КамиМур
Небытие. Изумрудная грань падения. Эпилог. Том 3

Эпилог. Арка 11

Ангедония Макото Инудзуки. Словно вечность спустя…

Глава 50

– Господин Инудзука, – начал доктор, стоявший у изголовья койки. Его голос прозвучал приглушенно, утопая в стерильной больничной тишине. – Ваша сестра… Она уже довольно долго у нас. Таких пациентов, к сожалению, становится все больше. И, если честно, вопрос оплаты…

– Нет, – отрезал я, резко поднимаясь со стула. Ледяная волна гнева ударила в виски. – Не смейте даже думать об этом. Она поправится. Скоро.

Мужчина беспомощно опустил взгляд, будто ища спасения в линолеумном полу.

– Да, понимаю, – он виновато потёр переносицу. – Простите.

Я молча поправил белый шарф на шее, с силой закинул рюкзак на плечо и вышел из палаты, не оглядываясь. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка.

Вот ещё удумали – «отключать»… Может мне вас самому отключить, уроды в белых халатах? Посмотрим, как вам понравится.

Лифт, забирая меня с этого этажа, сомкнул двери с тягучим, металлическим скрежетом. Это была точная проекция состояния моей души – такая же изношенная, тяжелая и серая. Почему всё именно так? Я устал. Окончательно и бесповоротно. Было одно желание – захлопнуть все двери и провести остаток жизни в тихом уединении собственного разума, подальше от этой бесконечной карусели проблем. А ведь мне только через месяц школу заканчивать. Неплохо для восемнадцатилетнего, да? Я загружен, как зрелый мужик, попавший в очаг самой нищей и беспросветной жизни.

Улица встретила меня не февральской прохладой, обещающей скорую весну, а обжигающим, лютым дубаком. Холодом самой смерти – я начал называть его так с тех пор, как он снова стал появляться. Я спустился по скользким ступеням, на ходу застёгивая куртку, и сделал первый глубокий вдох. В воздухе должен был стоять густой столб пара, но в этой сплошной серо-зеленой, туманной стене его просто не было видно.

Чуть привыкнув к колючему холоду, я двинулся прямиком в пелену. Этот туман вернулся, ровно как два года назад. В начале декабря. Но были и отличия: на этот раз обычные люди реагировали иначе. Что, впрочем, понятно – явление стало массовым. Наверняка все думают, что это какие-то природные аномалии, смог или ещё какая чушь. Хотя бы этих истеричных проповедников с плакатами «Конец света близок» нет, и никто не льёт в уши, что это – наша заслуженная «казнь». Хотя… Небытие, пожалуй, именно это и имело в виду. По крайней мере, я так понял. Вся наша тогдашняя команда так поняла.

Я едва не угодил под колёса выезжавшего со двора тёмного универсала, слишком глубоко погрузившись в свои мысли. В этом тумане его было не разглядеть, даже если бы я смотрел прямо на дорогу. Чёрт, рано или поздно я всё-таки попаду под машину такими темпами.

Наконец я добрался до места, где можно было отогреться хотя бы на несколько часов. Школа встретила меня привычным гулом голосов, скрипом паркета и грохотом металлических шкафчиков. Честно говоря, в последнее время этот шум стал вызывать у меня физический дискомфорт. Нет, я не возненавидел людей. Просто… Это стало слишком громко. Слишком навязчиво. Я всё чаще ловил себя на диком желании крикнуть на того, кто громко смеётся или громко хлопает дверью.

Если такой дискомфорт, то как бы я с ней сосуществовал в одной комнате? В голове появился знакомый облик. Я тихо, едва слышно фыркнул себе под нос. Было не больно. Пусто.

Я плюхнулся на лавочку в раздевалке, с досадой пытаясь справиться с туфлями. Казалось, они живые и нарочно подгибались так, что я не мог просунуть ногу. От злости ситуация только ухудшалась, пальцы становились неуклюжими, а горловина туфля – упрямой и твердой. В этот момент краем глаза я заметил мелькнувшее знакомое красноватое пальто. Сначала силуэт прошел мимо, но затем замер, вернулся и остановился прямо передо мной.

– Макото? – послышался сверху тихий, почти робкий голос. – Давно тебя в школе не видела! – девушка усмехнулась, и в ее интонации прозвучало искреннее облегчение.

Я поднял голову и встретил добрый, но на удивление уверенный взгляд Саюри. Ее длинные распущенные волосы, только что освободившиеся от шапки, застыли в воздухе, слегка наэлектризованные, напоминая большой и пушистый персиковый одуванчик. Невольно на моем лице появилась улыбка.

– Да я же ездил в эту… Как там его… – я махнул рукой, отгоняя ненужные подробности. – Неважно, забыл уже. Меня всего три дня не было.

– Да хоть один день! – парировала она, подбоченясь. – В классе пусто, когда на своем «лидерском» кресле никто не восседает. Ты же сам понимаешь, что без тебя думать некому.

– Я все прекрасно понимаю, не переживай, – я наконец обулся и поднялся во весь рост, мой взгляд теперь упирался ей в лоб. – Сегодня жду всех в клубе после уроков. Без опозданий.

Саюри быстро закивала, ее «одуванчик» весело затрясся, а затем она уселась на моё место, чтобы надеть сменку. Я же, кивнув на прощание, потопал в класс.

Учебная комната встретила меня оглушительной, почти зловещей пустотой. Людей здесь можно было пересчитать по пальцам. И, честно говоря, это никого уже не удивляло. Даже когда Туман впервые показался два года назад, многие перевелись и уехали в другие города. С каждым годом наш и без того небольшой городок стремительно пустел. Настолько, что даже в моменты ежегодной пересборки классов, рыженький Харуто оставался со мной.

Кстати, вот и он… По какому-то счастливому – или не очень – стечению обстоятельств, мой друг уже второй год подряд сидит прямо передо мной. А я… Почему-то я так и остался на своем старом месте, с самого первого года обучения. Услышав знакомые шаги и скрип стула позади, Харуто обернулся.

– Вот и прогульщик явился! – он хлопнул меня по плечу, развернувшись на стуле ко мне всем корпусом. – Ладно, шучу я. Ну, что-то узнал там?

– Да куда там, – я выдохнул, скидывая рюкзак на стол и расстегивая молнию.

Вот же черт…

Со стороны эта картина, наверное, выглядела бы комично, и даже не нужно было слов, чтобы понять, насколько я стал рассеянным. Вместо сумки, полной учебников и тетрадей, я принес… пустую. На дне одиноко поблескивал металлическим колпачком единственной ручки.

– …Я всего два дня там пробыл. И уже не представляю, как она сейчас выглядит. В толпе ей потеряться – проще простого, – продолжил я, с досадой отшвыривая пустой рюкзак под стол.

Мой взгляд приковался к Харуто. Нет, за эти пару дней он не изменился. Те же чуть длинные рыжие волосы, только сбритые по бокам, и челка, которую он теперь зачем-то зализал гелем вверх, а не оставил лежать на лбу, как раньше. Но меня зацепила другая деталь…

– А где твоя сережка? – спросил я.

Он вскинул брови, а затем достал из кармана украшение: на тонкой металлической цепочке висела полупрозрачная желтая пластинка с сильно потертым рисунком плюшевого медведя.

– Не представляешь! Я же когда спал, помнишь, в кровати ее потерял? Так за эти дни дырка в ухе заросла. Теперь опять идти к Саюри на поклон, чтобы проколола заново, – он криво усмехнулся.

Я с невольной тоской посмотрел на безделушку в его руках. Нет, Харуто за эти два года моего лидерства так и не стал тем, кого он видел в Кенте. Но это… это было единственное, что он смог взять себе из вещей Каэде. Она была милой и ухоженной девочкой, но носить какие-то безделушки – это было не про нее. По крайней мере, я никогда такого не замечал. Ее одежда была ему мала, а эта дурацкая пластиковая сережка оказалась единственным трофеем, напоминанием о ней. Так он и повесил ее себе на левое ухо.

– В клубе увидитесь, – улыбнулся я, с трудом отрывая взгляд от потертого рисунка.

– Интересно, когда я в последний раз слышал эти слова от тебя? – вдруг его хитрая улыбка сползла с лица, сменившись чем-то печальным и отрешенным. – Хотя… Лучше спросить, когда я в последний раз слышал их от нее.

– Никогда не думал, что ты будешь так по ней переживать, – удивился я.

– А что в этом странного? – он пожал плечами, глядя куда-то мимо меня. – Да, у нас вечно были перепалки, вечные споры и тыканье друг в друга пальцем. Но… Я успел привыкнуть к ее вечным подколам, громкому голосу и этому ее… «диктаторскому» отношению ко мне. – Харуто тяжело вздохнул и обернулся к доске, всем видом показывая, что разговор окончен. – Скучаю я, в общем. По всем вам.

«По всем вам…»

Эти слова прозвучали горько и безнадежно. Мне и самому было тяжело осознавать, что от нашей прежней команды остались лишь осколки. Каждый изменился до неузнаваемости, и это если не считать тех троих… Двое покинули наши ряды навсегда, а третья… Господи, пожалуйста, пусть она найдется.

Хотя в последнее время все чаще в голову лезет червячком один вопрос: «А стоит ли?» Она ведь ушла добровольно. Не просто так. Она хотела нас уберечь. Но от чего? Туман вернулся. Лютый холод – тоже. А стоит только выехать за пределы Такаямского перевала, и мир словно щелкает переключателем: в Геро уже снег стаял, земля дышит паром, а у нас он лежит грязными, слежавшимися сугробами. В других городах префектуры Гифу уже пахнет весной – влажной землей и почками, а у нас все еще глубокая, мертвая зима. Так от чего ты нас спасала, если даже без тебя все катится под откос и идет наперекосяк?

Но как бы я ни пытался убедить себя, что ее уход был осмысленным и что, возможно, не стоит ему мешать, я все равно не мог найти себя. Ощущалось, будто я потерял какую-то важную частичку – того озорного, дерзкого парня, каким был раньше. Возможно, лишь одна мысль о том, что я могу увидеть ее вновь, и дает мне силы продолжать идти и не сдаваться.

Сказать, что я был погружен в учебу, – значит неслыханно нагло солгать. Я умудрился схватить плохие оценки даже по тем предметам, с которыми наш рыжик справлялся лучше меня. Я-то знал ответы на все вопросы. Просто… Они ушли куда-то на самый дальний план, и в моей голове не находилось ни грамма сил, чтобы о них думать. Какой смысл стараться, зубрить, получать высшие баллы, если завтра все это может оказаться абсолютно ненужным?

Если тогда, два года назад, у нашей команды хоть были смутные представления и догадки, что происходит и что нас ждет, то сейчас – просто сплошная стена тумана. Ноль. Я даже не мог понять, это проделки обезумевшей природы или Небытие и правда решило вернуться, чтобы добить начатое. Наверное, глупо надеяться на второе, но почему-то в глубине души я ждал этой встречи. Ведь тогда… Тогда я смогу отомстить за всех, кого Оно у меня забрало. Вернуть мир в этот мир. Как бы пафосно и по-детски это ни звучало.

Пока я смаковал в воображении, что бы я с Ним сделал, меня резко дернуло от осенившей мысли, и в голове возник новый, колющий вопрос: а ведь Небытие, по сути, и дало мне тех, кого потом забрало? Так? Я не имею в виду Момо – я всем сердцем верю, что она вот-вот очнется на своей больничной койке и улыбнется своей солнечной улыбкой, как делала это всегда. Я про тех, кто ушел навсегда. И если поддаться Его жуткой, извращенной логике, то выходит, что лично у меня Оно забрало лишь то, что само же мне и дало.

Звонок возвестил об окончании занятий, но я не спешил в клуб. Каждый божий день, оказываясь в школе, я инстинктивно ищу взглядом еще одно пропавшее существо – Фуюки Мори. Но, как и ее, я не видел этого молчаливого духа с того самого злополучного дня на пустынном и продуваемом всеми ветрами перроне нашего железнодорожного вокзала.

Обойдя школу, наверное, уже в тысячный раз, я снова никого не нашел. Спрашивал ее одноклассников, встречных учеников, даже учителей. Ее словно стерли из реальности. Ученики лишь пожимали плечами, а учителя раздраженно бурчали: «Такой Мори у нас не числится».

Словно сквозь землю провалилась, ей-богу…

Потерпев очередное поражение, я побрел в старый корпус школы, где ютились все клубы. Было грустно наблюдать, как в этом году многие из них закрылись, а оставшиеся сменили вывески. Раньше по пути всегда были клуб чаепития, юные детективы и кружок рукоделия. Теперь остались лишь детективы, да и те – совершенно незнакомые лица. Я подошел к потертой двери, где криво, на соплях, висела табличка с надписью «R.E.I». Не поверите, но сделал ее Харуто собственной персоной. Оттого она и выглядела так убого, но он старался, и это хоть как-то радовало.

Едва я открыл дверь, как на меня обрушился взрывной диалог:

– Да хватит на меня орать, я всего год назад этим занялся! – возмущался Харуто.

– У тебя второй год подряд одна и та же отмазка! – рявкнул Кента. – Зачем тогда предлагаешь такие идеи, если не уверен?

Рыжий лишь махнул рукой и плюхнулся на стул, уткнувшись в какую-то железную деталь. Качок что-то яростно чертил на бумаге, пока не заметил меня краем глаза.

– Братан! – он расплылся в улыбке. – Чёт я тебя сегодня в школе не видел!

– А потому что просидел весь день как затворник, уставившись в стену! – подхватил Харуто, не отрываясь от детали. – Даже в туалет ходил с видом живого зомби!

– Есть такое, – неловко пробормотал я, проходя вглубь комнаты.

Взгляд сразу же выхватил на столе знакомые предметы: деревянную рукоять, обмотанную толстой качественной кожей, и тупое лезвие от ножа без рукояти.

– Вы до сих пор над ними трудитесь? – удивился я.

– Да… – Кента поправил свои белоснежные волосы. – Вот только наш местный рукожоп, который вроде бы целыми днями пропадает в дедовом гараже, до сих пор оставляет заусенцы на лезвиях!

Я лишь тяжело вздохнул, наблюдая, как они снова срываются в спор, и направился к компьютерному столу, машинально включая машину. В последнее время я записывал все свои мысли в отдельный текстовый файл. Стал забывчивым, а сейчас лучше фиксировать всё – вдруг найдутся какие-то связи между происходящим и её исчезновением. Смотря на друзей уставшим взглядом, я не выдержал их перепалки и спросил первое, что пришло в голову, лишь бы сменить тему.

– Ты что опять волосы красил? – кивнул я в сторону Кенты. – Вроде не такие яркие они у тебя были.

– Ну да… – парень криво улыбнулся. – Чёрт! Проиграл пари и покрасился. Теперь вот мучаюсь, ухаживаю, хотя она против.

– А Саюри еще не видела? – ехидно усмехнулся Харуто. – Я представляю, что сейчас будет…

И представлять не пришлось. Едва он произнес её имя, дверь в клуб распахнулась, и на пороге появилась девушка. Она на мгновение замерла, осматриваясь, а потом у нее чуть челюсть на пол не упала, когда взгляд упал на Кенту.

– Т-ты что опять покрасился?! – грозно топая ногой, она подошла к нему вплотную. – Боже… Я же тебя просила… Так еще и всю шею испачкал, даже не смыл!

Девушка достала влажную салфетку и принялась яростно тереть белые разводы на его коже. В этот момент Харуто скривился от чрезмерной милоты происходящего и обернулся ко мне.

– Тебе шею тоже потереть? – подмигнул он.

– Я уже говорил, прости, но мое сердце занято, – я сделал вид, что внимательно смотрю на экран компьютера, но чувствовал его взгляд на себе. Затем обернулся и добавил с наигранной печалью: – И я очень жалею, что не тобой, Харуто.

Он лишь фыркнул и снова уткнулся в лезвие в своих руках.

Тяжело на него смотреть, если честно. Ближе к середине января позапрошлого года мы все-таки похоронили Каэде. Как это положено. Но… Как это вообще возможно, если мы оставили её тело в том мире? А потом она… просто появилась. В нашей реальности. Холодная, бледная. Бездыханная, но настоящая. Лежала на пороге моего дома, будто её кто-то принес и оставил. Лучше не стоит описывать моих эмоций, да что моих, всех нас. Но благодаря этому «чуду» мы смогли похоронить ее как подобает. Тогда же Харуто что-то написал в письме и оставил на могиле, и именно с этого момента он словно вернулся в самого себя. Только увлечения его изменились. Парень ушел с постоянки в торговом центре, выходил лишь когда срочно нужны были деньги, и пошел по стопам своего деда. Делать оружие. Но в отличие от родственника, мастерившего бутафорские мечи для косплея, Харуто загорелся идеей создавать вещи настоящие, смертоносные и оттого идеально сбалансированные.

– Харуто! – вдруг крикнула Саюри, и парень так дёрнулся, что чуть не уронил лезвие. – Ещё раз ты его подбуждаешь на такие авантюры, и я тебя налысо постригу! А поверь, найдется тот, кто заставит тебя не брыкаться, – она многозначительно посмотрела на меня.

Я? Эти рыжие волосы, ставшие его визитной карточкой, его щитом и частью личности? Да ни за что. Уж за ними слишком крепкая ассоциация закрепилась, которую никто не смеет нарушать.

– А я-то что? В этот раз он сам уже решился! – огрызнулся Харуто, но под её взглядом его пыл моментально угас.

Саюри же выкинула в мусорку использованную салфетку и тяжело вздохнула, будто выдыхая вместе с воздухом всё своё материнское терпение.

– Да мне же идет… – задумчиво, почти сам себе, пробормотал Кента, вглядываясь в своё отражение в небольшом пыльном зеркале, висевшем на стене между полками. Он покрутил головой, пытаясь оценить новый оттенок своих волос с разных ракурсов. – Белый – он ведь цвет чистоты, да?

Когда мои друзья наконец замялись и убрали со стола всё, чем были заняты, я открыл тот самый текстовый документ и обернулся к ним.

– Ну-с… – я откашлялся. – Думаю, мы можем начать, да?

– Тогда мы первые! – поднял руку Харуто. – Сделали всё то же самое, что и тогда, даже несколько раз. Обходы по городу не дали никаких результатов.

– Ага, а многие даже напугались, – добавил Кента, потирая затылок. – Одна девушка так вообще сказала: «Опять вы? Неужели снова та напасть нас ждёт…» Только о чём она, я так и не понял.

– У меня тоже никаких успехов… – грустно опустила голову Саюри. – Знакомая моей мамы из Токио прошла все инстанции, потратила несколько дней. Нигде она не числится. Говорила с её мамой, но та лишь сказала, чтобы не переживали, и что она когда-нибудь вернётся. Каждый раз, когда я прихожу к ней, мне кажется, что я уже надоела со своими однотипными вопросами…

Я быстро вписал сегодняшнюю дату в файл и кратко зафиксировал всё, что они рассказали. Пробежавшись глазами по прошлым записям, я с тоской понял, что уже который раз пишу одно и то же.

– А что на счёт того мира? – спросил я, едва скрывая тень надежды.

Глаза рыжего парня словно загорелись. Он подвинулся ближе к столу и облокотился на него, сцепив пальцы.

– А тут есть кое-что… – он хитро улыбнулся. – Мы наконец-то, всего один раз, перестали видеть ту самую черноту вместо нашего «отравленного» города. Это было… Точно, позавчера! Мы с Кента решили туда сходить просто так, даже костюмы не надевали. И вдруг, открыв дверь, мы увидели… просто тот мир. Ничего прямо уж сверхъестественного, но это хоть какое-то продвижение вперёд, разве нет?

