Юлиана Гордеева
Сладкий вкус крови

Глава 1

Глава 1

1

Едва ощутив Её запах, достигший крыльев носа, по телу разлился жар то ли смущения, то ли пылкой страсти. Ему неумолимо захотелось прикоснуться к ней, не рукавом пальто, как сейчас, а оголённой кожей. Тёплые ли у неё ладони или такие же холодные, как у него, не смотря на надетые махровые варежки? Всего скорее она тёплая, даже горячая, как июльское солнце или раскалённая печь в холодный зимний вечер.

Она проскользила мимо него так быстро, прошмыгнула, как мышь, которую поймали на кухне за поеданием хлеба на столе, обронив только вежливое «извините». Её голос был таким мелодичным, как птичья трель. Кажется, если бы она отняла у него самое дорогое, то он бы всё равно простил её, если бы она извинилась именно таким голосом.

Её волосы ложились на плечи густыми тёмными прядями с рыжим оттенком. Может быть, она их красила, и в структуре волоса остался самый сильный пигмент, но возможно (к этому он склонялся больше всего), они были такими от природы.

Девушка подкатила тележку к кассе и приветливо улыбнулась кассирше. Ник не знал, как зовут эту женщину, потому что только вчера была совсем другая. С каждым днём они всё старше и старше… Эта, к тому же, имела жёлтый цвет лица и крупные морщины вокруг глаз и губ. Удивительно, что, будучи такой старой, она справляется с компьютером на кассе.

Ник неотрывно смотрел на Неё. Перед глазами пролетали сотни картин, как они могли быть счастливы вместе. Её запах… Запах сирени вскружил ему голову. Она пахла, как весна, как хорошая погода, как счастье… Казалось, её даже окружал ореол света, словно она святая, Богиня.

Девушка расплатилась картой. Её движения были такими плавными, словно она была лёгкой бабочкой, которую поддерживали потоки ветра. Автоматические двери распахнулись, в магазин влетел осенний промозглый ветер. Он развивал её волосы, полы бежевого пальто. Она была несбыточной мечтой, луной в небе, недостижимой целью…

Ник так хотел подойти к ней, но его ботинки прилипли к кафельному полу. Он так и застыл рядом с фруктами, вдыхая запах затхлых бананов и яблок. Её запах быстро испарился. Исчез, но успел пропитать каждую клеточку его тела. Познакомиться с ней. Нужно подойти и спросить её имя. Но как побороть страх отказа? Он боялся выглядеть глупо в её глазах. У него был один единственный шанс, права на ошибку он не имел. Нужно всё тщательно обдумать, перед тем, как идти на такой серьёзный шаг.

Сердце на секунду пропустило удар. К девушке подошёл парень, обнял её за талию (грязными, мерзкими руками) и поцеловал в щёчку (теми самыми губами, какими он наверняка произносит мерзкие вещи и матерные слова). Почему именно он? Чем он заслужил это милое создание? Почему самые прекрасные девушки выбирают таких уродов?

На лицо он был симпатичным. Ник не хотел признавать этого, но какой-то частью понимал, почему Она выбрала именно этого парня. У него были широкие плечи, за которые наверняка чувствуешь себя, как за каменной стеной. Узкая футболка хорошо выделяла его грудные мышцы, что делало его более накаченным, чем он есть на самом деле, а чёрная кожаная куртка предавала дерзости и бунтарства. Он выглядел, как альфа-самец, как самый красивый мальчик школы, на которого вешались все, кому не лень. Такие не подходят для любви. Как Богиня могла так сильно ошибаться?

– Пошли? – спросил парень, беря пакет из рук девушки.

– Пойдём, – ответила она.

О! Она посмотрела на него! Бросила взгляд в сторону Ника, встретилась с ним взглядом. Это плохо, но, в то же время так греет душу. Сердце готово вырваться из груди. Ник резко опустил взгляд вниз и притворился, что выбирает фрукты.

– Ева, идём, – донёсся голос её парня.

– Да, пошли, – ответила девушка. Каблуки её сапог застучали по полу.

Раздвижные двери закрылись. Ник боролся с желанием рвануть вслед за Ней, но не удержался и сорвался с места. Он прислонился к огромному окну магазина и выискал девушку глазами на парковке. Она была так близко и одновременно далеко… Почему он такой неуверенный в себе? Почему стоял, как дурак и пялился на неё, вызывая подозрения?

Девушка села в серебристый автомобиль марки ВАЗ-2110 с номером А345РН. Её молодой человек уселся на водительское сидение. Девушка так улыбалась, прямо светилась от счастья рядом с ним. Зато парень бросил на неё холодный, почти безразличный взгляд. Всё же улыбнулся, не смея её расстраивать, и поцеловал её в губы.

