А. Громов
Чудотворец. Элиас Морн

Глава 1. Дом № 7

Семёрка на облупленной табличке выцвела и напоминала то ли рыбий глаз, то ли щель, из которой кто-то наблюдает. Дом № 7 стоял на пригорке, уткнувшись лбом в серое небо. Зимой он гремел ветром и кастрюлями, весной пах плесенью и кипячёным бельём, а осенью – мокрой древесиной, тушёной картошкой и детской усталостью. Но в последние дни к этим запахам прибавилось ещё что-то – тонкое, едва уловимое. Будто из-под пола тянулся невидимый ток.

– Морн! – крикнула воспитательница Марта с нижнего пролёта. – Посуду не забудь!

Элиас поставил на подоконник таз и вытер руки о штаны. Пальцы дрожали не от холода. Пока он мыл миски, вода вдруг словно отступила на мгновение, как море перед волной, и в кухне воцарилась звенящая тишина. Потом шум вернулся – капли, крик Марты, грохот посуды, – но в груди осталось ощущение, будто внутри ударил колокол.

Он машинально нащупал нитку в кармане – синюю, завязанную в узелок. Когда-то ему сказали, что она приносит светлые сны. Сны светлее не стали, зато нитка успокаивала.

– Мор-н! – протянула Марта. – Я кому сказала?

– Уже иду, – ответил он и пошёл по узкой лестнице, где каждую ступень знал по имени: Скрипунья, Верещалка, Змейка, Яма.

В столовой пахло тушёной капустой. Марта перекладывала миски, бросая на него взгляды – усталые и настороженные. Элиас давно привык к таким. Казалось, он нарушает порядок не поступками, а самим своим существованием.

– Вчера сторож жаловался, – сказала Марта. – Свет мигал в подвале. После отбоя. Я не думаю, что это ты, но если узнаю – вылетишь на улицу. Понял?

– Понял, – ответил он. Лгать не пришлось: в подвал он не ходил. Хотя иногда ему казалось, будто оттуда зовёт не звук, а направление – тихое движение в темноте.

Ночью он проснулся от стука в окно: один, второй, третий. Сердце застучало в горле. В коридоре слышались шаги – чужие, осторожные. Он поднялся, натянул свитер и вышел.

Дверь в подвал была приоткрыта. Обычно на ней висела табличка «Не входить», теперь – ничего. «Не надо», – шепнул внутренний голос. Но другая часть уже двигалась. Элиас спустился, зная ступени на ощупь.

Пахло глиной и железом. У стены, замазанной цементом, тянулась тонкая сетка трещин. В них будто теплился свет – слабый, лунный. Он дотронулся до стены и почувствовал лёгкое тепло. Казалось, кто-то по ту сторону узнаёт его, не по имени, а по самой сути.

– Эй! – прошептал сверху Рядовой. – Ты что, спишь там?

Фонарик полоснул по стене, отражаясь от влаги. Свет в трещинах дрогнул и потух.

– Пойдём, – выдохнул Рядовой. – Мне уже страшно.

– Идём, – согласился Элиас.

Когда они поднялись, в подвале осталось только обычное мракло сырости. Никаких трещин, никакого света. Элиас лёг, но долго не мог уснуть. В голове стоял образ лужи под луной, а на одном из водяных стульев – синяя нитка.

Утро пришло голосами. Марта ругалась, кто-то свистел мелодию без последней ноты. Элиас записывал на обороте старого письма слова: «свет под кожей», «не зов – узнавание». Смысла в них не было, но стирать не хотелось.

Ближе к полудню у ворот заурчал мотор. В коридоре послышались шаги – уверенные, чуть тяжёлые. В дверь вошли двое мужчин.

Первый – высокий, в безупречно сидящем плаще; второй – коренастый, с внимательными глазами.

– Добрый день, – сказал высокий. – Мы из Министерства образования. Проверка личных дел воспитанников.

Марта смутилась, но кивнула. Бумаги выглядели официально, с гербовой печатью.

– Речь идёт о мальчике по имени Элиас Морн, – продолжил гость. – Для него нашлось место в специализированном учреждении. Всё согласовано.

– Специализированном? – переспросила Марта, удивлённая.

– Да. Технический курс, закрытая программа, – пояснил второй. – Мальчик проявил… редкие способности к аналитическому мышлению.

Марта кивнула, успокаиваясь. Слова звучали достаточно буднично, чтобы не задавать вопросов. Она подписала бумаги и, провожая Элиаса, сунула ему свёрток с булочками и старую фотографию.

– Учись, Морн. И не теряйся, – сказала она.

На пороге пахнуло влажной травой. У ворот стояла чёрная машина без опознавательных знаков. Высокий мужчина – тот, что представился инспектором, – открыл дверцу и тихо произнёс:

– Мы поговорим в пути. О том, что ты видел ночью.

Элиас замер. Он понял, что эти слова адресованы только ему. Не министерство. Не проверка. Что-то другое.

Он оглянулся: Дом № 7 смотрел на него своими окнами без выражения, как существо, которому интересно, что будет дальше.

Элиас сел в машину. Дверь закрылась мягко, и шум дождя остался позади. В зеркале дом становился всё меньше, пока не исчез. Где-то внизу, под землёй, едва вспыхнул слабый лунный отсвет – и угас.

– Не бойся, – сказал второй мужчина, когда они выехали на шоссе. – Сейчас просто дорога.

– Я не боюсь, – ответил Элиас. И впервые подумал, что, может быть, действительно куда-то идёт.

