# Воровка. Украденное счастье

Sasha Degre

Женя лениво смахивала пыль с книжной полки, когда на распахнутом экране ноутбука Антона вспыхнуло сообщение от MAX. Тошка, не успев обуздать все хитросплетения программы, явно поленился отключить синхронизацию. Взгляд, словно пуля, метнулся к монитору.

"Милый, моя детка изнывает по твоему огурчику!"– гласила провокационная надпись от Сереги-сисадмина.

– Что за… – выдохнула Женя, слова застряли комом в горле, когда от того же Сереги прилетело еще два послания:

"Когда же ты приедешь? Я страшно истосковалась по тебе!"

"Смотри, какая прелесть тебя дожидается!"– подпись красовалась под фотографией, на которой вычурно позировала миловидная загорелая брюнетка в белом мини бикини, с надутыми губами, заламинированными бровями, пышным бюстом, осиной талией и вызывающей зависть у самой Ким Кардашьян пятой точкой.

"Так вот ты какой, Серега-СИСадмин!"– пронеслось в голове Жени, а сердце, словно свинцом налитое, сжала ледяная хватка, и легким перестало хватать воздуха.

## Глава 1 Привет от СИСадмина

Пролог

2065 год…

На кладбище, на лавочке, сидела элегантная пожилая женщина. Её лицо скрывала тугая вуаль, прикрепленная к краю чёрной шляпки. Прямая спина и расправленные плечи говорили больше слов, чем любая речь. На коленях у незнакомки лежали четыре неизменные бордовые розы. Клатч, чтобы не потерять, пожилая дама отложила в сторону на лавку.

Гранитная плита была отсыпана по периметру мраморной крошкой. Изящная невысокая кованая металлическая ограда отделяла покойника от остальных соседей последнего пристанища. Она смотрела на овальную фотографию, прикрепленную к черному памятнику, выполненному из того же камня, что и плита, и вспоминала их первую встречу в далеком 2015 году.

– Ты теперь мне в сыновья годишься, – задумчиво произнесла гостья, глядя в печальные глаза мужчины, смотревшего на нее с фото.

В пальцах пожилой дамы тлела уже третья подряд сигарета – еще одна вредная привычка, которая подрывает здоровье. Каждую его годовщину она выкуривала ровно три штуки – каждая равнялась году их совместно прожитой жизни. Три украденных года счастья и ада. Три года боли и безумных качелей. И если кто спросит ее, жалеет ли она об этом? Она ответит: "Нет!".

Если бы ей пришлось прожить эту жизнь заново, то она бы ничего не изменила в ней.

– Два дурака, – пожилая женщина горько усмехнулась, ее высокий красивый мелодичный голос, прозвучал в тишине старого кладбища, – вот кто мы с тобой, – одинокая слезинка скатилась по ее щеке. – Лежишь здесь, хорошо тебе, – в голосе мелькнули стальные нотки. – Ни проблем, ни забот.

Пожилая дама тяжело вздохнула.

– Сонька уже сама скоро станет бабушкой, – сквозь слезы прошептала гостья. – Лиска наша уже в положении. На прошлой неделе сыграли им свадьбу. Петюнька в восьмой класс пошел. – Она помолчала, и добавила, – Лиска на тебя похожа очень, у Петюньки твои глаза.

Белка спрыгнула с близ растущей сосны на памятник, с него на плиту и, утащив из тарелки угощение, проворно в два прыжка умчалась на безопасное расстояние.

Гостья положила на могилу розы. Тяжко вздохнула и, взглянув в последний раз на фото мужчины, удалилась, не оглядываясь. Она вышла с тропинки на центральную улицу, по которой ездили машины, и неспеша направилась к выходу, где неподалеку от ворот ее ожидала серебристая иномарка. Водитель, выйдя из машины, почтительно открыл перед пожилой женщиной дверь.

– Куда теперь, Евгения Павловна? – спросил он, ожидая, когда дама удобно расположится на заднем кресле.

– Как обычно, на Утиную набережную, – ответила ему Евгения Павловна.

Водитель уже несколько лет работал у нее и поэтому знал, куда ехать.

Небольшой утиный пруд, где они любили сидеть по вечерам вдвоем, за десятилетия превратился в красивейшую набережную. Типовые хрущевки сменили современные небоскребы. Когда-то спальный район стал теперь одним из центральных узловых точек метрополитена. Но набережная по-прежнему хранила тишину и спокойствие.

Егения Павловна величественно покинула автомобиль и неспеша, прогулочным шагом, направилась под навес уличного кафе. Расположившись за одним из столиков, она заказала себе эспрессо и принялась ожидать свой заказ.

Теплый летний ветер доносил до нее детский смех, женские и мужские разговоры, лай какой-то декоративной собачки. Вся эта какофония звуков навалилась, окутала Евгению Павловну, унося в тот знаменательный год, когда она встретила его…

2015 год…

– Я мигом, – произнес Тошка целуя ее игриво в шею и многозначительно сжимая ее ягодицы. – Одна нога здесь, другая – там.

– Иди уже, – Женька шутливо отмахнулась, пипидастром в руке. – Скоро ужин в духовке подойдет.

