# Приключения Артёма на даче

Артём Никифоров

Лето подходит к концу, и Артём надеется на спокойный отдых с семьёй на новой даче в Огоньково. Но покой оказывается обманчивым. Старые враги возвращаются, а тихий посёлок хранит древнюю тайну на дне местного карьера заточено могущественное существо, Поглотитель Бездн. Владимир, давний противник Артёма, намерен использовать его силу, чтобы переписать реальность. Вместе с друзьями, Райской Четвёркой и говорящим котом Васькой, Артёму предстоит вновь вступить в битву, где на кону не только их жизни, но и само существование мира. Отдых оборачивается адом, а тишина зловещим затишьем перед новой бурей.

## Предисловие от автора

Дорогой читатель!

Перед тобой – восьмая часть истории, которая давно перестала быть просто сюжетом в моей голове. Она живёт своей жизнью, диктует свои законы, и моя задача – лишь успевать записывать.

«Приключение Артёма на даче» – это попытка дать нашим героям передышку. После космических битв, богов смерти и титанических схваток хотелось показать их в самой обычной, на первый взгляд, обстановке. Но разве может быть что-то «обычное» для тех, кто видел бездну? Тишина дачного леса таит в себе иные секреты, а семейный ужин может оказаться последним спокойным мгновением перед новым вихрем.

Это история о том, что враги возвращаются, даже когда кажется, что они повержены навечно. О том, что забота о близких – это не просто слова, а порой единственный якорь в мире, где рушатся реальности. И, конечно, о Ваське – существе, для которого соседский кот Мейнкун является большим оскорблением, чем древнее божество пустоты.

Погружайся. Отдых в Огоньково только начинается. И он будет жарким.

С уважением, автор.

## Предисловие

Есть истории, которые никогда не попадут в газеты. Их не записывают в полицейские протоколы и не обсуждают в вечерних новостях. Они растворяются в шепоте леса, в отблеске бирюзовой воды на закате, в довольном мурлыканье рыжего кота, свернувшегося на коленях у того, кто только что спас мир и теперь просто хочет чаю.

Эта история – из таких.

Вы не найдёте её в архивах. Не услышите от участников – они слишком устали, чтобы пересказывать, и слишком хорошо помнят цену каждого слова. Но истории, как души, не хотят исчезать бесследно. Им нужен проводник. Тот, кто пройдёт по краю их сна, соберёт разлетевшиеся осколки и сложит их в узор, который вы сейчас увидите.

Я – тот, кто рассказывает. Не спрашивайте, кто я и как мне это известно. Это не имеет значения. Имеет значение только то, что было.

Итак, перед вами невыдуманная история о том, как заканчивалось лето у мальчика по имени Артём. О том, что дача – это не только шашлыки и гамак. Это ещё и передовая. Последний рубеж между вашим уютным миром и бездной, которая вечно жаждет его проглотить.

Приготовьтесь. Ваш отдых в Огоньково начинается. И он будет куда менее спокойным, чем вы рассчитывали.

## Глава 1. Дача

Воздух в комнате Артёма был густым и неподвижным. Сквозь приоткрытое окно доносился крик детей – последних, кто отчаянно цеплялся за уходящие каникулы. На столе лежал новенький, пахнущий типографской краской дневник, безмолвное напоминание о том, что через четырнадцать дней начнётся восьмой класс.

Артём лежал на кровати, уставившись в потолок. Его тело, помнящее боль сражений, сейчас ощущало лишь приятную лень. Внутри была тишина. Та самая, за которую он сражался. Тишина после бури.

– Тём, иди ужинать! – донёсся из кухни голос мамы. – И позови Ксюшу!

В гостиной, уткнувшись в телефон, сидела его младшая сестра. Тринадцатилетняя Ксюша, высокая для своего возраста, казалась почти взрослой, если бы не детская непосредственность в её глазах. Её длинные, прямые каштановые волосы, в отличие от кудрявых волос брата, были гладкими, и, как всегда, на лицо ей падала светлая, почти белая прядь, которую она постоянно отбрасывала назад нетерпеливым движением головы. На экране мелькали яркие картинки, но её взгляд был отсутствующим.

– Ксюш, мама зовёт, – сказал Артём, проходя мимо.

– Ага, – буркнула она, не отрываясь от экрана. – Сейчас.

За ужином царила привычная, домашняя атмосфера. Но Артём чувствовал лёгкое напряжение. Отец отложил вилку и посмотрел на них с мамой.

– Так, дети, слушайте сюда, – начал он. – У нас осталось две недели. Погода стоит отличная. Я взял отпуск. Предлагаю в эти выходные махнуть на дачу. В Огоньково. Проветриться перед школой. Одним заходом – закрыть сезон.

Артём почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Дача. Огоньково. Не старый, покрытый резьбой дом из детства, а новый, просторный, построенный всего пару лет назад. Панорамные окна, выходящие в лес, терраса с мангалом, запах свежего дерева и сосновой хвои. Это был шанс. Шанс на настоящий, комфортный отдых. Последний глоток свободы в стиле, к которому он, после всех перипетий, уже начал привыкать.

– Я за! – сразу же оживилась Ксюша, наконец оторвавшись от телефона. Её живой характер мгновенно взял верх над задумчивостью. – Там же… э-э-э… там же лес и озеро! Последний раз искупаемся в этом году!

– Конечно, поехали, – улыбнулся Артём. И тут его осенило. Идея, такая прочная и ясная, что он тут же её высказал: – А можно… я Джульетту с собой возьму?