Глава 2. Письмо из ниоткуда

Машина шла по трассе мягко, будто скользила не по асфальту, а по воде. За окнами тянулись лужи, кусты, редкие фонари. Дождь, ещё недавний, остался позади, но капли всё ещё стучали по крыше, как тихий метроном. Элиас следил за зеркалом – в нём Дом № 7 быстро превратился в пятно, а потом исчез окончательно.

Он впервые ехал так далеко. Мир за стеклом казался нереальным – будто снятым с другого времени: заправки с потухшими вывесками, редкие автобусы, надписи на обочинах, выцветшие до призраков слов. Всё это проходило мимо, не оставляя следов.

– Тише, – сказал Риан, не отрывая взгляда от дороги. – Сейчас почувствуешь.

Элиас не успел спросить что – и вдруг действительно ощутил. Воздух в машине словно уплотнился, стал вязким, как сироп. В уши ударило лёгкое давление, как перед грозой. Мир за стеклом исказился – линии фонарей поплыли, будто отражались в воде. Машина въехала в полосу тумана, и шум дороги исчез.

– Что это? – спросил он.

– Граница, – ответил Торн, не поворачиваясь. – Между вашим и нашим. Она не видна для тех, кто не знает. А ты теперь знаешь.

Сердце у Элиаса колотилось. Он смотрел на дорогу – на тусклые полосы, которые исчезали впереди, – и вдруг понял, что больше не слышит мотора. Машина двигалась, но звуков не было. Ни ветра, ни дождя. Только редкие удары крови в висках.

– Всё нормально, – сказал Риан. – Это не страшно. Просто мы… немного срезаем путь.

Всё длилось несколько минут. Потом воздух отпустил. Мир снова ожил. За стеклом потянулись поля, заросшие бурьяном, редкие деревни, старые антенны. Никаких вывесок, никаких указателей.

– Куда вы меня везёте? – тихо спросил Элиас.

– Туда, где объясняют, почему случаются такие вещи, как вчера, – ответил Торн. – И учат не бояться, если случатся снова.

Он протянул руку назад, на ладони – конверт. Бумага плотная, чуть шершавая, с тиснением. На ней – круглый знак, похожий на волны и глаз одновременно.

– Это тебе.

Элиас взял письмо. Пальцы дрожали. На конверте – его имя, аккуратным, будто каллиграфическим почерком: «Элиас Морн». Ни адреса, ни подписи. Он медленно вскрыл край. Внутри – один лист, кремового цвета.

Текст был короткий:

«Поток приветствует тебя, Элиас Морн.

Ты приглашён в Академию Чудотворца.

С этого момента дорога принадлежит тебе – и тем, кто идёт с тобой».

Подписи не было. Только внизу – три переплетённые линии, похожие на след от ветра на воде.

Элиас перечитал несколько раз. Бумага чуть теплилась в руках, будто дышала.

– Это шутка? – спросил он.

– Нет, – сказал Торн спокойно. – Это начало.

Риан усмехнулся:

– Поверь, если бы кто-то пытался шутить, Поток бы его сам поправил.

– Поток… – повторил Элиас. Слово показалось ему знакомым, как если бы он уже слышал его, но не ухом, а кожей. – Это то, что было вчера?

Торн кивнул:

– То, что зовёт. Иногда раньше, чем человек научится отвечать.

Они ехали долго. Солнце уже клонилось к горизонту, растекаясь красным светом по стеклу. Элиас то засыпал, то просыпался – время здесь текло как вода в обратную сторону. Один раз ему показалось, что за обочиной – не поле, а что-то другое: небо снизу, земля сверху, а между ними – сине-золотое течение. Но он моргнул, и всё снова стало обычным.

– Почти приехали, – сказал Риан.

Машина свернула с трассы на узкую дорогу, утонувшую в тумане. Слева шумела река – широкая, полупрозрачная. Мост через неё казался слишком старым, чтобы держать вес машины, но она проехала плавно, без скрипа. За рекой начинался лес.

Лес был странный. Ветки будто тянулись в разные стороны, как будто спорили, куда им расти. Листья шептались между собой. Элиасу показалось, что он различает слова, но они были не человеческие – не звуки, а ритмы.

– Они чувствуют, – сказал Торн, будто прочитал его мысли. – Здесь всё живое. Даже то, что кажется камнем.

– Это место… не на карте? – спросил Элиас.

– Не на тех, что рисуют люди, – ответил Торн. – Но есть другие карты. И, может быть, одна из них сейчас появляется у тебя внутри.

Когда лес расступился, на вершине холма показалось здание. Оно не было похоже на школу, ни на замок. Скорее – на город внутри стены. Каменные корпуса соединялись переходами, по склонам шли лестницы, внизу мерцали огни. Над всем этим висел прозрачный купол, будто сделанный из воздуха и света.

– Добро пожаловать, – сказал Риан. – Академия Чудотворца.

У ворот стояла арка с вырезанными линиями – то ли узоры, то ли письмена. Когда машина проехала под ней, узоры вспыхнули коротким светом. Элиас почувствовал, как в груди что-то отзывается. Нитка в кармане стала тёплой.

Во дворе их уже ждали. Несколько фигур в тёмных плащах, без опознавательных знаков, но с одинаковыми жестами спокойствия. Торн вышел первым, кивнул старшему из встречающих.

– Всё в порядке, – сказал он. – Поток подтвердил.

