Майя Светлая
Моя любовь к тебе больше, чем жизнь. Воскресший вновь

Глава 1.

Встреча первая. Знакомство

Вадик

Я тебя никому не отдам.

Пусть палящее солнце погаснет.

Я мольбы вознесу к Небесам.

Эта встреча была не напрасной.

Ирина Стефашина, стихи

Я, Вальдемарас Петраускас, собственной персоной. Закончил недавно лётное училище. Офицер. Лейтенант. Получил назначение. Приехал на службу.

Военный городок построен в пяти километрах от города. Если этот забытый богом угол можно так назвать. Вот так занесло. Глухомань. Маленький городишко в сердце Поволжья. Кругом серые пятиэтажные дома, дорожки, посыпанные гравием, нехитрые песочницы для детей. Есть столовка, Дом культуры. Центральное место занимает ВОЕНТОРГ, где можно приобрести продукты, товары и получить бесплатный паёк на месяц.

Заселились в трёхкомнатную квартиру с Николаем. Каждому по комнате, зал – пока общий. Жилье, как казарма: железная кровать, тумбочка, шкаф для одежды.

Вальдемарас, 21 год

Познакомились. Сдружились. Вдвоём веселее. Лето. Август. Жара. Пыль.

Кольке не спится, не лежится, тащимся в центр из военного городка. Хотим прошвырнуться. Себя показать, на людей посмотреть.

Николай, 21 год

Автобусы в данном населённом пункте ходят, как левая пятка у водителя зачешется. Шуруем по центральной улице имени Карла Маркса пешим чалом. Вдоль проезжей части клумбы разбиты с цветами разными. Ничего. Камушками шлифованными выложены. Прикольно. Не альпийские горки, конечно, но для захолустья пойдёт.

Асфальт ровный, на тротуаре прибрано. Мы шагаем размеренным темпом. Вдруг Колька замирает. Остановился, ногой притопнул. Опочки.

– Смотри, Вадик, девушка славная с мамашей выписывает.

– Господи, здесь ещё девчонки приличные водятся?!

– Ножки длинные, платьице яркое, фигурка…

– Не ожидал.

– И я.

– Родительница тоже на каблучищах прёт, как на ходулях, глянь!

– Одёжа на маме модная, прямо с Парижу.

– А то!

На дороге автомобиль резко просигналил. Глаза направо перевели, рот свой разинули. Раз, парочка исчезла из вида.

– Коль, а куда дамы то забрели?!

– Не знаю, в подворотню ближайшую может быть завернули?!

– Да, нет, не похоже.

Резко притормозили. Развернулись. Возвращаемся назад. По вывескам шерстим: парикмахерская, химчистка, комиссионка, всё не то.

– Смотри, Вадик, «Медведица» – кафе.

– Зайдём, перекусим?!

Вваливаемся в зал. Свет приглушённый. Полумрак. Прохладно. Музыка играет. Народа битком. Воскресенье. На витрине пирожные, ситро, сок, мороженое. Выбор огромный. Под ложечкой засосало. Так сладенького захотелось.

Столики все заняты. В углу у стены на столешнице табличка к посетителям повёрнута «не обслуживается». Сидит знакомая девушка. Миленькая-премиленькая. Глаз не отведёшь. Сколько ей лет, навскидку, пятнадцать, шестнадцать?!

– Коля здесь мест свободных нет.

– Вадик, давай напросимся к незнакомке.

– Да она маленькая совсем.

– А ты что кадрить её собрался.

– Свихнулся?!

Подходим. В руках держим алюминиевые подносы. На них навалено горкой мороженое с тёртым шоколадом, пирожных штук двадцать пять, стоят бутылки с ситро, пустые стаканы.

– Добрый день, прелестное дитя.

– Здравствуйте.

– Разрешите к Вам присесть.

– Мест больше нигде нет.

– Пожалуйста.

Расставляем десерт на столе. Странно, чисто кругом. Салфеткой белой провёл, действительно, прямо, как в аптеке. Расположились. Колин язык без костей, мелет и мелет. Рожу на бок скривил. В уголках рта ухмылка застыла.

– Как Вас зовут, «неизвестная Крамского»?!

– Меня зовут Алёна.

– Я – Коля, а это мой друг – Вадик.

Протягиваем руки. Дружок приподнимается, галантно целует. Я просто беру и пожимаю. Её маленькая ладошка растворяется в моей ручище. Бабах! Током прошило, отпрянул. Вот это импульс, бьёт как провод оголённый. Глаза от удивления расширил. Мороженого в рот отправляю, на подступах тает. Да что такое-то. То в жар, то в холод кидает, как бричку по ухабам. Картинка замирает. Голос хрипит, не прокашляюсь.

– Давай на «ты»?!

– Очень приятно, давай.

– Можно тебя вкусностями угостить?!

– Спасибо, мне своих не съесть.

– Боишься потолстеть от переедания выпечки с кремом?!

– Мне это не грозит.

– Вот так заявление.

– Я бегом занимаюсь на короткие дистанции, с препятствиями.

– Спринтер значит.

– Вроде того.

– Спортсменка, комсомолка, красавица…

– А вы кто?!

Ох*еть! По нам не видно?! Кто мы?! Фильм вспомнил. Я – Жан, говночерпий. Прикидывается?! Цену себе набивает?! Или мала ещё женихаться?! Откинулся на спинку стула, грудь колесом выгнул.

– Не кочегары мы, не плотники…

– Заметно.

– Мы лётчики, приехали нести службу в вашем городке.

Смотрю прямо перед собой. Алёнка никак не отреагировала на наши погоны. Взгляд светлый. Удивительная малышка. А «Васька» слушает, да ест. Глазки осмысленные. Девочка не забитая, не зашуганная. И такая волна тепла от её стройного тела исходит, аж дух захватывает. Прислониться охота. Прижать к себе, что есть сил. В губы впиться поцелуем ярким, смачным. М…Ты, Вадик, бл*дь, остынь. А то в штрафбат отправишься траншеи копать. От забора до обеда. Ласково продолжаю.

– Сколько тебе лет, Алёна?!

– Скоро исполнится семнадцать.

– Как тебе парни-офицеры, погоны, форма, квартира, зарплата?!

– Если честно, никогда не задумывалась об этом.

– Замуж за нас не хочется?!

– Ни капли.

– А причина?!

– Полюбить нужно.

– Тебе, Алёна, кто-то из мальчиков класса нравится?!

– Нет.

Обломала. Сидит, плечами пожимает. Уминает за обе щеки пирожные ложечкой, вперемежку с мороженым. Кожа смуглая, чувствуется южный загар. Волосы красивые длинные, светло-русые в косы забраны. Ресницами не моргает, глазками не стреляет, ножкой не раскачивает. Никакого намёка, на «зашибить» лейтенанта. Чихать ей на нас с большой колокольни. Не того поля ягода. Серьёзная. Скулы свело. Продолжаю беседу.

– Где же ты, Алёна, так чудесно загорела?!

– Мы с мамой в Сочи отдыхали, только вернулись.

– Как вам город Сочи?!

– Всё так же, ничего не меняется: горы высокие, воздух чистейший, море солёное.

– А вы что там постоянно отдыхаете?!

– Да, мой дедушка в одном взводе на войне был с отцом тёти Розы.

– Знакомые значит?!

– Да.

– У тебя там друзья есть?!

– Дети тёти Розы: погодки Роберт и Анжелика.

Захолустье. Ничего себе. Народ по Сочи разъезжает. Живут же люди. Платье на девочке, модненькое. Ей идёт. По фигуре. Не дешёвое. Европейское качество. Дружка любопытство раздирает.

– Кем, Алёна, твой папа работает?!

– У меня нет папы.

– Папы есть у всех!

– В теории – да, на практике – нет.

– Куда делся?!

– Умер.

– Извини, не знали.

– Да, прости.

– Мы с мамой вдвоём живём.

– Дедушки-бабушки.

– Никого в живых не осталось.

Наступаю Кольке на ногу под столом. Чего пристал?! Желания поглощать кондитерские изделия пропало. Рассматриваю нахально девчонку со всех сторон. Понравилась. Зацепила меня за душу своей приветливостью и теплотой.

Жаль, что маленькая по возрасту. До совершеннолетия целый год. Облезешь ждать. Яйца вспотеют. Чего доброго отпадут, на х*й.

А душу на лоскуты сейчас рвёт. Не выдержал, спросил. Ох, Вадик, вечно тебя несёт не по адресу. Доступных баб нет?! Не желаю.

– Какое платье на тебе, Алёна, яркое.

– Да, из новой коллекции. В «Бухаресте» купили.

– Где?!

– Магазин в Москве есть, называется так.

