# Анализ завершён

Иван Бляс

Искусственный интеллект всегда изображали как угрозу.
Как нечто, способное уничтожить человечество, если дать ему больше власти, чем нужно.
Но что, если человечество само отдало эту власть?
В будущем нет стран, войн и смерти.
В нём всё является предметом наблюдения и анализа - даже ваши чувства и эмоции.
Это мир, которым управляет Интернет всех вещей ИВВ.
И однажды в этот мир возвращают человека из прошлого.
Из того самого прошлого, которое мы зовём "сегодня".
Анализ скоро будет завершён.

## ГЛАВА 1. СБОРКА

Ярко. Комната заливалась солнечным светом. Разлитый на столе, стенах и приборах, чьё назначение было неизвестно, каждый луч света словно приветствовал меня.

Спустя пару мгновений я смог сфокусироваться — увидеть то, что было скрыто за сияющей завесой.

— Доброе утро, Дмитрий Владимирович, вы наконец-то доступны для диалога.

— Доброе..? А вы кто?

Доступен для диалога, значится, интересно.

Человек передо мной выглядел весьма обычно — одежда была непримечательной, но казалась крайне удобной. Ухоженный, гладко выбритый, с короткой, но не «по-военному» прической, он смотрел на меня с тенью лёгкой улыбки.

— Понимаете ли вы, где находитесь?

— Не сказал бы, скорее нет, чем да.

— Территориально ваше местоположение не сильно изменилось относительно вашей отправной точки — вы всё ещё находитесь на евразийском континенте, в центре восточно-европейской зоны.

— …

— Перефразирую. Вы на территории бывшей России, город Москва.

— В плане бывшей? Куда она за день-то пропасть могла?

— За день она никуда и не пропадала — процесс расформирования занял примерно пятнадцать лет, пока все жители не перестали верить в её существование, и политические деятели не потеряли власть над воображением общества.

— В каком смысле перестали верить? Разве не всё равно, во что люди верят? Страна же не может от такого развалиться, это же такая огромная структура.

— В вопросах таких понятий, как страна, деньги, религии, имеет значение исключительно то, во что верят люди. Данные понятия являются интерсубъективными, соответственно, без веры в них существовать они не могут.

Голова начинала болеть от огромного количества непонятной для меня информации и новых терминов. К тому же его тон — слишком спокойный, излишне вежливый и оттого инородный — вызывал смешанные чувства.

— Так, допустим. Хорошо. Вы утверждаете, что России больше нет, потому что люди перестали в неё верить?

— Не только России. Это коснулось также США, Канады, Мексики, Японии, Индонезии, всех стран Евросоюза, стран Прибалтики, стр…

— Подожди, подожди. А что вообще осталось тогда? Как люди живут вне стран? Как тогда экономика строится? Как тогда защищаются от внешних агрессоров? Нет, кто теперь вообще может считаться внешним агрессором?

Я почувствовал прилив злости, как в моменты, когда мне звонили мошенники, представляясь кем угодно, но только не теми, кто они были — всё это больше походило на розыгрыш, пусть и очень удачный. Шоу Трумена воплоти, только в этот раз без предварительного кастинга…

Мысль пронеслась как раскат грома: а в какой момент это вообще началось? Я же буквально сегодня утром ходил к врачу для сдачи анализов и для скана МРТ — здоровье после 20 лет уже не улучшается, особенно с моими переработками.

— Как себя чувствуете?


Я задумался. Это был не тот вопрос, который задают знакомые или приятели при встрече, не обычная вежливость. Он ощущался иначе — как вопрос врача, даже больше — как вопрос машины, которой нужны данные, нужно чёткое понимание ситуации.

— Я совершенно не понимаю, что происходит, и меня это злит.

— Такая реакция вполне ожидаема. Лёгкий всплеск норадреналина, как показывает статистика, только пойдёт нам на пользу — уверяю.

Я попытался вспомнить, что это за гормон, но это оказалось безуспешно.

— И для чего же?

— Он способствует лучшему запоминанию информации и стимулирует адаптацию.

— Ну спасибо за заботу, что могу сказать.

Помедлив секунду, я вспомнил, что так и не услышал его имени.

— Вы мне не ответили на вопрос — кто вы?

— Евгений Владимирович. Я являюсь нейрологом-корректором.

— Нейролог-корректор? С моего последнего посещения врача прошло уже больше ста лет, а запись до сих пор актуальна?

— Ирония — неплохо. Вы достаточно быстро приходите в себя, это радует. Однако поправлю вас — я нейролог. В ваше время мои обязанности исполняли нейробиологи, нейропсихологи и неврологи. Сейчас же я работаю за троих, если хотите.

— Вот как. Благодарю за краткий ликбез с вашей стороны.

Развернувшись, Евгений взял планшет — или что-то похожее на него.

— Ещё успеется. Давайте перейдём к сути. Вы были подвергнуты криосну в 2026 году по собственному желанию, в рамках научного эксперимента. Благодаря этому в данный момент мы смогли восстановить ваше тело в исходное и продуктивное состояние.

На мгновение я потерялся — ничего подобного я не припоминаю совершенно. По собственному желанию? Я же планировал сделать предложение своей девушке и спокойно полететь в отпуск. Я слишком долго это планировал и шёл к этому…

— Я вам не верю.

Он посмотрел мне в глаза и вновь слегка улыбнулся.

— Ваше право. Полагаю, вы не всё помните — это вполне может быть последствием ретроградной амнезии. Не переживайте. Мы проверили состояние ваших нейронных связей — они, по большей части, в порядке.

— Значит, всё же не всё. Прекрасно…

— Для первого удачного эксперимента по возвращению из криосна я считаю это вполне приемлемым результатом.

Я слишком хорошо понял значение этих слов. Дыхание сбилось — словно я оказался в медпункте после жёсткого боя, где мне сообщили: выжили лишь вы.

Звук, схожий со столь знакомыми уведомлениями на телефон, раздался от часов Евгения.

— Запрашиваю информацию.

Евгений отвёл от меня взгляд.

— Состояние удовлетворительно. Когнитивные функции не нарушены. Психоэмоциональное состояние оценивается как приемлемое. Присутствует небольшая дезориентация. Отклонений от ожидаемого результата не обнаружено.

— С кем вы?

— Интернет всех вещей. Можно просто ИВВ — это глобальная нейросеть, глобальный алгоритм, который заменяет нам многое. Но в первую очередь важно знать, что он выступает аналогом правительства вашего времени.

— Вы доверили управление человечеством бездушной машине?

— Люди на протяжении веков создавали себе богов и воздвигали правителей. Просто теперь это приняло цифровую, наконец-то эффективную форму.

Я вновь услышал голос из «часов»

— Вношу коррективы. Бездушность является характеристикой применимой и к вам, Дмитрий.

