Даниил Иванов
И речение его – обет

Я завернул в очередной мрачный закоулок однообразного гаражного кооператива. Проехав пару десятков метров и осмотрев потрёпанные временем и ржавчиной гаражи, я нажал на педаль тормоза. Проскользив так несколько метров по жидкой грязи, мой новенький японский внедорожник всё же соизволил остановиться, и в этот момент я обречённо вздохнул: ведь в который раз мне придётся пробираться на своих двоих через эту бурду, да и машину, собственно, пачкать не хочется.

Дёрнув ручник и погасив яркие фары, я распахнул увесистую дверь и спрыгнул вниз. Как я и ожидал, под ногами расползалась противная глиняная каша. С горем пополам, перемазавшись почти по колено в грязи, я добрался до багажника и принялся активно рыться в большой спортивной сумке. Дёрнув кожаный ремешок «Сайги», я ловко накинул его на плечо и прихватил пару магазинов, снаряжённых картечью.

Захлопнув с грохотом багажник, я закрыл замки дверей, нажав на кнопку брелка. После звукового оповещения я поплёлся по так называемой дороге вглубь кооператива.

Прохладный осенний ветер бил в лицо нещадно, и мне приходилось то и дело подтягивать воротник полевой куртки, дабы вновь не простудиться. Тёмные свинцовые тучи сгущались в мрачном ночном небе, и казалось, будто вот-вот ударит сильнейший ливень. Мне хотелось как можно скорее добраться до того чёртового дома и взяться сразу же за работу.

Ох, как же не хотелось мокнуть! Я, как и многие жители города, негодовал насчёт погоды за последнюю неделю – уж слишком резко пришли холода и ненастья.

Превозмогая противную дрожь в теле, я практически забыл о том, что иду в полной темноте в богом забытом месте, и чуть не ударился о сетчатый забор. Собравшись с мыслями, я напряжённо выдохнул и принялся искать дыру в стальной сетке, которая вела на территорию заброшенного здания. Глаза более-менее привыкли к темноте, поэтому буквально через минуту я нашёл нужное место и, придерживая своё грозное 12-калиберное оружие, принялся пролезать внутрь. Всё получилось как всегда: я умудрился сделать дырку на новой куртке, задев торчащую из земли железку. Не люблю, когда всё так начинается…

Матерясь про себя, я принялся пробираться через груды бытового и строительного мусора вперёд, попутно осматриваясь и убеждаясь в собственной безопасности.

Некогда жилой дом на улице Комсомольской, 15 был заброшен уже, наверное, лет как двадцать. Это была классическая панельная пятиэтажная хрущёвка, что располагалась на самой обычной улице на окраине города. Тут таких много, и поэтому поначалу она не выделялась, но когда-то здесь произошли странные события, вернее, ужасающие, и люди принялись обходить это проклятое место стороной, а потом дом и вовсе опустел.

Мне мало что известно о тех событиях, которые происходили здесь, ведь тогда были лихие времена для нашей страны, и никаких документальных свидетельств не осталось – лишь байки местных жителей. Но и этого было достаточно, чтобы сформировалось определённое мнение.

Эта история не является городской легендой, ведь по сей день, несмотря на запреты, былую охрану и забор, сюда продолжали лазить бродяги, наркоманы и любопытные детишки, а затем бесследно пропадать. Полиция даже думала поставить сюда дозор, но всё бестолку – вы же все прекрасно знаете, как решаются такие вопросы у нас.

Собственно, что произошло-то? Бывшие жильцы, что успели к своему счастью переехать до кульминации сего спектакля, рассказывали, мол, с момента строительства дома происходили различные события. То домашние животные у всех в один момент передохнут, то проводка где-то сгорит, то звуки, шорохи всякие непонятные ночью начнутся, то стуки в дверь – и так далее. В общем, привычная картина для фильмов ужасов, только в масштабе целого дома и реальной жизни.

В нём особо никто не задерживался. Почему-то так сложилось, что в этом конкретно доме проживали все «сливки» советского общества: алкоголики, бывшие зеки и торчки. Поэтому до момента перестройки эти случаи не так сильно выделялись на фоне бытовухи. А вот как стукнули тяжёлые времена – так и началась жесть. В доме стали пропадать люди. Вот так, раз – и исчезать без следов. Почему именно в этот момент? Пёс его знает.

Утром двери в квартиру жертвы, как правило, были распахнуты, но ни следов борьбы, ни присутствия кого-то постороннего не было. Тут-то и пошла молва, мол, дом построен на месте кладбища и землю эту осквернили. Ночью люди стали слышать всё чаще что-то пугающее в подъезде: громкие звуки, напоминающие бег дикого животного, или отвратное чавканье. Кто остался в здравом уме – проверять страшные догадки не стал, а просто уехал. Вскоре дом стал заброшенным, все жители исчезли. Милиция приехала, зафиксировала, завела уголовное дело и благополучно положила на него болт. С тех пор об этом месте ходят дурные слухи: якобы ночью слышен вой неопознанного существа, а те, кто волей-неволей попадают туда, – пропадают навеки.

Вся эта скудная информация о доме на Комсомольской, 15 мне была известна и раньше, но как-то руки всё не доходили разобраться с этой проблемой. Толчком к решению вопроса стало исчезновение малолетнего сына полковника полиции Бориса Никонова. Его сынишке четырнадцать, и, как многим детям в таком трудном возрасте, ему захотелось пощекотать нервишки и в одиночку посетить это злополучное место, дабы доказать своим таким же не особо умным друзьям, чего он стоит. Ожидаемо, Дениска пропал. Полковник забил тревогу сразу, как только сын перестал выходить на связь, – ночью домой он так и не вернулся.

Оперативно разобраться с этим было поручено майору Алексею Заречному, по совместительству моему хорошему другу. Леха, узнав, где именно всё произошло, сразу передал всю информацию мне. И вот, двадцать минут в пути – и я здесь…

Пробравшись через высокий мёртвый куст, я очутился на углу невзрачного дома и принялся размышлять над тем, в какой же подъезд мог направиться отчаянный паренёк. Первый, второй, а может быть, третий? Не хотелось бы мне обходить каждый подъезд как дурак – в этом мало приятного.

Подойдя к железной двери третьего подъезда, я с силой дёрнул за ручку. Заварено. Стало быть, тут никто ещё не ломился – ну, может быть, в окно лез, максимум. Сомневаюсь, что четырнадцатилетний пацан смог бы исполнить подобный трюк.

Чутьё подсказывало мне, что нужно топать ко второму подъезду, но я решил на всякий случай проверить первый – вдруг открыт. Ситуация с дверью оказалась той же, что и с дверью третьего подъезда. Вернувшись обратно, я встал по стойке смирно и принялся глубоко дышать. Уже много лет делаю свою работу, а вот привыкнуть к этой всей чертовщине нормально так и не смог, да и не смогу, наверное. Человек не может адекватно воспринимать всё то, что приходится видеть мне почти что каждый день.

Поправив на себе увесистую куртку и подтянув шнурки наполированных чёрных армейских ботинок, я ухватился за ручку двери.

Наверное, она была ледяной, но, к счастью, мне не пришлось это проверять – руки были надёжно защищены тактическими перчатками.

Дёрнув дверь на себя, я распахнул её, и передо мной открылся мрачный предбанник подъезда; в лицо ударил неприятный запах сырости и плесени. Сделав уверенный шаг внутрь, я услышал, как за мной сама собой захлопнулась подъездная дверь, издав негромкий, но противный скрежет.

«Вот так сервис – двери сами закрываются», – мелькнуло у меня в голове. Следовало бы перестать удивляться – подобные фокусы я видел не в первый раз. Конечно, это мог быть и ветер, но я почему-то глубоко в этом сомневался.

Миновав предбанник, я начал подниматься по разбитой старой бетонной лестнице, осматриваясь по сторонам и придерживая ружьё, висевшее на плече. Картина была довольно типичной для подъездов таких домов, с той лишь разницей, что здесь всё выглядело гораздо хуже. Обшарпанные стены, выкрашенные в два уродливых цвета – белый и зелёный. Погнутые, местами отсутствующие железные перила. Ступеньки, по которым будто прошелся слон. Граффити, состоящие из неприличных надписей и рисунков. В углах – чёрная противная плесень неизвестного происхождения.

Ну и, конечно же, некоторое количество различного мусора – куда же без этого.

Поднявшись на первую площадку, я задел плечом покорёженную крышку почтового ящика, отчего раздался мерзкий скрежет. Я стиснул зубы, зажмурился и замер. Порой даже такие мелочи непростительны. Я и так нашумел, когда заходил, но теперь следовало прислушаться. К счастью, в ответ не последовало ничего, и я продолжил путь.

Миновав второй этаж, я вновь притих. Мною было замечено странное тусклое желтоватое свечение – вероятно, с четвёртого этажа… Вот и началась хрень. Свет в доме, у которого подачу электричества обрубили ещё при царе Горохе, внезапно начал гореть.

Я цепко ухватился за затвор и практически бесшумно дёрнул его. Тихий лязг металла приятно пощекотал слух. Продолжив путь, на третьем этаже я ощутил уже знакомое маниакальное чувство, когда хочется обернуться назад, но этого явно не стоило делать – это могла быть ловушка. Я не знал, с чем имею дело. Отогнав навязчивые мысли, я продолжил подъём.

Свет становился всё ближе, а внутри меня всё сжималось – нет, не от страха, а от гнетущей атмосферы этого места. Поднявшись на четвёртый этаж, к звуку гуляющего ветра добавилось мерцание лампочки, что свисала на проводе с сырого, покрытого плесенью потолка. Свет бил недалеко, но его хватало, чтобы нагнать ещё большей жути. Когда это отвратное место оказалось освещённым, оно выглядело ещё хуже.

Я в очередной раз остановился, начал вслушиваться и смотреть на еле живую лампочку. Мигает… В среднем два раза за пять секунд. Это ещё приемлемо. Потусторонняя сущность уже в курсе моего присутствия. Именно сущность – если бы само место забирало несчастных людей, такого сильного желания обернуться у меня не было бы. Я уж молчу о слухах и рассказах местных – тут дело явно в очередном монстре. Осталось понять, что это, хотя бы прикинуть… Демон, гуманоид, а может, вообще призрак… Всё может быть. В любом случае, оно где-то затаилось. Нечистый меня слышит, но не видит. Оно здесь, но не рядом. Лампочка мигает не так сильно – это мой детектор. Как только оно приблизится, лампочка будет мигать чаще.

Слишком много вопросов начало появляться в дурной голове, как всегда впрочем. Почему лампочка именно тут? Где сущность обитает? На последнем этаже, на чердаке или в подвале? Куда дальше идти?

Лампочка моргнула ещё несколько раз. По напряжённому телу рефлекторно пробежала дрожь. Набрав в лёгкие воздуха, я сделал шаг. Под ботинком затрещала обвалившаяся штукатурка.

Вот ведь напасть – обычная, мать его, штукатурка, а гремит здесь как товарный поезд на вокзале.

Где может быть этот любопытный пацан? На пятом этаже света, понятное дело, нет. Если он, конечно, обладает хоть каким-то чувством самосохранения, то не пошёл бы дальше. А что, если он развернулся ещё на третьем и сейчас переваривается в желудке у монстра? Ну засада… Ни единого звука.

Надо перестать руководствоваться логикой, нужно послушать внутреннее чутьё. Спускаться вниз – всё равно что обернуться, это может стать фатальной ошибкой. Тварь может наброситься моментально и порвать меня на мелкие кусочки. Это святое правило всех охотников: никогда не оборачивайся – только вперёд. По правде говоря, его, конечно, можно иногда нарушать, но сейчас явно не тот случай.