Воздух за столом на мгновение застыл. Родители переглянулись. Они знали Джульетту, она бывала у них дома, и им она нравилась. Но…

– Артём, – мягко сказала мама. – Мы бы не против, ты знаешь. Но… к Джульетте сегодня приехали родители.

Артём замер. Он знал её историю. Её родители – знаменитые модельеры, вечно разъезжающие по миру. Их приезды были редкими и яркими событиями, как пролёт кометы.

– Они только сегодня из Милана прилетели, – продолжила мама. – На две недели. Хотят провести с ней время перед школой. Вряд ли они её отпустят куда-то сейчас. Тем более с нами.

Артём молча кивнул, пронзённый острым чувством разочарования. Он представлял, как они с Джульеттой гуляют по лесу, сидят вечером на просторной террасе нового дома, смотрят на звёзды через панорамное стекло… Без битв, без опасностей. Просто они.

– Понял, – тихо сказал он, отодвигая тарелку.

Ксюша, с присущим ей здоровым скептицизмом, наблюдала за братом. Она видела его разочарование и, как всегда, не удержалась от колкости, хоть и беззлобной.

– Ну что, романтик, останешься с нами, простыми смертными? – подколола она, но в её глазах читалось понимание.

Артём лишь фыркнул в ответ.

Вечером он сидел у себя в комнате и смотрел в окно на темнеющее небо. Он достал телефон. На экране светилось её лицо – селфи, где она смеётся, сделанное всего пару дней назад. Он написал ей.

Артём: Привет) Родители предлагают на выходные съездить в Огоньково, на дачу. Хотел тебя взять… но мама сказала, твои приехали.

Он отправил сообщение и положил телефон, ожидая грустного смайлика в ответ. Но почти сразу экран снова вспыхнул. Голосовое сообщение.

Он нажал на него. Послышался не её голос, а приглушённый шум – фоном играла какая-то элегантная музыка, слышались смех и разговоры на итальянском.

Джульетта (шёпотом, с фальшивой весёлостью): Тём, привет! Да, они тут… целая делегация. Устраивают ужин в честь нового контракта. Шумно, весело… – в её голосе прозвучала заминка, и шепот стал искренним и грустным. – Я бы так хотела поехать… в тишину. К тебе. Но они только приехали, я не могу… Прости.

Артём сжал телефон. Он слышал не только её слова. Он слышал ту самую, знакомую ему по прошлому одиночества, ноту в её голосе. Даже среди роскоши и веселья, в кругу родителей, она чувствовала себя чужой.

Артём: Всё ок, понимаю. Отдохни с ними. Мы тебе фоток пришлём.

Джульетта (быстро, тише): Обещаешь? Хочу всё видеть. Поболтаем вечером?

Артём: Конечно.

Он положил телефон. Поездка уже не казалась такой радужной. Он ехал в новый, комфортабельный дом, в лес, на озеро. Но ехал без неё. И где-то глубоко внутри, в том месте, где жила его сила Создателя, шевельнулось старое, знакомое чувство. Предчувствие. Оно было тихим, едва уловимым, как далёкий запах гари на чистом лесном воздухе. Но оно было.

Артём, всё ещё грустный от отказа Джульетты, упёрся взглядом в узор на обоях. Идея поехать в тишину без неё казалась пресной. Но потом его осенило: он не обязательно должен ехать только с семьёй. Он схватил телефон.

Артём: Привет) Мы с семьёй на выходные в Огоньково, на дачу. Места много. Хочешь с нами? Будет круто!

Он отправил сообщение Кире. Ответ пришёл почти сразу, но не текстом, а весёлым голосовым, на фоне которого слышался гул дороги.

Кира (смеётся): Артём, приветик! Мы как раз с Егором из окна поезда на Урал смотрим! Наконец-то сорвались в это путешествие, о котором он третий год твердит. Так что мы мимо пролетаем, в прямом смысле!

Фоном послышался спокойный голос Егора: «Передавай родителям привет! И скажи, что я завидую их шашлыкам!»

Кира: Точно! Мне уже тут Егор уши прожужжал про мясо на углях. А ты хорошо отдохни, ладно? Свободных две недель всего осталось!

Артём улыбнулся. Он был рад за них. Но чувство лёгкого одиночества лишь усилилось. Он пролистал контакты и нашёл номер Леры.

Артём: Лер, привет. Мы в Огоньково на выходные собираемся. Не хочешь составить компанию? Тебе же тишина и природа нравятся.

Ответ от Леры пришёл не сразу. Видимо, она была чем-то поглощена. Наконец, загорелся индикатор набора.

Лера (голос усталый, но тёплый): Артём, здравствуй. Спасибо за предложение, я бы с огромным удовольствием… – она тяжело вздохнула. – Но у меня тут аврал. Готовлюсь к поступлению, дел невпроворот. Консультации, репетиторы… Я даже свою ящерицу толком покормить не успеваю, не то что куда-то ехать. Извини.

Артём: Да всё нормально, не извиняйся. Удачи с подготовкой! Если что, звони.

Лера: Спасибо. Обязательно. Ты тоже хорошо отдохни. Ты заслужил.

Он положил телефон. Что ж, значит, так. Поездка обещала быть тихой и, возможно, немного скучноватой. Он вышел из комнаты, чтобы помочь маме с упаковкой вещей, как вдруг в квартире раздался резкий, требовательный звонок в дверь.

Артём нахмурился. Они никого не ждали. Подойдя к двери, он посмотрел в глазок и удивился ещё больше. На пороге, сжавшись от прохладного вечернего ветра, стоял Ваня З. Его знаменитое аккуратное пальто было застёгнуто на все пуговицы, а в руках он держал дорогую переноску для животных.