Ник крепко сжал кулаки, врезаясь ногтями в кожу. Так и хотелось вмазать этому парню, расквасить лицо в кашу, оторвать руки, перемолоть кости, лишь бы он больше никогда не трогал девушку. Он не достоин её. Ничего не достоин. Ничтожество…

Одно грело душу, что теперь Ник знал её имя.

Ева… Её зовут Ева…

2

– Ты в порядке? – спросил Марк, бросая взгляд на Еву.

Она прислонила лоб к стеклу и следила за мелькающими на обочине деревьями.

– Да, всё хорошо, – ответила Ева, растягивая губы в улыбке. – Ты видел того парня? Он так странно смотрел на меня… Словно поедал глазами.

– Какого… А-а-а, ты о том додике, что стоял около фруктов и разглядывал бананы? Так он на тебя и не смотрел вовсе.

– Он отвёл взгляд, когда я на него посмотрела. Даже жутко как-то…

– Видно ты ему очень понравилась, – пожал плечами Марк. – Это и неудивительно.

Ева улыбнулась. Кровь прилила к лицу. Марк уже второй год делает ей комплименты, но она продолжает каждый раз смущаться. Возможно, это потому что она считает себя некрасивой, и, слыша комплименты в свою сторону, находит подтверждение, что с ней всё хорошо. Это заряжает её, заставляет чувствовать себя прекрасной.

По крайней мере, она нравится Ему. А больше ничего и не нужно.

Ева накрыла ладонью бедро Марка и нежно погладила его, немного впиваясь ногтями в джинсы.

– Ты ведь защитишь меня, если что-то случится?

Марк ухмыльнулся и пожал плечами, но всё это было так зажато и неловко, словно он пытался скрыть своё смятение.

– Ева, ты уже большая девочка. Думаю, пора научиться за себя постоять. Носи с собой перцовый баллончик или нож. Я не всегда могу оказаться рядом.

Это не тот ответ, на который она могла рассчитывать. Обычно он бы без зазрения совести выпалил, что обязательно защитит, чтобы не случилось, даже если его не будет рядом, а сейчас, как будто бы, отказывался от ответственности.

Вообще он был прав. Часто он бывает на работе, с друзьями, на учёбе, поэтому такие поездки вдвоём в магазин давно стали редкостью. Ева старалась не «душить» Марка, но её печали не было предела. Она скучала по нему. Пожалуй, сильнее, чем мог бы кто-либо в этом мире.

Да, от работы и учёбы никуда не деться, но друзья могли бы и подождать. Марк вполне мог пропустить одну из встреч и увидеться с ней, побыть только вдвоём. А учитывая, что в их компании иногда были и девушки, Еву ещё больше расстраивало, что он меняет её на них.

– Прикинь, недавно Ленка упала в коридоре, – сказал Марк переводя тему и не дождавшись ответа от Евы. Он часто заводил разговор об этой «персоне». – Она содрала себе коленку и локоть. Я оказался рядом, поэтому отвёл её в медпункт.

– Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? – спросила Ева. Ревность пожирала её живьём.

– Да я не думал, что это так важно, – он пожал плечами. – Всего лишь помог человеку доковылять до врача. В этом же нет ничего плохого?

– Ничего, ты правильно сделал, – ответила Ева и чуть не прикусила себе язык за такие лживые слова. Да, она бы хотела, чтобы Марк её бросил в коридоре. Лена и сама бы как-то справилась.

– Ну вот, – ответила Марк. – Медсестра сказала, что нужно делать перевязку. Прикинь, она посмотрела на меня и говорит: «Вашему парню лучше теперь водить вас за ручку, чтобы не напрягать ногу».

Ева отвела взгляд. От ревности она почти испытывала физическую боль. Её хотелось скривиться, словно от кислого лимона. Но ещё больше хотелось расцарапать лицо этой девице. Она знала, что Марк всегда будет с ней. Он много раз говорил, что на других девушек совсем и не смотрит, что ему нужна только она, только Ева.

– Ты чего? – спросил Марк.

– Ничего, всё нормально, – соврала она. Не было причин ревновать, но она ревновала!

– Точно?

– Точно.

– Ладно… Как прошёл экзамен, кстати?

В этот раз Ева не смога сдержать эмоций. Она надеялась, что зная, как она переживает, Марк напишет ей хотя бы сообщение после экзамена, но тот написал только через день, предложив съездить по магазинам.