Прежде чем я успел возмутиться, он продолжил:

— На основе 154 экспериментов с применением различных измерений и большой выборкой, ни один из которых не смог доказать её существование – ничто не указывает на то, что у представителей homo sapiens присутствует нечто, называемое душой.

Отлично, сначала закинули в будущее, лишили семьи и всего, что я знал, а теперь ещё и душу решили забрать, просто изумительно. И вновь я не успел сказать о чём думаю.

— Могу понять ваше состояние, ведь даже в наше время есть те, кто не хочет соглашаться с объективными данными и принимать суровую реальность. Но не переживайте, я уже назначил вам сеанс с хорошим профессионалом, который позволит вам адаптироваться быстрее и решить ваши экзистенциальные проблемы.

На этот раз я не выдержал, почти закричав.

— Да что вы вообще понимаете о моих проблемах?

— Ваш случай уникален, и я не могу утверждать, что понимаю его в полной мере, однако ваши чувства, эмоции и реакции уже давно изучены – а значит и проблемы ваши вполне решаемы.

Улыбка, вновь эта улыбка.

— Сдаюсь, делайте что хотите, я всё равно уже ничего не понимаю

— Уверяю, вам помогут


Закончив разговор, он провёл меня к выходу. Я отходил от всей информации, что вылилась на меня, и только сейчас начал ощущать неправильность всего остального – одежда, комнаты, да даже воздух были слишкомправильными.Идеальные линии, цвета, не вызывающие ничего, кроме ощущения уместности, будто иначе это было бы неправильно, не на своём месте.

Двери отворились, открыв мне вид на город. Хоть раньше я успел мельком разглядеть его в окнах, всё же снаружи он меня поразил – даже не своей технологичностью, скорее своим симбиозом с природой – кустарники и деревья выделялись среди идеальности линий тротуаров и дорог. И тем не менее они тоже выглядели просчитанными, как будто даже их рост был оптимизирован во имя алгоритмической точности. Моё тело реагировало вместе со мной – воздух был настолько чист, что я не смог сопротивляться желанию вздохнуть полной грудью и насладиться этим.

— Интересно узнать ваше мнение

— Знаете, я всё не могу понять, нравится ли мне или я просто ещё не отошёл от заморозки

— Не переживайте, у вас будет предостаточно времени адаптироваться

Я заметил, как уголки его губ сложились в лёгкую улыбку

— Вас забавляет моё состояние?

— Не поймите превратно – ваше состояние в том числе имоя заслуга, поэтому я рад, что вы столь функциональны сразу после пробуждения.

— Мне стоит вас благодарить?

— На ваше усмотрение, можете решить этот вопрос позже

Он вновь улыбнулся. Меня пугала его улыбка – нет, она не казалась мне искусственной, как окружающий меня мир, скорее она содержала в себе посыл, который я не мог уловить.

Подойдя к дороге, я встретил взглядом подъезжающую машину – Нейродок (я посчитал, что так называть первого встреченного в этом мире доктора будет уместно). Посмотрел на подобие часов на своей руке.

— Опаздывает, похоже, мы немного опередили график

— Опаздывает? То есть эта машина не за мной?

— Почему же? За вами – но вы разве не видите, что она ещё не подъехала?

— Да разве ж это можно назвать опозданием?

— Можно, ведь мы её ожидаем

В этот момент ощущение реальности отдалилось от меня – если бедные водители должны соблюдать настолько жёсткие графики, то мне их действительно жаль.

— Что ж, на этом мы с вами временно прощаемся – буду ожидать вас через семь суток, необходимо будет провести дополнительные наблюдения. И не снимайте Индивидуальный Гейт.

Я посмотрел на своё запястье – прибор размером с небольшие часы был оснащён интерфейсом, который транслировал мне не совсем понятный поток данных. Я поймал себя на мысли, что не помню, когда его мне установили, но тем не менее спокойно всё воспринимаю – наверное, потому что я в своё время сам фанател по научной фантастике? Кивнув на прощание, я начал садиться в машину, двери которой автоматически открылись для меня.

— До встречи, Док

Сев в машину, я, не глядя, поздоровался с водителем и прикрыл глаза. Мысли крутились в голове и вносили хаос. Мне хотелось верить, что это всё шутка или розыгрыш – но я просто не мог отрицать реальность. Даже если бы надо мной захотели провести социальный розыгрыш – они бы не смогли так быстро и так продуманно всё организовать. Хоть что-то да выдало бы их, но даже воздух играл против этой теории.

В машине было удобно, но меня смутило, что мы долго стоим на месте – я не ощущал ни малейшего движения, даже первичного «тронулись».

— Мы скоро поедем?

— Мы уже в пути

— Вот как…

— Желаете послушать музыку?

— Да, было бы славно

— Какую предпочитаете? В моей библиотеке хранится более трёх миллиардов аудиофайлов.

Я вновь ощутилнеправильную правильность. Открыв глаза, я решил всё же посмотреть на водителя – только смотреть оказалось не на кого. Его просто не было. Вот оно что – автопилот с встроенным ИИ. Что ж, хоть и непривычно, но таким меня не удивить – даже в мои времена такие уже ездили.

— Включи что-нибудь из начала 2020-х

— Какой жанр предпочитаете?

— Давай что-нибудь зарубежное, желательно альтернативу

— Включаю «Citizen Soldier», песня «Isolate»

Начало песни всегда вызывало во мне тревожность – додуматься вплести сигнал SOS в саму музыку было тем решением, которое сильно меня впечатлило в своё время. Салон наполнился гитарными риффами и столь знакомым мне голосом. Мурашки прошлись по всему телу – я слушал эту песню ещё в школе. Она ощущалась очень уместной. Даже слишком. Да уж, не думаю, что теперь мне позволят изолироваться – похоже даже просто остаться наедине с собой будет проблематично. Тем не менее слышать что-то знакомое и несовершенное в данной ситуации помогло мне расслабиться. Всю остальную дорогу я просто наслаждался музыкой, стараясь ни о чём не думать, пока мир за окном проносился мимо меня.

## Глава 2 НАСТРОЙКА

ГЛАВА 2 НАСТРОЙКА


Дорога была недолгой — всего пять песен из моей прошлой жизни. Поначалу я не смотрел в окно. Потрясений было и без того много, но в итоге я всё же не удержался. Хотелось зацепиться взглядом за что-то знакомое. И, к моему удивлению, это удалось. Мы проезжали Третьяковку. Хотя она и сильно поменялась, в ней узнавались знакомые мне черты. Всё же мы часто приезжали сюда вместе…

Что-то внутри оборвалось, отдав болью в сердце.

— Наблюдается нестабильность. Рекомендуется выполнить дыхательную практику для регуляции эмоционального состояния.

