# Философские раздумья

Георгий Мамайский

Наши действия и поступки. На протяжении всей жизни. Что нами руководило? Как бы мы поступили сейчас с высоты пройденных лет? Повторили бы? Или все бы сделали заново, по-другому? Человек так сложен. Склонен анализировать все, что пройдено, задним умом. Выбор зависит от опыта и мышления. Все на примерах.

## Исторические параллели

Обожаю анализировать исторические совпадения. Углубляясь в них, убеждаешься, что велосипед изобретен давным – давно, а человек продолжает и по сей день пользоваться плодами труда его далеких предков. И впредь будет применять опыт прежних поколений в повседневности. Не обойтись без этого. Уже все кем – то когда – то придумано. Только используй. Изучай историю и применяй. Не стесняйся. Но, как говорят военные, учитывай поправку на ветер.

У моего любимого писателя Валентина Саввича Пикуля в «Барбароссе» абсолютно случайно наткнулся на описание фактов разукомплектования подбитых танков, когда экипаж погиб, танк разобран на детали и его запчастями укомплектованы другие танки. Пока не поступили запчасти на них из обоза. Тылы как всегда отстали. А время не ждет. Темп наступления снижать недопустимо. Захлебнется наступление. Задача не дать противнику опомниться, восстановиться, гнать его на его же плечах. Потеря времени чревата остановкой наступления и переходом к затяжным позиционным боям. А главное – потерей инициативы.

Будучи в начале века директором крупного автотранспортного предприятия, я был удивлен, как просто это происходит и в наши дни. Предприятие было укомплектовано знаменитыми Икарусами. Производства Венгрии. Которые уже давно не производились в стране – изготовителе. Откуда тогда брать запчасти? Ни для кого не секрет, что техника не вечна, постоянно ломается. Даже, когда стоит. Причем, когда стоит, это происходит чаще. Так, к удивлению, работают законы физики. Чтобы техника была исправна, ее нужно постоянно эксплуатировать. Причем, на запроектированных повышенных скоростях, для которых она предназначена. Как говорят водители, «гонять». А встала машинка на прикол, и начинает «сыпаться». Не для стояния произведена, для движения. Правда, в моем предприятии болячка оказалась в другом. Не секрет, что за каждым водителем закреплен автобус, или наоборот, за автобусом водитель. Это как вам будет угодно. Одним словом, у автобуса должен быть хозяин. Иначе, автобусу «хана». А время то мирное, это тебе не пикулевская Барбаросса. Для потери автобуса достаточно потери водителя в результате его увольнения или перехода на другую должность. Был даже случай, когда водитель просто умер. На предприятии, которому справили пятидесятилетний юбилей, работали целыми семьями и даже поколениями. Основной состав работников был преклонного возраста. Была даже работница, Вера Петровна, местная «достопримечательность», она же глава профсоюза, которая на данном предприятии проработала пятьдесят один год. Пришла на него семнадцатилетней девчонкой. А за рулем автобусов нередко сиживали семидесятилетние водители, настоящие ветераны, аксакалы, краса и гордость отрасли.

Был даже случай, перед олимпиадой, когда начальник автоуправления администрации города привез к нам на предприятие настоящего шведа, планировавшего «завести» на олимпиаду партию своих «несравненных» автобусов фирмы Вольво. Вот он то как раз был крайне поражен, когда я ему показал автобус большой вместимости – Икарус 280, сочлененный, с «резинкой» посередине, для сцепки с прицепным вторым «вагоном». Стоит на списание, пригорюнившись, устало накренившись на правое переднее колесо, бедолага. На нем то и ездил водителем Николай Иванович, семидесяти лет от роду. Швед удивленно поднял брови, уставился на музейную редкость, как ее уже считали в Европе. Не секрет, что по европейским нормативам автомобиль не подлежит эксплуатации в возрасте более десяти лет. Шведский автотранспортник аж очки снял, протер. Затем ринулся к автобусу и давай его фотографировать со всех сторон. Переводчица потом перевела, что он, возможно, подумал, якобы самому автобусу семьдесят лет. Похоже, не так расслышал. Довольно яркая была реакция «развитой Европы» на наши производственные средства. Так вот, этот автобус простоял недолго. Умер Николай Иванович, после болезни. В тот же день, узнав сию горестную весть, другие водители легендарный автобус разобрали. Разукомплектовали безбожно. Разнесли, что называется, по «косточкам»! Следов не оставили от запчастей. В углу производственной зоны остался стоять от него только остов. Как скелет в шкафу. Как напоминание о прежних заслугах перед человечеством. Жаль, конечно! Но жизнь не стоит на месте. Запчасти в тот же день были установлены на другие автобусы, чтобы сохранить и продлить их жизнеспособность. Один автобус продлил существование нескольким своим «соратникам». Настоящий донор. Думаю, они ему остались благодарными. Такова жизнь. И не к сожалению. А исходя из необходимости и безысходности. Время было «веселое». Экономически «хромое». Как – то надо было выкручиваться, вылезать, выкарабкиваться. Не от хорошей жизни.

