# На грани запрета

Камилла Скрипниченко

Серафима Невмар – талантливая модель, с яркой харизмой, чья красота завораживает и притягивает взгляды. Их встреча на одном из показов зажигает искру, которой не хватало в его пресной жизни, разжигая огонь, который сжигает все на своем пути. В мире, где правила жёсткие, а запреты – неотъемлемая часть игры, двое обретают друг в друге нечто большее, чем страсть и эмоции.

Им приходится балансировать, между запретной любовью и правильным миром.

Смогут ли их чувства пережить испытания чужих осуждений и собственных границ? Или страсть плавит всё на своем пути, оставляя только пепел.

## Глава 1

Я замерла, подобно оленю в свете фар, перед большим коридором, не желая вмешиваться в словесную перепалку. Судя по голосам, наш менеджер Джон и координатор Кендра пытаются оправдаться за неудачно подобранный цвет ковра, который не совсем точно подошел к цвету миссис Хадсон.

Я только закатила глаза, стараясь не громко цокнуть языком и натянула маску очень довольного человека, попадая в основной холл перед выходом на подиум.

– Я просила индийский красный, а это – терракотовый! – миссис Хадсон, молодая жена бизнесмена почти в лицо тыкала отрезком ткани в лицо координатора. – Вы испортили мой показ! – Ее глаза театрально закатываются, а губы надуваются в типичном жесте недовольства.

– Мы приносим свои извинения, Миссис Хадсон. Оба цвета являются индийским красным, но, цвет может немного отличаться, в зависимости от фирмы.

Миссис Хадсон была блондинкой, с ростом 5,8 футов(176 см). У нее было ромбовидное лицо, что особенно выделяло острые скулы. К красному платью у нее был комплект из рубинов, состоящих из колье, серег и браслета.

Сзади нее стоял ее муж – Данте Хадсон. Если бы меня сейчас спросили, что такое мужская красота, я бы не задумываясь назвала его имя. Я ни разу не видела мистера Хадсона в живую. Но все говорили, что в жизни он еще более обаятельный, чем на фото.

Прямоугольное лицо, с ровным носом, пухлыми губами, большими карими глазами. Четкие линии лица, с густыми бровями подчеркивали его мужественную красоту. У него была идеальная стрижка андеркат. Он и корпусом был очень хорош: широкие, мощные плечи, с крупной грудью, переходящей в узкие бедра. Он возвышался сзади своей жены, внимательно следя за ходом перепалки, держа руку на талии своей жены. Да, с таким мужем можно было позволить вести себя как стерва.

– Лаура, я думаю, что отличия не столь глобальны, чтобы переживать о них сейчас, – его голос – смесь глубоко, интимного, но в тоже время опасного и предостерегающего, тихого бархата на миг заставил всех затихнуть.

– Мы все отменим, – миссис Хадсон скинула с себя руку мужа и прошла к столу с угощениями для девушек и открыла шампанское, из которого по-собственнически налила себе в бокал.

– Учитывая свет софитов, такие небольшие колебания в цвете будут играть на пользу. Ваше платье будет выделяться, – я впервые подала голос, и обратила на себя все внимание, выйдя из тени.

На мне уже было первое платье, с которым я должна была открыть вечер показа. Все взгляды в помещении переметнулись на меня, смотря с изучением.

Миссис Хадсон организовала свой показ мод, просто как средство развлечения. Да, ее вечер спонсировали модные бутики и дизайнеры, создавая эти наряды, но, всё же. Она сделала это ради забавы, как и устроено в их прекрасном догом мирке.

– Подскажите, у вас есть образование колориста? Тогда на каком основании вы даете подобные комментарии? – я отдернулась как от пощечины, когда Лаура склонила голову, направив на меня руку с шампанским в небрежном жесте. Её губы сложились в кривой улыбке, показывая не только недовольство, но и откровенную насмешку.

Будто все вокруг – грязь под ее ногами.

Мне потребовались силы, чтобы выдержать ее насмешку, и не оскалиться ей в лицо. Сомневаюсь, что моя бы карьера это пережила.

– Нет, но, я говорю это из опыта работы, – я натянула милую улыбку, заметив одобрительный взгляд координатора. Самообладание давалось мне трудно.

– Лучше бы это было так, – Лаура снисходительно фыркнула, вздернула подбородок и, развернувшись на каблуках, скрылась в гримерной. А ей то зачем? Над ее макияжем работали с самого утра, и дай бог смыть этот макияж гидрофильным маслом, без наждачной бумаги.

– Прошу прощения. Моя жена обычно более спокойно воспринимает стрессовые ситуации, но сегодня она очень волнуется, – Данте остановился взглядом на мне, и получив мой слабый кивок, улыбнулся менеджеру и координатору.


## Глава 2


До начала шоу оставались считанные минуты, когда я, покачивая бедрами, медленно прохожусь до стола, прогибаясь в пояснице под смех девочек, и беру шпажку с сыром Бри Де Мо, помещая кубик сыра прямо в рот, минуя помаду.

Я обращаю внимание на девочек, которые сидя на диване, подобрались, приняв сдержанные позы и потупили взгля. Их щеки даже сквозь макияж стали пунцовыми.

Я громко цокнула, закатив глаза и развернулась, надеясь, увидеть Кендру. Но, передо мной стоят Данте, который прятал улыбку, собрав губы.

– Я должен был постучаться, – извинился мужчина, не решаясь пройти дальше. Я проглотила сыр, который встал поперек горла и потянулась к стакану с водой, предварительно закинув туда трубочку.

– Я приношу свои извинения, – я улыбнулась ему, все еще завороженно наблюдая. Он сделал несколько шагов вперед, и все в его шагах выдавало опасность.

Он почти кричал «беги», но я осталась стоять на месте, прикованная к полу, пока ткань не начала болезненно давить на грудь.

– Я хотел пожелать удачи, но, если честно не знаю, есть ли у моделей какие-то предрассудки на этот счет. У вас все есть? – его взгляд медленно переместился на стол с закусками, не задерживаясь на мне.

Я бы оскорбилась, если бы другой мужчина проигнорировал меня.

Я бы оскорбилась, если бы любой другой мужчина не сделал мне комплимент.

Но, тут мне казалось было что-то скрытое, в том, как его взгляд, игнорируя мою грудь, спустился вниз.

– Благодарим, мистер Хадсон. У нас все есть, да. Мы не любим желать удачи перед дефиле, – призналась Алиса, скромно улыбаясь мужчине. Тот еще раз обвел взглядом нас, стол, и кивнув, покинул комнату. Мое сердце сделало сальто назад, когда он посмотрел на меня и подмигнул, вызывая нехватку кислорода.

– Серафима, ты готова? – я обернулась на Кендру, которая только что появилась в зале ожидания за мной. Ее появление либо было таким неожиданным, либо, я все еще смотрела в след мужчине.

Выход на сцену всегда волнительный. Я помню первые выходы на дефиле, и сравнивая с эмоциями сейчас, понимаю, что ничего не изменилось.

Я также глубоко вдыхаю, расправляю плечи, отвожу голову назад, поднимая ее на уровень. Когда я пришла и была выше сверстниц – мне пророчили большую карьеру. Когда мой рост остановился на отметке 5,47 футов – менеджер хватался за голову, едва не плача, что моя карьера может упасть на дно. Но я дотянула до отметки 5,56 и с помощью моей большой любви к высоким каблукам – не уступала более рослым моделям.

Большую карьеру я себе пробила. Но не ростом, или лицом. И даже не постелью. Я устроила из своих дефиле шоу. Теперь мое лицо было на обложках модных журналов «Cosmopolitan», «Elle», «Vogue». Я дважды была на обложке «Vogue». Я попадала в списки красивых женщин. Я была на открытии сезона гонок Формулы.

Да, многое зависело от агентства, и я была безмерно благодарна Виктору, что он заметил меня среди других девушек, сделал мне имя, и всецело мне доверяет.

Виктор – наш «директор» или «папа моды». Он так давно в движухе моды, что я и не знала человека, который разбирался во всем так точно. Он всегда находил выходы, решения, всегда подбирал одежду, дизайнеров под моделей. Он точно знал, кто с кем сойдется на подиуме или в работе.

– Давай, – Кендра кивнула мне, и, я начала уверенные шаги по подиуму. Свет софитов перемешивался со вспышками фотокамер, которые приветствовали меня.

Я слышала восторженные крики, когда провела пальцами по юбке своего серебряного платья, расшитого маленькими камнями. Прозрачный вверх, едва прикрытый лиф. Оно было приталенное с некоторым элементом декора в виде корсета. За спиной будто были крылья, которые росли вниз, а за ними тянулась прозрачная бахрома. Само платье заканчивалось юбкой, которая тянулось за мной на полтора метра. Я остановилась у края подиума, готовая развернуться, но замерла. Во-первых, я еще не показала свое шоу. Во-вторых, я нарушила свое первое правило и встретилась глазами со зрителями. Точнее, одним. Данте Хадсон смотрел на меня заинтересованным взглядом, который сменился удивлением и восхищением, когда я медленно провела рукой по бедру, поднимаясь вверх и выставила руку над собой, элегантно опуская ее, оглаживая волосы.

Мне стоило большого труда разорвать наш зрительный контакт и развернуться. Алиса уже стояла скрытая тенями, готовясь демонстрировать элегантное мини-платье розового цвета, с бахромой и одним рукавом.

Меня проводили громкими аплодисментами, но я так и не моргнула, пока не дошла до спасительной темноты. Глаза жгли и мгновенно увлажнились, когда я позволила себе проморгаться, снимая напряжение.

– Ты была великолепна, – Джон обнял меня за талию, отводя в сторону гримерки, где мне за сорок минут следовало поменять образ, чтобы завершить показ.

Я ужасно дрожала, пока Зои меняла мой макияж, а после отправила переодеваться к Кайли, которая уже держала для меня платье. Я не видела его раннее, и все переживали, как оно сядет на меня, не смотря на то что мерки с меня были сняты буквально с каждого изгиба. Платье везли с Франции, специально для этого показа. Однако оно превзошло все мои ожидания. Корсет с разделенным лифом, обшитый мелкими перьями и мелкими золотыми лентами, переходящий в широкую юбку на бедрах, которая после вновь становилась облегающей и расходилась еще на метр от меня. Перед был абсолютно открыт, выделяя мои ноги. Вся юбка была прошита черными перьями. Мне выдали белые туфли с завязками и блестками, которые дополняли образ. Никаких украшений кроме объемных сережек с камнями этот образ не подразумевал.