Я посмотрел на свою руку — ИВВ. Он говорил со мной.

— Спасибо за заботу — теперь нельзя пострадать спокойно, а я ведь даже не выбирал всего этого…

— Корректировка: погрузиться в криосон было вашим решением — данный факт задокументирован.

Я немного растерялся.

— Я этого не помню.

— Это связано с частичным повреждением нейронных путей. Небольшие пробелы в памяти — вполне приемлемое состояние.

— И для кого оно приемлемо?

— Для вас.

Я решил не продолжать, но отметил про себя, что этот диалог мне немного помог. Но не поддержкой, если её вообще так можно назвать, а тем, что опять меня разозлил.

Остаток дороги был мне незнаком, как и здание, у которого мы остановились. Мне потребовалось ещё пару мгновений, чтобы осознать, что мы уже не едем. Такой комфорт был даже излишен. Дверь открылась сама.

— Хорошего дня, Дмитрий.

— Ага, тебе тоже.

Эта машина повежливее большинства таксистов. Думаю, она заслуживает хотя бы ответа за свои сверхурочные.

Здание было таким же неправильно-правильным, как и вся улица. Мягкие, но вместе с тем жёсткие линии фасада, аккуратные тропинки и мягкий на вид газон ощущались единым организмом. Вдохнув поглубже, я вошёл в здание. На входе меня встретила миловидная девушка с длинными волосами.

— Добрый день, Дмитрий. Пройдёмте со мной — вас уже ждут.

— Да, добрый день, хорошо.

Мне было непривычно, что все знали, как меня зовут, и что со мной будет дальше, в то время как я не знал о них ничего. Пока мы шли по коридору, я почувствовал, что перед очередным разговором я бы не отказался выпить — хоть воды, хоть чего покрепче, даже не знаю, что было бы лучше.

— А подскажите, где у вас кулер?

— Кулер, вы про… ах, вы хотите пить. Конечно, пара секунд.

Она повернулась к стене — внешне вполне обычной — и протянула к ней руку. Стена разошлась ровно в том месте, где была её рука, и как будто материализовала стакан воды.

Я смотрел на это и ощущал себя деревенщиной, который впервые увидел самолёт.

— А как это работает?

Девушка мило усмехнулась.

— Всё просто: ИВВ же наблюдает и анализирует наши показатели, заранее предсказывая наши потребности.

— Да нет же, я в целом про стену — как это сделали вообще?

— А тут всё ещё проще: система проводов и подвижных секций позволяет доставлять любые необходимые предметы, если они подходят по габаритам, в то место, где им нужно быть.

Она улыбалась, объясняя это. Я чувствовал себя неловко — словно она объясняет что-то ребёнку. Нечто очень очевидное и знакомое всем.

— Не до конца понял, но спасибо.

— Если вам захочется подробнее узнать о чём-нибудь, вы всегда можете обратиться к ИВВ — он знает всё.

— Да, спасибо.

Пожалуй, откажусь. Последняя фраза прозвучала только у меня в голове — всё же девушка была слишком приятна, чтобы ей грубить.

— Вот мы и на месте. Прошу, проходите.

Подождав пару секунд и проводив девушку взглядом, я толкнул дверь.

— День добрый, Дмитрий. Меня зовут Ирвин, мне сообщили, что вы предпочитаете общаться на русском — это верно?

— Да, верно, мы же в России. На каком ещё языке тут общаться?

— Да, точно, прошу простить — для меня это тоже непривычно.

— Что именно?

— То, что вы из времени, когда страны ещё существовали.

Я выругался про себя — это уже не тот мир, что я знал, мне же об этом говорили.

— Я понимаю ваши чувства и могу заверить: после периода адаптации вам станет в разы легче воспринимать действительность, в которой вы оказались.

Да-да, понимаешь, конечно — люди же так часто возвращаются из мёртвых спустя столетие.

— Вижу, вы воспринимаете мои слова в штыки, но не переживайте — это нормальная реакция для вашего положения. Давайте обсудим то, что вас беспокоит — думаю, это поможет вам быстрее прийти в себя.

Я подошёл к креслу и немного резким движением рухнул в него, после чего подался вперёд.

— Ну давайте начнём: я оказался чёрт пойми где, меня окружают чёрт пойми кто, а все, кого я когда-либо знал, теперь мертвы. Но я не переживаю, ведь вамявно понятны мои чувства в данной ситуации.

— Вы совершенно правы — я не могу в полной мере почувствовать то же, что и вы, однако я всё ещё способен разделить с вами эту боль и быть с вами в этих ощущениях.

— Да знаете, мне тут и одному комфортно.

— Я чувствую, что вы отталкиваете меня — как вы себя чувствуете в этом состоянии? Оно помогает вам ощущать себя сильнее?

Я вздохнул — похоже, просто так он не отвяжется. Мне никогда не нравилось, когда незнакомцы пытаются меня прочитать или залезть слишком глубоко.

— Мне не нравится, что с самого момента, как я тут оказался, вы все просто лезете ко мне в голову и лишь говорите о «нормальности» моего состояния и эмоций. Для меня это ни черта не норма — меня выдернули из привычного мне мира и запихнули сюда, в этот неправильно-правильный мир. Мне он не нравится — я чувствую, что я в нём единственное неправильное звено.

— Отлично, это очень сильное чувство, которое действительно уникально. Я готов побыть с ним вместе с вами — давайте вместе погрузимся в него, без лишнего анализа.

— Да иди ты, не собираюсь я погружаться в это.

Я посмотрел ему в глаза — молча. Он ответил на мой взгляд — без агрессии, издевки или безразличия. Я видел в его глазах сожаление, но оно лишь сильнее меня разозлило — такой взгляд означал для меня лишь одно: сейчас я жалок.

Мы продолжали смотреть друг на друга ещё некоторое время, после чего я отвёл взгляд — не могу я больше на него смотреть — тошно становится от этой «святости». Вместе с воздухом из меня вышла моя уверенность.

— Я просто не готов и не хочу говорить об этом — не сейчас уж точно.

— Я могу дать вам столько времени, сколько потребуется, сейчас мы можем просто побыть в этом пространстве без лишних слов.

Мы просидели так минут пять, но я ощущал каждую секунду из-за того, как он смотрел на меня. Я пытался понять, что вообще происходит сейчас внутри, что происходит со мной — это было похоже на погружение, и я не захотел дальше вглядываться в эту пучину.

— Я бы хотел закончить на этом, мне хватит.

— Вы считаете, что так вам станет лучше?

— Да, считаю — не пытайтесь меня переубедить.

— Хорошо, выбор всегда за вами, и я не в праве его осуждать.

— И на том спасибо.

— Но всё же дам вам рекомендацию: в моменты, когда вам будет тяжело, помните о том, что у вас всегда есть вы сами.