Лёгкий ветерок вновь окутал моё лицо. Я слегка расслабился, очистил перегруженный разум. Внутренний голос подсказывал идти на пятый этаж. Я, сжав покрепче рукоять «Сайги», двинулся во мрак. Несколько ступеней – и вот я на месте.

Этаж отличался от остальных. Перед самой плитой площадки зиял провал: отсутствовала одна ступень, а соседняя была повреждена. Переступив через дыру, я встал на площадке и принялся внимательно изучать пространство, зыркая в каждый угол. Все стены, а также частично двери, были покрыты чёрной, как копоть, плесенью. Такую я уже видел на первом этаже, но не придал значения. Натянув заранее подготовленный респиратор и лабораторные очки, я продолжил осмотр. Лестница вела на чердак – видимо, там было логово твари, ведь плесень здесь сгущалась во много раз. Сейчас она где-то в другом месте – сидеть в логове было бы глупо, слишком легко для охотника. Твари не так глупы, как можно подумать. Прятки устроила, вот ведь хитрая скотина. Краем глаза я взглянул вниз: лампочка начала мигать чуть чаще. Значит, оно приближается…

Чутьё повело меня к единственной открытой квартире на этаже – не в закрытые же двери ломиться.

Деревянная дверь была приоткрыта. Номер «халупы» узнать так и не удалось – половина двери была изъедена плесенью, впрочем, это не так важно. Переступив порог, я очутился в коридоре. Задержав дыхание, чтобы шум воздуха из клапанов респиратора не мешал, я начал прислушиваться и к своему счастью уловил очень тихие всхлипы где-то в глубине квартиры.

Мальчик, вероятно, жив. Вряд ли это ловушка. Скорее, ловушкой была сама ситуация: тварь, наверное, не сразу убивает жертву. Она ждёт, предполагая, что пропавшего будут искать, – тогда её трапеза пополнится ещё и теми, кто бросится на помощь. Гениальный ход. Видимо, не в первый раз так делает – настоящий хищник. Я насколько смог ухмыльнулся и продолжил двигаться вперёд.

Думаю, описывать помещение подробно не стоит. Самая обычная совковая квартира отбросов общества: минимум мебели, ободранные грязные обои в цветочек, вещи, больше похожие на бесформенные тряпки, и повсюду разбросанные бутылки из-под горячительных напитков. Жилище явно покинули в спешке. Вот кто-то кутил-кутил и вдруг – раз, и пропал.

Проходя в зал, я мельком взглянул на кухню. Сквозь грязный тюль и пыльные окна едва можно было разглядеть очертания района и тёмное ночное небо. Удручающая картина. На столе стояли тарелки с недоеденным нечто – это уже сложно было назвать остатками еды, просто какое-то высохшее месиво, ну и, конечно, недопитые бутылки из-под водки. Пейзаж за окном и эта картина на столе что-то вызвали во мне: смутные воспоминания о прошлом, скрытом глубоко в подсознании. Даже в такой ужасной обстановке у меня возникло чувство ностальгии. Я снова ухмыльнулся.

Оторвав взгляд от кухни, я вновь пришёл в себя и продолжил дело. Наконец, пройдя в зал, я осмотрел его. На полу валялись старые игрушки и детские вещи – видимо, у семейки запойных алкашей, что жили здесь, был ребёнок… Жалко его. Но что поделаешь – нужно спасти хотя бы сына полковника.

Переступив через хлам, я понял, что всхлипы прекратились. Мальчик услышал, как кто-то зашёл в комнату, и решил затаиться. Представляю, что он чувствует в этот момент. Оглядев мебель, я прикинул, где он может прятаться. Шкаф, кровать с панцирной сеткой, большая тумба. Неизвестно, знает ли тварь, где сидит паренёк. Вероятнее всего, если бы она не ждала кого-то ещё, то стала бы крушить всё подряд и в итоге нашла бы мальчугана.

Я решил не выдавать его местоположения. Поэтому, присев на корточки, я уставился в пустоту.

– Эй, парень. Меня Витьком звать, я не желаю тебе зла. Я пришёл спасти тебя, от твоего папы, дяди Бори. Правда, я ничего плохого тебе не хочу сделать. Понимаю, что ты попал в тяжёлую ситуацию, позволь мне разобраться, и мы уйдём. Просто сиди тихо, не высовывайся, не подавай звуков, не отвечай мне… – проговорил я с усилием. Респиратор мешал речи, но снять я его не мог – не знал, безопасно ли тут дышать.

Ответа я, конечно, не услышал – парень оказался смышлёным. Но была одна проблема… Звуки ветра затихли. Тварь решила действовать.

Я остался на корточках, лишь сильнее сжал рукоять ружья. Не знаю, сколько прошло времени – наверное, пару секунд. Нечто оказалось у меня за спиной, приблизилось тихо, незаметно, словно тень. Расстояние между нами было метра три, не больше. Оно выдало себя влажным противным звуком – тварь ухмыльнулась своей огромной клыкастой пастью, этот звук вязкой слюны… Это был определённо он…

Мгновение – поворот корпуса, кувырок в сторону, и тут же – громкий выстрел.

Грохот выстрела раскатился по комнате, оглушая в наступившей тишине. Уши заложило, будто ватой, – ощущение, знакомое до тошноты. В такие мгновения решает всё: кто быстрее – ты или тварь. На сей раз наши реакции сравнялись. В слепящей вспышке я успел разглядеть отродье, уже успевшее ринуться на меня.

Тощая, под два метра, двуногая фигура, смутно напоминающая человека. Серая, грубая кожа, словно дубленая кора, обтягивала широкий костяк. Местами – затянувшиеся шрамы, местами – свежие, сочащиеся порезы: видимо, недавно кто-то отчаянный уже пытался дать бой. И повсюду – чёрные, живые пятна плесени, будто проказа. Но самое жуткое – её морда. Вытянутый, почти собачий череп. Глаза – чёрные бездны, поглощающие свет. Пасть, усеянная кольеобразными зубами, обнажёнными из-за обильно стекающей вязкой слюны.

От выстрела тварь взревела – нечеловечески, утробно. От этого рёва уши заложило сильнее, чем от грома выстрела. Серебряная картечь, сдобренная святой водой, сделала своё дело, пробив дыру в бедре. Густая бурая жижа, служившая чудовищу кровью, брызнула во все стороны, заляпав лабораторные очки. Пока тварь корчилась от боли, я наскоро протёр стёкла, вернув себе зрение, и произвёл ещё два выстрела. В новых вспышках мелькнул жёсткий редкий волосяной покров на её теле и лапы – костлявые, непропорционально длинные, с желтоватыми когтями.

Первый выстрел лишь оцарапал лапу, второй впился в плечо. Крепкая сволочь. Она забилась в конвульсиях, круша всё вокруг, её кости хрустели, как сухие ветки. Затем она рухнула на четвереньки и принялась носиться по стенам и потолку, словно паук.

Таких шустрых я не люблю – они вдвое усложняют и без того трудную ситуацию. Я собрался стрелять снова, но тварь опередила: подхватила моё тело и швырнула в коридор, будто тряпичную куклу.

Нажимая на спусковой крючок уже в полёте, я лишь задел её по касательной. Ответный удар пришёлся точно в грудь. Кевларовый бронежилет и куртка превратились в лоскутья. Тварь, воя, нанесла новый удар – на этот раз по руке. Острая боль пронзила тело, я взвыл, чувствуя, как плоть рвётся. Хорошо хоть левая, а не правая. В глазах посыпались искры, грудь сдавило, будто на неё навалили валун. Я снова нажал на курок. Наконец-то, чёрт побери, попал! Картечь прошила плотно обтянутый кожей живот, и оттуда, хлюпая, полезли бурые, зловонные кишки. Меня с головы до ног окатило липкой жижей. Тварь, истошно завывая, рванула прочь из квартиры.

С трудом поднявшись, прижимая раненую руку, я бросился вдогонку. Мразь визжала, как раненый зверь, – значит, я её хорошо приложил. Выскочив на лестничную клетку, я забыл о провале на ступенях и провалился в него. Куртка с громким треском окончательно порвалась о торчащую арматуру. Пролетев пару метров, я неожиданно приземлился прямо на спину выродка. Мы оба застыли в недоумении. Очнувшись, тварь попыталась сбросить меня, дёргаясь и рыча, а я, вцепившись в её костлявую шею, скакал на ней, словно безумный наездник.

Увы, магазин «Сайги» был пуст. Ослабив хватку, я дал ей шанс – и она воспользовалась им, резко сбросив меня. Я кубарем полетел вниз, ударяясь о ступени, и грузно рухнул у стены. Стиснув зубы от боли, я начал перезаряжать ружьё. Сверху доносилось громкое, хриплое рычание – тварь спускалась, обезумев от ярости и боли. Этот подъезд, эта атмосфера, это чудовище – всё давило, и я отчаянно хотел покончить с этим адским творением. И вот он – долгожданный щелчок затвора, быстрые нажатия на спусковой крючок. Подъезд снова охватило раскатами выстрелов. Картечь превратила мразь в переломанную труху из костей и плоти, отшвырнув её в угол.

Когда магазин опустел, я отложил дымящееся оружие и прижался головой к холодной стене. Боль понемногу отступала – адреналин делал своё дело. По моей голове стекала вонючая кровь существа. Осмотрев себя, я хмыкнул: одежда вся порвана, с ног до головы перемазан этой дрянью, да и сам на неё стал похож. Протерев очки, я, кряхтя, поднялся и взобрался на площадку, где у пошарпанной чугунной батареи лежало это чучело, издавая предсмертные хрипы. Я заглянул в его чёрные глаза – в них не осталось и следа прежней ярости, – посмотрел на перекошенную зубастую пасть. Зрачков не было, но я почувствовал, как оно смотрит на меня в ответ. В такие моменты мне даже слегка жаль этих существ, но работа есть работа… Я выхватил из кобуры ТТ, дёрнул затвор – тот ответил увесистым лязгом – и направил дуло прямо в лоб отродья. Три контрольных выстрела, и всё. Конечности обмякли, морда припала к плечу. Оно умерло.

Облегчённо выдохнув, я убрал пистолет и опёрся спиной на перила.

Простоял так минуты две, пытаясь прийти в себя, как вдруг меня напугал шорох за спиной. Резко обернувшись, я увидел мальчишку, который робко выглядывал из-за перил. Невысокий, худой, он казался лет на одиннадцать, не больше. Видимо, именно поэтому ему так хотелось доказать что-то сверстникам – показать, что он смелый, несмотря на хрупкую внешность.

На его лице застыл страх – точнее, страх уже отступал, но ещё не отпускал до конца. Паренёк молча наблюдал за мной, не решаясь выйти и не произнося ни слова.

– Спокойно, спокойно. Я его убил, вот, сам посмотри. Всё в порядке, – сказал я, делая шаг в сторону, чтобы мальчик мог увидеть то, что осталось от нечисти.

Тот одобрительно кивнул и наконец вышел из укрытия. И правда щуплый – диву даёшься, как он вообще отважился сюда сунуться. Но желание что-то доказать способно творить чудеса, что уж тут.

– Так, нам пора убираться отсюда, а то на грохот выстрелов сейчас полрайона сбежится. Кстати, нужна твоя помощь. Забери-ка внизу мою куртку и ружьё, а я пока кое-что доделаю, ладно?

Дениска снова кивнул – словоохотливостью паренёк явно не страдал. Без лишних слов я рванул на верхний этаж. Быстро взбежав по лестнице, я направился в логово монстра – на чердак. С собой была сумка со всем необходимым для забора образцов. Включив фонарик, я проскользнул внутрь и принялся изучать это техпомещение. Яркий луч холодного света резал темноту, выхватывая из мрака жуткие подробности.