– Тут Харуто прав! – поддержал Кента. – Пусть он и появился впервые за два года, но там даже слизняков не было. Просто улицы города, без тумана и этого леденящего холода. Прямо как в самый последний раз.

Неужели первая зацепка?..

Я торопливо всё записал и уже собирался погрузиться в размышления, как меня перебил Харуто.

– А теперь прикуси губы… – тихо, почти шёпотом, бросил он.

Все взгляды, включая мой, мгновенно устремились на него.

– Чего? – не понял я.

– Эй! Что вы так уставились? – он выставил вперёд ладони, будто готовился к обороне. – Я что, один заметил, что Макото последнее время ведёт себя точь-в-точь как она? Это его новое «ну-с», он стал прикусывать губу, когда задумывается… Ему только рук на бока не хватает, чтобы окончательно в неё превратиться.

В комнате повисла гробовая тишина. Я замер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Я и правда стал это делать? Сам не заметил. Это было бессознательно. Словно её призрак… словно её привычки потихоньку во мне прорастали, заполняя пустоту, которую она оставила.

– Я это заметила, просто… боялась сказать, – Саюри посмотрела на меня с тревогой. – Ты в порядке, Макото?

– Это типа, старый лидер в новом появляется? – искренне удивился Кента.

Я бросил взгляд на окно, в темном стекле которого отражался именно я. Честно, стало чуть больно – это снова напомнило мне о ней. Но… в то же время на душе потеплело от мысли, что даже не осознавая того, мое тело помнит все её привычки.

– Всё в порядке, – я улыбнулся и собрался было вернуться к основной теме. – Вы вчера не ходили к дверям?

– Не… – протянул Кента. – Тут такое дело… Я вырубился без задних ног, пока платье шил, а Харуто один не пошёл. Извини.

– С чего вдруг? Всё хорошо. Вам тоже надо отдыхать, – я скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Тогда пойдём завтра вечером, все вместе, пока есть такая возможность.

– А ты что-то ещё успел придумать? – вдруг спросила Саюри.

– Я? Не знаю… – я прогнал бесполезные мысли. – В голове крутится только Хида или Сиракава. Проверить их ещё раз. Не могла же она так далеко уехать?

Девушка понимающе кивнула. Воцарилась тишина, но на этот раз она не давила так сильно. Глядя на задумчивые, уставшие лица друзей, я не находил в себе совести продолжать хоть как-то нашу дискуссию. Я понимал, что это важно, но… всё основное мы уже обсудили, даже наметили планы. Решил, что на сегодня хватит.

– Давайте просто попьём чай? Сделаешь для всех, Саюри?

– Считай, что уже всё готово!

Так и прошёл остаток дня в клубе. Хотя я надеялся расслабиться, каша в голове не давала этого сделать. Хотелось отвлечься, посидеть в интернете, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. Завидовал им, если честно. Я смотрел, как друзья весело что-то обсуждают, хотя Харуто всё же выделялся. Он и сейчас был тем ещё балагуром, но раньше это проявлялось куда ярче.

Когда за окном сгустились сумерки, а с неба вот-вот должен был пойти снег, я отправился домой, вручив ключи Саюри. Уже подходя к дому, почувствовал, как первая снежинка мягко опустилась на кончик моего носа. Белая, нежная, а навевает лишь тоску.

Лучше бы ты вообще не начинался…

Дома я занимался… ничем. В прямом смысле. Если, конечно, не считать лежание каким-то занятием. Успел только поужинать в тишине, до прихода родителей, а потом лёг на кровать, пробивая взглядом потолок. Так проходил почти каждый мой вечер, каждая ночь. Я не мог нормально уснуть, пока картинки прошлого не прокрутятся перед глазами множество раз.

В такие моменты часто задумываюсь… Почему я такой добрый? Если бы не моя глупая доброта, не этот страх, что она останется одна, всего этого могло и не быть… Или я просто не стал бы участником? Даже не знаю, как бы сложилась жизнь, если бы я не встретил её… Рэй…

Всё-таки подумал об этом имени…

В уголках глаз закололо, веки задрожали. Я дал себе клятву никогда больше не думать о её имени, просил других не произносить его, но раз за разом наступал на одни и те же грабли. Я повернулся на бок, закрыл глаза, пытаясь создать барьер для слёз, но из-за этого в памяти всплыли тёплые моменты начала апреля позапрошлого года, встречи в клубе, прогулки с друзьями. Почему-то тогда я реагировал на всё это с раздражением, особенно на проделки Рэй, но сейчас… Я бы лучше остался её «слугой» в этом странном, но таком родном клубе оккультизма. Лучше уж так, чем вести войну с чем-то необъяснимым, вроде этого Небытия.

Сам не заметил, как под наплывом воспоминаний тело начало расслабляться, а дыхание выравниваться. Едва я почувствовал полную пустоту, как последние нити сознания стали покидать меня, и вдруг… в голове прозвучал звук, похожий на удар маленькой палочкой по крошечному хрустальному колокольчику.

От этого инородного звука я резко открыл глаза и обнаружил, что лежу на твёрдом деревянном полу.

Что за…

Тело ныло, словно я проспал тут всю ночь, из-за чего было трудно подняться на ноги. Оглядевшись, я увидел знакомый школьный коридор у клубных комнат, но он был неестественно тёмным и серым. Монохромным.

Почему я здесь? Паника начала подступать к горлу, но… вместе с ней во мне проснулся интерес. Это снова не было похоже на сон. Это ощущалось как явь – полноценная и осязаемая. Головная боль не позволяла думать иначе. Что, если это наконец-то проделки Небытия?

Я попытался мыслить логически, машинально прикусив губу. Если я здесь, то моя цель должна быть… Я снова огляделся и увидел лёгкое зелёное свечение прямо за углом. Так я и думал. Я направился к двери нашего клуба, полный странной уверенности. Чего мне было бояться? Самый дорогой человек ушёл. Если кома Момо вызвана Небытием, то, не решив проблему с ним, она не проснётся – я в этом убеждён. Больше всего убивало, что погибли два близких друга, а одна… исчезла так резко и спонтанно, что я поначалу отказывался в это верить.

Привычная пошарпанная дверь нашего клуба исчезла. На её месте стояла чистая, ухоженная, источающая зловещее зелёное сияние межкомнатная дверь, какие ставят в новостройках. Несмотря на лёгкий мандраж, я нажал на ручку…

Я ожидал увидеть что угодно, но только не просто наш клуб. Единственное, что давало смутное представление, где я нахожусь – это большое окно, за которым простиралось тёмное, почти космическое небо с зелёными точками, похожими на звёзды.

– Наверное, ты удивлён, почему это место вызывает у тебя ностальгию и даже тоску? – вдруг прозвучал тот самый звонкий, механический голос, сотканный из тысячи других. – Не смею отрицать. Даже меня охватил интерес, и я решил призвать тебя сюда, «дурак».

После этих слов из-за компьютерного стола на кресле выкатилась… Рэй. Нет, это была не она, я прекрасно понимал, чьи эти хищные, светящиеся зелёные глаза. Это была не она, а копия… Как Саюри тогда её назвала – Тень. А я дал ей простое имя – Эго, или Альтер-эго. Как только её не называли, но только не её именем.

– Ты… – я стиснул зубы.

– Я прекрасно понимаю твои чувства, Макото Инудзука, но… – она взмахнула рукой. – …Разве не этого ты так ждал с января того года?

– Чего ты опять хочешь? – выдохнул я.

– Сразу к делу? Это мне нравится. Никогда не понимала вашей человеческой любви к прелюдиям. Глупость, – Небытие резко поднялось с кресла. – Какова будет твоя реакция, если я попрошу тебя… помочь мне?

– Что? – я широко раскрыл глаза от изумления. – Ты же вроде такое «умное» существо, знаешь саму истину нашего мира, и этот твой «ум» не позволяет понять, какую чушь ты сейчас несёшь?

Она лишь тяжело выдохнула, глянув в сторону.

– Истина всегда остаётся истиной, ты и сам должен это понимать. Твоя помощь требуется для выгоды обеих сторон. Я в твоих глазах – чистое зло, но я честна даже с людьми, поэтому просто так помогать тебя не заставлю. Может, признаешь, что некоторые ответы тебе всё-таки нужны, Макото Инудзука?

Чёрт…

Снова это чувство, что я невольно признаю её логику. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, словно готовы были проткнуть кожу. Но… Всё это всегда было иллюзией, так ведь? Значит, сейчас мне ничего не угрожает? Я надеялся на это.

– Я согласен только выслушать. И то, что ты хочешь предложить взамен, тоже. Только тогда я дам свой ответ.

– Такой ответ я и ожидала, – криво усмехнулась она, а затем пнула в мою сторону один из стульев. – Присаживайся.

– Ты почти отчаялся, я прекрасно это вижу, – продолжила она, когда мой взгляд наконец упал на неё. – Ты идёшь вперёд, но понимаешь, что не видишь смысла. Его не было с самого начала. Не начала вашего пути, а с момента твоего рождения. Ты просто шёл вперёд, отталкиваясь от людей, слушая тех, кто был впереди, но имел ли вес твой каждый шаг? Это относится не только к тебе, а ко всей человеческой природе. А ты – один из немногих, кто столкнулся с истиной лицом к лицу.

– Тебе этого не понять, – фыркнул я, откинувшись на спинку стула. – Что может знать существо об истинных мыслях человека? Как понять его любовь, не чувствуя её? Как узнать, что творится на душе, не имея её?

– Утверждать мою «глупость» – смелое решение, – Небытие закрыло глаза и улыбнулось. – Считай, ты прав. Я не человек – мне не под силу понять всю вашу природу до конца. Но никто не отрицает, что я умею чувствовать ваш негатив. Он явно не является частью того Бытия, за которое ты так отчаянно цепляешься.

– Если в твоём мире есть место только отрицательным эмоциям, это не значит, что человек не может их испытать. В этом и есть смысл нашей жизни – мы не находимся в постоянной агонии красок и улыбок. У многих может быть пустота на душе, но мы боремся за то, чтобы испытать именно эти яркие моменты. В твоём же мире, если там вообще есть кто-то «живой», все всегда будут топтаться в одном лишь отчаянии.

– Но… если я настолько «неправильная», то почему ты всё же сел передо мной? – она выдвинула голову вперёд, и на её лице появилась до боли знакомая хитрая ухмылка. – Ты уже согласился, ведь не видишь иного исхода. Ты в тупике. Твоя жизнь в тупике. Ты не раз мысленно задумывался о том, чтобы остановить её. Ты не можешь нести на себе бремя своей же логики и желаний. Ты так же слаб, как и все люди, но собрался читать мне нотации о правильности мышления и моей глупости.

В груди кольнуло после этих слов. Я бросил короткий взгляд на Небытие, а затем уставился в пол. Уже в который раз задаю себе вопрос: как это существо всегда попадает в точку? Сам факт отрицания её человеческой природы исходит от неё же самой, но… почему тогда её логика так пугает меня?

Когда ушла Рэй, и я остался без того человека, в котором видел смысл идти дальше, я уже начал ломаться. А появившееся тело Каэде добило меня окончательно. Тогда я впервые задумался, что, может, хватит всё это терпеть. Ничего не исправить, а мучиться больше не хочется. Но если бы не мои верные друзья, которые остались со мной, я не знаю, что было бы…

– Не знаешь, что ответить? – выдохнула она. – В этом нет ничего плохого. Даже наоборот. Хорошо, что ты не пытаешься это отрицать.

Небытие откинулась на спинку кресла, упёрла голову на руку и уставилась на меня.

– Готов ли ты выслушать меня теперь, Макото Инудзука?

Я бросил на неё беглый взгляд, сглотнул. А есть ли у меня выбор? Я даже не знаю. Что, если вариант Небытия окажется единственным шансом на моё «спасение»? Я коротко кивнул.

– Замечательно, – усмехнулась она. – Знаешь, я с самого начала не видела в себе зло. Мои поступки – отражение желания добра для человека. Почему бы нам не прибегнуть к сотрудничеству? Если тебе будет спокойнее – оформим это как контракт.

– Контракт? – я удивлённо поднял голову.

– Верно, – кивнуло Небытие. – То сражение… повлияло на меня. Мне нужно больше концентрации, чтобы вернуться к восстановлению. Вы глубоко заблуждаетесь, думая, что отравленная версия вашего города – единственное царство Небытия. Мне нужно, чтобы ты разрушил одно из таких. А я дам тебе две вещи, благодаря которым вы сможете спасти ваше Бытие.

– Ты… хочешь дать нам возможность победить? – не поверил я своим ушам.

– Абсолютно, «Дурак». Вы не одни такие. Ты не один «Дурак». У меня есть куда двигаться. Тем более, разве я могу оставить тебя без достойного вознаграждения, если ты справишься?

Я не мог поверить ни единому слову, но почему-то в груди загорелась слабая искра надежды. Я выпрямился и посмотрел прямо ей в глаза.

– Почему ты называешь меня «Дураком»?

– Ты решил докопаться до истоков? Похвально, что используешь момент по максимуму. – Она развела руками, и тени в комнате словно вздохнули вместе с ней. – Дурак… простыми словами, Искатель. Каждый в вашем мире уникален не только характером, личностью, внешностью. Существуют архетипы, определяющие их путь, часто незаметно для самого носителя. Инструментом для их определения служат Старшие Арканы. Я вижу их суть, а потому вижу и ваши пути. Ты, Макото, – Дурак. Нулевая Аркана. Ты невольно вступил в это место, ничего не понимая, но сразу проникся незримой мотивацией – остался и шёл вперёд до конца. Ты стал не просто членом клуба, а тем стержнем, без которого жалкая команда развалилась бы ещё давно. Ты – как чистый лист, вошедший в бурю и вышедший из неё «героем».

Небытие провело рукой по воздуху, и в пространстве замерцали призрачные образы.

– Ты не единственный такой. Даже в своей команде. Каждый идёт своим путём, данным ему его архетипом. Кто-то из вас – Маг, кто-то был Отшельником… Ты, благодаря своей сути, смог коснуться их душ и образовать невидимые нити связи. Это и дало тебе возможность сохранить – как свою целостность, так и их. Но… – её голос стал тише, почти шёпотом, – есть же тот человек, с кем ты не смог почувствовать такого? Верно?

В моём сознании сам собой возник образ Рэй. Теперь я начинал понимать, что чувствовал тогда… Неужели это была сила моего архетипа? А та связь, что я подсознательно прозвал «Единодушием» – моя способность? Если это так… то почему я ничего подобного не ощущал с Рэй? Неужели её уход как-то связан с этим?

– Я сказала уже слишком много, – вдруг оборвала она свои мысли, поднимаясь с кресла и приближаясь ко мне. – Если согласишься, я отправлю тебя в один из моих иных миров. Воспоминания о нашей встрече, конечно же, покинут тебя. Интереснее же, как ты сможешь добраться до всего сам? Хотя я уверена: ты даже там найдёшь себе «помощников» – таких же, что улизнули от моего взора здесь.

Она остановилась передо мной, и её холодное присутствие обдало меня морозом.

– Пожав мою руку, мы заключим контракт. И я обязуюсь дать тебе две вещи: информацию… и человека, за которым ты гонишься. Ты можешь отказаться. Но не под моим контролем уже надвигается бедствие на ваш мир. И что с ним станет… Скажу лишь, что точно не то, чего ты хочешь, Макото Инудзука.

Она закончила и протянула руку. Бледную, почти прозрачную, от которой веяло ледяным холодом пустоты.

Человека, за которым я гонюсь? Вот же чёрт… Бьёт в самое больное место. Но… почему я вдруг поверил в её слова? Выглядит же полной глупостью – верить той, кто с самого начала приносил только вред, а теперь вдруг предлагает взаимопомощь. И всё же… У меня действительно не осталось иного выхода. Ни одного. Я застрял – и в жизни, и в своих мыслях. Если мы ничего не предпримем, конец всё равно придёт. Так что… Пофиг.

Я поднялся и резко сжал её холодную, влажную ладонь. На лице Небытия тут же расплылась улыбка, не сулящая ничего хорошего, но я почему-то почувствовал… что оно изменилось. Раньше оно было жестоким и опасным, а теперь говорит о помощи и заключает контракт. Небытие изменилось. Оно доверяет мне… А я… я доверяю ему?

– Да исполнится наш союз, – её голос прозвучал как эхо в пещере. Она прикоснулась двумя ледяными пальцами к моему лбу. – Спи. Мы скоро увидимся, Дурак.

В глазах потемнело. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и всё начало стремительно гаснуть. Тело стало тяжёлым, как мокрая тряпка. Последнее, что я увидел перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, – её светящиеся зелёные глаза, мерцающие сквозь наступающую тьму…

Глава 51

Что может быть хуже, чем мерзкий звук будильника ранним утром?

Мыча себе под нос, я с трудом протянул руку, нащупал эту дребезжащую железяку и вырубил её. Тело ныло так, словно я спал не на мягкой кровати, а на голом деревянном полу, ей-богу. Прищурившись от яркого света, я увидел за окном серо-белое небо и с трудом поднялся. На автомате укутался в одеяло, в котором спал, и поплёлся в сторону кухни – к спасительному теплу котацу.

Уже приближаясь, я услышал аппетитный запах чего-то сладкого и нежный мамин напев. Я потянулся к знакомой ручке и распахнул дверь, но… Передо мной был санузел.

Что? Не понял…

Сбитый с толку, я огляделся и увидел другую дверь. Распахнул и её. На этот раз повезло – кухня, за столом сидит отец. Может, я настолько ещё не проснулся, что вот так запросто перепутал комнаты? Решив не заострять внимание, я прошёл к родителям.

– Ох! – ахнула мама, увидя меня. – Тебя что-то беспокоит, сынок? Заболел?

Я замер и обернулся к ней на пятках. Женщина смотрела на меня с неподдельной тревогой.

– Нет, – протянул я. – А что не так?

– Тогда с чего это в одеяло укутался? – усмехнулся отец, не отрываясь от газеты. – В доме вроде не холодно!

– Но на улице же…

И тут до меня дошло. То, что я увидел из окна. Скинув с себя одеяло, я подбежал к окну и увидел… Обычное зимнее утро. Самое что ни на есть обычное. Да, было пасмурно, но никакого тумана, никакого леденящего холода – термометр за окном показывал всего минус четыре.

Теперь я точно ничего не понимаю!

Я резко обернулся к родителям, вглядываясь в их лица. Что происходит? Даже планировка дома показалась мне странной, будто я не у себя. Всё похоже, но… так же выглядели все дома на нашей улице, с незначительными отличиями.

– Что-то не так? – выключила воду мама, с беспокойством оглядывая меня.

Мне так и хотелось крикнуть: «Да вы что, издеваетесь?!», но я сдержался. Кто знает, что происходит и как на это реагировать.

– Н-но… на улице же был туман, а сейчас… – выдохнул я.

– Ты про тот туман? Так он с гор ещё в начале января сошёл. Ты чего только сейчас заметил? – отложил журнал папа. – Макото, тебе кошмар приснился?

Хорошо хоть, я до сих пор Макото, а не кто-то другой.