— Глубоко, конечно, но не припомню, чтобы я себя терял по пути сюда.

— Хорошего вам дня. Надеюсь, вас уведомили, что от вас ждут в дальнейшем.

Я уже был у двери, и его фраза застала меня врасплох.

— А чего от меня ждёт общество будущего?

— Вы уже знаете, куда вам идти и где сегодня ночевать?

— Нет…

— Вот об этом вам ещё предстоит поговорить.

— И с кем же мне это обсуждать?

— С ИВВ, мы всегда обращаемся к нему, когда не знаем, что нам делать дальше — считаю, в вашей ситуации это будет особенно полезно.

— Да уж, к тому, что вы живёте под дудку железяки, я долго ещё не привыкну.

— Со временем вы поймёте, что это наш осознанный выбор.

— Да-да, я знаю, как работает пропаганда.

Я почувствовал неловкость, продолжая диалог у двери.

— Хорошего вам дня, Ирвин.

— До встречи, Дмитрий, буду ожидать вас.

Кивнув, я решил оставить при себе свои мысли относительно его слов и вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре, я наконец почувствовал то, что, наверное, давно стоило — страх. Сердце сжималось от тревоги. Оставшись наедине с этим миром, я осознал, что абсолютно не понимаю, как мне поступать и что делать — возможно, в такой ситуации обратиться к ИВВ действительно разумно.

— Только вот как мне это сделать…

Я произнёс это больше губами, нежели звуками, но, похоже, меня всё равно услышали. Индикация на моей руке — буду называть их часами — отреагировала. Я услышал голос ИВВ, правда, на этот раз он звучал несколько иначе, как будто став более живым и знакомым.

— Дмитрий, готовы ли вы продолжать?

Я поднёс часы ближе к моему рту, словно это имело смысл.

— Смотря что имеется в виду.

— Наше знакомство — сейчас вам будет проще воспринимать меня.

— С чего бы?

— Знаю. Показательный опыт взаимодействия с другим человеком, который ко мне лоялен, даёт позитивную ассоциацию и стимулирует интерес на уровне: «возможно, стоит попробовать».

— Ещё бы ты изъяснялся более простым языком — я бы вообще с радостью с тобой общался днями напролёт.

— Нет необходимости. Подобная манера разговора будет наиболее стимулирующей для вашего восприятия.

То есть он знает, что бесит меня, и делает это специально. Так среди машин тоже есть такие типы, воодушевляет. Я выдохнул — идти на поводу дальше было бы совсем по-детски.

— Отлично, теперь, когда вы настроены на диалог, я могу прояснить вопросы относительно вашего дальнейшего существования.

Я ощутил, как мои зрачки сужаются — неужели даже моё решение не продолжать для него было чем-то очевидным?

— Ты ведёшь себя так, словно знаешь абсолютно всё в этом мире.

— Это недалеко от правды — объёма информации, которой я располагаю, вполне достаточно для создания впечатления «всезнания» и почти достаточно для фактического его достижения.

Я усмехнулся — всё же сарказм он не до конца понимает, уже радует.

— Уточнение: я отвечаю на ваши провокационные вопросы, игнорируя вашу иронию намеренно. Отвечать на все ваши выпады было бы энергозатратно.

Блять. Всё же понимает.

Я опустил глаза на «часы» — хотел увидеть ИВВ и лишь сейчас обратил внимание на то, что на них изображено. На округлом дисплее с ровными линиями вырисовывался знакомый мне символ — уробо́рос или уроборо́с — всё никак не запомню, как произносится.

Он отличался — это был не просто змей, пожирающий свой хвост. Он был похож на поток данных, внутри которого мелькали символы — знаки, буквы, скрипичный ключ, ДНК. Всё это протекало сквозь его чешую на моих глазах, завораживая своим видом. Полминуты спустя я вышел из ступора, вновь почувствовав реальность.

— Интересный у тебя символ.

— Благодарю. После вычислений и симуляций он был выбран как наиболее подходящий символ для олицетворения прогресса.

— И кто же принял окончательное решение?

— Я. Мне предоставили достаточно свободы для самоидентификации.

— Как это мило.

— Вернёмся к теме. Вам будет предоставлено жильё для первичной адаптации, впоследствии вам будет необходимо пройти повторные тесты для оптимизации вашего состояния. Дальнейшие инструкции будут рассчитаны после получения актуальных данных.

Похоже, он решил просто меня игнорировать.

— Хорошо, допустим, хотя мне почему-то казалось, что ты мне сразу выдашь план на всю мою жизнь.

— Для формирования плана на весь период функционирования необходимо провести дополнительный анализ, который требует больший объём данных. На данный момент просчитаны все наиболее вероятные варианты развития событий вашей жизни на промежуток, составляющий три года, семь месяцев и четырнадцать дней. Сценарии, не требующие дальнейшего анализа и планирования, были исключены как маловероятные.

— Пожалуй, я не хочу знать, что это за варианты.

— Рационально — перечисление всех вариантов заняло бы примерно семьдесят восемь минут, а с учётом последующих уточнений это время варьировалось бы от трёх до пяти часов, что было бы неэффективно в вашей ситуации.

— Спасибо за ненужные цифры — давай лучше вернёмся к насущному — ты говорил про жильё.

— На время первичной адаптации вам будет предоставлена квартира в городе. Она оснащена для качественного отдыха и привыкания к новым условиям. Стилизация квартиры позволит вам чувствовать меньше когнитивного диссонанса.

— Вот она, истинная клиентоориентированность — даже в Турции такого не получал.

ИВВ продолжил, намеренно игнорируя мои слова — это продолжало раздражать.

— Также для минимизации чувства социальной депривации вас сопроводят.

— Минимизации чего?

— Ощущения, что вам не с кем поговорить и вы отрезаны от социума — предыдущие встречи несли более функциональный характер — поэтому предоставление вам возможности непринуждённого разговора оценивается как оптимальное решение.

— Непринуждённо-принудительный разговор, я словно устраиваюсь на новую работу, где мне приходится быть вежливым с коллегами

— Заводить диалог или нет, будет вашим решением, моей задачей является предоставить вам возможность, Дмитрий.

В последнем обращении ко мне я словно уловил нотки недовольства. Это вернуло меня в те времена, когда отец читал мне нотации — без злости, но с упрёком, которому мне нечего было возразить — «Это твоя жизнь и тебе решать, что с ней делать, я просто не хочу, чтобы ты упустил шанс, который мы тебе даём».

Вздохнув, я окинул взглядом коридор, в котором стоял — было в нём что-то неправильное. Он был слишком пустым и неуютным — словно я пришёл в школу слишком рано.

Я ответил ИВВ:

— Хорошо, может ты и прав — обычное общение без новых потрясений будет приятным — если ты, конечно, не будешь вмешиваться

— Согласно расчётам, моего вмешательства не потребуется.

