован? У тебя лихорадочный румянец во всю щёку, – спросила мать, когда Роберт приблизился к ней.

– Поедемте домой, матушка. Все расспрашивают, интересуются, я устал. Поедемте.

– Пожалуй, поедем. – Баронесса взглянула на сына и заподозрила недоброе. Она поднялась, взяла его под руку, и они направились к выходу.

– Ты хорошо себя чувствуешь, мой мальчик? – спросила мать, когда карета тронулась.

– Устал. Не люблю пышных сборищ. Бесконечные вопросы, расспросы.

Баронесса молчала.

– Матушка, вы знакомы с семейством Куперов? – без предисловия спросил Роберт.

– Слышала о них, достойная семья. Отец как-то очень хватил самого барона Купера.

– Глава семьи пригласил нас в гости. В субботу у их младшей дочери день рождения. Как я понял, ей исполнится пятнадцать лет.

– Совсем дитя, – мать посмотрела на сына, и её сердце заныло. «Влюбился мой Робби. И как я посмотрю в глаза Гвен и её матери?»

Но сыну баронесса ничего не сказала.

***

Опасения

Ночью после бала молодому барону не спалось. Перед глазами стояло лицо юной Ребекки.

– Какое-то наваждение. Нагрянуло, и нет спасения от него, – сердился он на себя. – Надо успокоиться, уснуть, и до утра всё пройдёт.

Но сердечко подсказывало: «Нет, дорогой, не пройдёт. Пришло время любить».

А Роберт продолжал себя уговаривать:

– Мне всё это показалось. Ну конечно, показалось. Моё состояние легко понять. После ухода отца из жизни на душе тоскливо, всё вокруг видится серым и беспросветным. Юная красавица ненадолго развеяла грусть, вот я и возомнил, что влюблён. Не надо торопиться с выводами. Какой из меня жених? Предстоит прожить целый год в трауре. Защита диссертации скоро. Кто знает, как судьба повернётся? Нет, жениться мне рано. И чего это я размечтался? Меня ещё никто не обнадёжил. Хватит об этом думать, – волевым решением прервал он поток мыслей, повернулся на другой бок, укрылся одеялом, закрыл глаза. Но что-то непонятное и дотошное саднило в душе. Словно маленький, только что родившийся котёнок царапался и жалобно пищал, мяукал, будто просил о чём-то. Прошла ночь, в окно постучался рассвет, а бедный влюблённый так и не уснул.

Молодой барон поднялся очень рано, в замке все ещё спали. Роберт спустился в буфетную и увидел на столе свой вчерашний кофе.

– По рассеянности оставил недопитым.

Он взял чашечку с холодным напитком и вернулся к себе. Нашёл на полке любимую книгу и прилёг. За окном падал снег.

«Как красиво! Зимняя сказка. Природа умнее нас. Выполняет свой долг по намеченному расписанию. У неё не существует дилемм. Люди почему-то всё усложняют», – рассуждал Роберт.

…………………………………

Коммерческое предложение

В девять утра перед завтраком у парадного входа замка Визельборгов зазвонил колокольчик.

«Кто бы это мог быть? – подумал Роберт и спустился в гостиную.

– Сэр, вам депеша, – доложил слуга, кланяясь и протягивая барону конверт.

– Спасибо, Люк, положи на стол, – попросил барон, застёгивая запонки и спускаясь по лестнице. – Позавтракаю и почитаю.

– Сынок, кто к нам пожаловал с утра пораньше? – послышался голос матери, Роберт обернулся. По центральной лестнице спускалась баронесса.

– Никто не пожаловал, матушка, посыльный доставил депешу. Очевидно, назначили дату защиты диссертации. Сейчас посмотрю, а вдруг что-то срочное. – Подойдя к столу, молодой барон обратил внимание, что на конверте нет печати университета и обратный адрес незнакомый. Роберт внимательно пробежал глазами весь текст.

– Это вообще не из университета.

Мать с опаской посмотрела на него. Напряжённое состояние выражал её взгляд.

– От барона Вилсона! – Роберт быстро вскрыл конверт, достал письмо и прочитал.

«Дорогой юноша, приветствую вас!

Возникла необходимость побеседовать в приватной обстановке. Вопрос чисто коммерческий. Поскольку вы являетесь наследником барона Визельборга, вызываете в обществе доверие. Надеюсь, не очень озадачил вас, и моё предложение заинтересует. Пожалуйста, приезжайте к полудню, потолкуем. Буду рад принять вас в своём доме.

С отцовской заботой и симпатией, ваш барон Вилсон».

Ниже стоял полный адрес отправителя.

