# Орден Паука

Константин Денисов

Десятый том цикла "Магопокалипсис".

«Внимание! Если вы обнаружили у себя магические способности – немедленно пройдите регистрацию на Госуслугах!»

Именно такие сообщения стали приходить людям на телефон, когда в нашем привычном мире появилась магия. Новые силы и возможности почувствовали на себе около восьмидесяти процентов жителей Земли. Мир погрузился в хаос. Выжившие люди оказались вынуждены переживать последствия магического апокалипсиса – «магопокалипсиса», как его стали называть.

## 1. Адепты Ордена


Первым я хотел убить управляющего пауками. К нему-то и метнулись мои щупальца в поисках маны.

Добравшись до него, я пил магическую энергию с особенным наслаждением. В процессе у меня возникло какое-то странное чувство, что вместе с маной я выпил что-то ещё… другое… непонятно… но времени разбираться не было. Хоть перелом и наступил, но почивать на лаврах было рано, кто знает, что ещё приготовили нам наши враги. Вдруг на этом всё не закончится?

Выпитый мной маг упал на колени, в недоумении вертя головой по сторонам и не понимая, что с ним происходит. Его лысая напарница что-то орала ему прямо в ухо, пыталась поднять на ноги, но он практически не реагировал. Через секунду пришла и её очередь расстаться с маной.

Поскольку я быстро переполнялся энергией, то своими щупальцами стал искать своих, тех, с кем можно было бы поделиться маной. Это было просто восхитительно! Я, практически в режиме онлайн перекачивал ману из врагов в союзников.

Я никогда не считал себя именно боевым магом. Да, постоянно ввязывался в драки, да, кое-чем эдаким владел, но всё же до звания боевого мага недотягивал. И только сейчас, в этот момент, находясь в гуще сражения и манипулируя магической энергией, я вдруг ощутил себя именно таким: настоящим боевым магом!

Я быстро выпил лысую бабу и обратил своё внимание на ещё одну пару адептов Ордена Паука. Они находились дальше всех с краю, и сейчас, поняв, что этот раунд проигран, спешно уходили в лес. Я заметил их, когда они как раз скрылись в тени деревьев.

Отпускать их я не собирался, поэтому устремился следом.

В лесу уже было практически темно. Как только я немного отдалился от места битвы, то мне навстречу в большом количестве стали попадаться ребята Зои, которые спешили к Барбинизатору. Я узнавал их по характерной пластике и проявляемому ко мне равнодушию. Было немного поздно, но не думаю, что она не привела их раньше просто так. Значит, на то были определённые причины, и они выполняли в лесу не менее важную работу по охоте на разбежавшуюся армию наёмников.

Я выбрал направление, по моему разумению, наперерез убегающей паре лысых. Найти их в тёмном лесу было бы нереально, но я надеялся на свои щупальца, которые раскинул широко вокруг, пытаясь их засечь.

Мои усилия вскоре увенчались успехом. Я обнаружил двоих убегающих человек и тут же присосался к ним. Почувствовав это, они удвоили усилия, но разорвать невидимую связь были не в силах. Я очень хорошо чувствовал охвативший их ужас!

С некоторым беспокойством я подумал о том, что мне нравится вселять в людей ужас и причинять им страдания. Неважно, заслужили они это или нет, кайфовать от такого в любом случае не стоило. Эта дорожка может оказаться очень скользкой. Нужно подумать об этом на досуге… если он когда-нибудь будет.

Как бы быстро эти двое ни пытались удрать подальше, я цепко держал их на своём невидимом поводке. Я даже специально не торопился их допивать, чтобы связь ненароком не оборвалась, когда они опустеют.

Плётку многохвостку я давно засунул обратно в карман, всё же с этим оружием сначала нужно потренироваться обращаться, а вот свою любимую клюшку для гольфа твёрдо сжимал в руках.

Надо будет попросить Антона, чтобы он её хоть как-то намагичил, дабы повысить убойную силу. Оружие оказалось очень классным, но ему не хватало разрушительной мощи. Хотя бы немного!

Я постепенно настигал лысых. Бежали бы мы по ровному полю или по дороге, наверное, уже давно бы догнал. Но в тёмном ночном лесу, ещё и прилично заросшем, переломать ноги или залезть в бурелом было проще простого. Приходилось соблюдать осторожность.

Удаляясь от Барбинизатора, я не тревожился, что там битва может снова развернуться не в нашу пользу. В сложившейся ситуации, учитывая возвращающихся ребят Зои, победа была полностью на нашей стороне. И сейчас, бегая по лесу, я не видел никаких новых заготовок Паука. Наверное, его лысые адепты были последним козырем, который должен был закрыть вопрос Барбинизатора. Но не сложилось, Барбинизатор устоял!

Внутри кольнуло острое чувство сожаления, когда я вспомнил про Магдалину. В том, что она погибла, не было никаких сомнений. Она принесла себя в жертву, чтобы переломить ситуацию. Её смерть не была напрасной, она сделала всё от неё зависящее, чтобы белый сияющий замок устоял.

Достойная смерть достойного лидера. Я вдруг подумал, что название «Барбинизатор» на самом деле довольно дурацкое, даже сами девочки им не очень охотно пользовались, как я заметил. А вот если дать замку и кристаллу имя погибшей предводительницы… пожалуй, это будет красиво и почтит её память. Остров Магдалины… замок Магдалины… неплохо!

Обо всём этом я размышлял на бегу, упорно сокращая расстояние с парой лысых.

Лес неожиданно кончился, и я выскочил на дорогу. Чуть в стороне угадывался разгромленный големом лагерь Паука. С ходу, я пару раз перепрыгнул через сильно изувеченные трупы.

Так вот где пропадали ребята Зои! Они, видимо, не могли по какой-то причине драться с лысыми и их големами, а потому пропустили их мимо себя. А может быть, они с ними просто разминулись в лесу.

Но вот довершить начатое нашим монстром на базе чёрных им оказалось вполне по силам. Они здесь не оставили в живых никого. И лысые, вернувшись сюда, тоже были немало удивлены увиденным. Они не ожидали застать здесь такое опустошение. Пара остановилась посреди бывшего лагеря, нервно оглядываясь.

Они, естественно, не знали, что я их преследую. Поэтому, когда я вышел из-за перевёрнутой грузовой машины, немало удивились.

– Да, удирать вы горазды! – сказал я, рывком вытягивая из них остатки маны и обрывая связь.

– Это ты забрал нашу ману? – спросила баба.

– Какую ману? – я решил «включить дурака».

– Он! Точно он! – злобно сказал мужик.

– Тяжко без магии, да? – усмехнулся я и послал в них лёгкий разряд молнии, который расщепился в конце и достал до обоих.

Они упали на асфальт, дёргаясь в конвульсиях.

– С-с-с-с-су-у-у-у-у-ка-а-а-а-а… – сквозь стиснутые зубы промычал мужик.

– Знаете, почему вы ещё живы? – спросил я, подходя, – мне нужно знать, как найти Паука. Эту тварь пора грохнуть!

– Это он тебя грохнет, урод! – процедила Баба, которую немного отпустило после разряда.

– Урод? – усмехнулся я, – ты в зеркало-то давно смотрелась, красотка? Впрочем, ладно! Где Паук?

– Даже если бы захотели тебе сказать, то всё равно не смогли бы, – сказал мужик, понимая, что дело для них приняло очень скверный оборот и нужно постараться снизить уровень агрессии. Глядишь, и уболтать меня удастся, чтобы я их не убивал.

– Почему? – задал я резонный вопрос.

– Потому что никто и никогда не знает, где сейчас Паук, если он не рядом с тобой. Паук может быть где угодно. Он никогда и никого ни о чём не предупреждает. Исчезает и появляется, когда считает нужным. Ты не сможешь его найти никогда. Но для тебя это не проблема! – сказал лысый.

– Расскажешь, почему это не проблема, и почему именно для меня? – спросил я.

– Потому что он сам тебя найдёт! – усмехнулась Баба, – ты как заноза в жопе! Мы знаем, что это из-за тебя в последнее время было столько проблем. Блондин-шаман. Алик тебя зовут, так ведь?

– Как вы хорошо осведомлены, – улыбнулся я, – но, видимо, всё же недостаточно, раз сейчас валяетесь здесь на асфальте, а я вас допрашиваю!

– Паук доберётся до тебя! – злобно сказала баба.

– Или я до него! – сказал я, – это с какой стороны посмотреть.

– Ты просто не понимаешь, во что ввязался! – сказал мужик.

– Я постоянно это слышу, – вздохнул я, – но вы оглянитесь по сторонам! Вспомните, что произошло в течение сегодняшнего дня! Это тотальный разгром! Теперь вы надеетесь только на силу своего мифического предводителя. Но вдруг и он, точно так же как вы, обломается? А он обломается, уж будьте уверены!

– Посмотрим! – сказала баба.

– Вот тут ты ошибаешься! – вздохнул я, – вы никуда смотреть не будете и ничего этого уже не увидите. В живых тварей вроде вас я предпочитаю не оставлять!

Ударная волна сбила меня с ног и отправила в непродолжительный полёт.

Перелетев через расплющенную машину, наверняка на неё наступил голем во время своего визита сюда, я покатился кубарем по асфальту, пока не ударился в бетонный блок, лежащий на обочине. Там и затих.

Мана мощным потоком пошла на ремонт физики организма, благо повреждений было немного.

Я слишком увлёкся разговором и пропустил появление ещё кого-то из врагов. Скорее всего, это были кто-то из адептов Ордена, так же как и эти, успевшие удрать от Барбинизатора. И мана у них была в наличии… хотя, раз уж они не смогли убить меня сразу, то это не надолго, можно не сомневаться.

Я быстро отполз за бетонный блок, о который «тормозил», чтобы взять маленькую паузу на восстановление и анализ ситуации.

Я сразу же распустил свои щупальца, которые быстро обнаружили ещё одну пару адептов поблизости. Отбросив меня, они кинулись к своим коллегам, выяснить, что случилось.

– Добейте его, он ворует ману! – на грани истерики голосила баба из первой пары.

Потом последовал быстрый обмен фразами на пониженных тонах, который я не расслышал, и вскоре вновь прибывшие устремились в мою сторону.

– Чёрт, где он? – раздался взволнованный мужской голос.

– Паук с нас голову снимет! – отозвался поникший женский голос.

– Ищи, сука, что толку причитать? Возьмём его, не снимет! – разозлился на неё мужской голос.

Они приближались. Я подумал, что пора, и подсосавшись к ним, начал мощными толчками откачивать ману, стремясь это сделать максимально быстро.

– Твою мать! – заверезжала баба, – моя мана!

– Где ты, тварь! – заорал мужик, и я почувствовал, как над головой проходят мощные кинетические волны, которые поднимали мусор и пыль с земли и гнали их во все стороны.

Это был последний жест отчаяния этого лысого, а потом мана у него закончилась. Я медленно поднялся из-за бетонного блока.

– Меня ищете, придурки? – спросил я.

– Верни ману, тварь, тогда поговорим! – прошипела баба.

– Зачем мне это делать? – искренне удивился я.

– Верни ману, и сразимся по-честному! – сказал мужик.

Я не выдержал и рассмеялся.

– По-честному? – еле сумел произнести я, – очень интересно! То есть вы всё время до этого поступали по-честному?

– А что, нет? – оскалилась баба.

– Я понял! – кивнул я, отсмеявшись, – в вашем понимании по-честному, это когда вы побеждаете. А как только начинаете проигрывать, так сразу оказывается, что это нечестно. Что ж, такой лоховской логикой вы меня не удивите. Я часто с таким сталкиваюсь.

– Давай, сразись со мной один на один! – играя желваками, сказал лысый.

– У тебя был такой шанс, пока ты не ударил меня исподтишка, – сказал я, – как ты считаешь, это было честно?

– Я выручал своих… – слегка смутился лысый.

– Я тоже выручаю своих! – сказал я и послал в них точно такой же разряд молнии, как и в предыдущих.

Они упали на землю, и когда перестали дёргаться, я подошёл, присел рядом на корточки и, потыкав клюшкой в мужика, сказал:

– Расскажешь, где Паук, и может быть, я не убью твою бабу.

– Я не его баба! – огрызнулась лысая.

– Да? – удивился я, – а чего же вы тогда все по парочкам ходите?

– Тебе не понять! – также злобно сказала лысая.

– Ладно, не понять, так не понять, – вздохнул я, – так что там с Пауком?

– Не ищи Паука, он сам тебя найдёт! – сказал мужик.

– Угу, – сказал я, вставая, – если все, не сговариваясь, говорят одно и то же, то либо они заучили эту версию заранее, либо это правда. Что ж, будем считать, что это так и есть. Поздравляю, лысые уродцы, вы мне больше не нужны! Много хороших людей из-за вас погибло, их души требуют отмщения!

– Ты сдохнешь! – заголосила баба.

– Когда-нибудь непременно, – сказал я, – но ты-то сделаешь это прямо сейчас!

Упокоив их мощным разрядом молнии, я пошёл к первой паре. Этих хитрожопых на месте не оказалось, я обнаружил их на полпути к лесу. Пока вторая пара меня отвлекала, эти недолго думая решили смыться. Но поскольку оставались частично парализованными после разряда молнии, встать на ноги не смогли и потому стремительно ползли подальше от места событий.