Слова отца эхом отозвались в голове. Приснилось? Всё, что началось в апреле 2006-го? Нет, этого не может быть. Настолько реалистичный и долгий сон, по моим представлениям, возможен разве что в коме… В голове тут же мелькнула новая мысль, и я выпалил:

– А… А Момо? Она в порядке? – я окинул родителей полным надежды взглядом.

– Момо? – мама наклонила голову, переглянувшись с отцом. – Прости, сынок, но мы твоих девочек с папой не знаем. Ты же нам даже не рассказываешь, что у тебя в школе происходит! – она рассмеялась.

– Что за Момо? – поднял бровь отец. – Давай, раскрывайся!

Это ещё как понимать?..

Я быстро взглянул на календарь – десятое февраля 2009-го года. Посмотрел на своё отражение в зеркале – это был я, самый настоящий. Всё как и должно быть, но… Всё это было слишком правильно. Не так, как должно быть на самом деле.

– Ну… Молчишь, как всегда, – цокнул языком отец и снова углубился в журнал. – Садись и ешь, а то на учёбу опоздаешь!

Аппетита у меня не было от слова совсем, но я всё же послушался. Теоретически, я мог бы допустить, что всё это – туман, холод, весь этот кошмар – могло исчезнуть за одну ночь. С самой ничтожной, микроскопической долей вероятности – да. Но чтобы всё настолько… Пропажа Момо из памяти её же собственных родителей, слегка изменённая планировка дома – всё это давало мне понять, что я будто бы не у себя. Даже не в своём доме, а словно не в своём мире.

Включу же своего внутреннего логиста и реалиста. В мире нет ничего невозможного, верно? Значит, даже такое… Да что я несу! Ничего подобного произойти не могло.

– Сынок, у тебя точно всё хорошо? – подошла ко мне мама, ставя передо мной чашку чая и тарелку с бутербродами. – Может, правда, страшный сон приснился? Мы семья, мы всегда выслушаем, если тебя что-то тревожит.

Я взглянул на женщину с лёгким недоверием. Всем своим видом, каждым жестом она говорила, что это и есть моя настоящая мама. И отец тоже. Но… почему всё остальное так кардинально отличается?

– Да, приснилось… – я опустил взгляд на тёмную чайную гущу на дне чашки. – Довольно яркий сон был. Вот и запутался в реальности.

– Такое бывает! – улыбнулась мама, и в её улыбке не было ни капли фальши. – Значит, у тебя богатая фантазия. Или же ты живёшь такой насыщенной жизнью, что даже мозг во сне не хочет отдыхать!

Я, конечно, врал, чтобы все эти вопросы наконец закончились. По крайней мере, я думал, что вру… Нет, я отказывался верить, что всё ЭТО – клуб оккультизма, команда R.E.I., само Небытие, могло быть просто сном. Эти шрамы на душе были слишком реальными.

Покончив с завтраком и надев привычную за эти годы форму «Тэнсин», я покинул дом. Хотя, стоя на улице и оглядываясь на него, я не испытывал желания называть его домом. У забора мирно стоял мой синий велосипед – тот самый, что я разбил ещё два года назад.

Тут явно что-то не так…

Я мог допустить мысль, что нахожусь в ином мире. Но… Неужели Небытие способно на такое? Если это его мир, то чего мне тут ожидать? Чёрт, да не может это быть мир Небытия. Или я просто не хочу в это верить…

Землю покрывал небольшой слой свежего снега, из-за чего от поездки на велосипеде я отказался, дав волю своим ногам. Я шёл не так, как последние пару лет. Обычно я привык двигаться, опустив голову, понимая, что всё равно ничего не разглядеть в вечном тумане. Но сейчас я вглядывался в каждого прохожего, в каждую деталь, в каждую вывеску. Я хоть и отмахивался от мысли, что всё это проделки той чёртовой Тени, но подсознательно искал изъяны, ошибки в матрице: неверное поведение людей, тот самый зловещий зелёный свет. Но находил его только на светофорах. На лицах спешащих на учёбу учеников были лишь самые обычные, беззаботные улыбки.

Пройдя школьные двери, я сразу же оглох от оглушительного гула голосов. Девочки весело болтали, какие-то парни в шутку боролись, смеясь на весь холл, кто-то мирно переобувался. Всё было так… обычно. Совсем не так мрачно и приглушённо, как было последние два года.

А что если… Это и есть настоящая реальность, а всё остальное мне приснилось? Нет… Пока я не найду хоть каких-то подтверждений, я не стану в это верить. У меня же есть друзья. Они точно должны всё помнить.

Едва я подумал о них, как среди толпы мелькнул уходящий вдаль знакомый силуэт. Я дёрнулся с места, чтобы догнать его, но резко остановился. Я не ошибся. Это была она. Но… почему она здесь? Сердце ёкнуло, когда за поворотом на лестницу в последний раз мелькнули короткие светло-каштановые волосы, и она скрылась из виду.

Э-это была Каэде?

Нет. Нет, вот тут меня точно уже глючит. Я видел кровь. Я, чёрт возьми, видел её бездыханное тело в нашем мире! Я вызывал скорую, я с Харуто сидел у полицейских, мы все вместе хоронили её! Это просто совпадение, Макото… Соберись…

Переобувшись у своего, вроде бы, шкафчика, я уже почти собрался подниматься, как задумался. А в каком я, вообще, классе? Буква у меня не менялась, я был в 12-А, но здесь я где? Подойдя к доске объявлений, я стал искать хоть какое-то упоминание списков учеников, но, что неудивительно, его там не было. Конец учебного года, кому он нужен.

– Что-то потерял? – послышался сзади знакомый женский голос.

– Да, этот… Я забыл, – я замер, узнав его. – Э-это…

– Да что ты мямлишь, Макото! – усмехнулась она и хлопнула меня по плечу.

Я не хотел оборачиваться. Я не хотел верить. Но это… точно её голос.

Мне и не пришлось поворачиваться. Она сама потянула меня за рукав, развернув к себе, и тогда… я увидел. Передо мной стояла она – живая, невредимая, с той самой милой и широкой улыбкой – Каэде Даймон. Моё тело мигом задрожало, а в глазах вместо неё мелькал её окровавленный образ, пустой взгляд, бледная, восковая кожа. Я резко закричал и дёрнулся назад с такой силой, что рухнул на пол. Гул в коридоре мигом прекратился. Все взгляды обратились на меня – дрожащего, почти плачущего, тяжело дышащего.

Нет. НЕТ! ЭТО НЕ ОНА!

Каэде передо мной медленно обернулась, удивлённо хлопая глазами.

– Ты чего? – спросила она. – Всё хорошо?

Я потерял дар речи и инстинктивно начал отползать назад, пытаясь сохранить дистанцию, но моё тело отказывалось меня слушать. Пока я пытался хоть как-то прийти в себя, Каэде сделала шаг вперёд.

– Догадался, да?

Я аж подпрыгнул, услышав это. Я снова услышал эти проклятые два слова. Неужели… это Оно? Я прекрасно понимал, что после этой фразы всегда следовала беда, но я был парализован. Мне никогда не доводилось лицезреть живых мертвецов.

– Что вы стоите? Парню плохо! – раздался голос из толпы.

Внезапно ко мне подбежала девушка с белоснежными волосами, стала осматривать меня, а затем подняла на меня взгляд, поправляя съехавшие очки.

– Вы как? Давайте в медпункт!

Мои глаза расширились от ужаса и неверия.Фуюки? Да… Это была она, по крайней мере, её внешность была той самой, хотя голос… звучал гораздо эмоциональнее, чем в наши последние встречи.

– А вы почему просто стоите? – резко обернулась она к Каэде. – Это же ваш друг, как я поняла? А вы просто смотрите!

– Д-да я просто в шоке! – начала оправдываться та. – Давай я сама его отведу!

Но Фуюки уже молча закинула мою руку себе на плечи, помогая подняться. Её хватка была твёрдой и неожиданно сильной.

– Вы не можете нормально следить за другом, – холодно парировала девушка, помогая мне подняться. – Я сама справлюсь.

Закончив диалог, она уверенно повела меня за собой. Проходя мимо Каэде, я успел почувствовать и заметить краем глаза её колкий, испепеляющий взгляд. По мере того как Фуюки вела меня прочь от суматохи, я понемногу начал приходить в себя.

– Ч-что это было?.. – пробормотал я, скорее сам себе, чем ей. – Ничего не понимаю…

– Вы про что? – тихо спросила Фуюки, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти обыденная усмешка. – Я не врач, поэтому не могу дать точного ответа!

Её интонация… Вежливое обращение на «вы»… Это тоже была не та Фуюки? Раньше её фразы были холодными, почти механическими, а сейчас она звучала как самая обычная старшеклассница.

Она завела меня за белую дверь с красным крестом и усадила на койку. Медсестра, услышав шум, вышла из своей коморки и, ахнув, уставилась на меня.

– Ох, боже! Ты чего такой бледный? – она быстро подошла ко мне. – Словно призрака увидел, ей-богу!

А что было бы, если бы я ответил, что так оно и есть?

– Я проходила на занятия, а он просто лежал на полу перед девушкой из 12-Б, вроде… – с лёгкой ноткой беспокойства пояснила Фуюки.

– Боже-боже… – покачала головой женщина, заглядывая мне в глаза.

Когда прозвенел звонок на урок, моя спасительница ушла, а я остался под присмотром медсестры. Я не понимал, что она надеется обнаружить. Разве можно понять, что творится в голове, просто посмотрев горло?

Как бы то ни было, даже если осмотр ни к чему не приведёт, здесь мне стало спокойнее. Разум начал потихоньку проясняться, и я вспомнил, что ношу с собой успокоительное. Странная вещь для подростка, знаю, но… обстоятельства не оставили выбора. Я открыл сумку и, к своему удивлению, обнаружил таблетки и здесь. Хоть что-то начало совпадать с моей реальностью…

– Это что у тебя? – удивлённо спросила медсестра, заметив блистер в моих руках. – Ты же знаешь, что нельзя вот так просто пить что попало!

– Это… просто успокоительное. У меня иногда бывают срывы, так сказать… – ответил я, выдавив три таблетки. – У вас будет вода?

Она с недоверием посмотрела на мою ладонь, затем подошла к кулеру.

– Я тебя предупредила. Пусть только попробуют сказать, что это я тебе их дала.

Я лишь кивнул и принял пластиковый стакан с водой. Я пью их не только чтобы унять дрожь, но и чтобы дать мозгу возможность работать. Я уже понимал, что здесь что-то не так, и мне нужно было думать, а в таком состоянии… у меня ничего не получится.

Слова «Догадался, да?» не выходили из головы. Для меня они стали своего рода лейтмотивом Небытия и его приспешников. Значит ли это, что это всё-таки Его мир, а Каэде… Его слуга? Одержимая, как мы их называли. Если это так, то я попал прямиком в логово врага, и мне нужно как можно скорее отсюда выбраться. Но как? И ещё один вопрос не давал покоя… Все ли вернулись, как Каэде? Смогу ли я встретить Рэна? И… смогу ли я увидеть в нём хоть какую-то поддержку в этом мире, я не знал…

– Ты сможешь учиться? – вдруг спросила медсестра, заполняя записку о причине опоздания. – Для меня это важно. Если тебе плохо, лучше вернуться домой.

– Нет… Всё в порядке, – я опустил голову, пытаясь для правдоподобия улыбнуться. – Скоро выпуск, вот и нервничаю. А эта девушка… просто напомнила об этом.

– Вот оно что… – выдохнула женщина и протянула мне листок. – Тебя провожать не надо?

– Не… – я слегка запнулся. – Вы не подскажете, в каком я классе?

Её глаза округлились, но она молча заглянула в журнал.

– Макото Инудзука – 12-А класс, – коротко ответила она. – С тобой точно всё хорошо?

– Точно, – чуть оживлённее сказал я. – Спасибо!

Я слегка поклонился и стремительно покинул кабинет, сжимая в руке записку. Повезло, что и здесь я оказался в своём привычном классе. Значит… Харуто всё ещё может быть моим одноклассником? С одной стороны, это даже хорошо, но с другой… А вдруг и он окажется не тем, кем был?

Я медленно приоткрыл дверь класса с табличкой «12-А» и заглянул внутрь. Учитель высшей математики прервал объяснение у доски и обернулся ко мне.

– Инудзука, почему вы опаздываете на мой урок? – строго спросил он.

– Извините, я был у медсестры, – склонил голову я, демонстрируя записку.

Учитель лишь раздражённо цокнул языком, указывая на моё место. Этот мужчина всегда мне не нравился. Тот, кто вёл простую математику, хоть и был ворчливым, но куда приятнее.

Я огляделся и понял, что угадал: прямо на меня с хитрой ухмылкой смотрел Харуто. Странно, но теперь он сидел сзади, хотя всегда занимал место передо мной. Хотя чего удивляться – в этом мире всё было не так. Пустующее место передо мной вызывало смутную, но навязчивую тревогу. Почему-то сжималось сердце.

Я рухнул на своё место и тут же обернулся к другу, отчаянно надеясь услышать что-то знакомое, что вернёт хоть каплю нормальности.

– Макото-Макото, – зашептал он, покачивая головой. – Неужто не смог выспаться из-за матча? Понимаю, напряжённый был, но не до такой же степени! Видишь, я даже вовремя пришёл!

– Матч? – удивлённо переспросил я.

– Конечно! – Харуто оживлённо кивнул. – Вчера же полуфинал Японской бейсбольной лиги был! Эй, только не говори, что не смотрел!

С каких пор он увлекается бейсболом? Чёрт возьми… Я ждал утешения, а получил очередное доказательство, что мир сошёл с ума. Может, это всё же мелкие перемены? Стоит спросить о чём-то общем.

– Постой, а в клуб сегодня придёшь?

Харуто удивлённо вскинул брови и наклонился ко мне поближе.

– Клуб? Ты серьёзно? Не помню, чтобы ты где-то состоял. И уж тем более – МЫ!

Всё… Это была точка невозврата. Теперь я был почти уверен: передо мной – не мой Харуто. Альтернативный? Одержимый? Выходит, все здесь такие? Может, только я один помню то, что нас связывало? Или, может, это мне всё и правда приснилось? Голова вот-вот взорвётся. Оставался последний вопрос. Я не мог его не задать, глядя, как рыжий парень сидит на её месте.

– Ладно, с клубом… забудь, – махнул я рукой. – А Рэй Тоно помнишь?

– Рэй?.. – он облокотился на спинку стула, задумчиво глядя в окно. – А! Ты про ту, что в конце позапрошлого года умерла? Помню, конечно. Жутко грустная история. Тихая была, ни с кем не общалась. Наверное, это её и погубило. Тело в петле нашли.

– К-как умерла?..

По телу вновь пробежала ледяная дрожь. В воображении тут же всплыла ужасная картина. Нет, только не это! Он явно говорит о другой Рэй! Должен же быть в этом мире ещё кто-то с таким именем, особенно если это нереальный мир!

Но, словно в насмешку над моими мыслями, в памяти чётко всплыли её слова, сказанные при последней встрече:

«Макото, спасибо тебе за всё! Ты правда стал тем человеком, которого я могу назвать героем… Своим героем. Спасибо, что не оставил бедную странную девочку в тени. Наверное, если бы не ты… моё тело уже давно нашли бы в петле. Ещё после первой встречи с Ложью. Просто… я не могла вот так просто обесценить весь твой труд, всю ту доброту, что ты потратил на меня».

Она же не могла… правда?

Я опустошённо развернулся к доске, даже не ответив «другу». Куда я попал? Что происходит? Почему я ничего не понимаю? Почему всё так сложно? Я изо всех сил сдерживал слёзы – не столько от потери, сколько от невыносимой тяжести всего этого. Пожалуйста, кто-нибудь… помогите… мне.

У меня не было ни сил, ни желания учиться. Как только прозвенел звонок, я кое-как собрал вещи и побрёл к выходу. Вдруг мой взгляд зацепился за проход в старое крыло, где раньше находились клубы. Если Харуто ничего не помнит… значит ли это, что нашего клуба оккультизма не существует вовсе? Повинуясь внезапному порыву, я сменил маршрут.

Выжатый, как лимон, я кое-как доплёлся до нужной двери. На ней не было ни таблички, ни знака – ничего, что напоминало бы о оккультизме или нашей команде. Но дверь была приоткрыта. Руководствуясь лишь любопытством, я нажал на ручку, и она поддалась.

Внутри была та же комната, залитая холодным белым светом из окна. Тот же длинный стол, несколько стульев по бокам. У стен стояли полупустые стеллажи, на этот раз хоть немного заполненные книгами. Я прошёл внутрь и посмотрел в угол, где раньше стоял наш компьютер, но вместо него увидел…

– Фуюки? – выпалил я, широко раскрыв глаза.

Девушка, до моего прихода погружённая в чтение, вздрогнула и резко захлопнула книгу, прижав её к груди. Она удивлённо посмотрела на меня.

– А ты что здесь делаешь? Это же… – я окинул взглядом дверь, снова убедившись в отсутствии опознавательных знаков. – Что это за клуб?

– Литературный, – коротко ответила она кивком. – Вам уже лучше?

– Относительно, – выдохнул я, сделав шаг вглубь. – Я… я могу войти?

Фуюки молча кивнула и проводила меня взглядом, пока я не остановился у шкафа, осматриваясь.

– Тут точно литературный клуб? – с последней надеждой спросил я. – Как-то пустовато.

– Он самый, – она слабо улыбнулась. – Я его недавно открыла, пока участников не нашла.

Я чего-то другого и не ожидал… Спросил, хотя и так всё было очевидно. Уже собираясь уходить, я опустил взгляд и заметил, что из-за дверцы шкафа торчит чёрный рукав куртки, а на нём – ядовито-зелёная строчка.

Что ещё такое?

Косо глянув на девушку, я резко дёрнул дверцу шкафа на себя. Оттуда мне на руку с тяжёлым стуком свалилось холодное железо – дуло двустволки. Я заглянул внутрь, и у меня чуть глаза на лоб не вылезли. На вешалках аккуратно висели шесть чёрно-зелёных костюмов, тех самых, что сшил нам Кента. А под ними… целый арсенал. Присмотревшись, я узнал каждое из наших настоящих оружий, из того мира.

Неужели… неужели всё это правда не приснилось?!

На мгновение меня охватила лихорадочная радость, но леденящий щелчок позади заставил меня замереть.

– Стой, – раздался за моей спиной стальной, безжизненный голос, который я так хорошо помнил. Ледяной щелчок взведённого курка прозвучал громче любого крика. – Не двигайся. Развернись. Медленно.

Я замер, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Медленно, очень медленно, я повернулся, поднимая руки в жесте капитуляции. Передо мной стояла всё та же Фуюки, но её лицо было каменной маской. В её руках, уверенно и профессионально, лежал пистолет, и дуло было направлено прямо мне в лоб.

– Ф-Фуюки?.. – голос мой предательски дрогнул. – Что ты делаешь?!

– Я сказала – молчи, – её голос был низким, плоским и не терпящим возражений. В нём не осталось и следа от той вежливой и немного робкой девочки из медпункта. – Отвечай только на вопросы. Ты – истинный Макото Инудзука, тот, что погряз в пучине отчаяния, потеряв всех, кто был ему дорог? Или ты очередная подделка, одна из многих в этом выхолощенном мире?

– Ч-что?.. – голос предательски дрогнул.

Почему на меня наставили пистолет прямо в школе? Почему Фуюки снова ведёт себя как тогда? Что вообще происходит?!