– Интересно, что означают слова «коммерческий вопрос»? Разве барон не знает, что в нашей семье никто коммерцией не занимался? Очень странно, и отказать не могу, придётся ехать.

– Сынок, от кого депеша?

– От барона Вилсона.

– Отец с ним состоял в приятельских отношениях. Приятный человек. На похоронах не был, ввиду срочных дел находился в отъезде. Он мне прислал соболезнование.

– Из разговора на балу я тоже заключил, что он приятный человек, лёгкий в общении.

– А что он хочет?

– Чтобы я приехал к нему.

– Зачем?

– У него ко мне коммерческое предложение. Матушка, скажите, разве приятели отца не знают, что в нашей семье никто не занимался коммерцией?

– Конечно, знают. Поезжай к нему, сынок, и объясни, что служишь в университете и тебе некогда заниматься другими делами. Он хороший человек, поймёт, сердиться не будет. Дома почти не бываешь.

– Матушка, я именно так и собирался сделать.

– Правильно. Садись, сынок, будем завтракать, каша простынет.

– Вы правы, матушка. Овсянка не может ждать. Приятного аппетита.

…………………………………

Беседа

К полудню Роберт стоял у дверей дома барона Вилсона. Слуга открыл гостю и принял у молодого барона пальто, шарф и цилиндр.

– Позвольте, я провожу вас? – спросил дворецкий.

– Да, пожалуйста. Я у вас раньше не бывал.

– Пойдёмте, барон ожидает вас в своём кабинете.

– Благодарю.

– Юноша, приветствую вас, как хорошо, что вы приняли моё приглашение.

Роберт поднял голову и увидел на втором этаже у перил улыбающегося барона.

– Доброго здоровья, сэр Вилсон. Как я мог не принять? Вы были столь любезны со мной на балу, что само собой напрашивалось желание продолжить наше знакомство. И матушка о вас прекрасно отзывалась.

– Какая честь. Сама баронесса Визельборг обмолвилась обо мне добрым словом.

Между тем Роберт поднялся по лестнице и закрепил рукопожатием своё присутствие.

– Старина, ты свободен, – распорядился барон.

– Слушаюсь, – ответил дворецкий.

– Проходите в кабинет, присаживайтесь. Хотите что-нибудь откушать?

– Благодарю. Недавно из-за стола.

– Тогда приступим к делу. Я и барон Купер не так давно приобрели на бирже фабрику мануфактуры в Лондоне. Мы планировали пригласить молодого энергичного специалиста на должность управляющего фабрикой. Скажу честно, ни одна кандидатура из всех предложенных нам не подошла. Объясню почему. Этот человек должен обладать определёнными свойствами натуры, а это прививается воспитанием: надёжность и порядочность. Сами понимаете, не просто найти такого человека, тем более что при всех положительных характеристиках, доверия к тому, кого не знаешь, нет. Сомнения, так или иначе, возникают.

– Согласен с вами, сэр.

– В тот вечер на балу, разговаривая с вами, я тут же определился: это тот человек, который нам нужен. Отца вашего все уважали. Вы знаете, как называли Генри Визельборга в обществе?

– Жемчужина английской аристократии, – ответил сын.

– Совершенно верно. И это так. Вы – продолжатель дел уважаемого рода, потомок Визельборгов. На вас ложится большая ответственность – пронести эту традицию через всю жизнь и передать детям.

– Это я и собираюсь сделать. Оговорюсь, ещё не женат. Не свил своё гнездо. В любом случае моя семья будет жить в замке и, как вы упомянули, продолжать традиции нашего рода, абсолютно так.

– Похвально, юноша. Очень рад, что нашёл понимание у вас. После бала я предложил вашу кандидатуру барону Куперу, и представьте, он с удовлетворением принял моё предложение. Но для вас я расширил полномочия управляющего. В том случае, если вы принимаете наше предложение, станете полноправным владельцем наравне с нами и сможете завещать свою часть стоимости фабрики своим детям.

– Но… – Роберт попытался вставить слово, Вилсон прервал его.

– Простите, я ещё не закончил. Вы будете совладельцем в составе директоров. При этом мы не востребуем с вас компенсацию за вашу долю в деле. Я всё сказал. Теперь слово за вами.

– Сэр Вилсон. Ваше предложение заманчиво, но несколько неожиданно для меня. Вы знаете, в нашей семье коммерцией никто не занимался. На носу защита диссертации. Очень занят в университете, преподаю. Даже не знаю, что и сказать.

– Простите, не знал этого. Сделаем так. До защиты диссертации вы делами фабрики не занимаетесь, разве что разок-другой приезжайте полюбопытствовать, что это такое, познакомитесь с персоналом. После защиты выделяете не более двух раз в неделю и несколько часов уделяете делам фабрики, у вас будет свой кабинет, штат подчинённых, заместитель, которому вы дадите распоряжения, чем заниматься в ваше отсутствие. Так подойдёт? – Вилсон выжидал. Более выгодных условий трудно было себе представить.