От обычного убранства подобных помещений не осталось и следа – всё было поглощено плесенью: чёрной, жидкой, плотной, с отвратительными прожилками. От одного её вида подкатывала тошнота. В углах темнели непонятные коконы средних размеров. Не испытывая судьбу и свой желудок, я принялся срезать образцы ножом и складывать их в герметичный контейнер. Из прожилок сочилась бурая кровь, и я то и дело отводил взгляд, чтобы не вырвало. Собрав нужное количество, я запечатал контейнер, но любопытство пересилило – я приблизился к одному из коконов. До жути интересно, что за дрянь внутри. Вонзив нож, я ощутил нечто мягкое и упругое, словно желе. Сделав резкий надрез и отпрыгнув в сторону, я увидел, как из оболочки вылилось кровавое, уже потемневшее месиво. Среди этой массы угадывались кости и фрагменты органов. Видимо, тварь использовала коконы для хранения останков своих жертв. Какая мерзость… Достал из сумки канистру с керосином, щедро облив полы и стены. Перед выходом швырнул зажжённую спичку в лужу. Всё вспыхнуло, и я поспешил вниз.

Оказавшись на месте недавней бойни, я похлопал пацана по плечу – тот всё ещё разглядывал своего мучителя.

– Не бойся, малой, он уже подох. Пошли отсюда, – сказал бодро я, забирая у парня куртку и «Сайгу».

Полностью одевшись, я вылил остатки вонючего топлива на тварь и тоже поджёг её.

После вспышки пламени мы ринулись вниз, преодолев несколько пролётов, выбили дверь и оказались на улице, петляя между грудами мусора, а местами и перепрыгивая через них. Вдалеке уже слышались сирены. Холодный ветер пробирал до костей, мокрая одежда липла к телу, рана на руке ныла, ссадины зудели, гематомы пульсировали. Потихоньку начинался дождь.

Мы с Дениской добежали до дыры в заборе. Сначала пролез он, потом помог мне, и мы устремились к машине. Бежать было невыносимо тяжело – казалось, ещё мгновение, и я рухну без сил. Ноги вязли в грязи.

– Давай, запрыгивай! – крикнул я парню, нажимая на брелок.

Сигналка одобрительно пискнула, поворотники мигнули, двери открылись. Я запрыгнул за руль, сразу запустил двигатель. Дениска устроился на заднем сиденье.

Мощный бензиновый движок урчал, как довольный зверь. Включив фары и воткнув заднюю передачу, я вжал педаль газа.

Машина взревела, но с места не тронулась. Я, мудак, забыл снять с ручника – смешно и грустно. Исправив оплошность, я снова газанул, и мы буквально вырвались из грязевой ловушки.

Вырулив на грунтовку, я погнал вперёд, разрезая светом фар непроглядную тьму.

Выехав на дорогу, мы помчались по безлюдным улицам спального района.

Начался дождь. Мы ехали молча, мелькали «спящие» панельки и хрущёвки, изредка попадались встречные машины. Денис безэмоционально сидел, уставившись в окно. Я разглядывал его в зеркало заднего вида. Когда свет фонаря выхватил его лицо, я заметил несколько прядок седых волос. Господи, что пришлось пережить этому ребёнку…

Проехав несколько кварталов, я припарковался у тротуара и выключил фары. Дождь барабанил по кузову, постепенно заливая лобовое стекло.

Сорвав очки и респиратор, я швырнул их на пассажирское сиденье и наконец полной грудью вдохнул воздух. Как же это приятно – будто силы возвращаются. Открыв бардачок, я порылся внутри и достал баночку со специальными антибактериальными таблетками. Эти «колеса» были не аптечные, а сделанные на заказ одним хорошим знакомым. Глотнув три штуки, я передал баночку Дениске. Тот послушно принял свою дозу и вернул её.

– Ну как ты себя чувствуешь? – наконец решился спросить я, включая фары и переключая передачу.

– Нормально… Спасибо вам большое, что спасли меня… – тихо проговорил мальчик, опуская глаза.

Я не знал, что ответить. Хотелось расспросить про монстра, но я понимал – или не совсем понимал, – что не стоит травмировать ребёнка ещё больше. Мне доводилось вытаскивать детей из передряг, но психологом я так и не стал, поэтому предпочитал молчать, чтобы не добавлять им седины. Детей жаль больше всего – психика неокрепшая, такие события оставляют глубокие шрамы. Взрослым проще перенести стресс, хотя многих потом приходилось передавать в руки специалистов… Всё бывает по-разному. Вообще, человеку сложно принять, что он столкнулся с чем-то, превосходящим его понимание.

Да, я отличаюсь от обычных людей. Как и все охотники, я рождён с особым даром – вижу больше других. Наш мир – театр, жизнь – сцена, а паранормальное – закулисье. Мне же дарована способность заглядывать за кулисы. И, конечно, я обладаю уникальным чутьём. Но не всё так просто. Знай люди о существовании потустороннего, мир погрузился бы в хаос и безумие, многие жизни потеряли бы смысл, а кто-то пустился бы во все тяжкие от осознания, что он не в безопасности. Вариантов – тьма. Поэтому большинство лишено этой возможности – возможности видеть. А таким, как я, поручено контролировать это всё. Я словно Цербер, страж врат между мирами, чтобы живые не тревожили мёртвых, а мёртвые – живых… Хотя я до сих пор не понимаю до конца, как это работает. Ту тварь, что я прикончил сегодня, и мёртвой-то не назовёшь – её вообще сложно описать. Охотники – не высшая инстанция, мы далеко не просветлённые, мы всего лишь чистильщики. Есть те, кто развит куда больше.

Я снова ушёл в мысли. Из транса меня выдернул Дениска.

– Дядя Вить, мы поворот проехали, – сказал он, указывая пальцем в окно.

– А, да… Точно, задумался, прости, – ответил я, начав сдавать назад.

Найдя в темноте нужный поворот, мы въехали на территорию ГУВД.

Едва я остановил машину, Дениска выскочил и помчался к ошарашенному отцу, стоявшему под проливным дождём с раскинутыми руками.

За этим зрелищем было приятно наблюдать. Ещё одна спасённая жизнь, ещё одна тварь в аду.

Я открыл дверь и выбрался наружу, на моём измождённом лице расплылась кривая улыбка. Мальчуган обнимал отца. Полный, невысокий полковник снял фуражку, обнажив лысину, и, прижимая к себе сына, улыбался. Мне показалось, он проронил скупую мужскую слезу. Непривычно было видеть такое – этот дядька почти всю жизнь посвятил органам правопорядка, и растопить его сердце было непросто.

Заречный стоял рядом, наблюдая за этой трогательной картиной, а вскоре с ехидной ухмылкой поплёлся ко мне, поправляя на себе форменную куртку с надписью «Полиция».

Подойдя вплотную, он протянул руку. Его холёное лицо выражало крайнее самодовольство – видимо, предвкушал солидную премию за это дельце.

– Ну как ты? Охотник за нечистью, мать его! – произнёс он после небрежного рукопожатия своим звонким, привыкшим командовать голосом.

– Не очень-то… – коротко ответил я и сразу сделался серьёзным, мысленно возвращаясь к событиям часовой давности.

Леха без лишних слов кивнул в сторону дверей ГУВД. Мы поспешно двинулись туда, оставив отца с сыном наедине с их счастьем.

Зайдя внутрь, я оказался в давно знакомом коридоре. Чем-то он смахивал на тот злополучный подъезд – такие же обшарпанные стены, разве что выкрашены не в зелёный, а в унылый голубой цвет. В Советском Союзе любили экономить на краске. Почему я вспомнил несуществующую страну? Да потому что здесь, как и в других бюджетных учреждениях, ничего не менялось с тех самых пор. Разве что портрет вождя в рамке над столом начальства сменился на более современного политика.

Пройдясь по длинному коридору, освещённому холодным светом люминесцентных ламп, Заречный открыл скрипучую дверь в свой кабинет. Дверь была изрядно потрёпана, деревянная, допотопная, зато сверкал новенький блестящий номер «107».

Я, войдя в кабинет, почти сразу же рухнул на неудобный деревянный стул, обитый потрескавшимся дерматином. Внутреннее убранство не изменилось ни на йоту. За три года, что Леха получил этот кабинет по должности, он даже не удосужился выкинуть старый хлам, пылившийся в ящиках. Комната была не самой просторной. Всё выглядело более чем скромно: длинный деревянный стол с облезшим лаковым покрытием, офисное кресло из дешёвой кожи, красная настольная лампа, чей тусклый тёплый свет сливался с общим освещением, груды бумаг и окно с узорчатыми решётками. Единственное, что он сюда притащил, – это лосиные рога на стене. Уж очень он любил охоту, потому и выпросил у начальства такую поблажку.

Леха, устроившись на своём привычном месте, снял фуражку и швырнул её на середину стола, затем принялся пальцами расчёсывать свои чёрные, как смоль, волосы, изучая меня с ног до головы.

– Что там было, Вить? Чего такой потрёпанный? – наконец выдал он, закуривая ароматную сигарету с дорогим табаком, пытаясь перебить въевшийся запах дешёвых папирос.

– Жопа полная была, Леха, сам чуть копыта не отбросил… Рассказывать даже не хочу, – сказал я, разглядывая свою рану.

– Твою налево! Ты че, опять напоролся?! Чего молчишь-то?! – вскрикнул друг, отчего я закатил глаза и отвернулся, не желая выслушивать нотации.

– Степаныч! Давай сюда Людку, быстро! Да, у нас тут как всегда! – проорал Леха в трубку старого дискового телефона и почти сразу же бросил её, нервно постукивая пальцами по столу.

Людка, кстати, была уникальным явлением в этом месте. Штатная медсестра, постоянно находящаяся здесь, на всякий пожарный случай, ведь в здании ГУВД базировался и ОМОН, частенько нуждавшийся в первой помощи. За её плечами был огромный опыт, ей лет под пятьдесят, представляете – дородная такая женщина с лицом красным, будто помидор. Невероятно болтливая, но её постоянно одёргивали, поскольку трещала она обо всём и ни о чём одновременно, что невероятно раздражало.

Буквально через две минуты в кабинет ворвалась она без стука. Белый халат развевался от бега, а пухлые руки так сжимали ручку оранжевого пластикового саквояжа, что тот трещал по швам.

Леха от удивления выпустил густое облако дыма и расхохотался, оглядывая перемазанного меня и взъерошенную Людку, которая уже вовсю копошилась около моей раны.

– Людка, да ты рекорды бьёшь, я тебе скажу! Раньше тебя и днём с огнём не сыщешь – то чай со Степанычем распиваешь, то ещё чем занята! Что случилось-то? – еле сдерживая смех, говорил майор, наблюдая за этой сценой.

– Да хватит тебе, когда это я такое позволяла? Чего выдумываешь? Хочешь, на, сам перевязывай! Только вопросами грузишь! – огрызнулась она громким недовольным голосом, демонстративно тряся окровавленными бинтами.

Заречный отмахивался от её выпадов и жестами пытался заткнуть её, чтобы прекратить этот спор.

Я же, в свою очередь, слегка расслабился – медсестра вколола обезболивающее, и боль отступила, сменившись лёгкой эйфорией.

Прошло минут тридцать. Люда, пыхтя и ворча, тем не менее аккуратно зашила рану, обработала её и наложила повязку. Закончив, она молча удалилась, пока Леха отпускал вслед колкости. Ну и характер, чёрт возьми, хотя чего уж там – всегда он таким был.

Тем временем он успел приготовить чай на двоих. Закурив по сигарете и сделав глоток горячего напитка, мы наконец смогли нормально поговорить.

– Что тебе сказать, Лех… Всё было предсказуемо. Надо было давно разобраться с той падалью, что окопалась в том проклятом доме. Видел бы ты её морду – это нечто… Всякий раз удивляюсь, откуда они только берутся, эти твари, – сказал я, затягиваясь.