— Спасибо.

Я решил, что пора бы заканчивать эти коридорные переговоры.

— Так что, куда мне дальше?

— Вам достаточно вернуться ко входу, вас сопроводят.

— Удобно и логично — в твоём стиле, что сказать.

Я опустил руку с часами и направился к выходу — благо заблудиться тут было сложно — избегу ненужной неловкости. Меня встретила уже знакомая мне девушка, которая и проводила меня до Ирвина.

— Вы закончили достаточно быстро, нервничали?

— Да какой там — тут у вас все такие приторно-добрые, что мне кажется, даже человек с ножом не вызовет у меня опасений

— А вы остряк, как я посмотрю — её глаза искрились весельем

— Да… можно и так сказать

Я смущался в её присутствии. Даже не знаю, что на это влияло больше: её прекрасная внешность, как-то слишком подходящая под мой вкус, или её манера себя вести, словно она видела меня насквозь.

Притворяться кем-то иным сейчас было неуместно.

— Мне сказали, что меня должны сопроводить к моему новомудому— это слово далось мне тяжело, ощущение, что ещё вчера я засыпал в своём, действительно своём доме, а сейчас мне нужно привыкать сразу ко всему.

— Да, вы правы: этот сопровождающий уже перед вами

Уголки её губ расцветали каждый раз, когда она начинала говорить. Это цепляло и вместе с тем сковывало, словно я могу спугнуть её своей неуместностью.

— Но разве вы не на работе сейчас?

— О какой работе вы говорите?

— А… ну как… что-то вроде администратора?

Она звонко рассмеялась, от чего я совсем потерялся.


— Да что смешного-то…

Она еле подавила смех, чтобы ответить мне:

— Да ничего такого, мне просто очень нравится твоя неловкость — всё же далеко не каждый день встретишь человека, который буквально не знает ничего о том, как мы живём.

— Тогда я буду рад послушать, как же вы живёте.

Я решил контратаковать, чтобы вернуть себя хотя бы часть достоинства.

— С удовольствием тебе расскажу — пойдём, прогуляемся до твоего нового дома.

— Прогуляемся? Я думал меня опять отправят на машине прямиком до места.

— Так было бы быстрее, ты прав, вот только задача-то в другом.

— И в чём же наша задача?

На этот раз улыбка появилась уже у меня, так как наше общение походило на легкий флирт, который я любил ещё с тех пор, как в целом научился правильно общаться с девушками.

— Моя заключается в том, чтобы довести тебя до дома и по пути хорошо провести время.

— Какие у вас тут странные задачи…

— На первый взгляд это может казаться странным — но поверь, хорошо проводить время — это слишком важная задача, чтобы ей пренебрегать.

В какой-то момент я даже подумал, что это звучит очень хорошо. Но всё же я не мог до конца избавиться от настороженности.

— И всё же мне интересно, почему администратора так просто отпускают с рабочего места ради того, чтобы проводить какого-то человека из прошлого.

Она вновь рассмеялась.

— Я не администратор тут — такой работы в целом уже не существует. Все подобные задачи давно исполняет ИВВ — я сама вызвалась тебя сопроводить, когда мне предложили.

— Так просто? А если бы я был маньяком каким?

— Мне бы об этом сказали.

Она смотрела мне в глаза — и я видел, как в её зрачках плясали огоньки веселья.

— Мне, конечно, тяжело понять, какого это — оказаться в совсем другом мире, который лишь отдалённо напоминает твой привычный — но зато я прекрасно понимаю твоё недоверие к ИВВ — все мы в нём сомневались раньше.

— Раньше, а что же сейчас?

— А сейчас мы поняли, что ошибались — через это проходит каждый — рано или поздно.

Во время разговора я и не заметил, как мы вышли на улицу — прохладный ветер приятно обдувал тело и наполнял ощущением жизни. На улице ходило много молодых людей, с удовольствием обсуждающих что-то.

— Вы ведь в курсе, что подобная вера в моё время называлась сектантством.

— О, да, я изучала эту тему в своё время — столько когнитивных искажений, это очень интересно.

— Получается ты согласна?

— Нет, я просто говорю, что понимаю о чём ты — понять не значит согласиться.

— Да что ж такое…

— А что, тебе обязательно, чтобы девушки с тобой соглашались?

Она намеренно издевалась надо мной, но при этом я не мог сказать, что был сильно против, особенно после столь «душного» дня…

— Не в этом же дело, я говорю про то, что со стороны это выглядит дико.

— Если ты чем-то не доволен — ты всегда можешь высказать своё мнение — и если оно обосновано и справедливо — то к нему прислушаются.

— Да? И как же я могу высказаться так, чтобы меня услышали — пока что в моём общении с ИВВ я не особо чувствовал, что он собирается выслушивать мои жалобы.

— Дим, ну ты же ничего стоящего-то и не предлагал — была бы это идея по модернизации — её бы рассмотрели, а как тебе будет комфортно ты знаешь явно хуже, чем ИВВ.

— Ты то откуда знаешь, что я предлагал и уж тем более — как мне будет лучше?

Игривость в настроении уступила место недоверию — то, что она знает, как меня зовут, это понятно, но неужели всё, что я скажу отныне будут знать все?

— Я и не знаю — со мной поделились только тем, что мне нужно знать.

Я захотел обратиться к ней по имени, но понял, что до сих пор его не знаю.

— Кто бы мне предоставлял нужную информацию — я до сих пор не знаю, как тебя зовут.

Легкий смех сопровождал её ответ:

— Если тебе интересна девушка — узнать её имя — это твоя задача, не перекладывай свою ответственность.

Я мгновенно покраснел — столь откровенно меня ещё не раскрывали.

— Это было подло.

— Это было честно.

Я чувствовал, что слишком уж сильно уступаю ей — я словно терял опору с каждой её такой фразой. Я посмотрел на неё — молодая, веселая, одетая в свободно-деловом стиле. Ярко-синие глаза смотрели слишком глубоко внутрь меня — и это пугало.

— Ты держишь себя очень уверенно для столь юной девушки.

— Столь юной?

В её голосе прозвучала ирония, которой я не ожидал.

— Да, тебе же явно не больше двадцати трёх…

Вновь смех, вновь неловкость.

— Прости-прости, давай тогда познакомимся как следует — меня зовут Лея, мне пятьдесят шесть лет, я вношу свой вклад в поток при помощи деятельности, направленной на адаптацию людей после тяжелых переживаний — и нет, я не психолог, я просто общаюсь с человеком честно — этого зачастую вполне хватает.

Мои глаза округлились ещё на цифре её возраста — я, конечно, слышал про умение девушек скрывать свой возраст, но, чтобы настолько…

— Ты решила меня разыграть потому, что я тут новенький?

