# Когда Бездна смотрит

Ирина Абрамова

Вы живете в скучнейшем провинциальном городке? Здесь ничего не происходит, и каждое следующее поколение проживает жизнь по сценарию своих родителей?

Мы тоже так думали, пока... Пока не коснулись древней тайны, которую оберегала эта земля задолго до прихода людей. Пока не столкнулись со Стражами.

Бессмертные хранители несут вечную вахту, не пуская Зло в наш мир. Лишь однажды их защиту пробили. Эхо тех событий, спустя десятки лет, затронуло нас.

В далеком восемдесят четвертом году бесследно исчез школьник. То был самый страшный день в жизни наших родителей. Но, неожиданно, они узнают в нашем однокласснике погибшего друга. Слежка - распросы - расследование привели нас к Стражам.

И началось...

## 1

Я расскажу вам кое-что из истории моего города. О-о-о, я знаю, о чем вы подумали. Нет. Это не будет скучное перечисление сухих фактов от сотворения мира. Хотя… Да ладно, если я сейчас намекну, что события, о которых я хочу рассказать, берут начало из времен Ветхого завета, большинство молча покрутит пальцем у виска. А небольшинство… сделает это, добавив смачный комментарий. Поэтому начнем скромно. Думаю, восемьдесят четвертый подойдет. Не от рождества Христова, конечно, а более близкий нам тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Ничем не примечательный. Для большей части человечества. Жителей нашего городка, как вы уже поняли, я к этим счастливчикам не отношу.

Хочу заранее отсечь закономерный вопрос, каким образом я узнала такие подробности о событиях, которые произошли задолго до моего рождения. Нет – нет – нет. Это не приторно-слащавые «воспоминания» родителей, приправленные нравоучениями, как неоновая вывеска выпирающими из-за каждого малозначительного поворота сюжета. Кстати, папашу своего я не видела лет с трех, а с матерью общение у нас как-то не задалось. Это так… Ремарочка небольшая. И не из бабушкиных многословных из-за обостренного старостью одиночества монологов. Нет, и еще раз нет! Может быть, сплетни?.. Тихие перешептывания за плохо прикрытой дверью, когда взрослые уверены, что дети видят стопятьсотый сон. Пропитанные страхом фразы, затухающие на полуслове. Да, но разве что чуть-чуть. Такие ма-а-а-а-а-аленькие крошки – след, который привел нас с ребятами к Истине. И вот там мы и узнали ВСЕ. Вдруг оказались чистой правдой похожие на сказки местные легенды. И завертелось!.. Истина оказалась куда страшнее и заманчивее. А мы сами…

Но все по порядку.

Я живу в небольшом городке. Не скажу, что захолустье, но, должна признать, что «аромат провинции пропитал все и вся» (слова моей бабушки). Три школы. Пара более-менее крупных предприятий, последнее десятилетие дышащих на ладан. Традиционный, похожий на десятки других мемориал. Еще одна “достопримечательность” – несколько остовов из арматуры и бетона, которые несколько лет назад начали возводить как будущее украшение города. Клубная система?.. Торговый центр?.. Бог знает, чего задумали и не достроили. Ах, да!.. Кинотеатр. Гордость и единственная новостройка в нашем “оазисе”! Ну и, конечно, музей. Огромное пыльного цвета здание в самом центре городского парка. Полутемные залы пугают гулкой, пропитанной нафталином тишиной. Изрядно облысевшие от времени чучела смотрят друг на друга стеклянными глазками. Кажется, что все пространство пропитано пылью. И даже в воздухе серая взвесь застыла намертво. Быть может из-за вечного отсутствия посетителей. Иногда сюда приводят школьников, чтобы приобщить к «великим страницам истории города». Но скрипучий монотонный голос экскурсовода быстро гасит проблески интереса у юных слушателей. Может что-то «великое» и совершали первопоселенцы, но история так и остается историей, а поход в музей, призванный пробудить в нетронутых сердцах мечту о подвиге, – лишь неприятным воспоминанием.

Ничего удивительного, что каждый первый, достигший возраста совершеннолетия, мечтает вырваться из пронизанной мелочными склоками, меркантильными интересами и отсутствием перспективы атмосферы нашей малой родины. Некоторым это даже удалось! Но большинство, проведя несколько незабываемых лет вдали от дома, возвращаются после учебы к родным и оседают здесь навсегда. Со временем они превращаются в молодую версию своих родителей. У них рождаются дети, и все начинается сначала.

Думаю, теперь вам ясно, что молодым людям, вроде нас, тесно и скучно в этом тихом благодушном городке. Юношество развлекает себя как может. Кто-то вечера напролет проводит в тайных уголках. Другие, провоцируя хранителей порядка, рассекают на гремящем музыкой авто. Обладатели двухколесного транспорта предпочитают со значительным видом собираться у полуразрушенного городского стадиона, потягивать пивко и рассуждать о политике и перспективах мировой экономики. Примерно тем же, судя по словам моей бабушки, занимались свободными вечерами и мои родители. Разницы-то всего… У нас – мотоцикл, айфон, колонки. Тогда – магнитола, гитара, велосипед. Пожалуй, им повезло даже больше: бабушка раз сто рассказывала о многодневных походах, о том, как пасли баранов. Сакманы, кажется, называлось.

Знали бы они…

Но что это я? Пора приступать к повествованию. Наверное, стоит рассказать историю в хронологическом порядке. Как я уже сказала, можно начать издалека. И рассказ будет эпичным и захватывающим. Но я предпочитаю излагать факты, которые можно проверить, подтвердить газетными вырезками и рассказами свидетелей. Отсюда и отправная точка – далекий осенний день восемьдесят четвертого года. День из детства наших родителей.


ГЛАВА 1.

Октябрь, 1984 год


– У-у-у… Сашка, дурак! Ты мне все ноги отдавил! – сердито зашипела Лена.

– Я не хотел.

Саша попытался отодвинуться от вздорной девчонки, но в темноте тут же задел кого-то еще.

– Да стой ты спокойно! – почти в полный голос возмутился Петька, потирая ногу.

– Тише вы! – раздалось со всех сторон.

Впереди что-то зашуршало. Все замерли.

Перед ними зияла наполненная мраком дыра в стене. Оттуда тянуло холодом и… чем-то кислым. Начитанный взрослый сказал бы, что пахнет смертью. Неначитанный молча развернулся бы и поспешил убраться подобру-поздорову. Но взрослых рядом не оказалось. Некому завернуть любопытных перепуганных ребят. Те жались друг к другу, не решаясь сделать первый шаг в мрачную пустоту, колышущуюся в проломе.

– Спорим, что там прохода дальше нет? Просто комнату замуровали, – предположил Саша с хрупкой надеждой в голосе.

– Ой, боюсь, – заскулила Наташа.

– Ну и топай обратно! – огрызнулся Женька.

Он протиснулся мимо трусишки и решительно шагнул в темный проем. За ним в дыру нырнули Петька, Лена и Саша.

Идти «обратно» самой было еще страшней, чем в неизвестное «вперед», но в компании, поэтому Наташа шмыгнула носом и поплелась следом за одноклассниками.


* * *

Этот тоннель второклашки обнаружили совершенно случайно. Готовясь к приезду представительной комиссии, из всех помещений старого здания школы выносили сломанные стулья, бесхозные вещи, давно не работающую печь. Все, что могло спровоцировать недовольство или неудобные вопросы проверяющих, решено было «временно» припрятать в подвале. Ребята с гордым видом перетаскивали коробки с хламом, разновеликие деревяшки и при этом дурачились и пугали друг друга в полумраке многочисленных узких коридоров. Во время одного из таких «походов» Женька наткнулся на пролом в стене. Несколько кирпичей старой кладки выпали, открыв никому не известный проход. Из щербатой дыры веяло чем-то стылым и жутким.

Промучившись оставшийся день и всю ночь, неугомонный мальчишка явился в школу загодя и огорошил немногочисленных в это время одноклассников:

– Я видел тайный ход!

– Врешь!

– Не заливай!

– Просто собачий лаз!

Скептический настрой ребят немного охладил пыл Женьки. Но он доверял своему внутреннему голосу! Именно «нюх на неприятности» был причиной многочисленных «историй», которые заканчивались поркой. Вот и на этот раз мальчишка решил довести дело до конца:

– Нет, это настоящий тайный ход. Батя говорил, что в этом здании раньше монастырь был.

– Ну, был… – шмыгнул носом Саша, отец которого работал в городском музее.

– Только не говорите, что не слышали про сокровища, припрятанные монахами! – перешел Женька на загадочный шепот.

– Так то ж сказки! Легенда местная, – продолжила выводить аккуратную “косичку” на полях тетрадки в клеточку Лена.

– Дыма без огня не бывает, – наставительно изрек Женька, копируя интонации учительницы. – Революция была, потом – голод, а после – война. Да только никто не знает, где золото зарыто. Мне бабка рассказывала, что монахи небедно жили. Сюда люди отовсюду съезжались! Вроде, в монастыре секрет какой знали: неизлечимых на ноги ставили.

– А нам-то чего? – хмуро поинтересовался Петя, запуская бумажный самолетик.

Тот спикировал точнёхонько в ведерко с водой, в котором смачивали тряпочку перед тем, как вытереть с доски. Жалко. Он так долго заглаживал ногтем сгибы…

– Ни «чего», а тут он – клад-то этот! Когда мы вчера стулья-деревяшки таскали, я дыру в стене видел. Дураку ясно: скрыть пытались, да только современный кирпич – не чета прежнему, рассыпался. А из дыры стылым тянет!..

Ребята поежились, будто и вправду студеным по спинам потянуло. После недолгого обсуждения решено было проверить тайник, обнаруженный Женькой.


* * *

Где-то мерно капала влага, покрытые пылью и паутиной камни от прикосновений осыпались безжизненной трухой. Пахло сыростью и временем. Такой сладковатый привкус пыли и тлена.

В отличие от вековых стен здания школы кладка в подземелье казалась вовсе древней. Глыбы разной величины громоздились одна на другую. Ни намека на ряды или какую-то иную последовательность. Так обычно выглядят скальные выступы, с которых дождь и ветер содрали тонкое покрывало земли. Только здесь природе помогли. Уж слишком правильной формы проступали из темноты ступени. Да и изгиб туннеля будто вычертил невидимый зодчий. Явно чьих-то рук дело.

– Папа говорит, что раньше строили глубоко и с толстыми стенами, чтобы всегда прохладно было. Хранили тут продукты. Как в холодильнике, – громким шепотом сообщил Саша.

Так всегда: когда волнуется, слова лезут из него. Ничем не удержать. А он сейчас волновался. Очень.


* * *

Едва теплящийся подрагивающий огонек небольшого огарка свечи, реквизированного «для дела» в сарае у Ленкиной бабки, выхватывал из непроглядной тьмы выщербленные глыбы. Их покрывал то ли теплый на ощупь иней, то ли высохший до состояния пыли мох. От легкого шевеления воздуха он поднимался облачком белесой пыли, а потом оседал на лицах, одежде, щекотал в носу.

Чем глубже во тьму спускались дети, тем чаще на неровной поверхности встречались следы небольших, явно несовершенных инструментов. Ребята медленно пробирались по уходящему вниз туннелю. В затхлом сводчатом пространстве слышались частое испуганное сопение и шаги. Иногда подстегнутое страхом воображение в легком шуршащем отголоске, который порождало эхо, рисовало монстра. И уже мерещилась тень, двигающаяся по пыльным ступеням навстречу. Тогда тонкие пальчики судорожно цеплялись за стену. Но через мгновение становилось понятно, что чудовища нет. Сердце, пережив секунду страха, сокращалось, отсчитывая время, и ноги делали следующий шаг.

– Я хочу домой, – тихонько заскулила Наташа.

Она прижалась щекой к стене, сильно зажмурилась. Крупная слеза прочертила дорожку к подбородку и сорвалась вниз.