– И я тому дивлюсь, дружище. Пару лет назад даже представить не мог, что такое вообще существует… Знаешь, мне кажется, пора серьёзно задуматься о безопасности всей этой информации. В отделе о наших делах знают только Никонов, я, Люба и Степаныч. А вдруг кто-то ещё пронюхает? – ответил Леха, отпивая чай из кружки.

– Ничего хорошего… Хотя работаем так уже сколько – пока тихо. Не дай бог на нас выход найдут. Либо в дурку, либо в подвалы каких-нибудь правительственных зданий с допросами и прочими прелестями.

– Ага, верно, особенно учитывая, что ты этот грёбаный дом спалил. И стрелял из своей «Сайги» ночью в довольно оживлённом районе. Ты, походу, совсем обнаглел, Витя, а?

– А у тебя есть другие предложения? Хочешь, просто для интереса, опишу, как та тварь выглядела? И сколько на неё патронов потратил? Хочешь? – спросил я, стиснув зубы. Мне всегда претило, когда Леха талдычил мне свою мораль.

– Ладно! Завязывай! Не кипятись, я всё понимаю! Просто, Вить… Будь осторожнее. Мы ведь не бомжей на вокзале ловим, помнишь, да? – ответил он с неожиданной отеческой ноткой.

– Знаешь что, Леха? Иди ты. Спорить с тобой сил нет – я поеду отдыхать, потом заеду. Как должность получил, так сразу в ссыкло превратился. Ты и до мёртвого достукаешься, серьёзно! – бросил я и, поднявшись, направился к выходу.

Леша что-то пробурчал на прощание, и я вышел, притворив дверь. Снова длинный коридор, предбанник, улица. Ночная непогода утихла, ветер стих. Пройдя несколько метров по мокрому асфальту, я вдохнул свежий воздух и с чувством глубокого удовлетворения уселся в машину.

Не помню, как добрался – был слишком измотан. Приехав на свою улицу, я не стал кружить в поисках парковки, а просто бросил машину на газоне. Помню, как вставил ключ в замок, несколько раз повернул, вошёл в квартиру, снял обувь и рухнул на диван прямо в одежде.

Утро выдалось тяжёлым. Я проснулся с раскалывающейся головой. Виски пульсировали, в ушах стоял шум, будто после рок-концерта. Во рту пересохло и воняло, словно кошки нагадили. Я попытался подняться с дивана, но не справился и свалился на пол. Тихо стону от ломоты во всём теле, я кое-как дополз до аптечки. Закинув в рот несколько обезболивающих, я снова попытался встать – на сей раз получилось. Доковыляв до уборной и распахнув дверь, я сел на край ванны и открыл кран. Мощная струя ударила в белый металл, и она начала медленно наполняться. Постепенно я стал сдирать с себя грязную, пропахшую потом, грязью и кровью монстра одежду. Швырнув эти лохмотья в угол, я подошёл к зеркалу и принялся себя разглядывать.

Растрёпанные тёмные волосы в грязи, лицо в пыли и синяках, густая щетина и старые шрамы. Всё тело в ссадинах и гематомах, повязка пропитана кровью. Жуткое зрелище – самому противно стало.

Собрав волю в кулак, я начал приводить себя в порядок. Сначала сменил повязку, предварительно промыв рану. Было больно, но терпеть пришлось – иначе можно было и инфекцию занести. Затем обмотал всё пищевой плёнкой, чтобы не намочить повязку во время водных процедур. Побрился, умылся и, наконец, забрался в горячую ванну. Синяки и ссадины жутко ныли в горячей воде, но пришлось снова бороться с собственным телом. Целый час ушёл на то, чтобы отмыть всю грязь.

Перенеся эти мучения, я вытерся полотенцем, заклеил оставшиеся раны пластырями и, конечно, побрызгался одеколоном.

Снова посмотрев в зеркало, я улыбнулся. Определённо лучше. Я преобразился, словно тот домовёнок из мультика – Кузя, кажется. И, кстати, да – домовые действительно существуют, только большинство из них вовсе не такие милашки…

Вспоминая забавного персонажа, я бормотал себе под нос фразы из того мультика.

– Нафаня-я-я… Я больше не буду… – с улыбкой проговорил я и накинул свежую рубашку.

Теперь я выглядел более цивильно. Армейские ботинки и полевая куртка привлекали слишком много ненужного внимания, поэтому сегодня оденусь попроще.

Ещё раз причесавшись, я вышел из квартиры, заперев дверь на все замки.

Спустившись по лестнице, я толкнул подъездную дверь и оказался на улице. Пройдя через двор, я остановился у газона.

Следы от протектора моего джипа остались, но к ним добавились другие, чужие. А раз моей любимой машины нет, значит, её эвакуировали на штрафстоянку. Это было очевидно, поэтому, нисколько не расстроившись, я пешком направился по центральным улицам Северной столицы к ближайшей штрафстоянке.

Стояла суббота. Небо было затянуто облаками, но не такими мрачными, как накануне. Дождя не обещали, в лицо дул приятный прохладный ветерок. Люди неспешно прогуливались, машины тянулись по дороге. Было довольно шумно – голоса и смех смешивались с рокотом моторов, но в этом был свой шарм. Молодые семьи с детьми неспешно гуляли, наполняя всё вокруг теплом, пожилые пары с ностальгией разглядывали исторические здания, туристы с восторгом фотографировали достопримечательности, а подростки с хохотом потягивали пиво, затягиваясь дешёвыми сигаретами. Кое-где попадались бродяги, которых было не так много как раньше, и компании неформально одетой молодёжи. Что уж – Петербург и впрямь город контрастов.

Я свернул с главной улицы в сквер. Здесь было потише, и можно было побыть наедине с собой. Доносилось щебетание птиц и отчётливый стук каблуков моих туфель о брусчатку. Вдыхая аромат опавшей листвы, я любовался деревьями, одетыми в золото. Невероятно красивое зрелище – природа, засыпающая в преддверии зимы. Зарывшись в пальто, я прошёл сквозь лёгкий листопад и уселся на одну из многочисленных деревянных скамеек, желая задержаться здесь на подольше. Закинув ногу на ногу, я закурил и вновь погрузился в созерцание пейзажа. Величественные стволы деревьев покачивались, наполняя сквер шелестом и скрипом. Мой взгляд упал на юркую белку, прыгавшую сначала по веткам, а потом и по земле – видимо, искала будущие запасы. Я улыбнулся – люблю этих зверьков, жаль, что с моим графиком нельзя завести даже кота… Грустно как-то, в вечном одиночестве.

Мои мысли прервал фильтр, обжигающий пальцы. Я бросил окурок в урну, поднялся и побрёл дальше, постепенно возвращаясь на главную улицу.

По пути я решил зайти в кофейню и побаловать себя согревающим напитком. Распахнув стеклянную дверь, я вошёл внутрь. Колокольчик над входом мелодично звякнул, и я направился к стойке. В кофейне было многолюдно, но мой излюбленный столик у окна оказался свободен. Хозяин заведения знал меня хорошо – когда-то я избавил его от проклятого зеркала, купленного на барахолке, – потому всегда наливал мне кофе бесплатно, угощал круассаном и придерживал столик. Улыбнувшись симпатичной кассирше, я сделал заказ и направился к своему месту.

Устроившись поудобнее и расслабившись, я сложил руки на животе и принялся разглядывать посетителей. Публика здесь всегда одна и та же: модные девушки, обеспеченные парни и случайные гости, решившие согреться в этом уютном месте с современным ремонтом. Я быстро пробежался глазами по лицам и задержал взгляд на девушке в другом конце зала. Она неспешно пила кофе и смотрела прямо на меня, в глаза, но ненавязчиво. Во взгляде читались дружелюбие и лёгкий задор, она мило улыбалась и, казалось, даже подтрунивала. Лет ей было не больше двадцати. Тёмные волосы, аккуратные черты лица. Одета была явно не по сезону – лёгкая куртка, тонкая чёрная водолазка и длинная атласная юбка. Она продолжала улыбаться мне, словно заигрывая, но я понимал, что мне не суждено даже прикоснуться к ней. На самом деле никакой девушки там не было – столик был пуст, как и чашка, в которой недавно был напиток. Эту девушку видел только я. Она появлялась здесь каждую субботу ровно в полдень. Звали её, кажется… Мария… Точнее не вспомнить. На самом деле она покоилась на кладбище почти на окраине города и, наверное, давно разложилась, но душа её не находила покоя. Впервые увидев её, я заподозрил неладное и начал копать. Оказалось, лет пять назад её убили в том самом сквере, где я только что гулял. Двое ублюдков надругались над ней и перерезали горло, оборвав молодую жизнь. Из-под воротника её водолазки чуть виднелся тонкий алый шрам.

Наверняка она любила бывать здесь по выходным и возвращалась снова и снова, словно напоминая, что не ушла окончательно.

Я с грустью отвёл взгляд. В этом и заключался мой дар – или проклятие – видеть тех, кому не посчастливилось застрять между мирами. Порой это угнетало так, что хотелось бросить всё или свести счёты с жизнью, но я научился справляться, контролировать поток мыслей и эмоций. Это моё призвание и судьба. Многие охотники глушат это алкоголем и наркотиками, но я сильнее – не могу позволить себе пуститься во все тяжкие.

Допив кофе, я поднялся, в последний раз взглянул на девушку – она оставалась такой же безмятежной – и направился к выходу.

Пройдя ещё пару кварталов, почти не замечая окружения, я наконец добрался до штрафстоянки.

Она была забита машинами под завязку, между ними сновали эвакуаторы и суетились инспекторы ГАИ.

Зайдя в здание, я огляделся и обрадовался, что очередь небольшая. Пришлось немного подождать, прежде чем я подошёл к окошку, где сидел капитан. Тот что-то писал, вид у него был уставший. Потрёпывая свои редкие светлые волосы, он то поднимал на меня взгляд, то вновь опускал его к бумагам.

– Добрый день. Хотел бы забрать машину. Это возможно? – вежливо спросил я, опираясь на стойку.

– Угу. Возможно. Документы, – буркнул он недовольно и отложил бумаги.

Я протянул инспектору ламинированную бумажку. Тот почти вырвал её из рук и принялся изучать, одновременно стуча по клавиатуре.

– Я смотрю, вы вообще не учитесь. Видели, сколько нарушений за год? А теперь ещё и на газоне парковаться изволили… – сказал он с язвительной ухмылкой.

– Обязательно научусь, – с сарказмом ответил я и уставился на капитана.

Тот в ответ так же посмотрел на меня и ткнул пальцем в сторону лавки у стены. Видимо, решил устроить мне проверку на прочность – стоит ли мне вообще за руль садиться? Делать нечего – пришлось ждать на неудобной скамейке.

Проклиная всё на свете, я вышел на улицу и сразу закурил. К зданию ГАИ приближался самодовольный мужчина солидного возраста. На нём был непозволительно дорогой костюм, а поверх развевалось тонкое кашемировое пальто. Седые волосы были зачёсаны назад, а почти полное отсутствие морщин поражало. Интеллигентно поправив очки, он наконец заметил меня и улыбнулся.

– Виктор, здравствуйте! Не ожидал вас здесь встретить! – произнёс он своим бархатным басом, пожимая мне руку. Я улыбнулся в ответ.

– Здравствуйте, Юрий Геннадьевич. Я здесь частый гость. Увы, домой возвращаюсь поздно, мест нет, да и на работу вечно спешу, – ответил я, отбрасывая окурок.

– Понимаю. А почему бы не приобрести гараж или место на паркинге? Вам же будет удобнее, – предложил солидный мужчина, поправляя воротник.

– Всё как-то руки не доходят, Юрий Геннадьевич, – усмехнулся я. – Меня, вон, могут и прав лишить.

– Да что вы! Как так! Безобразие! Давайте я помогу разобраться. Вы же мне помогли – и я вам помогу, – ответил он, собравшись с духом и становясь серьёзнее.

