# Сингония миров. Смотрящие

Валерий Петрович Большаков

У Михаила Гарина сбывается еще одна детская мечта – он летит в Первую межзвездную экспедицию. На планету у Альфы Центавра, искать базу пришельцев-рептилоидов…

Это грандиозный успех советской космонавтики! СССР, недавно отметивший 100-летнюю годовщину Великого Октября, лидирует, но и Запад не повержен, а до "прекрасного далёка", до Мира Справедливости еще дожить надо…

Шпионаж, диверсии, провокации, войны… И в "Альфе", и в "Гамме", и в "Дельте", и в "Бете" – во всех пространствах Сопределья, на всех "гранях" Великого Кристалла Сингонии миров…

Но везде, в любых вариантах Советского или Российского Союза, найдутся и прекрасные женщины, и героические мужчины, чья сила – в правде! Их дело правое, враг будет разбит, победа будет за ними.

## Глава 1

Глава 1. ЭКИПАЖ «АВРОРЫ»


Суббота, 12 октября 2019 года. Ночь

«Альфа»

Ново-Щелково, улица Колмогорова


…Пули зудели, дырявя пышную глянцевую зелень. Плотные листья-опахала с четким, выпуклым разбегом прожилок шуршали и скреблись, терпя выстрелы, а вот звуки погони доносились до меня урывками – убийца пыхтел, ломился сквозь заросли, трещал иссохшими ветками, но все шумы заглушало мое бурное дыхание.

Шарахнувшись в сторону, под защиту громадного раскидистого дерева, я прижался спиной к тупым шипам, блестящим, будто лакированным, усеявшим толстый ствол, раздутый и оплывший.

Глаза так и шарили вокруг, подмечая любой пустяк, те мельчайшие штрихи, из которых складывалась окружающая меня картина – блёклую лазурь меж развесистых крон или голую черную землю под деревьями, вспоротую толстыми перевитыми корнями, пульсирующими, словно щупальца… Или крученые лианы, чьи петли то висли бессильно, то вдруг натуго захлёстывали обвитые стволы…

Унимая лёгкие, хапавшие густой воздух, здоровой правой я крепко сжимал рукоятку верного «Стечкина», а пальцами раненой левой нежно поглаживал ствол. Напряг слух – и четко различил злобный «fuck».

Выдохнуть.

Шагнуть на линию огня.

Выстрелить навскидку…


…Вздрогнув, я проснулся. Надо же, задремал! Старею…

Ладонь огладила измятую простынь, еще хранившую тепло женского тела, да и лицо моё горит от жарких, сосущих касаний Наташиных губ. И не только лицо…

Я лениво перевалился на спину. Хорошо…

Осень бодрила, навевая в форточку ночную свежесть, и я ногами распутал скомканное одеяло. Укрылся, и потянулся довольно, закинул руки за голову.

Странный сон… Уж больно чёткий. Может, вещий? Как тогда, в канун «Кровавого Благодаренья»? Ну уж, нет уж!

Я тихонько хмыкнул, изгибая уголок рта. Обойдутся враги рабочего класса! Ни в какие джунгли я не полезу, и партизанить не собираюсь. Хватит с меня приключений на «нижние девяносто»…

А «там, вдали, там, возле синих звезд»? «На пыльных тропинках далёких планет», ежели напеть куда более давний шлягер?

Я расплылся в самой широкой из своих улыбок, и отложенная радость мигом затмила глупые тревоги и суетные мысли. Закрываю глаза – и вижу…


– …Ну, что ж, товарищи… Предлагаю внеочередное заседание Совета Государственной Безопасности считать открытым. Прежде всего, разрешите поздравить всех присутствующих с Днем космонавтики… Тем более что нынешнее двенадцатое апреля напрямую связано с повесткой дня. – Голос президента звучал как обычно, спокойно и размеренно. – Слово предоставляется секретарю ЦК КПСС по науке и вузам Михаилу Петровичу Гарину. – Бросив взгляд на меня, он добавил с присущей ему вкрадчивой мягкостью: – Можно сидя, Михаил Петрович.