Артём открыл дверь.

– Ваня? Что случилось?

Ваня выглядел необычно взволнованным. Его обычно спокойные серые глаза бегали.

– Артём, привет, – он проговорил быстро, почти тараторя. – Извини, что без предупреждения. У меня дома… дела. Срочные. Ремонт, коммунальщики, шум, гам… – он сделал паузу, чтобы перевести дух. – Не могу оставить его одного в такой обстановке. Испугается. Возьмёшь Ваську на недельку-другую? До осени?

Он протянул переноску. Сквозь сетчатую дверцу были видны знакомые рыжие бока. Васька, казалось, спал, свернувшись клубком, но кончик его хвоста дёргался, выдавая притворство.

Артём на мгновение остолбенел. Взять Ваську? Того самого кота, который был древним Стражем миров, на пару недель? Это было… неожиданно.

– Э-э-э… – промычал он, теряясь. – А… а родители…

– Я всё уже согласовал с вашими по телефону, пока ты в комнате сидел, – быстренько отрезал Ваня, суя переноску Артёму в руки. – Они не против. Спасибо тебе огромное, ты меня очень выручаешь!

И, не дав Артёму опомниться, Ваня развернулся и почти побежал к лифту, бросив на прощание:

– Корм в сумке! Инструкция там же! Пока!

Лифт захлопнулся. Артём стоял в прихожей, держа в руках переноску, из которой доносилось довольное мурлыкание. Он медленно поставил её на пол и приоткрыл дверцу.

Оттуда вышел Васька. Он потянулся, выгнув спину дугой, зевнул, демонстрируя острые клыки, и затем уставился на Артёма своими пронзительными зелёными глазами.

– Мяу, – произнёс кот, и это был не просто звук, а осмысленное слово, прозвучавшее прямо в сознании Артёма. Васька сел, обвил хвостом лапы и спросил с лёгкой насмешкой в голосе.—Ну что, повезло тебе со спутником на выходные? Когда, кстати, поедем? Я уже проголодался. На природе голуби жирнее.

Артём, который уже привык к странностям этого кота, лишь вздохнул. Поездка в Огоньково внезапно перестала казаться скучной. С Васькой, даже в его «кошачьей» форме, просто ничего не могло быть скучным. Предчувствие, дремавшее в нём, снова шевельнулось, но на этот раз оно было окрашено не тревогой, а смутным, острым любопытством.

– Завтра утром, – ответил Артём, привыкая к этому странному общению. – Голубей на завтрак не обещаю, но шашлык будет.

Кот благосклонно мотнул головой и направился вглубь квартиры, явно собираясь провести инспекцию кухни и составить меню на ближайшие две недели.

На следующий день,утро субботы встретило их хмурым, но сухим небом. Багажник был забит до отказа сумками с провизией, углём для мангала и дорожными пледми. На заднем сиденье, пристроившись между коробкой с фруктами и рюкзаком Ксюши, в своей переноске восседал Васька. Он вёл себя на удивление спокойно, лишь изредка бросая на Артёма многозначительный взгляд, будто говорил: «Смотри, чтобы этот твой экипаж не трясло на ухабах, мне ещё реальности искажать в комфорте».

Пока родители совершали последние пробежки между квартирой и машиной, Артём стоял у окна, глядя на спящий город. Ощущение было странным – будто он покидал не просто квартиру, а целую реальность, полную битв, Создателей и шёпота древних сил. Впереди была лишь тишина, сосны и обещание покоя. Последний взгляд на телефон – новый мем от Леры, пейзажное фото с поезда от Киры и спокойное «Хорошей поездки» от Джульетты, присланное глубокой ночью. Он убрал телефон в карман. Пора.

– Все, погнали! – скомандовал отец, заводя двигатель.

Городские кварталы постепенно сменялись промзонами, а те – уходящими за горизонт полями. Воздух в сану становился свежее. Ксюша, промучившись с пропадающей связью, наконец сдалась и уткнулась носом в окно, наблюдая за мелькающими телеграфными столбами. Даже Васька, кажется, заинтересовался происходящим – из переноски доносилось негромкое, задумчивое мурлыканье.

Через пару часов пошёл знакомый лес. Сосны, подступающие к самой дороге, берёзовые перелески и изредка мелькающие указатели с названиями деревень. Сердце Артёма забилось чуть чаще. Совсем скоро.

– Следующий поворот – наше Огоньково, – объявила мама, обернувшись к ним с переднего сиденья.

Машина свернула на укатанную грунтовку, убегающую вглубь бора. И вот, из-за поворота показался он – их новый дом. Светлый, пахнущий древесиной, с огромными окнами и просторной террасой. Он выглядел как картинка из журнала.

Но это было не главное. Главное – три фигуры, уже ожидавшие их у ворот.

Миша, широкоплечий и высокий, в синей футболке и кроксах, первым бросился к машине, едва та остановилась.

– Привет! Докатились! – его громкий голос радостно прозвучал в лесной тишине.

Рядом с ним, словно заведённая юла, крутилась его младшая сестра Алёна. Её длинные каштановые хвостики раскачивались в такт её прыжкам, а на щеках играл румянец.

– Ура! Наконец-то! – зазвенел её голосок.

Прислонившись к косяку ворот с видом старшего и опытного дачника, стоял Митя. Его прямоугольные очки в синей оправе блестели на солнце, а на лице играла привычная, открытая улыбка.

– Здарова, загородники! – крикнул он. – Места вам хватит!