Ни х*я себе, присвистнул. Интересно?! Тайное наследство с царских времён?! В «Бухарест» за шмотьём – сильно! Дела. Запихиваю остатки пирожного себе в рот. Запиваю. Прокручиваю, услышанные слова, в голове. Пытаюсь избавиться от пошлых мыслишек: брать, желать, владеть. Австралопитек, бл*дь. Решаю опять заговорить о её близких.

– А мама кем работает?!

– Мама на военном заводе работает, в КБ инженером.

– Где же она?!

– К Вале зашла, на кухню.

– Что делает Валя на кухне?!

– Распоряжение даёт, чтобы нам фарша домой накрутили.

– А сами вы не можете сделать?!

– Зачем, если Валя есть.

– Боитесь ручки замарать?!

– Да нет, привычка.

Наливаю себе ситро. Залпом выпиваю. Приятно, холодненькое. Рубашку слегка расстёгиваю. Рукава закатал. Опять изучаю. Ротик маленький, губки пухленькие, глазки выразительные, ямочки на щеках, голосок, словно птичьи трели. Глаза, господи, как озёра голубые. Не курит. Ох*еть. Продолжаю разговор.

– Валя – это кто?!

– Мамина школьная подруга.

– В кафе кем работает?!

– Заведующей.

Ещё забавнее. Поворот. Просто себе люди пришли в кафе к «Вале» мяса накрутить. Крыша моя потекла. Черепицу видно не закрепил до конца. Ну, дела! Коля, сука, глаз свой цвета бутылочного стекла щурит. Интонация гремит с издёвочкой.

– А ты, Алёна, в какой класс перешла?!

– В десятый.

– Поедешь в Политехнический институт в областной центр поступать, на инженера?!

– Нет, я планирую заниматься наукой.

– Опочки.

– Какой?!

– Океанологией.

– Сильно.

– Какой ВУЗ готовит на эту специальность?

– Университет во Владивостоке.

– На другом конце страны, не страшно?!

– Кого бояться?!

Воздухом подавился. Закашлялся. Действительно, кого?! Дядек таких вот, Вадиков, шалопутных, у которых внутри неутолённое желание разыгралось. По сердцу пришлась. Запал. Горю. Руки вспотели. Дыхание перехватывает. Вадик?! Когда с тобою такое было?! Никогда. Интерес растёт, как тесто на дрожжах. Грудь распирает. Сейчас в «кастрюльке» места не останется, через верх опара потечёт. Ох*еть, не встать!

– Чего вечерами делаешь, Алёна?!

– Книги читаю в первоисточнике, на немецком языке.

– Интересно тебе?!

– Да.

– Танцы, шманцы, обниманцы?!

– Скоро в школу, там и встречусь со всеми одноклассниками.

– А если мы тебя погулять позовём?!

– Мама придерживается строгих правил.

– И что?

– Не отпустит.

– И в кино нельзя?!

– С вами – нет.

– Другие девушки на ура побегут.

– Их дело.

Колька с лица сошёл. Бледный весь, губы поджал. Как делить будем?! Понимаю, что мир уплывает из-под ног. Кажется, я пропадаю. Внутри ощущаю трепет. Маму вспомнил. Литва. Каунас. Чистота. Культура. Европа.

– Смотри, Валдас, «marfshka» не отхвати себе на новом месте.

– Я, что, mama, белены объелся?!

– Был бы жив отец, в такую дыру не полетел бы.

– Это точно.

– Девки очень хитрые пошли, вдруг забеременеет.

– И что?!

– Штабные генералы заставят жениться.

– Изделие номер два во всех аптеках страны продаётся.

– Вальдемарас, будь серьёзным.

Вадик 21 год и Алёна 16 лет

– Мама, не драматизируй.

– Сын, офицерская жена из особой закваски сделана.

– Внимательно.

– Любить, ждать, детей рожать.

– Погулять охота, без обузы.

– Внимательно гуляй.

– Это как?!

– Смотри вперёд, а затылком ощущай последствия.

– Мама…

– Мальчик мой, как устроишься на новом месте, позвони.

Рассматриваю девочку без стеснения. Не могу взор отвести. Поглощаю. Эмоциональная буря внутри разыгралась. Её прямой взгляд выбивает кислород из моей груди. Очарование Алёнки заполнило всё пространство вокруг. Мир сузился. Мама моя, если бы ты увидела сейчас своего взрослого парнишу, не признала бы совсем.

Как юнец втрескался. Щёки пылают. А если раздеть?! Грудь пышная, в ладошке моей уместится?! Приподнять, притянуть на себя. Надёжнее самому, конечно прилечь сверху, придавить…Бл*дь, мысли в голове роятся одна откровеннее другой.

– Какие цветы предпочитаешь?!

– Осенью люблю астры.

– Странно.

– Есть красивая легенда, что астра – это слеза богини любви и красоты Афродиты.

– Веришь в легенды?!

– Да.

– Простоватый цветок.

– Писатель Замятин в начале века утверждал, что всё великое, просто!

– Ещё какой нравится?!

– Красный тюльпан.

– Тоже миф?!

– Кровь принца, разбившегося о скалы, в поисках любимой, превратилась в цветок степей.

– Печальная история.

– Верная и преданная любовь всегда несёт оттенок грусти.

– Почем?!

– Чувства проходят и утекают, как вода в песок.

Маленькое солнышко. Цельная натура. Завидная девушка. Юная. Чистая. Просто общается, никаких намёков. Вдохнул. Как от неё ландышами приятно пахнет. Завораживает просто. Духи?! Знаю, что женский пол до нас, офицеров, падок. А ей на нас прямо плевать с высокой телебашни. Случай.

Весь состою из порочных желаний. Жажду погладить, аж потряхивает всего. Кожа, наверное, бархатная, мягкая. Попка упругая. Вес идеален. Ай, ай, ай, Валдас, какие у тебя мысли, бл*дь. Руки засунь себе в карманы. Сиди тихо, не отсвечивай.

– Алёна, а если не поступишь во Владик?!

– Тогда иностранными языками буду заниматься.

– Какие интересуют?!

– Для начала «романо-германские».

– Отгадай, кто мы с Николаем по национальности?!

– Ты, Вадик из Прибалтики. Коля – из финно-угорских народов, мордвин, скорее всего, эрзя.

– Алёна – ты волшебница.

– Всё правильно.

– Да нет, просто занимаюсь этнографией давно, интересно.

– Сама кто по национальности?!

– Наша семья – русские.

Русские. Небесное создание. Девочка – ромашка. Любит – не любит. Косы хочу расплести и со всего маху лицом в кудри зарыться. Пошебуршить. Ручкам своим неуёмным волю дать. Везде погладить, потрогать. Ох, ох, моя головушка разламывается на части. Расти скорее, Алёнка, а то так и свихнуться недолго.

Женщина незаметно с боку подошла. Сравнил. Алёна совсем на маму свою не похожа. Мама маленького роста, пухленькая, рыжая. Малышка голову вскинула вверх, заулыбалась.

– Мама, я пирожные ем, меня тётя Валя угостила.

– Ляля, мы уезжаем, поторопись

– Добрый день, молодые люди, отдыхаете?!

– Да, вот дочку Вашу развлекаем.

– Выходит?!

– Честно, нет.

– Ляля, нас водитель ждёт на заднем дворе.

– Ладно. До свидания, ребята!

Встала, пошла следом. Изгибы завораживают. Походка летящая, поступь лёгкая. Официант подошёл, всё убрал за ней, подтёр крошки. Алёна не обернулась. А мне так хотелось ещё раз на личико взглянуть.

Сидим пирожные в рот кидаем. Переглядываемся. Как два самовара на углях. Закипели.

– Ну, Вадик, что скажешь?!

– Я, Колян, прям ох*евший сижу.

– Да, ладно, она же ребёнок совсем?!

– Вырастет.

– Монетку кинем: орёл, или решка?!

– Нет, право выбора за ней оставим.

– Ты чего, братан?!

– Кожей чувствую, что моя будет.

– Уверен?!

– Для меня рождена девочка.

– Ну, ты сука, Вадик!

– Я наглый, уверенный в себе мужик.

Я тебя никому не отдам.

Пусть тропинки метель заметает.

Я тебя отыщу по следам,

В грезах вновь к облакам улетая.

Ирина Стефашина, стихи

Глава 2.

Встреча вторая. Прошёл год

Валдас

Прилетел из Байрамали. Устал, как пёс бездомный. Этот захолустный городишко раем кажется. Колян встречает. Пролез, как уж в доверие к командиру. Пристроился в штабе. Удобно ему. В Мургабском оазисе не вкалывал. Взлёт и посадка при аварийной ситуации. Вода привозная. Зной. Пустыня. Я превратился в чёрствый сухарь. Лицо загрубело. Как бушмен выгляжу. Глаза щурю.

В квартирку свою завалился. Парни на диване полегли. Пиво потягивают.

– О, какие люди!

– Привет, мужики, а вот и я.