– Ай-яй-яй, как некрасиво! – сказал я, догоняя их, – бросили своих товарищей и текать?

– Не убивай! – стараясь быть как можно более проникновенным, сказал мужик, – мы уже отработанный материал! Паук нас всё равно не простит за провал операции. Отпусти нас, и мы просто исчезнем. Убежим далеко и навсегда! Не бери лишний грех на душу!

– Думаю, что лишний грех на душу я возьму, если отпущу беспринципных подонков вроде вас. Вы же ведь не перекуётесь как по волшебству в честных и порядочных людей. Даже если смоетесь далеко отсюда, то и там наверняка устроите проблемы каким-нибудь хорошим людям. Нет, вас надо списывать. Я не верю ни единому вашему слову! – сказал я.

– Будь ты проклят! – процедила баба.

– Ну да, ну да! – кивнул я, поднял руку, чтобы дать разряд, но слегка замешкался, – впрочем, даю вам последний шанс! – сказал я, – если скажете мне что-то такое, что я посчитаю важным и ценным, сохраню вам жизнь, с условием, что никогда больше не увижу ваших рож.

– А как мы узнаем, что ты посчитаешь ценным, а что нет? – удивился мужик, – спроси более конкретно!

– Я конкретно уже спросил, вы мне не ответили. Теперь проявите фантазию, чтобы меня заинтересовать. Подсказываю, это должно мне помочь найти Паука, – сказал я.

– Он сам тебя найдёт, – сказал мужик, – поверь, это не пустые слова. Ты ему интересен и если выживешь, то ваша встреча неизбежна. Так что не напрягайся, вы обязательно увидитесь. Эта информация стоит нашей жизни?

– Нет, – сказал я, – ты же не сказал ничего нового, а в очередной раз повторил мантру, которую я уже слышал несколько раз за последние десять минут. Подумай ещё! У Паука же ведь есть дом или база?

– Не надо! – резко взглянула на мужика баба, – ты знаешь, что будет, если скажешь!

– А что нам терять? – огрызнулся мужик, после чего повернулся ко мне, – бу… – начал говорить он, потом вдруг захрипел, у него изо рта пошла пена, он задёргался в конвульсиях и через несколько секунд умер.

– Мы не можем сказать тебе ничего важного! – с досадой сказала баба, – даже если захотим!

– Это проклятие? – задумчиво сказал я, глядя на откинувшегося мужика.

– Да, и оно наложено на всех, кто знает что-то важное! Так что, от нас ты этого никогда не узнаешь! – сказала баба.

– Ну, тогда можешь сама себя упокоить, – пожал я плечами, – попробуй сказать мне что-то важное. Что там начало говорить твой друг? Что за «бу»? Что это значит?

– Это значит бу… – баба захрипела, начала захлёбываться пеной, задёргалась в судорогах…

В общем, произошло плюс-минус то же самое, что и с её мужиком. Я так и не понял, это она с собой покончила таким образом, или в самом деле нечаянно что-то хотела ляпнуть… но умерла и ладно! Избавила меня от необходимости её убивать.

Я с облегчением вздохнул. Здесь всё было закончено и можно было возвращаться к Барбинизатору. Но не успел я сделать и пары шагов, как до меня донёсся приглушённый голос:

– Братка, помоги!

Я прислушался.

– Помоги, будь человеком! – раздалось откуда-то поблизости, но говоривший был, как будто чем-то перекрыт или завален… голос звучал очень глухо.

– Ты где? – спросил я.

– В багажнике! – раздался голос.

Я наконец-то понял, откуда он идёт. Рядом была легковая машина, сильно покорёженная, которая, похоже, несколько раз кувыркнулась. И вот из её-то багажника, похоже, кто-то и взывал о помощи.

Я подошёл и подёргал багажник. Его основательно так заклинило, и открыть голыми руками не получалось. Я с сомнением посмотрел на свою клюшку, но использовать её как рычаг, не стал. Жалко было, вдруг сломается?

Я прошёлся вокруг машины, в поисках чего-то подходящего и вскоре нашёл острый металлический прут, с одной стороны обмотанный верёвкой. Как будто кто-то сделал себе такое примитивное оружие.

Вот этим-то прутом я и воспользовался. Просунув его в щель, я навалился всем телом, там что-то хрустнуло, и крышка резко откинулась вверх. Из темноты багажника, как болванчик, выскочил мужичок со взъерошенными волосами.

– Свобода! – радостно вскинул он руки вверх.

Я тут же его узнал. Это был усач, с которым мы совсем недавно встретились в лесу.

– Братка! – не переставал радоваться усатый, – снова ты? Да ты просто мой ангел-хранитель! Я бы сдох в этом багажнике! Спасибо, ты мой спаситель!

И прежде чем я успел что-то сделать или сказать, он бросился мне на шею и крепко обнял. Потом раздался лёгкий щелчок, мужик отстранился, слегка оттолкнул меня в сторону ладонью и сказал:

– Ну, вот и всё, Алик, вот и всё! – пробормотав это, он запустил пятерню в свою шевелюру и снял её как шапку, обнажив лысый череп.

– Ты кто такой? – понимая, что происходит какая-то хрень, спросил я.

– Скажи, Алик, ты готов побриться наголо? – проигнорировав мой вопрос, спросил мужик и расплылся в улыбке, – это обязательное условие для всех членов ордена!


## 2. Паук


– Паук? – спросил я, несколько ошарашено. В голове не укладывалось, что этот странный мужичок, которого я недавно встретил в лесу, и есть могущественный Паук, глава ордена.

Мужик взялся двумя пальцами за левый ус, слегка сморщился в предвкушении боли и резко дёрнул. Усы оторвались, потому что это была точно такая же часть маскарада, как и парик.

– Парик нормально, но вот приклеенные усы, это жесть, конечно! – потирая верхнюю губу, сказал мужик.

– Ты Паук? – повторил я свой вопрос, потому что внешность этого человека никак не сходилась с моими ожиданиями.

– Паук, Паук, – слегка нервно дёрнул подбородком мужик, – не тупи!

– И ты сидел запертым в багажнике, надеясь, что именно я тебя вытащу? Сложный план, – сказал я, пока что опасаясь предпринимать резкие действия. Если он так в себе уверен, возможно, имеет кое-то ультимативное про запас, не зря же он возглавляет орден. Так что бросаться в драку с бухты-барахты я не спешил, пытаясь понять расклад.

– Алик, я был о твоём уме лучшего мнения! – сказал Паук, – столько разговоров о тебе, столько проблем от тебя… а ты задаёшь такие идиотские вопросы. Всё просто, я залез в багажник через салон, там сиденья оторвало. И сделал это прямо перед тем, как ты меня вытащил. Нужно было сократить с тобой дистанцию. Всё сработало! Это же элементарно!

– Выходит, ты был рядом и наблюдал, как я допрашиваю и убиваю твоих людей? – удивился я.

– Это их расплата за поражение. Они оказались слабы и некомпетентны. Трудно найти хороших сотрудников, ох как трудно! Как сказал один человек: «кадры решают всё»! И поверь, у меня очень большой кадровый голод. Людей полно, толковых мало. Так что я очень рад, что ты теперь с нами! – сказал Паук.

– С вами? – удивился я, – с чего ты взял?

– Это просто факт, – сказал Паук, – мы будем с тобой строить отношения на открытости и доверии, поэтому я расскажу тебе всё! У меня на тебя большие планы, хочу, чтобы ты стал моей правой рукой.

– Ты пьяный, что ли? – усмехнулся я.

– Нет, – спокойно и ничуть не обидевшись, сказал Паук, – на первом этапе тебе, конечно, придётся работать на меня по принуждению. Но это только до тех пор, пока ты не разберёшься, что к чему и не проникнешься нашими идеями. Через некоторое время от принуждения можно будет отказаться, когда ты будешь следовать за мной по собственной воле.

– Этого не будет никогда! – сказал я.

– Все так говорят! – со знанием дела кивнул головой Паук, – вот прям без исключения. Но проходит время, и они становятся верными адептами. И ты станешь.

– Мне всё-таки кажется, что ты что-то употребляешь, – сказал я.

– Я противник всяких расширяющих сознание препаратов, даже самых безобидных! – серьёзно сказал Паук, – моё сознание и так расширено до предела! – и он широко улыбнулся, – ну что, поедем домой! Ты же так хотел увидеть моё логово!

– Спасибо, но не в этот раз, – сказал я, – сегодня у меня другие планы.

– Это было не предложение и не вопрос. Я поставил тебя перед фактом. Мы едем домой и это не обсуждается! – сказал Паук.

– Интересно, а что будет, если я не поеду? – усмехнулся я.

– Ты, кажется, забыл, что на первой стадии ты подчиняешься мне по принуждению. Так что, ты будешь вынужден поехать, хочешь ты того или нет! – пожал плечами Паук.

– И ты вот так бросишь здесь остатки своей армии, не решив вопрос с Барбинизатором? – удивился я.

– Плевать на этих дур! – отмахнулся рукой Паук, – и то, что ты называешь моей армией. Ты просто не вполне понимаешь, как у нас всё устроено.

– Так расскажи! – сказал я.

– Люди получили задание. Это задание, оно же и тест. Если они хорошо справляются, уровень доверия к ним повышается и всем хорошо. Задание выполнено, они продвигаются в рейтинге. Если провалили то, что им поручено, то за это следует наказание. Но они сами себя наказали, умерев. Что ж, хоть в этом не подвели. Я не фанатик. Барбинизатор можно захватить, можно разрушить… но зачем? Это вопрос даже не второстепенный… это вообще неважно! Суть этой операции была в том, чтобы вскрыть тебя и забрать в свой Орден. Так что, как видишь, всё получилось на сто процентов, – Паук широко и искренне улыбнулся.

– И ради меня ты положил столько людей? – моему удивлению не было предела.

– Ты меня вообще слушал? Они поплатились за свою некомпетентность, – сказал Паук, – справились бы с задачей, были бы живы.

– Но зачем я тебе так нужен? – не переставал удивляться я.

– Как я уже тебе говорил, «кадры решают всё». Не может любая кухарка управлять государством. Просто не может, и всё! Везде нужны компетентные люди. Но это только одна сторона. Помимо того, что человек знает и умеет, есть ещё личностный потенциал. Именно он лежит в основе того, чего человек сможет добиться, – сказал Паук, – людей с хорошим потенциалом очень мало. Это ведь тоже своего рода дар, который не выражен ни в чём конкретно, но, с другой стороны, даёт возможность носителю развиться в любом деле до невероятных высот.

– И ты считаешь, что я такой? – усмехнулся я, – должен тебя разочаровать! Похоже, что все ресурсы ты спалил впустую. Ты ошибся!

– Нет! – уверенно сказал Паук, – вовсе нет. И неважно, понимаешь ты сам это или не понимаешь. У тебя очень мощный потенциал, и я помогу тебе его раскрыть. Мы с тобой горы свернём! Ну и кристаллы тоже придётся вернуть. Они мне очень нужны!

– Ага! – ухватился я за его слова, – так значит дело не во мне, а в каких-то кристаллах! Что за кристаллы, кстати?

Я решил не раскрывать ему, что мы вскрыли груз и нашли то, за чем охотился Паук.

– Ты же врёшь! – прищурился Паук, – ты должен знать, что за кристаллы! Впрочем, это неважно. Отдай нам конвой, а там мы уже сами разберёмся. Кстати, как жест доброй воли я предлагаю работу не только тебе, но и всем твоим людям тоже! Не вижу смысла разрушать слаженную и эффективную команду… хотя, даже оставшись один, ты тут же начинаешь формировать новую, ничуть не хуже. Говорю же, у тебя дар!

– Должен тебя разочаровать. Ты ошибаешься, нет у меня никакого дара. За всё время я так ничего и не добился. У меня ничего нет! Вообще! – сказал я.

– Всегда! Слышишь, всегда дар раскрывается не сразу! Видимо, просто ты дозрел… или произошло событие, которое заставило этот дар проснуться. А, скорее всего, цепочка событий. Но ты вдруг начал жить другой жизнью. События вокруг тебя сильно уплотнились, и как будто понеслись галопом… скажи, было же такое некоторое время назад? Я уверен, что было! К сожалению, даром прозрения я не обладаю и не могу увидеть то, чему не был свидетелем, но я уверен, что твоя жизнь недавно изменилась! – сказал Паук.

Как ни странно, но он был прав! Чертовски прав! Только вот сознаваться мне в этом не хотелось, поэтому я постарался увести разговор в другую сторону. И обострять ситуацию я тоже не спешил. Раз уж Паук сам со мной делится информацией, глупо было бы его не выслушать, а потом пытаться узнать то же самое из каких-то других, зачастую сомнительных источников. Поэтому я сказал:

– Мой дар давно проснулся, я шаман!

– Это я знаю, – кивнул Паук, – но это обычный дар. Полезный, очень хороший дар, но обычный. А есть другие дары. Они обычно более скрыты, есть не у всех, просыпаются не всегда… они встречались и до магопокалипсиса. Бывают же люди с ярко выраженными лидерскими качествами, или хорошие организаторы. Много разных и полезных талантов. Но с приходом магии это всё стало ещё более полезно и эффективно, если такой дар найти, вытащить наружу и развить. Вот тогда перед человеком могут открыться очень многие дороги!