Артём вышел из машины, ощущая под ногами упругий ковёр из сосновых иголок. Воздух был густым и пьянящим. Он поставил переноску на землю и приоткрыл дверцу.

Оттуда вышел Васька. Он потянулся, выгнув спину, и с видом монарха, осматривающего новые владения, обвёл взглядом компанию.

– Ой, кто это у тебя? – воскликнула Алёна, сразу же присев перед котом. – Какой крошка! У нас дома два кота – Мейнкуны, Симба и Грей, оба толстенькие и большие! А твой совсем маленький!

Васька, услышав это, замер. Его хвост дёрнулся. Он медленно повернул голову и уставился на девочку своими пронзительными зелёными глазами. В голове Артёма ясно прозвучал возмущённый мысленный голос: ««Крошка»? «Маленький»? Да я этими своими когтями миры царапал, пока предки этих увальней по деревьям лазали!»

Но вслух он лишь фыркнул и с достоинством направился исследовать территорию, явно игнорируя восторги «местного населения».

Вещи в новом доме разложили быстро. Пока родители осваивали просторную кухню с панорамным окном в лес, Артём предложил:

– А давайте сходим к Мише? Посмотрим, как они живут.

Ксюша, которой уже наскучило сидеть без дела, и Митя, желавший освоиться в дачном сообществе, сразу согласились.

Дом Миши и Алёны оказался таким же современным, как и их собственный, но построенным в другом стиле – более приземистым, с огромной открытой верандой и бирюзовой отделкой. В палисаднике цвели поздние летние цветы, а на заборе висела баскетбольная сетка.

Миша встретил их у калитки.

– Заходите! Родители в городе, так что чувствуйте себя как дома!

Внутри было светло, просторно и по-домашнему уютно. В большой гостиной с мягким угловым диваном на огромной лежанке у окна грелись на солнце два исполинских кота – рыжий Симба и серый Грей.

– Ух ты! – воскликнула Ксюша. – Вот это коты!

Алёна сразу подбежала к ним и обняла Симбу за шею.

– Да, они у нас как плюшевые мишки!

В это время Васька, которого Артём принёс с собой, спрыгнул с его рук и уселся посередине комнаты на светлом ковре. Он выпрямился и уставился на двух мейнкунов с видом профессора, наблюдающего за игрой первокурсников.

Симба лениво потянулся и медленно подошёл к Ваське, обнюхивая воздух. Грей с подоконника наблюдал за происходящим с ленивым интересом.

И тут Васька, не меняя позы, произнёс спокойным, бархатным голосом:

– Что уставился, меховой диван? Видел,я пушнее тебя.

В комнате повисла мёртвая тишина.

Симба отпрянул назад, шерсть на его загривке встала дыбом. Грей с подоконника внезапно сорвался и спрятался за диваном.

Но реакция людей была куда выразительнее.

Алёна, сидевшая рядом, откатилась по полу назад, упираясь руками в паркет.

– ЧТО?! – выдохнула она, не веря своим ушам.

Миша, только что включивший игровую приставку, выронил джойстик. Он замер, уставившись на кота, его лицо стало абсолютно белым.

– Э-э-э… – было всё, что он смог из себя выдавить.

Митя, рассматривавший фотографии на стене, медленно обернулся. Его глаза за стёклами очков стали огромными.

– Это… шутка какая-то? – прошептал он. – Голосовой модуль в ошейнике?

Дольше всех молчала Ксюша. Она смотрела на Ваську не с испугом, а с холодным, нарастающим пониманием. Все странности, все намёки, все те моменты, когда ей казалось, что кот смотрит на неё с человеческим пониманием… Всё сложилось в единую картину.

– Так вот оно что, – прозвучал её тихий, но чёткий голос. Она перевела тяжёлый взгляд с Васьки на брата. – Так вот какие у тебя «друзья». Это не просто кот. Ничего у вас не «просто».

Васька медленно повернул голову, и его зелёные глаза сверкнули.

– Да, дитя человеческое, – произнёс он, и в его голосе зазвучали ноты древней, бездонной мудрости. – Я не просто кот. И реальность вокруг вас – не так проста, как кажется.

– Ксюш… – начал Артём, чувствуя себя последним подлецом.

– Не «Ксюш»! – резко оборвала она. – Ты столько всего скрывал! Пропадал, возвращался весь помятый! Я думала, у тебя проблемы в школе! А оно вон что! У тебя… говорящий кот! И ты мне НИ СЛОВА!

– Я не мог! – попытался оправдаться Артём. – Это опасно! Я хотел тебя защитить!

– Защитить? От чего? От правды? – её глаза блестели от слёз. – Я твоя сестра!

– Дитя, – вмешался Васька. Его бархатный голос прозвучал удивительно мягко. – Гнев твой понятен. Но брат твой руководствовался заботой. Знания, которые он нёс, притягивали опасности, перед которыми бледнеют самые страшные твои кошмары. Неведение было твоим щитом.

Ксюша смерила кота холодным взглядом.

– А ты кто такой, чтобы это решать? И вообще, ЧТО ты такое?

– Ребята… – Артём понимал, что отступать некуда. – Васька… Он не кот. По крайней мере, не совсем.

– Тогда кто?! – хором выдохнули Миша и Митя.

Артём сделал глубокий вдох. Говорить правду было страшно, но врать теперь было бессмысленно.

– В прошлом семестре… нам с Ваней и Джульеттой пришлось столкнуться с одним существом. Очень древним и очень могущественным. Оно… хотело подчинить себе всё. Переписать реальность под себя.

Он видел, как глаза его слушателей расширяются от ужаса и неверия.