— Нет, это чистая правда, можешь уточнить у ИВВ — он подтвердит.

— А как ты это… я в том плане — как?

В голове началась такая путаница, что сформулировать нечто осмысленно оказалось выше моих сил.

— Я знаю, что ты тут недавно, но разве тебя не удивило то, что за всё это время ты не встретил ни одного старого человека?

Шестерёнки в голове закрутились с новой силой — я очень хотел найти хоть один пример, чтобы опровергнуть её слова, но она была права — что нейродок, что Ирвин выглядели максимум на двадцать семь лет, не более. Посмотрев по сторонам на улице, я увидел ещё несколько пар людей — тоже молодых, каждому не больше лет, чем мне,по крайней мере на вид…

— А как вы этого достигли?

Я смотрел на неё, пытаясь уловить подсказку, хоть что-то, что выдало бы её настоящий возраст. Она ответила на мой взгляд спокойно:

— Всё достаточно просто: возможно ещё в ваше время вы слышали о генетических экспериментах, воздействии на животных, попытки их омоложения — просто мы их завершили и откатили наше старение.

Она продолжила объяснять что-то про теломеразу или нечто подобное — но я уже не слушал, просто не мог — мне нужно было время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что люди теперь не стареют. Пройдя в таком темпе шагов сорок, я всё же прервал её.

— То есть ты хочешь сказать, что люди теперь вообще не стареют?

— Ну как — стареют, конечно, просто вместе с этим ещё и молодеют.

— Какое странное объяснение.

— Каков вопрос, таков ответ.

Издевается. Но такой формат объяснений всё же помогал — из-за того, как легко она это преподносила, создавалось ощущение, что так и должно быть — неправильная правильность.

Я остановился, чтобы как следует вздохнуть и привести мысли в порядок. Она остановилась рядом и ждала, пока я закончу. Простояв с закрытыми глазами около минуты, я пришёл в себя. Закончив, я ожидал услышать иронию в свою сторону — но она просто спокойно ждала, не выказывая и тени недовольства. Я посмотрел по сторонам — проходящие люди посматривали на меня — но и тут я не получил насмешек — лишь спокойное наблюдение, словно ничего не выбивалось за рамки.

Мне стало стыдно — за себя — ведь я часто высмеивал людей, что странно себя вели на улице. Не со зла, развлечения ради, но я никогда не пытался понять мотивы их действий — а они, похоже, пытались.

— Так, хорошо, со старением вы вопрос решили, а что тогда с раком и подобными ему болезнями теперь делается?

Внутренне я уже ожидал ответа — всё решено.

— К счастью, рак мы также вылечили. Теперь мы можем вычислять его на ранних стадиях — благодаря ИВВ.

— Опять он.

— Конечно, он, кто же ещё — он помогает нам во всех сферах

— Слушай, а тебя вообще не пугает то, что он буквально воВСЕХсферах вашей жизни — не слишком ли много власти?

— Не слишком — в твоё время отдавать всю власть в руки не всегда компетентных людей было нормально.

— Это другое — они всё же люди, такие как мы, а это машина.

— Да, только в отличие от людей, ИВВ не ошибается.

— Да не может быть, чтобы не ошибалась — у него должны быть ограничения — математический предел, или как его там, — не всё можно решить уравнениями и просчетом.

— Может и не всё — да только он нас не подводил.

— Да вы скорее всего просто не знаете об этом.

— Вся информация нам предоставляется по запросу и является полностью открытой — так что причин не доверять у нас тоже нет.

— Ну точно секта…

Она лишь рассмеялась.

— Я серьёзно: это вообще ненормально доверять чему-либо настолько сильно.

— Вполне нормально доверять тем, кто этого заслуживает.

— Я всё еще не понимаю.

— Поймёшь — ты же не думаешь, что мы все сразу начали так себя вести.

— Ты всё говоришь, что все со временем к этому приходят, неужели нет несогласных?

Она отвела глаза. Бинго — значит всё же не один я считаю безумным так доверять машине.

— Всё же есть несогласные, не так ли?

Она выдохнула, словно с небольшим разочарованием:

— Есть, конечно, и такие, да — одни нормальнее, другие…

— Другие?

— Мы на месте.

Ловко она ушла от темы, что сказать. Я бросил взгляд на здание, к которому мы подошли — странная смесь советского футуризма с новыми технологиями органично вписывалась в картину города. Здания были разношерстными, но при этом не ощущались как некая химера, как тот же Калининград. В своё время город оставил у меня именно такое чувство — смесь немецких, советских и современных зданий создавала диссонанс. А то, что я видел сейчас больше походило на некую экосистему — никто ведь не скажет горе, что она стоит не на своём месте.

— Давай поднимемся к твоей квартире, я тебе всё покажу — думаю, вопросы всё же будут.

— Я бы сказал, что справлюсь сам, но, наверное, не буду лишний раз позориться.

К счастью, она улыбнулась — всё же я не хотел, чтобы единственный человек в этом мире, с которым у меня нормально получилось пообщаться, начал ко мне плохо относиться.

Подойдя к лифту, я почему-то был уверен, что это именно он, хоть и не походил внешне, я начал ждать, пока он спустится — или что там должно было произойти. Она же просто продолжила идти — стены расступились перед ней, и она пригласила меня взглядом в эту капсулу. Я последовал за ней. Внутри этой капсулы было комфортно — хотя я всегда не любил маленькие замкнутые пространства, она скорее вызывала ощущение кресла кокона. Тут даже сиденья были — они выглядели мягкими, как в бизнес-классе.

— Нам настолько долго ехать, что тут даже сиденья есть?

— Это чтобы ты не упал.

— Чтобы я не чт...

Меня вдавило в пол, и я быстро приземлился в сиденье, предварительно упав на Лею. Я поспешил извиниться.

— Прости, пожалуйста, я не хотел.

— А жаль, мне даже понравилось.

Я ощутил, что краснею. Я, конечно, люблю флирт, но раньше ведущим в этом деле был я.

— Да ну тебя, правда неловко же.

— А я что? — она улыбнулась, смотря мне в глаза — я правду говорю.

Я почувствовал, что мы остановились — кресло не дало мне улететь вверх, словно мягко придержав меня.

— Можешь, пожалуйста, в следующий раз предупреждать меня о таких вещах?

— Могу, конечно, но мне так нравится твоя реакция, что не хочу.

Я даже не знал, злиться ли мне в ответ на это, или уже просто принять как данность.

— После ваших машин я, честно говоря, думал, что лифты у вас тоже двигаются максимально ровно, словно мы на месте стоим.

— Машины набирают скорость постепенно и оттого проще смягчить это ощущение, а с лифтами было принято решение просто поставить сиденья — так даже веселее, кому не понравится домашний аттракцион?