– Перед тобой открылись? – скептически спросил я.

– Да! – искренне сказал Паук, – у меня тоже есть свои таланты, и я ими активно пользуюсь, развиваю их, прокачиваю.

– И как, успешно? – спросил я.

– Да, – кивнул Паук, – я всегда добиваюсь своего.

– Но с Барбинизатором-то не вышло! – усмехнулся я.

– Да ты задрал со своим Барбинизатором! – вдруг возмутился Паук, – чего он тебе дался? Я же сказал тебе, что это просто операция прикрытия. Как только стали поступать косвенные данные, что ты проявился в этом районе, мы стали обострять ситуацию вокруг девок, чтобы ты полез за них впрягаться. Я тебя просчитал, сам руководил операцией и поверь, всё прошло отлично. Потому что я получил именно тот результат, который мне был нужен. Если ты сейчас вспомнишь про конвой, так и с ним история не закончена. А подвисла она как раз потому, что появился одарённый человек, который может сильно влиять на ситуацию и менять ход событий. Речь о тебе, если ты не понял. Так что нам это простительно, потому что появился неучтённый фактор. «Чёрный лебедь», как это раньше называли в экономике. Но так даже лучше! Мы сбросили балласт неэффективных наёмников и адептов ордена, которые жрали ресурсы, но приносили мало пользы. Если бы ты нам не устроил все эти проблемы, клянусь, мне самому нужно было бы организовать что-то вроде этого! Какую-нибудь большую провокацию, чтобы пройтись по нашим людям очистительным огнём. Любая организация, какой бы эффективной ни была, со временем начинает дряхлеть и разлагаться. Все хотят жрать и ничего не делать. И если какое-то время это получается, они начинают считать это нормой. А когда пытаешься заставить их работать, выполнять то, за что им, собственно, и платят, они всячески пытаются соскочить с темы и переложить ответственность на кого-то другого. Так что, Алик, ты оказал нам большую услугу!

– Нам? – ухватился я за его слова.

– Конечно! Я же не один! Я вообще не одиночка. Те, кого ты грохнул сегодня, это дальний круг адептов. Те, кто ещё не заслужил достаточно авторитета, чтобы на что-то влиять в ордене. Да, внешне они такие же, как и ближний круг… поэтому никто не знает, кто и насколько важен в нашей организации! Ты вот на мой маскарад тоже купился!

– Поэтому все одинаково выглядят и ходят парочками? – спросил я.

– Не только! – сказал Паук, – в парной работе есть свои тонкости. К тому же сочетание гендеров хорошо аккумулирует энергию. Пара из мужчины и женщины потенциально гораздо более эффективна, чем из двух мужиков или двух женщин.

– Это давно уже придумали, семья называется! – сказал я.

– Нет, это не то, – махнул рукой Паук, – хотя, где-то в глубине, может быть, и есть общие корни. Но здесь именно магические предпосылки… в общем, давай не будем сейчас закапываться. Потом всё это обсудим, ты можешь даже со мной поспорить! У нас ведь не диктатура… для ближнего круга адептов. Так что, когда ты в него войдёшь, сможешь сам влиять на решения Ордена!

– Звучит заманчиво! – сказал я серьёзно, – теоретически, я могу его даже возглавить и распустить?

– Теоретически да, но когда ты в него войдёшь на полных правах, ты поймёшь, что ликвидировать такой инструмент глупо! Им нужно пользоваться, раз уж он есть! А вот для чего его использовать, какие цели ставить, это уже другой вопрос. На это ты вполне сможешь влиять.

– Твоими бы устами, да мёд пить! – сказал я, – проблема только в одном…

– В том, что ты мне не веришь? – с пониманием кивнул Паук, – это естественно! Было бы глупо ожидать, чтобы ты вот так вот сразу взял и повёлся на то, что я рассказываю. Поэтому я тебя буду постепенно, но достаточно быстро вводить в курс дела. Чтобы ты сам успевал всё увидеть, услышать, понять, проанализировать… в общем, тебе нужно время для того, чтобы разобраться.

– А если я откажусь? – спросил я.

– Сейчас ты не можешь отказаться, не забывай про первый этап принуждения! – улыбнулся Паук.

– Ну, предположим! – сказал я, – а если потом откажусь?

– Не откажешься! – уверенно сказал Паук, – никогда такого ещё не было!

– Но ты же говоришь, что у меня дар! Вот я со своим даром посовещаюсь, покумекаю, и мы поймём, что нам это не подходит. Что тогда? – спросил я.

– Это не так работает, – сказал Паук, – но если предположить, что ты захочешь отказаться… не знаю… это надо будет обсудить. Ты пойми главное, по принуждению вступить в Орден нельзя! Это коллектив единомышленников! Первый этап, где не учитывается твоя воля, он вынужденный. Но потом всё будет иначе, и ты сможешь сам принимать решения. Но я уверен, что, даже если захочешь уйти, у тебя не будет и мысли о том, чтобы причинить вред нашей организации.

– Всё когда-то бывает в первый раз. Что, если привлекая меня в Орден, ты закладываешь мину замедленного действия? Что, если я смогу проникнуть внутрь и разрушить его изнутри? – сказал я.

– Хватит уже себя рекламировать! – сказал Паук, – я и так знаю, что ты классный! На то, что ты сказал, способны только очень талантливые люди. Ты, вне всяких сомнений, способен! Только вот ты не захочешь этого делать!

– Мне кажется, или наш разговор ходит по кругу? – вздохнул я.

– Не кажется. Ты прав, говорить здесь бессмысленно! Надо ехать домой! – сказал Паук.

– Видишь ли, – сказал я, – всё, что ты говоришь, в теории, могло бы быть правдой. Подчёркиваю, в теории! Но я видел твоих людей, видел методы, которые они используют, видел, какими принципами руководствуются… в общем, я сразу могу сказать, мне с вами не по пути!

– Это называется эксцесс исполнителя! – развёл руки в стороны Паук, – я предоставляю людям много свободы в выборе средств и методов достижения поставленных целей. Зачастую они выбирают дерьмовые методы, спорить не буду. Но так ты сможешь это всё исправить! Воспитать таких последователей, которые будут действовать только исходя из высокоморальных принципов… как бы глупо и пафосно это ни звучало.

– Ты прав, глупо и пафосно, – сказал я, – и как можно ждать от исполнителей высокоморальных поступков, если ставить им аморальные цели?

– Так на цели ты тоже сможешь влиять! – положил мне руку на плечо Паук и посмотрел в глаза, – Алик, мир меняется! Он уже стал другим, но грядут великие трансформации, по сравнению с которыми всё, что происходило до этого, покажется только лёгкой разминкой. Мы должны быть к этому готовы! Кто-то должен сохранить человечество! Кто-то должен стоять у руля и погонять бессмысленное стадо…

– Так ты видишь себе человечество? – хохотнул я, – бессмысленным стадом?

– А разве это не так? Ты сам об этом не думал? Не видел, как живут люди, оставшись без внешнего управления? Часть просто сидит и ждёт гуманитарку, часть винит в своих бедах всех окружающих и устраивает «охоту на ведьм», часть становится хищниками и пытается забрать у остальных то, что осталось или что они получили, – сказал Паук, – все эти модели поведения, дерьмо, которое ведёт к вырождению. В тяжёлые времена нужна железная рука и железная воля, которая может сохранить людей для будущего. Но для всего этого нужны ресурсы… но не все подряд, а ценные, и в первую очередь человеческие! Нужны одарённые люди, которые смогут сделать что-то полезное… но не только смогут, а ещё и захотят! Ведь без желания любой талант и дар, это так, пыльная книжка на полке. Внутри может быть много интересного и важного, но если её не взять и не прочитать, она так и останется бумажным «кирпичом» в шкафу, – сказал Паук.

– Ну, ты, конечно, чёрт языкастый! – чуть не рассмеялся я, – вот, кажется, интересные вещи говоришь. Да, я со многим не согласен, но вроде бы и дельные вещи проскакивают… только всё равно, я тебе не верю. От всех твоих разговоров несёт дерьмецом! Сильно несёт!

– Ну да, ну да, – немного загрустил Паук, – я обычно при первом контакте столько не рассказываю. Нужно время, чтобы человек проникся. Просто на тебя я возлагаю особенные надежды, поэтому с чего-то решил, что ты вдруг сразу согласишься с моими доводами… да, не нужно торопиться, есть же заведённый порядок вещей, зачем его менять?

– Да, незачем, – согласился я, – и со мной ты вообще зря связался. Ничем хорошим это не закончится… для тебя, естественно!

– Ну да, ну да, – снова повторил Паук и тяжело вздохнул, – ладно, пойдём, нам уже пора! Я даже вспотел, пока тебя здесь убеждал!

И с этими словами он расстегнул свою куртку.

От того, что я увидел, меня вдруг прошиб холодный пот!

На груди у Паука висел большой серебряный амулет, в виде паука же. И эта круглая, блестящая в темноте серебряная спина, с выставленными во все стороны изогнутыми лапами, сразу расставила всё по своим местам.

Аня рисовала в пыли под кроватью не солнышко и ни что другое, она рисовала паука!


## 3. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе


– Что с тобой? – спросил Паук, пристально на меня глядя. В отсутствии проницательности его упрекнуть было нельзя.

– Да что-то дурно маленько, – сказал я, – упал сильно, пока тут с твоими препирался.

– Да? – недоверчиво сказал Паук, но тут же переключился на другую тему, решив не развивать разговор в сторону моего самочувствия. Он направил на меня палец и медленно произнёс, – ты не можешь причинить вред мне или нашему Ордену, иначе тебя ждёт смерть!

– Ты сейчас меня или себя пытаешься в этом убедить? – сказал я шутливым тоном, хотя мне было не очень весело. Я понимал, что Паук только что каким-то образом наложил на меня заклятие.

– Ты с этим не шути, – серьёзно сказал Паук, – дело-то серьёзное! Если нарушишь мою установку, тут же копыта откинешь! На тебе висит амулет, так что теперь ты полностью в моей власти.

– И снять его я, естественно, но могу? – спросил я.

– Попробуй! – равнодушно пожал плечами Паук.

Я осторожно прикоснулся к тому, что висело у меня наше. Вес этой вещи я практически не ощущал. На ощупь оказалось, что это просто толстая пластиковая цепочка. Прикасался я к ней без проблем, но вот как только обхватил рукой с намерением снять, меня как будто ударило током.

– Чёрт! – воскликнул я.

Паук расхохотался.

– Можешь пробовать сколько угодно, кроме боли, никакого эффекта не добьёшься, – сказал он, – так что, не дури. На самом деле это не шутки, вещь очень опасная. Ты мне дорог, но играть в поддавки мы не будем. Нарушишь установку, умрёшь! И тогда всем будет плохо. И тебе, потому что ты перестанешь существовать, и мне, потому что получится, вся работа была проделана впустую.

Я что есть силы двинул Пауку в нос кулаком. Точнее, попытался это сделать. Удивительным образом это не получилось. Кулак как будто застыл в воздухе на полпути, а вокруг шеи словно вспыхнуло огненное кольцо.

– Я знал, что ты попробуешь! – улыбнулся Паук, – это нормально! Хорошо, что рукой хотел ударить. Чем серьёзнее угроза, тем жёстче наказание. Так что сильно не экспериментируй, а то себя покалечишь или даже убьёшь. Так, можешь ещё пару раз исподтишка попытаться ударить, чтобы проверить безотказность системы, но злоупотреблять не советую.

– Ясно! – озадаченно сказал я. Ещё с того момента, как раздался щелчок, я ожидал чего-то подобного. Так что, сейчас не особенно удивился.

– Погоди, нужно собрать побрякушки! – сказал Паук и быстро зашагал к трупам своих мёртвых адептов.

Надо же, какой хозяйственный! А вот я о том, чтобы забрать артефакты не подумал. Совсем это вылетело из головы. Но у меня и сейчас были с собой несколько.

Уже совсем стемнело, поэтому, отойдя на некоторое расстояние, Паук совершенно исчез из вида. Но он не переживал, что оставил меня без присмотра. Наверняка висящий у меня на шее амулет, защищал его от всяких неожиданностей и сюрпризов. В общем, он был абсолютно уверен, что я никуда не денусь.

Честно говоря, в свете последних событий, я и не собирался. Мне очень нужно было попасть к нему в логово. Так что, это «принудительное» повиновение сейчас полностью совпадало с моими планами.

Ведь если это именно он похитил Аню, а в этом я практически не сомневался, – то она и сейчас может находиться где-то там. А вытащить ребёнка я был просто обязан. В том, что она оказалась в неволе, я чувствовал и свою вину. Ведь обещал же прийти раньше, но слово своё не сдержал. А пришёл бы, как знать, может, всё сложилось бы иначе.

Паук вскоре вернулся, неся в руках старый целлофановый пакет, в котором что-то топорщилось.

– Всё на месте! – радостно сообщил мне он, – не стоит разбрасываться таким ценным имуществом, верно?

– Возможно, – я равнодушно пожал плечами.

– Кстати, – Паук хлопнул себя по лбу, – совсем забыл! Ничего не хочешь мне отдать?

– Ты о чём? – напрягся я.

– О тех боевых артефактах, которые ты отобрал у моих тупых адептов, когда освобождал свою малолетнюю подружку, – сказал Паук, – надо бы вернуть, они мои!

