Арина Роз
Муза на двоих

Глава 1. Меж двух огней

Вика

Темнота в комнате не абсолютная. Лунный свет льётся через незашторенное окно, рисуя полосы на белых простынях и на моей коже. Я лежу на спине между двумя мужчинами, и единственный звук в этом доме – наше учащённое, сбивчивое дыхание.

Слева – Алекс. Его рука медленно скользит по моему животу, пальцы очерчивают рёбра и спускаются ниже к бедрам. Каждое движение неторопливо и продумано. Он останавливается на моём бедре, сжимает его, большой палец рисует круги на внутренней стороне.

Справа – Дэн. Его губы прокладывают путь по моей шее – от уха к ключице, задерживаются в ямке у горла… Я чувствую его горячее дыхание на груди, он слегка прикусывает кожу, спускаясь ниже, и я, зажмурившись, непроизвольно выгибаюсь.

Десять дней. Прошло всего десять дней с того момента, как я впервые оказалась здесь.

– Смотри на меня, – низким командным голосом говорит Алекс, хватая меня за подбородок и поворачивая моё лицо к себе.

Я открываю глаза – мир плывёт. Его серые глаза в полумраке становятся почти чёрными.

Его губы жёстко, требовательно впиваются в мои. Язык проникает глубоко, исследуя мой рот, не оставляя сомнений в том, кто контролирует этот поцелуй. Я отвечаю, пытаясь перехватить инициативу, но он ведёт, забирает моё дыхание.

Теплая ладонь Дэна поверх тонкой ткани ночной рубашки накрывает мою грудь. Его пальцы мягко сжимают сосок. Стон застревает в горле, и я вздрагиваю от его прикосновений.

Алекс отстраняется. Я молча наблюдаю, как они с Дэном переглядываются и между ними происходит беззвучное согласие.

Его руки скользят под край моей ночной рубашки, пальцы касаются голой кожи бёдер. Я приподнимаюсь, и он медленно тянет ткань вверх. Рубашка проходит через голову, оставляя меня обнажённой.

– Переворачивайся, – шепчет Дэн.

Я подчиняюсь, переворачиваюсь на живот, ощущая, как простыни остужают разгорячённую кожу. Прячу лицо в подушку, сердце бьётся так громко, что я уверена – они слышат.

Горячая тяжелая ладонь Алекса ложится между моих лопаток. Не грубо, но непреклонно.

– Дыши, – говорит он, его рука проскальзывает под мой подбородок и приподнимает голову.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Напряжение понемногу уходит.

– Хорошая девочка, – одобрительно говорит Алекс, и от его тона, довольного и властного, я становлюсь ещё более влажной.

Дэн садится рядом на колени, его рука медленно спускается по моей спине, от плеча к пояснице. Он наклоняется, его губы касаются моего левого плеча. Поцелуй за поцелуем прокладывает путь к лопатке. Я чувствую, как его язык медленно проводит горячую линию вдоль моего позвоночника. Влажный след остывает на воздухе, вызывая у меня мурашки.

– Раздвинь ноги, – командует Алекс.

Я вздрагиваю и подчиняюсь. Он по-прежнему прижимает меня правой рукой к кровати, его левая ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра, направляет, пока я не раздвигаю ноги на нужную ширину.

– Именно так, – удовлетворённо говорит он.

Его рука скользит выше. Я поднимаю бёдра, помогая. Пальцы Алекса касаются моих мокрых складочек. Я, задыхаясь, зарываюсь лицом в подушку.

– Уже так возбуждена, – говорит он с одобрением.

Его пальцы находят чувствительную точку, проводят круг вокруг неё. Я стону в подушку, бёдра непроизвольно подаются навстречу его прикосновению.

– Тише, – шепчет Дэн, собирая мои волосы руками в хвост и оттягивает голову от подушки.

Снова у меня вырывается стон.

Палец Алекса скользит выше, к входу, останавливается. Давит слегка, дразняще, но не входит.