– Вы создали мне такие привилегии, что после этого отказать вам с моей стороны было бы крайне недружелюбно. Попробую. Но предупреждаю, буду надоедать вам и советоваться. Я – не коммерсант.

Вилсон добродушно заулыбался и подошёл к Роберту.

– Дружище, поразительно, смотрю на вас и вижу Генри. До чего же хорошо с вами! У нас общий язык, понимаем друг друга с полуслова. Вы знаете, я счастлив. – Он обнял Роберта по-отцовски. Теперь я знаю, как мы назовём нашу фабрику.

– И как? Слушаю вас, сэр.

– Визельборг, в память об ушедшем друге.

Роберт раскраснелся.

– Сэр, я вам так благодарен, этим вы окажете моему отцу большую честь.

– Оставьте, юноша. Это мелочи. Вы с нами, вот это замечательно. – Вилсон внезапно что-то вспомнил, в его глазах заиграли и запрыгали весёлые огоньки.

– И с Ребеккой всё устроим, – сказал он, словно продолжая свои мысли.

– Что вы, что вы. Не надо. Не беспокойте девушку. Не готов я свататься. Не время сейчас. У нас траур, вы забыли?

– Зачем же вы так всполошились? Кто сказал сейчас? – Вилсон предупреждающе поднял указательный палец.

– Траур когда-то закончится. А жизнь продолжается. О любви думать не запрещается, она стимулирует все наши начинания. – Барон приворожил наследника Визельборгов своими словами.

После смерти отца Роберт действительно впал в глубокое отчаяние. Юноша потерял всякий интерес к привычным делам и обыденным вещам. Он сознательно отказался от сиюминутной радости.

«Барон прав. Надо думать о жизни. Отец всегда был оптимистом, он бы меня понял. Хотя, о чём это я? Отец мечтал женить меня на Гвен», – грустные мысли вмешались, и Роберт погрузился в уныние.

Барон Вилсон заметил это.

– Что-то вы помрачнели, юноша. Я вас чем-то озадачил?

– Откроюсь вам. Мой отец очень любил своего близкого друга, графа Артура Бедфорда, и настаивал, чтобы я женился на его дочери. У них существовала договорённость на этот счёт.

– Да, незадача. На его дочери только недалёкий или убогий женится, – нелестно отозвался Вилсон о Гвен.

Роберт молчал.

– Послушайте, сердцу не прикажешь, без слов ясно. Не переживайте, юноша. Генри был мудрым человеком, он бы со временем и сам пересмотрел своё решение. Дочь Бедфорта имеет очень плохую репутацию в обществе. Вы забыли об этом? Зачем вам молодому успешному аристократу портить себе репутацию? Мало ли о чём отцы договорились двадцать лет назад. Давно дело было, быльём поросло. Не робейте.

Поступайте так, как велит сердце. Ваша матушка мудрая женщина, она примет любое ваше решение, я уверен в этом. Выждем траур и поедем свататься, я заменю Генри на один день, – убеждал барон.

После этих слов Вилсона Роберт словно очнулся и ожил.

– Вы окрылили меня, не знаю, что сказать и как благодарить вас за дружеское расположение и отцовское участие. Вы, сами того не подозревая, коснулись моих сокровенных душевных чаяний. Благодарю вас. Я обрёл второго отца.

– Так тому и быть. Буду вашим хранителем. Не печальтесь. Поступим согласно лучшим традициям наших предков и никого не забудем.

– Вы подарили мне надежду. Да, я немного озабочен вашим предложением о сотрудничестве, надеюсь, справлюсь.

– Вне всяких сомнений. Верю в вас, юноша.

– Если позволите, поеду. Нужно поспеть к лекциям. Обычно начинаю с утра, сегодня первая в три часа дня для старшего курса.

– Да-да, конечно. Мы обо всём договорились. В любое время приезжайте и чувствуйте себя здесь как дома.

– Благодарю за всё.

Роберт вышел на улицу. Холодный ветер колол глаза, они слезились. Ледяная волна без разрешения и стеснения нырнула под одежду, пробираясь глубже. По коже забегали мурашки. Роберт поднял ворот пальто. На встрече его озадачили. Он, анализируя, пропускал через себя то, что услышал, обдумывая предложение. Невольно поднял голову, сделав глубокий вдох, и посмотрел на небо. А там облака застыли в виде распятой лягушки, намекая на его неопределённое состояние.