– Женька, ну, правда… – поддержал ее Петя. – Уже звонок скоро.

– Цыц! – сердито прошипел тот.

Огонек свечи медленно пополз вверх. Мальчишка пытался осветить что-то впереди. Остальные, казалось, перестали дышать.

– Тут чего-то нарисовано, – послышался едва различимый шепот Женьки.

От напряжения у него сдавило горло, отчего голос стал глухим и высоким. Но рука, которой он сжимал свечу, не дрожала. Женька ощущал себя охотником, который выслеживает очень хитрую дичь.

Мальчишка некоторое время подсвечивал странный знак на стене. На буквы не похоже. Для цифр мудрено как-то. “Абра-кадабра” из линий, загогулин и точек.

– Сашка, не видел чего такого у бати твоего? – встал на цыпочки Женя, поднося свечу ближе к рисунку.

– Какая разница, чего там намалевано! – зашипела давно молчавшая Ленка. – Посмотрели и будет! Ничего тут интересного. Возвращаться пора.

– Не, еще немного времени есть.

Женька сверился с большими карманными часами, у которых было разбито стекло. Потом убрал их обратно и, прищурившись, вгляделся в густую тьму впереди.

Как там делал папин начальник? Мальчик послюнявил палец, выставил его вперед. Он и сам не смог бы объяснить, зачем это, но что-то же надо было сделать. Сквозняка нет. И запахов никаких. Что же дальше?..

– Еще немного пройдем. Зачем-то тут метку оставили, ведь так?

Лена чуть помедлила и шагнула следом. За ней неуверенно двинулись остальные.


Призрачный свет свечи сместился. Знак, который обнаружил Женька, трансформировался, ожил. Время частично стерло края неглубоких желобков, но и этих едва заметных царапин оказалось достаточно, чтобы в них поселились тени. Они скользили, отчего неясное изображение ожило, сложилось в жуткое лицо, отдаленно похожее на человеческое. Темные рытвины на месте глаз пристально смотрели на маленьких искателей приключений. Взгляд смещался, пока дети медленно пробирались мимо. Последний отблеск выхватил из тьмы странное сплетение рогов и… ухмылку.


* * *

Туннель резко повернул. Снова ступеньки. На миг показалось, что у этой лестницы не будет конца: череда каменных плит, чудом державшихся на весу в вязкой плотной мгле, вела вниз, все дальше и дальше – в темную бездну.

Женя чуть помедлил. Мысль о том, чтобы прервать поиски клада, все больше крепла в его голове. Сейчас ему уже казалось, что возвращаться нужно было раньше. Когда Наташка ныть начала. Или в другой раз – когда Ленка возмущалась под знаком. Дурак! Поверни они тогда, можно было бы свалить все на девчонку: такое дело пришлось свернуть из-за трусихи! А сейчас… Он представил реакцию ребят на бесславное возвращение и… сделал шаг в неприветливую пустоту.


* * *

Дети тесной группкой ступенька за ступенькой шли вперед. Казалось, время остановилось. Никто не мог бы сказать, сколько они бредут по этому туннелю. В какой-то момент возникло чувство, что солнечное осеннее утро и шумный школьный двор не существуют. Реальны только тьма, холодные камни и плотная тишина, окружающая их.

Все чаще кто-нибудь оглядывался: жуткое ощущение, что тьма смотрит, становилось все сильнее. Когда разрастающийся внутри страх стал перевешивать боязнь опозориться в глазах одноклассников, и с губ готово было слететь признание, что все было зря, в затхлом воздухе повеяло свежестью. Стены немного расступились, потолок стал выше. Света маленького огарка, уже не хватало. Мальчишки и девчонки прижались к стене, сцепили руки. От небольшого сквозняка свеча потухла. Наташа пискнула, намертво вцепившись в курточку Пети.

– Больно же!.. – почти в полный голос возмутился тот.

– Смотрите, – прошептал Саша.

Он протиснулся мимо замерших ребят, вглядываясь в дальний конец туннеля: бледное сероватое свечение обозначило край частично осыпавшихся ступеней и арку, обрамляющую вход куда-то.

Детское любопытство перевесило: ребята спустились еще на несколько ступенек. Стало немного светлее. На стенах и, особенно, на сводчатом потолке открывшейся перед ними пещеры роились целые созвездия насекомых, источающих свет. Не сказать, что стало светло как днем. Скорее, светлячки создавали эффект молодого месяца в безоблачную ночь. Когда глаза привыкли, дети смогли довольно отчетливо разглядеть пещеру.

– Ого, – чуть слышно произнес Петя, выглядывая из-за плеча Лены. – И это спрятано под школой?..

Высокие своды пещеры влажно поблескивали. Неподалеку с небольшого выступа тонкой струйкой стекала вода. Даже не стекала, а длинными тяжелыми каплями срывалась вниз. Каждое падение сопровождалось звонким «ш-ш-шмяк». Потом следовали несколько мгновений тишины, и все повторялось снова. Плотный молочного цвета туман, укрывший плиты пола, медленно перетекал, заворачивался воронками, вскарабкивался на стены и с неохотой отступал.

В самом центре пещеры на каменном возвышении покоилась огромная круглая плита. Насколько можно было рассмотреть в призрачных отблесках светлячков, она была идеально ровной. Как стекло. Черные массивные цепи накрепко пригвоздили ее к скальному выступу. Цепи потоньше протянулись от скоб, впаянных в монолит, к невидимым в углублениях креплениям. Но и это не все! Тонкие, извивающиеся канаты, очень похожие на старые узловатые виноградные лозы, “проросли” сквозь плиту, делая ее единой со скалой, на которой та лежала.


* * *

Казалось, дети стояли целую вечность. Сердца гулко стучали в груди. Широко распахнутые глаза, не моргая, смотрели на страшную находку.

Что-то зашумело наверху. Мелкая тварь резко сорвалась вниз, тенью мелькнула перед застывшими ребятами. Огни светлячков на мгновение померкли, а сразу после разгорелись с новой силой, но тревожным красным сиянием. Сказочная пещера Аладдина вмиг превратилась в жуткое, будто охваченное сполохами огня подземелье.

– Ой, мамочки… – испуганно заголосила Наташа.

– Дурочка, это летучая мышь. Она нас испугалась, – постарался успокоить ее Саша.

Но то, что зверюшка испугалась, возможно, даже больше них, не меняло всего остального.

Казалось, что тьма ожила: тени в углах вытянулись, уплотнились. Пространство дрогнуло, прогнулось. Пещера вдруг стала больше, глубже. Струйки тумана устремились к застывшим от ужаса детям. Что-то зашуршало совсем рядом. Ноги будто вросли в каменный пол. Где-то на краю сознания билась мысль: «Бежать!.. Бежать быстрее и как можно дальше!» Но дети стояли, не шелохнувшись, огромными от ужаса глазами глядя на оживающую пещеру.

УДАР…

Звякнули тяжелые цепи. Снизу вверх по стенам побежали дорожки символов - знаков, наливающихся жутким пурпурным свечением.

ЕЩЕ УДАР…

Водяная пыль взметнулась вверх над круглой плитой, упала вниз тяжелыми каплями, струйками побежала по зеркальной поверхности, выстраивая сложный узор. Туман ожил. Словно щупальца мифического чудовища он взметнулся вверх. Быстро достиг уровня плит, на которых сгрудились дети. Ужас сковал ноги, сжал маленькие сердца.

УДАР…

– А-а-а!..

Вопль Наташи вернул способность двигаться. Дети шарахнулись прочь!


* * *

Длинный темный туннель (потухший огарок остался где-то там – в жутком «позади»). Ступеньки. Поворот. Поворот.

Яркий солнечный свет ослепил на миг. Теплый осенний воздух, наполненный запахами, звуками, волной накрыл бледных дрожащих ребят. Они выпали из дверного проема, напугав мальчишек и девчонок, заполонивших к этому времени школьный двор. Обдирая коленки, натыкаясь друг на друга, падая и продолжая ползти, они спешили убраться как можно дальше от жуткого туннеля. И только оказавшись на зеленой траве, перепуганные кладоискатели, сбившись в кучу, замерли. К ним уже бежал кто-то из взрослых, подходили ребята из других классов.

– Мамочки… – всхлипывала Наташа, размазывая слезы по щекам.

– Н-н-не реви, – буркнул Петька.

Он все еще отстукивал дробь зубами и кутался в короткую форменную курточку.

Бледная, как снег, Лена сидела на траве, ритмично покачиваясь и глядя в пустоту немигающим взглядом.

– А где Сашка? – вдруг спросил Женя.

Всхлипы и бормотание прекратились. Мальчишки и девчонки медленно повернулись к низкому проему в стене. Непроницаемая тьма хищно смотрела на них из древнего подземелья.

Саши не было.

## 2

ГЛАВА 2.

Осень,1984 год – 2020 год


События нескольких последующих лет восстановить оказалось относительно просто. Быть может, потому, что где-то мы сами были тому свидетелями. Конечно, нам с ребятами пришлось покопаться в архивах, заглянуть в пресловутый музей.

Очень помогла бабушка. Если честно, то она мне прабабушка. Помнит все в мельчайших подробностях. Ее сложно было разговорить сначала, но когда стало ясно, что мы вляпались в эту историю по самое «не хочу», ее будто прорвало. Что послужило причиной? Не знаю. Может она хотела нас предостеречь? Хотя… Думаю, просто накопилось, устала держать в себе.

Но что-то я снова сбилась с выбранного курса. Итак, факты, факты и еще раз факты.


* * *

Сразу после того как выяснилось, что ученик второго класса пропал бесследно, шум поднялся невероятный. Газеты писали о «вопиющем случае» и «трагедии десятилетия». Вездесущие журналисты подняли историю здания от закладки фундамента. Тут же выяснилось, что в городском архиве нет сведений об основателях монастыря, как, впрочем, и первоначальных планов постройки. За ними тщетно охотились. Градус интереса к местным преданиям подскочил после того, как не совсем трезвый старожил поведал свою версию истории о сокровищах.

Чертежи не нашли. Информация достоверная, потому что об этом написал в своей служебной записке следователь (подняли архивы через знакомых в органах). Кстати, именно благодаря этому хмурому молчаливому человеку газетчики сравнительно быстро потеряли интерес к мифическому кладу. Уже после двух-трех статей, кричащих о «пропитанном тайной ходе» и «секретах мистических монахов», пресса заговорила о «судьбах зданий с вековой историей», о «необходимости обезопасить детей». Но и это продолжалось недолго: через месяц «мальчик из подземелья» был позабыт. Передовицы украсили смачные заголовки о казнокрадах и успехах земляков-стахановцев (что бы это слово ни значило). Самые охочие до кричащих новостей писаки разместили текст о маньяке, убивающем девушек в черных сетчатых чулках.

На этом страшная история Саши, бесследно сгинувшем в подземелье, для мира закончилась.

Но не для маленького городка, в котором он родился!


* * *

Той страшной осенью восемьдесят четвертого школьный подвал прочесали вдоль и поперек. Только что пыль не просеивали. Но ни следов пролома, ни каких-либо признаков исчезнувшего мальчика так и не обнаружили.

Добиться хоть каких-то пояснений от перепуганных детей оказалось делом невозможным. Девочки либо плакали, либо впадали в молчаливую прострацию. Мальчишки, насупившись, молчали. Ни угрозы, ни уговоры не действовали. И все без исключения боялись ложиться спать. Короткий сон неизменно завершался приступами панического страха. Кое-кто стал мочиться в постель.

Родители справлялись с ситуацией как могли.


* * *

Лену увезли в столицу, где еще пять лет мучили психотерапией. Не добившись значимых улучшений, вернулись в родной город, продолжая почасовой прием бесчисленного количества лекарств.

Едва окончив школу, она сбежала из дома. Кто знал ее хоть немного, говорили, что в этом поступке было больше желания просто вырваться из тисков постоянной опеки, чем воплотить мечту о театральном будущем. Несмотря на задатки, Елена провалила вступительный экзамен. Долго куролесила по заведениям с плохой репутацией, во время редких звонков заверяя родителей, что строит успешную карьеру певицы.