Платье само по себе было украшением.

Я стояла, смотря на себя в зеркало и впервые не могла поверить, что это я. Мои темные волосы уложили в пучок на затылке, предоставляя взглядам гостей открытую спину. Платье подчеркнуло мою грудь, талию, выделило бедра.

– Ты великолепна. Платье будто для тебя. Виктор будет в восторге, – Кендра вздохнула, увидев меня в холле. Все свободные девочки тоже собрались здесь, чтобы посмотреть на что у меня ушел почти час. Обычно мы переодевались быстро, не меняя основных деталей. Но эстетика платья предполагала полную смену образа.

– Спасибо.

После сигнала я подошла к выходу на подиум и встретилась глазами с Лизой. Она слабо улыбнулась, скрывая свой восторг. Да, я тоже в восторге, что это платье сейчас на мне.

– Иди, – Кендра и Джон провожали меня, и я, вновь расправив плечи, как и подобает девушке в таком платье, вышла на подиум.

Я слышала восторженный вскрик. И не один. Кто-то хлопал, кто-то кричал. Вспышек было так много, что я могла сосредоточиться только на якоре впереди меня. Хадсон сидел со своей супругой прямо напротив меня, пока та довольно улыбалась и переговаривалась с девушкой рядом. Данте не отвел взгляда, в интересе склонив голову, оценивая платье. Или меня?

Я перевела взгляд чуть выше, на его макушку и дошла до края. Я махнула подолом юбки в момент, когда разворачивалась, и выбросила руку в сторону, будто ловя лучи восхищения.

Боже, я была мечтой.

Я была мечтой той девочки десять лет назад, которая думала о том, что все это – невозможно.

– Это было нечто! – Алиса первая подбежала ко мне, обнимая за плечи, как только я избавилась от платья и переоделась в вечернее.

## Глава 3

Нас всех приглашали на гала ужин.

Жаль, что Виктор был занят подготовкой к неделе моды во Франции и не мог лично присутствовать здесь.

Я выбрала зеленое бархатное платье с толстыми лямками и декольте сердечком. Сзади на бедрах оно собиралось небольшими складками, оголяя загорелую спину. От лямок, от плеча к плечу, до поясницы свисали белые бусы, одни чуть короче, другие длиннее, напоминающие жемчуг. Волосы я немного подправила плойкой и распустила. Выбрала скромный набор из цепочки, серег и браслета из золота и поспешила к остальным девочкам.

– Сегодня кто-то найдет мужа, – хихикнула Тина, последняя из тех, кто присутствовал сегодня на показе. Я скромно улыбнулась, потупив взгляд. Подол не облегал, был достаточно свободным и не сковывал движения.

Кендра поспешила дать пару комментариев прессе, которую уже провожали, не допуская до гала-ужина, а Джон нашел знакомых, с которыми проследовал на фуршет.

Алиса и Лиза потерялись в толпе, как только мы попали в банкетный зал. Тина взяла меня под руку, и мы направились к пустому фуршету.

Различные сыры, мясные нарезки, оливки, бейглы со всевозможными начинками, тарталетки, канапе. Отдельный стол с различными десертами, шоколадным фонтаном и фруктами.

Боже, я в раю.

Живот скрутило от предвкушения трапезы, и я накинулась на сыр, пробуя каждый, пока не заметила Бри.

– Готова отдаться за Бри, – улыбнулась Тине, резко подскочив. Ко мне подкрался мужчина, вклинившись между удивленной Тиной и мною.

Я успела открыть рот, закрыть, выдавить улыбку и проглотить бри, который второй раз за вечер встал в горле.

– Могу обеспечить пожизненным запасом Бри, – высокий мужчина одарил меня улыбкой, скользнув синим взглядом по моему платью, тяжело сглотнув. Он был красив, широкоплеч, с приятным квадратным лицом и ровным носом. Мне пришлось достаточно запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Большое спасибо, но, я откажусь, – вежливо поблагодарив мужчину, я отступила назад, выкинув шпажку от сыра в урну.

Незнакомец взял Бри и закинул в рот, медленно пережевывая кусок. Тина хихикнула, и поспешила скрыться у десертов, бросая меня на произвол. Сволочь.

– Я могу попросить ваш номер? Я остался под впечатлением после вашего показа.

– Прошу прощения, я не даю свой номер и не знакомлюсь, – я отрицательно мотнула головой.

Мужчина был хорош собой. Выше меня, широкоплечий, с широкими бедрами. На лице стильная щетина, а волосы коротко подстрижены.

– Очень жаль. Меня зовут Энтони, и, может вы бы передумали после ужина? – Энтони потянулся рукой в карман, но с досадой поджал губы. – Черт, забыл визитки. Одну секунду, не сбегайте, – широко улыбнувшись, обнажая белоснежные зубы, Энтони подошел к одному из официантов, видимо прося бумажку и ручку. Тот неохотно, но все же передал канцелярию гостю.

– Тони? – незнакомец прервался от написания своего номера на салфетке и обернулся, ухмыльнувшись.

Данте Хадсон подошел к нам, держа руки в карманах брюк, и я беспомощно отвела взгляд, проклиная Тину, которая бросила меня одну.

– Дружище, одну минуту. Я сейчас дам номер прекрасной девушке, – выписав последние цифры, Энтони протянул салфетку мне, предварительно сложив ее пополам.

– Благодарю, – я слабо кивнула, пряча ее в маленькую черную сумку.

– Энтони, ты смущаешь Серафиму, – я удивленно подняла взгляд на Данте. Он запомнил мое имя? Ого.

– О, боже. Приношу извинения, сыр в твоем распоряжении, – Тони сделал шаг, предоставляя мне больше места к сыру, но я лишь кивнула вновь, в надежде, что от меня отстанут.

– Этот Бри де Нанжи из Франции, – Данте взял себе кусочек сыра и отправил в рот, а я едва не застонала от безнадежности.

– Да. Мне больше нравится Бри де Мо, он более нежный. Но подавать его здесь было бы неудобно – он бы растекся, – я улыбнулась, все же взяв на шпажке кусочек сыра и закинув его в рот.

– Может, все же, согласились бы на ужин? Я бы купил ради вас весь Бри в мире, – Энтони вновь улыбнулся мне, протягивая шпажку с Бри, и я приняла ее, благодарно улыбаясь.

– Простите. Уже в воскресенье меня здесь не будет. Во вторник начинается показ мод в Париже, и я буду там.

– Оу, – Энтони выглядел удивленным, но оборотов не сбавил. – Мы можем поужинать как вы вернетесь. Или, я могу прилететь в Париж.

– Извините, – я медленно качнула головой, отчего мои волосы рассыпались по плечам.

– Тони, хватит. Не видишь, что ты не впечатлил даму? – с легкой ноткой насмешки, Данте положил руку на спину друга, легко прихлопывая.

– Серафима, спасибо за показ, и за то, что успокоили Лауру. Вечер просто превосходный. Спасибо еще раз. Наслаждайтесь вечером. – Данте кивнул, и насильно увел Тони, после чего я выдохнула, закидывая тарталетку с креветкой.

– Ну, что? – Тина подтолкнула меня бедром, когда я пробовала мясо, переходя к морепродуктам.

– Ну, пошла ты в задницу.

– Ты дала ему номер? – Тина закатила глаза, пробуя канапе с мясом и сыром.

– Нет. Он дал мне свой, но я ему не позвоню.

– Почему?! – громче, чем следовало, вскрикнула Тина и прикрыла рот, озираясь по сторонам. Редкие незнакомцы обратили на нее внимание, закатив глаза, но быстро потеряли к нам интерес.

О, вот это с омаром. Как же вкусно здесь все было. И как я была рада, что никто не ходил тут толпами. Все дамы переживали за свои фигуры, толпясь ближе к хозяевам дома.

– Это был Энтони Грант! Ты в курсе, что его отец занимается нефтью? А сам сын единственный наследник империи. Черт, как можно было ему отказать?

– Да хоть Господь Бог. Это может стать проблемой и угрозой, – я всегда помнила заповеди Виктора, который запрещал знакомиться со зрителями. Никогда не знаешь кто из них – фанатик, и завтра затащит тебя за угол, чтобы попробовать новую извращенную фантазию.

– Ты говоришь как Вик, – хмыкнула девушка, разворачиваясь и уходя. Я потеряла ее розовое платье в толпе в считанные секунды, и обреченно вздохнув, вернулась к закускам.

Тина у нас недавно. И хоть она очень красива, опыта и мозгов у нее пока не хватало на тот уровень, в котором она хотела выступать.

– Я знал, что найду вас здесь же, – Энтони помешал моему многослойному десерту «клубника в шоколаде». Или шоколад с клубникой? Я подняла на него взгляд, не сдерживая громкого вздоха, отходя от шоколадного фонтана.

– Ладно, понял. Я вас раздражаю, – Энтони закинул в рот виноград, виновато отведя взгляд. Я закинула клубнику в рот, наслаждаясь ярким шоколадным вкусом.

– Не раздражаете, просто, я не знакомлюсь, и не хочу, чтобы у вас сложилось неправильное впечатление.

На удивление, Тони оказался умным и вежливым мужчиной, который проводил меня до такси, прося позвонить ему, когда доберусь до дома. Он сам оплатил поездку, протянув таксисту крупную сумму и пожелал мне доброй ночи.

И хотя его просьба позвонить дала ему возможность поддерживать общение, он поспешил уточнить, что просил это не ради ужина.

Я обещала подумать, но, все же скрылась от реальности.

## Глава 4

Первый день «недели мод» всегда был самым тяжелым и волнительным. Это было открытие всех модных показов на этот год.

«Неделя высокой моды». Так его называли.

Пять дней суматохи, хаоса, разрухи и обид. Столько девушек плачет после очередного показа.

Мы с командой всегда участвовали по максимуму, прося Виктора протолкнуть нас везде.

Во-первых, это деньги. Огромные суммы, которые платили за показ. Во-вторых, тебя с большей вероятностью заметили бы крупные дизайнеры, модельеры или ювелиры.

Первый день был открытием летней коллекции простых платьев. Одно из них – ярко желтое, с поясом из крупных бусин. Такие же бусины создавали рукав на одно плечо. Платье было со свободной юбкой, собранной гофре. Вот девочки из предыдущей команды заканчивают, я выхожу на подиум. Тут нет времени для моих шоу – только строгое соответствие модельной походке, движениям. Я не позволяю себе отвлекаться на гостей.