Бегло улыбнувшись, я наскоро перебрал свои бумаги, сосредотачиваясь, и внушительно начал:

– Товарищи! Мне тут, в кулуарах, уже высказывали неудовольствие моими «романтическими прожектами» и «научно-фантастической маниловщиной»…

Члены СГБ заерзали, а некоторые открыто заулыбались – Елена фон Ливен, седая, но, как и прежде, неукротимая; хитро щурящийся бородач-министр внутренних дел, да и сам президент.

Лукьянов, наш новый министр иностранных дел, безошибочно глянул на Лукашенко, нашего нового председателя Совета Министров, и тут же отвел глаза.

Сам Александр Григорьевич поморщился в досаде, недовольно хмурясь и топорща жесткие усы. Чует котяра, чье сальце слопал…

– Дескать, если страна богата, – журчал я, – то это еще не значит, что можно загребать деньги из бюджета, лишь бы ублажить собственное любопытство… Согласен! Однако посмотрите – самые наши дорогостоящие проекты, куда мы вбухали миллиарды рублей, ныне приносят прибыль! И орбитальные заводы, и лунные базы… А экспедиция на Плутон уже практически окупилась за счет доставленного на Землю «хабара». Впрочем, я далек от того, чтобы рассматривать хозяйственную сторону космической экспансии… Зрите в корень, товарищи! А он вовсе не в чьих-то научных восторгах и не в доказательствах ксеностелларности девятой планеты, а в том редчайшем, воистину чудесном шансе, что выпал человечеству благодаря советским инженерам и ученым. На Плутоне рептилоиды оставили людям ключ от транскосмической базы в системе Альфа Центавра, оставили как своим наследникам! Я лично на днях видел и даже щупал этот ключ…

– Михаил Петрович! – повысил голос Лукашенко, сбиваясь на белорусский акцент. – Я, конечно, жмот, но, честное слово, горжусь достижениями советской космонавтики! Мне уже доложили об артефактах, собранных… э-э… сталкерами с «Циолковского». Там и квазиорганика, и губчатые металлопласты, и… Да много чего! Только я всё равно не понимаю ваших, как вы только что выразились, научных восторгов. Вы же сами сейчас сказали, что база пришельцев находится не где-нибудь поблизости, а в триллионах и триллионах километров! В четырех световых годах! И когда же вы собираетесь добраться до «наследства»?

– Осенью, Александр Григорьевич, – кротко ответил я.

– Что-о?! – отшатнулся Предсовмина, краснея от негодования. – Да вы издеваетесь, что ли?!

– Отнюдь, – мой голос обрел твердость. – Сингонально-пространственная интерполяция… СПИ-драйв, как говорят наши космонавты, позволяет транспозитироваться… м-м… перемещаться в радиусе двадцати пяти парсек – это примерно восемьдесят световых лет. Вот и доберемся! Что я предлагаю конкретно? Использовать наш новый ТМК «Королёв» – он сейчас собирается на орбитальной верфи… Мы переделываем его… как бы в нуль-звездолет! Устанавливаем фотореактор помощнее и отражатель побольше… Скоро доставим на орбиту обитаемый отсек… А буквально на днях закончили испытания посадочного модуля «Эос». Кстати! При всем уважении к памяти Сергея Павловича, мы подумали и решили назвать первый звездолет иначе…

– И как? – буркнул Лукашенко, отходя.

– «Аврора»! – с чувством сказал я.

– Неплохо, – оценил президент, наметив улыбку. – То есть, как я понимаю, у вас всё готово к Первой межзвездной экспедиции?

– Почти, – тяжко вздохнулось мне. – Перемещение в нуль-пространстве требует сложнейших расчетов, с которыми бортовой нейрокомпьютер «Иркут» сладит… ну-у, если надо будет проложить курс в облако Оорта. Максимум! Но Альфа Центавра… – я покачал головой. – Нет, тут уж ему не справиться. Однако, как мне стало известно, искусники в Зеленограде создали «Илим» – комп с гель-кристаллическим процессором четвертого поколения. Вот он бы нам подошел! Правда, его зарезервировали для Министерства обороны…

– «Илим» существует в единственном экземпляре и будет работать в связке с системой предупреждения о ракетном нападении, – сухо вымолвил бритоголовый Пригожин, непримиримо поведя плечами, затянутыми в генеральский мундир. – Так что ни о какой передаче «Илима», пусть и для интерстеллара, не может быть и речи.

– Согласен… – проворчал Лукашенко. – СПРН – это свято.