Глава 52

…Всё моё тело предательски дрожало, а руки тряслись так, будто пытались сбросить с себя смертельный груз. Казалось, ещё мгновение – и моя кончина неминуема. Фуюки не сводила с меня пронзительного, холодного взгляда, её серые глаза, казалось, прожигали меня насквозь. Пальцы с белоснежными костяшками до хруста строго сжимали рукоять пистолета.

Что она имела в виду? Как я мог доказать, что я – это я? Какой вообще существует тест на подлинность души?

Я судорожно сглотнул ком в горле, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, пока свинец не пробил мне лоб. Внезапно мир сузился до размеров этой комнаты, а затем и вовсе рухнул, оставив после себя лишь одинокий стол, разделяющий нас. Стало настолько тихо и пусто, что моё собственное дыхание показалось мне оглушительным свистом, а капли пота на лице – целым океаном.

– Я… – хрипло прошепелявил я, и голос прозвучал как чужой. – Я настоящий, честное слово…

Я посмотрел на неё с немой мольбой, с абсурдной надеждой, что эти жалкие слова смогут убедить девочку с пистолетом. Фуюки молчала. Лишь её рука с едва заметным движением напряглась ещё сильнее, и я увидел, как указательный палец плавно начал сдавливать курок.

– Стой! Погоди! – я закричал, стараясь не делать резких движений, но голос сорвался на визг. – Я правда Макото Инудзука! Ученик 12-А класса школы «Тэнсин» из Такаямы!

Мозг лихорадочно искал, что ещё выдать, что могло бы стать ключом к спасению.

– Я… Я познакомился с Рэй Тоно в самый первый учебный день! Это она потом организовала клуб, который должен был находиться именно здесь – вместо твоего литературного кружка! – слова вылетали пулемётной очередью, сплетаясь в единый поток. – Я помню, как ты следила за нами, Фуюки Мори! Я знаю, что ты не человек… что ты дух, вселившийся в тело погибшей девочки! В последний раз я видел тебя на перроне, а потом ты просто исчезла. Не только из моей жизни – будто бы и из самого нашего мира! Из того мира, а не этого!

Я опустил руку и прижал ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, готовое вырваться наружу.

– У меня есть друзья: Харуто Аоки, Кента Ямамото, Саюри Амано! А ещё были Каэде Даймон и Рэн Ями! Та девочка в коридоре… она была настоящим живым мертвецом, именно поэтому я так себя вёл! Я – это я, Фуюки! Убери, пожалуйста, пистолет!

– Что есть истина движения твоего вперёд? – её вопрос прозвучал как удар хлыста, резко и без предупреждения.

Я запнулся, словно споткнувшись о собственные мысли. Это был тот самый вопрос, на который у меня не было красивого ответа. Вытащить из комы Момо, найти Рэй, остановить Наступающее Ничто… Да, это были цели. Но за долгие годы борьбы они превратились в туманные, почти невозможные маяки, свет которых почти не достигал меня сквозь пелену усталости и отчаяния. Я шёл вперёд не из-за них. Я шёл… потому что должен был. Просто потому, что остановиться – значило умереть.

Теперь я точно получу пулю в лоб. Самый честный ответ обрекал меня.

– Не знаю… – тихо выдохнул я, опуская голову и смиряясь с неизбежным. Мои плечи обвисли. – Много чего, но всё это… кажется таким невозможным. Особенно теперь, оказавшись здесь.

Я инстинктивно сжался в ожидании грохота выстрела, зажмурился, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но вместо оглушительного взрыва я услышал лишь глухой, металлический лязг.

Тишина.

Я всё ещё стоял на ногах. В висках стучало, но лоб оставался целым. Сердце колотилось где-то в горле. Медленно, не веря себе, я приоткрыл глаза.

На столе передо мной лежал пистолет. Его холодная сталь безмолвно поблёскивала под тусклым светом. Фуюки же стояла совершенно спокойно, её пронзительный взгляд был теперь устремлён на меня без всякой угрозы, но с невыразимой глубиной.

– Я стала понимать твое везение, Макото Инудзука, ощутив его сейчас на себе, – произнесла она, и её голос по-прежнему звучал холодно, но в нём появились едва уловимые ноты чего-то, похожего на уважение. – Повезло нам встретиться вновь.

– Ч-чего? – только и смог выдохнуть я. Голос предательски дрожал. Я поднял голову, не в силах осознать, что только что произошло. Пули не было. Я был жив.

Почему она передумала? Неужели мой сбивчивый, растерянный лепет оказался тем самым доказательством, которое ей было нужно? Я сказал что-то, что показало ей, что я – настоящий? Я ничего не понимал. Абсолютно. Что вообще здесь происходит?

– Ты прав – это иной мир. Я и не сомневалась, что ты рано или поздно догадаешься, – её голос прозвучал ровнее, без прежней ледяной стальности. – Мне потребовалось куда больше времени, чтобы осознать это. Моё исчезновение из твоего мира также связано с этим местом.

– Ч-что? Неужели ты… помнишь всё? – сердце сжалось в груди от внезапной надежды, и я с трудом выдохнул вопрос.

– Именно так, – она коротко кивнула. – Я оказалась здесь не по своей воле. Меня сюда отправило… само Небытие. Оказывается, Оно знало о моём существовании в мире людей с самого начала, провозгласив меня своим «агентом». Только я до сих пор не понимаю, что в моих действиях заставило Его сделать такой вывод.

Меня будто молнией ударило.

– Получается, я тоже исчез из того мира? Я… мёртв?

– Не смею так думать, – Фуюки покачала головой, и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на сочувствие. – Я – дух. Оно просто переместило мою сущность, моё «я», в тело той же девочки в этом мире. А ты, полагаю, лежишь сейчас в бессознательном состоянии. В коме.

От этого осознания по спине пробежал ледяной холод. Выходит, где-то там моё физическое тело лежит без возможности проснуться? Я с содроганием представил, что сейчас переживают все, кто меня знает… Харуто, Саюри…

– Но… почему здесь есть моя погибшая подруга? – голос снова задрожал. – Каэде… она же умерла.

– Я сама ещё не разобралась в законах этого мира до конца, – призналась Фуюки, и впервые в её тоне послышалась неуверенность. – Мне неведом его истинный смысл. Небытие провозгласило его своим царством, но так ли это? Скорее, он похож на альтернативную реальность, на иную ветвь нашего мира. Иную временную петлю, где всё пошло по другому пути. Но это лишь мои догадки. Нельзя исключать, что у Небытия хватило сил создать нечто настолько… живое и подробное.

Вот же чёрт…

Хоть в груди и затеплилась надежда, её огонёк тревожно колыхался от её же слов. Если такая, как Фуюки, мало что понимает в устройстве этого мира, что уж могу понять я – простой человек?

– Фуюки, – тихо начал я, подбирая слова. – Там, в нашем мире… День Его «Чуда» может наступить в любой момент. Если меня сюда переместили, и это мир Небытия, значит, должен быть и выход? Та самая голубая дверь, что вернёт нас в реальность? Ты знаешь, где её искать?

Девушка, вопреки всем моим надеждам, лишь отрицательно покачала головой.

– Мне не дано знать этого. Но твоя логика уместна, – она задумчиво скрестила руки на груди. – Выход отсюда, безусловно, есть. Но сначала нужно понять, как он работает. Однако, пока мы будем искать, мне нужно тебя предупредить. Не смей вспоминать о том мире при местных обитателях. Их облик знаком, но сущность – иная. Я вмешалась тогда не просто так: ты показал ей, что ты чужой. Ты помнишь её смерть. Для них такие, как мы, – цель для ликвидации. Я не уверена, все ли здесь таковы, но лучше вести себя как обычно и минимально контактировать с «людьми», связанными с твоей прошлой жизнью.

Мне наконец стала ясна её тревога. Не зря её слова звучали как тот самый «отголосок» сущностей Небытия. Если и Каэде была одной из них, значит, стоит мне показать, что я – не «их» Макото, как тот же Харуто может наброситься на меня и попытаться убить?

От этой мысли стало как-то очень не по себе…

– Нам лучше не задерживаться во время уроков, Макото Инудзука, – нарушила молчание Фуюки, укладывая книгу в сумку. – Если доверяешь мне, пусть литературный клуб станет нашим штабом. Продемонстрировать доверие ты сможешь завтра после занятий. Я буду ждать тебя здесь.

Девушка, гулко стуча каблуками школьных туфель, подошла к двери и замерла, медленно повернувшись ко мне.

– Если даже моя сущность не позволяет мне говорить подобное…, но я скажу. Я рада, что в этом мире у меня появился ты.

– Я… я тоже, Фуюки, – кивнул я, слегка потупив взгляд.

Дверь тихо щёлкнула, скрыв её силуэт. Я остался один. Вернее, не совсем один – наедине с тонной мыслей, обрушившихся на меня. Она спросила о доверии…, но могу ли я доверять ей? Судя по её словам, если все здесь – одержимы сущностями Пустоты, то именно мы с Фуюки выглядим аномалиями, а не они. Что Небытие хочет этим сказать? Почему оно отправило меня именно сюда? Я не знал. И, вспоминая о Небытии, я почему-то подсознательно понимал: у меня есть временной лимит. Но для чего? Чтобы выбраться? Возможно…

Я бросил взгляд на открытый шкаф, где висела форма почти полного состава команды R.E.I. и весь её арсенал. Это было единственное, что давало мне понять: этот мир – такая же Такаяма, отражённая в кривом зеркале. Просто аналог? Или мир, куда Сущность Пустоты уже глубоко проникла в жизнь людей? Этот клуб стал моим якорем и маленьким островком безопасности – осознание, что я хоть как-то вооружён, немного успокаивало.

На автомате я схватил пистолет, оставленный на столе, и сунул его за пояс, под школьный блейзер. Главное – потом не пожалеть, что не взял его с собой.

Теперь… моя цель – выбраться отсюда. И чем раньше, тем лучше.

***

Вот и настало 11-е февраля…

Я не стал оставаться в школе, проигнорировав даже собственное предупреждение о необходимости вести себя обычно. Хотя какая уж тут «обычность»? Я даже не понимал, занял ли я место какого-то другого Макото в этой альтернативной реальности и как «он» вообще вёл себя до моего появления. Мне неоткуда было знать.

Свой прогул я решил посвятить исследованию города, а заодно и своего нового – или чужого? – дома. Что было удивительно: город почти не изменился. Те же улицы, тот же торговый центр, тот же парк с обледеневшими дорожками, даже мое местечко на холме было не в тронутом виде. Разве что пара незначительных деталей выдавала инаковость этого места. Гуляя по знакомым и в то же время чужим улицам, я поймал себя на мысли, как же, чёрт возьми, приятно ощущать на лице просто холодный, а не леденящий до костей ветер. Минус четыре – вроде бы тоже отрицательная температура, но после того ада, из которого я выбрался, это казалось почти курортной погодой. Хоть на пляж собирайся.

Приближаясь к школе, я вновь задумался: а можно ли доверять Фуюки? Она, конечно, не настаивает слепо на своём доверии, но она прекрасно знает – другого выхода у меня попросту нет. Я загнан в угол, а она – мой единственный потенциальный союзник в этом безумии.

Класс встретил меня оживлённой, почти сюреалистичной картиной. Группа девушек столпилась в углу, оживлённо о чём-то шепчась и перебрасываясь взглядами. Парни же, в свою очередь, строили догадки, о чём это они. Хотя гадать не приходилось – достаточно было взглянуть на календарь. До четырнадцатого февраля оставалось три дня. Девочки решали, кто и кому будет дарить обязательный валентиновский шоколад.

Интересно… Если бы Рэй не потерялась где-то в бескрайних просторах Японии… Подарила бы она мне шоколад?

Что за дурацкие мысли лезут в голову? Словно у меня нет других забот, кроме как размышлять о сладостях и школьных романтичных ритуалах.

Я молча прошёл к своему столу, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Мои мысли были далеко от шоколада. Они были прикованы к холодному металлу пистолета, что давил мне на пояс под тканью блейзера, и к одинокой фигуре Фуюки Мори, которая, как я знал, сидела в пустом классе литературного кружка и ждала. Ждала, чтобы обсудить план побега из этого обманчиво спокойного мира, который мог в любой момент показать свои истинные, ужасающие зубы.

Харуто позади что-то говорил, но его слова пролетали мимо моих ушей. Я уставился на парту передо мной. Второй день она стояла пустая. Кто же должен на ней сидеть?

– Харуто, – обернулся я к нему. – А кто тут сидит?

– Перед тобой? – удивлённо поднял брови парень, а затем хитро ухмыльнулся. – Ты чего? Уже забыл? Такахаси же! Понимаю, такую стерву хочется поскорее выкинуть из головы, но не в твоём-то случае!

– Та… Такахаси? – я задумчиво сморщил лицо.Фамилия вертелась на языке, в мозгу даже мелькал смутный образ, но я не мог его поймать. Может, это та самая, что ушла после первого года? Тогда это объясняло бы, почему я её забыл.

– Стерва? – раздался женский голос слева от меня. – Знаешь, Аоки, после школы от тебя мокрого места не останется!

– Ну вот, опять началось… – с обречённым вздохом пробурчал Харуто.

Сказать, что у меня не возникло интереса взглянуть на эту Такахаси, – значило бы солгать. Я оторвал взгляд от Харуто и повернулся.

На меня смотрели тёмные карие глаза. Чуть вытянутое лицо обрамляли пряди чёрных, идеально ровных волос. Вид скромной старшеклассницы, который так контрастировал с её ледяным и агрессивным нравом. Возможно, после встречи с Фуюки во мне и зародился слабый оптимизм, но в тот миг он испарился, уступив место леденящему душу ужасу. Ужасу, отбросившему меня прямиком в лето 2006-го на Окинаве. Я потерял дар речи. По телу разлился ледяной холод, будто вся тёплая кровь разом покинула его. Так же, как и тогда. В этом мире. С ранами на спине.

Я поднялся со стула и отшатнулся к стене, ударившись плечом о холодную штукатурку. Логика кричала, что это ложь, что этот мир – обман, но моё тело, мой древний инстинкт помнили всё. Они помнили вес тесака, тупую отдачу в кости, когда лезвие рвало плоть и ткань. Помнили липкую теплоту крови на коже, которую не смыть ничем.

– Макото? – голос Харуто прозвучал как из-под толщи воды, глухо и бессмысленно.

– Ты в порядке? – её голос. Тот самый, что я слышал тогда, прямо перед тем как… Он не звучал злым или насмешливым. Он был… нормальным. И от этого становилось только невыносимее.

Дрожь стала такой сильной, что я сжался, упираясь спиной в стену, пытаясь вжаться в неё и исчезнуть. Я поднял руки перед лицом. Они были чистыми. Но я видел их иными – липкими, алыми, с тёмными прожилками под ногтями. Запах. Я снова почувствовал тот сладковато-медный запах крови, смешанный с запахом влажной земли.

Мир вокруг поплыл. Лица одноклассников расплылись в размытые пятна. Единственным острым, чётким, гиперреалистичным объектом в нём была она. Стоящая перед моей партой. Смотрящая на меня с наигранным или искренним недоумением.

И тут в мозгу вспыхнула самая чудовищная мысль, от которой сознание готово было треснуть по швам.

А что, если это не Небытие её вернуло?

Что, если это Я?

Что, если всё, что было потом – Клуб, Рэй, Рэн, все мои друзья, битва с Небытием – это всего лишь долгий, подробный кошмар? Сон больного мозга, придумавшего себе целую вселенную ужаса, лишь бы не признавать одну простую вещь?

Что, если я просто наконец проснулся?

И я – не герой, сражающийся с Тьмой. Я просто убийца. И сейчас ко мне подошла моя жертва, чтобы спросить, в порядке ли я.

НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ! ЭТО НЕ НАСТОЯЩЕЕ!Но это не помогало. Потому что это было ужасающе реально. Реальнее, чем всё, что происходило со мной последние три года.

Я издал какой-то хриплый, нечленораздельный звук и, оттолкнувшись от стены, бросился прочь из класса, не разбирая дороги.

– Стой! – послышался её голос позади.

Я не мог. Я не мог ни слушать, ни смотреть. Словно вся пустота, что таилась во мне, мигом вырвалась наружу. Я не мог успокоиться, ведь передо мной стояла та, кого я убил. Та, чьё имя – Киёко Такахаси.

Я бежал, хотя за мной, возможно, никто не гнался. Или я просто не хотел оглядываться, чтобы не увидеть, что она преследует меня. Фуюки предупреждала, что нельзя показывать, что я помню что-то из своего мира. Но как я могу вести себя нормально, если передо мной та, что перед тем, как её глаза погасли навсегда, спросила: «Ты убил меня?»

Тело тряслось так сильно, что на очередном повороте я не удержался на ногах и рухнул на холодный пол. Это Небытие точно знало, как на меня давить. Оно прекрасно понимало, куда бить.

Ты уже достаточно постаралась… Может, хватит?

Я не знал, кого умолял в собственной голове, но отчаянно хотел, чтобы меня кто-нибудь услышал. После встречи с Каэде, а затем с Фуюки, я думал, что уже ничего не сможет сломить меня – даже факт, что та Рэй в этом мире мертва. Но я ошибался.

Если я так реагирую на то, что мёртвый человек здесь жив, то как мне вообще отсюда выбираться? Я даже не знаю, с чем ещё могу столкнуться. Возможно, впереди будет нечто куда более ужасное, а я уже не могу совладать с собой.

– Макото? – послышался рядом голос, едва пробиваясь сквозь бешеный стук сердца в ушах.

Я даже не разобрал, кто это, и дёрнулся, едва не ударившись головой о стену. Поднял испуганные глаза, но вид милых, полных искреннего беспокойства карих глаз и прядей персиковых волос заставил меня чуть расслабиться. Я отдавал себе отчёт, что это не моя Саюри, но… Почему-то даже у этой было то же самое успокаивающее аура, тот же свет, что прогонял тьму.

– Т-ты в порядке? – робко спросила она, приседая рядом со мной на корточки. – Ты бежал, бежал без оглядки и потом упал. Я слышала от Каэде, что у тебя… такое бывает.

В порядке?

Мне хотелось закричать, что нет, чёрт возьми, всё хуже некуда, что мир рушится, а я схожу с ума. Но в памяти чётко и холодно всплыл взгляд Каэде Даймон – тот самый, пронзительный и пустой, когда я вёл себя не «нормально» для их понятий.

Я раздражительно фыркнул, снова уставившись в пол, на свои всё ещё дрожащие руки.

– Да, спасибо, – выдохнул я, заставляя голос звучать ровнее. – Всё в порядке. Просто… плохо стало.

– Точно? – она не отступала. – М-Макото, пойми, я твой друг, и я за тебя переживаю. – Она сжала кулачки с таким знакомым, милым решительным видом. – Если что-то тревожит – скажи! Я помогу, чем смогу!

Да, она была точно такой же. Это поразительное сходство впервые заставило меня по-настоящему, искренне улыбнуться в этом странном мире. Я же говорил – она умеет успокаивать, даже не делая для этого ничего особенного. Хотя, по своему опыту, я знал: ей эта успокаивающая сила нужна не меньше, чем всем остальным.

– Не переживай, Саюри, – кивнул я, пытаясь придать голосу уверенности. – Схожу к медсестре, и всё пройдёт.

– Ну, если ты так уверен…

Девушка поднялась, и я последовал её примеру. Она не стала меня задерживать – звонок на урок прозвенел уже давно. Пойду ли я к медсестре? Нет. Чем она сможет помочь, если проблема не в животе и не в ссадине на коленке, а где-то в глубине, в самой моей душе? Вернуться в класс? Не знаю. Как бы я ни убеждал себя, что всё это ненастоящее, я не мог снова увидеть её живой.

