Александр Иванов
Безумие стального легионера

Эпилог: Ржавчина и Старая Кровь

Солнце садилось за холмами, окрашивая небо в цвет ржавчины и старой крови. Лагерь, втиснутый в узкую долину меж двух сосновых рощ, жил своей последней перед битвой жизнью. Воздух был густым от запахов: дым костров, запах вареной похлебки, конский пот и едкая вонь немытых тел. Для Альрика это был запах дома.

Он сидел на пне у своего небольшого костра, в отдалении от общего гула. Его руки, покрытые паутиной шрамов и выпуклыми венами, занимались привычным делом: точили клинок. Длинный, тяжелый меч лежал на коленях, и ритмичное шипение точильного камня о сталь было для Альрика медитацией. Впереди был бой, а значит, нужен был порядок. Порядок в голове и порядок в оружии.

Ему было тридцать лет, но взгляд его серых глаз, холодных и спокойных, казался старше. В них читалась не усталость от жизни, а привычка к ней. Привычка к тому, что завтра нужно будет снова встать на заре, надеть кожаный доспех, стянутый стальными полосами, и пойти убивать. Война была его ремеслом. Он не знал другого.

За спиной, в крестообразных ножнах за плечами, лежали два небольших топора. Сбалансированные, с длинными рукоятями. Альрик владел любым оружием, что попадало в его руки, но меч был его первым и главным языком. Языком, на котором он объяснялся с миром.

К нему подошел юный ополченец, лицо которого еще не обветрила жизнь. Парень нервно теребил рукоять своего дешевого меча.

– Сержант Альрик, говорят, у них в рядах будет… колдун. Это правда?

Альрик не поднял глаз, продолжая водить камнем по лезвию.

– Колдуны – это сказки для детей, – его голос был низким и ровным, как стук камня о сталь. – Бывают люди со странностями. Которые шепчут, а у других кровь из носа течет. Раз или два за жизнь видел. Стрела в горло не разберет, колдун ты или нет.

Парень не унимался:

– Но магия же есть! Говорят, в столице…

– В столице много чего говорят, – Альрик, наконец, посмотрел на него, и юноша невольно отступил на шаг. – Здесь же, в грязи, есть только твоя сила, твоя скорость и твое оружие. И завтра тебе придется этим пользоваться. Иди, поешь и поспи. Завтра думать будет некогда.

Парень кивнул и поспешил прочь. Альрик вздохнул. Глупости. Все эти разговоры о магии… Он верил в то, что можно пощупать. В вес меча. В упругость лука. В крепость стены. Его тактика была проста: быть быстрее и сильнее. Без хитростей. Хитрости подводят. Мышечная память – нет.

Он закончил точить клинок, проверил остроту лезвия большим пальцем и кивком удовлетворился. Затем встал, потянулся, заставив суставы хрустеть. Подошел к своему щиту, прислоненному к седлу, поправил ремни.

Ночь опускалась на лагерь. Костры один за другим гасли, уступая место тьме и тревожному шепоту. Где-то вдалеке завыл волк – или не волк. Альрик снял топоры со спины, положил их рядом с мечом у изголовья своего спального мешка. Он лег на спину, глядя на проплывающие в разрывах туч холодные звезды.

Он не думал о доме. Дома у него не было. Не думал о славе или богатстве. Деньги пройдут, как все остальное. Он думал о завтрашнем дне. О том, как будет светить солнце, как пахнет утренняя трава, и как будет выглядеть поле боя. Он мысленно проходил по нему, представляя каждую кочку, каждый куст. Это была его единственная магия – магия предвидения, рожденная не из чар, а из тысяч дней, прожитых в одинаковых условиях.

Альрик закрыл глаза. В голове не было страха, не было сомнений. Был только холодный, отточенный, как его клинок, расчет. Завтра будет бой. И он был к нему готов.

Глава 1: Урожай из Плоти

Рассвет был холодным и сырым. Туман стлался по полю, цепляясь за стерню скошенной пшеницы. Два войска выстроились друг напротив друга: плотный, почти машинообразный строй имперских легионеров в блестящих кирасах и алых плащах – и пестрая, шумная толпа наемников и ополченцев королевства. Альрик занял место в первых рядах, поставив щит на землю. Ему было плевать на аристократа, набившего их кошельки. Плевать на империю, что захватила четверть континента. Сегодня он сражался не за короля или идею. Он сражался за деньги и за само ощущение боя. За то чувство, когда мир сужается до размера клинка перед тобой.

Прозвучал рог. Крики. Строй дрогнул и ринулся вперед.

И началось.

Первый же удар меча Альрика был не фехтовальным изыском, а мощным, рубящим движением, от которого щит легионера с грохотом треснул, а сам воин отлетел назад, ломая строй. И на этом мысль для Альрика закончилась.

Он перестал видеть поле боя как целое. Исчезли генералы, знамена, общий гул. Остались только мгновения. Разрозненные, кровавые кадры.

Вот перед ним заносит меч легионер. Альрик не блокирует, он делает шаг в сторону и вкладывает все тело в ответный удар, ощущая, как клинок рассевает кожу, мышцу и кость.

Вот на него с двух сторон нападают двое. Он приседает, пропуская удар копья над головой, и его меч, описывая низкую дугу, вспарывает живот второму. Не выпрямляясь, он бьет локтем в коленную чашечку первого, слышит хруст и крик.

Он не думал, его тело думало за него. Годы войны встроили в его мышцы знание, которое было быстрее любой мысли.

Он ломал их строй не стратегически, а физически, как таран. Он был точкой хаоса в идеальном порядке имперской фаланги. Легионер в сияющей кирасе? Умереть. Воин короля в потертом зеленом кафтане? Оттолкнуть, отпустить, двинуться дальше. Его сознание регистрировало угрозы с безжалостной простотой.

Дыхание. Удар.

Шаг вперед. Еще удар.

Кровь на лице, смешанная с потом. Липкая, теплая.

Хрип впереди. Удар в горло, и хрип обрывается.

Он дышал ртом, ровно и глубоко, экономя силы. Его мир состоял из взмахов стали, криков и тяжести его собственного тела в доспехе. Не было ни страха, ни ярости, ни азарта. Была только работа. Рутина, доведенная до абсолюта.

Он был машиной, созданной для одного-единственного действия – прорываться. И он прорывался.

Глава 2: Выбор без различия

Тишина.

Она оглушала после адского гула битвы. Альрик, тяжело дыша, окинул взглядом кольцо врагов. Он стоял на небольшом холмике из тел – своих и чужих. Его мир, который еще несколько минут назад был размером с очередного врага перед клинком, внезапно расширился до размеров всего поля. И картина была безрадостной.

Королевские знамена были повержены. Ни одного зеленого кафтана. Последний, кто пытался держаться рядом с ним, лежал бездыханным в десяти шагах, пронзенный тремя копьями. Он был один. Остров в море алых плащей и блестящей стали.

Его меч, верный спутник долгих лет, лежал где-то в грязи, сломанный. В руках он сжимал свои топоры. Лезвия были зазубрены и залиты кровью. Дыхание обжигало грудь, каждая мышца горела. Он оглядел строй копий, нацеленных на него. Сотни наконечников. Попытка прорваться теперь была бы не боем, а самоубийством.

И тогда он ощутил это. Холодную, спокойную, безэмоциональную ярость. Не страх, не отчаяние. Просто осознание. Сегодня – его последний день. Он сделал глубокий вдох, приготовившись к последней, отчаянной атаке. Чтобы унести с собой как можно больше.

Но строй легионеров расступился. К нему шагнули двое.

Первый – командир легиона. Молодой, с жестким, но умным лицом, без шрамов. Его доспехи были проще, но качественней. Альрик мысленно отметил: «Аристократ. Бывалый».

Но взгляд его сразу перешел на вторую фигуру. Девушку. Рыжие короткие волосы, лицо, испачканное сажей и кровью, и… красные глаза. Алая, как раскаленный металл, радужка. И вокруг нее воздух мерцал, словно над раскаленными камнями в зной. Легкий щит из ничего. Субстанция, которая искажала свет.

Маг.

Слухи оказались правдой. Вот он – ответ на сокрушение фланга. Вот почему битва была проиграна так быстро. Холодная ярость в груди Альрика смешалась с горьким пониманием. Он проиграл не людям. Он проиграл чуду.

Он ожидал приказа о казни. Обезглавливания. Расстрела из луков. Но командир заговорил, и его голос был удивительно спокоен, без злобы или насмешки.

– Твоя храбрость – редкость, – сказал командир, окидывая взглядом груду тел вокруг Альрика. – Ты один стоил целой когорты. Сломать наш центр в одиночку… Я такого не видел.

Альрик молчал, его пальцы судорожно сжимали рукояти топоров. Его глаза, холодные и оценивающие, метались от командира к магу и обратно. Девушка с красными глазами разглядывала его с безразличным, почти научным интересом, как редкий экземпляр

– Мне плевать на твоего короля, наемник, – продолжал командир. – Ты сражался за деньги. Империя платит щедро. Такие воины, как ты, нужны нам. Сила должна служить силе, а не проливаться в грязи за идеи какого-то прогнившего аристократа.

Он сделал паузу, давая словам улечься.

– Сложи оружие. Принеси присягу Империи. И твои умения послужат чему-то большему, чем удобрение для этого поля.

Предложение повисло в воздухе, густом от запаха крови и смерти. Весь его мир, вся его жизнь, состоявшая из простых выборов – убить или быть убитым, – вдруг усложнилась до невозможности. Перед ним был не просто враг. Перед ним был выбор.

Тишина, последовавшая за его словами, была гуще, чем строй легионеров. Альрик медленно повел взглядом по окружающим его лицам. Усталые, закопченные, напряженные. В них читалась не ненависть, а уважение, выстраданное его кровавой жатвой. Его взгляд скользнул по магу – те красные глаза все так же безразлично изучали его, – и наконец, уперся в командира.