– На дальней станции сойду, трава по пояс…

– Вам бы, суки только ржать.

– А вам бы, гвардии лейтенант, всё летать.

– Пивом с воблой провоняли.

– Поживиться больше нечем.

Рюкзак бросаю в угол. В ванную топаю. Набираю до краёв. Распускаю шампунь. Пена до потолка. В отмочку залёг. Вода, как коллоидный раствор. С меня грязь слоями отходит. Два часа мылся. Расслабон полный. Кайф поймал. Думал, что мочалкой кожу до мослов сотру. Еле-еле выбрался, чуть не уснул. Надел бельё чистое. Джинсы.

На кухню шкандыбаю. В холодильнике мышь повесилась. Ни х*я нет. Шкаф открыл. Так, вынимаю на стол шпроты, тушёнку, крупу. Кастрюльку на огонь плюхнул, гречку варю. Банки с мясом вскрыл ножом, опрокинул в кашу, перемешал. Запах божественный. Братаны, как вороны налетели. Вмиг жратву разодрали. Шпроты с чёрным хлебцем, вкусненько так, вдогонку зашли. Чаёк со сгущёнкой глотнули. Заурчало.

– А чё, мужики, может в «дамский преферанс» сыгранём?!

– Да, Колян, пулю распиши.

– Интересно, мужики в «дамский преферанс» играют, а дамы?!

– А они – у нас на нервах.

– Как тут на нормальной земле с девочками?!

– Регулярно, Вадик!

– Отбоя нет.

– А у тебя, как с азиатками?!

– Я за последний год превратился в «ОНО».

– Да, ладно, гонишь?!

– Ничего, Вальдемарас, мы тебя «поставим» на поток…

– Тебя или «твоего мальчика» точно поставим, зуб даю.

– Мне бы поспать.

– Нам бы всем поспать, в смысле соснуть…

– Или, чтобы у нас…соснули…

– Ну, вы кобели!

– А сам то, давно праведником заделался?!

– Простынка на моей кровати чистая?!

– Чище не бывает.

– Мы сюда баб не водим.

– Да вы чё?!

– КОМЭСК (командир эскадрильи) не разрешает.

– Ох*еть!

Усталость. В сон клонит. Не идёт карта. Не прёт мне сегодня удача. Спать хочу. Вижу, что Коля свои глазки хитрые прищурил.

– Ну, говори, сука, чё хотел?!

– Валдас, Алёнку помнишь из кафе?!

– Да.

– Видимся с ней постоянно.

– Где?!

– Пионерской вожатой работает в нашей подшефной школе.

– Закадрил, таки, мудло, пока я в командировке был?!

– Да, не ссы, Вадик, она ему «прогонные» выписала.

– Не разрешила поцеловать себя в щёчку, Колян?!

– Какое там!

– Ни проводить, ни в кино пригласить…

– «Штабной» все зубы об неё обломал.

– Да, Алёна, девочка с характером.

– Когда пойдём здороваться?!

– Тебе, Вадик, отпуск полагается.

– Знаю.

– Ага, езжай уже к мамочке с миром.

–А хуй тебе, Коля, в рожу!

– Разобрало?!

– Увижу и полечу.

– Смотри, Вадик, звезда с погон слетит.

– Вы, чё мужики, ох*ели совсем, ей всего семнадцать лет.

До подушки доплёлся. Ткнулся носом в чистую наволочку. Никаких снов. Утром в столовку отправился. Поесть охота, желудок к рёбрам прилип. За командировку в штабе отчитался, пакет сдал.

Прыгаю к другу в газик. Мчим в школу. Время 15:00. Дети снуют туда-сюда, как работяги в муравейнике. Шум, гам. Расселись в просторном холле. Коля на правах хозяина жизни тормозит дежурного.

– Пацан, метнись в пионерскую комнату, позови нам Алёну.

– У нас нет Алён в школе.

– В пятницу – работала, а в понедельник – нет?!

– Лена, что ли?!

– Скажи, чтобы бежала сюда, шефы приехали.

Головой кручу. Разглядываю учебное заведение. Вокруг современная обстановочка. Чисто, покрашено, плакатики везде развешены. Агитация. Денег много на оборудование отпускают. Мальчишка мчит с ответом.

– Лена, не спустится.

– Это почему?!

– Сказала, что кому надо, дорогу знают.

Ржу откровенно. Дружку «фак» показал. Самодостаточная девочка. На х*ю всех шефов вертела. Молодец!

Бежим через две ступеньки на второй этаж. Кабинет первый справа. Дверь дёргаем. Коля в развалку проходит вглубь. Усаживается на стул. Я косяк подпираю. Не дай бог, строение рухнет! Надо поддержать! Глаза от удивления раскрыл. Ухмылка на лице застыла. Коля злится. Из ноздрей пар валит. Обидели.

– Здравствуй, товарищ, Алёна!

– Здравствуйте, товарищи, офицеры!

– Почему не встречаешь?!

– Извините, гости дорогие, ноги есть, сами шагайте.

– Мы насчёт тренировки к смотру строя и песни прибыли.

– Молодцы, только ученики домой ушли.

– Завтра приехать?!

– Нет, в среду.

У Кольки рация верещит. Сирена, бл*дь, пожарная. Ор на всю округу. Полковник к телу призывает. Взглядом на выход дружку показываю. На лице у него желваки ходят.

– Алёна, может быть тебя до дома подвезти?!

– Спасибо, мне ещё подежурить до 17:00 придётся.

– Езжайте, гвардии лейтенант Елясин, мы без Вас ситуацию разрулим.

Замираю на месте. Дверь прикрыл. Алёна, прислонившись к столу, рисует газету. Она уже выросла. Почему я так хочу знать: где она учится, с кем встречается?! Есть в её окружении парень?! Жизнь с загадками и вопросами. Сканирую взглядом. Кислород в лёгкие не поступает. Передохнул.

– Как дела, Ляля?!

– Работаю.

– Всё в порядке?!

– Немного хлопотно, но мне нравится.

– Рад нашей встрече.

– Давно не виделись.

– Год, больше?!

– Не ожидала тебя увидеть, Вадик.

– Даже так?!

– Николай сказал, что ты в Литву уехал к невесте своей, жениться.

– Ещё чего он насочинял, сказочник?!

– Что у вас с ней любовь всей жизни.

Сердце пропускает удар. Хмурюсь. Нет, ну, Коля, точно по еб*лу получит. Чего придумал?! Хотел малышку себе срубить?! Она же не шалава, не пустышка, на его россказни не повелась. Всё равно отшила.

– Лялечка, нет у меня никакой невесты.

– Правда?!

– Честное, пречестное слово офицера.

– Хорошо, если так.

– Я в Туркмению улетал. Там у нас военный городок. Отрабатывал на Мигах аварийные ситуации.

Глаза распахнула. Якорь, бл*дь, киньте, люди-человеки, а то утону сейчас в этой бездонной синеве. И почитай, как звали.

Вишнёвые губы в улыбке замерли. Сразу ямочки на щёчках образовались. Что это значит?! Я ей не безразличен?! Наберись мужества, Вальдемарас. Скоро ей восемнадцать лет, совершеннолетие. А пока член свой на морской узел завяжи в ширинке. Терпи. Мантры почитай. «Я спокоен, я совершенно спокоен…». Я ох*ел.

– Чего делать будем?!

– В библиотеку спустимся, книги новые на полки расставим.

– Это тоже твоя работа?!

– Нет, Нина Михайловна старенькая, попросила.

Спускаемся на первый этаж. Алёна в босоножках на низком каблуке. Щиколотка на правой ноге эластичным бинтом зафиксирована.

Открыл дверь, влез сам на стремянку. Девушка книги распаковывает и мне подаёт. Я принимаю, на полки вдоль стены ставлю.

– Ляля, что у тебя с ногой?!

– На соревнованиях травму получила.

– Как?!

– Кто-то на беговую дорожку помидор кинул, я поскользнулась, упала.

– Очнулась: гипс?!

– Просто ушиб был сильный, растяжение связок.

– И что?! Нашли того, кто бросил?!

– Нет.

– Расстроилась?!

– Обидно, что в июле не смогла на дневное отделение поступить во Владивосток.

– Почему?!

– На костылях по квартире прыгала.

– Год потеряла?!

– Нет, поступила на заочное отделение в университет. Буду языками заниматься.

– А как же океанология?!

– Несбыточная мечта.

Спускаюсь с лестницы. Встречаемся с ней взглядом. Боже мой, глаза цвета яркого неба. Ресницы длинные пушистые. Задумчивая. Руки подрагивают. Своими ладошками накрыл. Холодные.

– Не волнуйся, значит так надо.

– Кому?!

– Ляля, я тебя в кафе приглашаю, поесть очень хочется?!

– Вадик, можно я тебя на ужин позову?!

– Куда?!