Выскочила замуж. Через полгода развелась. И, следуя лучшим традициям земляков, вернулась к родителям с грудной девочкой на руках. С тех пор она вела безрадостную жизнь, наполненную истериками, скандалами, обидами. Устраивалась на очередную работу и уже через пару месяцев (реже – лет) уходила, со скандалом. Часто кутила с подругами-однодневками в местных барах. Сходилась с мужчинами и почти тут же их бросала. Любила дочь, но избегала ее, потому что рядом со своим ребенком особенно остро ощущала всю безысходность такого существования.


* * *

Наташу очень долго, но совершенно безрезультатно возили по всем возможным «бабкам», монастырям, «чудодейственным» источникам. Влезли в долги, чтобы попасть на массовый сеанс популярного экстрасенса. Затем был несчастный случай с отцом, положивший конец мистическим экспериментам. После похорон Наташа застала мать с порезами на руках. Врач скорой сказал только одно: «Мужайтесь».

В пятнадцать лет девчонке пришлось взвалить на себя заботу о семье. Очень быстро она научилась вести хозяйство, шить, стирать, печь, экономить на всем. И при этом успевала сдавать вовремя сессии (денег не было на оплату несвоевременных оценок), писать курсовые, участвовать в конкурсах и тд.

Наталья окончила экономический колледж, удачно пристроилась на работу в маленькой посреднической фирме. Своей сильной управленческой рукой вывела работодателя в элиту местного бизнеса. Все восхищались стойкостью женщины.

И лишь муж, ночами вглядываясь в лицо спящей супруги, искал в ней черты робкой девчушки, которой та была ДО того жуткого осеннего дня. Он знал, что деловитость Наташи всего лишь броня, в которую та спряталась.


* * *

Петьку выпороли так, что он еще несколько недель ходил, придерживая штаны. А после, долгие четыре года, из школы и в школу его сопровождала согбенная бабушка - соседка, пока ребята постарше не стали откровенно посмеиваться над ним. Скрепя сердце, отец с матерью отменили «конвой». Но то и дело звонили классной, чтобы убедиться, что чадо на занятиях, а не ищет приключений.

С «приключениями» пришлось «завязать». Не потому, что пыл угас. Просто у Петра почти не осталось друзей. Конечно, попробуйте пообщаться с мальчишкой, которому чтобы фразу сказать, нужно потратить целый день. Да, после их «похода за сокровищем» Петька страшно заикался. Согласные звуки стали непримиримыми врагами мальчишки. Язык и горло сводило судорогой, едва он начинал произносить «пенал» или «тетрадь». Он провел много ночей, сжимая в объятиях подушку. Ревел и с остервенением орал в нее «мама мыла раму». Получалось что-то вроде «м-м-м-мама м-м-м-м…». После сотой попытки тугой ком перекрывал горло. Родители сбились со счета, сколько раз им приходилось бороться с приступами сына.

Только к концу школы Петр смог побороть нервный тик. А может просто смирился с заиканием. Он даже не пытался уехать из города. Просто продолжил дело отца – занялся ремонтом автомобилей. Не сказать, что работа на зависть, но доход стабильный. На семью хватает. Кстати о семье…

Наташа!.. Неприступная Наташа вдруг согласилась стать его женой. Единственный светлый проблеск в его жизни! До рождения сыновей, конечно. Мужики посмеивались над ним, часто интересуясь «каково быть мужем генерала?», но Петр не отвечал на подначки и терпеливо сносил жесткое обращение супруги. Много времени проводил с сыновьями.


* * *

Женька избежал наказания. Кроме того, родители, как могли, оберегали единственного сына от косых взглядов и многозначительного молчания соседей. В маленьком городке, как это обычно бывает, моментально узнали подробности случившегося. Каждый первый знал, что именно Женька подбил ребят идти в подземелье, и что Саша – “как знал!” – отговаривал одноклассников.

Пока свалившееся горе еще казалось неподъемным, нашлись такие, кто нехорошим словом помянул извечную тягу к приключениям шустрого второклассника. После волна жалости накрыла и его, но это не помогло: Женька никогда больше и словом не обмолвился с друзьями. Так и ходил бирюком, не поднимая глаз. Насколько знали его бывшие друзья по играм, он рано стал заглядывать в бутылку, опустился, жил за счет родителей. Сломался парень.


* * *

Но, по воспоминаниям очевидцев, самое страшное в той трагедии это судьба убитых горем родителей исчезнувшего Сашки. Мать превратилась в старуху в одну ночь. Эта тихая маленькая женщина еще долго бродила по улицам городка, с надеждой вглядываясь в лица встречных малышей. Какой-то мальчишка однажды запустил в нее огрызком. Женщина лишь улыбнулась в ответ. Хулигану потом крепко влетело от родителей, но, кажется, он так и не понял за что.

Отец же…

Отец держался около полугода. Оббивал пороги всех инстанций, нанял пенсионера-следователя, разыскал экстрасенса-поисковика, сам излазил школьный подвал чуть ли не до дыр на коленях. А потом…


Ранним утром его обнаружили в лесопосадке. Свитер и куртка аккуратной стопочкой лежали на пеньке. Чистая рубашка застегнута на все пуговицы. Узел завязан со знанием дела.

Тело вынимали из петли в абсолютном молчании.


* * *

Не только на людских судьбах отразилось несчастье.

После трагической истории с исчезновением мальчика странная тишина установилась в школе. Дети все так же ходили на занятия, и даже в салочки играли на школьном дворе, но каждый раз, когда кто-то, забывшись, вдруг начинал смеяться, все вздрагивали и с опаской оглядывались на замурованный вход в подземелье.

Шли годы, а призраки прошлого не уходили.

Здание школы разобрали. Сделали это быстро, хотя монастырские стены, сложенные по старинным рецептам на молоке и белках, никак не хотели поддаваться. Обилие техники и круглосуточные работы говорили о сильном желании стереть с лица земли даже воспоминание о трагедии.

Подросшие Женя, Лена, Петя и Наташа – каждый у себя дома – несколько дней вздрагивали при малейшем шорохе. Все ждали, что тяжелая техника провалится, обнажив ужас, укрытый под землей, или рухнувшая стена откроет полуистлевший скелет маленького мальчика.

Но нет… Старинное здание до последнего хранило свои тайны.


* * *

Под давлением общественности очень быстро возвели здание новой школы. Светлое, современное. И без шлейфа истории. Все вздохнули с облегчением, когда первый звонок возвестил начало занятий в новостройке: можно перевернуть трагическую страницу истории городка. А еще лучше – поместить все, что связано с «несчастным случаем» в сумрачные залы городского музея. Как в склеп.


Вот так история «мальчика из подземелья» канула бы в Лету, если б не странные обстоятельства, заставившие вспомнить те события спустя 34 года.

## 3

ГЛАВА 3.

Сентябрь, 2018 год


– Ах, да… Дочь сказала, что к нам зачислили нового ученика. Это правда, что он из детского дома?

Классный руководитель задержала дыхание, сосчитала до десяти и, дежурно улыбнувшись, воззрилась на женщину. Мамаша – импозантная дама в элегантной шляпе и стильной, кажется натуральной, кожаной курточке – с истинно царственным видом уже около получаса говорила не столько о дочери, сколько о своем взгляде на образование. “Низкий уровень преподавания”. “Почему бы не открыть платную школу для одаренных детей, ведь многие из «этих» проживут и без школьных знаний”. “Дети перегружены домашним заданием”. И так далее и тому подобное. Все это время преподаватель с тревогой вслушивалась в нарастающий гул детских голосов за дверью кабинета.

– Мальчик действительно из детского дома, – немного резко произнесла она. – Несколько лет назад он лишился обоих родителей. Мне сказали – автомобильная катастрофа. У него прекрасные характеристики.

– Но вы же понимаете, что ничего хорошего из такого общения не выйдет! – с нажимом произнесла дама. – Я предупреждаю вас, что намерена беседовать с директором.

– Что, п-подруга, шумишь?

Крупный улыбающийся мужчина приобнял «подругу». Женщина взвизгнула (куда делся светский лоск?)

– Да как вы?!

Она вздернула подбородок и обернулась, с явным намерением отчитать наглеца.

– Петька?..

– Н-неужели я т-так сильно изменился? А я т-тебя сразу узнал, – мужчина улыбнулся еще шире. – Д-давно не виделись, Лен!..

– Каким образом ты здесь?

– Д-да сын н-напортачил. Вот, О-Ольга Викторовна (улыбка в сторону вежливо ожидающей учительницы) в школу вызвала. Обычно Н-Наташа в-вопросами воспитания занимается, д-да младший п-приболел. Н-нет, это ж надо!.. П-первый раз в школу зашел и т-тебя встретил!..

– Простите, – решительно прервала завязавшийся разговор Ольга Викторовна. – У меня урок. Быть может, продолжим после звонка?..

Не дав возможности собеседникам что-либо ответить, она развернулась и прошла в кабинет. Звук падения чего-то крупного совпал с появлением учителя.

– Нет, ты видел?..

– Д-да, не заводись ты!.. Ленка, д-давай посидим где-нибудь? Кофейку попьем! Отметим, так сказать, встречу.

Милую беседу прервало появление шумной ватаги одиннадцатиклассников.

– Мама?..

Елена снова преобразилась в светскую львицу и строго посмотрела на высокую ярко накрашенную девушку, одетую в очень стильные на фоне одноклассников вещи.

– Мам, у нас сейчас контрольная. Я позвоню, – не давая вымолвить хоть слово, затараторила та, быстренько проскакивая мимо.

– А где же м-мой оболтус? – громогласно поинтересовался второй родитель.

– А он мячи помогает складывать, – пояснил один из «оболтусов», честно глядя в глаза.

Другой в это время спешно набирал кого-то, явно торопясь предупредить о нависшей угрозе.

На время притихшая толпа быстро миновала взрослых. Кто-то негромко и коротко пошутил, все засмеялись.

– Д-да, детки… – Петр ухмыльнулся, глядя вслед вызывающе обтянутым брюками фигуркам школьниц. – Н-ну, что?.. П-п-прошвырнемся? – снова предложил он.

Елена улыбнулась, поправила прядь волос, сделала шаг к выходу. И… замерла.


Что это?!.

Светлые волосы. Голубые глаза. Непокорный вихор на макушке. И небольшой шрам над левой бровью.

Парень шел по коридору, разглядывая таблички на дверях. Сразу видно: еще не освоился. Он лишь вскользь взглянул на застывших “родителей”, буркнул «здрасьте» и прошел мимо.

Подзабытый липкий страх пополз по спине. Вдруг обострившийся слух отчетливо улавливал удаляющиеся шаги.


– Это он!..

Елена распахнула дверцу машины, швырнула сумочку, шляпку, стиснула голову руками.

– Успокойся! Это н-не может быть он, – попытался успокоить Петр. Но слова прозвучали неуверенно. Он спрятал руки в карманы, чтобы скрыть предательскую дрожь.

– Вот видишь! Ты тоже об этом подумал! Петя, мне страшно…

– Н-ну же, Ленка. Столько лет прошло! Все эти врачи, лекарства, б-бабки-шептуньи… Мы через сколькое п-прошли.

– Но это он! Вспомни, как нам влетело, когда он с дерева сорвался и лоб расшиб! Этот шрам…

– Лена, п-посмотри на нас. Ему же под сорок! Б-быть м-может это его племянник? Или, чем черт не шутит, сын? М-может, он выжил тогда?

Елена с надеждой посмотрела на одноклассника, но слабый проблеск во взгляде почти сразу угас.

– Нет! Я понимаю, что говорю полный бред, но это Сашка!.. Его глаза. Волосы. Его привычка голову чуть влево наклонять, когда что-то читает.