– Вот ещё! Это боевые трофеи! – сказал я.

– Да? – удивился Паук, – в обычной ситуации ты был бы прав, но сейчас я вынужден у тебя их конфисковать. То, что твоё, забирать не буду, а эти игрушки верни. Их количество ограничено… пока что! – и сказав это, он почему-то многозначительно посмотрел на меня, – запчастей для производства не хватает!

– Запчасти, производство… ты на заводе что ли раньше работал? – усмехнулся я, отдавая ему оружие.

– Неважно кто где и кем работал раньше, важно кто есть кто в новом мире! – подняв палец вверх, многозначительно сказал Паук.

– С этим не поспоришь! – сказал я, – что дальше?

– Сейчас идём к машине, потом едем домой, – сказал Паук.

– Ладно, – пожал я плечами.

– А ты чего это такой покладистый? – вдруг пристально посмотрел на меня Паук.

С ним нужно было быть аккуратнее, потому что, несмотря на всю кажущуюся простоту, он был очень цепким и внимательным.

– Ну, ты же сам сказал, что у меня нет выбора! – попытался оправдаться я.

– Ты ведёшь себя не так, как должен был! – сказал Паук, продолжая сверлить меня взглядом, – ты должен был бы попытаться как-то сорваться с крючка! То, что ты делаешь, не в твоём характере!

– А может быть, ты просто плохо меня просчитал? Может быть, ты пытаешься мерить меня слишком стандартными рамками? Может быть, я и нужен тебе именно потому, что часто веду себя не предсказуемо? – сказал я.

– Дело не в непредсказуемости, – задумчиво сказал Паук, – это другое… впрочем, ладно! Идём!

Мы, не спеша, пошли по дороге.

Не найдя ответа, он отложил вопрос. Но я был далёк от мысли, что он его забыл. Просто понимая, что сейчас от меня всё равно ничего не добиться, Паук начинает двигать ситуацию дальше, в надежде, что ответ всё равно рано или поздно вылезет наружу.

Возможно, что он в этом даже не ошибается. Только вот, вдруг выйдет так, что ответ он узнает слишком поздно?

Подумав об этом, я слегка улыбнулся.

– Ты чего? – снова пристально посмотрел на меня Паук, от которого не укрылось и это.

Я понял, что нужно очень внимательно контролировать свою мимику и реакции. Даже когда он на меня не смотрит, то всё равно очень чётко чувствует настроение. Психолог, чтоб его!

– Всё в порядке! – сказал я, – просто ты добился своего, а я своего!

– Поясни! – напрягся Паук.

– Ты хотел захватить меня, у тебя это получилось, – сказал я, – а у меня была цель защитить Барбинизатор. И раз мы сейчас отсюда уходим, я так понимаю, что своей цели я добился тоже!

– Возможно… – неуверенно сказал Паук, видимо, не до конца веря, что я говорю именно то, что думаю.

– Оставь девочек в покое! – сказал я, – ты же сам говоришь, что они не важны. Пусть себе живут!

– Так-то да, – слегка смутился Паук, видимо, оттого, что я припомнил ему его же слова, а они не вполне соответствовали действительности, – но прощать неповиновение и бунт, это плохо для репутации…

– Значит, когда ты говорил, что они не важны, врал мне? – спросил я.

– Во-первых, не врал, – сказал Паук, – они действительно не важны. Но наказать их нужно, чтобы другим неповадно было. Во-вторых, не думай, что ты настолько важен и незаменим! Возможно, я сам создал у тебя такую иллюзию, но это было на эмоциях оттого, что всё сложилось, как я и рассчитывал. Пойми, ты ценен, но не бесценен! Если что пойдёт не так, я тебя с лёгкостью пущу в расход и не буду страдать и мучиться при этом. Рефлексия мне не свойственна.

– Да? – усмехнулся я, – мне показалось другое.

– Что тебе показалось? – заинтересовался Паук.

– Что ты склонен к рефлексии, – сказал я.

– В чём именно это проявилось? – Паук даже остановился.

– Ни в чём конкретном, это общее впечатление, – сказал я.

– Ты ошибаешься! – резко сказал Паук и снова зашагал вперёд, причём быстрее, чем до этого. Похоже, я начинал его подбешивать. А это значит, я на верном пути!

Некоторое время мы шли молча.

– Скажи мне лучше, Алик, – начал Паук, поразмыслив о чём-то, – как тебе удаётся быть таким живучим?

– Не знаю, – пожал я плечами, – а что, тебе кажется, что я живучий?

– Да! У меня подозрение, что ты уже не раз должен был бы умереть. Но ты живой и… здоровый, как ни странно! У тебя есть ещё какой-то дар, про который я не знаю? – спросил Паук.

– Вроде нет, – сказал я, – и вообще, почему ты думаешь, что, повесив на шею мне эту дрянь, ты каким-то образом обязал меня быть откровенным?

– Почему дрянь? – обиделся Паук, – это очень хороший амулет!

– Для кого? – задал я резонный вопрос.

– Для меня, конечно! Он же мой! – сказал Паук.

– Так и носи его сам! – сказал я.

– Ну, ты же не думал, что это сработает, верно? – усмехнулся Паук, – это уж совсем по-детски.

– Верно, – сказал я, – просто не хочу, чтобы ты впадал в иллюзию, будто мы друзья.

– А разве тебе это не выгодно? – удивился Паук, – это же усыпляет мою бдительность!

– Усыпляет? – теперь я на него пристально посмотрел.

– Ну… не сильно! – вынужден был ответить он.

– Вот то-то и оно! – сказал я, – пытаясь делать вид, что мы друзья, ты пытаешься меня раскрутить на откровенность. А мне это зачем? Так что, напомнив тебе, что мы всё же враги, я ничего не теряю.

– Ха! – усмехнулся Паук, – да, ты ершистый собеседник. Вроде и не сопротивляешься особо, но и на сближение не идёшь. Интересно!

– Не очень! – честно сказал я, – вообще нет!

– Что ты знаешь о развитии способностей? – спросил Паук, как будто не было только что последней минуты разговора, – какие уровни тебе известны? Какие ступени развития? Чего ты достиг… а ведь ты чего-то достиг, верно?

Паук, вне всяких сомнений, намекал на чакры, но не хотел произносить это слово первым. Если я сам его скажу, то получается, что я в теме. Нужно было не проболтаться.

– Когда я сказал, что не собираюсь с тобой откровенничать, что именно тебе оказалось непонятно? – спросил я.

– Грубовато! – покачал головой Паук.

– Тебе трудно угодить, – возмутился я, – то я слишком покладистый, то слишком грубый… чего ты вообще хочешь?

– Понятности, – просто ответил Паук, – а её пока что не хватает. Я чувствую, что не всё понимаю в твоей мотивации и в твоих способностях. Но никак не могу понять, в чём именно подвох. Это просто интуитивное впечатление в результате всего нашего общения. А я своей интуиции привык доверять!

– Я не обещал тебе, что будет легко! Ты сам этого хотел, так что теперь наслаждайся! – сказал я.

– Да нет, всё в порядке, – улыбнулся Паук, – всё идёт по плану. Только есть некоторые туманные моменты, которые меня пока что смущают… но с этим мы обязательно разберёмся, не волнуйся!

– Я думаю, что волноваться нужно тебе, я-то здесь при чём? – усмехнулся я.

– Пришли! – вдруг сказал Паук и свернул с асфальта в лес.

Там, метрах в пятидесяти от края, оказалась заваленная большими обломанными с деревьев ветками багги. Листья на этих ветках даже толком ещё не пожухли, значит, Паук спрятал свою машину здесь совсем недавно. Приехал уже к финалу противостояния… хотя, как знать, может, он был рядом, просто сменил место? Такое тоже возможно.

– Помоги! – сказал он, скидывая ветки на землю.

Я секунду поколебался, но потом всё же помог ему. Саботировать сбрасывание веток – это было как-то слишком мелко. Мы быстро освободили машину.

Надо сказать, что она была очень примечательной. Вроде багги, но обшитая металлическими листами. Эдакий совсем лёгкий броневичок. Не думаю, что эти тонкие листы железа могут остановить пулю, но от всего остального защитить вполне могут. А если ещё машина защищена магией… да и листы эти могут только выглядеть тонкими, кто знает какая у них на самом деле прочность? Если даже адепты Ордена ходят с артефактами, то уж сам Паук может нашпиговать в свою машину чего-нибудь эдакого!

Работали мы при свете зажжённого Пауком небольшого светоча. Когда закончили, Паук полез внутрь и вытащил оттуда череп в каске. Всё это было не настоящее, хотя и в натуральную величину, а отлито из металла. Он водрузил его как мигалку на крышу.

– Что это? – удивился я.

– Неважно! – отмахнулся Паук, но потом всё же решил немного пояснить, – что-то вроде магического радара.

– А почему череп и почему в каске? – спросил я.

– Потому что это красиво! – расплылся в улыбке Паук.

– Да, у нас с тобой очень разные представления о красоте! – покачал головой я, – можно даже сказать, противоположные!

– Так это же прекрасно! – сказал Паук, – мы сможем обогатить друг друга своим видением мира!

– Спасибо, я пас! – сказал я, – мне своего видения достаточно.

– Залезай на пассажирское сидение! – сказал Паук, после чего взял с капота пакет с артефактами и небрежно забросил куда-то внутрь.

Сиденья в багги были металлическими, лишёнными какого бы то ни было комфорта. Я поёрзал, устраиваясь, но так и не нашёл удобного положения. Причём у самого Паука сиденье было точно таким же. Похоже, что к комфорту он относился очень пренебрежительно.

– Как ты здесь сидишь? – пробормотал я, стараясь уместить ноги, – всю задницу отобьёшь на кочках!

– Плевать, – сказал Паук, усаживаясь за руль, – тело, это просто инструмент. Не стоит переоценивать его значимость.

– Однако мы без этого инструмента существовать не можем! – сказал я.

– Заблуждение! – между прочим сказал Паук, но мысль свою развивать не стал.

Я тоже не стал задавать на эту тему вопросы, потому что чувствовал, он всё равно сейчас на них не ответит. Однако зарубку себе на будущее сделал. Нужно будет выяснить, что он имел в виду.

Паук полез рукой куда-то под руль, что-то там нажал и багги беззвучно легко завибрировал. Странный эффект, не похожий ни на бензиновый двигатель, ни на электрический… впрочем, я не такой уж знаток.

Перед тем как ехать, Паук погасил светоч и тронулся с места в полной тьме. Однако путь через лес он находил безошибочно, как будто хорошо видел всё, что вокруг. Мы ни разу ни во что не врезались и даже ничего не задели. Только ветви деревьев мягко шелестели по кабине.

А вот я вообще практически ничего не видел. После светоча глаза ещё не привыкли к темноте.

Думаю, Паук владеет каким-то особенным зрением. Дар это у него, или приобретённый навык… может быть просто заклинание, которое он использует, но одно было понятно точно: обычный человек так видеть в темноте не может!

И вот вроде бы не особо замысловатая способность, но я вдруг её оценил и даже немного позавидовал Пауку. Если удастся выбраться из всего этого живым, нужно будет постараться раздобыть себе ночное зрение.

Паук вырулил на асфальт и стал разгоняться. Здесь видимость была лучше, но ненамного. Надо сказать, что я двумя руками вцепился в трубу, которая была передо мной. Ехали мы и здесь тоже без фар, а скорость была очень приличная. В общем, не буду кривить душой, это было очень страшно!

Паук, не снижая скорости, время от времени маневрировал, объезжая какие-то препятствия. Потом всё же немного замедлился и съехал в лес… или парк… не знаю, я уже давно потерял чувство направления и не понимал, где мы находимся. Потом мы вновь выбрались на асфальт и понеслись вперёд пуще прежнего!

Надо сказать, ехали мы в сумме достаточно долго. Потом свернули на небольшую улочку, проехали через разрушенные ворота, и я понял, что вокруг нас находится территория какого-то завода. Мы некоторое время петляли между корпусами, потом въехали в один из них, проехали насквозь и остановились перед бетонной стеной.

– Добро пожаловать домой! – радостно сказал Паук.

– Да, комфорт ты действительно не любишь! – усмехнулся я.

Даже несмотря на кромешную темноту, было понятно, что вокруг нас заброшенный пустой заводской цех, называть который домом было очень… самонадеянно!

– Не впечатляет? – ничуть не смутился Паук, – оно и понятно, ведь мы пока что только стоим на пороге!

И не успел он это сказать, как пол под нами дрогнул, и мы вместе с машиной поехали вниз.


## 4. Логово


Когда платформа опустилась, мне показалось, что я попал в ночной клуб до магопокалипсиса. Нет, в обжитых районах подобные заведения есть и сейчас, но вот в таком масштабе, мне не попадалось давно!

Прямо напротив нас была залитая разноцветными огнями сцена, на которой клубился дым, и стояла перед микрофоном очень легкомысленно одетая певица. Одежды на ней вообще было мало, а та, что присутствовала, просвечивала почти насквозь.

И она пела! Пела, надо сказать, очень хорошо!

Платформа с лёгким треском опустилась в нишу, став заподлицо с полом. Мы вылезли из багги, и я с удовольствием потянулся после экстремальной езды на жёстком сидении. Всё познаётся в сравнении, и когда эта стрессовая поездка закончилась, я испытал состояние, близкое к счастью, несмотря на то, что находился в стане врага.