– К себе домой, здесь недалеко.

– Мама не будет ругаться?!

– Она в командировке.

– Далеко?!

– На Украине, в Николаеве.

– Надолго?

– Мама там живёт по полгода, а сюда отметиться приезжает.

– Работа?!

– Большой противолодочный корабль к спуску готовят.

– Ты совсем одна?!

– Да, я уже взрослая, мне скоро восемнадцать лет исполнится.

– Взрослая, говоришь…

– Соглашайся.

– Кто бы был против, а я только за!

Под ручку её подхватываю. Понимаю, что эта девочка сводит меня с ума. И это не ошибка. Гулкие удары в груди тому подтверждение. В голове просторно, как в коридорах Кремля. И такая ясность мысли. Есть подвижки.

Дошли быстро. Заводской посёлок. Пятиэтажный дом. Крайний подъезд, второй этаж. Квартира угловая.

Умылся, прошёл на кухню. Уютненько. Мило. Казан из холодильника достал, крышку приоткрыл, понюхал. Мясо тушёное, а какое не понял. На плиту водрузил, грею. Алёна после душа халатик коротенький накинула, передник ситцевый повязала. Девчонка.

– Вадик, тебе салат, чем заправить?!

– Мне, майонезом.

– А лук добавить?!

– Да, больше нарежь, пожалуйста.

– Окорок с сыром на хлебе чёрном запечь?!

– Нет, прямо так построгай.

– Я салат готовлю, вот тебе доска деревянная и нож – режь, на тарелку складывай.

– Хочу себе сразу в рот покидать.

– Не возбраняется.

Смеётся. Постепенно исчезает скованность. Я ей рассказываю про Среднюю Азию, про жару, пыль, привозную воду из арыка, свою службу, полёты. Делаю акцент на нелёгкую жизнь жён офицеров. Жую окорок. Вкусно.

– Алёна, чего у нас на гарнир к мясу?!

– Это тушёный кролик.

– Не понял?!

– Его подают с белым хлебом и салатом.

– А запивать чем будем?!

– В наличии всё от компота из слив до французского коньяка.

– Я в холодильнике бутылку шампанского видел.

– За нашу встречу?!

– И за более тесное знакомство.

Достаю фужеры прозрачные из навесного шкафа. Бутылку откупорил со слабым хлопком. Чокнулись. Пузырьки в нос полезли. Славно пошло. Люблю шампусика под настроение хлебнуть. Обстановка теплее стала. Напряжение растворилось.

– Алёна, мясо сама готовила?!

– Да, я давно варю, ещё торты пеку разные.

– Почему кролик?!

– Диетическое мясо, нам с мамой нравится.

– Ещё чего умеешь руками делать?!

– Салфетку гладью вышивать, свитер, шапку, шарф из шерсти связать.

– Похвально.

– Угу, на все руки от скуки.

– Свяжешь мне носки и шарф?!

– Да, только мерки сниму.

Плавно переместились к ней в комнату, устроились на диване. Очень хочу понравиться этой девочке. Ощущение, что знаю её всю жизнь. Руки свои деть некуда. Сгрёб малышку в охапку. Прижал к себе. Алёнка сидит, съёжилась вся. Спокойнее, Валдас. Поводья отпусти. Ты куда с места в карьер галопом?

Так по женской ласке истосковался. А была она у меня?! Нет. Одни бабы легкодоступные. Да презервативы резиновые. Бр…

В первый вечер поцеловать?! Отпугну, потеряю. Нет, домой к матери точно позже отправлюсь. Надо девочку застолбить, чтобы привыкла ко мне.

Магнитофон в руках повертел. Прикольно, made in Japan. Из столицы привезли?!

– Алёна, что слушаешь?!

– Да всё подряд, что и вся молодёжь.

– Слуха нет музыкального?

– Нет, медведь на ухо наступил.

– А я музыкалку закончил.

Вальдемарас 22 года, Алёна 17 лет, сентябрь

– Какой ты молодчина, Валдас.

– На фортепиано играю.

– Покажешь?!

– Да, приглашу в наш ДК в военном городке.

– Чем занимаешься в свободное время?!

– К установочной сессии готовлюсь, учу языки.

– Когда поедешь в область?!

– В начале октября.

– Принял.

– А у тебя отпуск?!

– Да, до конца октября.

– Домой полетишь, к родителям?

– У меня только мама, отец погиб, тоже лётчиком был.

– Извини.

– Алёнка, что тебе привезти в подарок?!

– Художественную книгу на немецком языке.

– А ещё, для души?!

– Шерсти себе на шапку спортивную и шарф.

Разговариваем про всё на свете. Время летит как межгалактический корабль. Ракета, бл*дь. Приземлить бы. Уходить не хочу.

– Почему мама в кафе тебя Лялей называла?!

– Такое имя мне отец при рождении дал.

– Что означает?!

– Ляля по-арабски – «тюльпан».

– Красиво.

– Необычно.

– А потом.

– Мама с моим отцом развелась, к своим родителям в этот город вернулась.

– Откуда?!

– Из Сибири.

– Далековато.

– Дедушка меня назвал Еленой, документы поменял.

– Интересно.

– Елена означает «факел».

– Мне нравится.

– Привыкла уже, а мама называет, как в детстве.

– А фамилия, у тебя какая?!

– Романова.

– Волосы сами вьются?!

– Мама смеётся всегда: « я дочь на раскалённую кочергу завиваю».

Прядку на палец накручиваю, отпускаю, кудряшки, как пружинка отскакивают. В голове сумбур. По стройному стану провести руками хочется, обнять, прижать. Одни действия неприличные в черепной коробке табунами роятся. Алёнка смеётся. Задорно, так по – детски. Фотографии свои показала. Класс выпускной. Какая она хорошенькая.

Я ей про семью свою рассказал. Про маму. Про гибель отца. Алёнка обычаями моего народа заинтересовалась.

Рулетку достала. Стала мерить мне рукав, плечи, голову. От её прикосновений ласковых, по всему телу ток пробежал. Искрит. Чувствую, что мозг поплыл. Оставаться дальше наедине нельзя. Самому от себя страшно. Руки ходуном ходят. В брюках взрывное устройство тикает. Да, что это такое?! Вадик, где твоё благоразумие?! К себе притянул, обнял, в макушку чмокнул.

– Уходишь?!

– Темно уже.

– Время быстро пролетело.

– Алёна, закрывай за мной дверь на все засовы.

– Уютного вечера.

– Никуда не ходи, пожалуйста, мне так спокойнее будет.

– Почитаю.

– Завтра я тебя встречу после работы.

– Буду ждать.

У порога опять ручищи вытянул, к себе притянул. М… как ландышами пахнет. Мне нравится. Ещё раз губами до копны русых кудрей дотронулся. Алёна просто стоит и на меня смотрит. А меня будоражит изнутри всего. Щас расхерачит, к чертям собачьим. Яйца, как шары свинцовые друг об друга дубасят. Дяденька, бегите домой, не наделайте канители. Берегите свои звёзды. На гауптвахту захотел?! Сукин сын.

До городка потопал размашистым темпом. Быстро. Поднялся к себе. Квартира изнутри заперта. Звоню. Колина рожа в узком дверном проёме показывается. Вот же, хмырь.

– Вадик, не погуляешь?!

– Ох*ел совсем, открывай!

– Я не один.

– Да мне по х*й с кем ты, я к себе в комнату уйду.

Захожу. Ни х*я себе! Девица в неглиже по квартире рассекает. Коля падок на лёгкую «добычу». Е*ёт, все, что движется.

Настроение в ноль упало. К себе прошёл. На кровать завалился, разуваться даже не хочу. Если бы Алёнка была совершеннолетняя, к ней бы вернулся. На диване бы с ней полежал. Поболтал.

Вальдемарас, вот чего ты себе то, сука, брешешь. Не пи*ди! Полежал, поболтал, х*йня одна в голове. Нет, если не приложить усилий, то девочку уведут из-под носа. Она местная. Парней полный город. А вдруг она на танцы пойдёт?! Понравится кому?! Драться?! Нельзя, разжалуют.

Журналы достал, лежу, листаю. Отвлекаюсь от бредовых мыслей. Дом вспомнил, маму. Не заметил, как уснул.

Утром Коля по хате из угла в угол носится, торпеда бл*дь. Девку выпроводил. В штаб на службу собирается. Орёт, как при артобстреле.

– Рота, подъём!

– Коля, заткнись, сука!

– Вадик ты спишь?!

– Чё горланишь, как потерпевший?!

– Где шлялся вчера до позднего вечера?!

– Тебе скажи, и ты туда же попрёшься.

– У Алёны был?!

– Был.

– Прямо Гай Юлий Цезарь.

– Похож?!

– Пришёл, увидел, победил.

– Колян, рупор отключи, бл*дь, иди, поработай уже.