– Пожалуйста, – слышу я свой голос, хриплый, почти неузнаваемый.

– Пожалуйста что? – заискивает он.

– Пожалуйста… продолжай.

Алекс медленно вводит один палец. Я выдыхаю, руки сжимают простыню. Он даёт мне секунду привыкнуть, потом начинает двигаться – медленно, глубоко, устанавливая ритм.

Дэн впивается в мои губы поцелуем – это успокаивает и возбуждает одновременно, но не дает полноценно вдохнуть.

Алекс добавляет второй палец, и я чувствую растяжение, давление, наполненность. Его большой палец снова находит клитор, проводит по нему, и мое тело начинает дрожать.

Он движется глубже, быстрее, его пальцы изгибаются внутри, находят точку, которая заставляет меня видеть звёзды. Давит на неё, снова и снова, его большой палец продолжает описывать круги снаружи.

Напряжение нарастает. Моё тело натягивается, как струна. Дыхание сбивается. Я чувствую, как что-то поднимается внутри – волна, неудержимая, готовая накрыть с головой. Дэн продолжает страстно целовать меня, держа за волосы.

– Кончай, – командует Алекс, двигая пальцами быстрее, жёстче, точнее.

Мир белеет. Тело выгибается, бёдра сжимается его руку. Волна наслаждения захлёстывает меня. Я дергаю головой и кричу от удовольствия, руки сжимают простыню так сильно, что костяшки белеют. Время останавливается. Секунда длится вечность. Дэн отпускает мои волосы:

– Понравилось?

Я молча лежу лицом в подушку, не в силах пошевелиться.

Постепенно мир возвращается. Звуки, ощущения, дыхание.

Я лежу обмякшая. Тело тяжёлое, расплавленное. Между ног пульсирует послесловие оргазма, мышцы всё ещё подрагивают.

Алекс медленно вытаскивает пальцы, и я вздрагиваю. Его рука гладит моё бедро, успокаивает.

– Хорошо? – спрашивает он тихо.

Я не могу ответить. Горло сжато эмоциями. Я слабо киваю.

– Говори! – настаивает он.

– Хорошо, – выдавливаю я хриплым шёпотом. – Очень… очень хорошо.

Дэн тихо смеётся.

– Мы ещё не закончили, – шепчет он.

Они помогают мне перевернуться на спину. Осторожно, будто я хрупкая фарфоровая кукла. Я снова оказываюсь между ними, смотрю в потолок, пытаясь отдышаться.

Алекс нависает надо мной и нежно целует. Его рука ложится мне на живот, тёплая, собственническая.

Дэн целует моё плечо, мою шею, поднимается к губам. Целует меня, пока Алекс отстраняется, наблюдает.

– Готова продолжить? – мягко спрашивает Дэн.

Я киваю, не доверяя голосу.

Алекс встаёт с кровати. Его одежда с шорохом падает на пол. Через секунду Дэн делает то же самое. Я смотрю на них в лунном свете – два силуэта, две фигуры, красивые каждая по-своему.

Алекс возвращается первым, устраивается между моих ног. Его руки разводят мои бёдра шире. Я запрокидываю голову, ощущаю его член, прижимающийся к моей киске, и мое дыхание снова учащается.

– Смотри на меня, – говорит он.

Я поднимаю голову и смотрю прямо в его серые глаза.

Он начинает медленно входить, сантиметр за сантиметром, растягивая, заполняя. Я выдыхаю, руки хватаются за его шею.

– Дыши, – напоминает он.

Я громко выдыхаю, отпуская его шею, обмякаю и впускаю его глубже. Алекс останавливается, даёт мне привыкнуть. Через пару секунд он размеренными толчками начинает двигаться. Он смотрит мне в глаза всё время, не отводит взгляда. Еще через несколько секунд он ускоряется – толчки становятся жёстче и глубже. Мое тело выгибается, голова запрокидывается назад, глаза закрываются, а из горла вырывается стон. Звуки наших соединяющихся тел заполняют комнату.