Молодой аристократ не моргнул глазом. Напротив, уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

– Прагматично, – произнес командир, и в его голосе послышалась тень усмешки. – Меня зовут Кассий. Легат Седьмого Железного легиона. – Он сделал шаг вперед, игнорируя предостерегающий жест одного из центурионов. – Империя платит своим солдатам исправно. Офицерам – щедро. А тем, чья сила стоит целого отряда… – Он обвел рукой поле, усеянное телами его легионеров. – …их ждут почести и земли, а не просто кошель с золотом.

Он внимательно посмотрел на Альрика, оценивая каждую деталь: залитые кровью топоры, спокойную ярость в глазах, готовое к взрыву тело.

– Мое предложение остается в силе. Поступи ко мне на службу. Сейчас – Кассий повернул голову к магу. Легкое мерцание вокруг девушки усилилось, едва заметный импульс, напоминающий о присутствующей здесь силе, против которой обычное оружие бессильно. Это не была угроза. Это было напоминание о реальном положении дел.

– Твои текущие… контракты, – Кассий бросил взгляд на обезглавленное тело аристократа, – очевидно, расторгнуты в одностороннем порядке. У тебя нет других обязательств. Только выбор: умереть здесь как последний солдат чужой войны, или пойти со мной и сражаться в войне, которая станет твоей.

Он выдержал паузу, давая Альрику осознать простоту этого уравнения.

– Или ты считаешь, что твои топоры справятся с моим легионом и с ней? – этот вопрос прозвучал почти риторически.

Альрик стоял, не двигаясь. Его мозг, привыкший к бинарному коду боя – враг/друг, жив/мертв – перезагружался, подстраиваясь под новые условия. Он смотрел на Кассия. На мага. На копья. И снова на Кассия.

Он не видел лжи в его глазах. Только расчет. Такой же холодный, как его собственный.

Альрик слегка улыбнулся, с наглостью посмотрев на мага.

– Может быть. Но мне не нужны земли. Не нужны почести. Я умею лишь одно, – он взглядом показал на топор, – дай мне битву. И достойную плату. Большего не надо.

Услышав слова Альрика, Кассий замер на мгновение, а затем рассмеялся. Это был не насмешливый смех, а скорее звук искреннего удивления и одобрения. Он видел, как многие ломались, видя мага. Одни молили о пощаде, другие впадали в ярость. Этот же наемник в самой безвыходной ситуации торговался и ставил условия, бросая вызов самой смерти с наглой ухмылкой.

– Хорошо, – Кассий кивнул, его лицо снова стало серьезным, но в глазах оставалась тень уважения. – Битв у Империи предостаточно. На целую жизнь таких, как ты. А платить мы умеем. Золотом, сталью, всем, что требуется воину.

Рыжеволосая маг с красными глазами не изменилась в лице, но легкое мерцание щита вокруг нее исчезло. Она слегка склонила голову, изучая Альрика с новым интересом. Ее безразличие сменилось легким любопытством к этому дикому зверю, который предпочел сделку ненужной смерти.

Альрик медленно, на виду у всех, опустил топоры. Он не бросил их на землю – это было бы слишком символично и глупо. Он просто расслабил руки, дав им повиснуть вдоль бедер, лезвиями к земле. Это был не жест капитуляции, а жест прекращения боя. Язык тела, который каждый солдат вокруг понял без слов.

Кассий сделал жест рукой. – Разомкнуть строй!

Копья, нацеленные на Альрика, дрогнули и были подняты вверх. Железное кольцо вокруг него распалось. Легионеры, все еще держась настороженно, расступились, открывая путь к лагерю Империи.

– Дай ему воды и вина, – распорядился Кассий, обращаясь к одному из центурионов. – И найдите ему целые доспехи. Он теперь наш.

Он снова посмотрел на Альрика. – Как тебя зовут, наемник?

– Альрик.

– Что ж, Альрик, – Кассий повернулся, чтобы идти, но на прощание бросил через плечо: – Добро пожаловать в Железный Легион. Отдохни. Завтра мы двинемся на восток. Впереди еще множество боев с Королевствами.

Он ушел, сопровождаемый магом, оставив Альрика стоять одного среди тел и чужих солдат. Война для него закончилась. Новая – только началась.

Глава 3: Бухгалтерия Смерти

Он глубоко вдохнул. Воздух все еще пах кровью и смертью. Но теперь в нем чувствовался и запах дыма от костров Империи. Запах его нового контракта.

Легионеры, получившие приказ сопровождать его, смотрели на происходящее с немым недоумением. Они ожидали, что он сразу направится к лагерю, к еде и перевязке. Но Альрик повернулся и пошел через поле, усеянное мертвыми, словно пахарь по вспаханной земле.

Он шел не спеша, его шаги были тяжелыми, но твердыми. Он подошел к тому, что осталось от аристократа, его нанимателя. Без церемоний перевернул тело, отстегнул у пояса тяжелый кошель. Развязал его, насыпал в ладонь горсть монет. Сосчитал взглядом. Ровно столько, сколько была оговорена цена за этот бой. Остальные монеты, а их было немало, он, не глядя, высыпал в кровавую грязь. Золото и серебро блеснули на тусклом свете, смешавшись с землей и кровью. Для него это были не деньги. Это был долг. И он его выплатил.

Затем он начал свой долгий, молчаливый обход. Он шел от одного знакомого лица к другому. Вот лежит бородатый рубака с Севера, с которым они пили прошлой ночью. Вот юнец, что спрашивал его о колдунах. Каждому он засовывал в одежду, в карман, за отворот доспеха несколько монет. Их долю. Их последнюю плату. Он не произносил речей, не крестил лбы. Он просто исполнял последний договор. Бухгалтерия смерти.

Наконец, он нашел свое. Сломанный меч, что был продолжением его руки. Расколотый щит, что не раз спасал ему жизнь. Он поднял обломки, осмотрел их с холодной, профессиональной оценкой. Починить было нельзя. Он провел рукой по сколу на клинке, и в его глазах на мгновение мелькнула не боль утраты, а тихая, суровая грусть прощания со старым товарищем. Затем он аккуратно, почти бережно, положил их на землю. Оружие свое дело сделало.

И лишь тогда, закончив все дела на этом поле, он повернулся к лагерю Империи и пошел, не оглядываясь. Легионеры молча расступились, пропуская его. Теперь в их взглядах не было ни недоумения, ни страха. Было тяжелое, уважительное молчание. Они видели не просто наемника. Они видели человека, живущего по своему закону. И этот закон был суровее и честнее, чем многие их собственные.

Он шагнул из мира крови и долга в мир нового контракта. Не сказав ни слова.

Кассий сидел за походным столом, изучая карту, когда в его палатку вошел Альрик. Легат поднял взгляд, и на его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся той же оценивающей улыбкой, что была у него на поле боя.

– Не думал, что ты явишься так скоро, – заметил Кассий. – Большинство на твоем месте потребовали бы сначала выспаться, напиться и перевязать раны.

Альрик стоял по стойке "смирно", но без подобострастия – скорее, как инструмент, ожидающий указаний к применению.

– Отряд уничтожен. Я – единственный, кто остался. Контракт расторгнут в одностороннем порядке, – его голос был ровным и лишенным эмоций, как зачитанный рапорт. – Поскольку отряд, как единица, небоеспособен, назначаю минимальную ставку. Только за себя и свои услуги.

В углу палатки, в кресле, отодвинутом в тень, сидела рыжеволосая маг. Элирия. Ее красные глаза, горящие как тлеющие угли, были прикованы к Альрику. Она видела, как он бродил по полю, как выплачивал последний долг мертвым. Этот ритуал показался ей странным, почти иррациональным – и оттого крайне любопытным. В мире, где сила была единственным законом, такая призрачная верность обязательствам перед теми, кто уже ничего не значит, была аномалией.

Кассий, откинувшись на спинку складного стула, сложил руки.

– Понимаю. Ты предпочитаешь сражаться в строю или самостоятельно?

– В одиночку, – без раздумий ответил Альрик. – Строй сковывает. Моя тактика – прорыв и хаос.

Легат кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

– Тогда определение тебя в общую линейную пехоту было бы глупостью. У нас есть специальное подразделение. Элитный отряд, существующий только для одной цели – прорывать вражеские порядки, уничтожать командные центры и сеять панику там, где враг ждет ее меньше всего. Они действуют малыми группами, часто самостоятельно. Место для тебя там.

Элирия в углу слегка приподняла бровь. Это было едва заметное движение, но для нее – аналог изумленного возгласа. Она не ожидала, что Кассий так сразу определит нового наемника в их самое закрытое и опасное подразделение.

– Отряд небольшой, – продолжал Кассий, обращаясь к магу. – Элирия, ты входишь в его состав. Покажи Альрику лагерь, сведи с остальными.

Глава 4: Отряд «Прорыв»

Девушка молча поднялась. Ее движения были плавными и беззвучными. Легкое мерцание защитного поля вокруг нее казалось теперь почти невидимым, лишь искажало воздух в солнечном луче, пробивавшемся через щель в пологе палатки.

– Пойдем, – ее голос был тихим и низким, без всякой теплоты, но и без враждебности. Просто констатация факта.

Выйдя из палатки, она двинулась вглубь лагеря, и Альрик последовал за ней. Легионеры, мимо которых они проходили, смотрели на него с нескрываемым интересом. Слухи о диком берсерке, который в одиночку проломил их центр и был принят на службу самим легатом, уже разнеслись по всему лагерю.

Элирия привела его к удаленной части лагеря, где стояло несколько больших палаток, явно предназначенных не для рядовых солдат. Возле одной из них, под навесом, собралась странная группа из пяти человек.

– Отряд «Прорыв», – произнесла маг, останавливаясь перед ними. Все пятеро подняли на Альрика глаза. – Это Альрик. Новый. Легат определил его к нам.