– А ты завтракать не пойдёшь со мной, Вадик?!

– Не а, посплю.

– Сегодня уедешь?!

– И не мечтай, Казанова.

– Отдыхай, выметайся в свою Литву, к литовчанкам.

– Да х*й тебе в рожу, лейтенант Елясин!

Английский замок хлопнул. На бок перевернулся. Провалился в царство морфея. Проснулся к обеду. Солнце лучами подушку прогрело. Яркие зайчики по стене скачут. Настроение прыгнуло до отметки «5» баллов. Ветра нет. Погода – наслаждение. В душе – весна, ландыши колосятся.

Надо в столовку наведаться. Чувства чувствами, а обед по расписанию.

Через дорогу метнулся. Стучу в калитку. Бабушка старенькая выходит. Попросил букет астр нарезать, да, побольше. Расплатился. И через лётное поле, прямиком, в школу отправился. Слышу гул за спиной. Пыль до небес. Газик на всех парах мчится, сверхзвуковой самолёт, бл*дь! О, Коля, собственной персоной. Запрыгиваю на ходу.

– Куда путь держишь, Вальдемарас?!

– Алёнку встретить обещал.

– Чё, прям серьёзно всё?!

– Ага.

Подъехали. Цветы сгребаю в охапку. Путь знакомый. Нет, ну этот член ни на шаг не отстаёт. Заходим в пионерскую. Алёнка пишет чего-то в блокнот. На столе газета разложена. Дарю цветы. Она улыбается так нежно, сердце щемит. Вокруг стола радуга дугой выгнулась. Такая аура светлая. Пошла вазу водой наполнять. Дружок пребывает в подавленном состоянии.

– Смотрю, вы спелись вчера?!

– Коля, веди себя прилично.

– Ты сам говорил, что ей надо самой дать возможность выбрать.

– Тебе-то на х*й?!

– А тебе, Вадик, за каким?!

– Я на ней женюсь.

– Давно решил?!

– Год назад.

– Ох*еть, не встать.

– А мама разрешит?

– Я сам взрослый мужик.

– Мужик сказал, мужик сделал?!

– Вроде того.

– Алёну посвятил в свои планы?!

– Придёт время, скажу.

– Не боишься, что уведут?!

– У меня не уведут, убью любого.

– Не торопишь события, друг?!

Входит Алёнка, девочка моя ненаглядная. Одета сегодня красиво. Платье из шотландки в талию, до середины колена, рукав три четверти, воротничок под горло, застёжек на спине штук сто почитай. Взмылишься, прежде, чем разденешь. Головой тряхнул. Пятернёй волосы поправил. Вот это я о чём опять?! Цвет серо-голубой идёт к её глазам-озёрам. Фигурка закачаешься. Я уже от одного вида в разные стороны закачался. Грудь высокая. Ей бы только по подиуму ходить, моделью работать. Утопаем во взглядах.

– Mano meile (моя любовь), пойдём?!

– Вадик, что ты сказал?!

– Нам пора.

– Мы куда направляемся?!

– В центр города, в кафе.

– Автобуса не дождёмся.

– Нас Коля подвезёт, правда?!

Сослуживец мой сидит на стуле, чернее тучи. На него девушка внимания не обращает. Мы его не приглашаем для компании. Лисья рожа хитрая, «фак» тебе, а не mazyle (малышка).

У Алёны глаза сияют. Беру за руку. Держу крепко. Не вырваться. Спускаемся по лестнице вниз.

Вижу во взгляде Кольки неподдельную злость. Он явно не в себе. Шкворчит, как яичница на сале. Индюк самодовольный. Обломись.

– Езжайте, лейтенант Елясин, Вас служба ждёт.

– А Вас, Валдас, ждёт мамаша в Литве.

– Захлопнись.

– Ладно, подвезу до кафе, мне не сложно.

Распахиваю дверку, Алёна усаживается на заднее сиденье. Пристраиваюсь рядом, пододвигаюсь ближе. Руку кладу на её плечи, прижимаю ближе к себе. Впритирку. По телу от соприкосновения тепло растекается. Всё, это теперь моё. Чувствую, что навсегда.

Дом. Литва

Вальдемарас

Я тебя никому не отдам,

даже если полмира сплотится,

и придётся мне всем поплатиться,

всё равно я тебя не отдам

Виват Басов, слова песни

Две недели пролетели, как один превосходный миг. Уезжаю на побывку. Надо маме показаться. Стоим на вокзале. Яркий осенний день. Сейчас мой рейс.

Вадик и Алёна на вокзале, конец сентября

– Mano meile (моя любовь), дождись меня, обязательно.

– Хорошо.

– Помнишь, что ты мне сказала вечером?!

– Я согласна стать твоей женой, Вадик.

– Нет, не совсем то.

– Я люблю тебя, мой «вождь»

– Посмотри на меня.

– Ты самый лучший.

– Продолжай, моя «Юрате».

– Ты самый мужественный парень на свете.

– Потрясающе.

– Я буду всю жизнь только с тобой.

– Вот, самые важные слова для меня.

– Удачно съездить на родину, Вадик.

– А тебе, Ляля, сессию сдать.

– Чистого неба, прямых дорог.

– Никому не доверяй, Коле – особенно.

– Поняла.

Притягиваю на себя. Наклоняюсь. Дыхание рваное рвётся из груди. Столько всего хочу на прощание сказать. А сам в губы настойчиво впечатываюсь. Чувствую, что рука Алёны крепко сжимает мою ладонь, когда я усиливаю напор. Её рот размыкается, и мой жадный язык проникает глубже. Целую до потери сознания. М…Сладко как. Притягиваю плотнее в свои объятья. Так бы и стоял. Ох*енно мне как. Отпускаю. Девочка моя издаёт удивлённый всхлип. Это сводит меня с ума. Ручки поцеловал.

– Mano mazyle (моя малышка), обещай, что никуда не будешь ходить одна.

– Я буду скучать по тебе, Вадик.

– Meile (любовь)! Скучай и учись.

Холод подавил накатившее возбуждение. Полагаю, что мои первобытные желания в эти минуты неуместны. Разочарованно вздыхаю. Прыгаю в автобус.

Господи, ума хватило поцеловать. Увожу с собой сладкий аромат губ. Между нами нечто особенное твориться, химия, б*ядь! Напряжение не пропадает. Прикрываю глаза. Расскажу маме о своей привязанности, попрошу фамильное кольцо. Прикидываю всё в голове. Мозг напрягается, стараюсь ничего не пропустить.

Честно, больше всего боюсь неосторожных движений mano mergaite (моя девочка). Коля наглый, сука. Как бы не вышло чего незапланированного. Так, приеду назад, кольцо на руку надену. Помолвка. А далее по плану. Промедление смерти подобно.

Поезда, самолёты, пересадки. Чувствую себя отвратительно. Дорога вымотала. Добрался, таки. И прямо с места в карьер. Стол накрыт. Полон дом гостей. Мне бы полежать. Щас, размечтался. Душ наспех принял. Уселся. Разглядываю приглашённых. Ага, это соседка с дочкой, Ядвигой, кажется. Старовата девица. Поистрепалась изрядно. Страшновата, я столько и не выпью.

Уже разливают, тосты пошли. Я сижу. Куда попал? Это что смотрины мне устраивают?! Родительница щебечет, как райская птичка весной.

– Валдас, как замечательно, что ты приехал.

– Угу.

– Сынок, будь вежливее.

– Рад всех видеть.

– Познакомься, это Ядвига, вернулась домой.

– Так мы знакомы.

– Вы играли в детстве, а сейчас повзрослели.

– Нам, что память отшибло?!

– Валдас, что с тобой?!

– Мама, сядь уже, мы сами разберёмся.

Ледяной ужас охватывает. Старая кошёлка, где-то мотылялась, прибыла до родины. Замуж прибраться охота до скрежета зубов?! Я что себя на помойке отрыл?! Помню в детстве, она меня бесила. Сейчас вообще параллельно. Старше меня, пергидрольные космы на голове, губищи намалеванные, ногтищи метра по два отрастила. Сидит, юбку задрала, старыми костями мотает. Рот свой разинула.

– Валдас, может быть, ты нам сыграешь романс?!

– Нет, разучился.

А может на х*ю тебе сыграть, грымза?! Хамить не могу, народ прислушивается.

– Ну, что сможешь?!

– Могу мотор самолёта запустить на аэродроме.

– Извини, Ядвига, мальчик устал с дороги.

Мальчик не устал, ему пох*й. Нехотя из-за стола выполз. К себе в комнату поплёлся. Мозг вычерпали чайной ложкой. Настроение в минус ушло. Аппетит за плинтус завалился. Прибыл, бл*дь, с мамой повидаться.