Разворачиваюсь, и пробегаю по толпе. Делаю это неосознанно и корю себя за отвлечение, как цепляюсь взглядом за знакомую фигуру.

Мистер Хадсон смотрит на меня, сидя в первом ряду, закинув ногу на ногу, с оценивающим взглядом. Рядом с ним нет его жены, и я спешу перевести взгляд перед собой.

Я зашла за кулисы и поспешила переодеться, чтобы выпить шампанского.

Закончив показ выходом на сцену всей нашей команды, с дизайнерами Hermes, я спешу первая переодеться и сбежать от неловких вопросов.

Я уже вышла из здания, оглядываясь в поисках такси, как вздрогнула, ощутив, как массивная фигура нависла надо мной сзади. Тень упала на меня от ближайшего фонаря, и я обернулась, смотря на преследователя.

– О, мистер Хадсон, – я прижала руку к месту, где находилось сердце и глубоко задышала.

Данте Хадсон отступил от меня, виновато улыбаясь.

– Не хотел тебя пугать. Ты позволишь? – Данте будто из ниоткуда достал букет пионов, заставляя вертеть головой в поисках помощника, который, наверное, и передал букет.

Клянусь, секунду назад у него ничего не было в руках.

Я не сдержала улыбку, принимая шикарный букет из пионов, наслаждаясь нежно-розовым цветом.

– Благодарю, мистер Хадсон, – уткнувшись носом в цветок, я стыдливо спрятала лицо в бутонах.

– Не обязательно обращаться ко мне «Мистер Хадсон». Можно просто Данте, – брюнет подарил мне обворожительную улыбку, на которую я ответила настолько же благодарно.

– Не ожидала вас увидеть, – я не скрыла недовольного вздоха, когда очередное такси проехало мимо.

Хадсон поднимает руку, и к нам медленно подъезжает Rolls Royse удлиненного формата.

– Я могу подвезти, – Данте открыл мне дверь, и я замерла, колеблясь. Я бы могла согласиться и сесть в машину, или, стоять тут в легком пальто, пока температура падает и ждала такси.

Здравый смысл подсказывал сесть в машину, тем более, что Данте не вызывал подозрений. Но голосок страха твердил, что он может оказаться психопатом.

Я все же кивнув, с галантно поданной мне рукой, села в автомобиль, после чего Хадсон закрыл дверь и поспешил обойти, чтобы сесть за водителем. Я замерла, переведя взгляд в окно.

– Где ты остановилась? Или, может, составила бы мне компанию для ужина? – я растерянно перевела взгляд сначала на пионы, после – на мужчину.

– Я остановилась в «Лё Бристоль», как и вся моя команда, – я внимательно наблюдала, как на лице мужчины растягивает улыбка.

– Я понял, и ждут они всего двадцать минут, а после начинаю поиски пропавшей Серафимы, – Данте хрипло рассмеялся, отчего его кадык задергался вверх-вниз, и я замерла, заворожённая данным зрелищем. – Мне даже неловко, что я создаю вид опасного мужчины.

– Я думала, вам это будет льстить, – лаконично ответила мужчине, вновь переводя взгляд на пионы. Да, они были роскошны. Интересно, сколько сейчас стоит букет этих цветов?

Я заметила, что его взгляд задержался на моих руках, а после сместился на водителя.

– В «Лё Бристоль».

Я прикусила губу, задумываясь о том, что плохого может произойти, если я один раз поужинаю. Угрызения совести кусали меня за локти, как надоедливая мошка.

– На самом деле, можно было бы и поужинать, – тихо выдала под усмешку Данте. Он сразу поменял курс, особо не заострив внимание на моем скачке настроения, и машина направилась в противоположную сторону от моего отеля.

Мы попали в один из самых дорогих ресторанов Парижа, в котором работали лучшие повара. Я помню, ела их еду лишь однажды, когда после показа попала на фуршет.

На стойке нас встретила администратор и с улыбкой провела к приватным кабинкам, сразу выдав меню.

Через пару минут нам уже принесли закуски, и среди них – сыр Бри де Мо, с идеально мягкой текстурой. Мой рот сразу же наполнился слюнями, при виде тонко нарезанного мяса разных сортов, выложенных в незамысловатой идее.

Я даже не заглянула в меню, сразу взяв вилкой Бри, и положив его в рот. Фрукты, грибы и сладость раскрылись в моем рту божественным букетом.

– Я сделаю заказ на свой выбор, если ты не против, – Данте усмехнулся, даже не открывая меню и вызывая официанта. Видимо, он не первый раз ужинает в этом месте. Судя по знанию меню, и тому, как он легко ориентируется в блюдах – я могу сказать, что он тут постоянный гость.

Первым блюдом у нас был Буйабес с морепродуктами и рыбой. С отчетливым вкусом прованских трав и томатов. К нему также подали хрустящий багет и чесночный соус.

– Вы здесь случайно или по делам? – я первой нарушила тишину, как только официанты покинули нашу комнату, оставляя нас в слишком интимной обстановке.

– Не волнуйся, я не слежу за тобой. Я здесь по работе, у меня переговоры. Просто будучи здесь, вспомнил про разговор, что у тебя начинается неделя моды и решил приехать поддержать. Все равно вечер у меня свободный, – Данте пригладил жесткие волосы, убирая их наверх и приступил к трапезе.

Это, что, «пока я ем, я глух и нем»?

– О, это мило, – я вновь замерла, когда он улыбнулся лишь кончиком губ, а после облизнул их от томатного соуса. Да, наверное, от соуса. Не просто так же он будет облизываться.

– Значит, будет мило. – его темный взгляд карих глаз обжег меня, как он вновь вернулся к еде, и я почти громче, чем стоило, выдохнула.

– Как прошел первый день? Даже не представляю, что ты испытываешь, перед выходом. Наверное, волнуешься? – Хадсон сам отвлекся от еды, наверное, смущенный затянувшимся молчанием.

– Да, волнуешься. Я волнуюсь перед каждым выходом. Страх охватывает особенно сильно, когда до выхода остаются минуты, а буквально уже за миг все эмоции пропадают и остаешься только ты и подиум. И больше не существует ничего, – я с улыбкой отозвалась о своем деле.

Я не могла назвать свое дело работой. Скорее, творчеством, хобби. То, что приносило мне радость. Работой было мое обучение девочек на индивидуальных занятиях, кто только начинал путь модели.

Да, многие модели пытались выделиться. Очень многие делали эффектные позы, действия. Но почти все они встретились с осуждением, потому что делали это ради привлечения внимания. Я сделала из этого свою изюминку, когда показ чуть не провалился.

Я вышла из оцепенения, и поняла, что Хадсон многозначительно смотрит на меня. Я ушла в себе, задумавшись о карьере.

– Ты любишь то, что делаешь. Это очень хорошо, когда есть возможность. Из любопытства: почему ты не позвонила Энтони? Он вроде не урод, образован, хорошо устроен в мире, – я хотела сказать, что это все неважно, но вовремя захлопнула рот, задумываясь. Я так и не позвонила ему, но, и не могла найти весомых аргументов.

– У тебя кто-то есть? – Данте уперся локтями в стол, и сложив руки, оперся на них головой, внимательно следя за моей реакцией.

– Энтони очень приятный мужчина. Но, он немного не мой типаж. И если честно, я не уверена, что мы бы поладили, – я честно призналась мужчине, и он удовлетворенно кивнул, откинувшись на стул.

– Спасибо за ответ. Я не настаиваю, не подумай, – он усмехнулся. – Входите, – я оторопело подобралась, когда вошедший официант, забрал наши тарелки, и взамен им подали петуха в вине, а к нему тот же сорт вина.

Признаюсь, мясо было идеально. Мягкое, сочное, отходило от кости, с пряным вкусом. Я с удовольствием макала соус, наслаждаясь палитрой вкуса.

– Как давно ты в модельном? – нам подали салат, но, мне казалось, что я уже лопну. Интересная новинка с грушей, голубым сыром, рукколой, грецкими орехами. Соус из специй и лимонного сока.

– С одиннадцати. Тринадцать лет, получается, – легко пожав плечами, я отставила от себя тарелку, пока Хадсон, не знаю, как, опять вызвал официанта. Они появились через минуту с тарт-татеном, и забрав тарелки оставили нас с десертом.

– Тебе нравится? – Данте не притронулся к десерту, пока я уже приканчивала половину.

– Да. Я люблю это дело, мне нравится отдача. Но я уже решила, что буду заканчивать красиво и на пике карьеры, – я хмыкнула, отправляя очередную ложку десерта в рот. Нет, для десерта место всегда найдется.

Данте расправился с десертом в два приема, и я даже посочувствовала ему: он не получает никакого удовольствия от таких порций. Вторым десертом у нас были профитроли с шоколадной глазурью.

– Как же сладко, – Данте качнул головой, после того как едва прожевал первый шарик профитролей. Я опустила взгляд на свой одиноко лежащий последний профитроль и поджала губы.

Выгляжу как дикарка, которую допустили к высокой кухне. Я люблю поесть, а показ сжигает много калорий и нервов.

– Да вроде бы нормально, – я закинула последний профитроль и грустно вздохнула, ощутив небольшую пустоту. Как вернусь домой приготовлю профитроли с сыром и шоколадом. Вот это будет сочетание богов.

– Заказать еще? – Данте кивнул на мою пустую тарелку, а следом указал пальцами на профитроли.

– Нет, спасибо, – я задержала взгляд на профитролях Данте, когда он громко рассмеялся.

– Спасибо за вечер, Серафима.

– Да, было бы за что. Я только ела и молчала, – я махнула рукой, и потянулась к сумке. – Сколько я должна за ужин?

Да, если Данте был пару раз удивленным – сейчас он явно был обескуражен и даже немного в бешенстве. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но после сжал челюсти. На скулах заходили желваки, и я впервые напряглась, предусмотрительно делая шаг назад.

– Ужин с меня, Серафима. Я, признаюсь, в легком шоке, что тебе пришло в голову, что я бы попросил тебя оплатить половину счета.

– Вы мне ничего не должны, и было бы правильно, если я оплатила половину счета, – я все же достала кошелек, когда мы покинули кабинку. На выходе нас ждала администратор, которая пожелала доброго вечера.

– Кстати, тебе, – Данте помог мне надеть пальто, а после обернулся к спешившему официанту. Он передал бумажный пакет мужчине и тот отблагодарив парня, потянулся к своему пальто.

– Что это? – я с подозрением отнеслась к пакету из ресторана, и всю дорогу до машины пыталась заглянуть вовнутрь, надеясь получить подсказку.