Старший мужчина – седой, с лицом, будто высеченным из серого мела, посмотрел на Элиаса. В его взгляде не было ни удивления, ни строгости. Только внимание.

– Добро пожаловал, Морн, – произнёс он тихо. – Академия ждала тебя раньше, чем ты родился.

Элиас не понял смысла, но слова остались в нём, как камешек под кожей. Он шёл вслед за Торном, чувствуя под ногами гладкий камень дорожки. Воздух был свежий, густой – пах листвой, пылью, светом.

Они прошли под галереей, где по стенам струился свет – не факельный, не электрический, а живой. Он не освещал, а будто напоминал: ты здесь.

В коридоре Торн остановился.

– Здесь ты пробудешь первые дни. Привыкай. Наблюдай. Не бойся, если что-то покажется невозможным – здесь так и должно быть.

– Я… должен что-то сделать?

– Пока – нет. Поток сам найдёт, как заговорить с тобой. Главное – слушай.

Риан усмехнулся:

– И спи, если получится. Первую ночь редко кто спит.

Они оставили его в небольшой комнате с высоким окном. Стены были из светлого камня, кровать – узкая, но мягкая. На столе лежала папка. Элиас открыл её – внутри, под прозрачной плёнкой, лежало его же письмо. То самое. Только теперь внизу, под тройной линией, появилось новое слово, написанное свежими чернилами:

«Добрался».

Элиас подошёл к окну. Снаружи тянулись купола, огни, башни. Вдалеке виднелась река, по которой будто бы шёл светящийся след. Небо над Академией было не такое, как за её стенами – глубже, будто в нём можно утонуть.

Он не знал, рад ли он. Только чувствовал, что место, в котором он оказался, знало о нём больше, чем он сам.

И где-то внизу, под камнями и травой, Поток тихо шептал:

– Наконец-то.

Глава 3. Первые дни

Элиас проснулся не от звука, а от света. Он не помнил, как заснул – кажется, просто сел на кровать и закрыл глаза. Но теперь комната была залита мягким сиянием, похожим на утренний туман, и свет не шел от окна – он просто был.

Пахло чем-то свежим, травяным и чуть металлическим, как после дождя. Воздух дрожал от тишины, но это была не та тишина, что давит. Скорее – как дыхание кого-то огромного, но доброго, что живет рядом и не мешает.

Он сел, провел рукой по покрывалу – ткань прохладная, но мгновенно стала теплее. Окно было открыто, и ветер приносил запах реки и горячего хлеба.

На подоконнике лежал сверток. Серый, перевязанный веревкой. Внутри – простая форма: рубашка из тонкой ткани, жилет цвета сухого мха и пояс, на котором висел маленький кулон в виде капли. К нему приколота записка:

«Надень. Поток узнает тебя по этому цвету».

Элиас оделся. Ткань будто подстраивалась под него – легкая, почти невесомая. Он вышел в коридор.

Коридор был залит светом. По стенам шли линии – тонкие, светящиеся, уходящие под потолок и вниз по лестнице. Когда он проходил мимо, они на миг становились чуть ярче.

Навстречу шла девушка с короткими, почти белыми волосами. На её поясе висел кулон в виде спирали. Она улыбнулась, заметив его замешательство.

– Новенький?

– Кажется, да, – ответил он.

– Тогда добро пожаловать. Я Лайра. Дом Тихих Вод. А ты… из приглашённых?

– Наверное.

– Тогда тебе к наставнице Эрис. Вон туда, вниз по лестнице. Не заблудишься – Поток сам покажет.

Он хотел спросить, как Поток может что-то показать, но девушка уже ушла. Её шаги почти не звучали.

На первом этаже пахло выпечкой и бумагой. Слева открывался зал – огромный, с высокими окнами и длинными столами. Над столами плавали огни, похожие на фонарики, но без цепей. Они мягко мерцали, как дыхание.

За одним столом сидели двое – мальчик с тёмными глазами и веснушками и девочка с тонким носом и ярко-оранжевыми волосами. Мальчик ел что-то похожее на кашу и при этом пытался читать книгу.

– Можно здесь? – спросил Элиас.

– Конечно, – ответила девочка. – Мы всё равно не из местных. Я Нирра, это Арин. А ты?

– Элиас.

– Морн? – переспросил Арин, подняв взгляд. – Про тебя говорили, что приехал ночью. С Торном. Значит, ты тот самый.

Элиас нахмурился.

– Тот самый – это какой?

– Не знаю. Они не объясняют. Но Эрис сказала, что тебя надо подготовить к Ритуалу.

– Ритуалу?

– Распределению по Домам, – ответила Нирра. – Все через это проходят. Не бойся, не больно. Говорят, будто просто чувствуешь, где тебе место.

– И всё?

Арин пожал плечами.

– Не всегда. Иногда Поток решает иначе. Но об этом потом.

Они ели молча. Еда была странной – лёгкой, но питательной. После неё не хотелось ни сна, ни тяжести.

Когда он вышел в главный зал, воздух там вибрировал, как струна. Люди двигались спокойно, но вокруг них будто плыли тонкие волны. Некоторые улыбались, другие что-то писали на полупрозрачных досках, которые растворялись в воздухе.

На лестнице стояла женщина в длинном синем плаще. Её волосы напоминали водоросли в медленном течении, глаза – серо-зелёные, глубокие.

– Элиас Морн, – сказала она, не спрашивая. – Следуй за мной.

Это была Эрис. Наставница, о которой говорили. Её голос был спокоен, но в нём чувствовалось что-то – как ветер перед дождём, как знание, что всё уже давно решено.