Тут я чувствую возле своих губ что-то влажное и теплое. Это Дэн. Он забрался на кровать, устроился рядом с моей головой и водил членом по моим губам. Его рука нежно гладит мои волосы.

– Вика, – зовёт он тихо, и в его голосе просьба.

Я поворачиваю голову и открываю рот. Его твердый огромный член резко проскальзывает внутрь до самой глотки. Дэн начинает двигаться, придерживая мою голову за волосы.

От его резких захватывающих движений начинают литься слезы. Я смахиваю их, размазывая тушь по лицу.

Два моих крепких любовника двигаются в унисон, и я чувствую себя полностью в их власти – беспомощной, не способной сопротивляться. Не желающей сопротивляться.

Волна накрывает меня снова, сильнее первой. Движения Алекса становятся хаотичными, отчаянными. Я сжимаю его бёдрами. Ещё несколько толчков, и он замирает, вздрагивает, изливается внутри меня и обмякает. В этот момент я пытаюсь отстраниться от тела Дэна, но он вошел до конца, не давая вдохнуть, и кончил прямо в рот. Я невольно проглотила всё и,когда Дэн отстранился, наконец вдохнула.

Алекс свалился с меня и распластался на кровати, закинув на меня ногу и тяжело дыша. Дэн лег рядом, его рука на моём бедре. Мы лежим переплетённые. Дыхание постепенно выравнивается, и я чувствую опустошённость.

Я чувствую влажность между ног, ломоту в мышцах, приятную усталость во всём теле. Довольство разливается теплом по венам.

– Как ты? – спрашивает Дэн тихо.

– Хорошо, – шепчу я.

– Мы тоже. – Он улыбается.

– Поспи. – Алекс целует моё плечо.

Но сон не идёт сразу. Я лежу между двумя писателями, чувствуя их тепло, слушая их дыхание. Думаю о том, как я здесь оказалась.

Память уносит меня в последний раз – назад, к началу. К жёлтому такси на гравийной дорожке. К дому между соснами. К двери, которая открылась, и мужчине с серыми глазами на пороге.

Глава 2. Явление музы

Алекс

Я стоял у окна в гостиной на первом этаже особняка с чашкой в руке. Кофе обжигал, но я не мог оторваться от наблюдения. За соснами, как предзнаменование, показалось жёлтое такси. Оно выплюнуло на гравийную дорожку одинокую фигуру в чёрном, и что-то тяжёлое и холодное перевернулось у меня внутри.

За спиной на лестнице послышались шаги Дэна. Всегда лёгкие, чуть небрежные.

– Она здесь, – сказал я, не оборачиваясь. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что он замер на последней ступеньке.

– Последний шанс передумать, – сказал он.

Я наконец повернулся к нему. Он стоял с бокалом вина в руке, и в его глазах читалась та же смесь надежды и страха, что клокотала во мне.

– У нас нет выбора. Марк прав – мы застряли, а она лучший редактор.

Я поправил манжеты рубашки и шагнул к двери, чувствуя, как Дэн следует за мной, но остаётся в тени, в своей роли наблюдателя. Я глубоко вдохнул и распахнул дверь ровно в тот момент, когда её палец был в сантиметре от звонка, готовы нажать на него повторно.

Время остановилось.

Она стояла на пороге, и вечернее солнце заливало ярко рыжие волосы, убранные в строгий пучок. Но не волосы привлекли моё внимание, а глаза… Зелёные, пронзительные, они изучали меня с той же безжалостной точностью, с какой я обычно изучал рукописи.

«Эта женщина, – пронеслось в голове, – либо вытащит нас из этой ямы, либо похоронит здесь заживо.» Я ещё не знал, насколько окажусь прав.

– Виктория Потапова, – представилась она, и её голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, оказался удивительно созвучен внешности – собранной и в то же время чувственной. Она протянула руку.

– Александр Крестовский. Алекс. – Я пожал её ладонь. Рукопожатие было крепким, но не мужским. И всё же, наша связь длилась на секунду дольше положенного. За эту секунду я успел ощутить гладкость девичьей кожи и странный электрический разряд, пронзивший мою руку до самого плеча.