– Да ладно, сам справлюсь, не стоит вас беспокоить… – робко ответил я, отводя взгляд.

Юрий не стал слушать и, оборвав разговор, распахнул дверь, буквально влетев внутрь. Я поспешил за ним.

Он быстрым шагом подошёл к окошку, где инспектор с коллегой обсуждали какие-то рабочие моменты. Юрий Геннадьевич несколько раз стукнул кулаком по стойке, отчего те вздрогнули и уставились на него в изумлении.

– Я что-то не понял! Почему не отдаёте машину Виктору Романовичу?! Какого чёрта вы тут устроили?! – почти кричал внешне интеллигентный мужчина, продолжая стучать по стойке.

– Юрий Геннадьевич, мы ж не знали! – испуганно ответил капитан, отодвигаясь от окошка.

– Забыли, кто я такой, да?! Захотели на гражданку?! Быстро подготовили машину и отдали ему, иначе я вас тут всех сгною! И чтобы она чистая была, всё ясно?! Полчаса даю! – проорал он и направился тяжёлыми шагами обратно ко мне.

Капитан вытер пот со лба и начал что-то нервно рапортовать в рацию.

Вместе с Юрием мы вышли на улицу. На его счёт скажу вот что. Мы с ним несколько раз работали – он видный бизнесмен в городе и имеет определённый статус в криминальных кругах. В своё время он не раз сидел в местах не столь отдалённых. Богатый, влиятельный и надменный, сейчас у него собственный металлургический комбинат, а ещё несколько ресторанов и клубов в центре. Да, полиция его боится – связей наверху у него полным-полно. Я помогал ему несколько раз в рамках бизнеса. Как-то он прикупил интересное историческое здание в центре – заброшенное, окутанное легендами. Внутри он решил открыть большой ночной клуб, но проблема была в том, что здание кишело нечистью. Во времена блокады Ленинграда туда свозили всех больных туберкулёзом, чтобы те не усугубляли участь и без того несчастных горожан, страдавших от голода и холода. В какой-то момент больных стало слишком много, их расстреляли, а затем заперли все входы и выходы. С тех пор неупокоенные души бродили по комнатам. Мне удалось вычистить всех тварей с помощью нескольких ритуалов – не вся нечисть материальна. Всё закончилось хорошо, и Юрий Геннадьевич заплатил мне кругленькую сумму. Как я уже говорил, дел было несколько, и все они оказались прибыльными, поэтому мне нравилось с ним работать, да и он ко мне относился с уважением.

– Как дела, Витька? – спросил Юрий, доставая сигару из внутреннего кармана пальто.

– Потихоньку, Юрий Геннадьевич. Работаем, стараемся, молимся, – ответил я с усмешкой и прикурил сигарету от пламени зажигалки, которую он любезно предложил.

– Послушай. У меня к тебе есть личная просьба, вернее, даже дело. Можем обсудить? – спросил он, выпуская густое облако дыма в небо.

– Конечно. Если дело не слишком глобальное, я могу взяться. Сейчас и без того работы хватает, – ответил я.

– Как сказать, Виктор… – задумчиво произнёс он и огляделся.

Между нами повисло неловкое молчание. Из-за поворота к обочине начали подъезжать чёрные джипы – штатные автомобили охраны Юрия Геннадьевича. Один из внедорожников был неестественно чистым – его, видимо, тоже отмыли по приказу авторитета, а на дверях виднелись жёлтые пломбы. Видимо, Юрий оказался здесь именно из-за этого. Один из автомобилей охраны угнали на штрафстоянку. Наверное, поэтому он был в таком бешенстве.

– Знаешь, тебе лучше заехать ко мне на днях, и обсудим всё лично. Хорошо? – спросил Юрий, пристально глядя на меня.

Я кивнул в знак согласия. Мы ещё немного поболтали ни о чём, и я направился в другой конец стоянки. Там меня уже ждал мой четырёхколёсный друг. Надо отдать должное – его вымыли добросовестно, снаружи и внутри. Наверное, грязь из того проклятого подъезда стала для мойщиков сюрпризом. Забавно. Я уселся внутрь, завёл двигатель и тронулся в путь. Пробираясь через пробки, я добрался до дома. Некоторое время покружил по двору, но в итоге нашёл место и оставил машину у соседнего дома.

Всё оставшееся время я посвятил уборке. Мыл полы, стирал одежду, приводил в порядок снаряжение, выбросил мусор и изготовил несколько новых патронов. Такая рутина меня устраивала – всё должно быть в идеальном порядке.

Мой солидный заработок позволил купить четырёхкомнатную квартиру в центре, в историческом доме с высокими потолками и современным евроремонтом. Было даже жалко портить такую красоту, поэтому я натёр всё до блеска. Закончив с делами, я помылся и уселся за стол, включив лампу, чтобы сделать записи в дневник.

Вот я сижу и пишу всё это. Странно – я никогда раньше не вёл записей, а тут вдруг решил начать… Наверное, пролог получился слишком затянутым, хотя кому это важно? Я подумал-подумал и решил: почему бы не оформить это в виде рассказа или книги? Возможно, мои записи кому-то помогут или откроют глаза на многие вещи. Не знаю, может, так и будет, а может, и нет. Наверное, после того как я рассказал, как пришёл к этому, стоит рассказать о себе и постепенно перейти к важным деталям.

В общем, зовут меня Одинцов Виктор Романович, мне 32 года, и живу я в Санкт-Петербурге.

О себе могу сказать кратко: я охотник на нечисть. Почему так сложилось? Кто его знает. Всё, что я помню, – это последние восемь лет жизни. Маловато, не правда ли? Лет восемь назад меня нашли в лесу другие охотники. Я лежал без сознания в глухой чаще. Была весна, снег активно таял, я промок и мог запросто замёрзнуть или умереть от потери крови, но, к счастью, рядом оказались бравые охотники. Они погрузили меня в УАЗик и отвезли в городскую больницу. Там меня, конечно, приняли и занялись мной. Моё тело было настолько изувечено, что врачи боролись за мою жизнь несколько дней. Гематомы, переломы, раны… Об одной из них мне до сих пор напоминает шрам на лице. Всё-таки им удалось меня спасти, и начался долгий курс реабилитации. И всё бы ничего, если бы не потеря памяти. Когда я пришёл в себя, меня волновало не изуродованное тело, а вопрос: кто я вообще такой? Я не помнил ни своего имени, ни прошлого. К счастью, при мне были документы. Надеюсь, они не поддельные, и я действительно Виктор, и мне действительно 32 года. По крайней мере, в зеркале я выгляжу на свои годы, вот только от стресса на голове всё чаще пробивается седина – впрочем, это не так важно. После выписки из больницы я потихоньку приходил в себя. Восстановил документы, переехал в Питер, хотя родился, чёрт знает где, и начал понемногу работать. Прошлое так и осталось для меня загадкой, зато я обнаружил удивительные способности – видеть нечто большее, выходить за границы реальности. На удивление, я легко с этим смирился – что может удивить после таких событий? Постепенно я влился в эту деятельность и начал неплохо зарабатывать, помогая как обычным людям, так и влиятельным персонам. Примерно в то же время я познакомился с Алексеем Заречным – дальше буду звать его просто Лехой. Тогда он был ещё старлеем. Наше знакомство вышло случайным. Он приехал на вызов, где я работал, и сам увидел ту тварь, с которой я сражался. После того как я закончил, мы провели вечер за бутылкой водки. Он увидел больше, чем положено, и я предложил ему помогать мне. Характер у него, конечно, скверный, зато он справляется со своей работой и даёт мне наводки. Позже о нашей тайне узнали начальник отдела – полковник Никонов – и другие: дежурный и медсестра. Так выстроилась простая цепочка. Мы все работаем и за идею, и за деньги. Полковника и моего друга больше интересуют финансы, а я исполняю свой долг. Я помогаю и миллионерам, и простым людям из коммуналок. За наводки и помощь с оружием я, конечно, плачу, и всех всё устраивает.

Хочу отметить, что о нашем деле никто не должен знать. Открою небольшой секрет: правительство, причём не только наше, в курсе о существовании параллельного мира и даже взаимодействует с ним. Не знаю, борются ли они с тварями или просто изучают их – скорее второе, ведь нечисти меньше не становится. Если информация просочится не туда, мы рискуем оказаться в лапах спецслужб, а там с нами сделают что угодно, поэтому мы вынуждены работать, грубо говоря, подпольно.

Вот так всё и устроено. В процессе написания этой, скажем так, книги я постараюсь раскрыть подробности, а пока считаю, что сказал достаточно. Единственное, чего я хочу, – узнать, кто я на самом деле, как жил раньше и кто мои родители. Эта тайна окутана туманом, но я верю, что со временем всё прояснится…

После размышлений, которые я изложил на бумаге, я начал зарисовывать тварь, которую завалил в подъезде. Так я делаю всегда. Рисую чудовище, кратко описываю его и прикрепляю листок на карту города в том месте, где оно было обнаружено. У меня есть большая карта, висящая на доске в центре зала. На ней отмечены все твари, с которыми я сталкивался, и даже маршруты, по которым они пытались сбежать. За всё время сбежали всего четыре твари, но мне удалось их поймать и нейтрализовать. Я веду эти записи, чтобы понять модель поведения нечисти – куда их тянет и что они делают. Звучит глупо, но что, если их что-то объединяет? Безумная идея, но я продолжаю наблюдать. Пока зацепок нет, и мне остаётся лишь делать то, что я делаю.

Закончив рисунок и описание, я нашёл на карте нужную улицу, прикрепил листок булавкой и отошёл в сторону.

Осмотрев карту, я с удовлетворением улыбнулся и снова уселся за стол, закурив сигарету.

Да, скольких исчадий ада я перебил… Иногда я даже завидую обычным людям. Они живут, работают, размножаются и даже не задумываются, что у них под боком обитают самые настоящие отродья, способные разорвать их на куски. Люди вообще привыкли ни о чём не думать, а просто существовать в своём выдуманном розовом мире.

– Это не про меня, – с улыбкой сказал я вслух и выпустил густой едкий клуб дыма.

Внезапно меня охватила ностальгия. Я вспомнил свою первую – наверное, первую – охоту…

Это было в декабре, лет семь назад. Почему-то именно та зима выдалась невероятно холодной. Казалось, главный монстр в этом мире – сама зима. Тогда ко мне впервые обратился за помощью мужчина лет сорока. Он нашёл меня на одном из форумов, посвящённых паранормальным явлениям. Я там активно рекламировал свои услуги. Он позвонил, и мы договорились встретиться у него дома. Мне пришлось долго ехать на автобусе – он жил почти за городом. В тот вечер было очень холодно, мороз пробирал до костей. Я сидел у окна и молился, чтобы поскорее доехать – даже печка, дувшая прямо на меня, не спасала.

Всё же я добрался до места. Водитель нажал кнопку, и двери со свистом открылись. Держа руки в карманах, я вышел на остановке и побрёл вдоль дороги, отыскивая табличку с нужным названием улицы. Это был не посёлок, а обычный частный сектор на окраине города. Найдя в темноте табличку, я двинулся вглубь улицы. Фонарей здесь не было, и меня можно было узнать лишь по хрусту снега и лязгу снаряжения в рюкзаке.

Мужчина, услышав шум в мёртвой тишине, вышел и открыл калитку.

Короткое «Здравствуйте» и рукопожатие. Мы зашли в его скромный деревянный дом советской постройки, и мне стало легче. В доме было тепло, топилась печка. За окном начиналась метель, тёмные тучи заволакивали небо, а я оказался в уюте и тепле. Жил он, правда, небогато. Самый обычный работяга с грубым лицом и залысинами. Встретил он меня радушно, напоил чаем, накормил – всё как положено.

Дальше, думаю, стоит продолжить от первого лица. После небольшого застолья у нас зашёл серьёзный разговор о деле.