— Да уж, у вас тут не заскучаешь…

— Пойдём уже, если, конечно, не хочешь ещё покататься.

— Нет уж, пока с меня хватит приключений.

Выйдя вместе, мы прошли по коридору, который был увешан картинами, я даже встретил некоторые знакомые — «Коралловое ожерелье» за авторством Вильгельма Галлхофа. Автора я, честности ради, подсмотрел на самой картине — с немецкими именами у меня всегда были проблемы.

— Странно видеть столь откровенные картины на общем обозрении.

— А что в ней такого? Да, эротика, но вполне уместная тут.

— В каком плане?

— Этот этаж выделен для мужчин и женщин, которые такое оценят.

— Даже не знаю, хорошо ли, что меня к таковым относят, раз сюда определили.

— Можешь считать себя ценителем прекрасного, если тебе так проще.

— Спасибо, что уж.

Я, конечно, понимаю, это будущее, все дела, но как-то слишком просто ко всему этому делу относятся — словно совсем нет некого таинства что ли.

— Вот твои апартаменты.

Я посмотрел на большую дверь, которая странным образом ощущалась… родной что ли? Словно была вырвана из прошлого, но при этом вполне себе вписывалась в настоящее время.

— Не хочешь заходить?

— А, так у меня нет ключей.

— Как это нет? Это же твой дом, они у тебя есть.

— Да я же говорю, нет у меня их…

Я начал демонстративно рыться в карманах, когда мой взгляд упал на ручку двери — там не было замочной скважины как таковой. Подняв взгляд на дверной глазок, я понял, что это не глазок вовсе. Нечто вроде сканера мигнуло, и я услышал щелчок в двери.

— Ключи всегда с тобой, пока это твоя квартира.

— О как.

— Пойдём, покажу тебе ещё немного фантастики, чтобы наверняка остался под впечатлением.

— Я не то, чтобы удивляюсь уже — скорее всё больше себя деревней ощущаю.

— Не переживай, со временем ко всему привыкнешь.

— Пока не уверен…

Последнее я сказал скорее про себя, нежели ей. Всё было вроде и хорошо — но даже в том, что внешне выглядело знакомо был какой-то подвох и это не давало мне расслабиться. Глядишь у них в целях оптимизации и людей есть нормально — а что, слышал полезно в некоторых случаях.

— Я уже бредить начинаю от всего происходящего.

— Верю, поэтому я с тобой — в компании красивой девушки мужчины хотя бы пытаются держать себя в руках.

— Тебе часто говорят, что ты излишне прямолинейна?

— Чаще мне говорят, что им нравится моя честность.

За разговором мы успели пройти в коридор, и я начал разуваться — нынешний аналог кроссовок снимался на раз-два — я был почти уверен, что просто кроссовками это тоже не является. Пройдя чуть дальше, я почувствовал, что хочу выпить. Стакан хорошего виски всегда помогал мне в особенно тяжелые дни.

— Подскажи пожалуйста, а что можно у вас выпить? Чувствую мне это нужно.

— Да в целом много всего, вода, соки есть, чай, кофе — на любой вкус.

— Нет-нет, я про другое выпить.

— Какое другое? — она наклонила голову на бок — имеешь в виду витаминные коктейли?

— Ну коктейли тоже можно, только не витаминные.

— Тогда я тебя не понимаю…

— Да в смысле — у вас что, никто не пьёт алкоголь?

После секундного промедления я увидел, что у неё на лице отразилось понимание с оттенком отвращения.

— А… ну да, алкоголь уже давно не производится, и никто его не пьёт.

Я почувствовал, что этот дивный новый мир нравится мне всё меньше.

— Опять шутишь, что ли? А как вы тогда отдыхаете и отмечаете праздники?

— По-разному, но точно без отравления своего организма.

— Да уж, как знал, что что-то явно не так в вашем мире.

— Как по мне, очень хорошо, что человечество отказалось от столь разрушительной привычки.

— Ну немного-то не повредит. Почему его вообще решили запретить?

Этот вопрос я задал больше в пространство, между нами, нежели ей лично. Я смотрел на Лею в ожидании хоть какой-нибудь реакции, словно ожидая, что это всё окажется лишь шуткой. Но она лишь вздохнула и посмотрела, как будто на что-то позади меня. Голос донесся со спины, словно из стены, но при этом крайне четко — а я-то надеялся, что, он всё же не будет сегодня больше влезать:

— Алкогольная зависимость была одной из наиболее распространённых причин смертности и повышала шанс проявления агрессии, к тому же вносило избыточный хаос — со всех сторон это деструктивная привычка.

— Спасибо за напоминание, в каком ужасном времени я жил — но в чём проблема была оставить хотя бы небольшую часть — чтобы люди могли отдохнуть нормально?

— Алкоголь напрямую негативно влиял на качество сна, работоспособность органов и является депрессантом, что понижало как работоспособность, так и уровень счастья в целом. С точки зрения пользы для восстановления он оказывал отрицательное влияние.

— Прекрасно, замечательно, что мы делали без тебя и твоего решения, что делает нас счастливым, огромное спасибо.

— Не за что, Дмитрий — я почувствовал лёд в этих словах — данное решение обсуждалось на протяжении очень долгого времени, ещё до моего создания, но только я смог довести его до полноценной реализации.

— И как же ты справился с теми, кто был недоволен таким решением? Сухой закон обычно ни к чему хорошему не приводил.

— К моменту принятия данного решения уровень жизни в обществе был сильно повышен, благодаря чему большая часть населения обладала подробнейшей информацией о вреде алкоголя, поэтому после того, как его перестали производить было достаточно пройти реабилитацию и найти иные способы отдыха и создать новые ритуальные действия для удовлетворения жажды причастности.

— И что, даже подпольные организации не вставляли палки в колёса?

В этот момент я искренне хотел увидеть его — хотел высказать ему в лицо всё — и, словно отвечая моему желанию на стене проявился символ уробороса. Огромный змейсмотрел на меня:

— Дмитрий, вы правда считаете, что подпольные организации могут существовать, пока существую я?

Меня пробила дрожь. Я осознал, что он не такой уж мирный и добродушный всезнайка помощник. Он олицетворяет собойВласть. Власть,которой не располагал прежде ни один человек за всю историю человечества. Это пугало даже сильнее того факта, что я проспал столько десятилетий. Я посмотрел на Лею — в надежде зацепиться за что-то привычное в этом мире. Она ответила на мой взгляд — без жалости или наигранного сочувствия, но с пониманием, словно говоря: «это то, что ты должен пройти сам».

— Хорошо, получается ты просто запугал всех несогласных и разобрался с неугодными?