Она обвела взглядом собравшихся, поочередно представляя каждого коротко и емко, как делала это, вероятно, много раз до этого.

– Ворхан, – она кивнула на массивного мужчину в тяжелых латах, с двуручным боевым молотом, прислоненным к столбу навеса. Тот лишь хрипло хмыкнул, оценивая Альрика взглядом медведя, высматривающего нового соперника.

– Лис, – следующий был худощавым и вертлявым человеком с парой изогнутых кинжалов за поясом. Он игриво подмигнул Альрику.

– Бранд, – это был рослый воин со шрамом через глаз, опиравшийся на огромную секиру. Он кивнул с холодным, почти враждебным безразличием.

– Элвида, – единственная женщина в отряде, кроме Элирии, стройная и гибкая, с длинным луком за спиной и коротким мечом на бедре. Она изучала Альрика с профессиональным интересом стрелка, оценивающего новую мишень.

– И Гном, – последним был приземистый, но невероятно широкоплечий мужчина с густой бородой и тяжелой алебардой. Он лишь мотнул головой, его маленькие глаза блестели из-под нависших бровей.

Пятеро самых разных бойцов, каждый – мастер своего дела. И теперь Альрик стал шестым. Элирия, седьмая, стояла в стороне, наблюдая, как он впишется в этот уже сложившийся, пестрый коллектив.

Альрик коротко кивнул в ответ на представления, его взгляд скользнул по лицам новых товарищей, запоминая не имена, а боевой тип каждого: тяжелая ударная сила, скоростной убийца, меткий стрелок.

– Альрик, – отрекомендовался он просто. – Где спать, чинить оружие, время еды?

Эльвида, указав взглядом на свободную койку под дальним навесом, ответила:

– Спи здесь. Кузница – вон там, за конюшнями. Ужин через два часа.

Не говоря ни слова, Альрик направился к своей койке. Скинул потрескавшийся и иссеченный ударами кожаный доспех, оставив его лежать на земле как ненужный хлам. Взял свои топоры и пошел к кузнице.

Остальные члены отряда молча наблюдали за ним. Движения Альрика были экономичными и лишенными суеты. Он не пытался освоиться, не искал взглядом одобрения или знакомства. Он просто действовал, как солдат, выполняющий рутинные задачи.

У кузнечных горнов он не стал ждать помощи. Нашел молот, напильник, точильный брусок. Методично, с привычной сноровкой, принялся выправлять зазубрины на лезвиях топоров, затем затачивал их, пока сталь не начала отливать ровным сизым светом. Каждое движение было выверено и практично.

Когда он вернулся, Бранд, тот самый воин со шрамом и секирой, преградил ему путь. Его лицо выражало открытый вызов.

– Новенький, – прорычал он. – Давай, скрестим клинки. Посмотрим, чего ты стоишь. Называй это тренировкой.

Альрик остановился. Его взгляд медленно поднялся и обратился к Элирии, которая, как и все, наблюдала за происходящим. Она была лидером. Ее мнение было важно. Маг встретила его взгляд своими алыми глазами и медленно, почти незаметно, кивнула. Ни запрета, ни одобрения – просто разрешение на естественный ход событий в ее стае.

Альрик перевел взгляд на Бранда и коротко кивнул.

– Хорошо.

Они вышли на свободную площадку между палатками. Остальные члены отряда обступили их, формируя круг. Бранд, не теряя времени, с рыком ринулся в атаку, его секира описала могучую дугу, предназначенную раскроить противника пополам.

Альрик не стал блокировать. Он сделал короткий шаг в сторону, и секира со свистом рассекла воздух в сантиметрах от его плеча. Пока Бранд не успел восстановить равновесие после проваленного удара, Альрик был уже рядом.

Раз – его нога бьет под колено Бранда, заставляя того осесть.

Два – локоть приходится в челюсть, оглушая.

Три – захват вооруженной руки.

Четыре – бросок через бедро.

Бранд с оглушительным грохотом рухнул на землю, секира вывалилась из его ослабевших пальцев. Альрик, не меняя дыхания, поставил острие своего топора ему на горло. С момента начала схватки прошло не больше семи секунд.

На площадке воцарилась тишина. На лицах зрителей застыло изумление. Они ожидали долгой и яростной борьбы, а не этого безжалостного и молниеносного разгрома.

Альрик убрал топор. Его лицо оставалось абсолютно безразличным, без тени злорадства или триумфа. Он посмотрел на поверженного Бранда, затем протянул ему руку.

Бранд, все еще оглушенный, на мгновение замер, глядя на эту руку. Затем, хрипло выругавшись, он все же взял ее и позволил Альрику поднять себя на ноги.

– Быстро ты, – прохрипел он, потирая челюсть. В его голосе уже не было вызова, лишь уважение, выстраданное болью.

Альрик снова коротко кивнул, поднял свои топоры и, не говоря ни слова, пошел к своей койке. Ритуал посвящения был завершен. Теперь он был своим.

Глава 5: Уроки Магии

Альрик сидел на своей койке, разложив перед собой поврежденный доспех. Пальцы с затвердевшими мозолями методично ощупывали глубокие зарубки на коже, оценивая, какие из них можно залатать, а где кожа уже безнадежно ослабла. Его мысли были заняты сугубо практическими расчетами, когда тихий голос прервал его.

– Альрик.

Он поднял взгляд. Элирия стояла перед ним, ее рыжие волосы казались темнее в сгущающихся сумерках, а красные глаза светились изнутри, как расплавленное железо.

– Сражался ли ты когда-нибудь с магами? – спросила она, ее голос был ровным, без вызова.

– Нет, – ответил Альрик, откладывая в сторону нагрудник. – Не доводилось.

– Тогда давай исправим это, – она слегка склонила голову. – Тренировочный бой. Без смертельных исходов.

Взгляд Альрика задержался на ней на секунду дольше. Он видел не только интерес в ее глазах. Он видел расчет. Она была лидером этого странного отряда, и ее авторитет зиждился не на звании, а на силе. Ей нужно было утвердить это лидерство перед новичком, показать ему его место в иерархии, где физическая мощь – не единственный аргумент. Одновременно она хотела посмотреть, как он будет действовать против совершенно незнакомой угрозы. Оценить его адаптивность.

Альрик молча кивнул. Он встал, взял свои только что заточенные топоры и направился к площадке.

Слух о предстоящем поединке разнесся по лагерю со скоростью лесного пожара. Когда они подошли, площадка была уже окружена тройным кольцом легионеров. Тут были и простые пехотинцы, и центурионы. Бранд, Ворхан, Лис, Эльвида и Гном стояли в первых рядах, их лица выражали жгучий интерес. Все хотели видеть, как непобедимый берсерк справится с силой, против которой бессильны любые клинки.

Они встали друг напротив друга. Элирия не приняла боевую стойку. Она просто стояла, расслабленно, скрестив руки на груди.

– Начинай, – сказала она.

Альрик рванулся с места. Его стартовая скорость была пугающей. Он не стал метать топоры, помня о «тренировочном» характере боя. Он просто попытался сократить дистанцию быстрее, чем она успеет среагировать.

Он не успел.

Элирия не шевельнулась, но воздух перед ней сгустился, превратившись в невидимую, упругую стену. Альрик врезался в нее на полном ходу, словно в каменную глыбу. Раздался глухой удар, и его отбросило на несколько шагов назад. В ушах зазвенело.

– Первый урок, – прозвучал ее спокойный голос. – Сила мага не в мышцах. Она в воле.

Альрик, не теряя времени, обошел ее с фланга, пытаясь найти брешь. Он занес топор для короткого, рубящего удара по плечу.

Элирия развела руки. Из земли перед ней с грохотом взметнулись три каменных шипа, преграждая ему путь. Он едва увернулся, ощущая, как острый камень пропорол его поношенную тунику.

– Второй урок, – продолжала она, и теперь в ее голосе послышались нотки преподавателя, ведущего лекцию. – Мы меняем поле боя. То, что было твоим союзником, становится врагом.

Он попытался бросить топор, чтобы отвлечь ее, но оружие, долетев до нее, просто отскочило от все того же невидимого барьера, как от брони.

– Третий урок. Прямая атака на мага без собственной магии или артефактов – самоубийство.

Внезапно Альрик почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Площадка под его ступнями превратилась в жидкую грязь, засасывающую его по щиколотку. Он попытался вырваться, но тщетно. Он был в ловушке.

Элирия медленно подошла к нему, остановившись в двух шагах. Ее красные глаза смотрели на него сверху вниз.

– Ты быстр. Силен. Опытен. Против людей – смертоносное оружие, – произнесла она так, что слышал только он. – Но против магии этого мало. Ты должен думать иначе. Искать другой путь. Не сила против силы, а ум против силы.

Она сделала легкое движение пальцем, и грязь вокруг его ног снова стала твердой, как камень, прочно зафиксировав его.

– Сдаешься? – спросила она громко, чтобы слышали все.

Альрик, все еще пытаясь освободиться, понимал, что это бесполезно. Он посмотрел на нее, и в его глазах не было ни злобы, ни унижения. Был холодный, ясный анализ. Он только что получил самый ценный урок за последние годы.

– Сдаюсь, – его голос прозвучал твердо и без тени обиды.

Элирия кивнула. Каменные шипы рассыпались в пыль, а земля вокруг его ног освободила их. Она повернулась и пошла прочь, оставив его стоять под восторженными и облегченными возгласами легионеров.

Альрик смотрел ей вслед. Он проиграл бой. Но он получил нечто гораздо более важное – понимание своих границ и природы нового врага. И в его голове уже началась работа над «другим путем».

Глава 6: Стрелы и Сороки

Эльвида подошла к его койке с той же грацией и самоуверенностью, с какой держала лук. Она без приглашения устроилась на краю, развалившись так, чтобы подчеркнуть каждую линию своего тела. Ее поза была вызовом, игрой, рассчитанной на реакцию. Она привыкла, что на нее смотрят, и привыкла получать от этого внимание.