Одного только Рэна не хватало для полного комплекта…

Я бросил взгляд на дверь в свой класс, потом развернулся и направился в старый корпус. Даже если Фуюки там не окажется, я хотя бы отсижу один урок в тишине и одиночестве.

Мои шаги гулко отдавались в пустынных тихих коридорах. Я шёл, не отрывая взгляда от окна.

До сих пор не мог привыкнуть, что небо здесь может быть такого пронзительного голубого цвета. Когда я в последний раз видел такое? В сентябре? В октябре? И не в прошлом году, а два, а то и три года назад. Если бы можно было отключить память… или хотя бы совесть за все те жизни… то этот мир показался бы раем после нашего ада. Настоящей утопией. Миром, где нет Небытия или оно не проявляет себя. Где каждый может улыбаться, не думая, что вот-вот настанет конец света. Неужели не об этом я мечтал? Сбежать от чего? От возможной спокойной жизни здесь? Звучит нелепо, да? Кто в здравом уме, оказавшись в мире, о котором долго грезил, решится нырнуть обратно в самую магму?

Я дошёл до лестницы и медленно спустился на второй этаж.

Здесь каждый может жить так, как хотел. Я могу жить и снова погрузиться в учёбу, как раньше. Но… Здесь нет неё. Если бы говорил я из прошлого, то сказал бы: «Её нет – и проблем нет. Это она сначала втянула нас всех в эту команду, а потом оказалась главной виновницей». Но думаю ли я так на самом деле? Прошло так много времени, что я, наверное, уже и отвык от ТАКОЙ жизни…

Я уставился в окно, вдаль, в сторону города. Ребята в жёлтых бейсболках мирно гурьбой шагали в сторону одной из младших школ. Мужчины и женщины в строгих костюмах, хмурые и уставшие, шли на работу. Всё было видно, всё было ярким.

…От такой жизни. От жизни – без неё. Мне хватает её дурости, её приказов. Где нет её – значит, здесь не будет и меня. Наверное, я думаю именно так.

Почему-то именно сейчас в отражении в стекле моё лицо стало чётче, словно всё вокруг спрашивало: «Ты уверен?»

Я не знаю!

Мне просто нужно найти хоть какое-то объяснение, почему я продолжаю стоять на ногах. Почему я иду в сторону литературного клуба, чтобы обсуждать с духом сущность этого мира, перебирать варианты выхода отсюда. Подумать об очередном обходе города в поисках хоть одной зацепки.

Махнув рукой на собственные сомнения, я ускорил шаг. Мне больше не хотелось даже смотреть на окружающие предметы. Почему-то появилось стойкое ощущение, что всё здесь пытается заставить меня усомниться в самом себе. Но ведь этого ещё не случилось, верно?

Мои ожидания оправдались – дверь в клуб была не заперта. Комната литературного кружка встретила меня мягким светом из окна и одиноким силуэтом, застывшим у стекла. Фуюки была настолько погружена в чтение книги, что даже не сразу заметила моё появление. Лишь когда я сделал несколько шагов по скрипучему деревянному полу, её голова повернулась ко мне.

– Фуюки, так дело не пойдёт, – начал я сразу, с порога, без предисловий. – Надо что-то делать.

– Значит, ты готов мне довериться?

Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Я понимал, что Фуюки, вроде бы, единственная, на кого я могу положиться в этом проклятом мире, но одновременно это и настораживало. Почему именно она? Если всё это – проекция Небытия, то логичнее было бы дать мне в напарники кого-то из близких.

В каком бы смятении я ни был, я кивнул. Фуюки поднялась со стула, отложив книгу в сторону.

– Тогда не здесь, – заявила она. – По моим наблюдениям, школа – одно из самых опасных мест в этом мире.

– Погоди, – к своему удивлению, я сказал это достаточно грубо. – Может, ты уже мне объяснишь? Я понимаю, что у вас, духов или кого-то типа вас, такой прикол – общаться загадками. Но если ты хоть на долю процента понимаешь, что здесь происходит, нельзя сказать прямо? Почему мне нельзя вспоминать мой мир? Что они могут сделать, если я всё же вспомню?

Когда мой грубый монолог закончился, я заметил, что в выражении лица Фуюки мелькнуло что-то похожее на печаль. Мне не показалось? Вроде бы даже Рэн говорил, что духи того мира не могут испытывать весь спектр человеческих эмоций, а лишь имитировать их. Тогда зачем ей понадобилось имитировать грусть?

– Этот мир, с долей вероятности, схож с альтернативной версией твоего, – голос Фуюки звучал тише, чем обычно. – Поэтому ты мог занять место здешнего Макото. Поскольку мир является порождением Небытия и, вероятно, адресован именно тебе, Оно не могло не поместить тех самых духов в тела твоих друзей. Они живут воспоминаниями друзей другого Макото, но при этом могут помнить и твои действия из своего мира. Если дашь понять, что ты их «обидчик», то, по моим предположениям, они могут и убить.

– Убить? – не поверил я собственным ушам. – Хотя… чему тут удивляться?

Каждая встреча с теми, одержимыми в моём мире, выжимала из нас все силы до последней капли. А здесь я почему-то надеялся, что всё будет иначе. Какая же наивность.

– Я не заставляю тебя слепо верить в поддержку с моей стороны, Макото Инудзука. По правде, моя природа не так уж и отличается от тех, кого ты называешь существами. Единственное, что мной движет – это нежелание позволить, чтобы твой мир превратился в то же, во что превратился мой. Вера в то, что именно ты сможешь это исправить. Но я вовсе не отрицаю мысли в твоей голове о том, что и я могу тебя предать.

Словно кто-то капал мне прямо в мозг…

– Погоди, – я поднял ладонь, останавливая её. – Я помню, Рэн тоже что-то упоминал, что его мир был другим. Он изменился?

Фуюки кивнула, её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела куда-то далеко, за пределы этой комнаты.

– Если переводить на ваши понятия… мы, духи, можем считаться отдельной расой в вашем мире. Мы живём за невидимой стеной, куда нет доступа вашим взорам. Мир, сильно отличный от вашего, но со своими правилами и даже иерархией. Однако Небытие появилось именно из вашего мира – проникло без спроса и взяло под контроль наш. Тогда мой мир погрузился в тот же ад, который теперь угрожает и твоей реальности.

– Взяло контроль над вами насильно? Но… Почему я встретил только вас двоих, кто пошёл против Небытия?

– Всё просто. Представь, что однажды в твоём мире власть, обладающая всей силой, начнёт изолировать вас – не по вашей вине, а просто потому, что может. Начнёт исчезать нормальная жизнь, к которой ты привык. Ты будешь просыпаться не с планами на день, а с мыслью: «Что они сегодня выкинут?». Мысль о сопротивлении насилием приведёт лишь к ещё большей жестокости. Остаётся лишь тихое, словесное неповиновение. Но что может один человек – или дух – перед лицом того, кто неизмеримо сильнее и могущественнее? Многие из нас задавались этим вопросом. Решиться перечить могли немногие. А тех, кто был готов до конца, – таких и вовсе единицы.

– Ну, – цокнул я языком. – В этом есть правда…

– Если ты не стремишься возвращаться в класс, то нам лучше покинуть стены школы. Я говорила, что все твои друзья такие, но я подозреваю, что здесь все могут быть «одержимыми».

Фуюки подошла к шкафу, достала оттуда мою ветровку из комплекта формы команды и сунула её мне в руки.

– Не думаю, что ты захочешь возвращаться за верхней одеждой.

Я просто молча кивнул, натягивая куртку. В ней было как-то неуютно, словно она сразу начинала давить на плечи, хотя её вес и не был таким уж большим. Не зря я до сих пор не надевал её с того самого дня.

Опасаясь встретить кого-то по пути, мы осторожно начали пробираться к главному выходу. Оказавшись на прохладной улице и быстро покинув территорию школы, мы двинулись в сторону центра города.

Что я надеюсь там найти? Что-то, что даст хоть малейшую подсказку о происходящем. Хотя я уже исходил город вдоль и поперёк и не заметил ничего подозрительного, и даже сейчас особо не надеюсь. Но… теперь со мной Фуюки. Она всё-таки не человек. Я даже не знаю, какими способностями она обладает. Может, она увидит то, что невидимо для меня.

Я очень на это надеюсь…

Глава 53

Лист календаря был сорван…

– Держи, – улыбнулся я, протягивая кусочек мяса из булочки бродячей кошке.

Хоть кошки в этом мире казались адекватными – или мне просто хотелось в это верить.

Вчерашний день сложно было назвать удачным в плане поисков, но в чём-то другом – пожалуй. Фуюки не из разговорчивых, но в её компании мне почему-то стало немного легче. Хоть доверие к ней и не укрепилось окончательно, видимо, моё сознание просто цепляется за кого-то, кто хоть как-то связан с моей прошлой жизнью.

Хоть сегодня и был выходной, вряд ли стоит говорить, что я не смог бы усидеть в четырёх стенах. Дело не только в том, что нужно продолжать искать зацепки, но и в родителях… Фуюки не знает, все ли здесь такие, а уж я и подавно. Что мне от них ждать? Что они ворвутся в комнату с желанием прикончить меня? – такого мне точно не нужно.

Гуляя по зимним улочкам, я всё больше убеждался в неправильной, но убедительности этого мира. Это не значит, что я принял его или начал смиряться со своим новым существованием – вовсе нет. Но скажите честно – что бы вы чувствовали, оказавшись на моём месте? Уверен, ничего хорошего.

Меня мой путь привёл к библиотеке. Снаружи она выглядела точно так же, как всегда. Вот только внутри было непривычно многолюдно – такого в моём мире я не припоминал.

Почему мы с Фуюки вообще решили, что это иной мир? Я понимаю, что лично мне на это надеяться необходимо – иначе как объяснить всё это безумие? Но почему она придерживается того же мнения? Почему она знает больше меня, если мы, по идее, в одной лодке?

Хотя… Как я понял, Фуюки находится здесь уже второй год, если не больше.

Но даже это не даёт объяснения всем её познаниям. Как она вообще связана с нами? То есть именно с НАМИ. Никак. Разве что через меня, да отчасти через Рэна. Тогда откуда ей известно, что за воспоминания о прошлом духи могут напасть?

Допускаю, что даже у таких существ есть зачатки разума, и они понимают: Фуюки – не та, кого им нужно преследовать. А вообще – видят ли они в ней духа? Осознают ли?

Столько вопросов…, а ответов – кот наплакал. И самый главный из них: чью вообще игру мы ведём? Её? Небытия? Или она и правда лишь тень на стене, которая тоже пытается найти выход – но боится признаться, что сама заблудилась в этих стенах?

Пока я стоял, уставившись на здание библиотеки, позади послышались тихие шаги. Кто-то крался по хрустящему снегу. Ко мне? Стоит ли оборачиваться? А вдруг я буду выглядеть идиотом, который шарахается от первого встречного?

Логичным действием было бы отступить, но я замер на месте, словно вкопанный. И лишь когда шаги раздались почти вплотную за спиной, я попытался обернуться, но было поздно. Чьи-то ладони грубо закрыли мне глаза. Прозвучал нарочито-язвительный, грубоватый голос:

– Угадай, кто? – протянул парень.

Судя по тембру и шершавым ладоням, в голове тут же возник образ. Решил ткнуть пальцем в небо.

– Кента? – спросил я, опасаясь ошибиться.

– Бинго, братан! – он тут же отпустил меня. – Но как? Я что, такой предсказуемый?

– Не, просто повезло, – попытался я улыбнуться.

И снова эта знакомая, тоскливая тяжесть на душе. Вижу знакомое лицо, слышу родной голос, но в голове стучит лишь одна мысль: «Это не он». Я всеми силами пытаюсь мыслить иначе, надеясь, что хоть какая-то частичка моих друзей осталась в этих копиях. Но, честно говоря, появление Каэде и Киёки, а потом их недружелюбные взгляды – всё это заставляло усомниться в моих же теориях.

– А ты чего один в центре гуляешь? Холодрыга же лютая!

И ведь он, конечно, не чувствовал на себе этой «лютой холодрыги».

– Дома скучно, знаешь ли, – выдавил я. – А ты… За тканями идёшь?

Кента удивлённо поднял брови.

– Тканями? Ты о чём? – сморщился он. – Я в библиотеку, а потом на тренировку!

Неужели мне не послышалось?

Парень прошёл мимо и начал подниматься по лестнице к входу. Чисто из любопытства я решил последовать за ним. Сев за стол, Кента вскоре вернулся с какой-то книгой. Я успел разглядеть только слово «психология», но полное название прочесть не успел.

Нужно было что-то сказать.

– Ух ты! Ты таким интересуешься? – неловко рассмеялся я. – А я-то помнил, ты вроде художественную литературу предпочитаешь!

– А? А, ну да! – он махнул рукой. – Сам понимаешь… Саюри это читает, вот и я, чтобы общие темы были. Не думаю, что она вдруг на баскетбол запишется!

– Саюри? А она при чём?..

– Да ладно, не прикидывайся! Не зря Каэде с Харуто говорят, что ты какой-то не в себе. Ты же нам двоим втайне помогал, чтобы мы наконец признались друг другу!

Честно говоря, я не был готов к тому, что и здесь всё сложилось так же, как в моей реальности.

– П-просто забыл, сам понимаешь… конец учебного года, всё такое…

Выходит, здесь Кента не шьёт платья, читает нон-фикшн, но баскетбол и отношения с Саюри остались. Честно, он пока что самый… нормальный из всех, кого я здесь встречал. И от этого было ещё тревожнее.

Мой взгляд застыл на книге в руках парня, и он тут же это заметил.

– Догадался, да? – он показал обложку, на которой красовалось название вроде «Психология межличностных отношений».

– А?! Ч-что? – я дёрнулся, будто меня поймали на чём-то предосудительном.

– Ну, я про книгу! Догадался, про что я читаю?

– Ты про это… – я с облегчением выдохнул, но внутри всё сжалось. – Н-нет. Я в психологии не силён.

Такими темпами у меня действительно начнутся панические атаки от одного упоминания этой фразы…

Я, пожалуй, принял верное решение – покинуть библиотеку. Как бы я ни сомневался в Фуюки, она сейчас – единственный якорь, единственная нить, связывающая меня с хоть каким-то подобием реальности. Её совет избегать долгого общения с «друзьями» звучал в ушах навязчивым эхом.

«Они могут убить».

Даже если этот Кента казался самым безобидным и нормальным из всех, одно его присутствие здесь, в этом мире-ловушке, делало его потенциальной угрозой. Довериться ему – значит рискнуть всем. А рисковать сейчас – непозволительная роскошь.

Я пробормотал что-то невнятное про срочные дела, развернулся и почти побежал к выходу, чувствуя на себе слегка удивлённый, но пока ещё дружелюбный взгляд Кенты. Холодный воздух за стенами библиотеки показался спасением.

Правильное ли это решение? Не знаю. Но пока что слушаться Фуюки – единственный известный мне способ выжить.

Уже устал от самого себя, от того, что в голове крутится одно и то же. Я пытался отвлечься: заходил в магазины, кормил котят, просто бродил по городу – ничего не помогало. Но мысли были не о спасении и не о том, как разгрузить голову, а лишь об одном – о полном, всепоглощающем нежелании находиться где бы то ни было. Я устал пытаться. Устал думать.

Хоть бы кто-нибудь дал мне уже окончательный ответ…

Я шёл неподалёку от больницы, а если точнее – мимо другой старшей школы в Такаяме. Сам не заметил, что выбрал дорогу, которая напоминала мне лишь о Каэде. Грустно? Обидно? Не хватит слов, чтобы описать. Сейчас мы хоть немного стали продвигаться к взрослой жизни, но тогда… Ей, кажется, даже шестнадцать не исполнилось. Я могу ошибаться – почему-то в клубе мы никогда не отмечали дни рождения.

Я остановился, уставившись куда-то вдаль, в сторону гор и лесов, но даже этот вид не приносил покоя. Я сел на холодные перила, опустил голову и бесцельно покачивал ногами, будто отбивая такт несуществующей мелодии. Как называется такое состояние? Наверное, Саюри смогла бы дать ему имя – она у нас умная. Кента и Харуто наверняка придумали бы что-то, что заставило бы меня улыбнуться. А Рэй… Будь она здесь, я бы, возможно, и не загнался так. Особенно сейчас, в этой гнетущей… тишине… пустоте.

– …Может, хватит? Ты же сам знаешь – проблем по горло! – послышался резкий женский голос, в унисон с неразборчивым мужским басом.

Я не сразу обратил внимание, но прошла секунда – и сердце пропустило удар. Этот… голос…

Этот голос.

Я резко поднял голову. Мимо меня прошли парень с девушкой. Обычная пара, но… Девушка бросила на меня короткий, исподлобья взгляд – и в нём вспыхнули знакомые до боли изумрудные глаза. Её тёмно-каштановые волосы, чуть короче плеч, развевались на холодном ветру.

Я не верил своим глазам. Тело двинулось само, будто больше мне не принадлежало. Я сделал шаг вперёд.

– Р-Рэй?.. – мой голос предательски дрожал. Я сделал ещё шаг, и девушка остановилась, глядя на меня как на сумасшедшего. – Э-это ты?..

Я понимал. Прекрасно понимал, что только что сам себе твердил об опасности любых контактов. Я отлично помнил, что Рэй в этом мире… черт возьми, она повесилась. Но в тот миг вся логика, все предостережения Фуюки превратились в белый шум. Вид человека, который был ее живой, дышащей копией, выжег в моем мозгу все инстинкты самосохранения. Это был не выбор, а глубокая, животная потребность.

– Чего?.. – протянула она, отступая на полшага и смотря на меня с смесью любопытства и настороженности. Ее голос был таким знакомым, что сердце сжалось от боли. – Парень, с тобой все нормально?

– Ты его знаешь? – рыкнул парень, который был с ней, его взгляд сразу стал жестким, враждебным. Он шагнул ко мне, заслоняя ее собой.

Девушка быстро, почти испуганно, помотала головой.

– Никогда его не видела.

– Ты же… Рэй Тоно, верно? – выдохнул я, и мой голос прозвучал хрипло, полным отчаянной надежды. Я видел каждую черточку ее лица. Это была она. И это не могла быть она.

Машинально, почти безотчетно, я шагнул вперед и схватил ее за рукав пальто. Ткань была холодной под пальцами, но сам жест был таким привычным, таким естественным, будто я делал это тысячу раз.

– Ай! – она ахнула и резко дернулась, вырывая руку. Ее глаза расширились уже от настоящего испуга. – Т-ты с ума сошел, пацан?! Я тебя знать не знаю! Отстань!

– Не знаешь? – мое сердце бешено колотилось, гранича с истерикой. Я чувствовал, что теряю контроль, но не мог остановиться. Цеплялся за последнюю соломинку. – А… Как же призраки? Те призраки, которых ты видишь с детства? Ты же на весь класс об этом заявила! А потом… потом на Танабате, на холме, ты мне сказала, что устала от них…

В воздухе повисла напряженная тишина. Парень сжал кулаки, готовый броситься на защиту. Но я видел только ее лицо. И на нем, сквозь испуг и злость, на секунду мелькнуло что-то иное – не воспоминание, нет, а скорее шок от того, что совершенно незнакомый человек выдает самые сокровенные, должно быть, детали ее жизни. Ее изумрудные глаза сузились.