Они прошли через внутренний двор. По камню бежали солнечные зайчики, вода стекала из фонтана в форме переплетённых рук. Каждый звук здесь будто имел своё место, как в мелодии.

– Академия – не школа, – сказала Эрис. – Это место, где Поток выбирает, кто слушает его, а кто – лишь слышит. Ты чувствуешь разницу?

– Не уверен.

– Почувствуешь. Сегодня вечером ты пройдёшь Подготовку. Не волнуйся. Поток не ошибается.

Они остановились перед дверью, за которой слышался гул – глубокий, ровный, как дыхание земли. Эрис положила руку на створку, и дверь открылась сама.

Внутри – круглая комната, пол и стены из гладкого серого камня. В центре – символ из линий, похожих на те, что Элиас видел на письме. Он светился, но не ярко, а как будто изнутри.

– Это Зал Течения. Здесь ты проведёшь остаток дня. Пусть место узнает тебя.

– А если не узнает?

Эрис улыбнулась.

– Тогда ты узнаешь его. В любом случае – встреча состоится.

Она ушла, а он остался один. В комнате было тихо, но не пусто. Свет двигался по стенам, будто дышал. Элиас сел на пол, прислушался. В груди – лёгкое волнение. Не страх, а скорее ожидание.

На камне рядом с ним лежал маленький предмет – тонкий, как игла, серебристый кристалл. Когда он дотронулся до него, кристалл зазвенел, и на мгновение весь зал будто вздохнул.

Элиас поднял взгляд. Символ в центре вспыхнул мягким светом.

И Поток шепнул что-то – не словами, но ясно.

«Мы уже встречались».

Он не понял смысла, но почувствовал: завтра всё изменится.

Глава 4. День Призвания

Утро началось не с колокола, а с тишины.

Той особенной, когда всё будто ждёт – воздух, стены, даже свет за окнами.

Элиас открыл глаза раньше других. Сквозь тонкую занавесь падали полосы рассвета, похожие на нити Потока.

На подоконнике стоял бокал с прозрачной водой – ровной, неподвижной, как зеркало.

На поверхности плавал лепесток.

Он не помнил, чтобы ставил воду вечером.

Когда он дотронулся до бокала, вода чуть дрогнула, и лепесток исчез, будто впитался.

– Уже проснулся? – спросила Лайра, выглядывая из-за двери. Её голос был немного хрипловатым, как у человека, который волнуется, но не хочет показывать.

– Да.

– Тогда идём. Сбор через полчаса. Сегодня – День Призвания.

Эти слова звучали как приговор и как обещание одновременно.

Зал Потока был самым древним местом Академии.

Своды уходили вверх так высоко, что потолок терялся в лёгком сиянии.

Пол – из гладкого серого камня, по которому проходили линии, словно корни света. Они сходились в центре – к постаменту, на котором покоилась Сфера Потока.

Она выглядела просто – прозрачная, как капля дождя. Но внутри капли что-то текло. Не свет, не вода – само движение.

Наставники стояли полукругом – Эрис, Торн, Риан и другие. За ними – ученики, уже распределённые по Домам. У кого-то на поясе висели кулоны в форме руны, у кого-то – блестящие капли, полумесяцы, камни.

Элиас стоял среди новичков. Его ладони были влажными.

– Каждый из вас, – произнесла Эрис, – носит в себе частицу Потока. Сегодня он отзовётся, и вы услышите, где ваше место. Не нужно бояться – Поток не наказывает. Он только открывает путь.

Она подняла руки, и Сфера вспыхнула мягким светом.

Первой подошла девушка из северных земель. Сфера окутала её ладони тёплым сиянием – и вспыхнула оранжево-золотым пламенем.

– Дом Воли, – произнес Торн. – Добро пожаловать, Ларса Файр.

Толпа отозвалась аплодисментами.

Потом был мальчик с чёрными глазами – Сфера отразила его взгляд и окрасилась в холодный серо-синий свет.

– Дом Разума.

Так продолжалось долго. Каждый шаг отзывался эхом в стенах, каждый выбор – шёпотом Потока.

Когда очередь дошла до Элиаса, зал будто замер.

Он подошёл к постаменту, медленно, чувствуя, как Сфера словно следит за каждым его движением.

– Элиас Морн, – произнесла Эрис. – Пусть Поток ответит.

Он протянул руки.

Сфера была прохладной. На мгновение в ней не произошло ничего. Потом внутри будто проснулся свет – тонкий, серебристый. Волны мягко пошли от центра наружу, как дыхание.

По камню под ногами прошла рябь – и свет потёк к символу в форме капли, вписанной в круг.

Зал вспыхнул серебром.

– Факультет Истоков, Дом Сердца! – произнесла Эрис, и в её голосе прозвучала нежность.

Толпа зааплодировала. Кто-то из Истоков – уже старшие студенты – выкрикнули его имя. В их голосах не было ни ревности, ни зависти – только радость, будто Поток выбрал ещё одного из них, и это правильно.

На запястье Элиаса появился знак – крошечная серебристая капля, будто нарисованная светом. Она чуть пульсировала, в такт его сердцу.

Поток отозвался внутри – не голосом, не словами, просто ощущением: «Ты слышишь меня.»

После церемонии вся Академия зажила другим дыханием.

Во дворе, где днём проходили уроки, теперь горели фонари, пахло хлебом и мёдом.