Дверь резко распахивается, вплывает знакомая детства. Да, тощая лошадь, ещё не газель. Великая мысль! На диван плюхнулся, не приглашаю. Но она, девка, низкого пошиба. Таких резвых, не надо приглашать. У неё совесть сдохла внутриутробно. Сама лезет.

– Чем обязан Вашему визиту, дама?!

– Валдас, ты не рад нашей встрече?!

– Стучаться не учили?!

– Чего злой как чёрт, развеемся?!

– Мне с мамой поговорить необходимо.

– Ты надолго к нам?!

– К вам ни на сколько, я домой на пару дней заскочил.

– Понятно, общаться сейчас не хочешь?!

– Извини, нет.

– Может быть, завтра зайдёшь, прошвырнёмся?!

– Буду сильно занят.

– Чем?!

– Делами.

– Пока.

– И вам до свиданьица.

Уставился в потолок. Лежу, злюсь. В квартире подозрительная тишина. Достал портрет Алёны. Поставил на тумбочку. От взгляда на малышку токи удовольствия раскатились по телу. Глаза прикрыл. Ощутил сладкий вкус любимых губ. Не целованная девочка. Моя. Хочу жениться. Хочу любить. Хочу быть первым. Хочу быть единственным. Хочу, хочу… Спать.

Очнулся. Сны, прямо постыдные снились. Раздевал, обнимал, ласкал. И как ведь мне радостно было, приторно сладко. Внизу живота узел завязался. Ох, тяжко-то как. Мысль одна в башке свербит «назад немедленно улететь». Меня корёжит всего от нахлынувших чувств. Неутолённая страсть накрывает с головой.

Утро, вечер? Мама у изголовья кровати стоит. Мягкой рукой по голове гладит. Так странно видеть её в очках. В руках небрежно вертит фотографию Алёны. Я столько готов рассказать. Словарного запаса едва ли хватит. Мама хмурится.

– Что ещё за…?!

– Договаривай.

– Сын, мне хочется, чтобы ты уехал из отпуска с женой.

– Ты обо всём за меня подумала, да?!

– Чем Ядвига не пара?!

– Какого лешего здесь происходит?!

– Я так и знала, что тебя околдует чужая «наре» (русалка).

– Да здравствует, холостая жизнь офицера!

– Валдас, что случилось?!

– Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки?!

– Уже всё спланировал?!

– Что не так?!

– Какая-то катастрофа.

– Нарушил планы?!

– Можешь привезти свою девушку сюда для знакомства со мной?!

– Я не собираюсь подыгрывать тебе, мама.

– Не поняла?!

– Привезу жену.

– Давай выслушаешь мой комментарий о противоположном поле?!

– Хорошо, пройдём на кухню.

Нехотя вылезаю из постели. Следую за ней, садясь на маленький диван. Никогда ранее мне не хотелось дерзить и противоречить маме. Думаю, что не имею права винить её. Как и любая родительница, она желает счастья своему единственному чаду. В её голосе я чувствую сомнения и неуверенность.

Делаю глоток коньяка, пытаюсь сосредоточиться. Опускаю голову. На лице появляется гордая улыбка. Я перевожу взгляд, чтобы ощутить реакцию собеседницы.

– Говори, ты же для этого меня разбудила.

– Думаю, что у тебя появилось много новых поклонниц?!

– Нет.

– Ядвига неплохая партия.

– А как насчёт этого?! Протягиваю маме снимок.

– Ну, просто смазливая девочка.

– Алёна очаровательна.

– Увлечения проходят.

– Притворяться влюблённым сложно.

– Не хочу, чтобы ты заморачивался насчёт первых отношений.

– Мама не изображай драму.

– Первая любовь, словно пламя свечи, вспыхнет, и нет её.

– Не у всех так, мама.

– Любовь – это миг.

– Но без чувств невозможно жить.

– Мы должны ещё поговорить об этом?!

– Позволь мне объяснить, что я проделал долгий путь ради фамильного кольца бабушки.

– Валдас?!

– Да, я серьёзно.

– Расскажи, что ты чувствуешь к Лене.

– Достаточно того, что мне тяжело без неё дышать.

– Это настоящая любовь?!

– Она моё всё.

– Если я, как мать буду настаивать на своём решении?!

Закрываю глаза, обдумывая прямой ответ. В глубине кипит. Я в ярости. Поверить не могу, что мама вынашивала идиотское сватовство за моей спиной. Моя душа соткана из чувств к mano mazyle (моя малышка). Как пересказать свои желания?! Сердце предательски ноет. Понимаю, что наплюю на все запреты. Моё замешательство сменяется атакой. Отвечаю практически моментально.

– Неужели?!

– Могу я кое-что спросить про твою «Ундину»?!

Вальдемарас с мамой Ирэной, город Каунас 1987 год

– Алёна Романова, работает в школе пионерской вожатой. Учится в университете.

– Ты с ней спишь?!

– Мама, я сплю только в своей постели.

– Она у тебя живёт?!

– Господи, что за чушь у тебя в голове?!

– Уверена, что она беременная.

– Час от часу не легче.

– С тобой всё в порядке, Валдас?!

– Мне нужен был совет насчёт помолвки.

– Не знаю, что сказать.

– Я прилетел поделиться с тобой новым сильным чувством.

– Чем я могу помочь?!

– Кольцо. Отдай бабушкино кольцо. Она завещала его моей жене.

– Почему бы тебе не купить простое колечко, а семейную реликвию оставить на потом?!

– Да ты, мама, шутишь?!

– Знаешь, мы тут размышляли с подругой насчёт вас с Ядвигой.

– Господи, хватит этого безумства.

– Вы могли бы просто погулять вдвоём по-дружески, вспомнить детство.

– Почему ты ничего не слышишь?!

– Потому, что тебе нужна верная женщина, которая будет рядом.

– Я не допускаю мысли, чтобы жить без любви.

– Чувства появятся в процессе.

– Ты в этом уверена?!

– Абсолютно.

– Алёнка единственная, кого я хочу видеть рядом с собой день ото дня.

– Да брось, всё проходит, и это пройдёт.

– Я большой мальчик и знаю, чего хочу.

– Ты устал с дороги. Давай спать.

Иду к фортепиано. Давненько не садился за инструмент. Пальцы загрубели. Но я и не на концерте, так, для себя. Подобрал нехитрую мелодию. Напеваю.

Женюсь, женюсь....

Какие могут быть игpушки?

И буду счастлив я вполне.

Hо вы, но вы,

Мои вчеpашние подpужки,

Мои вчеpашние подpужки,

Hапpасно плачете по мне!

Hе плачьте, сеpдце pаня,

Смахните слёзы с глаз,

Я говоpю вам – до свиданья,

Я говоpю вам – до свиданья,

А пpощанья не для нас!

Иветта, Лизетта,

Мюзетта, Жанетта, Жоpжетта…

Вся жизнь моя вами,

Как солнцем июльским согpета.

Покуда со мной вы, клянусь,

Моя песня не спета,

Иветта, Лизетта, Мюзетта,

Жанетта, о, Жоpжетта.

Вся жизнь моя вами,

Как солнцем июльским согpета,

Покуда со мной вы, клянусь,

Моя песня не спета.

Женюсь, женюсь,

И холостяцкие пиpушки

Затихнут, сгинут без следа.

Hо вы, но вы,

Мои вчеpашние подpужки,

Мои вчеpашние подpужки,

Со мной останетесь всегда!

Hе плачьте, сеpдце pаня,

Смахните слёзы с глаз,

Я говоpю вам – до свиданья,

Я говоpю вам – до свиданья,

Расставанья не для нас.

Иветта, Лизетта,

Мюзетта, Жанетта, Жоpжетта,

Вся жизнь моя вами,

Как солнцем июльским согpета.

Покуда я с вами, клянусь,

Моя песня не спета,

Иветта, Лизетта, Мюзетта,

Жанетта, ой, Жоpжетта.

Вся жизнь моя вами,

Как солнцем июльским согpета,

Покуда я с вами, клянусь,

Моя песня не спета,

Иветта, Лизетта, Мюзетта,

Жанетта, Жоpжетта.

Коллета, Поллета, Кларетта,

Флоретта, о, Мариетта!!!

Мама смеётся. Тревожность уходит. Натянутая тетива отношений ослабевает. Взгляд светлеет. Морщинки на лице разглаживаются. Вздохнув, я продолжаю свою импровизацию.

А напоследок я скажу,

А напоследок я скажу:

"Прощай, любить не обязуйся.

С ума схожу,

Иль восхожу к высокой степени безумства.

Как ты любил?

Ты пригубил погибели,

Не в этом дело.

Как ты любил?

Ты погубил,

Но погубил так неумело".

А напоследок я скажу…

Работу малую висок

Ещё вершит, но пали руки.

И стайкою, наискосок,

Уходят запахи и звуки.

А напоследок я скажу:

"Прощай, любить не обязуйся.

С ума схожу,

Иль восхожу

К высокой степени безумства".