– Кто… кто ты такой? – прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала не просто злость, а леденящая душу тревога.

– Погоди, – вдруг перебил парень, но его тон изменился. Агрессия сменилась настораживающим любопытством. Он расслабил кулаки и пристально посмотрел на меня. – Что ты сейчас сказал? Про Танабату?

Я растерянно перевел взгляд с него на девушку. В голове гудел хаос: «Зачем я это делаю? Остановись. Фуюки предупреждала». Но было поздно. Я уже сорвался с обрыва. И теперь, вглядываясь в лицо незнакомки, я начал замечать мельчайшие отличия. Нет, она все еще была поразительно похожа. Но очков не было, волосы были длиннее, как у Рэй до того лета. Маленькие, почти невидимые несовпадения, которые кричали: «Это не она!».

И все равно. Все равно я не мог перестать видеть в ней мою Рэй. Ту, что смеялась над моими шутками, таскала меня за собой, чье отсутствие выжгло во мне дыру, которую ничто не могло заполнить.

Внезапно она сама резко шагнула вперед, обходя парня. Ее движение было порывистым, яростным. Она грубо схватила меня за шарф и с силой притянула к себе так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Ее глаза, те самые изумрудные глаза, пылали теперь не испугом, а чистой, неподдельной яростью и шоком.

– Я спрашиваю в последний раз – кто ты, черт возьми, такой?! – крикнула она, и ее голос сорвался на визг, полный отчаяния и гнева. – Я… Я никому и никогда в жизни не рассказывала того, что было на Танабате! Никому! Откуда ты это знаешь?! Я-я не орала на весь класс про призраков или подобное!

– Сэйка, успокойся! – резко вмешался парень, снова нахмурившись. Его взгляд скользнул с моего растерянного лица на разгневанную девушку.

– С-Сэйка? – тихо выдохнул я, и это имя отозвалось во мне горьким эхом. Не Рэй. Совсем другое имя. Чужое.

– Что, удивлён, а? – язвительно бросила она, наконец-то отпустив мой шарф и с отвращением отряхнув ладони, будто испачкалась. Её изумрудные глаза, так похожие и так чужие, прожигали меня насквозь. – Я не твоя эта… Рэй Тоно! Если уж такой молчаливый, то имя своё хоть назови! И форма… – её взгляд скользнул по моему школьному пиджаку, – почему ты в ней в воскресенье? «Тэнсин»… Я даже близко не подходила к этой школе!

В голове звенело. Ход мыслей был сбит напрочь. Фуюки… Её предупреждение вспыхнуло в сознании яркой вспышкой. Не называй своего имени.

– Я… я… – слова застревали в горле, превращаясь в хрип. Мозг лихорадочно искал хоть что-то. Мелькнула память о Рэне. О его фамилии. – Ямио! – выпалил я, исказив её, добавив на конце этот дурацкий звук «о». – Меня зовут Ямио!

Я сглотнул, чувствуя, как горит лицо. Это прозвучало нелепо и фальшиво. Самое главное сейчас – чтобы эта Сэйка не оказалась настолько смышлёной.

– Ямио? – переспросил парень, скрестив руки на груди. Он задумался на секунду, затем покачал головой. – Нет, не припоминаю такого.

– Чёрт… – Сэйка цокнула языком, её взгляд стал ещё более подозрительным и острым. Она не отводила от меня глаз, изучая каждую черту, каждый нервный вздрагивающий мускул на моём лице. Тишина повисла тяжёлым, давящим покрывалом.

– Дай угадаю, о чём ты сейчас подумала, – проворчал парень, тяжело вздохнув. Его взгляд на мне был странным – в нём читалась не столько злость, сколько какая-то усталая досада. – Не повезло тебе, Ямио… Знаешь ли.

Эти слова прозвучали как приговор. Что он имел в виду? Что не повезло встретить их? Или не повезло быть тем, кем я был?

Не успел я что-то понять, как Сэйка снова грубо схватила меня за шарф и резко потянула за собой. Сопротивлялся ли я? Нет. И дело было не только в шоке или страхе. Вид, до боли точный до мельчайших деталей, давил на волю сильнее любых кандалов. Разум цеплялся за безумную идею: а что, если это и есть она? Не точная копия, а альтернативная версия? Та, которой повезло выжить, у которой другая жизнь, другое имя…, но та же душа? Если так, то сейчас меня тащила за собой именно Рэй. Чуть другая, но всё же она. И в этом был какой-то извращённый, болезненный утешительный приз.

Меня не ставили в курс дела, о чём они шептались. Я был готов на любую их выходку. Не удивился бы, окажись мы в тёмном переулке, где их глаза вспыхнут зловещим зелёным светом Пустоты. Я хоть и назвался чужим именем, но выдал себя с головой – своими знанием о Танабате и призраках. Я почти чувствовал холодное дуло пистолета у виска, который всё ещё был спрятан под курткой. Было странно спокойно на душе. Как будто я принял неизбежное.

Но был один момент, который не давал покоя и заставлял цепляться за призрачную надежду.

Её реакция. Та самая, первобытная, почти животная ярость и шок, когда я заговорил о том, что она видит.

Я шёл, почти спотыкаясь, и наконец выдавил вопрос, который жёг меня изнутри:

– Ты… правда их видишь? – прошептал я, почти не надеясь на ответ. – Духов. Призраков. Ты… видишь их сейчас?

Сэйка резко остановилась и обернулась. В её глазах уже не было чистой злости. Теперь там бушевала настоящая буря – отчаяние, недоверие и жгучее, неутолимое любопытство.

– Заткнись, – прошипела она, но без прежней силы. Это прозвучало как мольба. – Просто… заткнись.

На мое собственное удивление, я оказался не в тёмном переулке. Спустя пять минут пути эти двое привели меня в самый обычный торговый центр, а затем завели в кафе, которое я и в своём мире посещал довольно часто.

Что они задумали? Зачем вести меня в публичное место? Чтобы усыпить бдительность? Или чтобы устроить сцену на глазах у всех? Мозг, измученный паранойей, перебирал самые мрачные варианты. Я не рвался интересоваться, просто сидел в ступоре, в ожидании развязки, пока парень отошёл к кассе.

– Ямио! – послышался его голос. Прозвище, которое я сам же и выдумал, прозвучало настолько чуждо, что я не сразу отреагировал.

– Ямио, ты оглох? – он уже подошёл к столу, постучав костяшками пальцев по столешнице.

– А? – я вздрогнул и обернулся на него, чувствуя, как краснею. – И-извини, просто задумался…

– Тебе взять что-нибудь? – от его предложения у меня внутри всё сжалось в комок. Зачем им меня кормить? Что это за игра? – Советую, – продолжил парень, – а то с ней, – он кивнул в сторону Сэйки, – можешь надолго застрять. Не каждый день на её голову сваливаются те, кто знает её… секреты.

Я услышал, как Сэйка раздражённо цокнула языком, уставившись в окно.

Мысленно пожав плечами – будь что будет, – я проговорил свой привычный, почти автоматический заказ:

– Тогда… зелёный чай. И если есть рис, то рис. Если риса нет… то моти. Без начинки.

Парень замер на секунду, его брови поползли вверх. На его лице промелькнула тень какого-то странного, почти театрального удивления.

– Вот это да… Совпадение-то какое… – загадочно пробормотал он, прежде чем развернуться и уйти к кассе.

Какое ещё совпадение? Что он имел в виду? Что он тоже любит моти? Или что-то другое?

Я перевёл взгляд обратно на девушку и увидел, что она оторвалась от созерцания холла торгового центра. Теперь Сэйка смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался буря, а ее же потерянность в происходяжем.

– Так кто ты такой, в конце концов? – её вопрос прозвучал уже не как крик, а как низкий, напряжённый шёпот, полный угрозы. Она наклонилась через стол ближе. – Пойми, если ты за нами следил, а сейчас решил выйти из тени и поиграть в кошки-мышки… Я тебя и убить могу. Запомни это хорошенько, Ямио.

Ком в горле сдавил так, что я еды смог выдавить хриплое:

– Д-да я ни за кем не следил!

Больше она не произнесла ни слова. Но и наш разговор на этом окончился. Она просто продолжала смотреть на меня. Пристально, неотрывно, не моргая. Я чувствовал каждый её взгляд на себе, будто иголками. Это молчаливое ожидание, пока её друг принесёт заказ, было, возможно, страшнее любой темной аллеи.

– Ну-с, – короткостриженый парень с пронзительными синими глазами вернулся к столу, нарушив тягостное молчание. – Вы уж простите, но риса сегодня нет. Наслаждайтесь моти!

Он поставил передо мной чашку дымящегося зеленого чая и тарелку с парой белых, аппетитных моти. Механически подняв взгляд, я увидел, что перед Сэйкой стоит точно такой же набор.

Так вот о каком «совпадении» он говорил… Странная, леденящая душу деталь.

– Я, конечно, сам до смерти хочу узнать, кто ты такой, Ямио, – начал парень, устраиваясь поудобнее рядом с девушкой. Его тон был нарочито легким, но взгляд оставался цепким. – Но про манеры забывать не стоит. Знакомься, я – Син! А это, ну, ты уже в курсе, – он кивнул на спутницу, – Сэйка. Хотя тебе она уж точно по имени не даст себя называть. Мне-то не всегда разрешает, – он усмехнулся. – Удивлен, что мне до сих пор не влетело.

Хорошо, что они не спросили фамилию. Моя импровизация с именами явно иссякла.

– Черт, – ругнулась Сэйка, скептически оглядывая мою тарелку. Его болтовня, кажется, только подлила масла в огонь. – Больше вариантов, что ты самый настоящий сталкер, у меня не осталось. На кой-черт я вообще высунулась сегодня?

– Да не такой я! – вырвалось у меня с внезапной резкостью, вызванной отчаянием. – Должна же ты понимать, что я явно не Сэйку искал!

– А, об этом! – Син, с набитым булочкой ртом, оживился. – Кто такая Рэй Тоно? – он намеренно сделал акцент на фамилии, и у меня похолодело внутри.

– Кто такая?.. – я потупил взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Я осмотрел двоих перед собой. Со стороны они выглядели как обычные старшеклассники, но мог ли я хоть чему-то здесь доверять?

– Подруга… – рискнул я, выбирая слова с осторожностью сапёра. – Потерялась пару лет назад. Так и не могу найти.

– И я уж так сильно на неё похожа? – язвительно протянула Сэйка, её взгляд стал пристальным, изучающим.

– Волосы покороче, очки бы… глаза чуть ярче… – я тихо вздохнул, глядя куда-то мимо неё, в прошлое. – Точная копия.

Девушка тяжело выдохнула и задумчиво почесала затылок. Казалось, мое откровение задело какую-то струну.

– Ладно. Я не Рэй, – она посмотрела куда-то в сторону, в окно, но теперь в её голосе было меньше злости и больше размышления. – Но каким-то чёртом ты знаешь про Танабату. И про духов. Значит… твоя Рэй тоже их видит? Я, в общем-то, рационалистка, но в один момент сама начала видеть всю эту… «глупость». Тот факт, что ты знаешь об этом… Честно, поразил.

– Видела… вроде бы, – сдавленно пробормотал я, чувствуя, как проваливаюсь в зыбучие пески. Слишком много информации. Слишком опасно.

Вдруг Син, который быстро прожевывал свою булочку, оживился, словно его осенило.

– Слушай, я тут кое-что вспомнил! Инудзука, слушай…

– Что? – мы с Сэйкой спросили в унисон, и в следующее же мгновение воздух в кафе застыл.

Она… откликнулась? На эту фамилию?

Сэйка замерла, будто её током ударило. Её голова медленно, очень медленно повернулась ко мне. Изумрудные глаза, только что смягчившиеся, снова сузились до щелочек, но теперь в них плескалась не ярость, а нечто гораздо более опасное – леденящее, абсолютное понимание. Её взгляд упал на мой школьный пиджак, на логотип «Тэнсин», который она сама же и отметила ранее.

– Ты… – её голос стал тихим, шелестящим, как лезвие по бумаге. – Инудзука?..

Внутри у меня всё оборвалось. Сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Глупец. Я сам себя выдал. Или он меня выдал? Это ловушка?

Я сидел, не в силах пошевелиться, под прицелом её взгляда, который теперь видел меня насквозь. Имя, которое я пытался скрыть, повисло в воздухе между нами, превратившись в приговор…

Глава 54

…Вдруг Син, который быстро прожевывал свою булочку, оживился, словно его осенило.

– Слушай, я тут кое-что вспомнил! Инудзука, слушай…

– Что? – мы с Сэйкой спросили в унисон, и в следующее же мгновение воздух в кафе застыл.

Она… откликнулась? На эту фамилию?

Сэйка замерла, будто её током ударило. Её голова медленно, очень медленно повернулась ко мне. Изумрудные глаза, только что смягчившиеся, снова сузились до щелочек, но теперь в них плескалась не ярость, а нечто гораздо более опасное – леденящее, абсолютное понимание. Её взгляд упал на мой школьный пиджак, на логотип «Тэнсин», который она сама же и отметила ранее.

– Ты… – её голос стал тихим, шелестящим, как лезвие по бумаге. – Инудзука?..

Внутри у меня всё оборвалось. Сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Глупец. Я сам себя выдал. Или он меня выдал? Это ловушка?

– Тут получается двойное попадание… – пробормотал Син, и от этих слов по моей спине пробежал холодок.

Я испуганно переводил взгляд между ними, но открытой угрозы не чувствовалось. Син спокойно потягивал лимонад, а вот Сэйка… Её взгляд был прикован ко мне, словно хищника к добыче. В её зелёных глазах плясали искры – не гнева, а какого-то острого, пронзительного анализа.

– Твоя фамилия Инудзука?.. – тихо, почти шёпотом, повторила она, и этот шёпот был страшнее любого крика.

Я дрожа кивнул, инстинктивно сжавшись в плечах, ожидая удара.

– Вот же… – Сэйка опустила голову, а затем медленно перевела взгляд на парня. Её лицо было невозмутимым, но в нём читалась стальная решимость. – Ты ничего не хочешь сказать, Тоно?

– А! Да, кстати, – улыбнулся Син, словно речь шла о погоде. – Я Син Тоно. Подруга моя поэтому тебя и повела за собой. Ну, и ещё из-за призраков, конечно. Короче, было две причины.

Мой мозг отказывался обрабатывать информацию. Если раньше всё было просто ужасно, то теперь я полностью запутался. Рядом со мной сидела девушка Инудзука, которая видит призраков, как Рэй Тоно. Я, назвавшийся Инудзука. И парень с фамилией Тоно. Кто они все? Какая-то больная пародия? Изощрённая пытка Небытия, или еще чего похуже?

– Ямио, – Сэйка выдохнула, и её голос приобрёл опасную, ледяную мягкость. Она снова уставилась на меня. – Ты соврал насчёт имени?

– А? – я встретился с её взглядом и почувствовал, как по спине бегут мурашки. Её глаза словно говорили: «Лжешь – и тебе конец». – Н-нет! Я – Ямио Инудзука!

Она промолчала. Тишина затянулась, становясь невыносимой. Под давлением её взгляда в голове пронеслись самые страшные сценарии: она сейчас набросится, крикнет, её глаза вспыхнут зелёным…

– Слушай, хватит на него так смотреть, – вмешался Син, словно почувствовав мою панику. – Он сейчас в комок сожмётся от твоего допроса…

Но я нутром чувствовал – Сэйка что-то поняла. Что-то важное. Она не Рэй, это точно. Но, возможно, она знает что-то о Макото Инудзука? Или я просто напоминаю ей кого-то? Мысль казалась слабым лучом надежды в нарастающем ужасе.

– В каком классе учишься? – её вопросы сыпались как удары.

– Двенадцать «А», – односложно ответил я. – В старшей школе «Тэнсин».

– Это я и так поняла, – отрезала она. – В какой части города живешь? Номер дома?

Что это за допрос?!

– Восточная… Дом третий на перекрёстке, – я бросил взгляд на Сина в поисках поддержки, но тот лишь развёл руками.

– После учёбы куда хочешь поступить?

– Чего? А это тебе зачем? – наконец возмутился Син. Девушка лишь пренебрежительно махнула рукой перед его лицом, не отрывая глаз от меня.

– Ну… – я почесал затылок, чувствуя, как пот проступает на спине. – В Токийский университет, думал. На физика, например.

Сэйка резко цокнула языком. Её взгляд стал ещё острее, ещё пронзительнее. Она наклонилась через стол, сократив дистанцию до минимума. Её шёпот был полон неоспоримой команды:

– Имя. Говори настоящее!

Давление стало невыносимым. Голова гудела. Казалось, она видит меня насквозь, видит каждую ложь.

– Ямио Инудзука, – выдохнул я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

В её глазах что-то промелькнуло. Разочарование? Или, наоборот, подтверждение её догадок? Она медленно откинулась на спинку дивана, не сводя с меня взгляда. Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была наполнена новым, невысказанным смыслом.

– Извините, – к нашему столу подошла официантка в черно-белом фартуке, нарушив тягостную паузу. – Может, ещё чего-нибудь желаете?

– Спасибо, но мы уже скоро будем уходить, – вежливо кивнул Син, и девушка удалилась.

Просить у них объяснений напрямую? Звучало как чистый абсурд. Я и так узнал фамилию Сина лишь сейчас, случайно. Они вряд ли станут раскрывать карты просто так.

Я не могу рисковать. Даже если от них не исходит прямой агрессии, кто знает, что они выкинут через секунду? Эта кажущаяся нормальность была хуже любой открытой угрозы.

– Извините, но я, пожалуй, пойду, – я поднялся с дивана, чувствуя, как подкашиваются ноги. Чуть поклонившись, я сделал шаг к выходу, отчаянно желая оказаться на улице, вдохнуть холодный воздух и прийти в себя.

– Куда собрался? – раздался спокойный, ровный голос Сэйки. Она даже не повернула головы, продолжая смотреть перед собой. – А кто свою часть оплачивать будет?

– Д-да, точно… – я замер на месте, почувствовав прилив жара к лицу. Глупец! Как я мог забыть о счёте?

Я лихорадочно потянулся за сумкой, чтобы достать кошелёк. Расстегнул замок, и рука повисла в воздухе. Он был пуст. Я прекрасно помнил, что у меня были деньги. Не много, но достаточно, чтобы оплатить свой скромный заказ.

В голове промелькнули чёткие, как фотография, картинки с утра: я со стола взял только ту сумму, которой хватило на булочку для себя и немного мелочи для кошек. Ни йены больше.

– Дурная привычка, да? – наконец обернулась ко мне Сэйка. Её губы тронула едва заметная, холодная ухмылка. – Взять только определённую сумму. Ни йены больше. Очень… предусмотрительно.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Откуда она знает? Это просто совпадение, ведь так?

– Не парься, парень! – улыбнулся Син, беспечно махнув рукой. – Она шутит просто! Мы угощаем! – парень обернулся к своей подруги. – Погоди, ты же сама также делаешь, а ещё осуждаешь? Я и так сейчас брал зная, что ты ничего не оплатишь.

– Так это у меня семейная традиция, считай, а вот он-то это просто так сделал! – сказала Сэйка.

Я стоял, словно оглушённый. Их весёлый, ничего не значащий разговор о каких-то бытовых мелочах лился мимо меня. Что за бред вообще происходил? Почему одно необъяснимое совпадение сменяло другое? Совпадение с заказом, с привычкой к деньгам… Это было уже не смешно, а жутко.