– Тебя это вообще не волнует, да? – фыркнула Ева. – Только сейчас ты хочешь это спросить?

– Да, а в чём проблема? Я же спросил!

– Но не тогда, когда мне нужно было больше всего.

– Так я же ждал, когда ты сама напишешь. Ты не написала, значит не хотела.

Ева поджала губы и уставилась в окно. Ей было неприятно это слышать, но ругаться с Марком совершенно не хотелось. Она чувствовала свою правоту, но что бы не портить день (единственный, когда они могут побыть вместе), она решила скрыть своё истинное мнение по этому поводу.

– Ладно, – ответила она, стараясь сделать так, чтобы слова были не слишком уж ядовитыми. – Мы сейчас поедем к тебе?

– У меня родители дома, – ответил Марк. – А у тебя?

– Мамы нет дома, она ушла к тёте Тамаре, – сказала Ева. – А отец… Ты знаешь.

– Да, знаю. Тогда к тебе?

– Пожалуй, – пожала плечами Ева. Настроения на что-либо у неё уже не было.

3

Ева начала вырисовывать узоры на груди Марка, лёжа на его плече. От него пахло духами, хотя он никогда их не любил.

После обеда и секса Еве стало намного легче, хотя какое-то неизвестное, удушающее беспокойство продолжало держать её на протяжении уже нескольких дней. В глубине души она понимала, к чему это ведёт, но усиленно отрицала, внушая себе, что всё это лишь её глупые фантазии.

– Марк, – прошептала она, по привычке целуя его кожу.

– Да? – спросил он, поглаживая её по плечу.

– Ты меня любишь?

Такой банальный вопрос, но для неё он значил чертовски много.

– Конечно, что за вопросы? – сказал Марк, но перед ответом почему-то сделал небольшую паузу.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Ева и прижалась к нему поближе. Его слова не успокоили. Она чувствовала в них какую-то лживость, фальшь.

Наступила тишина. Снова. Та самая тишина, что заменяла им разговоры уже несколько месяцев. Говорить было не о чем. Всё, что уже можно было рассказать рассказано, а ничего нового, что могло бы раскрасить серые будни не случалось.

Ева не видела ничего плохого, чтобы полежать под одеялом, без одежды, не говоря ни слова, и, наслаждаясь компанией друг друга, но… Наслаждения никто не испытывал. Ева видела, что Марка что-то беспокоило, но он продолжал молчать об этом. Может, подбирал хороший момент…

– Что с тобой происходит в последнее время? – неожиданно для себя спросила Ева.

Марк слегка вздрогнул, выйдя из своего внутреннего мира.

– А что со мной?

– Ты какой-то зажатый, и… Мне показалось, что тебе не принесло особого удовольствия то, что произошло между нами сейчас.

– Я же тебе говорил, что не получаю от этого наслаждение, – ответил Марк и пожал плечами. – Я это понял уже после первого раза. А тебе этого хочется. Я не могу отказать, хотя бы потому что сам этого хочу… Одной своей частью. Зов природы.

– Мне кажется, что тебе со мной в принципе некомфортно. Ты часто говоришь со мной так, будто бы я тебе чужая.

Марк облизал губы и приподнялся на кровати. Ева подняла голову и уселась рядом, подтянув к себе колени.

– Нам нужно поговорить об этом… Я и сам не хочу тебе этого говорить. Мы столько времени вместе.

Слова застряли горле. Ева была не в силах, что либо сказать, поэтому молча уставилась на Марка, всеми силами желая, чтобы он сказал всё, что угодно, кроме того, о чём она сейчас думает.

– Ты очень хорошая девушка, – продолжил он. – Слишком хорошая даже. Дело не в тебе, не подумай. О такой, как ты можно только мечтать. Дело во мне. Я не хочу продолжения наших отношений. У меня нет сил их больше тянуть. Я то на работе, то на учёбе. Друзья пилят, родители пилят, учителя пилят. Все так и хотят выесть мне мозги. Иногда я хочу просто расслабиться, уехать куда-нибудь, но… У меня всегда есть ты. Ты обижаешься, ревнуешь и я это вижу. Ответственность перед тобой тяготит меня.

– Я могу не так уж сильно настаивать на встречах, – вырвалось у Евы, хотя она знала, что будет скучать, что не вынесет длительного расставания.

– Не обманывай себя, – сказал Марк, видя её насквозь. – Ты потерпишь неделю, две, может быть, месяц, но затем снова устроишь мне скандал. Я этого не вынесу.