– Понял, – хохотнул Тошка, сняв футболку и скомкав её, метко забросил в бельевую корзину у стиральной машины, где хозяйка забирала содержимое и загружала стирку.

За Антоном закрылась дверь в ванну, и вскоре полилась вода. Женька решила, пока помнит, смахнуть пыль с полки над Тошкиным компьютерным столом. В последнее время у нее все никак не доходили до нее руки.

Маршал, развалившись на столе, вальяжно разбросал свои кошачьи лапы. Женя одной рукой нежно почесала огромного мейн-куна за ухом, второй лениво смахивала пылинки с книжной полки, висящей над компьютерным столом, когда на распахнутом экране ноутбука Антона вспыхнуло сообщение от MAX.

Тошка, не успев обуздать все хитросплетения программы, явно поленился отключить синхронизацию. Взгляд Жени пулей метнулся к монитору.

"Милый, моя детка изнывает по твоему огурчику!"– гласила провокационная надпись от Сереги-сисадмина.

– Что за… – выдохнула Женя, слова слиплись в горле, когда пришли ещё два сообщения от того же Сереги:

"Когда же ты приедешь? Я страшно истосковалась по тебе!"

"Смотри, какая прелесть тебя дожидается!"– подпись под фотографией, на которой вычурно позировала миловидная загорелая брюнетка в белом мини бикини, с надутыми губами, ламинированными бровями, пышным бюстом, осиной талией и вызывающей зависть у самой Ким Кардашьян пятой точкой.

"Так вот ты какой, Серега-СИСадмин!"– пронеслось в голове Жени; сердце сжало холодное ощущение, и воздух как будто перестал поступать.

Она медленно опустилась в кресло и, досчитав до десяти, выдохнула. В голове гудел пчелиный рой. Встала и, добравшись до кухни, подошла к аптечке. Вынула успокоительное, положила две таблетки под язык и, прислонившись лбом к холодной дверце, сделала дыхательную гимнастику.

В голове крутилась мысль от разреветься и устроить Тохе истерику с битьем посуды до врезать ему сковородкой по наглой роже. Но ни то, ни другое она не стала делать. Не было сил. Вскоре девушка почувствовала, как подступает спокойствие – двойная доза успокоительного наконец сработала.

Из ванной вышел Тошка, держа зубами один конец махрового полотенца, другим – вытирая ягодицы. Раньше эта его привычка вызывала у Женьки умиление. Теперь хотелось надеть ему на голову тазик.

Запищал таймер духовки. Девушка машинально встала, наклонилась, чтобы открыть духовку – и тут он подскочил сзади, прижавшись, словно пытаясь сбросить сексуальное напряжение.

"Ишь, как раздраконили его сиськи с фото того сисадмина, – пронеслось в голове. – Видно, решил переключиться на живую замену", – Женька мысленно материла Тошку.

В слух она сказала:

– Что-то голова кружится, Тош. Пойду прилягу.

Он окинул её взглядом – честным, полным заботы.

– И правда, ты какая-то бледная. Может, скорую вызвать?

– Не надо, – покачала она головой. – Давление, наверное, упало.

– Давление? – переспросил он искренне удивлённо.

– Ну да. Бывает у людей.

– Иди, ложись, – мягко сказал он. – Сам справлюсь.

Она поплелась в спальню, сдерживая нарастающую боль. Легла, свернулась калачиком, попробовала заплакать.

Как всегда – впустую.

Никаких слёз.

Сколько себя помнила – ни разу не смогла выдавить хоть слезинку.

"Месть – блюдо, которое подают холодным", – мелькнула мысль. И тут же смолкла – она провалилась в забытьё.

Утро началось с привычных для Женьки тянущих ощущений внизу живота. Сонно прошла в ванну, достала из шкафчика прокладку. Критические дни наступали с точностью швейцарских часов. Приняв душ, она пошла на кухню, где её встретил Антон с кружкой ароматного кофе. Он протянул ей чашку и наклонился поцеловать, Женьку чуть не вывернуло. Она сдержалась и отвернула лицо в последний момент.

– Извини, дни мои начались, – буркнула она.

Тошка кивнул, как ни в чём не бывало.

Пиликнул его смартфон; он, прочитав сообщение, взглянул на Женю.

– В эту субботу Серега позовёт меня и пацанов поплавать в бассейне, ты не против? – виновато взглянул на неё.

– Это какой Серега? – уточнила она.

– Сисадмин, – ответил Тошка.

Женя почувствовала, как её несёт к пропасти: словно ускоренный локомотив.

– Ну, – она сглотнула, – хорошо.

"Вот и месть!"– подумала она, залпом допив кофе. "Ты этот бассейн надолго запомнишь, сволочь!"

– А в воскресенье я приглашаю тебя в кафе, – допил он кофе и, поставив кружку в раковину, направился к выходу.

– По поводу? – удивлённо спросила Женька.

– А просто так, – улыбнулся он, обнажая ровные белые зубы, – хочу пригласить свою любимую девушку в кафе. А то мы с тобой давно никуда не выбирались.

– Ты прав, – Женя подошла к нему и, закинув руки за его шею, чмокнула в губы. – До вечера.

– До вечера, – прошептал он ей в губы.


## Глава 2 Евгения

Работа стала тем спасительным якорем, что не давал