Они продолжили болтать между собой, полностью перестав обращать на меня внимание. Словно их миссия была выполнена – напугать, сбить с толку, посеять сомнения.

Они что, вот так просто меня отпустят? С одной стороны, мне это было на руку. Но с другой… К чему был весь этот цирк? Какой в этом смысл?

Я украдкой посмотрел на Сэйку. Внешне – вылитая Рэй. Но её поведение, её холодная, аналитическая манера вести допрос… Это была не та вспыльчивая, прямолинейная Рэй, что копала до самой сути, не боясь скандала. Эта девушка спрашивала много, но всю информацию оставляла при себе, словно собирала пазл. Она не пыталась докопаться до истины здесь и сейчас – она её вычисляла.

Больше я не мог здесь находиться. Пока они были увлечены своим разговором, я молча поправил сумку и, стараясь не привлекать внимания, покинул кафе, а затем и торговый центр, вырвавшись на холодную, трезвящую улицу.

Вот так и получилось: вышел на прогулку, чтобы перезагрузиться, а вместо этого столкнулся с черт знает кем. Словно с искажёнными отражениями меня и Рэй в этом мире. То ли это вообще другие люди… то ли не люди вовсе.

Нет. Я не хочу знать кто они. Проблем и так по горло. Я ещё с Фуюки и её загадками не разобрался. Я пошёл прочь, глупая, отчаянная надежда теплилась в груди: лишь бы я больше никогда не встречал этих двоих – Сэйку Инудзуку и Сина Тоно. Пусть это останется просто странным, кошмарным сном.

***

С наступлением нового дня я вновь собирался в школу, ощущая привычную тяжесть на душе.

За окном, впервые за несколько снежных дней, светило солнце. Его вид – настоящее жёлтое пятно на бледно-голубом небе – заставил меня споткнуться на пороге собственного дома. Я и правда забыл, как выглядит чистое небо. Эта простая картина вызвала не радость, а глухую путаницу в чувствах.

Я ступал по подтаивающему, скользкому тротуару. Хотя меня и освещало долгожданное солнце, его лучи не несли никакого успокоения. Внутри всё сжималось в комок. Я пытался принять решение: зайти в класс, где меня ждёт призрак Киёко Такахаси, или сразу искать Фуюки, чтобы поделиться новыми подозрениями о вчерашней встрече? Оба варианта казались тупиками. Оба вели к новым загадкам и потенциальной опасности.

В отчаянной попытке выиграть время, я свернул в парк, выбрав длинный обходной путь. Нельзя было отрицать, что это место, как и торговый центр, было частью истории нашей команды. Прогуливаясь по знакомым дорожкам, я на секунду поймал странное чувство – будто я снова… дома. Это была та самая, знакомая до боли иллюзия безопасности.

Но ностальгия длилась недолго. Сделав всего пару шагов по хрустящему снегу, я услышал за спиной:

– Макото! – прозвучал радостный, звонкий женский голос.

Тревога, к моему удивлению, отступила – не вся, но её острая грань притупилась. Самое главное, что я услышал – не выдуманное «Ямио», а своё настоящее имя. Обернувшись, я увидел девушку с персиковыми волосами, которая, широко улыбаясь, неуклюже бежала ко мне, энергично размахивая рукой.

Саюри. Всегда и в любом мире – милашка.

Я не стал убегать. Даже паранойя ненадолго отступила, сметённая этой вспышкой искренности. Я просто остановился и ждал, пока она подбежит, согреваясь под зимним солнцем.

– Догнала! – запыхавшись, выдохнула она, подходя ближе. Щёки её порозовели от мороза и бега. – Я тебя… ещё у входа в парк заметила, но кричать не стала. А ты… ты слишком быстрый!

– Не стоило стесняться, – я невольно улыбнулся её заразительной энергии. – Позвала бы раньше.

– Ты обычно этой дорогой не ходишь, вот я и подумала, что у тебя дела какие-то, – она смущённо хихикнула, поправляя сумку на плече. – Ну, а в итоге не удержалась! Ты же в школу, верно? – на её вопрос я просто кивнул, и её глаза засияли ещё ярче. – Отлично! Тогда пойдём вместе!

Одержимая она или нет – мне уже было как-то всё равно. Моя цель, согласно наставлениям Фуюки, была проста: вести себя так, словно команды «R.E.I.» никогда и не существовало. Честно? Это невероятно сложно. Каждое слово, каждый жест приходится просчитывать. Но пока я молчу, а Саюри без умолку щебечет рядом, я ловлю себя на мысли, что мне… комфортно. Её присутствие действует лучше любой медитации.

– Знаешь, Макото, – девушка чуть засмущалась, перебирая пальцами ремешок своей сумки. – Я понимаю, что говорила тебе это уже тысячу раз, но… ещё раз спасибо.

– А? – я удивлённо вскинул брови, вынырнув из своих мыслей. – За что?

– Н-ну, это… – Саюри замедлила шаг и с тёплой, немного смущённой улыбкой посмотрела на подтаивающий снег. – За осень. Точнее, за сентябрь. Если бы не ты тогда, я бы никогда не разобралась в своих чувствах. Даже в себе самой.

Так значит… «Друзья» в этом мире тоже делились с тем, другим Макото, самым сокровенным? До поразительного точное сходство. Хотя, вспоминая вчерашний день с Сэйкой и Сином, я уже, кажется, ничему не удивлюсь.

– Думая об этом, я никак не могу понять, почему все с недавних пор считают тебя странным, – подняв голову, сказала она, и в её глазах читалась искренняя досада.

– Странным? Кто именно? – во мне всё напряглось.

– Харуто, Каэде и та твоя одноклассница… – задумчиво начала Саюри. – Ладно Харуто, он хоть объяснил, что ты его обидел, пропустив какой-то важный матч. А вот эти две… Словно зуб на тебя точат!

– Точат зуб… – я мрачно повторил.

Вот именно этого я и боялся, выходя из дома. Я отлично помнил, как сбежал из класса под ледяным взглядом Киёки, на глазах у Харуто. Тогда я не думал ни о какой осторожности – я думал только о спасении. И, конечно, всем своим видом я кричал, что со мной что-то не так. Теперь снова встаёт вопрос: а стоит ли вообще идти в школу? Хотя… что им мешает найти меня прямо у меня дома? Думаю, ничего. Лучше уж посмотреть страху в лицо сразу.

В компании Саюри мы дошли до школы. На удивление, всё выглядело обыденно. Никто не тыкал в меня пальцем, не шептался за спиной. Было даже как-то неестественно спокойно. Удивительно, как по всей школе до сих пор не разошёлся слух о моём позорном побеге от одноклассницы. Или… разошёлся, но его тщательно скрывают? Эта мысль была даже страшнее.

Уже добрых пять минут я топтался у двери своего класса, чувствуя себя полным идиотом. Те самые косые взгляды, которых я опасался, теперь впивались в меня со всех сторон. Я замер у входа, не решаясь войти, пропуская одноклассников, которые протискивались мимо с удивлёнными или раздражёнными взглядами. Судя по тому, что скоро должен был начаться урок, а ни Харуто, ни Киёки в коридоре не было видно, они уже сидели на своих местах.

Соберись, тряпка!

В унисон с резким звонком, оповещающим о начале урока, я с силой распахнул дверь, представая перед всем классом. Мои худшие ожидания подтвердились: они оба уже были на местах. А между их партами зияло то самое пустое пространство, которое манило меня, словно ловушка. Сжав кулаки так, что кости белели, я, опустив голову, прошагал к своему месту и рухнул на стул.

В классе стояла подозрительная, гнетущая тишина. Лишь Харуто коротко кивнул мне, пробормотав невнятное приветствие своей обычной манерой. Девушка передо мной – Киёки – даже не пошевельнулась. Лишь почувствовал на себе её тяжёлый, холодный взгляд, когда я садился. Это молчание пугало куда больше, чем любой крик или открытая агрессия. Оно было звенящим, насыщенным невысказанными вопросами и угрозами.

Первым уроком был японский. Как и в моём мире, его вёл наш классный руководитель за все три года – Харада-сенсей. Здесь он был точной копией самого себя: неизменно весёлый, энергичный, предпочитающий скучным лекциям живые викторины и дискуссии, где он всё объяснял на ярких примерах. Все его обожали, а другие классы завидовали, что именно «А»-классу достался такой куратор.

Но сегодня даже его заразительная энергия не могла разрядить обстановку. Я сидел, уставившись в учебник, но буквы расплывались перед глазами. Я чувствовал спиной взгляд, пристальный и неотрывный, или я себе сам его надумал.

Первый урок пролетел на удивление быстро, что не могло не радовать. Но это облегчение было недолгим – стоило прозвенеть звонку, как Киёки решила включиться в игру.

– А ты куда убежал позавчера? – спросила она с непривычной, почти игривой лёгкостью в голосе, обернувшись ко мне. – Я понимаю, что меня не было несколько дней, но чтобы так пугаться… Ты словно живого трупа увидел!

– Эй! – вставил Харуто, указывая на себя большим пальцем. – Про «живой труп» – это я придумал!

– Ты просто перефразировал моё «призрак воплоти», рыжий идиот! – оскалилась Киёки, а затем снова уставилась на меня, ожидая ответа. Её улыбка была острой, как лезвие.

– Просто… – я замялся, уставившись в окно, стараясь не встречаться с её взглядом. – Вы же знаете, что мне несколько раз уже было плохо. Вот и… поплохело, – закончил я, и мои слова прозвучали слабо и неубедительно.

– А-а-а… Поплохело, значит, – Киёки протянула это с нескрываемым, ядовитым сарказмом. – Ну, я рада, что тебе вроде как лучше! А то ты ведь у нас любитель поактивничать, побегать. В плохом состоянии это почти невозможно.

К чему эти её слова? Если я здесь был примерно таким же, как в моём мире, весь класс должен знать, что я терпеть не могу всё это спортивное. Я и сам порой удивлялся, откуда бралась выносливость в тех отчаянных схватках.

– Такахаси, – Харуто уселся на свою парту, закинув ногу на ногу, и его тон стал деловым. – Ты же хотела у нас кое-что спросить, разве нет?

– А, точно, точно! – закивала девушка, и её выражение лица сменилось на подобие искренней заинтересованности, которое выглядело жутковато. – Я уже обговорила это с кое-кем, так что у нас будет целая компания! Не хотите встретиться после выпуска и поступления в универ? Например, на летних каникулах.

– А ты прямо вдаль глядишь! – усмехнулся парень. – Ну…, а почему бы и нет? А ты как, Макото?

Простите, ребята, но мне нужно убраться отсюда. И как можно быстрее. Но, конечно, я не мог им этого сказать.

– Д-да! Идея хорошая! – я попытался улыбнуться, но почувствовал, как улыбка вышла кривой и натянутой.

– Решено! – подмигнула Киёки, и в её глазах вспыхнул странный, ликующий огонёк. – Тогда… Давайте на Окинаву, – протянула она, и воздух вокруг будто сгустился. – Дорого, знаю. Но там же так здорово. А по ночам – просто убийственная атмосфера. Вы же там были, сами должны понимать, да, Макото?

Она произнесла моё имя с особой ударностью. В ушах зазвенело. Комната поплыла. Я снова почувствовал под ногами тот самый влажный песок, услышал шум прибоя, который тогда заглушал всё остальное. Увидел не её улыбающееся лицо, а искажённое гримасой ужаса и боли. Услышал не её веселый голос, а хриплый, предсмертный шёпот: «Ты убил меня?»

Внутри всё оборвалось. Я сидел, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ледяная волна прокатывается от макушки до пят. Это была не просто насмешка. Это была ловушка. И я уже попал в неё.

Нет! Макото, чёрт, держись, просто не поддавайся!

– Д-да, ты права… – отчаянно выдохнул я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Мозг лихорадочно искал выход. И вдруг нашёл. – Убийственное… ты про бары имеешь в виду? Да… Их там действительно в достатке. Только, когда я там был в последний раз, мне было пятнадцать. Не смог по-настоящему это прочувствовать.

Я почти почувствовал облегчение, но оно длилось доли секунды.

– Ну, в этом-то году думаю, проблем не будет! – хитро подмигнул Харуто сзади. – Я не большой любитель, но повеселиться-то надо, а? – вдруг его лицо стало задумчивым. – Погоди… Мы же только в прошлом году были, тебе шестнадцать как раз было, Макото! Мы ещё на скутерах катались, не помнишь?

Ловушка захлопнулась. Я непроизвольно глянул на Киёки, стараясь сделать это незаметно. Она молчала, уставившись на меня неподвижным, тяжёлым взглядом. И вдруг на её лице мелькнула улыбка. Не обычная, а резкая, растянутая, почти безумная. Она исчезла так же быстро, как и появилась, а девушка лишь вздохнула с преувеличенной заботой.

– Макото в последнее время сам на себя не похож, – произнесла она сладким, ядовитым тоном. – Может, тебе к врачу сходить? Больничный взять. Отдохнёшь.

– Может быть… – тихо, почти беззвучно ответил я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Что это была за улыбка?! Нет, я не могу вот так попасться! Не могу!

Моим спасением стал резкий, оглушительный звонок на второй урок. Класс послушно зашуршал, занимая места. Дверь открылась, и вошёл учитель физики, бормоча что-то себе под нос и роясь в бумагах.

Я сидел, сжавшись, и наконец понял. Реакция Киёки – это не просто злая шутка. Это был намёк. Выстрел в упор. Она знает. Игра стала смертельно опасной.

Осталось пережить ещё несколько уроков. И мне нужно уйти. Быстро и незаметно. Или чтобы меня кто-то выдернул отсюда…

Остаток дня тянулся мучительно долго. Хоть больше ни Киёки, ни Харуто ко мне не подходили, одно лишь ожидание очередной атаки изводило меня до дрожи. Когда наконец прозвенел последний звонок, а солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая класс в оранжевые тона, я начал неспешно собирать вещи. Я делал это нарочито медленно, надеясь, что все уйдут и я останусь один.

План сработал отчасти: даже Харуто, пробурчав что-то про усталость и работу, в конце концов удалился. Но девушка за передней партой не двигалась с места.

Чёрт. Теперь я уверен – она что-то задумала.

Передо мной встал невыносимый выбор: остаться и оказаться с ней наедине в пустом классе или попытаться бежать, затерявшись в толпе уходящих учеников. Но жизнь, как на зло, подбросила третий, самый непредсказуемый вариант.

– Ну, и что вы тут столпились? – раздался резкий женский голос у двери.

У выхода кучковались несколько одноклассников, планируя дальнейшие перемещения. После этого замечания они нехотя расступились, и моим глазам предстала девушка не в бело-красной матроске «Тэнсин», а в бело-зелёной форме чужой школы.

– Нашёлся, – она тяжело вздохнула, переступая порог класса. Её взгляд сразу же нашел меня. – И что ты сидишь, Ямио?

Я на секунду опешил, не желая верить, что это она. Помимо чужой формы, её образ дополнял массивный чехол от гитары за спиной и острый, оценивающий взгляд, которым она проводила каждого ученика, выходящего из класса.

– Так ты теперь Ямио, – протянула Киёки, и на её губах играла ядовитая улыбка. – Занимательно…

С этими словами она медленно поднялась и, обменявшись со Сэйкой быстрым, но насыщенным взглядом, вышла из класса. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

– Ну, может, мы уже пойдём? – Сэйка повернулась ко мне, и её поза казалась нарочито расслабленной, но в глазах читалось напряжение. – Я тебя, между прочим, с самого обеда жду! Какого чёрта у вас в «Тэнсин» такие долгие занятия?

– Ну, эм… – я растерянно замялся, не в силах скрыть шок от её появления. – Так программа построена, наверное.

– Ладно! – отрезала она, сделав нетерпеливый жест рукой. – Собирайся быстрее, а то я ещё в музыкалку из-за тебя опоздаю. Поговорить надо. Срочно.

Последнее слово она произнесла с особой весомостью, не оставляя сомнений, что это не просьба, а приказ.

Я не мог отрицать, что появление этой зеленоглазой загадки стало моим неожиданным спасением. Не раздумывая, я схватил свои вещи, натянул куртку и последовал за ней к выходу. У двери Сэйка резко остановилась, на мгновение высунулась в коридор, а затем схватила меня за запястье. Её пальцы были удивительно сильными.

– Придётся бежать, – прошептала она, и в её глазах вспыхнул азарт, смешанный с тревогой. – Капюшон надень!

Я послушно натянул капюшон на голову, и в тот же миг она рванула с места, втягивая меня за собой в пустой коридор. Мы неслись в сторону выхода.

– Вот она! – раздался грубый мужской окрик с другого конца зала. – Стой, девчонка!

Голос школьного охранника? Значит, Сэйка проникла сюда нелегально? Чёрт! Только этого не хватало – вляпаться в проблемы из-за её авантюр!

Но, к счастью, два подростка оказались проворнее уставшего пухляка-охранника. Мы вылетели на улицу, и я даже умудрился из шкафчика сменку забрать. Скользя по подтаявшему снегу, словно на коньках, мы покинули территорию школы. Отбежав на приличное расстояние, Сэйка плюхнулась на холодную скамейку в безлюдном переулке. Я, тяжело дыша, опустился рядом и начал переобуваться, чувствуя, как колотится сердце.

– Ну да, я проникла в твою школу! – вдруг выпалила она, словно отвечая на мои невысказанные мысли. Её тон был вызывающим. – И что в этом такого?

А я-то молчал… Как она умудрилась прочитать моё лицо, скрытое капюшоном?

Я откинул капюшон и посмотрел на неё. Она сидела, откинувшись на спинку скамейки, и с вызовом смотрела на меня. Её дыхание тоже было учащённым, от морозного воздуха шёл пар.

– «И что в этом такого»? – наконец выдавил я. – Меня могли записать как сообщника! Могли быть проблемы с администрацией!

– Ты мне что, нотации читать собрался? – сузила она глаза. Её взгляд стал острым, колючим. – Ты пока что не в том положении, чтобы это делать!

И что это значило? Что я должен быть старше? Или что-то ещё? Лезть в её логику было делом безнадёжным и, вероятно, опасным.

Я молча переобулся в кроссовки, забросив школьную обувь в сумку. Девушка смотрела куда-то в сторону, пытаясь отдышаться после бега. Видимо, у нас обоих с физкультурой было не очень, раз мы до сих пор не могли прийти в себя.

– А ты… ходишь в музыкальную школу? – решил я сменить тему на что-то более нейтральное.

– Ты слепой? – она двинула плечом, показывая на чехол с гитарой за спиной. – Я соврала тебе только в одном – я никуда не опаздываю. Остальное – чистая правда.

– А давно занимаешься? – не унимался я, чувствуя, что нащупываю хоть какую-то безопасную территорию.

– Тебе-то это зачем? – скептически спросила она, но потом махнула рукой. – С детства. Точнее, с младшей школы. Как узнала, что эта деревянная штука на стене называется «гитара», решила попробовать. Вот что странно… Мой отец не играет, ему не до этого. Человек науки, так сказать. И сам не помнит, откуда она у нас дома взялась.

– Может, мама? – предположил я без задней мысли.

– В яблочко! – её голос прозвучал с горьким сарказмом. – Нет у меня мамы! Мы с отцом даже не знаем, куда она подевалась.

Мне стало до жути неловко. Я сглотнул, чувствуя, как краснею.