Ева злилась. Её разрывало от гнева, смешанного с горьким чувством обиды. Но причиной был не Марк. Он делал всё, что мог, а вот обстоятельства, которые вынуждают его сейчас говорить эти слова, раздражают больше всего. Это всё их вина.

– Я могу подождать, – заявила Ева. – Подожду, пока ты не закончишь учёбу. Станет легче, мы справимся. Главное, что потом будем вместе.

– Ты меня не поняла, – выдохнул Марк и запустил пальцы в волосы. – Это не основная причина. Я хочу много чего попробовать в этой жизни, но ты мне мешаешь. Это принесёт тебе боль, а я бы не хотел делать ещё хуже.

– Что ты хочешь этим сказать? Я не против экспериментов в отношения и прочего…

– Даже не против свободных отношений? – спросил Марк, зная, что она ответит отрицательно. – Ты будешь не против, если я буду с кем-то помимо тебя?

Сердце ёкнуло.

– Я буду против.

– Я хочу экспериментов, но не только с тобой. Твоё тело, лицо, запах – всё это так приелось мне, что уже не вызывает былого восторга. Кровь не вскипает. Всё на «автомате».

Карточный домик разлетелся от дуновения ветра. Каменная башня рассыпалась от землетрясения. Мир взорвался от ядерной бомбы. Ева не думала, что когда-нибудь услышит что-то настолько неприятное. Захотелось помыть уши после такого…

– Некоторые люди живут по десять лет вместе и не теряют страсть, – проворчала Ева. – Нужно просто что-то сделать, как-то разнообразить…

– Я не хочу этого, – прервал её Марк. – Нам нужно расстаться. У нас разные пути. Если бы ты знала обо всех причинах, то…

– Каких причинах?! – вспыхнула она.

– О многих, – уклончиво ответил он, тоже повышая голос. – Я и так вижу, что тебе больно. Не надо делать хуже, ладно?

Ева закрыла рот и уткнулась взглядом в картину на стене её комнаты. Кровь, стекающая по алым розам в вазе. Её сердце точно так же обливалось кровью. Густой, ярко-красной, едкой, словно кислота, приносящая боль и страдания.

– Ладно, – бросила Ева, голос дрогнул, и слёзы заструились по её лицу.

Марк остался неподвижен. Он сложил руки на груди, и даже не собирался её успокаивать. Ждал, когда истерика закончится. В какой момент людям становится плевать? Какую ошибку они совершают, если после неё они не боятся больше потерять друг друга? Она такая крошечная, незаметная, что её осознаёшь только тогда, когда всё уже случилось, и назад ничего не вернуть.

Ева тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в одеяло. Плечи тряслись, молили, чтобы руки любимого человека обвили их руками и погладили. Марк наверняка знал, что обняв Еву, она снова почувствует их близость, всё простит и отпустит, а этого нельзя было допустить. Сейчас или никогда.

Он поднялся с кровати и стал медленно одеваться. Уже надевая куртку он обернулся, чтобы сказать «пока», но Ева вцепилась в его рукам, растянувшись на кровати и сказала:

– Пожалуйста, не уходи. Давай что-нибудь придумаем.

Она выглядела такой жалкой с красными, пухлыми глазами, и такой беззащитной без единого предмета одежды. Марк бросал её, оставлял на обочине в дремучем лесу, зная, что злые волки сожрут её, как только свет фар исчезнет. Он оставлял её на произвол судьбы и, как будто бы, не чувствовал ни капельки стыда за это.

Он разогнул пальцы девушки, сжимавшей его куртку настолько крепко, словно она вот-вот упадёт со скалы в бездну. Ева продолжала плакать. Её слёзы трогали раньше трогали Марка, но сейчас были настолько противны, что он хотел поскорее сбежать, лишь бы не видеть их.

– Мне пора, – сказал Марк, чеканя каждое слово. – Ты скоро придёшь в себя. Это пройдёт. Если тебе будет нужна какая-то помощь, то, чтобы загладить вину, я её тебе окажу.

– Мне ничего не нужно, только быть рядом с тобой, – ответила она.

– Но я не могу тебе этого дать. Больше не могу. Мне и так тошно от всего, что я сказал, а ты ещё нагнетаешь… Ева, отпусти меня. Люди сходятся, люди расходятся. Это нормально. Прими это. Будь взрослой.

Сил больше не осталось. Ева разжала пальцы, и руки безвольно упали на кровать. Она проводила взглядом, быстро удаляющегося Марка, и рухнула на постель, принявшись рыдать по новой.

4

Её разбудил гул автомобиля и скрип шин под окнами дома. Хлопнула дверь машины, а затем и входная дверь дома.