Тут же подбежал какой-то человек, залез в багги и уехал на ней. Мы тоже сошли с платформы, и она в ту же секунду с лёгким стоном пошла обратно наверх.

Народ в сумрачном дискотечном мерцании присутствовал, и все, кто попался мне на глаза, были лысыми. Все, кроме певицы. У неё были белые волосы и причёска а-ля Мэрилин Монро.

– У вас здесь всегда так, или специально для меня дискотеку устроили? – спросил я.

– Пятьдесят на пятьдесят! – улыбнулся Паук, видимо, довольный произведённым эффектом, – у нас здесь часто так, но, конечно, не круглосуточно. Сейчас немного подгадали под наш приезд. Как тебе Сир? – он кивнул в сторону сцены.

– Сир? Это её так зовут? – с удивлением сказал я и посмотрел на сцену.

И тут начало происходить нечто странное! Мир вокруг как будто погрузился в густой туман, остались только я и певица. Между нами осталось что-то вроде тоннеля, в клубящейся дымке. И через этот тоннель мы смотрели друг на друга, как будто становясь всё ближе и ближе… это, конечно, была оптическая иллюзия, но через некоторое время мне показалось, что её лицо уже буквально в метре от меня, хотя на самом деле сцена была довольно далеко.

Я постепенно растворялся в её изумрудно-кристальных глазах, голос обволакивал меня, вводя в какой-то божественный транс.

И вдруг среди слов красивой, но незамысловатой композиции про любовь, нежность и разлуку, прозвучали слова: «Не верь ему!». И вроде бы они вплетались в сюжет и рифму песни, но я отчётливо понял, что предназначались они именно мне.

– Сир! – раздался рядом резкий голос, и дымка начала развеиваться, – прекрати немедленно! Ты что творишь?

Я встряхнул головой, стряхивая наваждение, и всё тут же стало по-прежнему.

– Что это было? – удивлённо спросил я.

– Это песнь сирены, – усмехнулся Паук, – ты с ней будь осторожен, на неокрепшую психику она может сильно повлиять. Хотя мы ей этого и не разрешаем делать! – последнее предложение Паук выкрикнул, чтобы певица тоже его услышала.

– Сорри… – мягко улыбнулась она в паузу между строчками песни, и продолжила своё выступление как ни в чём не бывало.

– Сирены, это те, что завлекали моряков своими песнями, так ведь? – спросил я.

– Да, – сказал Паук, – но она предпочитает считать себя не сиреной, а сирином.

– А в чём разница? – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

– По-простому говоря, сирена, это рыба, а сирин, это птица. Ей нравится считать себя птичкой, вот и вся разница! А так, по сути, одно и то же. Сладкоголосые певицы, умеющие воздействовать на людей. Но поёт, зараза, здорово! Мы не смогли себе отказать в удовольствии, использовать её по назначению. А чтобы не наделала глупостей, всегда рядом есть кто-то с защитой от её чар. Так что ты не волнуйся! – сказал Паук.

– Я и не волнуюсь! – удивился я его замечанию, – так ты говоришь, в орден вступают только добровольно?

– Хитрец! Подловить меня хочешь? – погрозил мне пальцем Паук, – так и есть! Адептами Ордена становятся добровольно, а она никакой не адепт. Видишь, какая у неё причёска? Не то, что у нас! – и улыбнувшись, Паук провёл рукой по лысому черепу.

Мимо нас проходила как раз одна из лысых адепток. В отличие от всех виденных мной ранее, эта была симпатичной… можно даже сказать красивой. Лысина ей очень шла, и, возможно, благодаря именно ей, глаза казались просто огромными! Одета она была в обтягивающий комбинезон, который подчёркивал все достоинства спортивной фигуры.

– Отличные бусики! – весело сказала она, поравнявшись со мной, имея в виду надетый на меня Пауком амулет.

И не останавливаясь, плавно покачивая бёдрами, пошла дальше.

– Отличные булки! – бросил я ей вслед.

Вопреки ожиданиям, она ничуть не обиделась, с улыбкой обернулась и подмигнула мне.

– Понравилась? – оживился Паук.

– Пару мне пытаешься подсунуть? – усмехнулся я, – не случайно же она здесь фланирует.

– Везде тебе заговоры мерещатся! – с лёгким осуждением сказал Паук, но факт подставы отрицать тем не менее не стал.

– Ты настолько был уверен в успехе, что даже срежиссировал, как нас будут встречать? – удивился я.

– Я всегда добиваюсь своего! – пожал плечами Паук, – ты удивляешься просто потому, что пока не привык.

– Так уж и всегда? – скептически сказал я.

– Да, если ты правильно понимаешь мои цели. Ведь с Барбинизатором ты ошибся! Но я получил именно то, что хотел, – сказал Паук, – пойдём, я покажу тебе ресторан.

– Ресторан? Не столовую, а именно ресторан? – удивился я.

– Да, у нас здесь всё по высшему разряду! – сказал Паук.

– Я думал, что тело, это инструмент, значение которого не нужно переоценивать. А тут попахивает культом еды! – сказал я.

– Людей нужно баловать, – пожал плечами Паук, – а еда для многих, это одно из главных удовольствий. Я могу питаться вообще чем угодно, если это хоть немного годится в пищу. Так что сам придерживаюсь именно такой точки зрения. Но если я и своих последователей буду так кормить, боюсь, сильно потеряю очки лояльности! – и Паук вздохнул с искренним сожалением.

– Какой ты душка! – усмехнулся я.

– Да, хотя и всячески с этим борюсь! – серьёзно сказал Паук, и я не понял, шутит он или нет.

Мы прошли мимо сцены, и Сирин всё это время продолжала петь, неотрывно глядя на меня.

Ресторан оказался совсем рядом и точно соответствовал своему названию. Всё было очень чисто, культурно, красиво, отделано деревом и бархатом. Возле входа нас встретила красивая девушка в очень короткой юбке и с глубоким декольте. У неё были длинные волосы и красивое, почти кукольное лицо, что навело меня на определённые мысли.

Уже было понятно, что те, у кого на голове есть волосы, не являются адептами Ордена и, скорее всего, находятся здесь по принуждению, в отличие от лысых. Я сам, кстати, в эту схему сейчас абсолютно вписывался.

Ещё девушек, имеющих причёски, заметно не перегружали одеждой. И поскольку, откровенно одеты были практически все не лысые, кого я видел, в этом просматривался умысел. Их специально заставляли так одеваться.

Девушка проводила нас за столик на втором ярусе. Это был практически балкон, с которого открывался вид на весь ресторанный зал.

В ресторане тоже была сцена, правда, намного меньше, чем в большом холле при входе.

Пустовала сцена недолго, пока мы усаживались за стол, там появилась всё та же Сирин, некоторое время ждала, пока заиграет музыка, и как только та зазвучала, тут же начала петь.

Казалось, что это всё одна и та же бесконечная песня, очень красивая и очень грустная. Если прислушиваться, то даже сердце щемить немного начинает.

– Что это за песня? – спросил я у Паука.

– Это не песня, – усмехнулся тот, – это её поток сознания, выраженный через вокал. Она как акын, что видит, то и поёт. Или точнее, что чувствует, о чём думает, то и поёт. Это её особый дар такой, выражать свои внутренние переживания в пении. Текст всегда разный.

– И всегда грустный? – спросил я.

– Нет, – неохотно ответил Паук, – от её настроения зависит. Но в последнее время она обычно грустит, и ничего с этим поделать нельзя.

– Может быть, всё дело в том, что она находится в неволе? – спросил я.

– Возможно, – не стал спорить Паук, – но это же не повал отпустить её и лишить нас всех удовольствия слушать её прекрасный голос, верно?

– Неверно, – сказал я, – надо отпустить и лишить себя этого удовольствия. Мне вот, например, доставило бы удовольствие медленно отпиливать тебе голову, но я же этого не делаю! Нужно сдерживать свои желания!

– Только вот своё желание не ты сдерживаешь, а я, – усмехнулся Паук, указав глазами на пластиковую цепочку, висящую на моей шее.

– Я бы и без неё не стал отпиливать тебе голову, а убил бы быстро и безболезненно! Потому что гуманизм, прежде всего! – сказал я.

– Ну тебе что, у нас здесь совершенно не нравится? – удивился Паук.

– А ты на что рассчитывал? – в свою очередь, удивился я, – что я спущусь сюда на лифте, послушаю грустную песню, увижу ресторан и тут же скажу: «Вау, как круто, я тоже хочу быть частью вашего удивительного коллектива!». Так, что ли?

– Ну, честно говоря, была такая надежда! – хохотнул Паук, – мы в самом начале пути! Я не думал, что ты сразу примешь наш образ жизни, но хоть немного лояльности и терпения мог бы проявить!

Неподалёку стояла официантка, которая деликатно ждала, когда её позовут. Одета она была тоже очень откровенно и обладала идеальной кукольной красотой.

– Это же ведь девочки из Барбинизатора, да? – сказал я, кивнув на официантку, – они тоже должны проявлять лояльность и терпение? До каких пор?

– Алик, – сморщился Паук, – перестань морализировать! Люди не равны! Никогда не были равны и никогда не будут! Одни хищники, другие дичь! Одни правят, другие им прислуживают! Это закон жизни!

– И ты решил, что вы тут хищники и правите? – я чуть не рассмеялся, – смешно!

– А что смешного? – заинтересовался Паук.

– Ну, то, что всё ваше могущество оно довольно локальное, – сказал я, – со временем придут большие дяди, надают вам по заднице и отправят чистить сортиры… если вы, конечно, доживёте до этого момента. Всегда есть рыба покрупнее! Вы не производите впечатления по-настоящему серьёзных игроков. Сначала казалось, что да, но чем больше я про вас узнаю, тем лучше понимаю, что нет!

– Говоришь, что всегда есть рыба покрупнее? – задумчиво на меня глядя, проговорил Паук, – может быть, ты и прав!

Я увидел в глазах Паука нечто, что сказало больше, чем любые слова.

– Ты не на вершине пирамиды! – откинулся я на спинку кресла, поражённый внезапным озарением, – ты кому-то служишь! Ты просто исполнитель!

– Ты очень проницателен, – не стал спорить Паук. Он косо взглянул на стоящую поодаль официантку, чтобы убедиться, что она нас не слышит, – пожалуй, я даже отрицать этого не буду. Но большего тебе сейчас не скажу, ты пока что не готов. Проясню только одно. Это не моя идея тебя завербовать. Мне ты не нужен! Но ОН тобой очень интересуется… так же, как в своё время мной…

– Чувствуется ревность! – усмехнулся я, – ты больше не самая любимая игрушка у папочки?

– Не стоит шутить на эту тему! – серьёзно сказал Паук, – это слишком опасно.

– Для кого? – усмехнулся я.

– Для всех! – сказал Паук, – и не советую пытаться, с кем-то это обсудить, кроме меня. Твои бусики, как назвала их Фая, сработают, будь уверен! И лёгким болевым шоком ты вряд ли отделаешься!

– Фая? – удивился я.

– Да, а что тебе кажется странным? – не понял Паук.

– Редкое имя, – пожал я плечами, – наверное, ни разу в жизни не встречал молодую девушку с таким именем.

– Может быть, её родители были фанатами группы «На-на», – рассмеялся Паук, – никогда об этом не задумывался.

– А Сирин как зовут? – спросил я.

– Понравилась? – хитро прищурился Паук, – мы называем её Сир, потому что имя она своё не говорит. Но мы, честно говоря, и не настаивали особо. Сир, так Сир! – сказав это, Паук повернулся к официантке и махнул рукой, – подойди!

Девушка торопливо приблизилась. Видно было, что она волнуется, потому что обслуживает самого Паука. Наверняка для них здесь это не честь, а наоборот, как наказание. Вдруг, что не так сделаешь?

– Слушаю! – сказала девушка, с готовностью уперев карандаш в записную книжку.

– Нам как всегда, мясо с овощами, хлеб и сок, – сказал Паук и, повернувшись ко мне, добавил, – давно ты, наверное, такого не ел!

– Ну почему же? – повёл я плечом, – не переоценивай уникальность своей кухни. Да, на каждом углу такое не закажешь, но есть ещё места, где можно нормально перекусить.

– Да, чувствую, что нашего гостя мы не удивим! – ухмыльнулся Паук, – заказ слышала? Действуй!

И он звонко шлёпнул её по попе под короткой юбкой.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Паук у меня и до этого вызывал какие-то смешанные чувства, но после этого, казалось бы, на фоне всего остального, незначительного жеста… он сразу в моих глазах опустился на самое дно, и я совершенно чётко понял, что нам с ним не по пути.

Нет, я это понимал и раньше, но слушая его разглагольствования, начинал немного сомневаться. А вдруг у него, в самом деле, высокие цели, просто он пытается их достигать неправильными средствами? Вдруг, в самом деле, их организация нацелена на спасение человечества и заботится о его будущем?

Но все «вдруг» рассыпались на мелкие осколки, после этого звонкого шлепка. Как там говорят, «дьявол кроется в деталях»? И эта деталь расставила всё точки над Ё.