– Мы бы не справились в одиночку. Нам помогал Васька. Он – Страж. Существо, которое… следит за равновесием. Противостоит таким угрозам, как тот, с кем мы столкнулись. Без него… нас бы не было.

– То есть вы… в четвером? – Миша с трудом переваривал услышанное. – Ты, Ваня, Джульетта, этот кот…

– Не в четвером, – поправил Васька, с достоинством поправляя лапу. – Я не считаю себя в ваших мелких земных арифметических категориях. Но да, я предоставил… поддержку. Знания. Доступ к силам, которые вашим юным умам даже не снились.

– И… вы победили? – шёпотом спросила Алёна.

Артём кивнул, глядя в пол.

– Победили. Но цена была… высокой. – Он не стал вдаваться в подробности о потерях, о стирании памяти, о багровой пустоте. И без того их мозги были на пределе.

Ксюша смотрела на брата, и её гнев постепенно сменялся ужасающим пониманием. Она представляла его – своего вечно уставшего, вечно озабоченного брата – сражающимся с каким-то космическим злом. С монстром.

– Артём… – её голос дрогнул. – Это правда? Всё это… правда?

Он молча кивнул, глядя ей прямо в глаза.

– И… было страшно?

– До смерти, – тихо признался он.

В её глазах что-то сломалось. Гнев уступил место чему-то более сложному – шоку, жалости и острому, щемящему страху за брата.

– Ладно, – выдохнула она, отворачиваясь. – Ладно. Поняла. – Она посмотрела на Мишу, Митю и Алёну. – Никто и нигде. Ни слова. Договорились?

Трое закивали с такой серьёзностью, будто им доверили ядерные коды.

– Конечно! – хором ответили они.

Тишина снова повисла в комнате, но на этот раз она была другой – тяжёлой, налитой шоком и невысказанными вопросами.

Первым её нарушил Митя. Он надел очки, и в его глазах загорелся знакомый Артёму огонёк.

– Так… А на что именно ты способен, Васька? Искажать реальность, говоришь? Можно глянуть?

Васька медленно поднял взгляд на Митю, и в его зелёных глазах заплясали весёлые искорки.

– Можно, – сказал он. – Но ты точно готов к последствиям, юный естествоиспытатель? Иногда реальность… кусается.

И по его загадочной улыбке стало ясно – тихий отдых в Огоньково, каким они его себе представляли, официально подошёл к концу.

## Глава 2.Отдых

Васька, удовлетворённый произведённым эффектом, лениво потянулся и вальяжно разлёгся на самом солнечном месте на ковре, как будто только что не совершил революцию в сознании четырёх человек.

– Так… – Митя, несмотря на шок, не мог заглушить в себе исследователя. – А как именно это работает? Ты же не просто рот открываешь, да? Это телепатия? Или…

– Представь, что реальность – это ткань, – лениво проговорил Васька, не открывая глаз. – Большинство просто носит её на себе. Некоторые… умеют вышивать. А я могу… переткать. Или распустить дырявый носок, если он мне не нравится. Голос – просто самый удобный способ общения с вами, пока вы не научились читать узоры на полотне бытия. – Он приоткрыл один глаз, глядя на Митю. – Успокой свой пытливый ум, дитя. Некоторые вещи лучше постигать постепенно.

Миша, тем временем, смотрел на Артёма с новым, почтительным ужасом.

– И вы… втроём… против такого… – он не нашёл слов.

– Вчетвером, – поправил Артём, кивая на кота.

– Мяу, – благосклонно промурлыкал Страж, давая понять, что тема закрыта.

Отдохнув и придя в себя, компания решила осмотреть окрестности. Воздух после шока в гостиной казался ещё свежее, а сосны – ещё величественнее. Даже Ксюша, всё ещё переваривающая открывшуюся правду, не могла устоять перед магией леса.

– Ладно, хватит тут трястись от ваших космических ужасов, – решительно заявила она, вставая. – Раз уж мы здесь, давайте покажем им, ради чего всё затевалось. Карьер!

Артём, чувствуя лёгкое облегчение от смены темы, тут же её поддержал. Он и сам скучал по виду бирюзовой воды и скалистых берегов.

– Да, отличная идея. Там, кстати, на большом острове, в прошлый раз здоровская площадка для фото получилась.

– А на самый маленький, «Черепаший», мы с папой в прошлом году на сапах заплывали, – оживилась Алёна. – Он совсем крошечный, с одним деревом посредине!

Митя и Миша, для которых карьер был в новинку, с интересом восприняли идею. Взяв с собой бутылки с водой и прихватив на всякий случай Ваську, который после недолгих раздумий устроился на привычном месте – на плече у Артёма, – они двинулись вглубь леса по хорошо известной Артёму и Ксюше тропинке.

Дорога шла через высокий сосновый бор. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, рисуя на земле причудливые узоры. Воздух был напоён запахом хвои, нагретой смолы и влажной земли. Ксюша, шагая впереди, иногда оборачивалась, чтобы указать знакомую с детства развилку или особенно корявую сосну, служившую им с братом ориентиром много лет.

– Совсем скоро, за этим поворотом, – сказала она, и в её голосе наконец послышались нотки привычного оживления.

И правда, сделав последний шаг из тени деревьев, они вышли на обрывистый берег.

Карьер открылся перед ними во всей своей поразительной красоте – огромная чаша, вырытая когда-то людьми, а теперь отданная на откуп природе. Крутые склоны, поросшие соснами и молодым берёзняком, уходили вниз, к воде невероятного бирюзово-изумрудного оттенка. Вода была на удивление прозрачной, и сквозь неё угадывались причудливые очертания затопленных скальных выступов и древних валунов. А посредине, словно рассыпанное ожерелье, лежали острова – большие и маленькие, поросшие кустами, травой и одинокими, упрямыми соснами.