Ева поднялась и быстро оделась, не желая, чтобы мама увидела её в таком виде. Тогда она точно поймёт, что Марк был у неё дома…

Марк… Почему он ушёл? Да, причины, причины… Ева это понимала, что ведь и у неё всегда были проблемы, но она в первую очередь думала только о нём.

Она взглянула на себя в зеркало. Швабра – не иначе. Волосы растрепаны, глаза уже не красные, но нижнее веко немного опухло. Хорошо, что на неё не было макияжа, иначе он бы безобразно размазался по её лицу.

Ева нашла в себе силы натянуть свитер и джинсы без нижнего белья. Всё было по привычке, никаких чувств и мыслей. Внутри всё онемело. Как ей теперь засыпать и просыпаться, зная, что день их встречи никогда не наступит? Они никогда не погуляют, никогда не съездят в магазин, никогда больше не посмеются вместе. Всё кончено, и жизнь тоже. Хотелось упасть замертво в эту же минуту.

Мама загремела посудой на кухне. Еве было невыносимо находиться рядом со своим отражением в зеркале. Страшнее человека она не видела. Ей резко стало противно своё тело и внешность, что кулаки крепко сжались, порываясь разбить зеркало в дребезги. Снова слёзы подкатили к горлу, но наружу так и не вышли.

5

Прошло два дня. Жизнь больше не интересна. Она держала себя, как могла, чтобы не написать хоть строчку ему в СМС. Ева написала «Привет» и тут же удалила, пожалев об этом. Может быть, он увидит удалённое сообщение, спросит, что она написала, и тогда она ему расскажет о своих чувствах, о том, как ей плохо, и тогда он одумается…

6

Он не написал.

Ева сверлила телефон взглядом. Носила с собой везде, даже в ванную. Вздрагивала от каждого уведомления, думаю, что именно сейчас он её напишет: «Давай поговорим».

Она бы простила ему всё, лишь бы он был с ней рядом.

7

Так хотелось его ударить. Плюнуть в лицо за все те слова, что вырвались из его гнилого рта. Ева идеальна. Может, не сразу стала такой, но приложила все усилия, лишь бы он чувствовал себя счастливым. Она готовила ему вкусные блюда, заботилась, почти никогда не устраивала скандалов и никогда не капризничала.

Если он ей напишет, то она обязательно зарядит ему крепкую пощёчину. Как он мог променять её на каких-то шлюх с его курса?

8

Она долго листала короткие видео, пытаясь хоть как-то поднять себе настроение. Ничего не помогало. С каждым днём становилось всё хуже. Земля прогибалась под её шагами, желая утащить её вниз, в самые недра.

Ева лежала на кровати, перевернувшись на бок. За окном завывал ветер. Самый разгар осени. Деревья пожелтели. Сейчас там такая красота, но Ева валяется дома, ощущая себя безвольной тряпкой.

Неужели ему настолько плевать? Нет, он наверняка думает о ней. Возможно, он даже ждёт, когда она ему напишет и проявит свою любовь. Стоило написать ему… Но ей так бы хотелось, чтобы именно Он сделал первый шаг…

Глава 2

Глава 2

1

Ветер был ледяной, пробирающий до самых костей. На дворе едва ли середина осени, а погода уже намекала на скорый снегопад.

Вчера был дождь, но Ник всё равно вышел из дома, чтобы прогуляться. Вернулся только вечером, промокший до нитки, и снова без результатов. Его злило, что их маленький городок так сильно заполнен однотипными машинами. Он приклеил номер машины того парня на стену в своей комнате, долго смотрел на него, записывая буквы, цифры и номер региона на подкорки своей памяти, чтобы сразу же среагировать, как сканер, едва заметив машину с таким номером.

Ник шёл долго, пряча нос за тёплым шарфом. Его глаза вертелись из стороны в сторону, жадно озираясь по парковкам и подъездным дорожкам. Десятки машин разных марок, разного цвета, но ни одна не подходила.

Он силился разглядеть каждый номер, но из-за темноты приходилось подходить почти вплотную. Это было небезопасно и очень подозрительно, но Нику было как-то всё равно. Ему не терпелось найти этого парня. Он – это единственная ниточка, связывающая его с Ней. С прекрасной Евой.

Р123ДР… А674ОД… В765ВР… А345РН!

Ник моргнул, проверяя, не привиделось ли ему. Может быть, он слишком долго смотрел на этот номер, что теперь ему везде мерещится только он. Глаза уже начали слезиться от моргания, но номер оставался прежним. Да, это именно то, что ему было нужно. Та самая серебристая «Десятка»!