Петр приобнял испуганную женщину, чуть погладил ее по голове. Он не стал признаваться вслух, что вид парня заставил сжаться и его сердце. Мысли метались в поисках рационального объяснения увиденного.

– Лен! Я тут п-п-подумал… Слышала п-про реинкарнацию.

– Что?! – переспросила та, шмыгая носом.

– Ну это… П-по т-телевизору говорили… Наташка смотрит п-постоянно. Чего-то там про экстрасенсов, про переселение душ.

– Ой, не напоминай мне про этих шарлатанов.

Елена взяла себя в руки, отстранилась. Петр не сдавался:

– Этот м-мальчишка… Говорят, что души п-перерождаются. Есть даже фото в Интернете.

– Ну о чем ты говоришь!.. – отмахнулась Елена, но градус напряжения в голосе поубавился.

Она потянулась за сумочкой, вынула зеркальце и принялась поправлять макияж. Петр некоторое время наблюдал за ней, потом тихо добавил:

– Я тут подумал… А не он ли т-тот н-новенький, о котором говорили д-дети?

Елена замерла, словно наткнулась на невидимую стену.

– Только не это, – прошептала она.


* * *

– Эй, новенький!..

Парень застегнул «молнию» на сумке и только тогда поднял глаза на одноклассника.

– Что-то ты сильно правильный для детдомовского. Тут рядом замороженная стройка. Может прошвырнемся после уроков?

Хитрый блеск в глазах говорил о каком-то подвохе, но в ответ неожиданно прозвучало:

– Извини, у меня дела. В другой раз.

– Обломись!.. – со смехом констатировали одноклассники, похлопывая неудачника по спине.

– Да, Петрович, продул ты! Обед за твой счет!

Гогочущие ребята, предвкушая халявное угощение, шумно покинули кабинет.

– Тебе не стоит спорить на результат, который не можешь гарантировать, – заметил Александр.

– Отвали, умник! – огрызнулся Егор и вышел из кабинета, сильно пнув при этом дверь.


* * *

У девчонок в это время обсуждались свои темы.

– А новенький симпатичный.

– О чем ты, Инка? Он же лопух! Вспомни, на разминке Пашка в него мячиком попал. Удивительно, что ваш “красавчик” вообще ходить умеет.

– Ну и что! Подумаешь, не увернулся.

– При этом еще и брусья зацепил! Видно, хорошо приложился: аж кровь проступила.

– Вот всегда ты так, Алинка! Ведь наши специально ему подножку поставили! – возмутилась Инна.

– И мячиком со спины запустили! – в тон ей поспешила добавить Яна.

– Должен был увернуться.

Алина еще раз оценивающе посмотрела на свое отражение в стеклянной витрине, предназначенной для особо пахучих химических опытов, поправила прядь волос.

– Тише, он может услышать… – вмешалась в разговор подруг Лера.

– Ну и что? Пусть слышит. Разве я что-то не то говорю?

– Интересно, что случилось с его родителями? – продолжала гнуть свое Инна.

– Я слышала, – загадочно зашептала Яна, – что была страшная авария. Грузовик въехал в легковушку. Мать погибла сразу, а отца пытались вытащить. Разрезали машину, но до больницы не довезли.

– Нет, там, кажется, отец зарезал мать, – трагически закатывая глаза, сообщила Катя.

Девчонки испуганно оглянулись на новенького. Тот спал (или делал вил, что спит), положив голову на сложенные поверх ученической сумки руки. Девочки расслабились.

– И все равно, Алинка, согласись, это романтично: одинокий рыцарь, вынужденный самостоятельно пробиваться в жизни.

Инна вздохнула, прикрыла глаза и улыбнулась. Видимо, представила романтическую сцену с Сашкой.

– Ин, опомнись! Этот «рыцарь» скорее всего малолетний преступник. Ты же знаешь, что говорят про детдомовских. Кроме того, вы не заметили?.. У него же свежие шрамы на плече и ноге. Наверняка избил кого-нибудь!..

– Алин, ты определись, – улыбнулась Лера. – То он у тебя неуклюжий увалень, то хулиган!

– Какая разница! Хоть наследный принц! Мне нет дела до него.

Звонок прервал «милую» беседу. В кабинет неспешно вернулись парни, проследовали на свои места. Александр сел, провел по лицу рукой, прогоняя остатки дремы.

Начался урок.


* * *

– А здорово мы новенького на физре…

Никита подвинул ногой стул, поставил на стол свою порцию. Чтобы не ходить к раздаточной дважды, он умудрился принести две тарелки, стакан сока, хлеб и аппетитную булочку «про запас», используя всего две руки.

– Эй!

– Поосторожней, ты!.. Кретин!

Никита никак не отреагировал на возмущенные возгласы потревоженных им ребят. Он сел, с довольной улыбкой оглядел уставленный столовскими яствами стол.

– Слушай, тебе в цирке цены бы не было, – сказал Дима, вынимая из супа, оброненный туда Никитой кусок хлеба.

– В цирке – работа, а мои таланты проявляются только «в свободном полете», - прокомментировал тот, вынимая приборы из внутреннего кармана пиджака.

– А с булочкой не перебор? – поинтересовался Егор.

– Так ведь ты платишь, – усмехнулся Никита.

– Еще раз напомнишь – всыплю!

– А где, кстати, новенький? – спросил Паша.

– Да вон он… Каких-то первоклашек нянчит, – хмуро заметил Егор.

Он отчетливо помнил, что спорил с Никитой, но в столовой выяснилось, что спорщиков было значительно больше. Теперь, когда Егор оплатил обед всей мужской половине одиннадцатого «А» (за исключением новенького, конечно), он прикидывал, как бы вытянуть у родителей дополнительные карманные деньги.

– Слушай, по-моему, он к Алинке клеится, – усмехнулся Никита.

Егор резко обернулся.

Новенький, конечно же, и не думал «клеиться» к симпатичной однокласснице. Просто проходящую мимо него девушку кто-то толкнул под руку, и поднос с едой, который Алина несла перед собой, описав дугу, шмякнулся на стол, за которым сидел Александр. Все, кто был рядом, возмущенно загомонили, оглядывая одежду в кляксах подливки, соуса и чего-то еще. Алинка так и стояла с поднятыми руками, растерянно глядя на залитую соком рубашку одноклассника. Двое малышей с любопытством переводили взгляд с одного на другого.

– Извини, меня толкнули, – залилась краской Алина.

– Я видел. Все в порядке.

Александр встал из-за стола, промокнул пятно салфеткой, кивнул близнецам и пошел к выходу. Малыши поспешили следом.

Алина проводила его взглядом. «Черт!» – тихо произнесла она, прикусив губу. Потом развернулась и от души дала затрещину мальчишке, пытавшемуся проскочить мимо нее.


– Лопух, – констатировал Егор, возвращаясь к еде.

– Не говори, – охотно поддержал Никита. – Упустить такой шанс подцепить Алинку!.. Ты видел ее лицо?

Егор пнул друга ногой.

– А мне его даже жаль немного, – «поделился» Дима. – Первый день в школе. Мячиком в ухо. Алинкин сок на рубашке. Нет, то, что Алинкин – очень даже ничего, но столько зрителей…

Егор сделал вид, что не заметил очередной намек о подруге, но в душе согласился, что не хотел бы оказаться на месте одноклассника.

– Так что?.. Мероприятие отменяется? – спросил Паша.

– Нет, конечно, – сразу же вскинулся Никита.

Разговор вернулся в привычное русло: девчонки, паркур, домашка по алгебре, новая игра на комп, снова девчонки.


* * *

Александр приоткрыл дверь уборной. Нет никого. Он проскользнул в залитое ярким светом помещение и защелкнул щеколду. Мелькнула мысль: при всем современном ремонте надежным остается ”проверенное старое”. Он улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. Прислушался. Если за закрытой дверцей кабинки кто-то… Нет, никого. На всякий случай он легонько толкнул створку. Та, скрипнув, чуть приоткрылась. Все, можно выдохнуть. Александр подошел к умывальнику, чуть наклонив голову, пару секунд изучал себя в большом зеркале, потом принялся стаскивать залитую соком рубашку. Поморщился: плечо еще болело, рука двигалась с трудом. Потому, скорее всего, и не отбил тот мяч. Жаль рубашку – новая. Говорил же, что пай-мальчика изображать не получится.

Повязка на плече чуть съехала. Да ну ее к черту: рана почти затянулась. Он с трудом развязал узел. Все время путались нитки. В сердцах он рванул клок, отшвырнул в сторону. Включил воду... Вода успокаивает. Подставил ладони под холодные струи. Чуть помедлил, наблюдая, как образуется маленькое озерцо, потом выплеснул его себе в лицо. Еще. И еще раз.

Нужно было поспать хоть часок. Школа – место, где всегда нужно быть начеку. А тут еще и это…

Александр снова бросил взгляд в зеркало. Грудь, спина, руки – все покрывали рубцы. Раны свежие, недавние и… очень старые. Белесые шрамы, оставленные на теле мальчика много-много лет назад, образуют сложную вязь. Знать бы, что означают эти символы… Он коснулся тонкой белой линии, перечеркнувшей левую бровь. Этот знак – единственный, что вызывает теплые воспоминания.

Следы от когтей, оставленные накануне на его плече Зверем, вспухли, покраснели, но уже не кровоточили. До ночи боль уйдет. «Обойдусь без помощников», - созрело решение. А сейчас нужно поторопиться: внутренний таймер говорит, что до звонка меньше минуты. Александр выудил из сумки спортивную куртку (усмехнулся, отметив магазинную новизну очередной вещи), натянул ее на себя. Ну вот… Все, что отличало его от обычных школьников, скрыто непроницаемой тканью. Можно снова окунуться в водоворот ученической жизни.

Уже взявшись за ручку двери, он на секунду задержался. Снова школьная суета. Жизнь от звонка до звонка. Задачки, примеры… В столовой все пошло как-то не так. И девчонка испугалась. А шуточки, пожалуй, как и везде будут. Парни явно что-то задумали. Пресловутое «крещение»? Что ж… Постараемся их не разочаровать!

Он распахнул дверь (совпало со звонком) и растворился в потоке спешащих учеников.


* * *

До автобуса еще минут десять. Александр, стоя в тени старого дерева, краем глаза наблюдал за близнецами, резвящимися на зеленом газоне. Уроки закончились. Старшеклассники неспешно покидали здание школы. Одни уточняли домашку на завтра, другие договаривались созвониться. Обычная повседневная суета. И оттого хорошо.

Солнце поблескивает сквозь полупрозрачную крону. Саша прикрыл глаза, наслаждаясь скоротечным осенним теплом. Подзабытое удовольствие!

– Берегись!

Крик явно запоздал: плотная тень с крейсерской скоростью приближается к его лицу. Черт!.. На этот раз реакция не подвела: мяч впечатался в подставленную ладонь.

– Класс!.. Я думал, он вышибет тебе мозги, – с подозрительно преувеличенной радостью сообщил Никита, останавливаясь рядом.

Он улыбнулся «в тридцать три зуба» и протянул руки.

– Кто? – спросил Александр, игнорируя его попытку вернуть мяч.

Группа старшеклассников медленно спускалась по ступенькам школьного крыльца. На лицах улыбки, в глазах затаилось недоброе.

– Это я не подрассчитал. Извини, – с вызовом произнес Егор.

– Ты должен быть осторожнее. Здесь дети играют.

Александр точным пасом послал мяч в грудь одноклассника, тот едва успел перехватить его.

– Может, в футбол? Так… Разомнемся, – с вызовом предложил Егор.

– Я не играю.

Александр отвернулся, подхватил сумку.

– Слабо? – снова Егор.

Послышались смешки.

– Нет. Завязал, – вполне серьезно произнес Александр.

Возникла пауза. Видимо, никто не предполагал, что он уже второй раз за день не поддастся на провокацию.

– Хорошо, – кивнул Егор, – уважаю. Ну, бывай!..