Альрик медленно поднял взгляд от потертого наплечника, который он пытался стянуть толстой нитью. Его глаза, холодные и спокойные, встретились с ее дерзким взглядом. Он не опустил взгляд, не улыбнулся, не изменился в лице. Он просто смотрел, как смотрел бы на незнакомый тип лука или на погоду за окном. В его взгляде не было ни интереса, ни осуждения – лишь нейтральная констатация факта.

Эльвиду это не смутило. Напротив, в ее глазах вспыхнул азарт. Сложные цели всегда были самыми интересными.

– Ну что, молчун, – начала она, игриво покачивая ногой. – Откуда ты такой взялся? Кто учил так драться?

Из угла палатки, где Элирия сидела, скрестив ноги, и якобы изучала свиток, на них был направлен незрительный, но ощутимый внимательный взгляд. Ее алое око видело не только их, но и остальных членов отряда. Бранд, делая вид, что точит секиру, Лис, чистящий ногти кинжалом, Ворхан, проверяющий снаряжение, и даже угрюмый Гном – все, так или иначе, прислушивались, наблюдая за новичком и его реакцией.

Альрик вернулся к своему наплечнику, делая очередной стежок.

– В наемниках. С семи лет, – его голос был ровным, без интонаций.

– С семи? – Эльвида приподняла бровь. – А родители?

– Нет.

– Кто же тебя тогда… обучил?

– Отряд. Подобрали в пепелище. Деревня сгорела. Обучили всему.

– И где твой первый отряд сейчас?

– Уничтожен. Я остался.

Эльвида на мгновение замолчала, изучая его профиль. Он говорил о гибели своих первых товарищей так же буднично, как о починке брони.

– И что же ты делал потом? – спросила она, приглушив немного свой игривый тон.

– Присоединился к другому отряду. Снова выжил.

– И этот тоже…

– Уничтожен. Да.

Он не сказал «как и все остальные», но эти слова повисли в воздухе. Цикл. Бесконечная петля из присоединения, боя, гибели всех и его выживания. В его коротких, обезличенных ответах не было ни жалобы, ни гордости. Был лишь голый факт его существования.

Ворхан хмыкнул в своем углу, кивая. Он понимал. Бранд перестал точить секиру, на его лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение. Лис перестал вертеть кинжал, задумавшись. Даже Гном бросил на Альрика долгий, оценивающий взгляд.

Элирия в углу не шелохнулась, но в ее красных глазах что-то промелькнуло. Не жалость. Скорее, понимание. Она видела не просто солдата. Она видела артефакт войны, единственный уцелевший из множества сломанных инструментов. И это делало его одновременно и ценным, и странно трагическим.

Эльвида больше не улыбалась. Она смотрела на него серьезно, по-новому.

– Значит, ты везучий, – заключила она.

Альрик закончил стежок, откусил нитку и отложил наплечник.

– Нет, – поправил он ее безразлично. – Я просто еще жив.

Он встал, чтобы повесить броню на колышек, давая понять, что разговор окончен. Эльвида не стала настаивать. Она молча наблюдала, как он движется по палатке, и в ее глазах уже не было прежнего легкомысленного вызова. Теперь там было осознание. Они все были бойцами. Но он был чем-то иным. Осколком, который пережил слишком много битв, чтобы остаться просто человеком.

Эльвида, нисколько не смущенная его предыдущими ответами, снова наклонилась вперед, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

– Ладно, молчун, раз владеешь любым оружием… – она выдержала паузу для драматизма, – Насколько ты хорош с луком? Научить тебя надо?

Альрик закончил вешать наплечник и повернулся к ней.

– Владею. Но лук – не мое основное оружие. Стреляю точно. Но не так, как ты.

Ее губы растянулись в алчной, дерзкой улыбке. Она ждала этого.

– Отлично! Тогда предлагаю соревнование. Стрельба по мишеням. Три выстрела. Приз – желание. Проигравший выполняет одно разумное желание победителя. – Она обвела взглядом палатку, бросая вызов всем. – Ну что, страшно?

Альрик, как и в прошлый раз, медленно перевел взгляд на Элирию. Маг сидела неподвижно, но ее алые глаза встретились с его взглядом. Никакой мимики, лишь едва заметное движение века – разрешение. Она позволяла этой игре случиться, возможно, желая увидеть больше.

Увидев ее молчаливое согласие, Альрик кивнул Эльвиде.

– Хорошо. Но лука у меня с собой нет.

– Не проблема! – Эльвида весело вскочила. – Я принесу тебе один из запасных. Обычный, армейский, без всяких хитростей. Честность – прежде всего!

Она быстро выскользнула из палатки, а атмосфера внутри стала гуще. Бранд усмехнулся:

– Держу пари на свою долю вина, что Эльвида его сделает.

– Глупо спорить против очевидного, – хрипло проворчал Ворхан. – Она стреляет лучше любого в легионе.

Лис хихикнул:

– Интересно, какое желание она загадает? Может, заставит его улыбнуться?

Альрик не реагировал на их комментарии. Он стоял, глядя на вход в палатку, его лицо было невозмутимым. Казалось, его волновал не исход соревнования, а сама необходимость тратить силы на эту игру. Но правила отряда диктовали свои условия, и он принимал их.

Элирия наблюдала за ним из своего угла. Ее взгляд скользнул по его рукам, по тому, как он стоял – полная готовность, но без напряжения. "Он не будет стараться выиграть", – вдруг осенило ее. "Он будет стараться не проиграть слишком очевидно". В этом был весь Альрик.

Эльвида вернулась с двумя луками – своим изящным, полированным оружием мастера и простым армейским композитным луком. Она протянула последний Альрику с победоносной улыбкой.

– Чтобы было честно, – объявила она, – у тебя три выстрела. У меня – только два. Я ведь должна дать форму новичку, верно?

В ее глазах читалась не только щедрость, но и нарциссизм. Она уже предвкушала победу и размышляла, какое унизительное, но незлое желание загадать, чтобы поставить этого молчуна на место. Может, заставить его весь день ходить без рубахи? Или обслуживать ее у костра? Мысль заставляла ее улыбаться еще шире.

Соревнование началось. Мишени – стандартные соломенные щиты с нарисованными концентрическими кругами.

Альрик выстрелил первым. Его движения были выверенными, но без изящества. Тяни, целься, отпускай. Твердая восьмерка почти в центр.

Эльвида лишь снисходительно улыбнулась. Ее выстрел был быстрым, плавным, почти нецеленаправленным. Стрела вонзилась в самую сердцевину мишени. Десять очков.

– Видишь, как это делается? – бросила она ему через плечо.

Второй выстрел Альрика – снова методичный, сконцентрированный. Девять очков.

Эльвида, уже почти празднуя победу, сделала свой второй выстрел, даже не вглядываясь как следует. Ее стрела ударила чуть левее, но все равно в десятку.

– Кажется, у меня неотразимо, – пошутила она, оглядываясь на зрителей.

Итог перед последним выстрелом Альрика: у него 8+9=17. У нее 10+10=20. Победа Эльвиды казалась неизбежной. Она уже обдумывала, какое именно желание высказать, чтобы слегка его проучить.

Альрик не спеша подошел к черте. Он не выглядел ни напряженным, ни обеспокоенным. Он просто сделал то, что делал всегда – исключил все лишнее. Мир сузился до тетивы, наконечника и крошечной точки в центре мишени. Дыхание замерло. Палатка затихла.

Щелчок. Свист.

Стрела вонзилась ровно в середину десятки. Чистейшее попадание.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Эльвида стояла с открытым ртом, не в силах поверить. Ее самоуверенность и попытка покрасоваться обернулись против нее.

– Один… два… – пересчитал Лис, его хитрая физиономия расплылась в ухмылке. – Итого… восемнадцать против двадцати? Нет, погоди… У Альрика 8, 9 и 10… это 27! А у Эльвиды 20! Он выиграл!

Эльвида, покраснев, опустила лук. Она проиграла. Из-за собственной глупой гордости.

Альрик молча положил армейский лук на ближайший сундук. Он подошел к Эльвиде, все еще не выражая на лице ни торжества, ни насмешки.

– Мое желание, – сказал он своим ровным, бесстрастным голосом. – Мне нужна кожа для доспеха. Качественная. И легкий одноручный меч, сбалансированный. Не мое основное оружие, а запасное. Найди. Я заплачу.

Эльвида смотрела на него в изумлении. Она ожидала чего угодно – насмешки, унижения, странной просьбы. Но не этого. Не холодного, практичного заказа. В его просьбе не было ни капли злорадства. Только суровая необходимость.

Она медленно кивнула, на ее лице играли смешанные чувства – досада, уважение и легкое разочарование.

– Хорошо, – выдохнула она. – Я найду. И… ты не должен платить. Проигрыш есть проигрыш.

Альрик кивнул, приняв условия, и повернулся к своей койке, как будто только что заключил очередной деловой контракт. Элирия в своем углу наблюдала за всей сценой, и на ее губах играла едва заметная улыбка. Этот наемник продолжал удивлять. Он был лишен всего тщеславия. В нем осталась только война. И, возможно, это делало его самым опасным из них всех.

Ночь опустилась на лагерь, принеся с собой не только прохладу, но и густую, почти осязаемую тишину, прерываемую треском догорающих углей в кострах и дальними криками ночных стражей.

Из палатки «Прорыва», бесшумно, как тень, вышел Альрик. Он был в простой потертой рубахе из грубого полотна и широких штанах, заправленных в прочные сапоги. Его топоры, всегда начищенные до блеска, лежали рядом на свернутой плащ-палатке.

Он начал с разминки. Его движения были медленными, плавными, почти медитативными. Скрип сухожилий, глухое потрескивание суставов – единственные звуки, сопровождавшие этот ритуал. Он вращал плечами, тянул мышцы спины и ног, готовя тело к работе. В свете угасающего костра его фигура отбрасывала длинные, пляшущие тени.