На каменных ступенях расставили длинные столы. Факультеты смешались – огонь с водой, тень с разумом, смех с песнями.

У Дома Воли играли на барабанах и поджигали воздух искрами.

Дом Тайны показывал иллюзии – из воздуха всплывали птицы и зеркала, отражающие чужие улыбки.

А Дом Истоков устроил настоящий праздник вкусов: прозрачные напитки, что охлаждали руки, сладости из трав, что светились в темноте.

Элиас сидел у края фонтана. Вода мягко светилась, как живая.

К нему подошла Нирра – теперь в мантии с серебряной нитью.

– Поздравляю, – сказала она, протягивая кубок. – Теперь ты наш.

– Наш?

– Истоки, конечно. Мы слышим Поток сердцем, а не ушами.

Она улыбнулась, и в её глазах отразились волны света.

– Не думай, что всё будет легко. Поток мягкий, но требовательный. Он открывает только тем, кто не боится чувствовать.

К ним присел Арин, уже немного подвыпивший.

– За новичков! – воскликнул он. – Пусть Поток не унесёт вас слишком далеко!

Они рассмеялись. Музыка сменилась мягкой – кто-то играл на флейте. Небо над Академией было усыпано огнями – настоящими и волшебными.

Элиас смотрел, как Поток мерцает в воздухе.

Он больше не чувствовал одиночества.

Сегодня всё соединилось – прошлое, настоящее и что-то новое, ещё не названное.

В груди билось сердце, и с каждым ударом он слышал едва различный звук – будто далёкая река шепчет под кожей.

Поток был рядом. Всегда был.

Глава 5. Первый урок Потока

Утро в Академии пахло свежестью и солнцем.

Вода в фонтанах переливалась тихими волнами, а по дорожкам, выложенным из белого камня, шли ученики – кто с книгами, кто с кристаллами в руках, кто просто смеялся, догоняя друзей.

Элиас стоял у входа в зал Истоков, поправляя форму. Мантию пришлось надеть по уставу: ткань тонкая, но немного колкая, с серебристой нитью вдоль воротника. На поясе – кулон в форме капли, символ факультета.

Он не знал, почему волновался. Вчера всё было понятно – Поток выбрал, место найдено. А сегодня внутри всё снова шевелилось – странное чувство, будто он идёт не на урок, а на встречу с чем-то, что изменит его.

– Эй, новенький, – окликнул голос.

Он обернулся. На лестнице стояли трое студентов в белых мантиях с золотыми кантами. Дом Воли.

Парень в центре – высокий, с серебристыми глазами и взглядом, в котором читалась уверенность.

– Элиас Морн, да? – протянул он, чуть насмешливо. – Из сиротского дома. Поток тебя выбрал, говорят?

– Да, – ответил Элиас спокойно.

– Хм. Бывает. Поток иногда ошибается.

Остальные двое усмехнулись. Один из них бросил:

– В Истоках нынче всех подряд берут. Даже тех, кто, возможно, Потока и не слышит.

Слова будто холодной водой. Элиас ничего не ответил – не потому что струсил, а потому что не видел смысла.

Но рядом вдруг прозвучал тихий, но уверенный голос:

– Забавно слышать это от тех, кто путает волю с гордыней.

Перед ним стояла девушка – высокая, с волосами цвета меди и глазами, в которых отражалось спокойствие. На мантии – тот же символ Истоков.

– Идите к своим барабанам, чистокровные, – добавила она, не повышая тона. – Поток не терпит шума.

Трое переглянулись, но ушли, бросив напоследок недобрый взгляд.

– Спасибо, – тихо сказал Элиас.

– Не за что, – улыбнулась она. – Я Тея. Второй курс. Привыкай, у нас здесь хватает таких.

– Чистокровных?

– Уверенных, что Поток принадлежит им. Но ты скоро поймёшь: он никому не принадлежит.

Первый урок проходил в Зале Отражений – огромном помещении с прозрачными стенами, за которыми текла вода. Свет играл бликами, и казалось, что всё вокруг движется, даже воздух.

Наставница стояла у круга, нарисованного на полу светящейся линией. Это была Эрис – сегодня без плаща, в простой форме.

– Поток – не сила, – сказала она, – и не инструмент. Он дыхание. Он проходит через всё: воздух, камень, воду, вас. Наша задача – научиться не управлять им, а слышать.

На полу загорелись пять линий – каждая вела к кристаллу, который лежал перед учениками.

– Коснитесь. Поток покажет, кто вы сегодня. Не кем станете, а кем вы есть.

Элиас дотронулся до кристалла. Сначала ничего. Потом под кожей пробежала дрожь, и кристалл засиял мягким голубым светом.

Он услышал – не звуки, а как будто движение. Шорох, похожий на дыхание реки.

– Интересно, – сказала Эрис, проходя мимо. – Поток отвечает тебе очень тихо, но настойчиво. Слушай. Не торопи.

Рядом стоял тот самый парень из Дома Воли. Его кристалл вспыхнул алым пламенем – громко, ослепительно. Он ухмыльнулся.

– Сила – это тоже ответ, наставница.

– Возможно, – ответила Эрис спокойно. – Но не всегда правильный.

Элиас почувствовал, как Поток внутри будто шевельнулся, не соглашаясь.

Он не стал говорить. Просто опустил ладони, чувствуя, как волна уходит вглубь, оставляя после себя странное тепло.

После урока Тея догнала его у выхода.

– Ты справился, – сказала она. – Эрис редко хвалит.