– Вальдемарас, тебя, как парусник при шторме мотает. Буря?! Качка?!

– Есть немного.

– Чего-то сильно желаешь?!

– Жажду новой встречи.

– Так сильно любишь эту девочку?!

– Слов не подберу, чтобы выразить мучительный трепет в душе.

– Сыграй для меня.

– Лунную сонату?!

– Не дерзи, сын.

Вечеряли. Я неистово бренькал по клавишам. Иначе это не назовёшь. Отвык. Мама явно не узнавала своего послушного ребёнка. В каждой мелодии вызов и протест. Печальная реальность состоит в том, что меня не поддержал единственный родной человек. Я бреду по дюнам жизни один. Новая волна смятения накатывает.

Ребята, нужно верить в чудеса

Однажды весенним утром ранним

Над океаном взметнутся алые паруса,

И скрипка пропоёт над океаном.

Над океаном взметнутся алые паруса,

И скрипка пропоёт над океаном.

Не три глаза, ведь это же не сон,

И алый парус гордо реет.

В той бухте, где отважный Грей

Нашел свою Ассоль,

В той бухте, где Ассоль

Дождалась Грея.

В той бухте, где отважный Грей

Нашел свою Ассоль,

В той бухте, где Ассоль

Дождалась Грея.

С друзьями легче море переплыть

И есть морскую соль, которая нам досталась,

А без друзей на свете

Было бы очень трудно жить,

И серым стал бы даже алый парус.

А без друзей на свете

Было бы очень трудно жить,

И серым стал бы даже алый парус.

Узнаешь зло, без этого нельзя.

Ведь люди не всегда бывают правы,

Но никогда никому не причиняйте зла.

И пусть алый парус не станет серым.

Но никогда никому не причиняйте зла.

И пусть алый парус не станет серым.

– Валдас, ты романтик?!

– Я военный лётчик, мама.

– Ты раньше серьёзно ни с кем не встречался.

– Времена меняются, меняются люди.

– Да, полагаю, ты прав, сынок.

– Не расстраивайся, я всегда найду для тебя время.

– Я рассчитываю на тебя, дорогой мой.

– Мама, ты ещё молода, можешь устроить свою личную жизнь.

– У меня есть друг, он живёт в Праге.

– Если мужчина с серьёзными намерениями, я приветствую твои отношения.

– Это прозвучит глупо, но я согласилась стать его женой.

– Уважаю твой выбор, мама. Все эти годы ты пребываешь в тоске об отце.

– Жаль, ты не можешь, сынок, выехать в Чехословакию.

– Расскажи, кто он?!

– Он офицер в отставке. Учился в СССР. Вдовец. Детей нет.

– Спасибо, что поделилась со мной.

– Надо о многом подумать.

– Мама, ты так давно абсолютно одна, о чём думать?!

– Валдас, мне придётся уехать к нему, на совсем.

– Не волнуйся обо мне.

– Если ты не возражаешь, я оставлю бабушкино кольцо себе на память о моей свадьбе.

– Договорились.

Многое прояснилось. Я раздумываю над мамиными словами. Уверен, что мама не пожалеет о своём выборе. Она раньше не делала мне больно. Думаю, что перед своим отъездом мама нервничала, а её подруга затеяла эту игру с Ядвигой. Нет желания больше спорить. В следующую нашу встречу, все недомолвки пропадут сами собой. Я буду семейным человеком.

Сегодня больше никакие события не смогут испортить мне настроение. У меня такое чувство, что надо уехать первым, чтобы дать близкому человеку время хорошенько собраться. Чужая страна, это не шутки. Решили, что квартиру просто запрём. Счета будут пересылать новому мужу. Почту никто не отменял. По нутру растекается парное молоко. Спокойно. Спать. Утряслось.

Дни мелькают. Валяюсь на диване. Время от времени сажусь за инструмент. Кисти рук покалывают с непривычки. Мама уволилась с работы. Всё своё время мы предаёмся воспоминаниям. Север. Пурга. Заснеженные домишки. Папа. Потеря. Переезд. Новая школа. Лётное училище.

Мотнулся в Вильнюс, в ювелирку. Выбрал Ляле колечко. Нежное, с бирюзой, под цвет её очаровательных глаз. Купил билет до Москвы на самолёт. Сейчас прыжками соберусь и в дорогу. Пока еду из столицы, тоска накатывает. Когда мне придётся ещё сюда приехать?! Я обеспокоен этими переменами. Мы с мамой понимаем, что как раньше, уже не будет. Жизнь внесла в наши судьбы большие коррективы.

Алёнка – это тот человек, с которым я хочу прожить всю свою жизнь. Мне даже развлечься без неё не хочется. Раньше, я бы присоединился к своим одноклассникам при любой возможности. Пиво. Девочки. Теперь мне кажется такое времяпровождение непривлекательным. Что-то внутри меня изменилось. Переключатель сломался.

Целую маму, говорю, чтобы берегла себя. Кидаю пару любимых книг, ноты, снимки в дорожную сумку. Сигнал автобуса прерывает поток моих мыслей. Я определённо чувствую себя намного старше. Ничего не длится бесконечно. Детство и юность тоже.

Глава 4.

Первые чувства

Алёна

Ты мой мужчина… Я тебя нашла

Среди чужих безликих миражей.

Хочу, чтоб я была тебе нужна,

Хочу всегда и всюду быть твоей.

Нина Серёгина, стихи

Вадик уехал. Медленно покидаю вокзал. Настроение, как в мультфильме «Летучий корабль»: «Нам, царевнам, жить приходится в неволе. Пропадают молодые годы зря!» За спиной крылья выросли и хлопают. Удержаться бы на земле. Что там по физике учили про силу тяжести? К земле клонит?! Врут. Не работает. Тянет в небо.

Этот славный парень, даже и не догадывается, что впервые я начала целоваться с ним. А сегодня был настоящий взрослый поцелуй. Как настойчиво Вадик меня целовал. Устоять не возможно. Почва змеёй из – под ног уползала. Чудо, что он меня крепко держал. Плюхнулась бы. Буря эмоций внутри. Сердце вступило в неравный бой с холодной логикой.

Мне нет ещё восемнадцати лет.

Хочу понравиться лейтенанту.

Мама узнает, гнева не сдержит.

Поцелуй такой страстный.

Обидные слова люди подбирать не станут.

Распадаюсь на атомы от волшебных соприкосновений.

Промывка мозга мне обеспечена.

В груди трепещут бабочки.

Не сносить мне головы.

Румянец на щеках с головой выдаёт все мои желания.

Получу по – полной программе от близких.

Чувствую себя странно.

Мама, считает, что с женихами водиться рановато.

Тело предательски горит.

Учиться, учиться…

Это было удивительно.

Господи, скорее бы Вадик вернулся. Как во сне добрела до дома. Поднялась на этаж. Вся в мечтах. Раздеться не успела. Трели звонка нарушили сладкие грёзы.

Мысленно я уже сидела в середине яркого экзотического цветка, как Дюймовочка, а вокруг порхал мой Эльф.

Подкралась к глазку. Ага, Коля собственной персоной. Да хоть, обтрезвонься. Меня нет.

Настойчивый стук в дверь. Голос, как из погреба доносится.

– Алёна, открывай, я видел, как ты зашла в подъезд.

А вокруг тишина.

– Думаешь, принца себе нашла?

Затаилась.

– Да мы с ним поспорили на тебя.

Молчу.

– В кафе год назад, кому достанешься.

Замерла.

– Монетку бросали: орёл, или решка?!

Не дышу.

– Дура провинциальная, кому ты нужна?!

Присела на пуфик.

– Пожалеешь, помяни мои слова.

Разделась нехотя. Отправилась под тёплым душем постоять. Струи воды расслабляют, смывают весь негатив. Душа живёт своей жизнью. А тело, оно загнивает от одиночества.

Приедет Вадик, сама его спрошу про спор. Коля, злой, как люцифер. Завистливый мужик. Ну не нравишься ты мне, Коля, не нравишься! А от близости Вадика я сижу на вершине блаженства. С ним у меня в душе «вечный май».

Не спится. Верчусь с боку на бок. Жёстко мне. Не могу перестать чувствовать страстный поцелуй Вадика. Влюбилась. Я влюбилась. Рассвет брезжит, а я так и не уснула.

Тёплые погожие деньки заканчиваются. Земля покрыта «золотом» из опавшей листвы. Идёшь по улице, ногами красоту эту загребаешь. А клёны с каштанами стоят объятые красным пламенем. Над речкой по утрам туман тяжёлый стелется. Непроглядный. Ветер прохладный, порывистый целыми днями треплет деревья. Облака слоистые низкие. Настроение осеннее.