Затем он взял в руки топоры. Вес знакомого оружия был успокаивающим. Но сегодня тренировка была иной. Он не просто отрабатывал удары. Он мысленно возвращался на ту площадку, где стоял против Элирии.

Его тело начало двигаться – не в бешеном темпе боя, а в замедленной, продуманной манере. Он делал выпад, имитируя свою первую атаку на мага, и в момент воображаемого столкновения с невидимым барьером его мышцы напрягались, поглощая отдачу, которую он помнил до сих пор. Он отскакивал, как тогда, и его взгляд, острый и сосредоточенный, был прикован к пустоте перед ним, будто он вновь видел ту самую стену.

«Как она это делала?» – стучала в его висках единственная мысль. «Глаза?» Он вспоминал ее алое, неподвижное око. Нет, она не смотрела в точку, где возникал щит. «Пальцы? Кивок? Дыхание?»

Он кружил вокруг невидимого противника, пробуя разные углы атаки. Внезапно он резко метнул один топор в воображаемую цель чуть левее, а сам рванулся вправо, пытаясь мысленно обойти барьер. Его движения были яростными, но не хаотичными. Каждый шаг, каждый взмах – часть сложного пазла, который он пытался сложить в своей голове. «Щит вокруг нее… он был везде? Или только спереди? Можно ли ударить сзади? Сверху?»

Он вспомнил, как земля превратилась в грязь. «Она смотрела под ноги? Нет. Она… предвидела. Чувствовала намерение?» Он резко менял направление, делая обманные движения, пытаясь найти шаблон, уязвимость.

Из темноты палатки за ним наблюдали пять пар глаз. Они притворялись спящими, но странная тишина и мерный звук его движений заставили их проснуться.

– Смотри, как кружит, – тихо прошептал Лис, прильнув к щели. – Словно волк вокруг невидимой ловушки.

– Он все тот бой вспоминает, – хрипло ответил Бранд, протирая сонные глаза. – Не может смириться, что проиграл.

– Нет, – раздался спокойный голос Элирии. Она сидела, завернувшись в плащ, и ее красные глаза, казалось, видели Альрика даже сквозь стену палатки. – Он не вспоминает. Он учится. Он прокручивает бой снова и снова, ищет слабость. Не мою… слабость магии как явления.

– Бесполезное это дело, – проворчал Ворхан, поворачиваясь на другой бок. – Против чар топор не поможет.

– Этот – возможно, поможет, – возразила Элирия. – Он ищет не как разрушить магию. Он ищет, как обойти мага. Разницу между заклинанием и тем, кто его произносит. Это… мудро.

Эльвида молчала, прижавшись лбом к прохладному полотну палатки. Она видела, с какой яростью он тренировался, и понимала, что его желание выиграть у нее в стрельбе было ничтожной игрой по сравнению с этим – абсолютной, поглощающей его концентрацией на цели.

Альрик, не подозревая о зрителях, на мгновение замер, опустив топоры. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на свои руки, затем снова в пустоту, представляя перед собой магический барьер.

– Не сила против силы, – тихо прошептал он, повторяя ее же слова. – Ум против силы.

Он снова поднял топоры. Теперь его движения стали другими – не такими прямолинейными. Он не атаковал лоб в лоб. Он имитировал отвлекающий маневр, быстрый бросок, попытку заставить противника ошибиться, среагировать не туда. Он искал тот самый «другой путь».

И для него, человека, чьей единственной магией была война, этот поиск был самой важной битвой в его жизни. Битвой за то, чтобы выжить в мире, где появилось нечто, против чего его топоры были бессильны. Пока что.

Альрик остановился, тяжело дыша. Топоры в его руках вдруг показались ему неповоротливыми, приземленными. Каждый обманный маневр, который он пытался выстроить, упирался в одно и то же: дистанция. Чтобы ударить, нужно подойти близко. А близко – значит, в зоне действия любого ее щита или другого заклинания. Метать топор? Элирия уже показала, что ее барьер легко отразит бросок.

Мысль работала с холодной, почти машинальной яростью. Нужно иначе. Непредсказуемо. Его взгляд упал на сверток с запасными ремнями и тонкой, но прочной верёвкой – стропой, которую он использовал для крепления снаряжения.

Он присел на корточки, и через несколько минут один из топоров был оснащен импровизированной системой: стропа, длиной около трех метров, одним концом была привязана к топорищу особым скользящим узлом, а другим – плотно обмотана вокруг его запястья.

Он снова встал в стойку. Медленно, чтобы прочувствовать новый вес, он раскрутил топор над головой и метнул его в воображаемого противника. Топор полетел по прямой, но в последний момент, прежде чем он воткнулся бы в барьер, Альрик резко дернул за стропу.

Эффект превзошел ожидания. Топор, словно живой, изменил траекторию, сделав резкую дугу в воздухе и уйдя в сторону. Он не долетел до цели, но это было и не нужно. Главное – принцип работал. Оружие теперь могло обманывать, могло атаковать с неожиданного угла, могло, теоретически, обойти магический щит.

Он повторил бросок снова и снова, оттачивая движение запястья, силу и момент рывка. Топор то пикировал вниз, то резко уходил вверх, описывая непредсказуемые петли. В свете костра вращающийся топор и его тень создавали причудливый, почти демонический танец.

Глава 7: Карта Шрамов

Альрик, удовлетворившись отработанным приемом, наконец, остановился. Он был весь в поту. Он отвязал стропу, бережно положил топоры и, схватив с земли свою рубашку, снял ее одним движением, чтобы обтереть лицо и грудь.

И в этот момент, в тусклом свете углей, отряд увидел то, что скрывала одежда.

Его торс был похож на карту забытых войн. Сеть белых и розовых шрамов – следы от стрел, мечей, когтей. Глубокий рубец на боку, явно от копья. Ожоги, царапины. Но самое впечатляющее было на его спине, которую он на мгновение повернул к палатке, направляясь к бочке с водой.

Через всю спину, от левого плеча до правого бедра, тянулся один огромный, уродливый шрам. Он был широким и неровным, словно плохо сросшимся. След от удара, который должен был раскроить его пополам. Удара, который он пережил.

В палатке на секунду воцарилась абсолютная тишина.

– Твою мать… – выдохнул Бранд, и в его голосе не было ничего, кроме леденящего душу уважения. Даже он, видевший многое, не мог представить, как можно выжить после такого.

Ворхан свистнул.

– Вот это… заклепка. Интересно, что его так иссекло?

– Не «что», – тихо проговорила Элирия, ее красные глаза, казалось, видели сквозь ткань палатки и впитывали каждый шрам. – А «кто». Или «что-то». Этот шрам… он старый. Ему было не больше пятнадцати, когда он его получил.

Альрик, ничего не подозревая, зачерпнул воду из бочки и с наслаждением вылил ее на голову и плечи. Вода стекала по его спине, подчеркивая рельеф мышц и ужасающую линию старой раны. Он вытерся рубашкой, снова ее надел и, взяв топоры, направился обратно в палатку.

Утро застало лагерь в привычной суете. Альрик проснулся с первыми лучами солнца, его пробуждение было мгновенным и безмолвным, как у дикого зверя. Он сидел на краю койки, собираясь встать, когда его взгляд упал на аккуратно сложенную стопку у его ног. Сверху лежал легкий, но прочный одноручный меч в простых, но качественных ножнах. Рядом – рулон плотной, отлично выделанной кожи, достаточной для починки его доспеха.

В этот момент из-за полога палатки появилась Эльвида. На ее лице не было и тени вчерашней дерзкой улыбки. Вместо этого – спокойное, деловое выражение.

– Меч сбалансирован, как ты просил. Кожа – лучшая, что была у интенданта, – сказала она просто.

Альрик взял меч, взвесил его в руке, сделал несколько пробных движений в воздухе. Клинок лег в руку идеально. Он кивнул, удовлетворенно.

– Спасибо. Сколько я должен?

Эльвида покачала головой, ее взгляд был твердым.

– Я уже сказала. Это был проигрыш. Долгов нет.

Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание. Он не стал настаивать, просто еще раз коротко кивнул, откладывая подарки в сторону.

– Пойдешь на завтрак? – спросила она, и в ее голосе не было ни кокетства, ни вызова. Было просто предложение.

Альрик встал.

– Пойду.

Он последовал за ней к походной кухне, и по пути он не мог не заметить, как изменилось пространство вокруг него. Взгляды, которые ловили его, были уже другими. Раньше в них было любопытство, настороженность, оценка. Теперь в них было молчаливое признание.

Бранд, проходя мимо с котелком каши, кивнул ему так же коротко, как и он сам обычно кивал другим. Ворхан, сидевший на бревне и чинивший свой молот, бросил на него взгляд и мотнул головой – жест, который у него означал высшую степень одобрения. Лис криво ухмыльнулся, но в его ухмылке не было насмешки, а скорее товарищеское приветствие. Даже Гном, наливая себе эль, бросил на Альрика короткий, но внимательный взгляд и едва заметно крякнул.

Элирия, стоявшая поодаль с чашкой дымящегося травяного отвара, встретила его взгляд. И в ее алых глазах он не увидел ни испытания, ни анализа. Лишь тихое, уверенное принятие. Он прошел проверку. Не только как боец, но и как человек.

В очереди за похлебкой никто не пытался его потеснить. Напротив, перед ним слегка расступались. Он был своим.

Взяв свою порцию, Альрик прислонился к колесу повозки рядом с Эльвидой. Он ел молча, как всегда, но теперь это молчание было не отчужденным, а общим. Он был частью этого механизма. Частью этого отряда.

Гном, проходя мимо с глиняной кружкой пенистого эля, бухнул ее на лавку рядом с Альриком.

– Держи, новичок. Тебе не помешает пропустить стаканчик, – он хрипло рассмеялся своему же грубоватому юмору.

Альрик покачал головой, отодвигая кружку.

– Не пью. Спасибо.