Пакет мне отдали, когда я села в машину, вернув букет пионов себе на ноги.

Я достала две коробочки с едой. В одной был сыр Бри де Мо, а в другой профитроли нескольких видов.

Это было мило. Это было чертовски мило. Так бы сделал мужчина, если бы хотел произвести впечатление.

– Я не могу принять. Это все слишком. Цветы, ресторан, десерт на вынос, – я резко протянула ему пакет с едой и цветами, когда Данте удивленно изогнул бровь.

– В каком смысле слишком?

– Я не ищу знакомств, – я поставила пакет на подлокотник, который нас разделял и опустила букет на его колени.

– Я женат. И я люблю свою жену. Этот ужин – еще один способ сказать «спасибо», и провести вечер в интересной компании. Десерт, – он опустил взгляд на пакет, – ну, считай мне приятно, что не все девушки стесняются есть, и любят поесть.

– А, – опешив, я приняла обратно букет и крафтовый пакет. Мои щеки загорелись, как от жара. Мне стало безумно стыдно, и я посмотрела в окно, прикидывая, сколько осталось до моего отеля.

– Однако, как мужчине, мне было особо приятно провести вечер в компании такой красивой и очаровательной девушки, – с легкой хрипотцой, низко, почти мурлыча прошептал мужчина. Я обернулась, с небольшим шоком смотря на него. Его слова возымели эффект: я почувствовала тягучий шар внизу живота. От его взгляда, голоса, образа поведения.

– Спасибо, мистер Хадсон, – и тут же осеклась под проницательным взглядом мужчины, – Данте.

– Завтра у тебя опять показ?

– Я выступаю каждый день до субботы. Потом возвращаюсь домой.

– Понял. Завтра у меня последний день, и ночью я вылетаю домой.

Я кивнула, стараясь не придавать его словам тайного смысла. У него есть жена. Он не пытается меня совратить.

А жаль. Я сразу же отдернулся себя за подобные мысли. Эта идея была настолько грязной, что она даже возбуждала меня.

В раздумьях мы подъехали к моему отелю, и Хадсон вышел, чтобы открыть мне дверь и помочь выйти.

И вот, стоя в пальто, я сжимала его края, смотря на мужчину.

– Большое спасибо за ужин, Данте.

– Спасибо, Серафима. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Мы подарили друг другу вежливую улыбку, и я поспешила в номер, чтобы согреться. После жара от его слов, январская погода в Париже заставляла меня дрожать и дубеть от холода. Хоть тут было и теплее, чем в Нью-Йорке, однако зима была зимой.

Скинув с себя платье, поставив цветы в вазу, а десерт и сыр в мини-холодильник, я поспешила принять теплый душ, согреваясь после улицы.

Хадсон ни разу за вечер не нарушил дистанции. Пару раз взял меня за руку, поддержал под локоть, помог с пальто, один раз дотронулся до талии.

Но именно сейчас в одиночестве, места, где он касался, горели огнем.

Забыв о времени, я вернулась в спальню и достала из сумки свою игрушку, погружаясь в пучину удовольствия.


## Глава 5

При выходе из помещения я сразу заметила массивную фигуру Данте, который особенно выделялся на фоне худощавых мужчин.

Я застыла взглядом на нем, облаченном в классический черный костюм. Пальто было расстёгнуто, придавая ему чарующий вид.

– Добрый вечер, мистер Хадсон, – с улыбкой поприветствовала мужчину, как только он подошел ближе и уже по обычаю указал на черный RR, подъехавший на дорожку.

– Добрый вечер, Серафима. Поужинаешь со мной? – с уже большей уверенностью я прыгнула в роскошный автомобиль, устраиваясь удобнее на натуральной коже, светло-коричневого цвета.

– Я думала вы уже вылетели домой, – Данте сел за водителем, и мы тронулись, выезжая в густой поток движения.

– Мой вылет через пару часов. У меня для тебя небольшой презент, – Хадсон потянулся к фирменному пакету, который стоял в ногах и протянул мне.

– Я не могу это принять, со всем уважением, – я качнула головой, возвращая пакет обратно мужчине.

– Хорошо, – мужчина легко сдался, мягко кивнув и отвлекаясь на частые сообщения в смартфоне.

Мы подъехали к другому ресторану. Хадсон вышел первым, открыл мне двери, помогая выйти из автомобиля.

Я взяла его за предложенную руку, проходя через высокий бордюр, как он мягко положил ладонь на мою руку.

– Одно мгновение, Серафима, – тихо проговорил мужчина, отстраняясь от меня. Я нахмурилась, когда он подошел вместе с фирменным пакетом Cartier к мусорному ведру.

Осознание его поступка ввело меня в ступор, но заставило действовать быстро. Не смотря на неудобство ботинок на высоком каблуке, я подскочила к мужчине, перехватывая пакет в тот момент, когда он уже его почти отпустил.

– Я подумала, что смогу пристроить где-нибудь ваш подарок, – я лукаво улыбнулась, когда мужчина передал мне пакет, сверкнув довольной улыбкой.

Да, отлично. Он схитрил.

– Думаешь, для такой мелочи будет место на твоей полке? – о, мальчик, у меня много места для интересных вещичек.

– Придется потесниться, – вместо этого ответила я, подмигнув мужчине.

Он рассмеялся, и я сама отозвалась тихим смехом, пока, обхватив меня за талию, он вел нас в ресторан. Девушка вновь встретила нас и провела в кабинку для приватных ужинов.

– О, какая красота, – я достала цепочку из розового золота с подвеской из бриллианта круглой огранки. Минималистичное, аккуратное, женственное.

– Нравится? – Данте внимательно следил, как я пропустила цепочку между пальцев, следя за переливом цветов.

– Да, очень. Просто, мне неловко.

– Почему? – он хищно сощурился, вновь нависая над столом, на которое уже принесли первое блюдо. Я едва смогла сглотнуть под его взглядом, и потянулась к стакану, чтобы сделать глоток воды.

– Это очень дорогой подарок, мистер Хадсон, – и встретившись с его карими глазами, поспешила исправиться. – Данте.

– Серафима, буду честен. Работа, семья крайне отягощает, не давая расслабиться или почувствовать себя немного свободнее. Вечер с тобой – как глоток свежего воздуха. Никакого интима, чистое общение. Ты умная, грамотная девушка.

– А. И все же, мне не совсем понятно, как общение может быть оплачено такими подарками, – я все еще не спускала с губ улыбки, стараясь держаться более уверенно, хотя руки продолжали едва заметно подрагивать, особенно, когда я проводила пальцем по камню.

– У меня с женой сейчас трудный период. Мы много ссоримся, и в последствии стали меньше разговаривать. Она срывается на окружающих, а я – ухожу в работу. Поэтому эта цена на такая большая, – Данте внимательно следил за мной, не упуская малейших деталей, сканируя мое лицо.

Мне было некомфортно сидеть под его вдумчивым карим взглядом в коротком черном платье, воротник которого был сделан под пиджак. У него был слишком большой вырез, открывающий грудь, и оно было через чур короткое. Мне пришлось уже дважды его поправлять, как оно все стремилось сползти наверх, оголяя больше ног, чем стоило.

– Да, ваша жена и вправду отводит душу на окружающих, – я позволила себе легко ухмыльнуться, как сразу же отдернула себя. – Извините.

– Она стала вести себя, мягко говоря, не совсем прилично. Лаура не всегда была такой жесткой. Я много стал работать, она скучает, но найти баланс мы не можем, – Данте начал откровенный разговор, и я задумалась, подбирая фразы чтобы его поддержать.

Я потянулась к его руке, положив свою ладонь на его, и ободряюще сжала ее.

– Вы прекрасный и любящий муж. В каждых отношениях начинается этап ссор, когда страсть утихает, а бытовые проблемы становятся очевиднее, – я улыбнулась, погружаясь в воспоминания. Как родители любяще ссорятся, а потом обязательно целуются и вместе могут смотреть на звезды или фильм, если погода не позволяет.

– Спасибо. Я надеюсь, что все исправится, – Данте задумчиво посмотрел на мясо и прикрыл глаза.

Мы провели почти два часа за беседами. Он много рассказывал про работу, и в какой-то момент я поняла, что его просто не слушают дома. Ему некому рассказать, что конкуренты делают мозги, или акции падают. Нет рядом банальной ласки и теплоты, которую дарит женщина. И проблема была не в его работе.

Лауру интересует статус, деньги, общение, вечеринки.

Мне стало искренне жаль Данте. Я смотрела как отъезжает его машина из вестибюля отеля и прижала два пальца к подвеске.

Он был внимательным, галантным, добрым. И это было искренне.

## Глава 6

Этой зимой я была на трех неделях моды из четырех. Париж, Нью-Йорк и Милан.

Всю неделю в Нью-Йорке я видела среди посетителей своей программы Данте Хадсона, который всегда оставлял шикарный букет пионов на стойке и уходил, не давая нам встретиться. Единственный ужин, который мы провели был на шестой день недели моды, в субботу, когда он впервые остался до конца и отвез в местный ресторан итальянской кухни.

Неделю моды в Милане увы, я Хадсона не наблюдала. Я понимала, что специально он не прилетит и наши встречи в США были совпадением.

В Милане меня уважали и любили, я считала Италию своим вторым домом, после Америки. В свободное время я вновь посетила театры и оперы, прошлась по уличкам, насладилась местной едой, и отдохнувшая была готова возвращаться в Нью-Йорк.

Я уже распланировала ближайшие выходные, которые проведу у родителей в Калифорнии и считала дни до отъезда, а пока наслаждалась СПА, которое оплачивала фирма по окончанию нашего тура.

Я выбрала себе отдельное время от девочек, желая насладиться полным спектром услуг: маски, массажи, депиляция, ванны.

– Он оправдывает себя тем, что он может позволить себе работать больше. Вот мой отец никогда не позволял себе работать больше шести часов в день, – знакомый женский голос вырвал меня из наслаждения ароматерапией.

Кто-то захихикал.

– Ну, твой отец и не мог себе позволить потратить миллионы за день, в отличии от Данте, – я напряглась, пытаясь прислушаться к разговору. Боже, надеюсь там не сучка-Хадсон.

– Ну, знаешь, учитывая, что Данте просит секса каждый вечер, еще и имея такой размер члена – вполне ожидаемо, что спрос на его финансы будет больше, – да, я узнала мерзкий, дребезжащий смешок Лауры. Нет, мне не могло так не повезти.

Я измученно застонала про себя, но будучи человеком без совести, я прислушалась к разговору. Тем более там обсуждали Данте, и это меня привлекло.

