Katerina Husser
Зарисовочки по Фрейду

В точку

И опустело то небо в полночь,

Дуновенье ветров не пело,

Я потом расскажу – хочешь?

Лишь начни разговор первым.

Так свинцовой мглою давило,

Привкус дня, помню, всё портил,

Лиц не видели, коих смутило,

Ведь мой возглас попал в точку.

Спотыкаясь, оно катилось,

Уж без звука, чтоб быть точным,

Помолчим хоть часок, милый,

Мир уже не такой прочный.

Маленький корабль

Ну здравствуй, маленький корабль,

Плывущий медленно в плену,

Озябший и местами дряблый,

Никто не ждёт тебя в порту.

И одинокий, и забитый,

Обманутый в счастливый час,

Теперь ты станешь ядовитым,

Да вот и твой маяк угас.

Бессмысленно освобожденье,

Оно покоя не несёт,

Не погрузит оно в забвенье,

Новой беды не отведёт.

Лучше ко дну пойти, но смело,

Чем есть с предательской руки,

Сейчас же в рабстве ты всецело,

И не лишить себя судьбы.

Смотрю, о маленький корабль,

Жалею. С вздохом прошепчу:

«Я тоже шёл и громко падал,

Но медленно не плыл в плену».

2015г

Лиловое

Сиреневые кудри. Непреклонны.

И, пальцами твоими чуть шурша,

Прощупываю жизнь в своих ладонях,

Которая, уж, кажется, прошла.

Сиреневые кудри твои пахнут

Жасмином, сцеженным из облаков.

Я не могу представить, что зачахнут

Поля несуществующих цветов.

Сиреневые кудри состригая,

Губами шевели имя моё,

И пусть весь мир тебя снова пугает,

Мы всё равно останемся вдвоём.

Сиреневые кудри сохраняя,

Так трепетно и вовсе не дыша.

Уходишь? Я тебя благословляю.

И пусть твоя душа давно грешна…

Не могу написать

Я могу написать о зиме,

о мгле, ил

как на дно,

да без сил,

ненавидел он,

иль чтил,

не был мил

этот мир,

сколько в воздух секир,

на пустырь,

то не Рим

весь истёртый до дыр,

что угодно –

в нём стих,

средь немытых борзых,

только нет в них родных,

ни строки о любви,

губ своих не криви,

а нельзя,

так нельзя говорить,

так негоже травить,

уязви,

коли слово найдёшь

о любви,

им сдави,

не сдержи,

в паруса корабли,

хватки нет,

тени, свет,

ибо нечем ловить…

Твой портрет?

Не пиши.

Не ждёт

Так холодно и нотами по венам

попеременно тянем нервы,

верно,

а может, и неверно, но гляжу,

не отвожу свой взгляд, не отвожу:

заметно…

И что поделать? Ты мне скажешь?

Не повторяй, пожалуйста, то дважды.

Одноэтажный

дом стоит вдали и машет

всё огнями, сад не пляшет –

не отважный,

хотя в мгновение я тоже не кричу,

вновь холодно и оттого не сплю…

Неважно.

Это всё уже давно не страшно,

Весь наш мир вдруг сделался бумажным,

он промок,

под одеялом не найду прохладных ног,

не нужно больше греть под диалог

дрожащий,

в твоём столе теперь пустеет ящик,

снег по тропе уж не такой хрустящий

и тает. Он более не ждёт.

Безответное

Я в красоту твою тайком

Снова безудержно влюбляюсь,

Потом ночами трижды каюсь,

Пишу письмо тебе молчком.

Погубленный терпким вином

Чему-то вечно удивляюсь

И всё ж покорно преклоняюсь

Перед тобою день за днём.

У Афродиты был твой взгляд,

Я знаю, что не заблуждаюсь

За идолом своим гоняясь,

Но тяжкой доле только рад.

Свети веками, будто сном

Путника томного лаская,

На подвиги благословляя,

Но только не слыви грехом.

Так бывает

Так бывает, когда очи ярче,

губы слаще, а вино пьяней,

так бывает – стыньте,

так бывает – плачьте

тёмными ночами под прищур огней.

Так бывает, снегом

по лицу с размаху

в зимний вечер больно и хладная тень.

Так бывает, мальчик.

Равнодушно. Крахом.

Не бывает вечно. Ты уж мне поверь.

Пролог

Вам будет больно. То не скрою.

За пеленой шестого дня

Вы не омоетесь росою

Затейливо наш мир казня,

Вам не позволено свободы

От равнодушия в уме,

Плодить не станете синоды,

Вас ждёт причастие в тюрьме,

Вам перекроют полутемень,

Не тлеть живьём в страшной чуме.

Поверьте, страх ваш иноземен,

Так говорил шинкарь в корчме.

Не порастёте больше илом,

Где безответственности дно,

Не назовёте нынче белым

То, что давно черным-черно.

Вам не дозволено изгнанье,

Как участь лёгкая Земли,

Вам будет чуждо пресмыкание,

Потухнут сонные угли.

Отныне позабыть вам нужно,

Что вы друг к другу холодны.

Сегодня, здесь мы безоружны

И обращаемся на «вы».

Всё лишь для памяти и слова,

Что отразится в тишине,

Всё лишь для мира вновь и снова,

Чтобы повисло на петле.

И, как закон, оно, качаясь,

Вам вдруг напомнит в суете,

Что истина, за вас сражаясь,

Тонула в зыбкой пелене.

Вам невозможно больше думать

О том, что мимо вы прошли,

Что вам дозволено угрюмо

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.