Он продолжил методично есть свою похлебку, не обращая внимания на недоуменный взгляд Гнома. Тот лишь пожал плечами, забрал кружку и удалился, бормоча что-то о «странных привычках молчунов».

Вскоре его покой снова нарушила Эльвида. Она подсела к нему так близко, что их плечи почти соприкоснулись, и уставилась на него с нескрываемым любопытством. Ее взгляд был настойчивым, изучающим. Она явно что-то вынашивала.

– Ладно, не выдержу, – наконец выпалила она, отбросив всякие церемонии. – Все лучники спят чутко, понимаешь ли? И… я кое-что видела. Твою спину. – Она сделала паузу, глядя на его реакцию. – Так откуда эти… картинки? И особенно тот, что через всю спину? Это должно было тебя убить.

Альрик на секунду замер. Его взгляд стал жестче. Он был абсолютно уверен, что в палатке все спали. Значит, они притворялись. Значит, это принятие, которое он почувствовал утром, было основано не только на его навыках, но и на этом шокирующем зрелище. Мысль о том, что за ним наблюдали в такой личный момент, вызвала у него легкое раздражение. Его брови на мгновение сдвинулись.

Но почти сразу же его лицо вновь стало маской спокойствия. Что сделано, то сделано. Скрывать уже нечего. И, возможно, в этом был свой смысл. Пусть знают, с кем имеют дело.

Он отложил миску и медленно повернулся к ней, его серые глаза были холодны, но не враждебны.

– Шрамы – это уроки, – произнес он ровно. – Каждый – за невнимательность. За медлительность. За ошибку.

Он указал на глубокий рубец на боку.

– Гоблин-вожак. Проколол копьем, когда я уворачивался от другого. Не рассчитал дистанцию.

Провел пальцем по белой линии на предплечье.

– Клинок гвардейца. Я думал, он ранен и неопасен. Ошибся.

Он перечислил еще несколько, описывая каждый инцидент с пугающей, обезличенной точностью: «удар аспида», «засада в ущелье», «промах при блоке». Каждая история была короткой, лишенной эмоций констатацией факта, словно он читал строчки из дневника своих неудач.

Но когда его взгляд, казалось, должен был мысленно обратиться к тому, самому большому шраму, он замолчал. Его глаза на мгновение потеряли фокус, уставившись куда-то в прошлое. В воздухе повисло невысказанное ожидание.

Эльвида замерла, боясь спугнуть момент.

Но он лишь медленно покачал головой и снова взял свою миску.

– Остальное неважно. Урок усвоен.

Его голос был тихим, но в нем прозвучала сталь, пресекающая любые дальнейшие расспросы. Он не собирался делиться той историей. Эта рана была слишком глубокой, и не только физически. Она была единственной, о которой он не стал говорить.

Глава 8: Первая Скрипка в Аду

Новый день начался с приказа Элирии. Она выстроила отряд на пустом плацу, где обычно маршировали легионеры. Без лишних слов она провела рукой по воздуху, и земля перед ними вздыбилась. Из грунта, с грохотом и скрипом, поднялись десятки земляных манекенов, грубых, лишенных деталей, но обладающих массой и примерными очертаниями воинов. Они стояли в хаотичном порядке, преграждая путь к противоположному краю поля.

– Задача проста, – голос мага был слышен каждому, несмотря на отсутствие крика. – Достичь конца поля. Уничтожать преграды по пути. Покажите, как вы умеете работать, не мешая друг другу. Я буду наблюдать.

Альрик оценил построение манекенов взглядом тактика. Он привык прорываться в одиночку, но теперь он был частью группы. Он молча встал в строй, достал свой новый легкий меч, проверив баланс. Знакомый вес топоров за спиной успокаивал, но эту дистанцию лучше было пройти с клинком.

Элирия дала знак.

Отряд рванул вперед, как спущенная с цепи свора. Но это не была беспорядочная толпа. Это был механизм.

Ворхан с ревом врезался в первую линию манекенов. Его боевой молот крушил все на своем пути, не оставляя щепок, а лишь груды развороченной земли. Он был тараном, прокладывающим широкую дорогу.

Лис, словно тень, проскользнул в образовавшийся проход. Его изогнутые кинжалы вспыхивали в воздухе, и земляные фигуры рассыпались, будто их резали по невидимым линиям слабости. Он не тратил сил на размашистые удары, его работа была точечной и смертельной.

Эльвида не бежала с ними в самой гуще. Она отклонилась в сторону, и ее стрелы со свистом пронзали головы манекенам на флангах, которые пытались сомкнуться за наступающими. Каждый ее выстрел был точным, экономящим силы основному отряду.

Гном, тяжело ступая, шел чуть сзади, его алебарда описывала смертельные дуги, сметая тех, кого остальные пропустили или кто «ожил» позади них. Он был надежным заслоном, прикрывающим тыл.

Альрик бежал рядом с Брандом, наблюдая. Он видел слаженность их действий, выработанную в десятках таких же тренировок и реальных боев. Они не мешали друг другу, их движения дополняли друг друга.

И тогда он нашел свою нишу. Он не был тараном, как Ворхан. Не был убийцей из тени, как Лис. Он был… чисткой. Пока Ворхан ломал основную массу, Альрик, используя свою скорость и ловкость, проносился рядом, и его меч молниеносными, точными ударами «добивал» манекены, которые лишь были повреждены молотом, но еще стояли. Он закрывал бреши, которые не успевал прикрыть Лис, и его длинные руки и быстрые ноги позволяли ему успевать туда, где другие уже проскочили.

И в центре этого хаоса, не сдвигаясь с места, стояла Элирия. Ее алые глаза следили за каждым движением. Иногда она делала едва заметный жест, и земляной манекен, готовый ударить кого-то в спину, вдруг рассыпался сам, не дожидаясь атаки. Она не просто наблюдала. Она направляла, тонко корректируя поле боя, обеспечивая им идеальные условия. Она была мозгом этого механизма.

Глава 9: Исповедь из Пепла

Вечерний лагерь погрузился в привычные сумерки. В палатке «Прорыва» царила расслабленная, усталая атмосфера. Кто-то чинил амуницию, кто-то просто лежал, уставившись в потолок. Тишину нарушал лишь треск огня в очаге и отдаленные звуки лагеря.

Эльвида, сидела на своей койке и скучая вертела в руках стрелу, не выдержала. Ей претила эта тихая, почти монастырская обстановка. Ей нужны были движение, звук, внимание.

Она громко хлопнула в ладоши, заставив всех вздрогнуть.

– Так, слушайте сюда! – сказала она, поднимаясь. – Наш новичок слишком скрытен и скромен, чтобы спрашивать о наших славных прошлых. Это несправедливо! Нельзя же так, мы же одна команда! Так что давайте-ка, по порядку, расскажем ему, с кем ему теперь довелось делить палатку и рисковую жизнь. Заодно и отношения укрепим!

Не дожидаясь возражений, она тут же подсела на кровать к Альрику, устроившись поудобнее, словно собиралась рассказать самую важную историю в мире. Остальные лишь переглянулись. Выражения их лиц говорили о привычной усталости от ее выходок, но никто не стал протестовать. Это был своего рода ритуал.

– Ну, что ж, начну с себя, раз уж я сама это затеяла! – Эльвида бросила Альрику победный взгляд. – Итак, слушай, молчун. Я – Эльвида Серебряная Стрела. Ну, это прозвище, конечно, но оно вполне заслуженно! – Она начала свой рассказ с театральными паузами и жестами, явно приукрашивая действительность. – Родилась я в вольном городе Талосе, дочь лучшего мастера по лукам! С десяти лет я могла попасть мухе в глаз с пятидесяти шагов! Но душа требовала приключений! Сбежала из дома, примкнула к труппе бродячих артистов… но это было скучно. Потом меня наняли в личную охрану одного старого графа… о, у него была такая библиотека!.. Но в итоге я оказалась здесь, в Империи, потому что только здесь дают по-настоящему сложные цели! Я подстрелила гоблина-шамана с расстояния в триста шагов в полной темноте! Однажды…

Она продолжала в том же духе, расписывая свои подвиги с безудержным энтузиазмом. Ворхан, сидя в углу, лишь изредка покрякивал, смазывая механизм своего молота. Лис, ухмыляясь, делал вид, что проверяет остроту своих кинжалов, но по его хитрой физиономии было видно, что он ловит каждое слово, чтобы потом подшутить. Бранд с закрытыми глазами делал вид, что спит, но подрагивающий угол его рта выдавал, что он слушает. Гном что-то бубнил себе под нос, но его уши были навострены.

Элирия сидела, откинувшись на свои свертки, и ее алые глаза блуждали по лицам собравшихся. На ее губах играла едва заметная улыбка. Она позволяла этому происходить. Это был еще один способ сплочения, и если болтливость Эльвиды была той ценой, которую приходилось платить за единство отряда, то она была готова ее заплатить.

Альрик сидел неподвижно, его руки лежали на коленях. Он не перебивал, не задавал вопросов, лишь изредка переводил взгляд на говорящую, а затем снова смотрел в пространство перед собой. Он был слушателем, поглощающим информацию, как губка. Он узнавал не столько факты из их биографий, сколько их характеры, их слабости, их мотивацию. Для него это была не развлекательная беседа, а тактическая разведка.

Эльвида, закончив свой красочный монолог, с торжествующим видом оглядела всех.

– Ну что, кто следующий? Не заставляйте нашего молчуна скучать! Лис! Давай, твоя очередь поведать о своих «подвигах»! – она подмигнула Альрику, как бы приглашая его в свой веселый мир.

Атмосфера в палатке сгустилась. Все понимали, что вечер только начался, и теперь каждый будет вынужден открыть какую-то часть своего прошлого. И все они, так или иначе, наблюдали за Альриком, пытаясь угадать, что он думает о них, и что он скажет, когда очередь дойдет до него. Если дойдет.