– Свято место не пусто! – парировал я, малость горячась. – Второй и третий «Илим» на подходе. Что, нельзя месяц-другой потерпеть? Да и от кого нам ждать ракет? От Франции с Англией? Да, эти пакостить горазды, но воевать с нами не станут. Ни за что. США? Янки трудолюбиво разгребают залежи навоза в собственных конюшнях, а возможную угрозу со стороны Китая легко купирует и старая СПРН…

– Нет! – лязгнул министр обороны.

Видя мое огорчение, княгиня прищурилась и глянула на председателя.

– Вы позволите?

– Да, ваше сиятельство, – улыбнулся президент.

С достоинством кивнув, фон Ливен оглядела присутствующих.

– Не собираюсь никого уговаривать, доводы Евгения Викторовича очень даже весомы. Я лишь напомню о похожем случае, произошедшем двести лет назад… Тогда наши предки затевали Первую Антарктическую экспедицию, под предводительством Фаддея Беллинсгаузена. Её тоже готовили в спешке – приказ был опубликован пятнадцатого марта, а уже четвертого июля тысяча восемьсот девятнадцатого года состоялось отплытие. Тогда даже научную команду собрать нормально не успели – на всю экспедицию нашелся один-единственный гражданский специалист! А всё почему? А всё потому, что, хоть Джеймса Кука и съели к тому времени, но в поход намеревался выступить еще один Джеймс – Уэдделл… Понимаете, какими вопросами задавались тогда? Национального престижа! Русские должны были первыми открыть Антарктиду! И ведь плаванье Беллинсгаузена стало сенсационно успешным… Сейчас, ровно два века спустя, ситуация повторяется. СССР не монополист, товарищи, а только лидер в нуль-технологиях – и промедление грозит утратой приоритета! По сведениям разведки, англичане с французами крепко взялись за совместный – обновленный – проект воздушно-космического самолета «Гермес», да не простого, а с ЯРД. Они даже мезовещество сумели синтезировать для радиационной защиты реактора, хотя отражатель и не потянули. Внедрили СПИ-драйв… Вот только, чтобы его использовать, надо стартовать из сопредельного пространства, а в «Бете» даже тамошние Британия с Америкой категорически запретили перемещения «союзникам», не желая для себя «побочек», вроде радиоактивного заражения и мощнейших электромагнитных импульсов, разрушения ионосферы и озоновых дыр. Однако даже это не остановило умников из Лондона и Парижа! Они всерьез собираются транспозитировать «Гермес» в «Дельту»… – председательница КГБ оглядела коллег. – И вот я хочу спросить вас, товарищи… А как мы будем себя чувствовать, когда год или два спустя всё же слетаем к Альфа Центавра – и обнаружим там англо-французскую базу?

Чопорно поджав губы, княгиня сложила руки на столе. Лукьянов с Лукашенко переглянулись. Президент с интересом следил за ними, а я затаился, чувствуя, что мое молчание в текущий момент – дороже золота.

– Пожалуй, я соглашусь с мнением Елены Владимировны, – спокойно выговорил Пригожин.

– И я! – повеселел министр внутренних дел, оглаживая бороду.

– Ну… да… – промямлил Лукашенко.

– Единогласно! – улыбнулся президент, и шлепнул ладонью по столу, как судья – молоточком…


…Я вовремя вынырнул из омута памяти – шушуканье и хихиканье, доносившиеся с галереи, приближались, а вздрагивавшее сияние свечей обгоняло легкие шаги.

Рита с Инной, соприкасаясь голыми плечами, переступили порог спальни. Ладонями они прикрывали мерцающие огоньки, и тусклый теплый свет выделял из тьмы милые, давным-давно родные лица, набрасывал шаткую тень на упруго качавшиеся груди, скатывался по стройным бедрам, теснясь между ног.

– Ишь, разлёгся! – заворчала Инка, осторожно опуская подсвечник с оплывшим огарком на тумбочку, стоявшую справа от моей кровати.

– Ага, как тюлень! – поддакнула Ритка, гибко приседая у левой тумбочки. Бронзовый канделябрик качнулся, роняя каплю воска. – Ай!

– А мы скучаем! – с надрывом сказала Дворская, изящно опускаясь на четвереньки и коленками вминая постель. – Брошенные… Забытые…

– Одинокие! – застонала «главная жена», бухаясь рядом со мной и живенько ныряя под одеяло. – Ни тепла, ни ласки… – пыхтела она.