Так потихоньку и разошлись все сто с лишним автобусов предприятия. Некоторые из них были выкуплены самими водителями. Кто не справлялся с суммой, объединялись в пары – экипажи. Учитывалось требование законодательства, что, хотя бы один в паре должен зарегистрироваться индивидуальным предпринимателем. Для простых водителей требование было новым. Обвыкались, приноравливались. Со временем стали настоящими асами в междугородних перевозках. Лиха беда начало… Человек – явление до конца не изученное. Потенциал в нем заложен невиданный. Необходимость заставит, всему научишься…


## Никогда такого не было и вот опять…

Виктор Степанович Черномырдин. Обожаю его высказывания. Он поистине является классиком российского юмора. Цитировать его сплошное удовольствие. И ведь не придумывал ничего. Просто говорил. Все из жизни. А она, как известно, делится на этапы. Из них и состоит. Мне свою поделить легко. Сначала школа с ее детством, ни с чем в дальнейшем несравнимым. Затем годы учебы в военном училище. Служба на офицерских должностях. Академия. Опять служба до ее окончания. Снова «гражданка». Этап, который длится и по сей день. Со школой все ясно, как у всех. А вот учеба в училище – страница из юности, когда рос, мужал, становился воином и мужчиной. Этот этап закладывал все: характер, опыт, отношение ко всему окружающему. Потому, что самостоятельный. Родителей уже рядом не было, подсказывать некому. Все только на личных ощущениях и восприятии. Тем более, что стезю выбрал военную. Родину защищать, это не только профессия. Это честь, доверенная Родиной защищать ее от врагов. Здесь приходится до конца держаться, зубами. Или уходить. Если не справился, смалодушничал. И вот в этом тебя поддержит только коллектив. Те, кто рядом. С кем вместе сутки напролет. С кем живешь в одном пространстве, учишься, служишь, к кому приходится притираться. Даже, если не нравится. Это как «родственников не вбирают». Это уже и есть твоя новая «родня». Причем надолго. На годы учебы, затем на всю оставшуюся жизнь. Воспоминания уже не выкроишь из памяти, она цепко держит тебя в своих объятиях. Ты хочешь не хочешь, а интересуешься, как поживает тот или иной «персонаж» из твоего далекого учебного прошлого. Кто как служит, кто чего в жизни добился. Тебе это уже не безразлично. Это составная твоей судьбы. Среди них и твои друзья и просто товарищи, поделившие когда – то с тобой кусок хлеба. А иногда даже халвы из курсантского «Чипка». Кто не в курсе, «Чипок», это курсантское кафе, где можно было попить кофе, поесть разные сладости и вкусняшки, не предусмотренные рационом курсантской столовой. А растущему организму просто необходимо что – ни будь сладенькое. Расшифровывался «Чипок» как Чрезвычайная Индивидуальная Помощь Оголодавшему Курсанту. Впрочем, это как вариант. Бытовали и другие расшифровки аббревиатуры. После увольнения в город посещение «Чипка» заслуженно стояло на втором месте по востребованности курсантов. Так вот. Если ты не на занятиях или в карауле, то найти тебя можно именно там. Причем независимо от того, есть ли у тебя деньги. Часто либо ты ведешь туда друга, либо он тебя туда приглашает. Походы туда в одиночку в курсантском коллективе воспринимались критически. Не приветствовались, мягко сказать. Такие подпадали под подозрение в жадности и неотвратимо «борщевались». Ведь справедливое звание «борщ» прилипало не только к неопрятным курсантам, но и к нерадивым. Был у нас во взводе один «счастливчик», женившийся на выпускном курсе на дочери заведующей местным «Чипком», став тем самым автоматически «элитой» в курсантской среде, способным посещать заведение тещи неограниченное количество раз. Как в одиночку, так и с сослуживцами. Чем, естественно, несказанно гордился. Были и рекордсмены по посещению этого заведения, в чем опять же отличился наш взвод. Один из них на спор решился съесть восьми – килограммовую банку халвы с двадцатью чашками кофе. Заявка явно на подвиг. Одну халву так просто не съесть, слишком приторно. Поэтому расчет строился на ее «запивание» горяченьким, что по замыслу хитреца должно было все в желудке благополучно растворить. Болельщиками выступил весь наш дружный коллектив. При этом, время рекорда не ограничивалось. Ждать результата пришлось прилично. В течение часа – полутора. Конечно же никто в чудо не верил. Каждый по себе знал, как это нереально и невозможно. Но деньги были потрачены, шоу состоялось. Концовкой эксперимента послужило ускоренное «выбегание» рекордсмена из «Чипка» и сладкое выплескивание в кусты содержимого желудка одновременно ртом и носом. Такого сиропа кусты еще не видывали. Им пришлось на некоторое время приютить страдальца и укутывать его своими ветками, пока тот отлеживался среди них и приходил в себя после крайне неудачного опыта. Долго ли после такого эксперимента наш богатырь не появлялся в заведении? Всего – то пару дней. Впечатлениями не страдая, остался преданным «Чипку». Привычка радовать свой гренадерский рост сладеньким осталась несломленной. Зато в коллективе долго еще ходили веселые воспоминания об этой, казалось бы, безобидной забаве. Много в армейской среде приколов и примочек. Это и прибивание сапог к паркету гвоздями, чтобы по команде «подъем» боец не смог и шагу сделать к месту построения. Это и раскладывание под простыней товарища длинной нитки и затем ее натягивание со своей кровати, когда все уснут, чтобы тот ночью проснувшись, через простынь, ладошкой давил якобы назойливую «вошь». Это и вынос вчетвером кровати храпящего товарища в туалет, чтобы тот, проснувшись от холода, тащил ее родимую в одиночку обратно, дребезжа железом по кафельному полу и гремя на всю казарму. Ну, а как же? Он же всей казарме, уставшей за день, спать не давал своим храпом! Проучить! Так и служили вместе, привыкая друг к другу, обучаясь военному делу настоящим образом. При этом, воспринимали все шалости друг друга, как правило, без обид, стараясь не оставаться в долгу от повседневных шуток и каверз, что только сплачивало армейский коллектив, делая его дружным и монолитным. Это как песня, что строить и жить помогает. Куда ж нам без шуток? Откуда ж возьмется бодрость духа и сила воли?