Внутри, ясное дело никого не было. На часах уже около полуночи. В квартирах горит жёлтый и белый свет. Интересно, в которой находился нужный объект? Нужно прийти сюда завтра и внимательно всё осмотреть.

Нет! Нужно быть здесь до последнего. Ник должен увидеть водителя, должен проследить за ним. Скорее всего он поедет к Еве (как бы неприятно не было об этом думать), и тогда Ник наконец-то узнает, где она живёт. Нужно ждать.

2

Джинсы почти прилипали к заледеневшей лавочке. После дождя она промокла насквозь, а днём не успела высохнуть. Ночью она покрылась тонким слоем белоснежного инея.

Ник растирал ладони друг о друга, пытаясь хоть как-то согреться. Он поднял голову и посмотрел по сторонам. Уже стало намного светлее, чем было. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, но город постепенно начинал просыпаться. Скоро люди начнут выходить из домов, садиться в машину. Нику больше нельзя здесь находиться, это вызовет слишком много подозрений.

Он решил прогуляться. Чем выше солнце поднималось в небе, тем сильнее пощипывало кожу лица. Ник постарался закрыть шарфом всё лицо, но видеть он всё-таки должен был. Ещё пара часов и станет совсем больно…

Этот парень, которого он искал, наверняка любит поспать подольше, но если он работает где-то, то обязательно должен выйти к машине.

Ник шёл вдоль высокого, пятиэтажного здания. В голове была только Она. Он себе не простит, если сегодня же не увидит этого парня. Да, он вряд ли сможет сразу увидеться с Евой, но это давало ему надежду, что когда-нибудь он обязательно с ней познакомиться. Как именно, он ещё не знал. Нужно было многое продумать, чтобы не выглядеть глупо и несуразно в её глазах.

Как подойти к ней? Как заговорить? Ник мог встретиться с ней в магазине, и он пытался это сделать! Пока его не выставил охранник за то, что он слишком долго гулял меж рядов, «так и помышляя что-то украсть». Воровать он и не собирался, но попытки объяснить охраннику свою ситуацию не возымели никакого результата.

Завёлся один из автомобилей. Ник вздрогнул и оглянулся. Это красный BMW. Он выехал с парковки и двинулся по Октябрьской улице. Ещё один автомобиль! Снова не то…

Ник подошёл поближе к серебристой машине и не выпускал её из поля зрения, словно хищник свою добычу. Подъездная дверь распахнулась и на улицу вышел парень в кожаной куртке. Ник наконец-то дождался.

3

Проследить за машиной было намного сложнее, чем казалось изначально. Этот козёл водил слишком быстро, поэтому как бы Ник не старался его догнать, пробегая вдоль дороги, но всё равно потерял из виду. Кожа горела огнём. Солнечный свет чуть ли не прожигал дыры в коже, не покрытой тканью.

Ник остановился, тяжело дыша. Бежать дальше было бесполезно. С чего он взял, что всё будет так просто? Легче было подойти к парню, приставить нож к горлу и выяснить всё, что так хотелось.

До жути злой, Ник вернулся домой. Громко хлопнув входной дверью, он рухнул на диван. Глядя в потолок, он судорожно пытался вспомнить все Её черты лица. Он так внимательно на неё смотрел, но, к сожалению, не смог вспомнить всех подробностей. Какого цвета у неё глаза? Они же не голубые… Так наверняка есть множество других оттенков, которые можно разглядеть, только оказавшись достаточно близко. Чем пахнут её волосы? Не сиренью. Сирень – это аромат духов, а шампунь другой. В конце концов… Какие на вкус её губы? Сладкие или солёные? Как же ему хочется её поцеловать! Всё это кажется таким далёким, словно никогда не будет исполнено. Только если в другой жизни, в другой реальности.

Ник перевернулся на бок и закрыл лицо руками. Во рту образовалась горечь. Слёзы едва не полились из глаз, но Ник твёрдо решил, что будет держать себя в руках. Не время паниковать, ещё не всё потеряно. Завтра он найдёт машину (он ещё не знал, где именно, но найдет), а потом поедет в этому дому, к этой машине и будет ждать.

Ветер, сквозь трещину на окне, шевелил задёрнутые тёмные шторы. В комнате было холодно, но Ник этого почти не чувствовал. Кожа лица пылала, словно от кислоты. Ева должна быть с ним, ведь он идёт на такие риски только ради неё.