Они обсуждали его размер.

Лаура трепалась подругам о сексе с мужем. Ужасно.

Хотя, я бы, наверное, тоже потрепалась, если было бы о чем.

– Я уже себе все стерла, за два дня регулярного секса. Черт, я его член даже не думаю, что смогу обхватить. Больше всего раздражает, что спустя столько лет – он до сих пор просит минет, – Лаура измученно застонала. – Я ему что, шлюха? Пускай вон найдет сосалку, если так важен минет.

– Я бы отсосала хороший член, который стоит, а не падает, Лаура, – второй голосок вмешался в ее сопливое нытье, и я мысленно показала класс.

Да, черт возьми.

– К черту его член. Он постоянно хочет разнообразия, минета. Его не устраивает классика в постели, – Лаура громко цокнула языком, так, что меня аж передернуло.

– Ты неплохо наказываешь его отсутствием секса, – третья девушка громко рассмеялась, и ее тонкий и высокий голос больно резанул по перепонкам.

Боже, разве это – брак? Перемывать косточки мужу при подругах?

– Он спокойно терпит и три недели без секса. Либо трахается на стороне, либо не так уж и сильно ему нужно сливаться, – безразлично ответила Лаура своей подруге.

Насколько у него большой? Моя фантазия не на шутку разошлась в тишине, представляя Данте голым. Я открыла глаза, снимая с себя маску и оглянулась. Это переходило все границы моего понимания.

– Может, я бы трахалась с Данте за тебя? – вторая девушка спустя минуты молчания решила пошутить, но быстро пожалела.

– Он вообще-то мой муж, тебя это не смущает? Я так-то ношу кольцо на пальце, – я закатила глаза.

Как исполнять супружеские обязанности – так иди нахер. А как так – сразу жена.

Меня тошнило от таких женщин. Которые думают только о счетах, офшорах и новом ожерелье. Неудивительно, что Данте был так рад провести пару вечеров в компании, где его слушают, а не трясут как денежное дерево.

Неужели Лаура устроила этот брак ради повышенных финансов?

– Данте опять заговорил о детях. И как назло, при его тупой матери, которая опять щебечет о внуках, и как важно ему иметь наследника, – в очередной раз Лаура цокнула языком, а после голоса стали дальше, говоря о том, что я остаюсь в тишине.

Я уже готова была записаться на следующий сеанс, как заметила Данте, сидящего на креслах ожидания. Он не заметил меня, погруженный в телефон. Зато громкий вскрик жены он услышал сразу: мгновенно встал, ища ее глазами. Лаура уже спешила к Данте, размазывая слезы на щеках.

– Они испортили мою прическу! Посмотри, что они сделали с моими волосами, – я присмотрелась и вовсе не поняла, что там не так. – Я просила каскад, а они сделали мне какую-то асимметрию.

Ее подружки довольно потирали лапки, пока вокруг пары Хадсон собрались администратор, мастер и парочка зевак.

– Я сделала стрижку в соответствии с тем, что попросила миссис Хадсон. Она показала пример ассиметричного каскада, – молодая девушка-парикмахер достала телефон, но ее остановила администратор.

– Миссис Хадсон, нам так жаль, что подобная ситуация произошла в нашем салоне. Подскажите, как вы смотрите на то, чтобы сегодняшний день для вас и ваших подруг был полностью бесплатный. В счет ущерба я дарю вам бесплатное посещение, а еще запишу вас к другому нашему мастеру, который исправит данную ошибку, абсолютно бесплатно плюс полный спектр ухода для ваших прекрасных волос, – безупречная девушка-администратор мирно улыбалась, уже отослав мастера с глаз толпы.

Я закатила глаза, не совсем понимая, зачем она устроила эту сцену.

А после осознание пришло как гром: она привлекала скандальное внимание к Хадсону, чтобы сорвать его выборы. Хадсон баллотировался в Олдермены, и выборы начинались вот-вот. Я слышала это от Виктора, который в свою очередь знает от близкого друга. Никто не будет голосовать за того, кто вовлечен в постоянные скандалы.

– Да, так будет просто отлично, – фыркнула Лаура, проходя на выход. – Милый, мы отвезем девочек по домам?

– Я думал, мы пообедаем вместе. У меня выдался свободный час, – признался Данте, проходя следом за женой, предварительно извинившись перед администратором.

– А девочки? Я обещала, что мы их отвезем. Ты не можешь передвинуть дела? – Лаура надула губы, останавливаясь в дверях и закатывая глаза.

– Их отвезет водитель, а мы пообедаем. Идет? – я уже думала, что она согласится, но она громко топнула каблуком и хлопнув дверью, выскочила на улицу, не удосужившись дождаться, пока муж поможет ей с пальто. Он выскочил за ней следом, а подруги чуть притормозили, одеваясь.

Я решила дать девочкам перешептаться, и направилась к стойке через минуту.

– Можно записаться на четверг? – девушка на ресепшене опустила взгляд в монитор, проверяя время.

– Прошу прощения, дамы. Я бы хотел оплатить услуги жены и ее подруг, – Хадсон встал рядом со мной, явно не узнав меня и протягивая карту для оплаты.

– Не стоит, мистер Хадсон, – администратор мило улыбнулась мужчине, явно намереваясь зацепить его взгляд.

– Я настаиваю. Серафима? – на лице Хадсона отразилось недоумение, которое сменилось легким смущением, а следом радость. – Добрый день. Рад тебя видеть.

– Добрый день, мистер Хадсон. Взаимно, – я успела обменяться с ним улыбками, как он уже поспешил на улицу, не утруждая себя пальто.

## Глава 7

Я закончила с утренними тренировками двух девочек, которые только начинали свой путь и поспешила спуститься в итальянский ресторан, который располагался в соседнем здании, в бизнес-центре.

– Как нет столиков? – я удивленно вытянула лицо, обводя взглядом ресторан. Все места сегодня были заняты. Я посмотрела на время. Чертово время пик.

Придется искать другое место, или перекусывать чем-то менее интересным. Я была ограниченна по времени до следующего занятия.

– Серафима, добрый день, – я встретила Данте уже на выходе из ресторана, и пропустила бы его, раздосадованная отсутствием мест.

– Добрый день, мистер Хадсон. Такой большой город, а мы уже который раз встречаемся, – я попыталась выдавить из себя улыбку, но судя по отражению в его эмоциях, вышло не очень. Хадсон недовольно нахмурился.

– Все в порядке, Серафима?

– Да, вполне, – я легко кивнула и заправила выбившуюся прядь за ухо.

– По тебе так не скажешь.

– О, спасибо. Я просто только что четыре часа без пауз и перекусов гоняла двух девочек, и думала пообедать, а тут нет мест. Вселенная сегодня против меня. Рада была увидеться, но, я такая голодная и не настроена на светские беседы, – Хадсон ухмыльнулся, обхватив меня за талию и разворачивая.

– Раз голодная, составь мне компанию. Я как раз собирался на обед.

Сегодня Хадсон почти не говорил. Зато я рассказывала, как прошла последняя неделя в Милане, как прошел сегодняшний урок. Мужчина только слушал, иногда вставляя комментарии, иногда просто улыбался или качал головой. Я настаивала оплатить обед в счет того, что он выбил мне местечко, однако, мне отказали.

На следующий день в обед мы вновь встретились в этом же ресторане.

И на следующий день мы встретились в ресторане, правда, Данте выглядел скучающим, когда меня привели за наш столик.

– Серафима, не посчитай за грубость: я могу попросить твой номер? Сегодня я крайне волновался, что могу не успеть ко вчерашнему времени и ты останешься голодной. А в итоге приехал раньше тебя. – Данте едва склонил голову в ожидании ответа.

Уже через минуту он делал звонок на мой номер, чтобы у меня сохранился его номер.

Мы встречались 4 дня в неделю. С понедельника по среду, и потом в пятницу. Мне не хватало наших обедов на выходных, когда я наливала себе итальянское вино к лазанье, и задумывалась, о чем рассказать ему на следующей встрече.

Я рассказала о приходе в модельное, о своих детских показах. Он рассказывал о бизнесе, делах, торгах, рассказывал о увлечениях.

Кто бы мог подумать, что он просто обожает багги, спортивные авто и даже надеялся связать жизнь со скоростью.

Вторая неделя обедов подходила к концу, когда я написала ему в пятницу, что могу подойти в любое время, потому что после обеда полностью свободна.

Хадсон приехал к часу и пригласил меня в ресторан испанской кухни.

– Вы же американец, почему Данте? – я облизнулась, почувствовав соус от мяса, стекающий по губе.

Я посмотрела на мужчину и встретилась с его зависшим взглядом, оцепеневшем на моем маленьком жесте, видимо.

Сегодня на мне была рубашка с запахом, с не очень глубоким декольте и юбка миди с разрезом на правой ноге.

– Прости, можешь повторить? – Хадсон вышел из оцепенения и совсем без стеснения посмотрел мне в глаза.

Страсть, огонь, интерес отразился в его взгляде, и я неловко улыбнулась, сама уже забыв свой вопрос.

Я же слышала его жену. Она часто оставляла его без секса в качестве наказания. Не удивительно, что взрослый и здоровый мужчина заводился с маленького откровенного жеста.

– Имя, Данте. Оно же итальянское? Но вы американец. В честь сериала?

– В честь дедушки по матери. Отец с Сицилии, а ее мать родилась от итальянки и американца.

– О, как интересно. Любовь?

– Договоренность, – качнул головой мужчина, отрицая мою догадку. Я досадливо поджала губы, и отвела взгляд на причудливый испанский десерт. Он не был таким сладким, как бы мне хотелось. Или его вкус стал пресным рядом с обжигающим взглядом Данте.

Мы просидели сегодня на удивление долго. Данте настойчиво хотел меня подвезти, и я согласилась.

Почти к шести вечера мы подъехали к моему дому, и я вышла из машины, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Доброго вечера, Серафима. И хороших тебе выходных, – Данте мягко улыбнулся мне, и я кивнула.

– Спасибо. Вам тоже.

– Серафима?

– Да? – я в очередной раз встретилась с его внимательным и оценивающим взглядом.

– Обращайся ко мне на «ты».

– Хорошо.

Я скрылась в подъезде, а Данте медленно уехал дальше.

Интересно, он сегодня приедет домой и ляжет в постель с женой. Они переспят? Или у него есть любовница?

Я прокручивала вопросы, наш с ним разговор пока готовила себе ужин и налив вина, вышла на балкон, чтобы под свечами насладиться пастой с креветками.