– Ну что, Виктор. Думаю, теперь стоит поговорить о проблеме? – спросил Михаил, так звали этого мужчину.

– Конечно. Расскажите, в чём дело, – ответил я тогда ещё молодой и неуверенный.

– Не буду воду лить, поведую как есть. Как видишь, живу я тут, на окраине. Меня всё устраивает. Я тут родился и почти всю жизнь прожил. Понимаешь?

Я кивнул и продолжил слушать.

– У меня жена была, да померла недавно… Дети, слава богу, есть – сын и дочь. В этом и проблема…

– В том, что жена померла, или в том, что дети есть? – с усмешкой сказал я, пытаясь пошутить.

Михаил мои шутки не оценил и продолжил серьёзным тоном:

– Сынок мой, Колька, решил в город перебраться. Светка уже давно там, учится. И сынок захотел быть ближе к сестре, в институт поступил. Работу нашёл, в общаге пожил, а потом квартиру снять решил. Вроде снял, платил, жил – всё нормально. Но потом начал жаловаться – то на соседей, то на звуки разные… В общем, что-то не то. Жена моя, Галя, сразу заподозрила неладное и поехала в город навестить сына. Как только она к нему приехала, связь с ними прервалась. Мы со Светкой не поняли, что случилось, и вызвали милицию. Те сразу рванули по адресу – всё-таки два человека пропали. Приезжают, находят квартиру, а там никого… Долго расследование вели, но толку ноль. Квартира пустует, соседи ничего не видели, людей найти не могут. Мы ничего не поняли, сами туда ездили, всё осматривали. Как сквозь землю провалились. Прошёл почти год, похоронили их в пустых гробах и забыли. Но недавно нам со Светкой начали звонить на домашние телефоны… Она уже замужем, муж, как и я, старый дурак, трубку берёт, а там – молчание. У милиции узнали – говорят, звонили с мобильного… А номер-то – Галин! А иногда звонили и с номера Кольки! Мы снова начали искать, но местоположение отследить не смогли. Потом начался настоящий ужас! В трубке слышались странные шёпоты, стоны… Самая настоящая чертовщина! Мы снова опрашивали соседей, но те отмахивались. Лишь один дед твердил про нечистого… Звонки продолжаются до сих пор! Мы уже не знаем, куда деваться, как с этим быть. Вот и обратились к вам.

Делать было нечего, и я согласился помочь мужчине. Взяв часть вознаграждения, я выяснил несколько важных деталей и отправился домой, снова проделав нелёгкий путь.

В голове у меня роились мысли. Всё это было не так просто. Странная квартира, странный дом, странные явления. Ясно, что квартира обладает аномальными свойствами, но кто их создал? Монстр или само место? Скорее всего, монстр – если бы квартира была проклята, звонков бы не было. Значит, там обитает тварь с серьёзными способностями, которая может взаимодействовать с косвенными участниками событий и влиять на окружение. Интересное и сложное дело. Но парень же снял квартиру – значит, есть живой человек, который работает наводчиком. Ох, как же противно иметь дело с такими людьми… Со временем я понял, что порой обычные люди бывают куда коварнее и гнуснее, чем потусторонние существа.

Чтобы распутать этот клубок, я решил несколько дней побродить по улицам. Собрав стопку объявлений о сдаче жилья, я начал обзванивать и, уже зная адрес и номер квартиры, вышел на одну женщину, которая предлагала как раз ту самую квартиру. Мы договорились встретиться вечером у дома. Что ж, пора действовать…

Я вышел на улицу, за спиной – привычный рюкзак с инвентарём. Оглядевшись, я взглянул на свою «пятёрку» и подумал: «Может, заведётся?». Накануне мне пришлось ехать на общественном транспорте – старая, видавшая виды отечественная машина наотрез отказывалась заводиться. Такое бывало, но сейчас было неясно – мороз виноват или поломка. Денег на ремонт не хватало, да и времени раздумывать не было. Открыв дверь ключом, я забрался в промёрзший салон, вставил ключ в замок зажигания и начал крутить стартер.

«Ну, давай, рухлядь, заводись, ёкарный бабай!» – орал я на всю округу. Машина тарахтела, но чудом с хрипом завелась и принялась «недовольно» урчать, выпуская черный дым из выхлопной трубы.

Спешно очистив лобовое стекло ото льда и снега, я выехал со двора и через пару минут уже мчался к месту встречи.

Приехав, я остановил машину у детской площадки, выключил фары, но мотор не заглушил – боялся, что снова не заведётся. Чудеса не случаются дважды. Осмотрев двор со старыми домами, я заметил крупную женщину лет сорока, стоявшую у парадной и оглядывавшуюся по сторонам. На ней была массивная дублёнка и меховая шапка. Я улыбнулся, натянул на лицо шарф и надвинул шапку, чтобы скрыть лицо.

Достал из-под пуховика обрез ружья, открыл дверь и вышел. Оружие я держал незаметно, прикрывая предплечьем. Женщина услышала мои шаги – снег громко хрустел под ногами. Мой вид её не смутил – метель усиливалась, и можно было подумать, что человек просто замёрз. Увидев меня, она дружелюбно улыбнулась:

– Ой, здравствуйте. Это вы, Анатолий? – спросила она мягким, почти материнским голосом.

Я представился вымышленным именем, поэтому просто кивнул и поздоровался в ответ.

– Ну что, пойдёмте, посмотрим квартиру? Если что, у меня всё есть, от зубочисток до стиралки. Так что не волнуйтесь! Можете заезжать хоть сегодня! Но залог нужно оставить тоже сегодня! – сказала она и открыла подъездную дверь.

Мы поднялись на третий этаж. Подъезд, к слову, был самым обычным, ничем не примечательным. Это радовало – значит, нечисть действовала только внутри квартиры.

Когда мы подошли к нужной двери, я сразу отметил, что она отличалась от остальных. У других стояли более-менее новые двери – старые дома потихоньку заселяли молодые семьи, стремящиеся обустроить быт, а здесь красовалась старая деревянная дверь. Это говорило даже о банальной опасности ремонта в этой квартире. Хитрая женщина оставила в квартире голодного монстра и брала залоги, чтобы заработать и избавиться от свидетелей. Делала она это так умело, что соседи ничего не знали, а монстр быстро «убирал» новых жильцов.

Открыв дверь ключом, Жанна – так она представилась – вошла внутрь вместе со мной. Всё было так, как я предполагал: старая квартира с совковым ремонтом. Думаю, описывать интерьер нет смысла – все видели подобные лачуги.

– Вот здесь ванная, и, кстати, будьте аккуратнее – кран слегка протекает, когда напор сильный, – поучала она, проходя по комнатам.

Я шёл сзади, не снимая обуви, хотя сделал вид, что собираюсь. Её голос дрожал – она явно чего-то боялась. Когда мы должны были перейти в зал, я вытащил обрез и направил ствол ей в голову.

– Стоять. Сделаешь лишнее движение – снесу башку. Понятно? – строго спросил я, подталкивая её вперёд.

– П-п-понятно, прошу, не убивайте! Вам что нужно? Деньги? Я всё отдам, только не убивайте! – дрожащим голосом пролепетала она, поднимая руки.

– Молчать! Быстро подойди к дивану и ложись на пол, не шути со мной, иначе твоей жизни придёт конец! Давай! – сказал я, тыча в неё оружием.

Жанна на подкошенных ногах подбрела к дивану, оперлась на скрипучую сидушку и медленно, будто под грузом невидимых гирь, сползла на пол. В тускло освещенной комнате, залитой желтоватым светом, ее лицо разглядеть было трудно, но слезы я все же заметил. Какая же она глупая: думает, что ее грабят. Она пока еще не знает, зачем я пришел. Как только она заняла лежачее положение, я подошел, стянул ее руки за спиной наручниками и попутно вставил в рот тряпку, найденную на кухне. Жанна тут же принялась мычать, но разобрать слова было невозможно.

Затем я ее обыскал, аккуратно разложив все личные вещи на диване, подальше от нее самой. Скинув пуховик, я направился в коридор, чтобы запереть все замки на двери.

Может показаться, будто я проделывал все это раньше. Меня тоже посетили эти мысли, но они мгновенно развеялись – я-то знал, что память моя подводит, а потому не мог быть уверен, был ли у меня подобный опыт. Внутри, несмотря на молодость и отсутствие каких-либо явных умений, клокотала странная уверенность, будто я наизусть знал порядок всех действий. Да, я уже помогал людям, но то была мелочевка. А это – моя первая охота. Вроде как первый опыт. Все, что я делал, было почерпнуто из инструкций и рассказов других охотников, вычитанных на том самом форуме, посвященном паранормальщине. Несмотря на четкость движений, внутри я все равно трусил, но с ритма не сбивался. Память, видимо, вышибло, а вот руки помнили. Да уж, чем мне приходится заниматься? Бегаю по квартире с обрезом наперевес, пока мои ровесники тусуются в клубах и знакомятся с девчонками. Ладно, это лирика. На самом деле я испытывал странное удовлетворение от того, что делаю свое дело, выполняю предназначение и помогаю миру стать чище.

Что касается моего внешнего вида… Одеваться я начал еще тогда, исходя из принципов удобства и утилитарности, чтобы ничто не мешало во время работы. Удобная одежда – залог успеха. Да и незаметной ей полагается быть. На мне были берцы – черные, армейского типа, средней высоты, чтобы можно было без проблем бегать и лазать где угодно, хоть в городе, хоть за его пределами. Кто-нибудь из опытных военных, конечно, буркнул бы, что берцы – не лучший выбор, мол, кроссовки удобнее. Но я покупал их не по уставу, а на заказ, и мне в них было комфортно. К тому же они не промокали, а это важно – в будущем мне предстояло лазать по лесам несколько дней подряд, и без этого свойства пришлось бы тяжко. Еще моя чудесная обувь была обтянута шнурком вокруг лодыжки, чтобы он не развязывался в самый неподходящий момент.

Поверх – темно-синие джинсы из плотного денима, с высокой посадкой, широкие в бедрах и слегка зауженные к низу, чтобы было удобно двигаться и ни за что не цепляться. И серый обтягивающий свитер – по той же причине, чтобы лишняя ткань не болталась. Из аксессуаров при мне были две пары перчаток и балаклава. Ну и главное – оперативная кобура с креплением для обреза и для пистолета Макарова. Вот такой видок…

Схватив рюкзак и переместившись в соседнюю комнату, я снял шапку и шарф, сменив их на балаклаву. Шерстяные перчатки заменил на тонкие кожаные, с дырочками перфорации. Закончив с подготовкой, я вернулся в зал, поставил рюкзак у шкафа-серванта и присел на корточки перед перепуганной Жанной. Ее лицо успело покраснеть и покрыться влажной пленкой от слез и пота.

– Я вытащу кляп. Если крикнешь – убью сразу, без лишних слов. Понятно? – спросил я, наклонившись к ней чуть ближе.

Она кивнула, и я извлек из ее рта мокрую тряпку, отшвырнув ее в сторону.

– Что вам нужно? – всхлипывая, спросила она, вглядываясь в мою маску.

– Думаешь, грабить пришел? Ошибаешься. Твои деньги мне не нужны. Я здесь по другой причине. А причина в том, что ты заселяешь сюда людей, а тварь, что обитает в этой квартире, их убивает. Ты на этом деле деньги зарабатываешь, а людей потом найти не могут. Я сказал это с легкой ухмылкой, хотя и понимал, что сквозь балаклаву ее не видно.

– Вы о чем вообще? Какая тварь? Какие люди? – выдохнула она и снова принялась рыдать, еще громче, еще отчаяннее. Ее начало трясти мелкой дрожью – видимо, начиналась настоящая, жесткая истерика.