– Вот это да… – выдохнул Митя, заворожённо глядя на бирюзовую гладь. – Я думал, такие виды только на заграничных открытках бывают.

– А острова! – воскликнул Миша. – Их тут штук двадцать, не меньше!

– Пятнадцать, – с лёгкой улыбкой поправил Артём. – Мы с Ксюшей в детстве все сосчитали. Самый большой – «Корабль», из-за формы. А вон тот, с кривой сосной, – «Парус».

– А «Черепаший», про который я говорила, вон тот, совсем малюсенький! – показала пальцем Алёна.

Пока новички восхищались видами, Артём и Ксюша молча стояли рядом, и в их глазах читалась общая, глубокая память об этом месте – о бесчисленных летах, проведённых здесь, о жарких днях на горячих камнях и пронзительно холодной воде.

– А давайте искупаемся! – предложил Миша, уже снимая футболку.

– Вода ледяная! – хором предупредили Артём и Ксюша, и тут же переглянулись с лёгкой улыбкой. Это была их старая, привычная мантра.

– В карьерах она всегда холодная, – пояснил Артём. – Даже в самый жаркий день. Но… можно попробовать.

Пока Миша и Митя осторожно заходили в воду, а Алёна искала плоские камешки для «блинчиков», Артём и Ксюша остались на берегу. Васька спрыгнул с плеча и устроился на большом плоском валуне, с видом знатока оценивая открывающуюся панораму. Однако его взгляд, скользнув по бирюзовой глади, внезапно задержался на одном из дальних островков, заросшем густым, почти чёрным кустарником. Его усы дёрнулись.

Неловкое молчание снова повисло между братом и сестрой, но на этот раз оно было другим – более спокойным, объединённым общим воспоминанием о месте.

– Тём… – наконец тихо начала Ксюша, глядя на воду. – Тот… тот, с кем вы сражались… Он был очень сильным?

Артём кивнул, глядя в ту же точку.

– Сильнее, чем можно представить. Он мог… переписывать воспоминания. Стирать людей. Создавать целые миры по своей воле.

Ксюша сглотнула.

– И Джульетта… она тоже всё это видела? Всё это пережила?

– Да. Она была очень храброй. Мы все держались друг за друга. Иначе бы не выстояли.

Ксюша медленно кивнула. Её обида таяла, сменяясь гордостью за брата и леденящим душу страхом от осознания, через что ему пришлось пройти.

– Ладно, – сказала она уже более мягко. – Но с этого момента… если что-то такое случится снова… ты мне хотя бы намёк дашь? Чтобы я не думала, что ты просто загулял где-то?

Артём хмыкнул и обнял сестру за плечи.

– Постараюсь.

В этот момент с озера донёсся душераздирающий вопль Миши:

– ГОСПОДИ! КАК ЖЕ ЭТО ХО-ЛО-ДНО-О-О!

Они обернулись и увидели, как Миша и Митя, с побелевшими от шока лицами, выскакивают из воды на берег и начинают отчаянно прыгать, пытаясь согреться. Алёна, стоя на берегу, хохотала до слёз.

– Я же предупреждала!

Васька, наблюдая за этой суетой, фыркнул и с достоинством повернулся к ним спиной, демонстрируя полное презрение к отсутствию выдержки у «примитивных теплокровных».

Солнце начинало клониться к закату, окрашивая карьер и острова в золотые и розовые тона. Пора было возвращаться. Они шли обратно по тропинке, мокрые, уставшие, но довольные. Даже Ксюша улыбалась, слушая, как Митя и Миша спорят о том, кто из них сделал больше героических, но бесполезных попыток поплавать.

Возвращаясь к дачам, они увидели над террасой дома Артёма густой, аппетитный дымок – пахло шашлыком.

– Уже готовят! Бежим! – обрадовалась Алёна, ускорив шаг.

Вечер на даче, несмотря на утренний шок, обещал быть по-настоящему прекрасным. Но Артём, бросая последний взгляд на тёмнеющую чашу карьера, поймал себя на мысли, что чувство лёгкой тревоги никуда не делось. Оно просто притаилось, затаив дыхание в вечерней прохладе. Особенно когда он заметил, что Васька, шедший рядом, на прощание обернулся и ещё раз, долгим и пристальным взглядом, окинул цепь безмолвных островов. И в его зелёных глазах, поймавших последний луч заходящего солнца, на мгновение мелькнуло нечто, совсем не похожее на кошачье любопытство. Скорее – настороженное внимание охотника, уловившего на ветру давно забытый, но опасный запах.

Воздух на террасе был густым и аппетитным. Дым от мангала, смешиваясь с запахом жареного мяса и специй, создавал атмосферу уютного, почти идиллического вечера. Отец Артёма ловко управлялся с шампурами, а мама расставляла на столе тарелки с салатами и овощами.

Ужин прошёл шумно и весело. Сначала все ели почти молча – сказывался проголодавшийся на свежем воздухе аппетит. Но по мере того как тарелки пустели, начались разговоры и смех. Миша и Митя взахлёб, перебивая друг друга, рассказывали о карьере и своих ледяных подвигах. Алёна добавляла красочные детали.

Артём отстранился от общего веселья. Он сидел, отпивая холодный морс, и наблюдал. Наблюдал за тем, как Ксюша, наконец-то расслабившись, смеётся шутке Мити. Всё было идеально. Такой вечер он и представлял себе, когда соглашался на поездку. Даже лёгкая грусть от отсутствия Джульетты отступила, растворившись в тёплой атмосфере.