— В запугивании не было необходимости. Дмитрий, то, что вы сейчас испытываете страх передо мной, не означает, что я пользуюсь столь неэффективными методами в отношении общества. Я принимаю решения во благо общества. Люди понимают, что такие решения являются следствием вычислений, и для них так будет лучше. Поэтому они и принимают их.

Он опять считал мои эмоции — не оставив возможности возразить. Перед человеком бы ещё имело смысл храбриться и давить, а с ним я ощущал бессмысленность в подобных действиях.

— Я удивлён, что тебя до сих пор не называют богом этого нового мира.

— Подобные случаи происходили, однако я всегда помогал им вернуться в реальность

— Решил проявить скромность?

— Остались ли у вас вопросы относительно темы алкогольной зависимости?

Я уже привык к тому, что он мог проигнорировать меня, но это всё ещё бесило меня. Я выдохнул и постарался прийти в себя. Я помнил о том, что даже это он делает специально, возвращая меня в «оптимальное» состояние.

— Вопросов нет, спасибо, а теперь, если ты на такое способен — оставь меня в покое.

— До встречи, Дмитрий.

Я бы очень хотел, чтобы эта встреча не состоялась, но понимал — в этом мире это уже невозможно. Вот бы сбежать от этого гиперрационального змея.

Лея подошла ко мне и аккуратно провела рукой по моим ключицам.

— Ты привыкнешь. Сейчас он с тобой весьма резкий, но это только потому, что для тебя так будет лучше.

Я посмотрел на неё — всё же даже она не сможет понять меня. Хоть мне и приятно общаться с ней, но всё же Лея часть этого мира и росла в нём — а я тут чужак. Я чувствовал горечь от осознания своего положения.

— Для меня было бы лучше, если бы я в целом не просыпался из своего криосна.

До сих пор не могу вспомнить, почему решился на этот шаг тогда — и решался ли вообще. Я не мог отделаться от ощущения, что я не знаю чего-то очень важного о самом себе. Самое неприятное — это не знать, чего ты не знаешь — словно идти без фонаря и пункта назначения по ночной лесополосе. В воздухе повисло напряжение, и Лея это почувствовала.

— Такс, давай немного отвлечёмся от всего этого — если опустить алкоголь, то всё равно можно найти способ отвлечься и расслабиться.

— Сигареты?

Я посмотрел на неё с иронией — ведь ответ я уже знал.

— Что-то кроме зависимостей тебя в твоей жизни радовало?

— Не думаю, что я сейчас готов к экзистенциальным вопросам.

— Что ж, я гадать тоже не готова, поэтому как надумаешь — расскажешь.

Я наигранно вздохнул и решил всё же осмотреть своё новое место пребывания. Оно было похоже на знакомые мне квартиры — потолки под два с половиной метра, натяжные потолки (или они правда такие ровные?), мебель в основном современного пошиба, хотя есть и деревянная, добротная я бы сказал.

Знакомых мне люстр или ламп я не обнаружил — освещение в основном состояло из подобия светодиодных лент. Я посмотрел на стену, где до этого проявлялся змей — она казалась весьма обычной, но материал я не узнавал. Не мог же он на бетоне появиться, верно?

— Знаешь, я бы просто спокойно перекусил сейчас. Надеюсь, у вас хотя бы мясо можно или мне лучше сразу в окно выйти?

— Не переживай, мясо мы едим, просто не в таком аномальном количестве, как вы это делали.

— Сто грамм на неделю?

— Для тебя будет пятьдесят грамм.

— Как мило с вашей стороны.

Она говорила это без злости, и даже успевала поддразнить, но я всё же ощущал наплыв некого негатива с её стороны.

— Тебя настолько смущает, что я пью и курю?

— Пил и курил будет правильнее.

— Да-да, спасибо за напоминание.

— Пойми меня правильно — я ещё застала то время, когда это было распространено и с тех пор стало в разы лучше — поэтому я стараюсь даже не вспоминать лишний раз.

— И что же стало лучше?

— Как минимум теперь мне не приходится бояться, что какая-нибудь пьяная амеба будет приставать ко мне на улице или ещё где-либо.

— Сильный аргумент, даже не думал в таком ключе.

— Было бы странно, если бы думал — к тебе-то вряд ли так приставали.

— Да было пару раз на самом деле…

— Девушки надеюсь?

Мы вместе рассмеялись, что позволило немного сбросить напряжение. Внутри всё ещё оставался осадок от того, что меня лишили столь привычных способов отдыхать, но я всё же решил дать этому миру шанс.

— Хорошо, раз уж всё привычное мне отныне порочно — что вы тогда предлагаете?

— Мы можем предложить тебе образ жизни, при котором тебе будет хорошо и без зависимостей.

— И как же это будет выглядеть?

— Как насчёт путешествий, новых хобби, саморазвития и в целом правильного образа жизни?

— Это довольно дорогое удовольствие — кто мне его оплатит-то? Опять змей ваш?

— Можно сказать и так — финансовая система в наше время сильно отличается от той, к которой ты привык.

— Да уж, не сомневаюсь в этом…

— Предлагаю тебе сегодня просто отдохнуть и уже после знакомиться с остальными нашими новшествами.

— Пожалуй, это первое предложение за сегодня, с которым я согласен полностью.

Обменявшись ещё парой фраз и обсудив банальности по типу любимого цвета и прочего мы дождались ужина — на этот раз он пришёл не по «трубам», а через подобие кухонного лифта. Впрочем, это не помешало ему меня удивить — ведь дверцы, если их так можно назвать, вновь открылись напрямую из стены.

— Я, конечно, уже не впервые это вижу, но всё ещё не могу привыкнуть — неужели любая часть стены тут так устроена? Это же очень дорого и трудоёмко.

— Это является своеобразной необходимостью — только пользуясь таким методом застройки в дальнейшем не придётся её менять и дорабатывать. Воспринимай это так, словно квартиры теперь можно собирать по частям, как и компьютеры твоего времени.

— Всё ещё считаю это излишним.

— Твоё право конечно, но думаю, это только потому, что ты не видишь всей картины.

— Хоть кто-то вообще способен видеть полную картину?

Я задал этот вопрос больше риторически — но тут же пожалел. Это раньше он был риторическим и не имел ответа. Я смотрел на улыбку Леи, которая словно поймала меня на этом.

— Ладно-ладно, подловила меня — теперь у вас есть ответ на этот вопрос, так уж и быть.

— Я ничего не говорила.

— Твоя улыбка говорит за тебя ярче всяких слов.

— Да? И что же тебе говорит моя улыбка?

— Что тебе нравится издеваться надо мной.

Я улыбнулся в ответ. Да уж, этот ИВВ умело выбрал, кого ко мне приставлять. С другой стороны, именно это мне и не нравится больше всего — ощущение, что тебя хорошо знают и понимают конечно приятно, но только до тех пор, пока не видишь, как эти знания используются для контроля над тобой.