Альрик выслушал остальных с тем же непроницаемым спокойствием. Истории были куда короче и скупее, чем у Эльвиды.

Ворхан, не отрываясь от своего молота, буркнул, что был кузнецом, пока его семью не убили рейдеры. С тех пор он ищет, кого бы побить.

Лис с хитрой ухмылкой пробормотал что-то о «семейном бизнесе», который не задался, и что в Империи платят лучше, чем в городских трущобах.

Бранд, хмурясь, сказал лишь: «Служил в королевской гвардии. Ушел. Здесь честнее».

Гном, не глядя ни на кого, просипел: «Искал клад. Нашел легион. Скучновато, но платят».

Элирия и вовсе ограничилась парой фраз: «Я из Долины Пепла. Место, где магия… обжигает. Здесь я могу ее контролировать».

Альрик провел по ним взглядом, впитывая и анализируя. Каждая история, даже самая короткая, была кусочком пазла, объясняющим, почему этот человек стал частью этого смертоносного механизма.

И тогда Эльвида, сияя от самодовольства, снова плюхнулась на его койку, заставив ее прогнуться.

– Ну что, молчун? – она подперла подбородок рукой, глядя на него с вызовом. – Мы все тебе рассказали. Теперь твоя очередь. Неужели тебе нечего сказать? Может, о самом ужасном монстре, что ты побеждал? Или о знаменитом рыцаре, которого ты отправил к праотцам? – Она игриво ткнула его в плечо. – Или, может, ты хочешь наконец сказать что-нибудь обо мне? Например, что я самая прекрасная и смертоносная лучница, которую ты когда-либо встречал?

Она наслаждалась моментом, звуком собственного голоса и вниманием, которое ей удалось привлечь. Весь отряд, даже сделав вид, что занят своими делами, замер в ожидании. Что скажет этот человек-загадка, чье прошлое было написано шрамами?

Альрик медленно перевел на нее свой холодный, оценивающий взгляд. Он выдержал паузу, затянувшуюся настолько, что улыбка на лице Эльвиды начала немного тускнеть.

Затем он тихо, но четко произнес:

– Самый сильный монстр… это человек, который уже нечего терять – Его взгляд на мгновение стал отрешенным, будто глядя сквозь нее в какое-то далекое воспоминание. – А известных рыцарей я не запоминаю. Они умирают так же легко, как и все остальные.

Он снова посмотрел на нее, и в его глазах не было ни лести, ни насмешки.

– А о тебе… – он сделал небольшую паузу, – ты шумишь, как сорока. Но стреляешь точно. В бою это полезнее, чем тихая неумеха.

В палатке на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем ее разорвал хриплый хохот Бранда. Вслед за ним захихикал Лис, а Ворхан громко крякнул, пряча улыбку в свои огромные усы. Даже Гном фыркнул.

Эльвида застыла с открытым ртом, на ее лице играла смесь возмущения, обиды и невольного уважения. Он не стал ей льстить, не стал рассказывать байки. Он дал ей прямую, беспристрастную оценку как бойцу, отсекая все лишнее. И по-своему, это был самый честный комплимент, который она могла от него получить.

Альрик, видя, что его ответ достиг цели, медленно поднялся, оставив Эльвиду сидеть на его койке.

– Пойду проверю оружие, – произнес он ни к кому конкретно и вышел из палатки, оставив за собой гулкое молчание, постепенно сменяющееся взрывом комментариев и подначек в адрес ошарашенной лучницы.

Альрик стоял в том же круге света от догорающего костра. В руках он снова держал топор с привязанной к запястью стропой. Теперь, когда все карты были раскрыты, в его движениях не было ни тени смущения – только холодная, целенаправленная ярость.

Он раскачал топор и метнул его в воображаемую цель. В последний момент резко дернул за стропу. Оружие вильнуло в воздухе, описывая зигзаг. Он ловил его, менял хват, пробовал другой тип броска – с подкруткой, чтобы топор вращался по сложной траектории. Каждое движение было отточенным, каждое – частью смертоносного пазла, который он собирал в своей голове.

Из темноты, за пределом круга света, появилась Элирия. Она стояла неподвижно, ее рыжие волосы казались темными в ночи, а красные глаза отсвечивали огнем, как у хищной кошки. Она молча наблюдала, ее взгляд был прикован к танцующему в воздухе топору.

Альрик заметил ее, но не прекратил тренировку. Напротив, он стал действовать еще собраннее, будто ее присутствие было еще одним испытанием. Он сделал серию бросков: один топор летел прямо, а второй, с веревкой, резко уходил вбок, имитируя атаку с двух направлений одновременно.

Элирия наблюдала за этим несколько минут, не произнося ни слова. Наконец, когда Альрик остановился, чтобы перевести дух, она тихо сказала, и ее голос был слышен сквозь ночную тишину:

– Интересный подход. Ты пытаешься обмануть не мага, а его заклинание. Предполагая, что щит – это статичная, пусть и невидимая, стена.

Альрик повернулся к ней, его грудь равномерно вздымалась. Он кивнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Да. Стена не может быть везде сразу. Или может?

– Может, – ответила Элирия просто. – Но на это уходит больше сил и концентрации. Твой метод… имеет право на существование. Против новичка или того, кто недооценит тебя, он сработает.

Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по стропе в его руке.

– Но это оружие одного удара. Пока ты управляешь одним топором, второй бездействует. А я, например, могу создать два щита. Или три.

– Значит, нужно быть быстрее, – без раздумий парировал Альрик.

На губах Элирии дрогнул подобие улыбки.

– Всегда. – Она сделала шаг вперед, в круг света. – Покажи еще раз. Бросок, который считаешь самым неожиданным.

Альрик смерил ее взглядом, но согласился. Он снова раскачал топор и метнул его. На этот раз он заставил его описать широкую дугу, чтобы он зашел ей как бы со спины, дернув за веревку в самый последний момент.

Топор со свистом пролетел в сантиметрах от того места, где она стояла, и вонзился в бревно на краю поляны.

Элирия не шелохнулась. Ее волосы лишь слегка колыхнулись от движения воздуха.

– Неплохо, – оценила она. – Но я почувствовала натяжение веревки и смещение воздуха еще до того, как ты дернул. Маг чувствует мир иначе, Альрик. Мы ощущаем потоки энергии, малейшие изменения. Твоя веревка для меня – как сигнальный флаг.

Он молча слушал, впитывая информацию. Это был ценный урок, куда более важный, чем любая похвала.

– Значит, нужно скрыть и это, – заключил он, подходя к бревну, чтобы вытащить топор.

– Возможно, – сказала Элирия. – Или найти способ, чтобы первый удар был тем, что отвлечет, а второй… настоящий… пришел откуда не ждут.

Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила:

– Ты мыслишь как тактик. В этом твоя сила. Не забывай о ней, когда пылает ярость боя.

С этими словами она растворилась в темноте, оставив Альрика наедине с его мыслями и топорами. Он смотрел на место, где она только что стояла, а затем на свою веревку. Путь к победе над магом оказался еще сложнее, но он был на шаг ближе к его пониманию. И теперь у него был самый ценный ресурс – совет от самого врага.

Альрик сидел на корточках у догорающих углей, перебирая в руках ту самую стропу. Взгляд его был устремлен внутрь себя, в лабиринт тактических расчетов. «Потоки энергии… Малейшие изменения… Как обмануть не глаз, а ощущение?»

Тихий шелест шагов вывел его из раздумий. Рядом присела Эльвида. Она поджала губы, сделав вид, что сердита, и сердито ткнула его пальцем в плечо.

– Ну и гад же ты, знаешь ли! – начала она, но в ее голосе не было настоящей обиды, лишь напускная суровость. – «Шумишь, как сорока»! Я тебе покажу сороку! Я тебя с десяти шагов в глаз попаду, не задев ресницу!

Альрик медленно перевел на нее взгляд. В свете углей его лицо казалось высеченным из камня.

– Ты же попросила правду, – произнес он спокойно. – Я ее сказал.

– Да, но можно было и помягче! – фыркнула она, но тут же сдалась, ее любопытство перевесило обиду. Она подтянула колени к подбородку, обхватив их руками, и уставилась на него с новым, более серьезным интересом. – Ладно, ладно. Забудем. А скажи мне тогда вот что… Почему ты вообще такой? Все время один. Молчишь. Тренируешься. Словно ты здесь не человек, а… инструмент.

Он снова уставился в огонь, его пальцы продолжали механически перебирать веревку.

– Так проще, – после паузы ответил он. – Люди умирают. Инструменты – нет. Пока они полезны.

– Но ты же не железный! – настаивала Эльвида. – У тебя должны быть… желания. Что-то, что тебе нравится. Кроме битв и топоров.

Альрик задумался. Вопрос, казалось, поставил его в тупик. Что ему нравилось? Война была его ремеслом, его средой. Он не позволял себе роскоши простых радостей.

– Тишина, – наконец выдавил он. – Мне нравится тишина перед боем. И после.

Эльвида смотрела на него, и ее сердце сжалось от странной смеси жалости и восхищения. Этот человек жил в мире, состоящем лишь из двух состояний: битва и подготовка к ней.

– А еще? – тихо спросила она, почти шепотом.

Он снова замолчал, и на этот раз пауза затянулась. Казалось, он перебирал в памяти десятилетия своей жизни, пытаясь найти что-то, что подошло бы под определение «нравится».

– …Запах хвои после дождя, – неожиданно произнес он так тихо, что Эльвида едва расслышала. – И вкус холодной родниковой воды. В детстве… в той деревне… был родник.

Его челюсти сжались, и он снова ушел в себя, в свои тактические расчеты, как в крепость.

Эльвида, видя, что он снова ушел в себя, поняла, что прямыми расспросами большего не добьется. Но сдаваться она не собиралась. Если он ценил практическую пользу, она даст ему ее.