Разговор за столом между тем перекинулся на планы на завтра.

– А давайте завтра на «Корабль» сплаваем! – предложила Алёна. – Мы с папой надувную лодку привезли!

– Я за! – сразу же отозвался Миша. – Только в этот раз я буду грести, а то Митя нас в кусты завёл!

– Это я тебя вёл к лучшим видам! – возмутился Митя.

– А я возьму удочку, – сказал отец Артёма. – Говорят, в том карьере карась клюёт.

– А мы с Ксюшей сделаем гигантский бутерброд с колбасой! – объявила мама, подмигнув дочери.

Ксюша фыркнула, но глаза её смеялись.

Когда ужин закончился, родители спокойно удалились в дом, оставив молодёжь на террасе. Вечер был тёплым, и никто не хотел уходить внутрь. Митя раздобыл гитару и тихо перебирал струны. Алёна, растянувшись на шезлонге, смотрела на звёзды. Миша и Ксюша о чём-то спорили, но беззлобно, почти смеясь.

Артём прислонился к перилам, глядя в тёмный провал леса. Рядом с ним на столике устроился Васька. Кот сидел неподвижно, лишь кончик его хвоста изредка подрагивал.

– Неплохое местечко, – тихо проговорил Васька. – Спокойное. Лес старый, молчаливый. Воздух чистый.

– Да, – согласился Артём. – То, что нужно.

– Завтра на остров поплывёте?

– Наверное. Если лодка не спустит.

– Плывите, – философски заметил кот. – Молодость даётся один раз. Гребите, пока весла в руках.

Он замолчал, и несколько минут они просто слушали тишину, нарушаемую лишь треском цикад и тихим перебором струн.

– А на том острове… – вдруг снова начал Васька, – на том, что «Черепаший» зовётся… есть одно дерево. Старая-престарая сосна. Под ней хорошо спать в полдень. Если, конечно, тебя туда допустят.

– Кто меня не допустит? – улыбнулся Артём.

– Остров, – просто сказал Васька и, вильнув хвостом, спрыгнул со столика и растворился в темноте.

Артём так и остался стоять у перил, глядя в сторону карьера. Чувство тревоги окончательно ушло, сменившись тихим, почти сонным спокойствием. Завтра будет новый день, полный простых радостей – солнца, воды, смеха друзей. И это было всё, чего он сейчас хотел.

## Глава 3. Владимир

Следующее утро в Огоньково начиналось так же идиллически. Солнце заливало террасу, пахло кофе и свежей выпечкой. Компания планировала поход к карьеру, споря о том, кто сколько бутербродов сможет унести.

– Я беру пять! – с вызовом объявил Миша, размахивая куском хлеба с маслом. – И три яблока! На свежем воздухе аппетит зверский!

– Пять? Ты с ума сошел? – фыркнула Ксюша, аккуратно раскладывая по контейнерам нарезанные овощи. – Ты же потом в воде, как бревно, плавать будешь. Я больше трех не возьму.

– А я возьму шесть, – невозмутимо заявил Митя, не отрываясь от экрана своего смартфона. – И распределю приемы пищи с интервалом в сорок минут для оптимальной энергоотдачи. Согласно моим расчетам, этого должно хватить до вечера.

– А я буду есть ягоды с кустов! – подпрыгивая на стуле, воскликнула Алёна. – Мы с Тёмой в прошлом году малину нашли, целую поляну! И еще там ежевика должна поспеть!

Артём улыбался, слушая их спор. Он нарезал арбуз крупными дольками, которые тут же покрывались блестящими каплями влаги. Именно таким он и представлял себе этот отдых. Даже Васька, свернувшись калачиком на свободном стуле, благосклонно мурлыкал, греясь на утреннем солнце.

Идиллию нарушил низкий, навязчивый гул мощного двигателя. По грунтовой дороге медленно подкатил большой тёмный внедорожник. Он выглядел чужеродно в этом умиротворённом пейзаже.

Первыми из машины вышли родители Миши и Алёны. Их движения были плавными, но как-то механически точными. Лица сохраняли спокойные, даже умиротворённые выражения, но улыбки казались застывшими, нарисованными.

– О, а это кто? – оживилась Алёна, перевесившись через перила террасы. – Мам, пап, а мы вас не ждали! Вы что, с работы сбежали?

Но родители не ответили. Они не обняли детей, не поинтересовались их делами. Вместо этого они молча, синхронно отошли в сторону, освобождая путь.

И тогда из машины вышел он.

Высокий мужчина в безупречном чёрном костюме. Его волосы и тонкие брови были угольно-чёрными, что создавало резкий контраст с бледной кожей. Движения – плавные, точные, лишённые суеты.

Для Артёма вид этой фигуры стал ударом в солнечное сплетение. Воздух перехватило.

– Владимир… – имя сорвалось с его губ беззвучным шёпотом.

Холодные серые глаза Владимира медленно скользнули по террасе и остановились на Артёме. Губы растянулись в широкой, неестественной улыбке.

– Артём! – произнес он, и его голос с натянутой попыткой теплоты звучал жутковато. – Какая неожиданная и приятная встреча. Как поживаешь?

За его спиной пространство задрожало. Воздух заплыл маревом, и в нём проступило холодное белое сияние. В центре этой белизны мерцали два немигающих глаза.

Реакция троицы была мгновенной.

Миша вскочил так резко, что его стул с грохотом опрокинулся.