Мой телефон дважды издал сигнал, сообщая о новых сообщениях.

Я неспешно открыла мессенджер, удивленно отмечая, что сообщение пришло от Данте.

Он прислал мне фото с ресторана.

Чертовы профитроли.

«Это жестоко. Я давлюсь пастой с креветками, пока кто-то ест профитроли!»

«Могу привезти. В обмен на пасту с креветками.»

Я прикусила губу, глубоко рассмеявшись и сделала глоток вина.

«Готова меняться»

«Буду у тебя через тридцать минут. Обещаешь оставить мне пасту?»

«Постараюсь удержать свой рот подальше» – честно пообещала я, с глупой улыбкой на лице, которую он бы не увидел. Но я все равно улыбалась так, будто он сидел напротив.

Я дважды придирчиво осмотрела свой костюм из шорт и майки белого цвета, на который сверху накинула прозрачную накидку темно-бежевого цвета.

Я написала ему номер квартиры для домофона и уже после звонка в домофон еще раз осмотрела себя и поправила распущенные локоны, открывая дверь.

Данте зашел в мою квартиру и осмотрелся. Я думала, что между нами возникнет неловкость, но мужчина достаточно по-свойски зашел на кухню, разложил на поданные тарелки десерт и несколько видов сыра, открыл штопором бутылку итальянского вина, разливая его по бокалам.

Я стояла, прикусывая губу, гадая, с какой целью по-настоящему приехал Данте сегодня.

– Очень вкусная паста, – я загрузила наши тарелки в посудомойку, довольно улыбаясь комплименту.

– Я редко готовлю, на самом деле. Но учитывая твое итальянское происхождение мне особенно лестно получить оценку пасте, – Данте хрипло рассмеялся, пока я подавала фрукты к вину.

Выбор пал на медовую грушу, виноград.

– Немного отличается от итальянской культуры. Но мы и не претендуем на оригинальность, – весело подмигнул мне мужчина. – На самом деле было очень вкусно. Всего в меру, достаточно сливочный вкус, но не яркий.

– Ой, спасибо! Сейчас вся тут поверю в себя, лопну от гордости, – я кокетливо засмеялась. Это так подействовало вино или его общество?

Мы медленно перешли в гостиную, заняв диван.

– Извини, что я тут приехал неожиданно. Не хотел ехать к друзьям, они бы не смогли так отвлечь, – признался мужчина, устало откидывая голову на подголовник и прикрывая глаза.

– Все хорошо? Я не против твоего присутствия, хоть и это было неожиданно.

– Не хочу жаловаться.

– Никто не говорит жаловаться, – я почувствовала укол вины, что сразу не спросила у него о его причине, – ты можешь поделиться со мной тем, что тебя беспокоит. Иногда просто даже высказаться помогает.

– Это все Лаура. Ничего нового, – на лице мужчины появилась грустная улыбка, но глаз он так не открыл.

Я замерла, разглядывая мужской профиль, уже вовсю кусая губы и даже не замечая этого.

– Я заговорил с ней о детях, а она, в общем, можешь смеяться, но я впервые ощутил на себе силу семейного насилия, – горько рассмеялся мужчина и я опустила взгляд.

Она ударила его?

– Мне жаль, Данте. Я дважды подслушала ее разговор в спа с подругами о тебе, и, мне кажется в ваших отношениях она мало тебя уважает, – я вспомнила второй поход в спа, после которого я больше не встречала Лауру. Она вновь жаловалась на мужа, который много работал, хотел детей и секса.

– Что? – мужчина выглядел удивленным, когда открыл глаза и уставился на меня.

– Она болтала с подругами о тебе в спа, – я стыдливо потупила взгляд. Мне было стыдно за то, что я подслушала. Но еще больше стыдно, что я признавалась в этом.

Представляю, каким уязвимым мог чувствовать себя мужчина.

– Что она говорила обо мне?

– Данте…

– Серафима, что она говорила обо мне?

– Так-то не особо много. Что ты хочешь детей, много работаешь, особенно сейчас, перед выборами. Мало времени ей уделяешь, даришь не те подарки, которые ей хочется. Сказала, что ты требуешь регулярного выполнения супружеского долга, – я обошла ее грубые высказывания.

– Она сказала, что я требую много секса? Блять, какая гениальная женщина, – он устало потер виски, осушив стакан одним глотком. – Это все?

Ругательство с его рта слетело так сексуально, что мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не заулыбаться.

– Ну… да. – я закусила губу, не решаясь сказать, что слышала про его наказание и размер его члена.

– А если честно? Там еще какая-то жесть?

– Нет. Частично. Сложно сказать. Просто достаточно интимная подробность вашей жизни, – я качнула головой, отворачиваясь от Данте. Я не смогу смотреть ему в глаза, если скажу правду.

– Скажи.

– Можно я промолчу?

– Серафима, – от его низкого, почти рычащего голоса я вся съежилась и, неосознанно, хлюпнула носом, будто готовясь разрыдаться.

– Она сказала, что наказывает тебя отсутствием секса. А еще, то что у тебя большой член. И что она не хочет разнообразия в постели.

– Прости, – мягко выдавил Данте, прикасаясь пальцами к моей ладони. Я широко распахнула глаза, уставившись на него. Он присел ближе, сокращая дистанцию.

– За что? Ты же не виноват, что у нее язык без костей.

– Я напугал тебя, ты плакала, – я удивленно захлопала глазами.

– Я захныкала, но больше от стыда. Мне было неловко говорить о тебе такое. – я посмотрела на него, встречаясь с его тяжелым взглядом и едва дышала.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как распаляюсь от такого контакта. Мы впервые были настолько близко, еще и его рука так и прижималась к щеке.

– Прости, я не должен был давить.

– Я бы тоже хотела правды, – честно призналась я, боясь пошевелиться. Я так и замерла, пока его рука обжигала мою кожу.

Данте первым нарушил оцепенение, когда провел большим пальцем по подбородку, очерчивая контур губ. Я затаила дыхание, и когда его палец оказался напротив рта, выдохнула. Он прижался к лунке между приоткрытыми пухлыми губами, будто в нерешимости.

Я первая подалась вперед, ощущая, как палец прижимается к зубам на секунду, а после он отдергивает руку. Я успела выдохнуть в очередной раз с досадой, отклоняясь обратно. Я повела себя как дура. Стыд, обида и разочарование накрыло меня с головой.

Данте прижался к моим губам в мягком поцелуе. Нарушая дистанцию достаточно, чтобы я вздрогнула, когда его рука легла на мою талию, проникая под ткань майки. Я тяжело задышала, когда вторая рука легла на мои бедра, скользнув глубже.

В очередном вдохе я приоткрыла рот шире, и он проник в него языком, уже грубо тараня меня.

Я измученно застонала, подаваясь бедрами навстречу.

Он буквально трахал мой рот языком, пока руки грубо исследовали участки открытой кожи, распаляя до пожаров все внутри.

С балкона раздался громкий звук, похожий на тихий взрыв, и мы прервали поцелуй. Данте будто по инерции вжал меня своим телом в диван, а сам осмотрелся по сторонам.

– Что за чертовщина? – он направился к балкону, пока я осталась лежать на диване, приводя в чувства себя. Мои губы еще горели от его поцелуя.

Хадсон вернулся с балкона через пару секунд, и я поспешила сесть, поправляя одежду, под его внимательным взглядом.

– Серафима, мне на самом деле уже пора. Я не ожидал, что время так пролетит.

– Да, хорошо, – громко отозвалась я, растирая шею и запахнув халат, когда встала его проводить.

– Доброй ночи? – Данте замер у двери, смотря на меня.

– Доброй ночи, Данте.

– Спасибо за вечер, – я кивнула, а сама отвела взгляд на стоявшие профитроли, которые я так и не попробовала, будучи занятой другими закусками и компанией.

Данте взял мое лицо пальцами, и повернул на себя, зажимая подбородок, не причиняя боли.

– М? – я посмотрела ему в глаза, когда его губы вновь опустились на мои, сливая нас в сладком поцелуе.

Осмелев, я закинула руки ему на шею, потянувшись на носках.

Его руки легли на мои бедра, сжимая меня так, что я почувствовала где завтра останутся следы от его пальцев и оторвал меня от пола, усаживая на тумбочку.

Он разорвал поцелуй, прижимаясь горячим дыханием к шее.

– Ragazza, mi fai impazzire, – зарычал Данте, видимо, надеясь, что я не знаю итальянского и я, подыгрывая ему, измученно застонала.

Он красиво говорил на итальянском, также приятно на французском. Было ли то, что он делал плохо?

– Данте, – я застонала громче, когда его губы спустились на мое декольте, оставив поцелуй под майкой.

– Мне нужно идти, малыш.

Он снял меня также легко, как и усадил туда.

Эту ночь я доводила себя до самых ярких оргазмов с помощью игрушек. Чертов Хадсон с его руками на моей заднице, следы на которой появились уже через пару часов.


1. Ragazza, mi fai impazzire. – с итальянского – Девочка, ты сводишь меня с ума.

## Глава 8

Слава всему, наши обеды начались на той же ноте, что и закончились в пятницу. Я с дрожащими ногами ожидала мужчину, боясь, что он скажет, что это была ошибка.

Боже, как я влипла.

Уже заканчивалась третья неделя после нашего поцелуя, и мы не виделись с прошлого четверга.

– Господин женатик, трахните меня, – моя лучшая подруга Трис громко рассмеялась, проходя мимо меня в майке и белых трусиках.

У нее было худощавое телосложение, гармонирующая с аристократичной внешностью: высокие скулы, вздернутый, маленький носик.

С Беатрис я познакомилась в старшей школе, когда она со своей семьей переехали в Нью-Йорк.

Ее отец открыл здесь сеть фитнес клубов. Она из средней прослойки знати. Не слишком богата, чтобы тусить в высшей лиге. Но и не слишком бедная, чтобы хватать ртом гадость. Как-то мы сдружились, и теперь эта блондинка иногда доводила меня до гнева. Как и сейчас.

Я рассказала ей про Данте, как только вернулась с турне. И сейчас, после поцелуя, уже как две недели она находила все новые причины поиздеваться надо мной.

Да, черт возьми. Я хотела Данте – а что здесь было плохого?

В плане, понятно, что он женат. Но блин, он красивый, харизматичный мужчина с загадочным взглядом.

Я закатила глаза, громко цокнув языком.