Причём я обратил внимание, что девушка не расценила это как поощрение. Она и неудовольствия не выказала, оно и понятно, себе дороже. Но никакой радости от этого жеста босса не испытала. Сразу было видно, что она не побежит сейчас в подсобку, рассказывать подругам, что её сам Паук по попе шлёпнул.

– Странно, что Барбинизатор подгоняет женщин под этот кукольный стандарт, – задумчиво провожая взглядом официантку, сказал я Пауку.

– Нравится? – расплылся в улыбке Паук.

– Нет! – сказал я.

– Почему? – удивился Паук.

– Не знаю, – пожал я плечами, – не могу сказать, что девушки под влиянием Барбинизатора становятся некрасивыми, напротив, они все красотки… но какие-то ненатуральные, безликие. Не мой стандарт красоты. И почему именно куклы? Почему Барби?

– Не знаю… – сказал Паук, но в его ответе я услышал, что он очень даже хорошо знает. И тот энтузиазм, который он проявил несколько секунд назад, когда я про это только заговорил, как бы намекал, чьим вкусом руководствовались при программировании Барбинизатора. А может быть, он сам его и программировал.

– Странно это, – продолжил я развивать свою мысль, не собираясь рассказывать, что я видел кристалл и даже контактировал с ним, – как будто кто-то реализует свои детские комплексы.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Паук.

– Ну, возможно, в детстве кто-то наблюдал, как сестра играет в куклы, и эти самые куклы будоражили фантазию и вызывали эротические сны. И вот теперь, человек, который понял, как можно запрограммировать Барбинизатор, реализовал свои детские фантазии на живых женщинах. Уверен, что произошло нечто подобное. Эх, сколько же в мире шизиков… – задумчиво сказал я.

Паук некоторое время пристально на меня смотрел, а потом сказал.

– Ты очень напрасно это делаешь!

– Что именно? – приподнял я брови.

– Пытаешься тыкать в меня палкой! – сказал Паук, – не думай, что я такой добряк, который стерпит и просит тебе всё что угодно.

– А при чём здесь ты? – удивился я, – я просто рассуждал о Барбинизаторе и стандартах красоты.

– Ещё раз повторяю, не нужно играть со мной в эти игры, – жёстко сказал Паук.

Вернулась официантка с подносом и быстро начала выставлять еду на стол. Я не был уверен, но мне показалось, что глаза у неё заплаканные. Не думаю, что она плакала именно из-за шлепка по попе, скорее всего, он просто послужил триггером. Наверняка у девочки просто накопилось. Как и у многих здесь, судя по всему!

Когда девушка повернулась, чтобы уйти, Паук снова шлёпнул её по попе, и на этот раз как будто даже зло. Девушка вздрогнула, на секунду замерла, а потом, не поворачиваясь, ушла.

– Нравится унижать людей? – спросил я, пододвигая к себе тарелку.

Отказываться от еды не было никакого смысла. Голодовку я объявлять не собирался, и раз уж была возможность восстановить силы, нужно было ей пользоваться.

– Это было поощрение, – небрежно сказал Паук.

– Это было унижение, – возразил я, отрезая ножом большой кусок мяса и отправляя его себе в рот.

– Ты хоть понимаешь, что я в любую секунду могу тебя убить? – спросил Паук, тоже принимаясь за еду, – если ты будешь продолжать меня дразнить, мне ведь это может надоесть, и ты в один момент просто умрёшь. Был Алик, и нет Алика.

– Да, – с набитым ртом сказал я, – и тогда я просто стану мёртвым человеком. А вот ты, как был говном, так им и останешься!


## 5. Утро вечера мудренее


После моих слов повисла долгая пауза. Паук пристально на меня смотрел, и казалось, что сейчас просверлит взглядом насквозь. А потом он вдруг откинулся на спинку кресла и расхохотался.

Смеялся он заразительно, искренне, от души и очень долго!

– Ну надо же! – наконец сквозь слёзы сумел произнести он, – а ведь ты меня сумел достать! Я уже даже не помню, когда такое было! Хорошая встряска! Знаешь, Алик, всё-таки я в тебе не ошибся!

– Ты? – удивился я.

– Я! – с нажимом сказал Паук, как бы намекая этим, что разговоров про того, кто стоит за ним, вести не стоит. Эта тема – табу!

Паук не поддался на провокацию, сумел взять себя в руки и соскочил. Как я ни пытался обострить ситуацию, провести его на мякине не удалось. Впрочем, может оно и к лучшему. Кто знает, что случилось бы, если бы Паук, в самом деле, вышел из себя?

Но эта провокация всё равно принесла свою пользу. Прощупывать ситуацию, психическую устойчивость противника, грани дозволенного, это всё имело смысл и приносило пользу.

Надо сказать, еда, в самом деле, была отменной! Простой, как я люблю, и отличного качества. Без всякой экзотики и выпендрёжа. Хорошее мясо, свежие овощи, нарезанные крупными кусками, большие ломти хлеба, и даже свежевыжатый яблочный сок!

Не думаю, что здесь все так питаются. Скорее это привилегия самой верхушки. Ну и меня сейчас угощают, чтобы пустить пыль в глаза. Доставать продукты такого качества в большом количестве нереально, их просто столько не производят.

Я решил пока что не тыкать больше в Паука палкой, как он это назвал, и дать ситуации откатиться. В конце концов, у меня было много разных задач, которые надо решить, пока я нахожусь здесь. И помимо задачи максимум, такой как развал и уничтожение этого грёбаного ордена, были ещё ряд текущих. Например, нужно было срочно выяснить судьбу Ани. Но я понимал, что спрашивать об этом в лоб бессмысленно, ответ я не получу. Раз они её захватили, то наверняка ради дара. Так что нужно постепенно собирать информацию, где она может находиться.

Насколько я понял по разговорам адептов, у Паука не одна база, так что Аня может быть где угодно… если вообще он её кому-нибудь не отдал или не продал.

Мне не нравилось положение девушек здесь, в этом логове. Возможно, что в рабстве, а это было не что иное, как рабство, здесь содержали не только женщин, просто мне на глаза попадались в основном они.

Хотя мужчин с волосами на голове я тоже видел мельком, когда мы шли в ресторан, но издалека и чёткого понимания об их положении здесь не получил. Но вряд ли оно лучше, чем у Сирин или сотрудниц кафе. Единственное, по заднице их не шлёпают, наверное. А так, может, и ещё жёстче обращаются.

– Твои мёртвые адепты сказали, что никто и никогда не знает, где ты должен появиться. А здесь тебя, получается, вроде как ждали! Что-то не сходится! – сказал я, после продолжительной паузы, занятой едой.

– А с чего ты взял, что тебе должны были рассказать правду? Может, они врали? Запутывали тебя специально? – сказал Паук.

– А они врали? – спросил я.

– Нет, – сказал Паук, наливая себе ещё сок из графина, – просто не нужно забывать про здравый смысл. Я поступаю так, как нужно. Когда хочу, никто не знает где я. Когда нужно, чтобы меня встретили, люди к этому готовятся. Всё намного проще. А то, что рассказали тебе, так это немного преувеличенная версия для внешнего пользования, чтобы было больше таинственности и страха вокруг меня.

– Нравится, когда тебя боятся? – спросил я.

– При чём здесь нравится или не нравится? – удивился Паук, – страх, это один из инструментов контроля. Чем больше боятся, тем меньше косячат. Да, периодически приходится устраивать демонстративные порки, чтобы страх не теряли.

– И демонстративные убийства, – сказал я.

– Не без этого! – не стал спорить Паук, – не ради удовольствия, а пользы для!

– А может быть, всё же и для удовольствия? – спросил я, внимательно на него глядя.

– Нет! – покачал он головой, – ты просто тоже попал под воздействие мифа обо мне. А это значит, он хорошо работает. Мне вообще плевать на убийства! Надо, убью, не надо, не буду. Всё! Убийства, это такой же инструмент достижения цели, как и многие другие. Получать удовольствие от инструмента, это… слишком мелко. Это удел неудачников. Мы же, работаем на перспективу!

– Кстати, что за перспектива? – спросил я.

– Что такое наука? – задал неожиданный вопрос Паук, – ну, если по-простому?

– Изучение окружающего нас мира? – немного подумав, ответил я.

– Да, но не только, – кивнул Паук, – наука мир не просто изучает, она ещё и ищет способы его использовать себе на благо.

– Прикладная наука, – согласился я.

– Не будем уходить в дебри терминологии, суть в том, что наука изучает законы окружающего мира и помогает найти способы их использовать. Появилась магия, и всё здание традиционной науки, возведённое многими поколениями учёных, в один момент рухнуло, потому что законы окружающего мира изменились, – сказал Паук, – все вдруг решили, что зачем что-то изучать, если мир погрузился в хаос, в котором никакие законы не действуют.

– Но у тебя есть другая версия, да? – с интересом спросил я.

– Да, – улыбнулся Паук, – ведь законы они не исчезли, они изменились. Но они всё равно есть. Понимание этого постепенно приходит ко всем, это видно по тому, как люди начинают сознательно осваивать и развивать магические способности. Многое в новом мире для нас пока ещё загадка, многое мы не можем объяснить и понять, но процесс идёт. Идёт везде, в каждой голове человека, владеющего магией.

– Никак не пойму, к чему ты клонишь? – сказал я.

– К тому, что, кто первый разберётся в законах магического мироустройства, тот и будет потом на вершине пирамиды. Ну, типа, если кто-то изобретёт условный «порох», то он будет выигрывать все войны, – сказал Паук.

– Вы пытаетесь изобрести порох? – приподнял я удивлённо брови.

– В переносном смысле, – сказал Паук, – мы изучаем магию, чтобы научиться ей пользоваться лучше других. Некоторые качают силу, чтобы всех нагнуть, мы качаем мозги, чтобы нагнуть тех, кто качает силу. Такой расклад.

– Ты меня совсем запутал! – потряс я головой, – ты хочешь сказать, что Орден Паука, это типа новое поколение учёных, изучающих магию?

– Отлично сказано! – расплылся в улыбке Паук, – я бы и то лучше не смог! Да! Все думают, что мы просто банда, которая пытается захватить контроль над другими, а мы исследователи!

– Которые пытаются захватить контроль над другими! – закончил я за него.

– Это просто необходимость, – сказал Паук, – если бы мы занимались исключительно наукой, то нас кто-то давно уже прибрал бы к рукам и заставил работать на себя…

– А сейчас вы других прибираете к рукам и заставляете работать на себя, – усмехнулся я.

– Я понимаю, что ты сейчас всё воспринимаешь в штыки, – спокойно сказал Паук, – тебя ведь привели сюда насильно. Мне нужно об этом не забывать и не раздражаться на тебя. А то я всё время хочу думать, что ты уже наш, уже заодно с нами. Но да, слишком рано. Мы ведь только познакомились!

– Не знаю, – пожал я плечами, – в моём представлении наука всегда сопряжена с гуманизмом, а вы на гуманистов не тянете. Обычные отмороженные ублюдки.

– Это даже интересно! – вдруг радостно сказал Паук, – знаешь, со мной давно так никто не разговаривал! Все обычно боятся. С одной стороны, это хорошо, но с другой, есть и минусы. Никто не рубит правду-матку в лоб. А без этого легко оторваться от реальности. Ты меня сейчас прямо заставляешь под новым углом взглянуть на то, чем мы занимаемся.

– Обращайся! Честно говоря, я немного осторожничал, всё же инстинкт самосохранения периодически напоминает о себе. Но теперь я буду мешать тебя с дерьмом с чистой совестью и без всяких ограничений! – улыбнулся я.

– Не передёргивай! – погрозил мне пальцем Паук, – мои слова про внезапную смерть остаются в силе. Не думай, что я буду терпеть от тебя всё подряд.

– Тебя не поймёшь! – покачал я головой, – то свежий взгляд со стороны тебе нужен, то грозишься убить за него!

– Свежий взгляд и мешание с дерьмом, это не одно и то же! – сказал Паук, – у меня нет равного по уровню, чтобы мог сказать правду в глаза… ещё раз уточняю, не смешать с дерьмом, а сказать правду, донести конструктивную критику, а иногда это необходимо.

– Вот тебе моя конструктивная критика, – сказал я, – не знаю, что вы там исследуете и изучаете, но методы у вас дерьмовые и к людям вы относитесь дерьмово. А значит, вся ваша деятельность, это дерьмо и никакой наукой вы это не замажете. Да и что у вас за исследования, динамит снова изобрели?

– Нет, динамит это так. Была возможность, почему бы и не использовать по назначению. Ерунда! – сказал Паук.

– Которая убила много людей, твоих в том числе! – сказал я.

– Ты сам к этому руку приложил, так ведь? – прищурился Паук.

– Война! – пожал я плечами, – так что мои действия понятны, но не я это начал, а ты. Потому и спрос с тебя!

– Тю! Спрос! – рассмеялся Паук, – некому с меня спрашивать… ну, почти!

– Пока что я не увидел ничего привлекательного в вашей деятельности, – сказал я, – пока что куда ни ткни, одно дерьмо лезет.

Паук вдруг хлопнул в ладоши, и я повалился на спинку кресла. Меня парализовало практически полностью. Голова свесилась на грудь, рот приоткрылся, я почувствовал, как в уголке губ собирается слюна и вот-вот потечёт вниз по подбородку, но поделать с этим ничего не мог.