Он протянул руку. Александр, помедлив, пожал ее. Парни, разочарованные неудавшимся «мероприятием», медленно с достоинством пошли к футбольному полю. Школьники помладше с опаской посторонились, пропуская их.

– А ты - молоток! – улыбнулся Никита и, как до этого Егор, протянул руку.

Александр, не моргнув глазом, ответил на рукопожатие. Никита, все так же лучезарно улыбаясь, бросил «Пока!» и потрусил к своим.


* * *

– С ним что-то не так, – сказал он, едва нагнав ребят.

Парень продемонстрировал спрятанный в руке миниатюрный электрошокер.

– Двести киловольт!.. А он даже не моргнул!

– Может твоя игрушка сломалась? – предположил Паша.

– Проверить хочешь? – обиделся Никита.

– Давай я, – Дима с опаской протянул руку. – О, черт!..

Интересоваться «ощущениями» нужды не было: рука повисла плетью. Перекошенная гримаса и поток нечленораздельных звуков сквозь стиснутые зубы говорили сами за себя.

– Ты сам попросил, – виновато засопел Никита.

– Работает, значит… – протянул Паша, обмениваясь взглядом с Егором.

## 4

ГЛАВА 4.

Сентябрь, 2018 год


Школьная жизнь шла своим чередом. Со своими радостями, разочарованиями и… сюрпризами. Вот и сейчас одиннадцатый «А» «осчастливили» сообщением об уборке закрепленной территории.

– Не-е-е, вы чо!.. У меня планы, – сразу же возмутился Никита.

Остальные шумно поддержали его.

– Ваши планы не пострадают, – возвысила голос классная. – Уроки сокращаем немного. Плюс у вас сегодня классный час последним в расписании стоит. Я уж как-нибудь переживу: пожертвуем личным ради общественного.

– А мы не в рабочем пришли и без инструментов, – с плохо скрываемой радостью сообщил Паша.

Ольга Викторовна победно улыбнулась.

– Я предполагала такой исход, поэтому заранее договорилась с завхозом. Нам выдадут казенные грабли! И школьную форму мы не испачкаем, если вспомним, что сегодня в расписании физкультура.

Ее слова сопровождал обреченный ропот. Кто-то в сердцах сказал: «Все продумала». Другой голос также грустно заметил: «Один - ноль в ее пользу». Улыбка учительницы стала шире.

– Давайте поторопимся, ребята. Переодевайтесь, я жду вас на площадке за школой. Раньше сделаем – быстрее освободимся. Активнее, Никита, жизнерадостнее.

– Как скажете, Ольга Викторовна, – уныло отозвался тот, накидывая ремень сумки на плечо.


* * *

Солнце расстаралось напоследок. Яркие блики отражались в бесконечных рядах школьных окон. Золотисто-зеленая трава тянулась сквозь слой желтой листвы, мягким покрывалом укрывшей все вокруг после первых, едва различимых, ночных заморозков. Воздух пьянил запахами бабьего лета. Всюду носилась детвора. Малыши радостно щебетали, наперегонки собирая веточки, обкидываясь яркой, обильно укрывшей землю листвой.

– И мы были когда-то такими, – философски заметил Дима, наблюдая короткую заварушку между второклашками за право вынести ведерко с мусором.

– Глупыми, хочешь сказать? – изрек Егор, на ходу натягивая куртку.

Он остановился рядом с другом, вручил тому казенные грабли.

– Наивными, – поправил Дима, окидывая оценивающим взглядом погнутый инструмент. – Ты нарочно это выбрал?

– Нет. Там все такие. Хуже не придумаешь: вроде есть чем работать – не отвертишься, да попробуй – погреби. Вот классуха… Удружила.

– Это Никита там возмущается?

– Ага. Пошли, что ли.


Никита действительно никак не мог угомониться: он побил все рекорды, подбирая эпитеты для описания полученного инвентаря.

–… Нет, Ольга Викторовна, вы вообще представляете, как ЭТИМ можно работать? Это же… Я посмешищем буду для всей школы.

– А ты работай, – сочувственно произнесла учительница, поправляя ворот спортивной куртки Никиты. – Работай так, чтобы ни у кого кроме похвалы в твой адрес нечего было сказать.

– Вот вечно вы так!..

– За работу, ребята. И полог захватите! Саша, возьми пакет, а то от наших «героев» не дождешься. Вы начинайте, а я вас на некоторое время покину. На завтра пятому классу ставят замену в расписании, хочу объявление сделать лично и при свидетелях. Чтобы снова сюрпризов не было. Вы у меня уже взрослые, думаю, за двадцать минут не покалечитесь. Хорошо?

Все, конечно же, согласились и вразвалочку направились за угол школы – подальше от строгих учительских глаз.


* * *

Работа не ладилась с самого начала. Девчонки попытались грести, но дело продвигалось медленно: масштабы участка требовали «мужской» силы.

– Эй, рыцари, вы бы помогли немного, – возмутилась Лера.

– Не шуми, женщина, мы важную проблему решаем, – отозвался Паша.

– Егор, тебе не стыдно? Алинка надрывается, а он… – подхватила Инна.

– Я сейчас, – бросил тот, снова возвращаясь к видео в телефоне, которое с гордостью демонстрировал Никита.

Александр, который все это время стоял, прислонившись к дереву в ожидании, когда очередь дойдет до погрузки листвы, вдруг шагнул к Алине, потянул на себя грабли.

– Дай сюда.

Алина от неожиданности разжала руку. Парень вручил ей свою куртку и принялся грести листву. Несколькими мощными движениями он очистил целый угол площадки.

– Стелите полог, – коротко велел Александр.

Инна и Яна, в растерянности наблюдавшие за происходящим, бросились расстилать тряпицу.


– Че эт там? – вдруг спросил Никита, вглядываясь в происходящее позади ребят.

– Что?

Егор оглянулся, чувствуя недоброе. Девчонки оживленно щебетали, бросая охапки листьев на полог. Александр тем временем уже расчищал противоположный угол площадки. Солидная часть работы сделана.

– Он что, нарочно нарывается? – спросил Никита, хмурясь. – Ему больше всех надо?

– Пошли, поговорим.

Егор двинулся к новенькому.

– Эй, работничек, – крикнул он. – Перед девчонками рисуешься? Или просто любитель вкалывать?

Александр выпрямился, взглянул на одноклассника.

– Чего стоять… Никто из нас не уйдет, пока не сделаем участок, а время идет. Тут работы на полчаса.

– Не ты здесь правила устанавливал, не тебе их и менять, – ледяным тоном произнес Егор, подходя вплотную к Александру.

В воздухе повисла напряженная тишина. Забрезжила разборка.

– Дима, Егор, хватайте полог. Загрузили доверху, – как всегда некстати вмешалась Инна, приподнимая край нагруженного «горкой» полотна.

– Не нарывайся, новенький, – процедил Егор.

Парни без энтузиазма направились к девчонкам. Кое-кто подхватил лежащие без дела грабли. Никита, шуганув какого-то пятиклассника, разжился добротным инструментом. Включили музыку. Дело пошло веселее.


* * *

Александр невозмутимо продолжал работать. Явное противостояние одноклассников его, казалось, не тревожило. Он расчищал участок за участком. Гибкое тело совсем не знало усталости. На фоне недовольно бурчащих и все время отвлекающихся парней новенький выглядел странно. Александр будто соскучился по работе. Было заметно, что он получает удовольствие от простых действий, от горьковатого запаха только что опавшей листвы, смешанного с едва различимым ароматом сырой земли.

– Странный он, – прошептала Инна на ухо Алины. – Наши никогда бы добровольно не стали работать. Вспомни: всегда пинок классной нужен.

– Ну и что, – ответила та, бросая очередную охапку листьев на полог. – Он, наверное, привык. В детском доме часто работу взрослых делают дети.

– А по-моему, мальчишки везде одинаковые, – продолжила гнуть свое Инна. – Сашка как ископаемое какое-то. Таких не бывает.

– Угомонись. Он просто повзрослел чуть раньше наших лоботрясов, – изрекла Лера. – Мой отец тоже молча берет и делает. Не ждет, пока пнут. Говорит: работа не волк – в лес не убежит.

– Вот! Сашка точно так и сказал, – оживился Никита, останавливаясь рядом с девчонками и потирая поясницу. – Ну, про работу. И где он взялся!.. Время потяну ли бы, классуха, глядишь, сжалилась бы – территорию меньше отмерила.

– Работай, слюнтяй. Сашка прав. За нас никто не сделает.


* * *

– Слюнтяем обозвали, – обижено пробурчал Никита, берясь за край полога. – Я тут в поте лица…

– Ничего, намылим шею «передовику» – перестанут обзываться, – зло сказал Егор, оглядываясь на одноклассника.

К тому как раз подбежали первоклашки - его подопечные. Мальчишки сказали что-то про автобус. Александр аккуратно поставил грабли у ближайшего дерева, подхватил куртку, сумку, пошел следом за ними.

– Сваливает. А нам еще батрачить сколько, – возмутился Никита.

– Давай уже… Работу за нас не сделают, – напомнил Егор. – Нам еще на стройку вечером.

## 5

ГЛАВА 5.

Сентябрь, 2018 год


Традиция проводить вечера вместе сложилась относительно недавно. Просто однажды Ольга Викторовна организовала для своих подопечных экскурсию «по историческим местам». Тогда еще ученики десятого класса с удивлением узнали, что не так давно на возвышенности неподалеку от школы до основания разобрали здание бывшего монастыря, где до последнего учились родители многих из них. Сейчас на пустыре громоздилась уродливая конструкция непонятного назначения.

Так совпало, что буквально накануне они активно обсуждали новый фильм про паркур. Пока классная что-то вдохновенно рассказывала о служителях уже не существующей обители, парни оценивали ярусную постройку - каркас:

– Хорошая площадка, – воодушевился новой идеей Никита.

– Можно попробовать, – согласился как всегда основательный Дима. – И контент выйдет классный. Подписчики набегут.

– Сегодня вечером? – предложил Егор.

– Давайте в семь. Только без опозданий. Тебе, Никитос, говорю.

Дима многозначительно посмотрел на одноклассника.

– Ой, ну чего вы?.. Я ж не подводил никогда! – возмутился тот.

– Ага, – в один голос “согласились” все.


* * *

Сторож оказался редким любителем футбола. Пока он в своей каморке эмоционально смотрел очередной матч по крошечному телевизору в компании с теплой банкой пива, парни без особенных проблем проникли на ”охраняемую территорию”.

Странная постройка…

Архитектор – абстракционист спроектировал комплекс строений, которые сложным лабиринтом переплетались, образуя сеть переходов и стен. Только в центре сооружения оставалась довольно большая площадка, захламлённая сейчас строительным мусором. Судя по мощным росткам сорной травы, об этом архитектурном монстре благополучно забыли.

– Интересно, что они хотят построить? – спросил Паша, запрокидывая голову, чтобы разглядеть что–то наверху.

– Оно тебе надо? Есть и есть. Главное, полиции и мчсников рядом нет. Не поймают.

Никита с азартом ринулся в ближайший проем с явным намерением изучить все изнутри.

– Эй, Никитос, ты бы поаккуратней там! – крикнул вослед Дима. – Руки - ноги не переломай!

– Отвали! – раздалось из наполненного сумраком проема.

Паша с Костей осторожно взобрались на усыпанные бетонной крошкой покосившиеся леса, влезли в окно. Послышался звон раздавленного стекла. Кто-то выругался. Глухое эхо подхватило слово, повторило на разные лады.

– Мерзко, – заметил Егор, останавливаясь рядом с Димой.

Он чуть отстал от ребят, пристраивая мотоцикл в одном из «подъездов» на случай, если сторож все-таки надумает обойти свои «владения».

– Да, неуютно, – согласился Дима. – И связь не ловит совсем.

Он продемонстрировал телефон, на экране которого вместо “антенок”, обозначающих уровень сигнала, светились безжизненные полоски.