– Я припомню тебе, когда ты в очередной раз посмотришь на парня больше 30 секунд, – я в шутку пригрозила пальцем, отвлекаясь на телефонный звонок.

– О да, мистер Хадсон, трахайте меня еще глубже, да, вот так, – Трис выгнулась в спине, прижимаясь небольшой грудью к дверному косяку.

– Заткнись! Это Данте, – я закрыла лицо руками, приводя в порядок взбудораженные мысли и подхватив телефон выскочила на кухню.

– Добрый день, Данте, – вроде, голос не дрожал. Или все же дрожал?

– Добрый день, Серафима. Веришь или нет, я соскучился по твоей компании. Как насчет ужина?

– Ужин? У меня? – я поздно осеклась, прикусывая язык.

Данте издал грубоватый смешок, отчего я сникла. Да, понятное дело, что поцелуй был ошибкой. Мы, в частности он, выпил лишнего еще и был расстроен.

– Я думал пригласить тебя в ресторан, но, если хочешь можем и у тебя поужинать. Я закажу навынос и приеду к тебе.

– Смотрите как вам удобнее, – от смущения я перешла на «вы» вновь, – У меня дома не убрано.

– Думаю, мне будет на что смотреть, кроме чистоты в твоем доме, – хрипло рассмеялся мужчина. От его смеха мой пульс подскочил, и я еще больше впала в панику.

– Мне будет стыдно, что я плохая хозяйка, – поспешила уйти на попятную.

– Я буду у тебя через час. Французская или итальянская кухня?

– Итальянская, – не задумываясь ответила, и получив короткое «угу», услышала гудки.

– Так, Трис, выметайся. Через час он будет тут, и мне надо прибраться.

Последняя неделя прошла в хаосе, у меня были местные показы, после которых я уставала и не находила в себе силы на поддержание чистоты.

Трис на выходе был вручен пакет с мусором, вся одежда убрана либо в шкаф, либо в корзину для белья.

– Да уж, я думала друзей на сиськи не меняют, – притворно сгримасничала подруга, когда я выпроваживала ее из квартиры.

У меня оставалось меньше 15 минут на то, чтобы привести себя в порядок.

Я слегка накрутила волосы, подвела глаза тушью, решив ничего не трогать глобально. Из одежды я выбрала платье молочного цвета, со сборкой спереди, открывающего живот, и прикрывающее двумя толстыми лентами грудь внахлест, и уходящими как горловина назад. Из обуви я выбрала черные открытые туфли с золотым ремешком.

Последний ремешок был застегнут в тот момент, когда в дверь позвонили. Я поспешила открыть входную дверь домофоном, даже не проверяя, был это Хадсон или нет.

Дверь в квартиру я оставила приоткрытой, скрываясь в гостиной. Постучит или зайдет?

– Какого черта у тебя дверь нараспашку? – я подскочила от резкого голоса Данте, сидя на диване.

– Ты же поднимался, – поспешила оправдаться. Мужчина был в классическом черном костюме, с белой рубашкой и галстуком. Волосы были уложены, как и всегда. Всегда идеальный, как с картинки.

Данте ничего не ответил, молча рассматривая меня.

Резко выбор гардероба показался мне глупым. Одежда слишком пошлой, а мой образ дешевой уловкой.

Я медленно встала с дивана, поправляя короткое платье.

– Я сейчас, переоденусь, – оповестила, и решая не сталкиваться сейчас с мужчиной, обошла диван с другой стороны.

Данте с грохотом поставил пакет с ресторана на стол, и пересек комнату, прижимая меня к спинке дивана. Я уперлась задницей в диван, а сама, широко раскрытыми глазами, смотрела на мужчину, который пожирал меня взглядом.

– Не переодевайся. Ты выглядишь… прекрасно, – Данте на миг запнулся, подбирая слово.

– Слишком неподходящий образ, – я мотнула головой, делая шаг вбок, но он расставил по обе стороны от меня, перерезая пути отхода.

– Отличный образ.

– Слишком откровенно.

– Ты в любой одежде выглядишь слишком откровенно, – я замерла, смотря в лицо мужчины, ища подсказку. Это был комплимент или оскорбление?

– Прошу прощения, – я выдавила слабую улыбку, стараясь не двигаться.

– О, не стоит. Если тебе некомфортно – переоденься, пока я накрываю на стол. Но если ты хочешь переодеться из-за меня, то не стоит. Мне нравится вид, который открывается.

В подтверждение своих слов, мужчина поднял руку и пальцем провел по очертаниям грудей, поднимаясь выше, в ложбинку, пока палец не уперся в ткань.

Я кивнула, и мужчина отступил. Я не стала переодеваться.

Весь ужин прошел мирно, мы говорили о его предстоящих выборах, подготовке к ним.

Только когда он вышел за дверь, я заметила бархатную коробку.

И открыв ее, увидела там замечательный комплект из браслета, цепочки и серег.


## Глава 9

Я вошла в здание, и направилась к гардеробу. Мужчина взял мое теплое пальто и убрал его, передав мне номерок.

Я еще раз критично осмотрела себя в большом зеркале на всю стену: красное бархатное платье обтягивало мою фигуру, а V-образный вырез выделял грудь. Такие же бархатные туфли-лодочки на шпильке с блестящей пяткой. Волосы я оставила распущенными, сделав большие локоны.

Я вошла в зал, где уже было достаточно людей, чтобы стало громко.

На протяжении всего длинного коридора были вывешены картины. Пейзажи, люди, абстракции. На одной из картин я узнала себя и загадочно улыбнулась.

Не знала, что Майлз собирался презентовать и эту картину.

Он рисовал ее с натуры. Я сидела перед ним в студии в откровенном нижнем белье, пока он вдохновлялся образами.

Майлз – мой хороший знакомый. Творческий человек, хороший друг. Немного слишком застенчивый. А еще он был безнадежно влюблен в Гарри – парня-модель из нашего агентства. Последний год я активно свожу их в разных ситуациях.

– Моя лапочка, – я обернулась, широко улыбаясь. Майлз уже спешил ко мне в своем костюме под мотивы Английского лорда 19-века.

– Майлз, ты сегодня экстравагантен, – я поцеловала друга в щеку, когда он притянул меня к себе.

– Я так тебе рад, пойдем, – и я послушно зашагала за другом, попутно рассматривая картины.

– Не знала, что ты добавил ТУ картину в галерею, – Майлз обернулся, смущенно улыбаясь.

– Ты говорила, что не будешь против. Я подумал, что она станет прекрасным завершением. И она аукционная, – добавил он, подводя меня к Трис и Гарри, которые выглядели неловко в компании друг друга.

Я обменялась приветствиями с обоими знакомыми и осмотрелась.

Улыбка с моего лица пропала в тот же момент, когда я заметила старшего Хадсона и его жену, а напротив – Данте и Лауру.

Я повернулась обратно к компании и едва заметно привалилась к Трис.

– Тут Данте, – на ухо шепнула подруге, поправляя платье, чтобы скрыть наши перешептывания.

– Ого, – Трис поспешила оглядеться, но я остановила ее, тычком под ребра. – Ай!

На нас посмотрели Гарри и Майлз, и мы глупо улыбнулись.

– Задела ее волосы, – поспешила соврать, и полуобернулась, заметив, что Хадсоны скрылись с моего поля зрения.

– Добрый вечер, Майлз Райн. Был рад получить ваше приглашение, – Данте возник по правую руку от меня так внезапно, что мне потребовалось больших усилий, чтобы не подпрыгнуть на месте с криком.

– Мистер Хадсон. Миссис Хадсон, – Майлз потянулся к Данте, протягивая руку для рукопожатий.

Данте пожал руку не сразу. Он скользнул оценивающим взглядом по мне, Гарри и Трис. С другой стороны, от него держалась Лаура, восхищенно рассматривая картину. Позерка.

– Добрый вечер, Серафима. Лаура, ты же помнишь Серафиму? Она была на твоем показе, – Данте обернулся к жене, и тогда та уже вернула свое внимание ко мне.

– Добрый вечер, – дежурно поздоровалась Лаура, теряя ко мне интерес. – Очень много интересных картин. Расскажете о них? Они все настолько… индивидуальны, – она улыбнулась так счастливо Майлзу, что я едва удержалась от того, чтобы фыркнуть.

– Моей музой на протяжении всего года была только одна девушка. Серафима Невмар, – Майлз указал на меня и Трис что-то проговорила так быстро, что я даже не разобрала.

– Она моя звезда. Направляющая линия жизни. Мои картины такие же разносторонние, как и она. Она такая одна, и я не смог удержаться от того, чтобы нарисовать все состояния ее души, – я смущенно улыбнулась, опуская взгляд.

– Ты преувеличиваешь, Майлз, – я мотнула головой, замечая внимательный взгляд Данте. Он следил за нами, постоянно переводя взгляд с Майлза на меня.

Коннор и Франческа Хадсон тоже подошли к нам, и я невольно поежилась.

И, черт возьми, Данте взял на себя роль того, кто познакомит нас.

– Это Серафима, она модель. Мы приглашали ее для показа Лауры, – Данте обратился к родителям. – Серафима, это Коннор и Франческа, мои родители.

Я выдавила вежливую улыбку, надеясь, что не выгляжу слишком нервно. Коннор немного нахмурился, будто, единственный замечая, как Данте меня представляет. Слишком.. лично что ли.

– Рада знакомству, мистер и миссис Хадсон, – я кивнула еще раз.

– О, Майлз, а ты не говорил, что портреты писал с натуры? – Трис обратила все внимание на свою личность, а после того как удостоверилась в том, что все слушают ее, добавила. – И тот специальный лот тоже писался с натуры, – подруга улыбнулась мне, слабо подмигивая.

Все Хадсоны устремили свой взор в сторону специального лота, которого с этого места, то есть с середины зала, было видно просто прекрасно.

Я полулежала в провокационной позе в белье. Лица не было видно.

Я уже знала, что оторву этой дуре язык.

Данте быстрее всех перевел взгляд на меня. В его глазах заискрились молнии, а после он потемнел. Майлз и Лаура активно обсуждали картины, пока в голове Данте крутились винтики.

Лаура показывала пальцем на картины, которые бы хотела купить.

– Я на минуту, – Данте оставил Лауру и растворился в темноте. Я была готова сбежать следом, но, боялась вызвать подозрения. Поэтому вела вежливую беседу, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

Майлз весь светился от гордости, от осознания, что с ним разговаривают такие люди, как Хадсоны.

– Мистер Райн, – я узнала в подошедшей девушке его консультанта. В принципе, вся организации и продажа была на ней. – Все картины скупили.