– Что за мысли?! – возмутился молодой барон. – Меня никто не обидел, не унизил, никто не принудил. Предложили поучаствовать в деле, никаких плохих намерений не преследуя. По старой памяти, как говорится. Люди не понаслышке были знакомы с моим отцом, очевидно, это помогло им с доверием отнестись ко мне. Другое дело, я никогда не занимался коммерцией, у меня в этой области нет опыта. Считаю, никогда не поздно поучиться и открыть для себя новые горизонты. Попробовать можно. Если не получится, надеюсь, мои наставники отнесутся с пониманием.

Человеческая натура противоречива, поэтому сомнения одолевали наследника барона Визельборга.

– Понимаю, придётся идти на риск. Ведь мог отказать Вилсону, но не сделал этого, почему? Какой из меня коммерсант? Навалились беды, и как от них избавиться? Что-то мне не нравится это упадническое настроение, в последнее время меня преследует странное и совсем несвойственное мне состояние. Руки опустились. Понимаю, это последствия горестных событий. Всё воспринимаю в миноре. Уход из жизни отца покоя не даёт. Тоска гложет душу. Не могу себе простить, что тогда не согласился жениться на Гвен. Знаю, что ничего путного из этого союза не получилось бы. Но отец был бы жив. Он принял близко к сердцу мой отказ и не сумел пережить. Нет, нет, категорически нет, – одёрнул себя Роберт. – Лучше весь век одному, нежели с ней. Всё в прошлом, надо смотреть вперёд. Барон, умница, он прав, всё верно рассудил, сразу понял, и советы дал мне стоящие. Почему же я пасую? – не находил ответа он.

***

Выбор сделан окончательно и бесповоротно

Миновал томительный год траура. В день годовщины смерти Генри Визельборга Роберт с матерью навестили его могилу. Настроение у обоих было далеко не праздничное. Потеря дорогого человека присутствовала постоянно в их мыслях, чувствах и делах. Баронесса долго собиралась с силами. На обратном пути всё же решилась спросить у сына:

– Робби, ты Гвен больше не любишь?

Роберт ждал этого вопроса. Он знал, что мать постарается уговорить его поступить, как должно дворянину и наследнику Генри Визельборга. Но его решение было непоколебимо.

– Матушка, я её никогда не любил. Мы дружили в детстве. Никаких отношений между нами не было.

– Вы были неразлучны, – настаивала на своём баронесса.

– Матушка, поймите, в ребяческом возрасте дети следуют примеру родных. Вы с отцом дружили с Бедфордами, и мы с Гвен дружили, вполне закономерно. В то же время это нас ни к чему не обязывает. Если бы Гвен предпочла выйти замуж за кого-нибудь другого, я бы не возражал.

– Ты странно рассуждаешь, дорогой мой. Как же она могла связать судьбу с другим человеком, если все годы ждала тебя?

– Я её к этому не принуждал и не настраивал, поверьте мне на слово.

– Робби, как понимать твоё заявление? Что же получается, и когда был жив отец, ты не собирался на ней жениться?

– Никогда не собирался. Отец настаивал и, чтобы утешить его перед смертью, дал слово, но потом об этом очень пожалел. Я много над этим думал. Повторяю, мы дружили, и ничего большего.

– Робби, она всегда любила только тебя и терпеливо ждала. Гвен мечтала стать твоей женой. Она была верна тебе.

– И что из этого следует? Удивляюсь, вы никак не поймёте, матушка, без любви я не женюсь. Нет, мы никогда не будем вместе.

– Не кипятись, я не враг тебе. Никто не волен заставить тебя силой сделать выбор в пользу Гвен.

– Благодарю. Надеюсь, больше к этому разговору мы не вернёмся.

– А вообще ты собираешься обзавестись семьёй или прописался в холостяки навечно?

– Собираюсь. Холостяцкая жизнь не по мне. Вы же знаете, я люблю домашний семейный уют.

– Запомни, я мать и желаю тебе счастья.

– Знаю и благодарю вас.

– Позволь спросить, ты кого-то выбрал на роль спутницы жизни?

– Выбрал. Дочь барона Купера – Ребекку, в том случае, если она пожелает принять моё предложение. Последнее слово за ней.

– Я так и думала, материнское сердце не обманешь. – Роберт повернулся и внимательно посмотрел на баронессу.

«Откуда ей знать, о чём я думаю?» – закралась странная мысль.

– Насколько мне известно, барон Купер и барон Вилсон включили тебя в состав учредителей.

– Матушка, они ввели меня в совет директоров и сделали совладельцем фабрики мануфактуры.

– Вот видишь, это говорит о том, что барон благосклонно к тебе относится и не будет возражать против вашего брака с его дочерью.