– Она ничего не сказала.

– И в этом – похвала, – усмехнулась Тея. – Если бы ты ошибся, Поток сам бы показал.

Они вышли на двор. Воздух пах цветами и влажным камнем.

У фонтана стояли те же чистокровные, что утром. Один из них заметил Элиаса, но на этот раз не сказал ни слова. Только коротко кивнул, почти уважительно.

Тея тоже это заметила.

– Видишь? Не все одинаковы. Некоторые просто не знают, что Поток течёт не по крови.

Элиас улыбнулся.

– Знаешь, иногда я всё ещё думаю, что проснусь и окажется – это всё сон.

– Если и сон, – ответила она, – то лучше не просыпаться.

Они долго стояли, слушая журчание воды.

А где-то под их ногами Поток мягко шептал, принимая их шаги как часть своей бесконечной мелодии.

Глава 6. Голос мира

День начался с дождя.

Не сильного, не холодного – просто ровного шороха по стеклу. Казалось, что сама Академия слушает.

Элиас стоял у окна в общей спальне. Остальные ещё спали или торопливо собирались.

Дождь падал на сад, и Поток в нём был слышен особенно отчётливо – не словами, не шёпотом, а как дыхание: то приближающееся, то уходящее.

Он улыбнулся. Это было странно – радоваться дождю. Но здесь, в Академии, даже такие вещи казались важными.

– Сегодня общая лекция, – сказала Тея, входя с книгой в руках. – Для всех Домов. Наставник Лоран будет говорить о структуре Потока. Он не любит опозданий.

– Лоран – это который из Грани?

– Да. Говорят, он когда-то мог “схватывать Поток формулой”. – Она усмехнулась. – Забавно, правда?

Большой зал Грани был совсем не похож на Истоки.

Холодный камень, ровные линии, никаких живых орнаментов – только геометрия и свет. Всё чётко, как в формуле.

На возвышении стоял мужчина средних лет – высокий, с серебряными волосами, собранными в хвост, и глазами цвета стали.

– Поток, – начал он, – не хаос, как полагают многие. У него есть структура. Ритм. Математика.

На доске – не мел, а линии света. Они сплетались в узоры, которые двигались, будто дышали.

– Каждый Дом изучает Поток по-своему, – продолжал Лоран. – Но суть одна. Поток – это гармония. И каждый из вас – часть этой гармонии. Даже если не все в состоянии её понять.

Он посмотрел прямо на Элиаса. Не с упрёком, а будто случайно. Но Элиас почувствовал – не случайно.

– Есть маги, – сказал Лоран, – которые слышат Поток интуицией. Они полезны. Есть те, кто анализирует. Они – основа науки. А есть те, кто просто плывёт. – Он сделал паузу. – Но Поток не терпит тех, кто плывёт. Он ждёт усилия.

После лекции студенты переговаривались.

– Снова его любимая тема, – фыркнула Тея. – “Интуиция без анализа – путь к провалу”. Он просто терпеть не может Истоков.

– А Дом Грани?

– Они считают себя учёными Потока. Всё можно рассчитать, всё доказать. Даже чудо.

После обеда у Истоков был практикум.

Не магический – просто наблюдение за природой. Наставница Эрис отвела группу в сад Академии.

Там, среди влажных трав и ручьёв, всё казалось живым.

– Слушайте не ушами, а ладонями, – сказала Эрис. – Почувствуйте, где Поток медленнее, где – быстрее. Он как река: не всегда течёт по видимому руслу.

Элиас опустился на колени и положил руки на влажную траву.

Сначала он чувствовал только прохладу и мягкость земли, запах сырости и зелени.

Но через несколько мгновений уловил что-то иное – лёгкую пульсацию, будто под его пальцами дышит сама земля.

Ветер прошёл по саду, и рябь пробежала не только по листве, но и по его ладоням.

Это не был звук, не видение – просто движение, едва уловимое, как дыхание мира.

Он понял: слова Эрис – не метафора. Поток действительно можно “услышать” телом, если перестать искать доказательства.

Чем меньше он пытался понять, тем яснее ощущал, что Поток течёт здесь – в каждой капле, в каждом вдохе, даже в паузе между сердечными ударами.

– Вот так, – сказала Эрис тихо, проходя мимо. – Не думайте, чувствуйте. Поток любит тех, кто слушает без ожиданий.

Он поднял взгляд. Перед ним стоял парень из старших курсов – высокий, с чёрными волосами и холодными глазами. На его мантии был знак Грани.

– Ты что-то сделал? – спросил он.

– Нет, – растерялся Элиас.

– Тогда почему Поток изменил течение? – он прищурился. – Я видел, как волна пошла от тебя.

– Может, случайность, – вмешалась Тея. – Бывает.

– В Потоке не бывает случайностей, – отрезал он. – Я Рейлан. Дом Грани.

Он посмотрел на Элиаса долго, словно пытаясь что-то прочитать.

– У тебя странный резонанс. Не чистый.

– Это плохо? – спросил Элиас.

– Это… необычно, – ответил Рейлан и ушёл.

Эрис наблюдала издалека, но ничего не сказала.

Вечером, когда в Академии зажглись светильники, Элиас сидел у пруда.

Дождь давно закончился, но вода всё ещё звенела, будто в ней осталась музыка.

Он думал о словах Лорана, о взгляде Рейлана.

Может, действительно, Поток – не просто чувство? Может, в нём есть ритм, формула, смысл?

Он зачерпнул воду ладонью.