– Не знал, что такое бывает, – хмыкнул Егор.

– Надо будет ребят предупредить.


Сейчас, без красочных описаний классной и хихиканья девчонок, вдруг стали заметны слой серой, похожей на прах пыли, трещины и отколовшиеся куски бетона. Заброшенное недостроенное здание умирало. Это ощущалось остро. Настолько, что в воздухе повеяло холодом и тленом. Стали заметнее тени в углах.

– Стоит ли?.. Может, поищем другое место? – спросил Дима.

Егор ответить не успел. С площадки, нависшей над «парадным» входом в центральное строение, свесился Никита и жизнерадостно возвестил:

– Эй, чего застряли? Шевелите поршнями, придурки, – топайте сюда. Чего я нашел!..

И исчез. Егор и Дима переглянулись, стали карабкаться по груде битого кирпича к входу в облюбованную Никитой секцию.


* * *

Первые попытки красиво и точно (как это было в фильме) спрыгнуть с бетонной плиты, обозначившей второй этаж, закончились парочкой вывихов и довольно серьезным порезом. И это кроме большого количества синяков, к счастью, расположенных в недоступных постороннему глазу местах.

Около недели ушло на «зализывание ран». Но на стройку тянуло!.. Тянуло за ощущением адреналина, за тайной.


Несколько месяцев не прошли бесследно: у новоявленных паркурщиков заметно прибавилось умений. Теперь они могли без особого труда взобраться на самый верх или спуститься за считанные секунды, изобретая каждый раз новый маршрут. Кроме того, у любителей острых ощущений вдруг проявились недюжинные таланты в наскальной живописи. Серые бетонные стены разукрасили грандиозные творения последователей Пикассо. Начав с простых надписей, они скоро вошли во вкус и изобразили пару макси–шедевров в цвете. Шестиметровый динозавр «попрал ногами» (пардон, лапами) футуристический автомобиль. А на стене напротив проступили «врата» в параллельный мир, полный фиолетовых щупалец и пикирующих птеродактилей.

Этот вечер не стал исключением: одиннадцатиклассники и парочка ребят постарше, присоединившихся к ним в дни летних каникул, снова пробрались тайными тропами на стройку.

– Привет, – бросил Егор, присаживаясь рядом с Пашей.

– Салют, брат. Как дома? – отозвался тот.

– Сегодня без проблем. Отец на днях озабоченный какой-то из школы пришел. Мать сразу сцену ревности устроила. Им не до меня. Пока отношения выясняют – полная свобода.

– Классуха нажаловалась? – спросил Дима, отступая на пару шагов и оценивая свое очередное живописное творение со стороны.

– Нет. С училкой он даже не поговорил. Алинкину мать встретил. Они учились вместе.

– Я ее видел. Классная тетка!..

– Прояви уважение! Ты о моей будущей теще говоришь.

– Эй!..

Это Никита «нарисовался» на другом конце площадки. Его карманы многообещающе оттопыривались. В руке была зажата полуторалитровая пластиковая бутыль. Компания сразу оживилась.


Кто-нибудь всегда оставался за «рефери». Остальные на скорость перемещались с верхнего этажа на усеянный строительным мусором «дворик». Как-то попытались делать ставки, но не пошло. Никита тогда заметил, что «искусство и деньги – вещи несовместимые». Оставался спортивный интерес: победитель приобретал УВАЖЕНИЕ.

Вот и сейчас… Егор и Никита должны были отработать в паре. Нужно не только спуститься с пятого этажа, но и на время пройти по маршруту, опоясывающему все здание.

Егор немного замешкался. Никита свесился через край, пытаясь разглядеть «застрявшего» друга (парочка мощных ламп, установленных ими в дополнение к прожектору, давали возможность разглядеть здание в мелочах). Сегодня окутанное в сумрак строение было особенно неуютным: взгляд выхватывал грязь и трещины даже там, где как бы было «чисто», бетон выглядел неприветливым и СТАРЫМ, а лабиринт переходов утомлял как никогда, будто стал в разы длиннее.

Позади что–то с тихим шелестом просыпалось. Никита оглянулся. Пустые проемы окон зияли в непроницаемо черной стене, несколько стекляшек отбрасывали блики на груду битого кирпича, давным-давно сваленную в углу будущего холла. И пыль, похожая на прах… Вон, дорожки следов, оставленные ими… И никого. Вдруг померещилось: плотные тени поползли из углов. Отчего-то холодком потянуло между лопаток. Никита чуть привстал, вглядываясь в темноту. Снова зашуршало…

– Егор?.. – дрогнувшим голосом позвал он.

Какая-то тварь сорвалась с потолка, чиркнула кончиком крыла по лицу Никиты, скрылась наверху. От неожиданности тот покачнулся, схватил воздух и… ухнул в пустоту.


– Никита!..

Все, кто был на площадке, бросились к распростертому телу. Откуда–то сверху с адским шумом спешил Егор. Он, побив свой собственный рекорд, в полминуты был уже внизу. Растолкал ребят, рухнул рядом с другом на колени. Кровь. Быть может, у него сломан позвоночник. Повреждены руки, ноги.

Что-то громко взвыло. Эхо рикошетом пробежало от стены к стене, от яруса к ярусу, множа потусторонние звуки. Все застыли, озираясь. От жути у всех волосы встали дыбом, лица превратились в маски.

– Какого черта вы здесь?..

Перепуганные паркурщики не сразу сообразили, кто перед ними. Парень возник ниоткуда. Светлые волосы, длинная челка, закрывающая половину лица, шрам над левой бровью. Все та же спортивная куртка, что он нацепил на себя после неудачного обеда в школьной столовке.

Сашка.

Казалось, общее оцепенение не затронуло его.


– Что с ним?

Он с ходу оценил состояние распластанного на земле стонущего Никиты. Присел рядом с ним. Довольно грубо ощупал руки, ноги, шею.

– Эй, осторожней!.. – попытался вмешаться Егор.

Александр молча бесцеремонно сжал плечо Никиты, резко вывернул его руку. «Жертва» зашипел сквозь стиснутые зубы, помянул неласковым словом непонятно откуда появившегося одноклассника.

– Ничего смертельного, – вынес вердикт Александр. – Вывих, небольшое сотрясение. Может, пару ребер сломал. Скажете, что с мотоцикла упал. А сейчас… Проваливайте! Быстрее, если жизнь дорога!

Где-то совсем рядом снова раздалось утробное рычание.

Александр вскинул руку. Маленькое устройство, закрепленное на запястье, сработало. Тонкий трос протянулся к плите, венчающей недостроенное здание. Гибкое тело взвилось в воздух. Александр, описав дугу в воздухе, приземлился на площадке третьего этажа… Пара ловких движений, и он уже на этаж выше, где и исчез в непроницаемо черном проеме.

Все еще не пришедшие в себя парни проводили взглядом быстро перемещающуюся фигуру.

На противоположной стене ожила тень, скользнула по изрезанной трещинами стене и исчезла в одном из переходов. Снова жуткий вой прокатился по лабиринту заброшки.

Стон Никиты вывел собравшихся из ступора.

– Помогите. Нам нужно вытащить его отсюда, – сказал Егор, перекидывая руку друга через шею.

## 6

ГЛАВА 6.

Сентябрь, 2018 год


– Ой, девочки, я, кажется, влюбилась!

Инна глубоко вздохнула и, широко улыбнувшись, с мечтательным видом подперла рукой подбородок. Ее щеки зарумянились. На лице застыло глуповато - счастливое выражение.

Девчонки уже некоторое время исподтишка наблюдали за Александром. Двое детишек в одинаковых курточках застыли, насупившись. «Старший брат» стоял перед ними, опираясь на колено, и регулировал застежку на куртке. Он тихим голосом отчитывал подопечного. Тот, судя по нахмуренным бровям, был явно не согласен, но помалкивал.

– Такого просто не может быть!.. – продолжала восторгаться Инна. – Высокий, симпатичный, детишек любит.

На этот раз никто не стал возражать: со времени памятной уборки все больше бросалось в глаза, что Александр уж очень сильно отличался от сверстников.

– Не торопись влюбляться, Инка, – предостерегла молчавшая с утра Алина. – Мне мать на днях «допрос с пристрастием» устроила: «кто» да «откуда». Зная ее нюх на людей определенного сорта, я на девяносто девять процентов уверена, что этот «белый и пушистый» прожует тебя и выплюнет.

– Тебе почем знать? – возмутилась Инна.

– Просто у моей матери все знакомые – подонки. Включая моего отца.

– Ну и пусть!.. – беззаботно заявила Инка, мотнула головой (волосы золотой волной упали на спину) и направилась к однокласснику. – Сашенька, тебе помочь?..


Мужская половина одиннадцатого «А» тоже наблюдала за «белым и пушистым», позабыв на время о своих телефонах и игрушках, но настроение было иным.

– Он профессионал!.. Все видели.

– Не преувеличивай, Егор. Вчера мы были не в себе. Вот и запомнили события немного не в том свете. Хорошо, хоть девчонки весь вечер прически репетировали у Янки дома.

– Что именно ты «запомнил не в том свете»?.. Его эффектное появление или перчатку - самострел?

Дима пожал плечами. Они некоторое время молча наблюдали, как к Александру откровенно клеилась Инка.

– Я поговорю с ним, – вдруг сказал Егор.

– Будут неприятности, – обреченно констатировал Дима.

– Плевать! Мы должны выяснить, что он скрывает.

Он направился вниз по лестнице с явным намерением немедленно воплотить в жизнь свое решение. Паша и Костя с хмурыми лицами следили за ним, не тронувшись со своего наблюдательного поста. Только Дима, подхватив сумку, поспешил следом.

Александр уже избавился от подопечных, отправив их в заботливые объятия учительницы, и сейчас с вежливой улыбкой и отсутствующим видом слушал разглагольствования Инны. Его взгляд остановился на приближающемся Егоре. На мгновение в глазах мелькнул лед. Губы плотно сжались. В воздухе ощутимо повисло напряжение.

Егор уже набрал в грудь воздух, чтобы бросить в лицо парню предъяву. Но вдруг…

– Саша!..

Ольга Викторовна возникла ниоткуда. Не замечая насыщенную электрическими разрядами атмосферу, она с озабоченным видом поманила нового ученика за собой. Инна, прерванная на полуслове, растерянно заморгала. Егор нахмурился. Александр накинул сумку на плечо и направился к учительнице, по пути слегка задев плечом одноклассника.

– Как всегда не вовремя, – процедил Егор.

– Остынь, еще будет возможность «пообщаться», – Дима протянул сумку товарищу.

Прозвенел звонок. В коридорах поднялась суета. Егор пнул пятиклассника, который едва не сшиб его с ног.

– Ничего, на урок он все равно явится. Еще поговорим.

– Химия. Поторопись, – напомнил Дима.


* * *

В тот день Александр на уроках не появился. Полюбопытствовавшей Инне классная ответила, что его отправили утрясти «кое-какие нюансы» с документами. Что-то там было не в порядке.

– Хорошо, вечером. На стройке, – сказал мрачный Егор, выслушав эту новость.

– Что на стройке? – спросила Алина.

Но ответа она не дождалась. Егор несколько грубо потянул ее к буфету. Четыре шоколадки и пакетик сока немного скрасили остаток учебного дня, но чувствовалось, что назревает серьезное.


Вечер не задался сразу: проливной холодный дождь хлынул из тяжелой нависшей над городком тучи. Судя по всему – надолго. Потревоженное плечо ныло и дергало. Но признаться в этом означало вызвать шквал подозрений, а этого следовало избегать. Никита, заслышав рокот мотоциклетного мотора, выглянул в окно. В свете фар были заметны струи дождя. В стылом не по сезону воздухе стлались клубы пара.

– Ты со мной? – прокричал Егор, когда Никита, кутаясь в отцовский бушлат, вышел к нему под дождь.