– Ладно, хватит о прошлом, – сказала она, меняя тактику и делая вид, что полностью сосредоточена на деле. – Раз уж ты так одержим идеей победить мага, слушай. Я кое-что подметила, наблюдая за Элирией в бою.

Альрик медленно поднял на нее взгляд. Его внимание было полностью захвачено.

– Во-первых, – Эльвида подняла указательный палец, – большинство магов, даже таких сильных, как она, перед сложным заклинанием делают едва заметную паузу. Микроскопическую. Вдох, или взгляд становится остекленевшим. Мгновение, но его можно поймать.

Она говорила, глядя на его лицо, но его пристальный, аналитический взгляд, устремленный прямо на нее, заставил ее нервно проглотить слюну. Она привыкла, что на нее смотрят с восхищением или похотью, но этот взгляд был иным – он ее… сканировал. Читал каждое движение мышц на ее лице, следил за ее губами, ловил каждое слово. От этого становилось жарко и немного не по себе.

– Продолжай, – тихо произнес он, не отводя глаз.

– Во-вторых, – Эльвида собралась с мыслями, стараясь говорить уверенно, и подняла уже два пальца, – их щиты… они не идеальны. Особенно против чего-то быстрого и многочисленного. Стрелы, метательные ножи… Моя тактика – засыпать их градом выстрелов, заставить постоянно держать защиту. Рано или поздно они дрогнут или ошибутся. Твои топоры на веревке… это умно. Но одного может быть мало.

Она видела, как он мысленно примеряет ее слова к своей тактике, его глаза слегка сузились.

– И в-третьих… – она наклонилась чуть ближе, понизив голос до доверительного шепота, и снова поймала его взгляд. Сердце ее предательски екнуло. – Самый главный совет. Никогда не атакуй мага по прямой и предсказуемой траектории. Всегда заходи с фланга, с угла, используй отвлекающие маневры. Они мыслят… линиями силы и геометрией. Сломай их геометрию.

Альрик слушал, не шелохнувшись. Его взгляд, все так же прикованный к ней, стал еще более острым, оценивающим. Он кивнул, коротко и четко.

– Понял. Спасибо. Это… полезно.

Его благодарность была сухой и деловой, но для Эльвиды она значила больше, чем любая цветистая похвала. Она сумела до него достучаться. На его языке.

Она откашлялась, пытаясь скрыть легкое смущение, и отступила назад, в тень.

– Ну… ладно. Рада, что помогла. Не вздумай об этом рассказывать Элирии, а то она меня за эти советы в лягушку превратит.

С этими словами она быстро поднялась и ушла, оставив его у костра с новыми мыслями и тактическими схемами, роящимися в голове.

Альрик смотрел ей вслед, и на его лице на мгновение мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее человеческую теплоту. Затем он снова посмотрел на свою веревку, и его разум погрузился в расчеты, теперь уже с учетом новых переменных, которые только что подарила ему лучница.

Глава 10: Оружие и Стихия

Утро началось не с привычной рутины, а с появления в палатке отряда легата Кассия. Его фигура в начищенных доспехах казалась чужеродной в этом простом, пропахшем потом и кожей пространстве.

Все мгновенно насторожились, отложив завтрак и точильные камни. Даже Эльвида замолкла, уловив серьезность момента.

Кассий окинул их взглядом, холодным и оценивающим, но с легким отблеском уважения.

– Отряд «Прорыв», слушайте приказ. Разведка донесла. Остатки королевской армии, вместе с тем, что осталось от гвардии, закрепились в долине Речной Луки. Они пытаются создать новый рубеж обороны.

Он сделал паузу, давая информации усвоиться.

– Ваша задача – завтра, в авангарде основного удара, проложить дорогу легиону. Разбить их построение, посеять хаос. К вечеру того же дня, не останавливаясь, мы начинаем штурм столицы.

В палатке повисла гробовая тишина. Штурм столицы. Это была не просто еще одна битва. Это был финал. Конец войны, которая длилась годами.

– В столице вас ждут узкие улочки, баррикады и, возможно, отчаянные горожане с вилами, – продолжал Кассий. – Ваша задача – пробиться к цитадели и помочь открыть ворота основным силам. Вопросы?

Вопросов не было. Каждый понимал, что это будет самый кровавый день в их жизни.

Кассий кивнул.

– Готовьтесь. Завтра на рассвете выступаем.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой тяжелое, густое молчание.

Первым его нарушил Бранд, с силой проводя оселком по лезвию своей секиры.

– Наконец-то. Покончим с этой возней.

– Узкие улочки… – задумчиво протянул Лис. – Любимое место для ножа в спину.

– Значит, будем ломать не только ворота, но и стены, – прохрипел Ворхан, сжимая рукоять своего молота.

Гном что-то неодобрительно пробурчал про «высокие здания» и «плохой обзор».

Элирия стояла неподвижно, ее алые глаза были прикрыты. Казалось, она уже мысленно была там, в предстоящем хаосе, просчитывая потоки магии, которые ей предстоит контролировать или рушить.

Альрик, сидевший на своей койке, молча доел свой хлеб. Его лицо не выражало ничего. Ни страха, ни предвкушения. Только привычную готовность. Королевская армия, столица… для него это были просто названия. Новые цели на карте. Новые враги на его пути. Цикл продолжался. Завтра снова будет бой. А после – следующий.

Он встретился взглядом с Эльвидой. На ее лице не было и тени привычной дерзости. Была лишь сосредоточенная серьезность. Она понимала, что ее стрелам предстоит работа в тесноте городских улиц, где каждый выстрел должен быть на вес золота.

Никто не говорил лишних слов. Не было бравады, не было страха. Была лишь тихая, мрачная решимость. Они были инструментами. И завтра их должны были использовать по назначению.

Альрик встал, взял свои топоры и вышел из палатки. Ему нужно было проверить сцепку стропы, отточить кромку лезвия на новом мече и мысленно пройти каждый возможный сценарий завтрашнего боя. У него не было прошлого, которое он боялся бы потерять. Не было будущего, о котором он мечтал. У него было только «сейчас». А «сейчас» требовало быть готовым.

Он смотрел на долину, утопающую в утренней дымке, за которой лежала столица. Завтра эта дымка станет дымом от пожаров. И он будет в самом его центре. Как и всегда.

Альрик методично проверял крепление топоров за спиной, когда к нему подбежал запыхавшийся подмастерье из кузницы, сжимая в руках небольшой, но прочный круглый щит с умбоном в центре.

– Наемник Альрик! – выдохнул парень, протягивая щит. – От легата Кассия! Приказ – раз вы… э-э… берете минимальную ставку, то кузницы легиона будут снаряжать вас безвозмездно! Оружием, доспехами, чем угодно!

Альрик принял щит, молча взвесил его в руке, проверил ремни. Щит был качественным, без лишних украшений, идеально сбалансированным для его скоростного стиля боя. Он кивнул подмастерью, и тот, радостно улыбнувшись, пустился обратно.

В воздухе повисло тяжелое, недоуменное молчание. Все члены отряда, вышедшие вслед за ним, слышали каждое слово.

Эльвида не выдержала первой. Она подошла к нему вплотную, ее глаза сверкали от смеси изумления и возмущения.

– Минимальную плату? – выпалила она, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Альрик, все здесь служат за деньги, славу или земли! Почему? Почему ты, с твоей силой, запросил самый минимум?

Бранд хмуро наблюдал, скрестив руки. Ворхан перестал натирать молот и смотрел на Альрика с нескрываемым интересом. Лис присвистнул, а Гном, кажется, впервые за все время перестал что-то бормотать, уставившись на новичка.

Альрик закончил осмотр щита и пристегнул его к предплечью, делая несколько пробных движений, чтобы проверить, не сковывает ли он его.

– Мне не нужно больше, – ответил он просто, как если бы объяснял, почему предпочитает воду вину. – Деньги на еду, починку и новое оружие. Все остальное – лишнее. Тяжелое. Отвлекает.

Он посмотрел на их недоуменные лица, и, казалось, в его глазах на мгновение мелькнула тень чего-то, отдаленно напоминающего усталую иронию.

– Я не собираюсь покупать замок, Эльвида. И мне не нужны слуги. Мне нужен исправный меч и прочная кожа на доспехе. Зачем просить больше, если это не сделает тебя мертвее на поле боя?

Его логика была столь же безжалостной и прямой, как удар его топора. Он не видел смысла в накоплении богатства, потому что его жизнь не имела будущего за пределами следующей битвы. Все, что ему было нужно, – это эффективность. И легион предоставлял ее в обмен на его умение убивать. Это была чистая, простая сделка без лишних обязательств и иллюзий.

Элирия, стоявшая чуть поодаль, слушала, и на ее лице не было удивления. Лишь глубокая, безмолвная понимание. Она видела в нем не алчность, не тщеславие, а абсолютную свободу от всего, что связывает обычных людей. В своем роде, он был самым свободным человеком из всех них.

Эльвида смотрела на него, и ее возмущение постепенно сменилось чем-то более сложным. Она видела перед собой не скупердяя, а аскета, чья вся жизнь была подчинена единственному ремеслу. И в этом была своя, пугающая и величественная, правда.

Альрик повернулся к ним, пристегнув щит к спине рядом с топорами.

– Мы готовы? Завтра будет долгий день.

Его вопрос был риторическим. Он уже был готов. Как всегда.

Эльвида, пытаясь вернуть себе почву под ногами и перевести все в привычную для нее шутливую плоскость, с преувеличенным драматизмом взмахнула рукой.

– Ах, какой провал! – воскликнула она, кокетливо покачивая головой. – Такой мужчина, с такими… умениями, и совершенно без гроша за душой! Мечты рушатся. Не бывать тебе моим мужем, увы!

Она ожидала, что он проигнорирует или отшутится так же неуклюже, как обычно все остальные. Но Альрик медленно повернул к ней голову. Его холодный, аналитический взгляд скользнул по ней с ног до головы, будто он оценивал не женщину, а новый тип осадного орудия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.