– Мне надоело слово дерьмо, которое ты так часто употребляешь, – сказа Паук, – у тебя какая-то фиксация на экскрементах. Но это ничего, это мы подлечим!

Сказав это, он пододвинул к себе тарелку и снова принялся за еду. Я видел его плохо, исподлобья, но Паук казался совершенно спокойным. Похоже, он решил взять паузу в нашем довольно бессмысленном разговоре, который, никак не мог поменять ни мою, ни его позицию.

Делать было нечего, и я погрузился в пение Сир. Её голос мягко звучал всё это время, но, увлёкшись разговором, я почти не слушал, что она там поёт. Теперь же возможность вникнуть в текст появилась.

Надо сказать, что сам текст роли не играл, он был довольно размытым, но зато вызывал поток ассоциаций, и вот это уже было интересно. На уровне ощущений было понятно, что исполнительница находится в неволе и терпит периодические унижения. Но её больше волнует не своя судьба, а люди, которые попадают сюда против своей воли. Большинство из них больше никогда не выходят на белый свет, став жертвами бесчеловечных экспериментов.

Надо же, она ведь ни одного такого слова не употребила, но я всё прекрасно понимал… или я слышал то, что хотел услышать? Ведь если бы Паук понимал из её песен то же самое, то ей бы не поздоровилось. А что, если он и его люди слышат что-то другое, своё, более близкое и понятное им? Что, если песня рождает у них совершенно другие ассоциации? Может быть, в этом и заключается магия её пения?

Через некоторое время послышались шаги, кто-то поднимался по лестнице.

– Ой, а чего это ты его выключил? – раздался женский голос. Его обладательницу я не видел, но предположил, что это Фая, – он хоть живой?

– Живой, – жуя, сказал Паук, – утомил меня просто. Всё у него дерьмо!

– Такой токсичный? – усмехнулась Фая, – что мне делать?

– Сиди пока, доем, включу его, – сказал Паук.

По их разговору можно было сделать вывод, что она пришла сюда не случайно, а потому что должна была. А сейчас, увидев меня в таком состоянии, немного растерялась.

Ой, неспроста она всё время оказывается рядом, ой, неспроста! Похоже, Паук, в самом деле, готовит мне пару. Точнее, уже давно приготовил и теперь хочет сосватать!

Фая придвинула стул и села. В поле моего зрения оказались только её ноги. Ноги были хорошие, и я как знатный кавалер продолжал пускать слюни себе на грудь. Наверняка зрелище было не самое приятное, но куда девушке было деваться, если босс её назначил на роль моей пары.

– Паук, а мне обязательно… – начала Фая, но он её перебил.

– Он нас слышит, – быстро сказал Паук, пока она не успела наговорить лишнего, – просто обездвижен.

– А-а-а-а, – протянула Фая, и по голосу было понятно, что она смутилась. Видимо, в самом деле, хотела сказать что-то, что не предназначалось для моих ушей.

Паук отодвинул от себя тарелку, встал и подошёл к перилам.

– Сир, заткнись! Хватит тоску нагонять! Ты сегодня как никогда унылая! Уйди, с глаз долой! – прокричал Паук певице и пошёл обратно.

Сирин замолчала, и мне, честно говоря, было очень жаль. Я уже привык к звучанию её прекрасного голоса и к рождаемым в голове образам.

Паук уселся в своё кресло и хлопнул в ладоши. Я шумно втянул слюни, которые ещё не успели вытечь.

– Теперь ты понял, что полностью находишься в моей власти? – усмехнулся Паук.

– Я это и так знал, не обязательно было устраивать такую демонстрацию, – сказал я, – только вот, это ничего не меняет. Всё как было, так и осталось. И про ваш дерьмовый Орден я буду говорить, не стесняясь в выражениях.

На слове «дерьмовый» Фая ойкнула, от неожиданности.

– Я тебе говорил, что у тебя красивые булки? – спросил я её.

– Говорил… – смутилась она и опустила глаза.

При первой встрече она держалась смелее, видимо, чувствовала себя хозяйкой ситуации, а теперь это ощущение ушло.

– Не обижай девочку! – нахмурился Паук, – она этого не заслужила.

– А остальные заслужили? – спросил я, взяв со стола салфетку и вытирая себе грудь, – то есть только лысых нельзя обижать?

– Да, – просто сказал Паук, – я тебе уже говорил, что здесь, как и везде, не все равны. Члены Ордена, это отдельная каста и уж будь добр, будь с ними вежлив.

– А с остальными не обязательно быть вежливым? – спросил я.

– На твоё усмотрение. Мне плевать, – сказал Паук, – Фай, я думал, сводить его в наши лаборатории, для начала в самые простые. Может быть, стоит начать с фермы, где содержатся уже устоявшиеся образцы, чтобы не шокировать его нашими экспериментами в первый же день. Как думаешь?

– Ну да, – оживилась Фая, потому что речь зашла о предмете, в котором она понимает, и теперь можно было не играть в игры, а говорить то, в чём она уверена, – можно показать рабочих животных. Ну и курятник с коровником.

– Вот и займись, – сказал Паук, – а то он меня уже утомил. Не волнуйся, он тебе ничего не сделает, на нём ведь амулет. Да и моральные принципы не позволят, так ведь, Алик? Это он просто лает громко, но зубов, чтобы укусить, у него нет!

– Я, честно говоря, думала, что ты начнёшь с научной лаборатории, – сказала Фая, – там намного интереснее!

– Я и сам так думал, – сказал Паук, – но он пока ещё не готов воспринимать информацию нормально. Пусть успокоится, переварит своё положение и подумает немного. Прогулка по ферме, это как раз то, что способствует размышлениям о жизни! И он постоянно говорит про дерьмо, вот заодно пусть его и понюхает.

– Для того чтобы услышать его запах, не нужно никуда идти, – сказал я, – вся ваша грёбаная организация провоняла насквозь!

– Вот видишь? – сказал Паук Фае, – извини, но ближайший час ты будешь с ним мучиться. Я хочу отдохнуть!

– Да, кстати, сейчас же ночь! – сказал я, – что за экскурсии в такое время? Вы здесь что, совсем не спите?

– Спим! – сказала Фая, и тут же смутилась.

– Вообще-то, пожалуй, ты прав! – сказал Паук, – возможно, впервые за всё время нашего знакомства ты сказал что-то разумное и дельное. Утро вечера мудренее, а сейчас можно и на боковую. Фай, план меняется. Экскурсию, пожалуй, в самом деле, отложим. Проводи его в комнату, которую мы приготовили. Только не забудь запереть, а то я чувствую, если его оставить на свободе, мы потом ещё два часа его искать будем.

– Почему именно два? – удивился я.

– Потому что выбраться отсюда ты сам не сможешь никогда, но спрятаться где-нибудь на мусорке, вполне способен. Так что, мы не будем усложнять себе жизнь и запрём тебя в комнате, – сказал Паук.

– Пойдём? – сказала мне Фая.

– С тобой, хоть на край света! Я ведь правильно понимаю, что запирать дверь ты будешь изнутри? – сказал я и облизнулся.

Она снова ойкнула от неожиданности, и потупила взор.

– Снаружи! – медленно и с расстановкой сказал Паук, – а утром, если у меня будет хорошее настроение и ты за ночь ничего не выкинешь, так и быть, может, покажу тебе не скучную ферму, а то, чем мы здесь на самом деле занимаемся!


## 6. Ночь


На самом деле, Фая оказалась скромной девушкой. Я даже не ожидал, что до такой степени. Да, сначала она пыталась быть бойкой, видимо, готовилась к встрече, но как только я начинал вести себя с ней слегка грубовато и фривольно, тут же терялась, смущалась и не знала, что делать.

Было даже странно, что она входит в Орден и работает на Паука. Что она здесь забыла? Хотя, конечно, ситуации у всех разные, неизвестно ведь, что она делала до этого и как складывалась её жизнь. Может быть, Орден – это для неё прекрасный выход из задницы, в которой она была… ну или ей навешали лапши на уши о том, какая это прекрасная организация и как хорошо быть её частью.

Но если её уговорили сюда вступить, то значит, она была нужна! Значит, у неё какой-то интересный дар или способности… только вот какие именно?

Она проявила заинтересованность, когда речь зашла про ферму… но не навоз же за коровами убирать у неё дар? Должно быть что-то более уникальное.

Несмотря на то что весы симпатии постепенно склонялись в её сторону, троллить её я не собирался переставать. Дело тут было совсем не в ней, просто нужно было раскачивать ситуацию везде, куда я мог дотянуться. Раскачивать, но не опрокидывать!

Просто если я буду идти в предложенном мне фарватере, то никогда и ничего интересного и важного не узнаю. А информация мне была необходима, не зря же я сюда проник? Ведь после того как я понял, кто именно похитил Аню, сразу перестал противиться своему попаданию сюда. Можно же было попробовать пару способов, которые были у меня в загашнике, но я решил пока что отдаться на волю волн.

Через пару коридоров и пару поворотов, которые я, естественно, постарался запомнить и начать рисовать в голове план этой базы Ордена, мы с Фаей остановились перед дверью.

Я сразу отметил, что дверь железная! Магия магией, но простой удар с ноги до сих пор остаётся вполне действенной мерой в некоторых случаях. Так что они подстраховались: железная дверь на железных петлях, приваренных к железному косяку.

Я снял с пояса клюшку, которую у меня так и не забрали, как и сумку с оглушающим порошком, и несколько раз легонько тюкнул по двери. Она отозвалась глухим металлическим звуком. Чувствовался массив. Не жестянку тоненькую сюда поставили.

– Плечом не вышибешь, да? – подмигнул я Фае.

– Не знаю, не пробовала! – улыбнулась она. За время молчаливого пути по коридорам она немного собралась и, видимо, приготовилась к тому, что я снова попытаюсь её выбить из колеи.

– Целоваться на прощанье будем? – спросил я, растопырив руки.

– А ты хочешь? – с лёгким вызовом спросила она.

– С языком да без языка нет, – ответил я.

– Тогда получается, что нет! – пожала она плечами.

– Жа-а-а-а-аль… – протянул я.

– Входи! – кивнула на дверь Фая.

– Не заперто? – удивился я.

– Нет, ты же ещё не вошёл! – не удержалась и рассмеялась Фая.

– Логично! – улыбнулся я.

От толчка дверь распахнулась неожиданно легко, видимо, её хорошо смазали перед моим приходом. Я окинул взглядом комнату, которая оказалась за дверью. По су,ти это было похоже не небольшой гостиничный номер со всеми удобствами.

– Зайдёшь? – кивнул я.

– Нет, приличные девушки в день знакомства к мужчинам домой не заходят, – сказала Фая, ожидая, когда я уже, наконец, войду.

– А ты, значит, приличная? – поднял я брови, изображая удивление.

– А что, непохожа? – сделала вид, что обиделась, Фая.

Я покачал перед ней растопыренной пятернёй, как бы говоря, что пятьдесят на пятьдесят.

– Значит есть над чем поработать! – пожала плечами Фая.

Надо сказать, наедине, без Паука, она держалась намного лучше. Видимо, в присутствии могучего босса робела и боялась сделать что-то не та, а сейчас болтала довольно непринуждённо.

Я прислонился к косяку и спросил:

– Скажи, а какой у тебя дар?

– Это очень личный вопрос! – смутилась Фая.

– Конечно, личный! – сказал я, – если тебя сватают мне в пару, то уж про дар-то я твой должен знать?

Вот здесь Фая совершенно растерялась. Наверное, она думала, что я не смогу понять, что задумал Паук и какое задание ей дал. Это было очень наивно!

Девушка стояла, хлопала большими красивыми глазами и не знала, что мне ответить. Я решил ей немного помочь.

– Ладно, можешь ничего не говорить, как будто ничего не было, – сказал я.

– Спасибо! – неожиданно сказала она и чуть смущённо добавила, – я, пожалуй, пойду!

После чего, в самом деле, повернулась, чтобы уйти.

– Погоди! – сказал я.

– А? – тут же обернулась она.

– А запирать меня кто будет? Сам я этим точно не буду заниматься! – сказал я.

– Тьфу ты! – она шлёпнула себя ладонью по лбу и ещё раз сказала, – спасибо!

Я отлип от косяка и шагнул назад, входя в комнату спиной. Она взялась за ручку двери и потянула на себя, когда щёлка осталась совсем маленькой, она вдруг сказала:

– Я фея! – и захлопнула дверь. Я услышал, как внутри повернулся массивный замок.

До меня дошло не сразу, но когда я это понял, то крикнул ей:

– Фея Фая? Серьёзно?

Но ответа я ожидаемо уже не получил. Не для того она сказала это перед самым закрыванием двери, наверняка хотела избежать лишних вопросов и подколок с моей стороны. Что ж, придётся с этим терпеть до завтра!

Я, кстати, не знал, что это за дар – фея! Раньше никогда не встречал девушек с такими способностями… и, следовательно, не знал, в чём именно они заключаются.

В принципе, понятие «фея» присутствовало в современном мире, но оно не подразумевало дар, а скорее имелась в виду просто красивая волшебница без акцента на определённые умения.

Но не думаю, что Фая говорила про это. Скорее всего, она обладательница дара, с которым я просто раньше не встречался.