– Ты чокнутый, – тоже возвысил голос Никита, пытаясь переорать рокочущий мотор.

– Так ты со мной или нет?

Никита некоторое время молча смотрел на поблескивающий каплями дождя шлем, скрывающий лицо друга, потом кивнул.

– Я скоро.

Он поплелся в дом за сапогами и курткой, на ходу проклиная погоду, горячие головы некоторых и свое неумение отказывать.


Грунтовая дорога, пропитанная влагой, стала непроходимой. Легкий мотоцикл то и дело норовил нырнуть в сторону. Егор все давил и давил на педаль газа, не сводя глаз с громады недостроенного комплекса. Свет прожекторов, рассеиваясь в насыщенном влагой воздухе, окутывал строение мистическим сиянием. Возникла неуместная мысль о средневековом замке, кольях и отрубленных головах. Егор мотнул головой, прогоняя образ. Мотоцикл вильнул и завалился на бок.

– Мать убьет, – сквозь зубы произнес Никита, поднимаясь и обреченно изучая измазанные в глине брюки и рукав.

Кроме того разрядом тока полыхнуло плечо, напомнили о себе потревоженные накануне ребра, заныли ссадины.

– Идем.

Егор выровнял мотоцикл. Покатил его вверх по склону.

Поднялся ветер. Холодные струи, будто плети, хлестали по плечам, спине. Ноги скользили при каждом шаге. Никита снова упал. Он потихоньку ругался, придерживая руку и переставляя неимоверно тяжелые в нашлепках глины сапоги.

В довершение всего цепочки фонарей на улицах видимого отсюда как на ладони города моргнули и погасли. Перестали работать и прожектора, освещавшие стройку. Мир окутала промозглая тьма.


Они все-таки добрались до укрытия. Бросив облепленный грязью мотоцикл, Егор тяжело привалился к стене. Никита присел на разбитый деревянный щит. Они тяжело дышали. Одежда промокла насквозь. Грязь маслянисто поблескивала на вещах и лицах.

– Тебе не приходило в голову, что в такую погоду его тут может и не быть? – с вдруг проснувшейся злостью спросил Никита.

Егор ничего не сказал. Он стащил шлем, пристроил его на мотоцикл. Сел рядом с Никитой.

Несколько минут они провели молча, в полной темноте, вслушиваясь в звуки дождя. Среди мертвых стен барабанная дробь холодных капель, умноженная эхом, превращалась в дикую какофонию.

– Осень уже. Прям стылым потянуло, – заметил Никита.

Егор не ответил. Он лишь плотнее запахнул куртку, продолжая изучать строение.


Сейчас мысль выследить и «пообщаться» с загадочным одноклассником казалась глупой. Егор, чувствуя, как холод проникает под одежду, испытал нечто вроде вины перед продрогшим другом (тот уже стал отстукивать дробь зубами).

– Может ты и прав.

– Чего? – переспросил Никита.

Егор снова вспыхнул:

– Прав, говорю. Ты прав! Глупо вышло. Не знаю, почему завелся. Готов был голову дать на отсечение, что Сашка на стройке. Что-то же он делал здесь прошлой ночью?..

– Логично, – уже миролюбиво согласился Никита. – Я тоже думал об этом. Не похоже было, чтобы Сашка просто «гулял мимо». Хорошо, подождем немного.

Егор кивнул.


С противоположной стороны за продрогшими парнями наблюдал некто неразличимый сквозь стену дождя и темень. Худая сутуловатая фигура в проеме балконной двери на третьем ярусе. Он стоял долго. Неподвижно.


* * *

Три бесконечных дня лил дождь. Влага проникла повсюду. Казалось, что даже стены источают сыроватый запах. Еще недавно щеголявшие в блузках с коротким рукавом школьницы все как одна нарядились в брюки и кутались в курточки весь день напролет. Парни делали вид, что им плевать на сырость, но тоже предпочитали ходить в наброшенных на плечах куртках. Директор сжалилась – намного раньше срока включили отопление. В кабинетах повеяло теплом. Наконец, дождь прекратился.

Никита со слезящимися глазами и красным носом стал объектом заботы девчонок. Дошло до того, что кто-то из них принес из дома термос с сильно пахнущим настоем и вызвавший большее оживление мед. Так как признаки заболевания были практически у всех, «лекарство» быстро разошлось. Настой великодушно уступили Никите, быстренько «сообразив» чай из взятых у классной пакетиков.

– Держи, это твой, – протянула Алина пластиковый стаканчик Егору.

– Угу, – буркнул тот, продолжая с азартом расстреливать противника на маленьком экране телефона.

Горло парня тоже украшал бублик из мохерового шарфа.

– И где это вас носило? Сразу оба заболели. Даже подозрительно немного.

– Лучше б лоб пощупала, – обиделся Егор, нажимая «стоп» и подставляя лицо Алине. – У меня, кажется, температура.

– Нету у тебя температуры, – возразила та, на секунду касаясь губами виска Егора.

– А ощущение, что сейчас умру.

– Бедненький мой… – наигранно «пожалела» девушка.

– Алин, че там с новеньким? Инка ничего не говорила? – осторожно поинтересовался сидящий за соседней партой Паша, прихлебывая обжигающий напиток.

– Я его сейчас возле кабинета директора видела, – сказала девушка, внимательно наблюдая за тающим кусочком меда в стакане.

– Что?!

Егор, позабыв о своем «предсмертном состоянии», вскочил с места и бегом направился вон из кабинета.

– Чего это с ним? – спросил Дима, промакивая расплескавшийся чай с обложки учебника.

– Не знаю, – заявила обиженно Алина. – Про Сашку спросил, а потом…

Закончить она не успела. Никита и Дима, а потом и Паша рванули с мест.


* * *

Малыши дружно встали при его приближении. Одинаковые курточки. У одного чуть набок сдвинута шапка. В глазах настороженность. «Когда ж вы перестанете вздрагивать при каждом шорохе?» – мелькнула горькая мысль.

– Заждались?.. – улыбнулся Александр. – Никто не обижал?

Оба мотнули головой, давая отрицательный ответ.

– Потопали?

– Эй, Сашка!..

Малыши испуганно уставились на великана-старшеклассника, сбегающего по лестнице. Судя по тону, к «братишке» у того был явно недружеский разговор. Следом бежали еще трое.

– Перемолвиться надо. Отойдем?.. – выпалил Егор, стаскивая с шеи шарф.

Александр не выказал ни удивления, ни тревоги. Он снял с плеча сумку, поставил ее возле малышей («Посторожите!..») и первым направился к выходу.


Осеннее солнце несмело выглянуло из-за туч и снова скрылось. Напитанная влагой листва тяжело подрагивала, когда крупные капли срывались с верхушки и, падая, сбивали еще несколько. В царящей тишине слышались шлепки. Завидев группу парней, с ветки вспорхнула птица. Каскадом обрушился мириад капель. Дрогнуло зеркало огромной лужи.

Зайдя за угол здания, они оказались вне поля зрения учителей, Егор отбросил в сторону сумку. Александр тоже остановился, стал лицом к «собеседнику». Тот на секунду замялся.

– Тогда – на стройке… Объясни.

Молчание.

Егор вплотную подошел к однокласснику, пнул его в грудь.

– Тебе придется говорить!.. Кто ты? Какого черта ты делал там?

Александр отступил на шаг и по-прежнему молчал, глядя на покрасневшего парня. Егор окончательно потерял самообладание. Он сжал кулаки и резко ударил, метя парню в нос, но… тот исчез! Только что был тут и исчез! Кулак, не встретив препятствия, продолжил движение. Егор тоже…

– На твоем месте я бы оставил меня в покое, – отчетливо проговорил Александр в самое ухо одноклассника, чуть придерживая его.

Егор в недоумении оглянулся, кровь ударила ему в голову: рука сама сжалась в кулак.

– Эй, притормози!.. – попробовал вмешаться Дима.

Но удержать Егора уже не мог никто: он снова бросился на противника. И снова промахнулся, наткнувшись на влажный ствол дерева. Александр невозмутимо наблюдал за происходящим, будто это его не касалось.

– Мальчики!..

Вкрадчивый голос в сочетании с горящими недобрым огнем глазами Инны не предвещали ничего хорошего. За ней уже выстроилась толпа школьников, по большей части с любопытством ожидающих развязки. Двое первоклашек выглядывали из-за девчонки. В широко распахнутых глазах малышей читался страх.

Александр отпустил перехваченную у самого лица руку одноклассника и спокойно направился к своим подопечным. Дима и Никита бросились удерживать разъяренного Егора. Стояла абсолютная тишина.


– Саш!..

Сейчас в девчонке не было ничего от грозной воительницы, защищавшей «свое» еще минуту назад. Толпа разошлась, явно разочарованная быстрым концом зрелища. Они остались вдвоем (малыши не в счет).

– Ин, – решительно начал Александр, – я благодарен тебе за заботу, хотя необходимости в твоем вмешательстве не было. Я сам в состоянии с этим справиться. Но выслушай меня…

– Я просто… – залепетала Инка.

– Выслушай. Я ценю твое внимание и все такое, но лучше держись от меня подальше. Извини…

Он кивнул первоклашкам и пошел к автобусу. Молчаливые серьезные дети поплелись следом. Инка еще долго стояла, не шелохнувшись, потом тряхнула головой, улыбнулась и пошла к школе.


– Угомонись, наконец, – резко сказал Дима.

Егор плеснул водой в лицо. Постоял, шумно вдыхая и выдыхая. Снова плеснул.

– Серьезно, Егор, – начал Паша, – как ты себе представляешь выяснение отношений в школе? Так и выпереть могут.

– Я считаю, – поддержал Дима, – что прижать к стенке Сашку нужно там – на стройке. Перчатка-самострел в комплекте - не отвертится.

– Ладно, уговорили. На стройке так на стройке. Пусть у меня на это уйдет несколько месяцев…

## 7

ГЛАВА 7.

Октябрь, 2018 года


– Мама, хватит пить!

Алина забрала полупустой стакан из несопротивляющихся рук матери.

– Я и не пью.

Елена убрала прядь волос с лица. Покрасневшие глаза, следы бессонной ночи на лице.

– Что?.. Опять хахаль бросил? – равнодушно поинтересовалась Алина.

– Не твое дело! – устало пробормотала мать, чуть погодя спросила, – Как дела в школе?

– С каких это пор тебя интересуют мои дела?

Но, видя расстроенное лицо матери, Алина снизошла до ответа:

– Вроде бы все в порядке… Надеюсь, ты не ждешь пятерок в аттестате?

Елена покачала головой. Она встала, подошла к шкафчику, вынула кружки.

– Тебе покрепче?

Алина удивленно взглянула на мать.

– Да, но без сахара… Мам, что-то случилось?

– Нет, – Елена пожала плечами. – Все хорошо. Так ты говоришь, что в школе все в порядке?.. Ничего необычного не произошло?..

– Мама! Ну что ты заладила одно и то же! У меня все нормально. Не колюсь, не нюхаю и даже не курю.

– Хорошо. А мальчики?

– Что?.. О мальчиках поговорим?

Алина встала, чуть хлебнула на ходу из чашки, чмокнула мать в щечку.

– Пока.

Дверь хлопнула. Елена уронила голову на руки, застонала.


Не жизнь, а сплошная череда разочарований. В себе, в окружающих, в близких…

Работа?

Никому не нужное перекладывание бумаг, перемывание костей коллегам, сплетни, склоки, бессмыслица.

Семья?

Родители всегда воспринимали ее как куклу. «Моя девочка должна быть самой стильной»… «Для нашей красотки только самый престижный университет»… «Этот брак позволит занять место среди лучших семей города. Наша девочка будет блистать»… Хоть раз спросили бы, чего хочет «ваша девочка»!

Муж?

Сволочь, каких поискать. Избалованный хлыщ, который привык жить на всем готовом. Самовлюбленный индюк, способный ударить женщину.