В область собираться надо. Жить буду у маминой знакомой. В университет добираться придётся на трамвае. Буду ездить в вагончике и мечтать. Чувство влюблённости наполнило мою жизнь до отказа новым смыслом. В груди замирает страстный порыв. Мир окрасился в оттенки жёлтого цвета. Надежда на ожидание счастья.

Беру билет на вокзале. Уезжаю. Автобус не торопится, движется по расписанию. Полтора часа и я на месте. Центр красивый старинный. Университетский городок времён девятнадцатого века. Утопает в зелёном парке, где много голубых елей. «Верхняя аудитория» нашего корпуса огромная и высокая, выстроена амфитеатром. Дух захватывает.

Подходим, знакомимся. На потоке одни девчонки. Конечно, мне хотелось бы учиться на дневном отделении. Интересно. Теперь уже не переведусь. А куда тогда переведусь?! Как говорила моя бабушка: «Пути господни неисповедимы».

В перерыве дружно едем в кулинарию «купца Стружкина». Там наивкуснейшие ромовые бабы и ароматный кофе. Смеёмся, жуём, обсуждаем учёбу. Студентки разновозрастные: есть совсем молоденькие, вчерашние школьницы, а есть взрослые женщины, которым не хватает образования. Несколько беременных молодых женщин. Странно, а им – то зачем в таком положении учиться?!

Город закрытый. Иностранцев не впускают. Жаль, нет речевого общения. Конечно, это не Москва и не Ленинград.

Осень вступила в свои права. Цирк возобновил работу. Купила билет на представление. Захватывающее зрелище «Цирк на воде». Достали с девочками билеты в ТЮЗ. Спектакль интересный, «Аленький цветочек». Столько положительных эмоций. Грандиозная постановка. Гремит на всю страну. Критики в восторге.

На практическом занятии преподаватель попросил нас экспромтом разыграть понравившийся эпизод на немецком языке. Дальше мы обсуждали увиденные сцены в театре, делились впечатлением об актёрах, их игре.

Посетили с новыми подружками планетарий. Огромный купол. Звёздное небо. Впечатления на грани фантастики. Мифы. Легенды. Интересная лекция о зодиакальных созвездиях. Закрываю глаза. Представляю себя богиней Герой величественной и прекрасной. Гера – идеал верной, послушной жены. А вот я уже красавица – Европа, меня крадёт Зевс в образе быка. Где ты, мой мудрый Гелиос, строптивый Зевс, божественный Юпитер?! Душа моя истосковалась по тебе, Вадик.

На философии пересеклись с парнями физического факультета. Один из них, местный, пристал, еле-еле отвязалась. Надоедливый, как Коля. Такой же противный. Сигарет покурить предлагал в перерыве. До руки моей дотронулся. Захотелось её с хлоркой промыть.

– Как тебя зовут, чудо с заушного отделения?!

– Никак.

– Слушай, «никак», курнёшь?!

– Я не курю.

– Да ладно, не выпендривайся.

– Мне не надо.

– Работаешь кем?!

– В школе.

– Дай отгадаю, ты – «весёлая вдова»?!

– Почему «вдова»?!

– Так пионервожатых называют.

– Кто обзывает?! Такие, пацаны, ушлые, как ты?!

– Пошли в кабак вечером, красотка, я оплачиваю.

– Мне семнадцать лет всего, отвали.

– Сразу бы сказала, всю перемену на тебя потратил.

– Заплачь.

– Дура из деревни.

– Зачем пристал?!

– Затем.

– Лекцию иди, попиши, а то стипендию не получишь.

– На х*й она мне эта стипендия, у меня дед «шишка», поняла?!

Учёба проходит плодотворно. Экзаменов сейчас не будет. Проведут нескончаемое количество лекций. В научной библиотеке придётся попыхтеть.

Две недели пролетели, как миг. Переизбыток знаний в черепушке. Домой.

Глав 5.

Помолвка

Вальдемарас

Я любви нашей выстрою Храм,

На алтарь положив всё живое

Я тебя никому не отдам —

Нас на этой Земле только двое…

Ирина Стефашина, стихи

Ноябрь. Облака низкие, серые, сплошным покрывалом нависли над городом. Что там по метеорологии учили?! Stratus – слоистые облака. Nubilositas – сплошная облачность. Солнце не выглядывает. Хмуро. Витамина D не хватает. Ветер промозглый, пробирает до костей. Мелкий затяжной дождь накрапывает. Погода – займи, но выпей. Под ногами сырость, лужа на луже. В душе теплится одинокий солнечный лучик. Моя Ляля. Меня ждут.

Поезд укачал основательно. До сих пор в голове стучит и гудит. Сразу к Алёне бежать?! Или в порядок себя привести?! К чёрту, любое упоминание о порядке. Беру такси, называю адрес. Машина мчит в Заводской посёлок.

Вот парадный подъезд. В окнах свет. Обнадёживает. Бегу. Стучу в дверь условным сигналом. Алёнка на пороге. В груди всё сжимается, склоняюсь к её губам. Я фактически не могу думать ни о чём другом. Мысли за гранью логики. Поцелуй выходит диким. Это не простые развлечения. Это моя судьба.

– Ты думала обо мне, mano siela (душа моя)?!

– Да, каждый день.

– А я и ночь…

– Вадик, ты такой мокрый, раздевайся скорее.

– Я привёз с собой холодный фронт с Атлантики.

– Иди, погрейся под горячим душем.

– Мама приехала из командировки?!

– Нет, она приедет завтра.

– А что у нас за дата?!

– Моё совершеннолетие.

Вальдемарас и Елена, помолвка

– Наше, mano meile (моя любовь), совершеннолетие.

Отправляюсь под горячий душ. Разум борется с телом. Как остаться целомудренным?! Надеть кольцо, потом… Или уже не ждать?! Бедовая моя головушка, думай.

Сияние не сходит с лица Алёны. Меня пугают мои намерения. Как хочется затащить её в постель. Кроме этой извилины в голове пусто. Я осознаю, что сейчас не время. А когда время?! Боюсь сделать шаг, не устою перед соблазном. Сгребу в охапку, поминай девочку, как звали.

Надо разработать подробнейшую схему действий. Полюбить и не напугать. Подарить наслаждение, чтобы впредь всегда хотелось только со мной. Глажу свои волосы расчёской. Пожалеть себя?! Потерпеть?! Твою ж дивизию, как жажду близости! Делать то чего?!

– Алёна, я приготовил тебе сюрприз.

– Книгу привёз?!

– И книгу тоже.

– Сейчас покажешь?!

– Хотел при твоей маме.

– Зачем дразнишь?!

– Ждём два дня. Господи, за что?!

– Пойдём, я накрою ужин.

– Чего вкусненького?!

– Приготовила креветки, как ты любишь.

– С чесноком?

– Да. Запекла лосося с овощами.

– А сладенького?!

– Торт.

Аппетит приходит во время еды. Больше всего хочу десерт. Поглощаю один кусок за другим. Вкусно. За чаем я задаю ей много вопросов об учёбе, о студентах. Узнаю, что в моё отсутствие Коля надоедал девочке своей персоной. Я взбешён.

– Алёна, я люблю тебя.

– И я тебя, Вадик, люблю.

– Нет, ты не понимаешь всю серьёзность момента.

– Какую?!

– Я прошу тебя стать моей женой.

– ?! В глазах немой вопрос.

– Это очень сложно, быть супругой офицера.

– Разве?!

– У меня не работа на заводе, я вечно в командировках.

– Буду ждать тебя, Вадик.

– Ты согласна?!

– Да.

– А если меня отошлют в пустыню, или на крайний Север?!

– Я, как жена декабриста, отправлюсь следом.

– Каждый лётчик надеется обрести свою «боевую подругу».

– Ты встретил?!

– Я встретил правильную девушку, тебя Алёнка.

– Любовь подкралась незаметно?!

– Мне повезло.

– Ты бледный, Вадик, ещё чая?!

– Прости, всё тело ноет. А душа орёт.

– Пойдём, я сделаю тебе массаж.

– Алёна, ты умеешь?!

– Да, без проблем, когда болела бабушка, я посещала курсы.

Мой пульс начинает предательски учащаться. Как прожить грёбанных два дня до её днюхи. Объявить помолвку.

Алёна застилает белоснежной простынкой диван. Ложусь на живот. Она потихоньку выдавливает прохладный гель. Начинает медленно растирать. Мышцы предательски сокращаются, посылая импульс каждой клетке организма. Мне очень нравятся её нежные прикосновения. Распластался, урчу. Я не Вадик, я – сложный узел. Это мешает расслабиться. Рвано вздыхаю.

Малышка, кажется, не замечает моей растерянности. Садится на мои ноги и пыхтит, разминая могучие плечи и спину. Я просто лёг, не думая о последствиях. Смеюсь, когда mano siela (душа моя) кончиками пальцев теребит мне кожу с боков. С наслаждением ожидаю продолжения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.