– Да кому мы нужны… – горько вздохнула Инна, тискаясь ко мне с другого боку. – Старые мымры…

– Мы-ымрочки! – ласково затянул я, обнимая обеих.

– Вот куда нам одним… – жалобно заныла Рита, укладывая голову на мое плечо. – А ты улетаешь! Хорошо Наташке, ведьме этой, а мы без тебя соста-аримся… Эй, ты чего делаешь? – насторожилась она, глядя, как Инна потихоньку залезает на меня, усиленно подлащиваясь.

– Мишеньку соблазняю… – проворковала Дворская, ёрзая в позе всадницы.

– Вот на-аглая! – возмутилась Маргаритка. – Главное, хитренькая такая! Недаром – еврейская кровь!

– В очередь, донна Фальер! – хихикнула Инна. – В очередь… А-ах! – со сладким стоном она изогнулась, запрокидывая голову.

Мои ладони оставили в покое Инкины груди, сдавливая талию. Услада накатила прибойной волной – и все мои тревоги, все заботы отхлынули. Хорошо…


Часом позже сердца трёх уняли биенье. Мы просто лежали рядком и болтали ладком.

– У меня такое ощущение, – молвила Инна, переворачиваясь на живот, в позу сфинкса, – что больше всего тебя волновал вовсе не «Илим», а кандидатура начальника экспедиции…

– Да-а… – ухмыльнулся я. – Кстати, единственным в СГБ, кто голосовал против моего назначения, была фон Ливен. Проявила женскую солидарность!

– Хоть кто-то нас понимает… – вздохнула Рита.

– Риточка, – заворковал я, – ну, не грусти! Меня не будет какой-то месяц… Мы же только туда и обратно!

– Мишка… – дрогнул Ритин голос. – Это ведь даже не дальнее синее море, это космос!

– Всё, всё! Не будем о грустном и печальном! – громко сказала Инна. – Кыш, кыш, негатив! – дотянувшись до своего любимого планшета, она мазнула пальцем по экрану и взяла деловитый тон: – Та-ак… Где у меня тут… А, вот… Экипаж «Авроры». Начальник экспедиции… Угу… Знаем такого… А еще ты кем будешь? На корабле же у всех по две, по три специальности! Уж мы-то знаем…

– А, ну да! – припомнил я. – Поработаю инженером вычислительных установок… По простому если, инженером-кибернетиком.

Инкины пальцы запорхали по обрисованным на экране клавишам.

– Ки-и… бе-ер… нетиком… Ага… Ну, командир корабля – понятно. Пашка Почтарь! Шурка Бирский… Этот – планетолог… Ага. Бортврач – Строгов… Бельские – астронавигаторы… Бортинженер – Римас, да?

– Ну, а куда ж без него… – закряхтев, я передвинулся и уложил голову на Инкину попу. – Подушечка кака-ая… Мя-яконькая…

– Моя твёрденькая, что ли? – ревниво отозвалась Рита.

– Моя круглее! – Дворская показала подруге язык.

Торопливо утаптывая затлевшую обиду, я спросил, изображая подозрительность:

– А чего это вы так экспедицией увлеклись? Да еще в деталях?

– Здра-ассьте! – затянула Рита. – А «Звезду КЭЦ» кто снимать будет? Пушкин?

– А спать когда?

– Успеешь, соня! – фыркнула Инна. – Завтра не на работу… Та-ак… Римантас Станкявичюс… Ну, и фамилии у них… А кто еще летит?

– Пиши! – я легонько ущипнул «подушку».

– Ай…

Мои губы изогнулись в хулиганской улыбке, но тут меня самого ущемила Рита.

– Ай! – дернулся я. – Ты чего? Больно же!

– Женская солидарность! – хихикнула возлюбленная.

– Пиши, – буркнул я. – Вудро Сандерс, 2-й бортинженер… и еще инженер-пилот. Он из НАСА… Ну, если убрать политические трели про «международное сотрудничество», то в сухом остатке только бизнес. Штатовцы попросту купили место для своего астронавта, выменяли на кучу всяких приблуд и парочку вездеходиков-роверов. Правда, сделаны роверы из советского титана, но не будем придираться…