– Вот оно как. Хорошо, я тебя уговаривать не буду, не буду выбивать из тебя показания. Лучше проведем небольшой эксперимент. До наступления ночи осталось всего три часа. Всего-то три часа. Я проведу кое-какие подготовительные процедуры и покину квартиру, а утром вернусь и посмотрю, что тут за ночь случилось. Отличный, по-моему, вариант, да? – сказал я, поднимаясь на ноги и бросив взгляд на наручные часы.

– НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСТА! ПРОШУ! – закричала она, дергаясь на полу, пытаясь вырваться.

– Во-первых, заткнись нахер, перестань орать! Во-вторых, раз не надо, тогда говори все как есть! Говори, да побыстрее! – сказал я, хватая женщину за воротник, с силой усаживая ее на задницу и прижимая спиной к дивану.

– Я скажу! Скажу! Только не оставляйте меня здесь, прошу вас! Я сдаю эту квартиру всего полгода, всего полгода! Раньше я тут сама жила с мужем, отъявленным алкоголиком! У нас все было более-менее хорошо… Ну как хорошо, он пил безбожно, всю нашу совместную жизнь, всегда и постоянно пил! – говорила она, активно всхлипывая и зажмуриваясь.

– Ближе к сути! – злостно произнес я и сильнее прижал ее к дивану, от чего та громко застонала.

– Ну так вот! У нас дочь была. Она не могла больше выносить все эти бесконечные попойки мужа и, как только появилась возможность, сразу же уехала! Эта квартира, она ведь не наша, от бабушки по наследству досталась! Я ей говорила, мол, не уходи, некуда же, у нас только одна квартирка и так живем бедно, а она взяла да уехала куда-то к подруге! Я не знаю, зачем это все, но мужа ее отъезд просто взбесил! Я… Я… Скуча…

Я резко перебил ее короткой, звонкой пощечиной, чтобы та прекратила истерику и начала наконец рассказывать суть, корень проблемы.

– В общем, она потом приезжала за вещами! – плача, выпалила она, брызгая мне в лицо мелкими каплями слюны. – Приехала она, когда меня дома не было, и жестоко поссорилась с моим мужем, с собственным отцом! Я была в другом городе, в командировке, и даже не знала, что Юлька приедет! Женя, муж мой, был пьяный в стельку, и с горячей руки, в приступе ярости, он ее убил! А как убил – так сразу у него и крышу окончательно понесло! Он пробыл с ее трупом несколько дней, потрошил его, над телом страшно измывался, а потом и с собой покончил! Я приезжаю, а вся квартира залита кровью и завалена останками моей дочери! Чуть с ума не сошла на месте! Милиция приехала, все зафиксировала, дело завела и почти сразу же закрыла – все же было очевидно. Женька, то бишь мой муж, и так был не самым лучшим человеком, с головой у него была беда, да и в тюрьме раньше посидеть успел! Дочку бил, пока та маленькая была, меня бил, всех вокруг бил! Я в общем похороны кое-как провела, квартиру в более-менее божеский вид привела, а потом началась самая настоящая чертовщина! Муж мой, мертвый, приходить стал, да такой страшный, будто бы из самого ада сам дьявол явился! Я не выдержала, уехала к подруге с работы, а эту квартиру сдавать начала. А как жильцы один за другим пропадать начали, так я и поняла, что это муж их, мой бывший, утаскивает, и тогда я решила хоть как-то заработать на этом! Прошу, не убивайте меня! Не оставляйте меня тут на ночь с ним! Я все верну, все деньги…

Она не успела договорить – я резко вновь заткнул ее рот кляпом. Встав на ноги, я подошел к окну и, закурив, принялся рассеянно рассматривать пейзаж двора, пуская в стекло колечки дыма. Метель за окном, дореволюционные дома, ржавые качели на детской площадке, что монотонно раскачивались со скрипом от порывов сильного ветра, и полное, гнетущее отсутствие людей – красота в своем роде… Меня это зрелище успокаивало, ибо внутри меня уже кипела ярость, и хотелось просто прибить эту женщину на месте и покинуть квартиру, но я понимал, что делать этого нельзя, что нужно работать, а не поддаваться эмоциям. Исходя из ее истерических воплей, я сделал предварительные выводы. Был муж-отморозок, была ужасная обстановка в семье, муж в пьяном угаре убил дочь, та, скорее всего, мучалась перед смертью, у мужика окончательно поехала крыша, он ее растерзал, и в итоге началась эта чертовщина. Но что-то в этой истории будто бы было упущено, какая-то важная деталь… Если бы это был классический заложный покойник, то приходил бы призрак дочери, мстил бы за свою насильственную смерть, но по словам Жанны, приходил именно муж. Дело приобретало странный оборот.

Я снова дал возможность говорить Жанне. Та за это время немного успокоилась и теперь просто безучастно смотрела куда-то в сторону, лишь изредка вздрагивая от тихих всхлипываний, от которых ее массивная грудная клетка судорожно вздымалась вверх.

– Жанна, скажите. Я кое-чего не понимаю. Давайте говорить строго по делу, времени у нас с вами осталось не так много. Я пришел сюда не для того, чтобы убить вас, а чтобы избавиться от этой нечисти, помочь этому миру стать хоть чуточку тише и спокойнее. Мне нужна чистая, конкретная информация. От вас я услышал вот что, если вкратце. Ваш муж ссорится с дочерью, в гневе и в состоянии сильного алкогольного опьянения убивает ее, скорее всего, убивает не сразу, а предварительно мучает, а уж затем добивает. Он сходит с ума на почве содеянного, а затем расчленяет ее тело, и дальше, ну дальше не буду говорить, вы сами все знаете… Далее он кончает с собой, и вы, вернувшись, застаете эту жуткую картину. Дело вот в чем. Нам нужно точно понять, кто именно здесь стал монстром. Вы абсолютно уверены, что это был именно ваш муж? По всей логике вещей, призраком должна была стать дочь, так как она – классический заложный покойник, умерла не своей смертью, насильственно. Она должна была бы приходить и мстить всем, кто оказывается в квартире, и силы у нее было бы много – подпитанной обидой и гневом. Откуда у вашего мужа, простого грешника, столько паранормальной силы? Я не понимаю…

– Это точно был мой муж! Я его лицо, его силуэт более-менее узнала! – сказала она, испуганно замотав головой.

– Хорошо. Скажите тогда, где и как вы похоронили своих родных?

– Мужа… Мужа мы похоронили на обычном кладбище, на самой окраине города… А дочку кремировали, она была буддисткой и свято верила в то, что душа окончательно освобождается только после сожжения тела, я решила исполнить ее последнюю волю. Она еще при жизни завещала поступить именно так. – сказала Жанна и снова принялась тихо плакать.

– Правильно она сказала… Хотя дело тут, Жанна, не в буддизме, а совсем в другом. Душа по-настоящему освобождается, когда прах развеивают по ветру, отдавая тем самым тело обратно небу, и на этом все заканчивается, душа вновь может возвращаться к своему создателю. Тогда все же дело не в вашей дочери, она, скорее всего, спокойно ушла туда, наверх… Значит, корень зла – в муже… Может быть, вы имели какое-то дело с магией? Не было ничего такого? Попробуйте как следует вспомнить! – сказал я, стараясь переключиться на более дружелюбную, доверительную волну.

– Да! Да! Было! Правда, это было очень давно, но я все расскажу! – радостно, почти оживленно, заговорила Жанна, ее глаза широко раскрылись.

– Хорошо, давайте, только, пожалуйста, побыстрее… – ответил я, вновь подкуривая новую сигарету.

– Когда-то очень давно я ездила к своей тетке в глухую деревню, когда та еще была жива. Она всю свою жизнь промышляла колдовством, была, по слухам, ведьмой или кем-то вроде этого. Я ей вечно жаловалась на нашу убогую жизнь с мужем, мы тогда жили еще в тесной коммуналке, были молодыми. Жизнь была невыносимо тяжелой, и мне просто хотелось кому-то выговориться. Тетка всегда понимающе кивала и однажды, в самый пик моих жалоб, предложила мне провести особый ритуал, который, по ее словам, должен был нам помочь! Я долго отказывалась, не хотела связываться с нечистой силой. Но вот потом все же согласилась, когда наш сосед-наркоман начал ко мне приставать прямо в комнате. Приехала я к тетке, и в эту же ночь мы начали проводить тот самый ритуал. Она свечи повсюду расставила, начертила что-то непонятное и страшное на полу, в общем, жуть как было страшно! Потом начала читать какие-то молитвы не на нашем языке, гортанном и неприятном. И после этого в комнате явилось нечто! На дьявола похоже, ей-богу! Страшное, высокое, полностью черное, все в длинной шерсти! На голове – рога, на ногах – копыта! Я думала, что прямо там на месте от страха душу богу отдам! Но все же, дрожа от ужаса, попросила у него хорошую квартиру. Оно согласилось, но сказало, что взамен должно забрать чью-то душу, и я выбрала мужа! Не меня же с дочерью отдавать, а он-то что? Контракт мы подписали кровью, да не моей, а мужа, я ее заранее прихватила, уговорила его по пьяне набрать в пузырек, якобы для анализов в больницу. И все, буквально через несколько дней неожиданно умирает моя бабушка и оставляет в наследство нам свою большую, просторную квартиру. Мы поначалу радовались, жили не тужили, а потом муж стал пить еще сильнее, да и бить нас начал с удвоенной силой, будто бы его подменили, будто бы он совсем озверел. Даже воровать начал, в итоге в тюрьме два года отсидел. Вся наша жизнь превратилась в настоящий ад, что бы мы ни делали – все шло наперекосяк… А потом случилось вот это, самое ужасное. Да пропади пропадом эта проклятая квартира, лучше бы мы остались в той коммуналке, и все было бы как раньше! – договорила она и снова начала горько, громко плакать, на этот раз протяжно и безнадежно подвывая.

– Ладно, ладно… Я вас понял, успокойтесь, не надо больше. – сказал я и даже принялся слегка гладить ее по взъерошенной голове, при этом сам лихорадочно гоняя в своей голове обрушившуюся на меня лавину мыслей.

Так, теперь все более-менее ясно. Бедная, серая жизнь, отчаяние, контракт с дьяволом, получение желанной «плюшки», резкое ухудшение жизни, а потом и вовсе кровавая мясорубка, а теперь – отработка долга и получение сверхспособностей… Фирменный, классический стиль сатаны – дать что-то одно, а затем забрать все остальное, да еще и в десятикратном размере. Теперь ее муж, вернее, то, что от него осталось, – самый настоящий, причем далеко не слабый, монстр на прямой службе у самого дьявола. Значит, дело предстоит действительно трудное и очень опасное…

Жанна так и не поняла главного: все это время она не просто скрывала преступление, а сама того не ведая, подкармливала монстра. Эта тварь с каждым новым жильцом набирала силы и вот-вот могла вырваться за пределы проклятой квартиры, и тогда последствия стали бы необратимыми. Нужно было разобраться с ней как можно скорее, пока ситуация не вышла из-под контроля. Жаль, что у меня на руках было лишь скупое, обрывочное описание нечисти – так почти всегда бывает, ведь те немногие, кто видел нечто подобное воочию, редко оставались в живых, поэтому даже мельком увидеть такую тварь считалось большой удачей. Жанне тогда просто повезло, фарт улыбнулся ей лишь потому, что ее муж на тот момент был еще слаб и не до конца обратился в монстра. Сейчас же он стал куда сильнее и опаснее. Нужно было готовиться к ночи без промедления – я почти не сомневался, что он уже наблюдал за нами и прекрасно понимал, зачем я здесь.

Закончив с этими невеселыми размышлениями, я достал из рюкзака плотный холщовый мешок с солью и, отойдя в самый дальний угол комнаты, принялся густо сыпать белые кристаллы на пол, медленно и тщательно очерчивая вокруг себя ровный круг. Жанна смотрела на мои действия с немым и крайне удивленным выражением на своем заплаканном лице.