Она была прохладной, живой. Сквозь пальцы пробежала едва ощутимая дрожь. Не магия – просто жизнь.

Он улыбнулся.

Поток не нуждался в словах. Он просто был.

На другой день Рейлан снова подошёл к нему.

– Слушай, – сказал он. – Я проверил. Волна вчера действительно прошла от Истоков. Через тебя.

– И?

– Не знаю, как. Но это факт. – Он замолчал. – Не думай, что я против. Просто я хочу понять.

– Понять Поток? – усмехнулся Элиас.

– Понять, почему ты – не чистокровный – смог вызвать реакцию, которую не вызывали даже мы.

Элиас пожал плечами.

– Может, Поток не различает чистоту крови.

Рейлан задумался. В его взгляде впервые не было холодности.

– Может быть. – Он кивнул. – Мы не враги, Морн. Но я буду следить за тобой.

– Только не слишком близко, – улыбнулся Элиас. – Поток может ревновать.

Рейлан рассмеялся впервые.

И звук его смеха был как редкая трещина в камне – не разрушение, а начало чего-то нового.

Той ночью Элиас долго не мог уснуть.

Ветер шевелил занавесь, где-то капала вода.

И ему казалось, что весь мир – живая река.

Он – не её хозяин и не избранник.

Просто капля.

Но и капля может отражать свет.

Глава 7. Первый фокус Потока

В лаборатории пахло металлом и пеплом.

Над деревянными столами плавал лёгкий дым, а в воздухе – сухое электричество. Поток здесь был плотным, вязким, будто воздух сам сопротивлялся дыханию.

На длинных полках лежали десятки тонких жезлов – одни из тёмного дерева, другие прозрачные, будто стеклянные. Некоторые пульсировали слабым светом.

Наставница Эрис стояла у стола, держа в руках одну из палочек.

– Это фокусаторы Потока, – сказала она. – Не оружие, не игрушки. Поток нельзя заставить – его можно лишь направить.

Она провела кончиком жезла в воздухе – и из ничего вырос тонкий световой след, похожий на волнистую ленту воды. Свет дрогнул, свернулся и исчез.

– У каждого свой резонанс. Палочка не выбирает вас. Вы выбираете ту, с которой чувствуете согласие.

Элиас смотрел на стол. Палочки были разными – длинные, короткие, простые и вычурные. Он протянул руку – и остановился. Казалось, что каждая из них смотрит на него.

– Просто возьми ту, которая тянет, – шепнула Тея.

Он кивнул и выбрал ту, что лежала в стороне: простая, гладкая, без украшений, сделанная из серого дерева. На ощупь она была чуть тёплой.

Когда он коснулся её, воздух рядом будто дрогнул.

– Хорошо, – сказала Эрис. – Теперь попробуйте провести через фокусатор Поток. Без усилия. Просто позвольте ему пройти.

Ученики рассредоточились по залу.

У кого-то вспыхивал свет, у кого-то – тень, кто-то вызывал ветер, кто-то лишь разочарованно смотрел на неподвижный жезл.

Элиас закрыл глаза. Он почувствовал знакомое – мягкое, текучее ощущение, как вода между пальцами.

Он позволил Потоку идти через ладонь – в палочку.

Первые мгновения – ничего. Потом палочка потеплела, лёгкая вибрация прошла по руке. В воздухе перед ним дрогнуло пространство, как будто от жара.

Свет не вспыхнул – он просто возник.

Мягкий, серебристый, похожий на дыхание луны.

Тея удивлённо ахнула.

Свет не исчезал. Он двигался сам по себе – будто слушал музыку, которой никто не играл.

– Прекрати, – тихо сказала Эрис. – Элиас, отпусти Поток.

Он открыл глаза и опустил руку. Свет погас мгновенно.

В зале повисла тишина.

– Это было… – начал кто-то, но Эрис перебила:

– Это было проявление Потока в чистой форме. Не повторяйте. И не завидуйте.

Элиас почувствовал, как щеки вспыхнули.

Он не хотел выделяться. Он просто хотел понять, как это работает.

После урока ученики расходились возбуждённые.

– Видел, как у Морна вспыхнуло? – говорил кто-то. – Поток будто сам его нашёл.

– Может, случайность, – ответил другой. – Поток любит тех, кто не знает, что делает.

Тея догнала Элиаса.

– Это было красиво, – сказала она.

– Я не хотел, – ответил он. – Оно само.

– В этом и дело, – улыбнулась она. – Поток не терпит тех, кто приказывает. Но он любит тех, кто слышит.

Когда зал опустел, Эрис осталась одна.

К ней подошёл Рейлан.

– Вы видели, наставница? – спросил он. – У него нет контроля. Но Поток всё равно отозвался.

– Видела, – кивнула Эрис. – И это хорошо. Пусть не торопится.

– Он не чистокровный, – напомнил Рейлан.

– Потоку всё равно. Он не течёт по крови.

Рейлан молчал. Потом тихо сказал:

– Я всё равно хочу понять.

– Понимание – не цель, – сказала Эрис. – Поток не объясняют. Его чувствуют.

Он ничего не ответил. Только посмотрел на тот стол, где Элиас оставил свою палочку. Она всё ещё тихо светилась, как будто дышала в темноте.

Ночью Элиас долго не спал.

На его столе лежала та же палочка, простая и серая. Он взял её, провёл пальцами – и ощутил лёгкое тепло.

В комнате было тихо, только капала вода где-то в глубине Академии.

Он поднял палочку.