– П-прости, я не знал, – виновато опустил я голову, глядя на свои кроссовки.

Гениально, Макото. Ткнул в самое больное место.

– Ну, пропала так пропала. Если ушла, значит, я ей не нужна. А если я не нужна, то и она мне. Мне и с папой хорошо, – на лице девушки на мгновение мелькнула какая-то одинокая, но искренняя улыбка, которую она тут же стёрла, поймав мой взгляд. – Я тебя не ради этого позвала!

Она аккуратно поставила гитару на край скамейки и повернулась ко мне. Её тон стал чуть мягче, но в нём по-прежнему чувствовалось напряжение.

– Я понимаю, вчера… я повела себя слегка дерзко… – она неловко почесала затылок, избегая прямого взгляда. – Просто… ты сам должен меня понять. Можешь рассказать мне поподробнее о… Рэй Тоно?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Неловко почесав затылок, я отвёл взгляд в сторону.

– Зачем тебе это? – тихо спросил я. – Я просто с дуру тебя перепутал…

– Мне неважно, похожа я на неё или нет! Дело в другом. – Она посмотрела на свои руки, и её голос стал серьёзным, почти уязвимым. – Откуда ты знаешь, что я их вижу? Духов. И не только я… Син Тоно тоже. Я узнала об этом так же, как ты вчера рассказал про свою Рэй. Он встал на самом первом знакомстве в новом классе и заявил об этом вслух. Я смогла ему поверить, потому что… живу с тем же. Хотя теоретически этого не должно быть. Но это есть.

В её словах не было ни капли насмешки или игры. Только странная, выстраданная искренность.

– Рэй… – я сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Решиться было страшно, но отступать уже некуда. – Как тебе сказать… Она была человек-абсурд. По крайней мере, внешне всегда такой казалась…

Я начал. И по мере того как слова срывались с губ, я ловил себя на мысли: я чувствую себя… увереннее. Почему?

Потому что Сэйка слушала иначе. Она не морщилась, её глаза не заволакивались холодной пеленой, а на лице не появлялась та самая жуткая, неживая маска. Вспомнились Каэде и Киёки – как мгновенно менялись их лица, стоило мне лишь намекнуть на знание из другого мира. Они будто бы выключались, а на их место приходил кто-то другой – холодный, расчетливый, враждебный.

Сэйка же… Она хмурилась, кивала, её брови взлетали от удивления. Она была живой. В этом была разница. Огромная, как пропасть между мирами.

– …она могла посреди урока заявить что-то совершенно невероятное, – продолжал я, уже смелее. – И смотреть на всех таким взглядом, будто это мы – ненормальные, а она единственная, кто видит правду.

Сэйка внимательно слушала, и в её изумрудных глазах читалось не отторжение, а понимание.

– Похоже, мы имеем дело с одним и тем же феноменом, – тихо проговорила она. – Только в твоём мире её звали Рэй Тоно, а в моём… её нет. Но её фамилию носит мой друг. И ты… ты, кажется, знаешь об этом куда больше, чем показываешь.

– Почему ты так думаешь? – насторожился я.

– Логику не обманешь, знаешь ли, – она вздохнула, и в её взгляде читалась не насмешка, а странная усталость. – Тебе лучше не доверяться так первому встречному, Ямио… То, что кто-то похож на человека, с которым ты был связан, – ещё не гарантия, что он будет вести себя так же. – На её губах на мгновение мелькнула слабая, почти печальная улыбка. – Но я рада, что доверился именно мне. Я живу в восточной части города, примерно поняла, где твой дом. Я недалеко. Седьмой дом. Дай телефон, я свой номер запишу.

Я молча раскрыл свою старенькую раскладушку и протянул ей. Сэйка взяла его, и её пальцы замерли над клавишами. Она что-то разглядывала на экране, а затем тихо хихикнула.

– Ты прав… мы и впрямь очень похожи.

– А? – я подвинулся ближе и увидел, что она смотрит на слегка замыленные фотографии, сделанные в клубе. На одной из них мелькнуло знакомое лицо Рэй. Сердце сжалось.

– Ну и как, по-твоему, я мог вот так просто перепутать? – тихо спросил я.

– Нет… – она закрыла телефон и протянула его обратно. Её голос стал твёрдым. – Не мог. Если что, я позвоню. – Сэйка поднялась с лавочки, отряхнувшись.

Только сейчас я отчётливо осознал, насколько изменилось её отношение ко мне. От вчерашней дерзости и подозрительности не осталось и следа, остался лишь спокойный, искренний тон.

– Ещё увидимся, Ямио Инудзука! – она улыбнулась, по-девичьи задорно, и закинула гитару на плечо.

Сэйка помахала мне на прощание и, слегка подпрыгивая на ходу, удалилась, оставив меня одного в наступающих зимних сумерках.

Тишину нарушал лишь хруст снега под её удаляющимися шагами. И тогда в голове отозвалось эхом её предупреждение: «То, что кто-то похож… – ещё не гарантия…»

Слова, сказанные, казалось бы, о ней самой, с неумолимой логикой обернулись против Фуюки. Сэйка была права. Я вёл себя как глупец, цепляясь за призраки прошлого и слепо веря тем, кто лишь носит знакомые маски. Самое страшное – представить, во что может вылиться эта доверчивость.

Пора набраться смелости. Пора перестать бежать и начать искать ответы.

Пора докопаться до истинной сути этого мира.

Часть 2

Что есть монстр?

Глава 55

День влюблённых… Тот самый день, когда пары проводят время вместе, обмениваются сладкими подарками, смеются. Всё это было и здесь, в этом причудливом мире-отражении. Но ко мне это не имело ни малейшего отношения. Я был лишь сторонним наблюдателем в чужом празднике.

Шёл уже четвёртый день моего «пребывания» в этой пародии на мою жизнь. И, несмотря на откровенно жутковатое поведение Киёки вчера, я снова пересилил себя и пришёл на занятия. Что ещё мне оставалось? Сидеть в четырёх стенах и сходить с ума?

И тут началось самое странное.

С самого утра Киёки встретила меня не колючим взглядом и не ядовитыми намёками, а… обычной, даже вполне симпатичной улыбкой. Ничего вымученного, ничего зловещего. Как будто вчерашний разговор с её сарказмом и улыбкой-гримасой мне просто приснился.

Первым уроком была биология. Понятное дело, у меня не было ни времени, ни сил, чтобы готовиться к ней в этом безумии. И вот, к моему изумлению, Киёки, не говоря ни слова, просто подвинула ко мне свою тетрадь с домашним заданием. Аккуратно и старательно выполненным. Благодаря этому я не только ответил на вопрос учителя, но и получил вполне приличную оценку.

Я сидел на своём месте, ощущая лёгкое головокружение. Эта внезапная, ничем не обусловленная доброта пугала куда сильнее, чем вчерашняя открытая враждебность. Что это была за игра? Смена тактики? Попытка усыпить бдительность? Или, и тот вариант казался самым невероятным, вчерашняя Киёки и сегодняшняя – это были… разные состояния?

Я ловил себя на том, что украдкой наблюдал за ней. Она вела себя естественно: перешёптывалась с соседкой, делала пометки в тетради. Ни одного косого взгляда в мою сторону. Это было так нормально, что… ненормально.

Ладно, с Киёки… Она не первая и не последняя в этом мире, кто заставляет меня чувствовать себя параноиком. Голова шла кругом не только из-за неё, но и из-за самой первой, кто по-настоящему связан с моим миром – Фуюки Мори. И, конечно, из-за той, что всем своим существом напоминает мне Рэй, ведёт себя загадочно, но при этом кажется… живее всех в этом поддельном мире. Сэйки. Как ни странно… Инудзуки.

Мне бы думать о том, как отсюда выбраться, а на меня ещё свалились загадки этих трёх. Целая коллекция парадоксов в юбках.

– Эй! – послышалось позади меня. – Макото!

Звонкий шёпот Харуто выдернул меня из водоворота мыслей, и я молча обернулся.

– Мне тут рассказали, что тебя вчера какая-то девчонка утащила из класса прямо под носом у Такахаси! – рыжий хитро ухмыльнулся, его глаза блестели от любопытства. – И что это ты скрываешь? Даже мне, лучшему другу, ничего не рассказал?

Как же хочется ответить, что я и сам чёрта-с-два в ней что-то понимаю…

– Мы просто… – я задумался, глядя в запотевшее окно, за которым клубился зимний туман. – …недавно познакомились. Всё как-то быстро вышло, я просто не успел тебе рассказать.

Харуто сначала недоверчиво сузил глаза, сканируя моё лицо, но затем размяк и одобрительно хлопнул меня по плечу.

– Ну, ладно, ладно! Держи в курсе! – он откинулся на спинку стула, но я видел, что его любопытство не угасло, а лишь разгорелось.

Что-то подсказывало мне, что после урока мне придётся срочно сочинять правдоподобную историю о том, откуда взялась эта таинственная Сэйка.

Вот таким, довольно медленным и по-своему мучительным темпом, прошло три урока. Когда в голове роится тысяча мыслей, а в груди горит одно желание – сбежать, – время тянется невыносимо. Два часа для меня растягивались в сорок минут для всех остальных.

У меня не было ни малейшего аппетита, но я всё же побрёл в столовую. Там было многолюдно, и в этой толпе почему-то чувствовалось чуть безопаснее. Словно я надеялся, что Киёки или кто-то другой не станут приставать ко мне при всех.

Хотя… Всё это было так странно…

Сев за свободный столик, я отодвинул поднос и, уставившись в окно, погрузился в раздумья. Если этот мир настроен против меня, то… Почему бы Киёки не прикончить меня прямо в классе? Думаю, здесь никто бы не был против этого. Может, это значит, что не все здесь одержимы? Я уже не стану отрицать мысль, что Киёки догадывается, кто я на самом деле, – это и так очевидно. Судя по словам Фуюки, она должна была бы меня уже убить. Но вместо этого она… изменилась. Если подумать, то даже в лучшую сторону.

«По словам Фуюки…» – эхом отозвалось у меня в голове.

А что, если… это она мне всё врёт? Какая ей выгода? Даже сейчас я сижу здесь один, а Киёки нигде нет. Рядом нет никого, кто желал бы мне смерти. Чёрт… Я ничего не понимаю…

– О чём задумался, Макото? – послышался женский голос напротив, сопровождаемый скрипом отодвигаемого стула.

– Я? Просто… – мой голос замер, когда я поднял голову. – К-Каэде?

– Угу, она самая, – скрестила руки на груди, изображая обиду. – Ты мне ничего не хочешь объяснить?

– Н-нет… Наверное, – я потряс головой, пытаясь прийти в себя. – Я сделал что-то не так?

– Ещё бы! – Каэде стукнула ладонью по столу, привставая. Вся моя кожа моментально покрылась мурашками. – Ты знаешь, какие слухи обо мне теперь по школе ходят после твоего представления? – она пригрозила мне пальцем. – Тебе лучше мне всё объяснить…

Вдруг её лицо исказила неприятная, жуткая ухмылка.

– Шучу. Видел бы ты сейчас своё лицо… – Каэде снова уселась, закинув ногу на ногу. – Ты ещё хорошо держался. Не каждый день живого трупа увидишь, да?

– Ч-что?! – я резко вскочил, отпрянув назад.

– Тебе врезать, что ли? Я тебя даже не тронула. Сядь, – холодно бросила Каэде. – Иначе всем расскажу, а ты думаю… Уже догадываешься, что с тобой здесь может случиться? – девушка чуть наклонилась и ее глаза блеснули зеленым сиянием, но быстро потухли.

Она… Она перестала скрываться?! Почему сейчас? И почему до сих пор не трогает меня, если может?

Я лихорадочно огляделся, ища глазами хоть какое-то спасение, но взгляды окружающих скользили мимо нас, будто мы были частью интерьера. Моё сердце колотилось так бешено, что отдавалось болью в висках, готовое выпрыгнуть в любую секунду. Они не видели? Или… не хотели видеть?

– Ну? – «Каэде» вопросительно наклонила голову, и на её лице промелькнуло что-то похожее на брезгливость. – Дерьмо…

Она резко поднялась, схватила меня за запястье стальным захватом и потащила за собой. Почему я не сопротивлялся? Потому что без оружия в руках, без команды за спиной, прикрывающих тылы, моё тело будто онемело. Оно помнило адреналин схваток, но здесь, в этой жуткой пародии на нормальность, инстинкты дали сбой. Мы шли по коридорам, и на нас снова не обращали внимания. Как будто всё было предрешено.

Пройдя первый этаж и поднявшись по лестнице, «Каэде» с силой ударила по ручке двери на крышу. Та с грохотом поддалась. Порыв ледяного ветра ударил в лицо, а когда мы прошли наружу, ноги чуть не подкосились на снегу, но девушка с нечеловеческой силой удержала меня, не дав упасть.

– Теперь здесь тебе спокойнее? – она грубо отпустила мою руку и отошла на несколько метров, вставая между мной и выходом. – Можешь мне руки связать, если хочешь. Я не сопротивляюсь, и не представляю для тебя угрозы. Ну… Пока что.

– Что… – мой голос предательски дрожал, и я бессильно сжал кулаки. – Что тебе от меня надо? Почему ты просто… не убьешь меня? В этом же и есть ваш смысл существования здесь!

«Каэде» замерла на секунду, ее лицо выразило неподдельное, почти человеческое изумление.

– Чего? – протянула она, и в ее тоне прозвучало искреннее недоумение. – С чего ты это вообще взял? Хотя… – ее взгляд стал тяжелым и аналитическим, – нельзя отрицать, что мы должны это сделать. Но причина не в том, что мы «находимся здесь». Макото, ты… Ты всех нас избил так, что будь мы людьми, умерли бы по несколько раз за каждый бой. Или ты думаешь, что у нас, духов, нет чувства мести? Нет памяти на боль?

Ее слова повисли в морозном воздухе, и до меня начало медленно доходить чудовищное проявление ее логики. Это была не слепая агрессия Небытия. Это была… личная вендетта?

– Но… Тогда почему ты меня не трогаешь сейчас? – я попытался вернуть себе хоть крупицу самообладания. – С тобой же… со мной дважды бились… Я тебя…

– В этом-то и причина! – резко развела она руками, и ее движение было таким внезапным, что я отшатнулся. – Я уже всё перепробовала, чтобы тебя или кого-то из твоих друзей убить. Знаешь, что я поняла? Я не из тех, кто любит нападать из-подтяжка. Это… унизительно. Поэтому даже тогда, когда ты обосрался от страха, я тебя трогать не собиралась. Грошовая цена такой победе.

Стоит ли повторять, что я снова ничего не понимаю?

В голове пронеслись кадры тех самых схваток. Первая «Каэде», что чуть не отправила меня в кому. Вторая, что отбила голову полицейского, как футбольный мяч… А теперь эта стояла передо мной и рассуждала о каких-то принципах и достоинстве. Мир перевернулся с ног на голову.

– Почему? – выдавил я единственное слово, в котором сконцентрировалась вся моя растерянность.

– Да задрал ты меня со своими «Почему, почему»! – она раздраженно фыркнула, и в этом жесте было что-то до жути знакомое, отголосок той настоящей Каэде. – Считай это подарком. На этот… как его… День святого Валентина. – ее губы тронула кривая ухмылка. – Думаю, в твоем мире эта девочка… – провела пальцами по своему лицу. – Она бы тебе что-то точно приготовила, будь жива.

Подарок? Серьезно?

Я смотрел на нее, пытаясь найти в ее глазах – в этих временами вспыхивающих зеленым светом глазах – хоть каплю обмана, насмешки. Но видел лишь холодную, отстраненную констатацию факта. Это был жест милосердия, или что?

– Зачем ты меня сюда привела? – выдохнул я, всё ещё не в силах до конца поверить в происходящее. Холодный ветер на крыше казался единственным, что ещё оставалось реальным.

– Предупредить… Как бы парадоксально это ни звучало, – она отвела взгляд, уставившись на горизонт, где город терялся в зимней дымке. Её поза выдавала странную смесь уверенности и раздражения. – Нашей истинной, изначальной целью не является твоя смерть. Но по «правилам» мы должны её добиваться. Это Небытие… Оно сначала забрало у нас наш мир, нашу «крышу» над головой, загнав сюда, а теперь диктует свои условия. Но… – она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули зелёные искры, на этот раз от ярости, а не угрозы. – Чёрт, это существо в последнее время так ослабело, что я даже не хочу его слушать, понимаешь? Оно теряет хватку.

– Погоди, что? – я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Информация была слишком огромной, чтобы осмыслить её сразу. – Небытие… ослабело?

– А ты разве не заметил при последней встречи? – «Каэде» ахнула, и на её лице мелькнуло что-то похожее на саркастическое изумление. – А, ну да, ты же тут как в тумане, ничего не помнишь. Короче, просто запомни: остерегайся. Особенно «Киёки». Она знает, кто ты, но её намерения далеко не так… мирны, как мои. Она всё ещё играет по старым правилам. И ей нравится эта игра. – «Каэде» задержала на мне взгляд, а затем развернулась к выходу. – Бывай, Макото Инудзука!

– С-стой! – я сделал шаг вперёд, снег хрустнул под ботинком. Холодный воздух обжигал лёгкие, но внутри всё горело от необходимости понять. – Кто вы, духи, на самом деле? Я слишком много с вами сталкивался, бился, но… я не могу вас понять. Вы враги? Жертвы? Или что-то ещё?

«Каэде» замерла. Она медленно повернула голову, смотря на меня исподлобья. В её глазах не было ни злобы, ни насмешки – лишь холодная, бездонная глубина.

– Зачем тебе это? – её голос прозвучал приглушённо, почти устало. – Считай, что мы такие же люди, как и вы. Просто из другого мира. Иной природы. Ваш спектр эмоций… он нам не подвластен на том уровне, на котором переживаете его вы. Мы не чувствуем ярость или боль, как вы. Но мы умеем их вычислять, анализировать и… воспроизводить. Имитировать в совершенстве. – Она сделала паузу, давая словам просочиться в моё сознание. – Чтобы понять нас… тебе сначала нужно понять человека, Макото. Потому что всё, что ты видишь в нас – это лишь отражение. Искажённое, лишённое настоящего огня…, но отражение.

Она повернулась, чтобы уйти, её силуэт начал таять в зимней дымке.

– А чтобы понять человека… – её голос донёсся до меня уже как эхо, – иногда нужно посмотреть в самое тёмное зеркало. В своё собственное. В свою тень.

Дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая меня от всего мира и оставляя наедине с ледяным ветром и собственными мыслями, которые кружились вихрем. Она ушла. И ничего не сделала. Я стоял, замерев, и дрожал – но теперь не от страха, а от пронизывающего до костей холода и от внутреннего потрясения.

Мой мозг отказывался воспринимать услышанное и увиденное. Впервые за всё время я провёл с одним из них, с духом, почти что… нормальный диалог. Пусть я больше молчал, но этот разговор был ценнее всех наших схваток. Он не просто разрушил мои старые представления – он взорвал их.

Эта встреча перевернула всё: моё понимание духов, устройства этого мира, даже природу тех, кто меня окружает. Та «Каэде»… Больно это признавать, но она казалась почти живой. Да, когда сущность внутри неё перестала скрываться, манера говорить и держаться изменилась. Но её слова, её жесты, её логика – пусть и искажённая, пусть иная – были на удивление… последовательными. Если бы я не знал, что скрывается за её обликом, я бы, наверное, не заметил подмены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.