Что я знал о феях? На ум сразу пришла «зубная фея», но не думаю, что здесь есть какая-то связь. Тем более что после магопокалипсиса многие понятия трансформировались и изменили своё значение.

В общем, фея, может быть кем угодно! Под это название подходила практически любая магия… ну, может быть кроме некромантии и ещё чего-нибудь такого.

Если до завтра ничего не случится, а я очень надеялся, что случится, так вот, если мои надежды не оправдаются, нужно будет раскрутить Фаю на разговор о её даре. Было очень интересно, кого мне пытаются подсунуть… или даже подложить!

Некоторое время поразмышляв на эту тему, я вздохнул и наконец-то огляделся более внимательно.

Первое, что я нашёл взглядом, это была вентиляционная решётка. И она была, к сожалению, очень маленькой. Так что, наивный план попробовать удрать из комнаты через вентиляцию пришло сразу же отбросить.

Я оглядел обстановку. Кровать, небольшой шкаф, тумбочка, стол, стул, картина с пейзажем, наверное, выполняющая роль окна. В самом углу дверь в санузел. Там тоже не было ничего неожиданного. Унитаз и душ, отделённый от остального пространства невысоким бортиком на полу и шторкой.

Вот, собственно, и всё! Да, ещё на столе стоял графин с водой и стакан, а также тарелка, накрытая полотенцем. Я предположил, что там бутерброды, и не ошибся. Надо же, как заботливо! Бутербродов было два, и ингредиенты были немного странными. Хлеб, сыр и свежий огурец, порезанный продольно. Хотя, почему странными? Нормальными!

Я не стал тянуть, ухватил один из бутеров и принялся жевать. Прошёлся по комнате, уселся на кровать, потом передумал и сел на стул. Всё же на душе было тревожно. Сейчас, когда я остался один и исчезли внешние раздражители, эта тревога начала вылезать наружу. Метаться, как тигр в клетке не хотелось, ведь за мной могли и наблюдать, поэтому я постарался взять себя в руки, чтобы выглядеть спокойным.

Мозг же лихорадочно работал, пытаясь разложить по полочкам всё, что я узнал за последнее время. Я прокручивал в голове то, что хотел запомнить, но мог забыть. Например, план базы, той её части, что я успел увидеть. Пока воспоминания были свежи, нужно было снова всё вспомнить и зафиксировать.

Посчитал ещё раз все повороты и двери, попавшиеся на пути. Вспомнил ресторан и большой холл со сценой, где мы изначально оказались. В общем, вспомнил всё, что смог. Даже куда отогнали машину Паука.

Потом стал прокручивать в голове всё, что было связано напрямую с самим Пауком. Эта задачка была посложнее. Паук произвёл на меня странное впечатление. Во-первых, вызывало уважение то, что он сам работает в поле, а не вешает всё на своих подчинённых. Это было ему в плюс… на этом, вроде бы, плюсы заканчивались. Получалось, что, во-вторых, ничего нет.

Использование рабского труда, а по-другому я это назвать не мог, сразу выдавало сущность Ордена Паука. Сколько красивых слов ни говори, какие высокие цели ни декларируй, отношение к людям всё расставляет по своим местам. И если они сейчас людей ни во что не ставят, наивно полагать, что потом, когда добьются каких-то успехов в изучении магии и превращении её в науку, что-то изменится.

Чем сильнее они будут становиться, тем жёстче и бесчеловечнее. К сожалению, это закон жизни.

Да, бывает, что благая цель заставляет использовать не очень чистые средства. Но здесь это просто часть быта, а значит, таково их мировоззрение. А это уже совсем другое дело. Взгляд на жизнь так просто не поменяется, они и будут его нести дальше, сея недоброе, несветлое и невечное.

Но это всё была теория. На практике же я был заперт в комнате, откуда, наверняка, невозможно выйти самостоятельно. Они об этом позаботились! Если уж они меня ждали, то должны были всё подготовить как надо!

Я взял второй бутерброд и налив воды в стакан.

Говорят, что у страха глаза велики. Что ж, возможно, что миф о Пауке, как он сам и сказал, сильно преувеличивает его жестокость и могущество.

А вдруг нет? Где Паук настоящий: в отношении к нему подчинённых, или в том, каким он пытается предстать передо мной? А в том, что он со мной не откровенен и пытается напустить тумана, я практически не сомневался.

Может быть, мне стоит начать ему подыгрывать и проявлять желание вступить в Орден? Боюсь, что он на это не купится. Даже когда я понял, что Аня у него и не стал особо сопротивляться, чтобы ехать с ним на базу, он и то заподозрил неладное. Если я сейчас легко сдам позиции, он сразу поймёт, что что-то не так!

Отчасти поэтому я и выбрал путь лёгкой конфронтации, чтобы он продолжал думать, что я находиться здесь не хочу. А я пока что хотел! Я чем дальше, тем больше расценивал это как шанс и как возможность решить сразу несколько вопросов.

Например, кроме очевидных, меня ещё волновало лишение девушек Барби магии. Кто это делал? Как? Можно ли от этого избавиться и каким способом?

Ведь в списке моих дел была ещё Нина, которая возможно, подверглась подобной процедуре, и когда я вернул ей магию, сработала какая-то «закладка», погрузившая её во что-то вроде летаргии.

Я бы, кстати, не очень удивился, если бы оказалось, что и Барби, и Нина – это дело рук одного и того же человека. Район не очень далёкий. Где Тритон нашёл Нину, точно не известно. Вполне может быть, что купил у Ордена. Она и так молодая, её не обязательно было подвергать воздействию Барбинизатора.

В общем, то, что я оказался здесь, можно было считать даже удачным стечением обстоятельств. Плюс ко всему, меня не собираются убивать… пока что! А даже, наоборот, пытаются завербовать. Такой шанс внедриться и узнать всю их подноготную, чтобы потом использовать против них же, упускать нельзя! Главное – убедительно играть роль непримиримого скептика, коим я и являюсь по отношению к ним. Тут важно не перестараться.

Обдумав сложившуюся ситуацию и уничтожив бутерброды, я, наконец, перешёл к следующему этапу.

Давно чесались руки это сделать, но хотелось, чтобы ситуация немного успокоилась. Даже если за мной наблюдают, долго ли можно с интересом смотреть, как я сижу и жую бутерброды? В общем, я надеялся, что на меня уже давно махнули рукой.

Хотя, то, что я собирался сделать, всё равно не должно было иметь внешних проявлений, но когда на тебя не смотрят, на душе спокойнее.

Я повалился на кровать прямо поверх покрывала, не снимая одежды, и закрыл глаза.

Медленно, очень осторожно я начал раскидывать во все стороны свои «щупальца». Я хотел проверить, есть ли кто-нибудь рядом со мной. Да, людей я так увидеть не мог, но вот их ману и через неё их эмоции вполне.

Навык был новый, плохо изученный пока что, тем больше была необходимость, его лишний раз использовать и потренировать.

Мои щупальца ползли, ползли, осторожно расширяя охват… и вдруг упёрлись! Упёрлись они в стены. Я сначала даже подумал, что для них играет роль физическая преграда, но тут же понял, что дело не в этом. Комната была каким-то образом экранирована!

Судя по всему, использовать магию внутри было можно, но вот выйти за пределы помещения уже не получалось. Я попробовал это сделать несколько раз, пока не ощутил жжение в районе шеи. Амулет воспринял мою настойчивость как агрессию против Ордена и начал мне сигнализировать о том, что стоит остановиться.

Фокус не удался, и мне пришлось прекратить. Было очень жаль, я рассчитывал прощупать местных обитателей. Ману ни у кого забирать не планировал, но потрогать и понять, кто есть рядом, хотел.

Я лишний раз убедился, что амулет не фигня и что не стоит про него забывать, когда планирую что-то сделать. Я взялся за него руками и снова попробовал снять, но снова неудачно.

– Ладно! – сказал я и сел на кровати.

Почувствовав себя как в коконе, в этом заблокированном ящике, я испытал даже некоторое спокойствие. Сначала я на всякий случай собирался спать в одежде, мало ли? Вдруг какая-то внезапная провокация? Хотелось быть готовым ко всему.

Теперь же, настроение резко изменилось, и мне захотелось принять душ. Раз уж я здесь заперт и заблокирован и физически, и магически, нужно взять от ситуации всё, что можно. Сейчас мне были доступны только гигиенические процедуры и постель для сна. Я рассчитывал на более богатую событиями ночь, но мои тюремщики постарались не оставить мне других вариантов, кроме сна.

Я разделся, сложил вещи на кровати и пошёл в душ.

Бытовой комфорт становился всё большей и большей редкостью, но мне вроде как периодически везло, и подворачивалась возможность привести себя в порядок.

И разве мог я совсем недавно предположить, что попаду в лапы Паука, и через некоторое время буду в глубине его логова нежиться под струями тёплой воды? Да скажи мне кто такое, я бы просто рассмеялся! Но однако же я здесь и кайфую под тёплой водичкой!

Здесь даже мыльные принадлежности были предусмотрены, чем я не преминул воспользоваться. В общем, отмылся до скрипа!

Воду я не экономил, хотя червячок внутри уговаривал меня относиться к ней бережно. Такая привычка нового времени. Недостаток ресурсов приучает их экономить.

Честно говоря, я совершенно расслабился и не проявлял никакой осторожности, поэтому, когда закончил мыться и широким жестом смахнул шторку в сторону, очень удивился, что я здесь не один.

Задвигать шторку обратно или пытаться чем-то прикрыться было как-то мелочно, что ли… в общем, я не стал этого делать, а просто спокойно рассматривал свою гостью, точно так же как она рассматривала меня.

Хотя нет, не точно так же, она ведь была в одежде.

– Ты бы прикрылся, что ли? – наконец не выдержала она.

– Ты бы стучалась, что ли? – сказал я, медленно протягивая руку за полотенцем.

– Я стучалась, но ты не слышал, – сказала она.

– И ты расценила это как приглашение? – сказал я.

– Ты не рад, что я пришла? – спросила она.

– Пока что не знаю, ведь твой визит рождает очень много вопросов, на которые я не могу ответить, – сказал я.

– Так спрашивай! – сказала она.

– Нет, сначала я хотел бы выслушать, что ты сама мне скажешь, – сказал я, – а вот потом, если вопросы останутся, я их задам.

– Не хочешь одеться для разговора? – спросила она.

– Хочу, но ты преграждаешь мне выход, – сказал я.

Она шагнула в сторону, и я прошлёпал мокрыми ногами в комнату.

– Почему ты не пел? – спросила она.

– А должен был? – удивился я.

– Считается, что обычно люди в душе поют! – сказала она.

– Не знаю, – пожал я плечами, – я давно не видел в душе других людей. Да и петь, после того как я слышал сегодня твоё пение, было бы просто кощунственно!

– Спасибо! – Сирин улыбнулась, – довольно тонкий комплимент!

– Это не комплимент, это факт! – сказал я, наконец-то натягивая штаны.


## 7. Планы меняются


Я уселся на кровать, рукой указав Сир на стул, который был в комнате только один. Она села, закинув ногу на ногу, в результате чего платье и так имеющее только задний шлейф, а впереди полностью открытое, вообще как будто исчезло.

Я скользнул взглядом по линии бедра, по талии и через глубокое декольте добрался, наконец, до лица.

Сир ждала, пока я её разгляжу, и сдержано, и где-то даже снисходительно, улыбалась.

– Ну? – решил прервать я, повисшую паузу.

– Что ну? – склонила голову слегка набок Сир.

– Рассказывай! – пожал я плечами.

– Что ты хочешь узнать? – спросила она.

– Ну, для начала, как ты сюда попала? Меня же ведь заперли! – сказал я.

– Я здесь уже достаточно давно, и у меня есть некоторые возможности… – туманно ответила Сир.

– Это не ответ! – сказал я, – если ты здесь пленница, то вряд ли у тебя есть доступ к другим пленникам. Если ты член ордена, то почему не лысая?

– Ты цепляешься к формальностям! – улыбнулась Сир.

– Нет, – покачал я головой, – это важно. Ответы на эти вопросы скажут много о том, что происходит. А мне хотелось бы это знать! Ещё один вопрос, зачем ты пришла?

– А ты не рад? – внимательно посмотрела на меня Сир.

– Я рад любому новому знакомству, если оно может принести пользу, – сказал я.

– Ты такой прагматик? Неужели нельзя общаться просто так, для удовольствия? – спросила Сир.

– Ты снова уходишь от ответа, – сказал я, – зачем ты здесь?

– Ну, могут же быть у девушки свои маленькие секреты? – сказала Сир.

– Не в такой ситуации, – сказал я, – уходи!

– Что? – Сир вытаращила на меня глаза.

– Что слышала! – сказал я, – разговор у нас не клеится, потому что ты не отвечаешь ни на один вопрос. Спать мы с тобой тоже не будем. Получается, что дальнейшее наше общение лишено смысла! Зачем же его продолжать?

– Я думала, что понравилась тебе! – сказала Сир, и в голосе чувствовалась обида.

– Да, ты красивая. Да, ты удивительно поёшь. Но вот собеседница ты так себе! А мы сейчас именно беседуем. И раз беседа не клеится, её лучше прекратить и лечь спать. Полагаю, завтра у меня будет тяжёлый день! – сказал я.

– Что ты думаешь, о происходящем здесь? – вдруг спросила Сир.