– Кто? – Майлз открыл рот в удивлении и так и замер, смотря на помощницу.

– Анонимно, – призналась девушка в тот же момент, как Данте вернулся к нам. Судя по ее многозначительному взгляду на него, анонимного покупателя можно было вычислить одним именем.

– Ну, можно начать аукцион быстрее, – улыбнулся Майлз, но та лишь мотнула головой.

– Специальный лот тоже выкуплен.

Бог. Ты. Мой.

– Я не понимаю… – Майлз мотнул головой.

– Я подумал, что вы очень талантливый художник, – Данте растянулся в хищной улыбке. Если Лаура выглядела счастливой, то Коннор подозрительно обвел взглядом сына.

– Дорогой, ты же не любишь картины, – Франческа тоже подозрительно нахмурилась.

– Я не для себя. Родственникам на подарки, – я всего лишь на секунду встретилась с ним взглядом чтобы понять, что я обречена на провал. В этих глазах я нашла свою погибель.

## Глава 10

Данте написал мне на следующий день. Узнал, что я делаю вечером. Я успела написать, что свободна до того, как подумала.

Он приехал за мной в шесть, и мы направились в другую часть города.

Я впервые не знала куда мы едем, и крайне удивилась, когда мы заехали на закрытую парковку под многоэтажным домом. Его машина остановилась, как и сопровождающие. Мы зашли в лифт в полной тишине. Почему-то я решила, что спрашивать будет глупо. Оставались минуты до того, как я увижу, куда мы приехали.

Мы вошли в пентхаус. Огромная квартира в стиле лофт.

– Проходи, не стесняйся, – Данте сделал несколько шагов и обернулся ко мне. От меня уходило два коридора – один вперед, другой направо. Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти Данте, когда поравнялась с ним, но его руки схватили меня за плечи и мягко развернулись.

Ого. Прям на входе теперь красовалась картина – одна из тех, где мое лицо немного размыто. Мужчина взял меня за руку, переплетая наши пальцы и повел дальше. А я так же тихо ступала за ним, попутно рассматривая квартиру.

Она была так пуста. Никаких личных вещей на виду. Данте остановился и обернул меня к моему следующему портрету. Та картина. Ну, где я в белье. Она красовалась в спальне на единственной глухой стене, прямо напротив кровати.

Я остановилась, всматриваясь в нее.

– Вау, – спустя минуты молчания выдала я, все еще удерживаемая за руку.

– Я повесил ее вчера сюда и когда лег задумался: каковы были твои ощущения от того, что он смотрел на тебя? Рисовал? Раздевал глазами? – голос Данте прозвучал уже сзади, а руку обдало холодом, когда он отпустил ее.

Я вытянулась, выпрямляя спину от жара его тела, которое передавалось даже через одежду.

– Я не… Майлз гей.

– Мужчина не может быть геем. Особенно рядом с красивой девушкой, – он приблизился к моему уху, и я напряглась, прикладывая все силы, чтобы не податься назад и не застонать.

– Он гей. Он в отношениях с Гарри, о, – я сорвалась, когда его губы прижались к шее, распаляя мой пожар.

Я откинула голову вбок, открывая ему больше доступа к шее. И он воспользовался: провел губами до уха, зацепив серьгу зубами. И уже языком скользнул ниже. Я стояла, прикусив губу и подалась назад, прижимаясь к нему всем телом.

Его руки легли на мою талию, притягивая к себе. И я сделала самую большую ошибку: измученно застонала, выгнувшись в спине.

– Серафима, – Данте развернул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем. Он целовал твердо, настойчиво, но с тем же – умоляя о ласке. Я обвила его шею руками, наклоняя к себе.

Он сделал несколько шагов вперед, и я уткнулась в преграду. Данте воспользовался моей секундой растерянности и скинул мои руки со своей шеи.

– Серафима, – измученно выдохнул Данте, поднимая меня за бедра и бросая на кровать.

– Пожалуйста, – я всхлипнула, когда его руки скользнули по моим открытым ногам, под платье, туда, где все пульсировало от ожидания его рук и не только.

– Не проси меня о том, о чем можешь пожалеть.

Он целовал меня так, что болели губы. Я снимала с него рубашку, прикасаясь к его торсу.

Мне нужен был он. Сейчас. Внутрь. Глубоко. Я точно знала, чего хотела. Но не была уверена, что смогу смотреть завтра себе в глаза.

Но сейчас это было не важно.

Во всем мире сейчас существовал только Данте, который жадно впивался в меня поцелуем и я, умоляющая о нем.

– Ты должна уехать, Серафима, – Данте первый оторвался от поцелуя, падая рядом со мной и притягивая к себе под бок.

– Почему?

– Потому что утром ты пожалеешь. Я не хочу терять тебя из-за одной ночи, – честно признался мужчина, легко целуя меня в губы.

До дома меня отвез его водитель.

Ближайшие два дня я злилась на него. Мне казалось несправедливым, что он решал за меня. А после я осознала всю благодарность ему. Я бы и правда пожалела, и не нашла бы в себе сил, чтобы встретиться с Данте еще раз.

Я придумала, как отомстить ему. Думаю, ему бы понравилось.

Купила холст, краски. И обмазала красками свои бедра.

И теперь я смотрела на результат. Мне пришлось снять трусики, и я не думала, что мои половые губы тоже отпечатаются.

Я покрыла картину лаком и дала ей окончательно высохнуть. А уже к концу недели писала, чтобы узнать адрес.

«Зачем тебе адрес?»

«Хочу кое-что отправить.»

«Мой водитель заедет к тебе, передашь ему.»

«Он не посмотрит?»

«Что, черт возьми, ты хочешь передать?»

«Может, бомбу?»

«Лучше бомбу.»

Я встретилась с Оливером через двадцать минут. Он поднялся до квартиры чтобы забрать холст, который я обернула в несколько слоев непрозрачной бумаги, чтобы скрыть и сохранить рисунок.

«Это. Черт. Возьми.»

Я захихикала, когда получила странный ответ от Данте.

«Это определенно лучшая картина с тобой.»

«Черт, это твоя киска?»

«Серафима»

«Я думала, что отправляла тебе бомбу»

«Это лучше любой бомбы»

Я вышла из такси, оставляя Трис в машине и потянулась к сумочке. Черт, а сумочка? Мой не совсем трезвый мозг потянулся к последним воспоминаниям. Я кажется сняла ее в машине.

Я потянулась к ручке, но Трис открыла окно, видя мои межевания.

– Моя сумочка, – я благодарно поцеловала подругу, когда та ее подала. Мне пришлось влезть в машину наполовину как минимум, вытянувшись на носочках.

Домой, домой и побыстрее.

Я не увидела его, но почувствовала, как меня обдало жаром и повернувшись встретилась с Данте лицом к лицу.

– Ты всем решила свои трусики показать?

Я глупо закивала и взяла его за руку, прижимая его горячую ладонь к своей ноге и повела выше. Там, где начинались защитные шорты.

Данте медленно сменил гнев на милость, легко улыбнувшись. Его взгляд вспыхнул, а губы сжались в тонкую полоску.

– Я сойду с ума с тобой, – Данте вымученно застонал, когда притянул меня за талию и повел за собой. – Я хотел поговорить, но вижу, что ты не в состоянии для разговоров.

– Я в полном адеквате, поговори со мной, – я почти повисла на его шее, когда запнулась о свою же ногу.

– Садись в машину, Серафима.

Я послушно уселась на уже знакомое заднее место в его Cadillac и выжидающе посмотрела на Данте, севшего за водительским местом.

– Я спрошу тебя, но хочу, чтобы ты подумала. Хорошо подумала, оценивая все плюсы и минусы, сложности. Я предлагаю тебе временно стать моей любовницей, пока я не разведусь. Официально я смогу развестись через восемь месяцев, когда по брачному контракту я смогу аннулировать брак без лишней суеты и проблем. Как только я разведусь – при обоюдном желании мы можем развить наши отношения и дальше. Клянусь, Серафима, я хотел дотерпеть до развода. Но ты сводишь меня с ума.

Я смотрела на мужчину, и последняя алкогольная затуманенность мыслей ушла.

Восемь месяцев.

Данте предлагает отношения.

Нет, он предлагает в тайне от его жены трахаться по выходным, а потом если хочет, может и дальше будет тебя трахать.

Восемь месяцев.

Мысли крутились в моей голове как назойливая муха.

Восемь месяцев.

Черт возьми, да плевать.

Я уже потеряла себя.

Я не стала ему ничего говорить. Я просто залезла с ногами на сиденье и повернувшись к Данте, села ему на бедра под его удивленный взгляд.

– Серафима, – возможно, он хотел что-то сказать. А может спросить. Но я уже заткнула его в поцелуе, наполненном нашим голодом.

Реакция моего организма оказалась мгновенной, как только его руки легли на мою задницу и крепко сжали ее, прижимая к себе. Я поерзала, чувствуя тонкой тканью шорт и трусиков более плотную ткань на его брюках и да. Я почувствовала его возбуждение.

Я на секунду разорвала наш поцелуй, даря ему ухмылку, как Данте застонал. Мои соски болезненно терлись о ткань твердого лифа. Мне хотелось сорвать с себя платье. И я так и поступила, потянувшись к застежке, но теплые руки Данте остановили меня, возвращая мои руки к себе на грудь. Мы оба часто дышали после поцелуев.

– Не подумай, что мне не нравится целоваться с тобой, но, все же я хочу, чтобы ты подумала. Серафима, – Данте тяжело застонал, когда я провела языком по его шее к уху, как он тогда.

– Я уже подумала, – я отстранилась от него, закидывая волосы себе на спину и потянулась к лямкам платья, чтобы скинуть их с плеч.

– Хорошо. Если ты правда подумала, то завтра скажешь мне тот же ответ. Я провожу тебя до квартиры, – Данте вернул обе лямки на плечи, тяжело сглотнув.

– Зачем провожать? Я дойду, – я выскочила из машины раньше, чем дала ему ответить и гордо зашагала к подъезду.

– Чтобы ты никого не трахнула по пути. Теперь ты злишься, – я обернулась на Данте, который тенью следовал за мной и на удивление увидела его улыбку.

– Прям сейчас пойду к соседу, – я громко фыркнула, доставая ключи из сумочки и открывая дверь, направляясь к лифту.

– Я его убью, – мрачно отозвался мужчина, заходя со мной в лифт.

Резко стало мало воздуха. От возбуждения или от его горящего взгляда, которым он смотрел будто под одежду.