Елена провела рукой по белым отметинам на руке, оставшимся после одного из скандалов, окончившихся поножовщиной. Слава Богу, что сил хватило остановить все это. Она никогда не забудет испуганный взгляд едва научившейся сидеть дочери. Она видела ребенка сквозь решетку из прутьев кроватки, об которую сильно ударилась и, кажется, разбила нос. Тогда это ничтожество в последний раз поднял руку на свою жену.

Она еще пыталась построить отношения, но всегда неудачно. Создавалось впечатление, что мужской род выродился: вокруг алкоголики, альфонсы, игроманы или просто слабовольные нытики.

Или она – НЕПОЛНОЦЕННАЯ ЖЕНЩИНА, неспособная создать семью.

Алина…

Как мать она тоже потерпела крах. Собственный ребенок относится к ней как к пустому месту. Любые попытки наладить контакт, провести вместе вечер или просто поговорить по душам встречают непроницаемую стену нежелания говорить. Где она допустила ошибку? В какой момент упустила дочь? Да, Алина независимая, самостоятельная, способная постоять за себя девочка, но… Так хочется посидеть вечером обнявшись, послушать о девичьих проблемах, дать совет, который будет проигнорирован.

ХОЧЕТСЯ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ!

Когда все это началось?.. В какой точке жизнь пошла под откос?..

Все началось там!.. В том темном подвале.

Елена вздрогнула, опрокинула бокал, одним глотком допивая вино.

Четверть века она пытается забыть и не может… И в этой жуткой, наполненной странно живым туманом пещере остался Сашка. Маленький беззащитный мальчик. Они бросили его! Одного!

– О, не-е-е-т! – простонала Елена, резким движением смахивая все со стола.


Парень, которого она видела в школе… Ему около семнадцати. Как Алине. Но не может быть случайным такое сходство!

РЕИНКАРНАЦИЯ…

Долгие часы, проведенные в Интернете, не убедили ее. Да, фото… Подозрительно обтекаемые «воспоминания» о прошлой жизни… Не внушили доверия и «документальные» свидетельства о ребенке, заговорившем на языке, носителями которого оказались аборигены на другом конце света.

Никакая, к черту, это не реинкарнация!.. Но что тогда?

Чуть ли не каждую ночь она видит его во сне. Эта длинная челка… Невероятно голубые глаза… Она узнала бы его из тысячи!

– Я СХОЖУ С УМА! – отчетливо произнесла Елена в пустоту квартиры.


* * *

Тишина. Школьная тишина с поскрипыванием ручек, с тихими смешками на задней парте, с неизменными записками и пинками.

Елена медленно брела по коридору. Она и сама не смогла бы объяснить, зачем пришла сюда. Блуждающий взгляд. Растрепанные волосы. Перед глазами все плывет. Видимо, алкоголь догнал все-таки. Но мысли по-прежнему ясные. И по-прежнему – мрачные.

«Отец сказал тогда, что туннель могло завалить. Быть может, был еще один выход? Он выглядит совсем мальчишкой!.. Может Петька прав, и Алинкин одноклассник всего лишь родственник ТОМУ Сашке?..»

Мимо проскочили какие-то малыши (кажется, первоклашки). Елена проводила их взглядом, снова двинулась по коридору, придерживаясь за стену. Какой-то парень у окна складывает в сумку учебники. Елена попыталась сфокусировать взгляд. Темный свитер… Вихор на светлой голове…

– Саша!..

Елена сделала усилие – оттолкнулась от стены, сделала шаг к школьнику, схватила его за руку, развернула к себе.

Спокойные голубые глаза… Шрам…

– Саша! Ведь это ты? Ну, скажи же, что это ты!..

Она тряхнула парня. Голос осекся. Слезы хлынули из глаз.

Парень молча смотрел на женщину. Лицо ничего не выражало.

– Саша, прости нас!.. – срывающимся голосом умоляла Елена. – Пожалуйста, прости. Мы же были детьми. Если хочешь отомстить, вот она я! Но не причиняй вреда Алинке.

Женщина зарыдала. Ее ноги подогнулись. Елена опустилась на колени, по-прежнему заглядывая в глаза парня, сжимая его руки в своих.

– Только не ее…

Александр оставался безучастен. Лишь на мгновение (или это была игра света?) его зрачки расширились, между бровей легла складка.

Где-то заиграла мелодия звонка. Дверь соседнего кабинета распахнулась. Школьники шумно вывалились в коридор, замерли.

– Мама?!

Алина бросилась к матери. Остальные остались стоять на месте, переводя взгляд с зареванной женщины, униженно коленопреклоненной перед мальчишкой, на одноклассника, безучастно смотрящего на нее.

– Мама, встань! Мамочка…

Елена только сейчас заметила дочь, обняла ее.

– Только не Алину!.. Прошу тебя… – лепетала Елена, не сводя глаз с застывшего лица Александра.

– Мама!

– Что здесь происходит?

Ребята посторонились, пропуская учительницу. Странная сцена обескуражила и ее, но сказалась учительская закалка:

– Дети, вернитесь в кабинет. Происходящее вас не касается. Быстро!..

Школьники неохотно попятились. Только теперь учительница позволила волнению отразиться на лице.

– Алиночка, что с мамой?

– Не знаю, Ирина Федоровна. Я никогда ее такой не видела.

Общими усилиями им удалось поставить Елену на ноги.

– Отведем ее в кабинет директора, – велела Ирина Федоровна и уже Александру: – А ты – марш к завучам.

Послышался гомон. Школа оживала. В рекреацию высыпали школьники, шумно обсуждающие насущные проблемы.


* * *

Запах валерьянки… Всеобщее беспокойство… Непрекращающиеся всхлипы матери. Алина растерянно стоит у стены. Ее мысли путаются. Мама, стоящая на коленях… Александр, спокойно наблюдающий за унижением взрослой женщины… Одноклассники, видевшие эту сцену…

– Скорая уже выехала, – сообщила директор. – Скоро все будет в порядке. Елена Анатольевна, пожалуйста, успокойтесь!..

– Только не Алину… – чуть слышно повторяла та.

Ирина Федоровна и директор переглянулись: странное поведение; и запах алкоголя многое может объяснить, но…

– Где мальчик?

– Я велела ему быть в кабинете заместителей.

– Вы пока присмотрите за Еленой Анатольевной, а я пообщаюсь с ним. Может нам удастся узнать причины происходящего, – сказала директор и вышла.

– Алина, присядь пока. Врач скоро будет, – попыталась успокоить учительница, дрожащей рукой отсчитывая капли валерьянки в свой стакан.


* * *

Александр сидел под кабинетом организатора. Хозяйки на месте не оказалось, но ведь учительница велела… С утра показалось, что день начался неплохо. Одноклассники косились, но на драку больше не нарывались. Наверное, задумали что-то. Не зря же по вечерам дежурят на стройке. Он вспомнил, как призраком мелькнула мысль, что может и получится выправить ситуацию. В висках стучит. И в груди как-то тяжело… Неприятный момент. Но кто ж мог предположить, что все так произойдет. Она появилась так неожиданно.

– Итак, молодой человек, у вас есть что сказать?

Директор открыла дверь в кабинет, прошла к столу. Александр вошел, прикрыл дверь, встал в центре комнаты, но не произнес ни слова.

– Ты присядь. Присядь пока. Вы встречались раньше? – попыталась зайти с другого конца директор, сама присаживаясь за стол своего зама.

– Я чуть меньше месяца в этом городе. Кажется, видел ее однажды беседующей с классной, но могу и ошибаться.

– Почему же она стояла перед тобой на коленях?

– Спросите у нее, – несколько резко ответил Александр.

– Саша, – уже более миролюбиво продолжила директор. – У меня до сих пор не было причин быть недовольной тобой, но сегодня… Я хочу верить, что ты не при чем, но если тебе есть что сказать, скажи. Я обещаю, что не стану ругать тебя.

Александр отрицательно покачал головой. Директор вздохнула.

– Хорошо. Видимо, все произошло из-за нервного срыва. Надеюсь, ты отнесешься с пониманием. А сейчас можешь идти.

Александр толкнул дверь, шагнул прочь, замер, наткнувшись на Алину, направляющуюся за своими вещами. Несколько бесконечных мгновений они смотрели друг на друга.

– Извини, – буркнул Александр и, обойдя девчонку, пошел в сторону выхода.

Алина некоторое время стояла, окаменев. Что-то неуловимо изменилось в нем, когда их глаза встретились.

«Что такое мама говорила? О чем умоляла? Что все это, черт возьми, означает?»

Алина поспешила в кабинет за сумкой: врач сказал, что нужно ехать в больницу.

«Почему она так поступила? – вновь и вновь возвращалась мысль. – Почему Сашка не выглядел удивленным?»


Вещи Елены остались в кабинете директора (день сурка какой–то!). Алина вбежала в кабинет, подхватила сумочку и шарф. Огляделась. Вроде бы все… Взгляд скользнул по окну.

Обычно в этом тупичке мальчишки курят (единственный уголок школьного двора, который не просматривается из учебных кабинетов, а директор редко бывает у себя). Александр стоял, прислонившись к стене. Его грудь вздымалась и опадала, глаза были прикрыты. Было очевидно, что он сильно взволнован. Настолько, что ему трудно дышать. Словно в подтверждение Алининых мыслей, он несколько раз резко ударил кулаком в стену. Бурые капли тут же впитались в серый кирпич.

Девушка попятилась. Захлопнула дверь. Некоторое время стояла, пытаясь успокоить мечущиеся мысли.

– Алиночка, поторопись, – воскликнула запыхавшаяся Ирина Федоровна. – Тебя ждут.

– Да-да… Я сейчас.


* * *

Алина освободилась через три часа. Мальчишки поджидали ее у выхода.

– Что с тетей Леной? – спросил Егор, обнимая подругу.

Одноклассники обступили Алину. На лицах – тревога.

– Да ничего… Все будет в порядке. Врач сказал что-то про нервный срыв. Пообещал обследовать, провести «поддерживающую терапию». Как-то так, кажется.

Девушка вздохнула, поежилась, обхватила себя руками, спасаясь от промозглой сырости.

– Про Сашку говорила чего? – спросил Егор, усиленно не замечая многозначительных взглядов Никиты и Паши.

– А… Нет, ей что-то вкололи. Она почти сразу уснула.

– Она еще в тот раз, когда Сашку в свое прошлое посещение повстречала, была сама не своя. Отец говорил, – мрачно сообщил Егор. – Может, накостылять ему по шее? Так, на всякий случай…

– Нет, не надо. Не трогайте его, – вдруг решительно сказала Алина. – Я хочу сначала с мамой поговорить. А сейчас давайте перекусим. Очень есть хочется.

– В пиццерию? Отметим последний рабочий день на этой неделе?.. – предложил Никита.

– Хорошо. Идем, перекусим.

## 8

ГЛАВА 8.

Октябрь, 2018 год


События накручивались как снежный ком. Поначалу все казалось просто странным. Каждый из нас ловил себя на мысли, что «а может, показалось». Я так точно ощущала себя параноиком. Но вид взрослой плачущей женщины на коленях перед застывшим как изваяние парнем… А дальше стало еще интереснее. И никто из нас не догадывался насколько, пока тревожные мысли не выплеснулись во время одной из «бесед», и не выяснилось, что у остальных накопилось не меньше «параноидального бреда». Кажется, именно в этот момент мы из просто компании тусовщиков, иногда совместно проводивших время, стали превращаться в команду. У нас появилось общее дело. Цель. Хотя… Я могу и ошибаться. С уверенностью скажу лишь одно: в тот момент наша непримечательная жизнь «до» стала таять, уходя в небытие. И проступило иное… Яркое, сверхреальное, опасное.

Но… вернемся к происходящему.


К выходным распогодилось. Повинуясь пожеланию бабушки («А не съездить ли нам на могилки, сынок?»), вся семья вынуждена была отправиться на городское кладбище. Причем, бабушка, сославшись на головокружение, осталась дома.