– Не заставляй, – прошептал он самому себе. – Просто слушай.

На мгновение воздух перед ним чуть дрогнул, и слабый серебристый свет снова ожил – как дыхание.

Он улыбнулся.

Теперь он понимал: магия – это не власть. Это язык мира.

Глава 8. Алхимия Потока

В подземных лабораториях Академии царил иной воздух – плотный, влажный, пахнущий железом и травой.

Над каменными столами поднимался пар, а на стенах мерцали линии светильников, питающихся Потоком.

Каждый котёл бурлил по-своему – с характером, как живое существо.

– Здесь Поток становится материей, – сказала наставница, высокая женщина с мягким голосом и серебристыми глазами. – Меня зовут Мерид. Я преподаю алхимию.

Она улыбнулась, и даже Рейлан, стоявший в тени, чуть расслабился.

– Алхимия – не просто варка зелий. Это способ услышать, как Поток разговаривает с веществом. Когда вы соединяете траву, металл, каплю воды и дыхание – вы не создаёте магию. Вы уговариваете её проявиться.

На длинных столах перед учениками стояли миски, ступки, сосуды, колбы и аккуратные пучки сушёных растений.

Воздух наполнялся ароматом горечи и чего-то сладкого, похожего на мёд и дым.

– Сегодня вы попробуете сделать простейшее зелье. Оно называется Настой Живой Воды. Его задача – впитать Поток, а потом мягко вернуть его в ткань мира.

Мерид постучала по котлу. – Слушайте не шум, а ритм. Каждое кипение – это дыхание Потока.

Элиас вдыхал запахи, глядя, как капли стекают по стенкам колбы.

Пальцы дрожали, но не от страха. В воздухе чувствовалась жизнь – густая, текучая, как сон, который вот-вот начнёт говорить.

Рядом Тея уже растирала травы.

– Не пересуши, – подсказала она. – Поток любит живое, а не пыль.

Он усмехнулся.

– Поток вообще не любит, когда к нему лезут с уверенностью.

Через час лаборатория гудела.

Котлы булькали, кто-то чертыхался, кто-то смеялся.

Зелья загорались, вспыхивали искрами, шипели.

Мерид ходила между рядами, поправляя движение рук, касаясь плеч, словно сама направляя Поток.

Рейлан склонился над своим сосудом. Его зелье было прозрачным, но в глубине крутились тонкие нити света.

– Смотри, – сказал он Элиасу. – Идеальный резонанс. Чистота формулы – залог стабильности.

Элиас молча помешивал своё.

Его настой темнел – слишком быстро.

– Оно горит, – шепнула Тея. – Слишком много травы.

Он отступил на шаг, чувствуя жар.

Пузырь вздулся, и поверхность жидкости задрожала, словно вот-вот взорвётся.

– Не трогай, – сказал кто-то. – Сейчас рванёт!

Но Элиас не отступил. Он просто положил ладонь над сосудом.

Вспомнил – не уши, а ладони.

И вдруг понял, что Поток здесь не злится. Он просто не хочет быть зажатым.

Он выдохнул и тихо прошептал:

– Тише. Я тебя слышу.

Жидкость перестала дрожать.

Цвет смягчился, стал прозрачным, как талая вода.

И на мгновение в колбе сверкнул слабый свет – живой, не из огня, не из формулы, а из самой сути.

Мерид подошла, глядя на сосуд.

– Кто остановил реакцию?

– Элиас, – ответила Тея, всё ещё держа руку на его плече.

Наставница наклонилась, вдохнула аромат и тихо улыбнулась.

– Интересно. Без формулы, без фокусатора, без стабилизатора… Просто Поток и воля.

Рейлан подошёл ближе.

– Это… невозможно. У него нет алхимического слуха.

Мерид взглянула на него.

– В алхимии нет слуха и глухоты. Есть чувство меры. И у Морна, похоже, оно есть.

Когда лаборатория опустела, Мерид осталась с Элиасом.

Она протянула ему маленький стеклянный флакон с остатком зелья.

– Возьми. Пусть Поток запомнит твои руки.

– А оно работает? – спросил он.

– Оно живое, – ответила она. – А живое не обязано работать. Оно существует.

Он кивнул и бережно спрятал флакон в карман мантии.

Позже, за ужином, Тея не унималась:

– Ты видел, как у всех взрывалось? Даже у Грани! А ты – взял и успокоил.

– Не специально, – буркнул он. – Просто не хотел, чтобы оно страдало.

Она засмеялась:

– Вот видишь, ты даже к зельям относишься, как к живым. Поток, наверное, и правда тебя слушает.

Рейлан молча наблюдал из-за соседнего стола.

Он не завидовал – но что-то в нём шевельнулось: уважение, любопытство, и впервые – лёгкое сомнение.

Поздним вечером Элиас открыл флакон.

Внутри тихо мерцала капля света – не отражение, не огонь, а крошечное дыхание.

Он улыбнулся.

– Живая Вода, – прошептал он. – Теперь понимаю.

И в этот миг Поток внутри него откликнулся так мягко, что казалось – он слушает в ответ.

Глава 9. Язык Заклинаний

Утро было сухим и холодным. Воздух в Академии будто стал плотнее: впереди стоял первый большой урок теории Потока – то, чего ждали и боялись одновременно.

Ученики собрались в амфитеатре Дома Грани. Каменные стены блестели от тонких кристаллических жил, в которых медленно тек свет – не пламя, не магия, а чистый ритм Потока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.