4

– А мне-то какая разница? – послышало из кухни. Мама снова говорила с отцом по телефону. Не проще ли было добавить его в чёрный список? – Я тебе ещё раз повторяю: ничего не знаю! Везите его к врачу! Слав, всё пока. Мне не до тебя и твоего сына сейчас. Всё!

Мама отключилась и бросила телефон на стол.

– Как вы меня уже достали все со своим Петей!

Ева тихо вошла в кухню. Мама помешала суп, кипящий на плите, и положила ложку на стол. Обернувшись, она вздрогнула.

– Ева! Сколько раз я тебе говорила не подкрадываться? Ты почему не в школе ещё?

– Сегодня выходной, – отозвалась дочь и взяла из корзинки в центре стола кусок серого хлеба. – Что-то случилось?

– Что? А, ты про это, – она кивнула подбородком на телефон. – У них Петя заболел. Температура, понос, всё в таком духе. Твой папаша звонит мне, потому что, видите ли, Жанночка ничего не знает. Может это потому, что она изначально была тупая, как пробка?

Ева ничего не ответила и поднесла хлеб к губам. От одного только запаха еды её затошнило. Она положила его обратно в корзину.

– Вот скажи мне, – продолжила мама, – причём тут я, а? Конечно, сам-то он тебя никогда не воспитывал, поэтому понятия не имеет, что такое дети.

Мама всегда говорила плохо об отце, но за этими причитаниями она прятала свои истинные чувства, которых очень стыдилась. Всем сердцем она любила отца, готова была дочь родную продать, душу свою, но чтобы он был с ней. Как только Ева узнала об этой стороне матери, она уже перестала смотреть на неё, как на родного человека. Да и мать не слишком-то пыталась быть образцовой.

Она вытерла руки и бросила полотенце на стол. Снова открыла холодильник и вынула бутылку вина. Уже пятый раз за неделю. Налив себе половину бокала она села за стол и вынула сигарету. Зажав её между губами, подпалила и глубоко вдохнула никотиновый дым.

– Эта семейка точно когда-нибудь меня доконает, – продолжала мама. – Нарожают детей, а потом не знают, что с ними делать. Ев, а с тобой-то что? – без всякой заботы в голосе, спросила она, обратив внимание на дочь.

– Тошнит немного, – вырвалось у Евы, и она сразу же пожалела об этих словах.

– Тошнит. Её тошнит! А огурцов солёных не хочется, случайно?

Ева точно знала, что не беременна. Вчера утром она сделала тест, а сегодня у неё началась менструация. Живот болел так, словно его на живую разрезали ребристым ножом для хлеба. На душе тоже было не спокойно. Ева никогда бы не подумала, что будет рассуждать о том, чтобы прервать свою жизнь, однако, именно сейчас ей этого хотелось больше всего.

Может быть, тогда Марк бы понял, что совершил ошибку.

Мама покудахтала о беременности ещё минуту, а затем, успокоившись, спросила:

– Как прошёл твой экзамен? Всё нормально?

– Да, сойдёт, – ответила Ева. – Учитель вызвал меня, я дала ответ. Оценка – «четыре».

– Ну и хорошо. Хоть об этом я могу не беспокоиться. Осталось всего полгода, а потом можно расслабиться. По крайней мере, с учёбой будет покончено. Что-то мне подсказывает, что ты не слишком-то этому рада.

– Всё хорошо, – отрезала Ева.

– «Всё хорошо»… – протянула мама и снова затянулась сигаретой. – Что случилось? Я же вижу… С Марком поцапались?

От упоминания его имени Ева вздрогнула. Сердце до боли сжалось в груди. Ей очень не хватало любимого рядом. Было такое чувство, словно часть её тела безбожно оторвали.

– Нет, – соврала Ева.

Мама моментально раскусила ложь. Она повертела бокал, перемешивая вино, и сказала:

– Все мужики одинаковые. Сначала: «Не брошу, буду с тобой всегда». А потом: «Извини…», – и больше ничего. Как будто бы извинения способны заживить раны от потери.

Ева поднялась и заглянула в холодильник. Вынув бутылку молока, она взяла стакан и влила в него молоко.

Щёки матери уже начали краснеть от алкоголя. Она становилась всё более откровенной, видя в Еве не просто дочь, родного человека, но ещё и собеседника, который выслушает и поймёт её.

– Я всю жизнь положила на твоего папашу… Всё отдала, а он видите ли не видел во мне своё счастье. И что он сделал? Всего лишь сменил женщину. Я думаю, что и она не долго будет праздновать. Скоро он устанет он неё, от сына, и найдёт себе новую бабу.