– Что вы это делаете? – наконец выдохнула она, не отрывая глаз от моей работы.

– Отпустить я вас не могу, по понятным причинам. Мало ли что вы еще наговорите или наделаете, поэтому придется оставить вас здесь, пока я не закончу свои дела, – пояснил я, замыкая круг и встряхивая последние крупинки с ладони.

– Прошу вас! Не надо меня убивать! Я ведь вам ничего плохого не сделала! – залепетала она, инстинктивно отползая от меня, отталкиваясь пятками от скрипящего пола.

– Я вас убивать не собираюсь. Просто вы останетесь тут. Ваша задача – сидеть внутри этого круга и не издавать ни единого звука, пока я буду работать. Если вы решите выйти за его пределы, то сразу же лишитесь защиты, и я уже ничего не смогу для вас сделать. Пока вы внутри – нечисть вас попросту не видит и не чувствует. Все ясно? – спросил я, делая шаг ближе к перепуганной женщине.

– Пожалуйста, отпустите меня! Я никому и ничего не скажу! Я не хочу тут оставаться! – продолжала она умолять, мотая головой так, что волосы прилипли к ее мокрому от слез лицу.

Я лишь развел руками, изобразив на лице сочувствие, подтянул к себе рюкзак и опустился на одно колено рядом с ней. Крепко схватив сопротивляющуюся женщину за шею, я влил ей в рот немного воды из своей фляги, чтобы она не мучилась от жажды, терпеливо дождался, пока она перестанет давиться и прокашляется, а затем плотно заклеил ее рот широким скотчем, сделав несколько надежных витков вокруг ее головы. После этого я стянул ее ноги и руки прочными пластиковыми стяжками, полностью обездвижив ее. Наручники я снял и убрал обратно в рюкзак – обычно я использовал их как быстрое, временное средство для обездвиживания. Осмотрев свою пленницу еще раз, я решил пойти немного дальше. Достал из наружного кармана рюкзака свой верный охотничий нож, принял нарочито серьезное и грозное выражение лица и резко взмахнул холодным лезвием прямо возле самого ее лица.

Женщина издала глухой, подавленный крик сквозь скотч и затряслась всем телом в попытке вырваться. Я тихо посмеялся над собственной глупой и жестокой шуткой и похлопал ее по плечу, будто пытаясь успокоить. Затем я взялся за ее одежду: разрезал дублёнку напополам, а затем и рукава, и стащил ее с нее. Тоже самое я проделал и с ее свитером. Она была вся мокрая насквозь – не успела раздеться, прежде чем я ее обездвижил. Из-за лишнего веса, духоты и стресса она могла запросто потерять сознание или получить тепловой удар, а мне этого не нужно было. Конечно, ее было жалко, но она должна была воочию увидеть и прочувствовать, к чему привели ее собственная глупость и жадность. Сидя теперь лишь в одной промокшей насквозь майке, она начала мелко дрожать от пронизывающего холода, глядя на меня снизу вверх своими полными страха и ужаса глазами. Схватив ее под мышки, я с трудом отволок ее неподвижное тело в нарисованный солью круг и погрозил ей пальцем, мол, смотри не вылезай отсюда. Восстановив слегка осыпавшуюся границу круга, подсыпав свежей соли, я вернулся в центр зала и снова заглянул в свой рюкзак.

Настало время заняться основной проблемой. Я не знал точно, во сколько оно должно явиться, но внутреннее чутье настойчиво подсказывало мне, что… В полночь. Оно явится ровно в полночь. Именно в этот момент во мне впервые заговорил тот самый загадочный внутренний голос. Это была моя вторая способность, помимо умения видеть больше, чем обычные люди. Я мог слышать этот тихий, но уверенный голос, будто бы сам Бог шептал мне на ухо. Он всегда подсказывал мне верный путь. Я почувствовал это отчетливо – странное, необъяснимое ощущение, – и, полностью доверившись своему чутью, начал выкладывать из рюкзака различные предметы. Свечи, освященная вода, потрепанный молитвенник, патроны… Раскидав все необходимое по карманам, кроме свечей, я прошелся по квартире, гася свет, а затем принялся расставлять толстые восковые свечи по всем углам комнаты, попутно зажигая их одну за другой. Закончив с подготовкой, я уселся в старое кресло и положил свой обрез на колени. Внутренний голос отступил, и я сидел в почти полной темноте, словно в глубоком трансе, уставившись в одну точку в пространстве перед собой. Огоньки свечей слегка колыхались, в комнате воцарилась звенящая тишина, даже Жанна за своим кругом затихла и сидела неподвижно, затаив дыхание.

Очнувшись от своего оцепенения, я бросил взгляд на часы. Циферблат был едва виден в сумраке, но я разглядел, что время стремительно приближалось к роковой отметке – до полуночи оставалось всего десять минут. Я крепче сжал в руках рукоять обреза, глубоко выдохнул, чувствуя, как по всему телу пробежали противные мурашки, и приготовился ждать. На удивление, последние минуты пролетели совершенно незаметно, и вот в один момент… Пламя всех свечей вдруг неестественно сильно дрогнуло и разом погасло. Все звуки за окном – вой метели, скрип качелей – мгновенно стихли, и в квартире повисла гробовая, давящая тишина. Я продолжал сидеть в кресле, не двигаясь, затаив дыхание.

Прошло, наверное, минут пять. Никаких звуков, ни единого шороха. Я уже начал думать, что что-то пошло не так, но в тот же миг услышал нечто странное: кто-то тихо-тихо, почти шепотом, напевал простенькую, детскую песенку из какого-то старого мультфильма. Голосок был тонким, визгливым, неестественным. А следом за ним по комнате прокатился громкий, откровенно издевательский мужской смех, подлый и надменный, – и снова все смолкло. Я невольно дернулся от неожиданности, и мое сердце забилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется из груди; я буквально слышал каждый его удар в абсолютной тишине. И вдруг, в одно мгновение, со скрипом и грохотом захлопнулись все двери в квартире, а шторы на окнах сами по себе резко задернулись, окончательно отрезав нас от внешнего мира. Я вскочил с кресла и, наставив дуло обреза в пустоту, начал лихорадочно оборачиваться, вглядываясь в окружающую меня темноту. Глаза еще не успели как следует привыкнуть к кромешной тьме, поэтому я почти ничего не видел вокруг. И тут в другом конце комнаты, на небольшом прикроватном столике, оглушительно зазвонил старый кассетный телефон. Жанна от этого звука судорожно заерзала на месте и принялась громко, испуганно мычать. От этого у меня по спине побежала новая, ледяная волна мурашек. Подходить к телефону я не стал – это была явная ловушка, да в ней и не было необходимости, потому что трубка вдруг сама собой свалилась с аппарата и, болтаясь на спиральном проводе, беспомощно вися в воздухе.

Из повисшей в воздухе телефонной трубки доносились едва слышные, но леденящие душу звуки: приглушенные голоса, отчаянные крики, протяжные стоны – черт возьми, это было похоже на самые настоящие звуки из ада. Я невольно вздрогнул от этой жуткой какофонии. И в тот же миг ко мне вернулось чутье, я будто бы действовал не по своей воле, резко развернулся на пятках. И увидел. В кромешной тьме, прямо на потолке, горели два немигающих красных огонька – глаза. Нечисть издала оглушительный, пронзительный вопль, от которого на мгновение заложило уши. Я, не целясь, инстинктивно спустил курок. Комната наполнилась грохотом выстрела. Я на секунду зажмурился от вспышки и отпрыгнул назад.

Но тварь, получив заряд серебряной дроби прямо в морду, лишь слегка пошатнулась, а затем, с новым яростным ревом, набросилась на меня. Я не успел ее как следует разглядеть, но по тяжелому грохоту ее шагов было ясно – существо более чем внушительных размеров. Одна из ее острых, когтистых конечностей молниеносно схватила меня и с силой отбросила в сторону. Я влетел в стенку с сервантом, с треском проломив стекло своим телом и с грохотом скатившись на пол. Боль пронзила ребра, и я, почти не соображая, пополз прочь, чувствуя, как под одеждой разливается теплая, липкая кровь – и от осколков, и от мертвой хватки чудовища.

Монстр не стал медлить и нанес следующий удар. Мне чудом удалось откатиться в сторону, и его лапа с размаху врезалась в пожухлый паркет. Раздался чудовищный треск, и половые доски разлетелись в щепки. Я кое-как встал на ноги и, почти не целясь, сделал еще один выстрел. В краткой вспышке я на долю секунды успел рассмотреть чудовище.

Оно было здоровенным, метра три в высоту, отчего ему приходилось сгибаться, почти вставая на четвереньки. Шесть непропорционально длинных конечностей с острыми когтистыми лапами и такими же острыми, уродливыми отростками, напоминающими костяные шипы. Каждый палец был длиной сантиметров тридцать, на конце – черный, крючковатый, как у хищной птицы, коготь. Кожа – угольно-черного цвета, слегка прозрачная, сквозь нее выпирали толстые жилы и бугры массивных мышц. Сплошная, осязаемая тьма. Ну и, конечно же, морда. От человеческого в ней не осталось и следа – видимо, тварь продолжала мутировать, набирая силу. Огромная, круглая голова с массивной, выпирающей вперед челюстью, испещренной красными прожилками, и крошечными, свирепыми глазками-бусинками. Несколько рядов загнутых внутрь игловидных зубов и изогнутые, как у барана, рога на макушке. Вместо волос – частые, мелкие, словно броня, шипы. Уши – заостренные, как у летучей мыши. Чем-то отдаленно напоминало волчью морду, только в тысячу раз страшнее и безжалостнее. Глаза пылали адским красным светом, а из разинутой пасти тянуло смрадом гниющей плоти.

Любой опытный охотник, читая это описание, начал бы хохотать в голос – даже по такому беглому перечню признаков было ясно, что это не просто нежить, а самый настоящий демон. У многих первый опыт связан с гуманоидами, домовыми или прочей сравнительно безобидной нечистью, а тут – древний, могущественный демон, который вселился в тело того несчастного мужика и полностью его подчинил. Вот так незадача, неприятный сюрприз, не правда ли?

Волосы на моей голове встали дыбом от одного вида этого создания. Я потянулся в карман за бутылочкой со святой водой, но тварь, лишь раздраженно стряхнув с себя остатки серебряной дроби, нанесла новый удар. На этот раз я не успел среагировать и сильно ударился затылком о стену, боль пронзила череп. Скатившись на пол, я едва не потерял сознание, пытаясь рукой зажать рану на макушке, из которой обильно текла кровь, заливая лицо и шею. Существо, не скрывая торжества, схватило меня сразу тремя своими конечностями и расплылось в нечто, напоминающее ухмылку, медленно поднося меня все ближе и ближе к своей разинутой, зловонной пасти.

Я понимал, что следующие секунды могут стать для меня последними. Искалеченной рукой я судорожно выхватил из кармана ту самую бутылочку и, поймав единственный возможный миг, изо всех сил швырнул ее прямо в глотку существу.

Тварь, не ожидавшее такой наглости, резко разжало свои цепкие лапы. Я с грохотом свалился на пол и тут же принялся жадно, судорожно хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, – в тех леденящих душу «объятьях» я почти задохнулся.

Тварь же, в свою очередь, начала издавать странные, хрипящие и булькающие звуки, будто внутри нее что-то закипало и лопалось. Видимо, святая вода подействовала безотказно. Я, не теряя ни единой драгоценной секунды, отполз наощупь к своему рюкзаку и, с трудом засовывая руку внутрь, нащупал еще несколько запасных бутылочек. Не вставая с колен, я тут же швырнул одну из них прямо в спину захлебывающемуся монстру. Та в ответ принялась орать с новой силой, и уши вновь заложило от этого ужасающего вопля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.