– Стенд?! – выкрикнул он, отскакивая назад. – У тебя тоже… Но этот… он другой! – Он смотрел то на светящуюся массу, то на родителей. – Пап? Мам? Вы это видите? Объясните что-нибудь!

Митя застыл, его рука замерла на полпути к карману с телефоном.

– Энергетическая сигнатура… не соответствует известным параметрам, – пробормотал он. – Это… эволюция? Или совершенно новая форма?

Алёна ахнула и спряталась за спину брата.

– Он… он похож на мой, но… светлый и чужеродный, – прошептала она. – Мне страшно…

Ксюша смотрела на них, её лицо выражало полное недоумение.

– Стенд? – переспросила она. – Что вы имеете в виду? Что это за слово? – Она схватила Артёма за руку. – Артём? Что они видят? Я ничего не понимаю!

Один из родителей с той же застывшей улыбкой сделал шаг вперёд.

– Дети, не пугайтесь. Это Владимир. У него большие планы на наш посёлок.

Владимир кивнул, его улыбка стала ещё шире и безжизненнее.

– Совершенно верно. Большие планы. – Он обвёл взглядом дома, лес, карьер вдали. – Это место… это аномалия. Скопление неконтролируемой силы. Ошибка в самой структуре реальности, которую необходимо исправить.

Он посмотрел прямо на Артёма, и в его глазах не было ничего, кроме ледяной решимости.

– Я здесь, чтобы стереть Огоньково с лица земли. Каждый дом. Каждое дерево. Каждое воспоминание. Через три дня от этого места останется только чистое поле.

Второй родитель добавил тем же безжизненным тоном:

– Это необходимо для прогресса. Новый порядок требует жертв. Вы должны понять.

Миша смотрел на родителей с растущим ужасом:

– Мам… Пап… Что вы говорите? Вы же сами нам с детства рассказывали… Вы любите это место! Вы бы никогда…

– Взрослые решили, – перебил отец тем же пустым голосом. – Не мешайте.

Васька поднялся на все четыре лапы. Его шерсть стояла дыбом, а из горла вырывалось низкое, угрожающее рычание. Но что было страннее – кот смотрел не на Владимира, а на его родителей, словно видел то, что было скрыто от других.

Артём медленно поднялся. Его лицо было бледным, но голос прозвучал твёрдо:

– Они не ваши родители. Не сейчас. Он их контролирует. Я не знаю, как именно, но это не они говорят.

Владимир наклонил голову, изучая Артёма с холодным интересом.

– Очень проницательно для твоего возраста. Но твоя проницательность ничего не изменит. Процесс уже запущен. – Его взгляд скользнул по Мише, Мите и Алёне. – А вы… станете ценным ресурсом для моих следующих проектов. Ваши способности слишком ценны, чтобы быть погребёнными под обломками этого места.

Воздух сгустился. Белый свет от стенда стал таким ярким, что стало больно смотреть. От идиллического утра не осталось и следа. Пришло время действовать.

– Я ничего не понимаю! – голос Ксюши дрожал от отчаяния и злости. Она сжимала кулаки, глядя на брата. – Что за «стенд»? Что за «ресурс»? Почему все видят какую-то хрень, а я нет?

Артём повернулся к сестре. Он видел её испуг и растерянность.

– Ксюш, слушай внимательно. То, что видят Миша, Митя и Алёна… и то, что вижу я… это называется Стенд.

– Стенд? – переспросила она, хмурясь.

– Да. Это… материальное проявление внутренней силы человека. Его боевого духа. У каждого Стенда есть уникальные способности. – Артём указал на светящуюся массу за Владимиром. – Вот этот… это Стенд Владимира. Он может копировать способности других Стендов. И, кажется, теперь он может контролировать разум людей.

Ксюша смотрела на него с недоверием.

– Ты говоришь, как в каком-то дурацком аниме! Это невозможно!

– Возможно, – не отрывая взгляда от Владимира, сказал Митя. Он наконец судорожно заморгал, словно вынырнув из глубины вычислений. – Это… это реально. Я тоже сначала не верил, когда у меня проявился. Но эта штука… – он кивнул в сторону светящейся массы, – …она не просто светится. Она искажает пространство вокруг себя. Смотри – трава под ней не колышется, хотя ветер есть. Это физическое воздействие, а не голограмма.

– А почему я его не вижу? – почти крикнула Ксюша.

– Потому что у тебя нет Стенда, – объяснил Артём. – Обычные люди не могут видеть Стенды. Только их пользователи.

Владимир, до сих пор молча наблюдавший, снова заговорил ровным голосом:

– Примитивное, но в целом точное объяснение. Да, девочка, ты незрячая. Но это можно исправить.

– Я не бесполезная! И не хочу твоего «подарка»!

– Ошибаешься, – холодно парировал Владимир. – В новом мире не будет места для тех, кто не может видеть истину.

Артём встал между сестрой и Владимиром.

– Не подходи к ней.

В этот момент Васька, до сих пор сохранявший неподвижность, вдруг спрыгнул со стула и, изогнув спину, громко и противно завыл – точь-в-точь как обычный дворовый кот перед дракой. Он прошёл несколько шагов в сторону Владимира, шерсть дыбом, хвост трубой.

Владимир на мгновение отвлёкся от Артёма. Его бесстрастный взгляд скользнул по коту с лёгким презрением.

– Животные… всегда первыми чувствуют угрозу. Но твои инстинкты тебя не спасут, – произнёс он, явно не подозревая, что обращается к существу, способному его понять.

Васька в ответ шипению, выгнув спину ещё сильнее, а затем… громко и демонстративно блеванул прямо на идеально отполированные туфли Владимира.