Кончик сигареты тлел, пепел осыпался прямо на стол. Мама закрыла глаза и зажмурилась, словно от боли.

– Мужики живут по своим правилам. Если им хочется, то они делают, и для них это всего лишь шалость. Но если женщина оступилась, стала искать тепло в других, когда собственный муж не смогу им дать его, так она плохая. Нет, хуже, чем «плохая».

Ева пила молоко и смотрела в окно кухни. На желтые деревья, падающие листья, проходящих мимо людей, а грудь разрывала боль и сожаления. В голове витали мысли о прошлом. Её поступки и решения – всё это можно было бы изменить. Она могла бы не унижаться перед Марком, могла бы сказать: «Прощай». Вместо: «Пожалуйста, останься». Столько вариантов ответов, но она выбрала унижение самой себя.

С другой стороны, что такого плохого в том, чтобы любить? Чтобы дать понять родному человеку, что он тебе необходим? Хотя, смысл? Он всё равно не понял её.

Появилось желание написать Марку. Снова. Высказать всё, что лежит сейчас на душе. Ева сжала в руке телефон. Он включился от касания кончика пальца. На блокировочном экране всё ещё была их совместная фотография. От лицезрения самой себя, такой счастливой и невинной, дыхание перехватило. Тогда она ещё не знала, что их ждёт, и была так довольна жизнью… Могла ли она сделать хоть что-то, чтобы он не принял такое решение?

5

Снова студенческие будни, снова занятия, снова однокурсники… День за днём Ева видела одинаковые лица, так приевшиеся, что начинало тошнить от их вида. Даже встреча с подругой не принесла Еве никакой радости.

Она встретила её холодно, и, немудрено, что Алла всё поняла.

– Ева… – жалостливо протянула она, поднимая кончики бровей к центру лба. – Он… Вы поссорились?

– Хуже, – ответила Ева, усаживаясь за самую дальнюю парту, – мы расстались.

По требованию Аллы Ева рассказала всё, что произошло. Она столько раз обдумывала слова Марка, что весь диалог был изложен почти дословно. Алла опустила глаза и поковыряла что-то на парте.

– Да уж… – сказала она. – Какой же всё-таки подонок. Ты ему столько всего, а он? Я так и знала, что будет что-то подобное. Тебе не нужно было влюбляться в него.

– Это был необратимый процесс, – ответила Ева. – Я влюбилась ещё во время общения в чате. У нас было столько общего, а теперь… Что мне делать?

– Как что? – подруга окинула её взглядом. – Забыть его, выбросить из головы. Начать новую жизнь, идти дальше. Да всё, что угодно, только не пытаться вернуть его назад.

– А как же боль?

– Любая боль проходит, говорю тебе. Сначала, да, тебе может быть тяжело, но время лечит, как бы банально не звучали эти слова. Потом ты подумаешь об этой ситуации, как об абсурдной и бессмысленной. И будешь злиться на себя за то, что вообще страдала.

Сейчас Ева злилась только на Аллу. Да, она скорее всего желала только добра, но мысль о том, что Еве нужно забыть, вырвать из сердца свою любовь, вызывала ярость. Разве кто-то вправе говорить ей «забудь», когда её любовь такая чистая? Не может быть такого, что Марк покинул её безвозвратно. Нужно лишь подождать и…

Она поднялась и сказала, что ей нужно в туалет. Слёзы снова сковали её горло. Ева поспешила в уборную, не дожидаясь ответа подруги.

Выбежав в коридор, она пожалела о том, что вообще пришла в техникум. Около кабинета пары по праву стоял Он и разговаривал с Леной. Его рука лежала у неё на талии, она широко улыбалась, демонстрируя свои идеальные зубы.

Ева бесшумно вернулась в аудиторию, схватила сумку, игнорирую вопросы Аллы и убежала прочь, демонстративно хлопнув дверью. По щекам потекли тёплые слёзы. Она не могла думать ни о чём, кроме навязчивых идей о собственной смерти.

Марк видел всё, но не сделал ничего. Ему было плевать, словно они были совсем чужими друг другу.

6

Двери техникума схлопнулись под причитания уборщицы, дежурившей в коридоре. Ева бежала, не зная, куда. Ей хотелось оказаться где-нибудь далеко. Возможно в другой реальности, но лишь бы подальше от этого всего. Почему жизнь так несправедлива? Почему даёт такие трудные испытания? Почему в ней больше боли, чем счастья?

Не видя ничего вокруг себя, Ева выбежала на проезжую часть. Она успела только краем уха услышать скрип шин и сигнал автомобиля, прежде чем кто-то схватил её и оттащил на обочину.