– Наслышана, – губы её тронула лёгкая улыбка. – Я читала все ваши книги.

Из глубины дома донёсся голос Дэна:

–Впустишь женщину, или будем знакомиться на пороге?

Вика, не отпуская моей руки, лишь чуть приподняла бровь. В взгляде девушки мелькнула насмешка. Я отступил, впуская её внутрь.

Она переступила порог, и атмосфера в прихожей мгновенно изменилась. Пространство сжалось, наполнилось навязчивым и пьянящим ароматом духов – цитрус, жасмин, сандал.

Дэн появился в прихожей, как по сценарию, с бокалом в руке и своей самой обаятельной улыбкой.

– Даниил Соколов. Дэн, – представился он, поднимая бокал. – Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

– Два часа пробок, – сказала она, наконец отпуская мою руку. Я почувствовал странную пустоту. Она окинула взглядом прихожую:

– Красивый дом.

– Арендован на два месяца, – пояснил я, чувствуя потребность вернуть себе контроль над ситуацией. – Тишина помогает сосредоточиться.

– Или сойти с ума от изоляции, – вставил Дэн. – Зависит от дня.

Её тяжёлый изучающий взгляд скользил между нами.

– Сколько вы работаете вместе?

– Пять лет, – ответил я. – Три совместных произведения. На сей раз, мы пишем эротический роман.

– И застряли на пятидесятой странице, – заключила она. Без эмоций. Как врач, ставящий смертельный диагноз.

– Марк ей уже всё рассказал, конечно, – фыркнул Дэн. – Он любит делиться нашими неудачами.

– Он хочет, чтобы книга вышла. Я тоже.

Она сняла сумку с плеча и бросила на пол.

– Так что давайте напишем её.

– Сначала покажу вам вашу комнату, – сказал я, взяв сумку Вики. – Ужин через час, поэтому можете немного передохнуть.

Я пропустил её вперёд на лестнице, формально предложив:

– Поднимайтесь, я за вами.

Мой взволнованный мозг зафиксировал всё: упругость её ягодиц под чёрной тканью платья, лёгкое движение лопаток, точёные лодыжки на каблуках.

Я представил, как останавливаю её на полпути, хватая одной рукой за талию и притягивая к себе спиной, касаюсь губами нежной шеи у линии волос. Другой рукой задираю платье, девушка замирает, её дыхание сбивается. Я чувствую этот запах уже не как фоновый аромат, а как опьяняющее облако, окружающее нас обоих. А потом она медленно, вызывающе, прогибается назад, когда я касаюсь внутренней стороны её бедра…

Я сглотнул, заставляя себя смотреть наверх, но взгляд снова и снова соскальзывал вниз, предательски задерживаясь на изгибе талии. Это была пытка. И я сам её себе устроил.

Дэн остался внизу, наблюдая. Я знал, что он улыбается своей заговорщической улыбкой. И ненавидел его в этот момент.

– Призраки наших прошлых книг до сих пор бродят тут по ночам, – донёсся снизу голос Дэна. Я сжал челюсти. Он всегда пытался всё превратить в шутку.

– Не слушайте его, – бросил я, подводя Вику к комнате.

Я открыл дверь и пропустил даму вперёд.

– Твоя комната. Если что, дверь напротив – это ванная.

– Замечательно, – отозвалась Вика.

Она вошла и остановилась посреди комнаты.

– Ужин в 19:30, – сказал я, бросив сумку возле кровати, пока она осматривалась.

Я уже повернулся к выходу, как вдруг услышал:

– Алекс, подождите.

Я на секунду замешкался, но всё же обернулся.

Она стояла ко мне спиной, её пальцы скользнули по замку платья, сделав неуверенное движение.

– Кажется, зацепилась. Не поможете?

Мозг отказывался воспринимать происходящее. Это была ловушка. Провокация. Но ноги сами понесли меня к ней через комнату.

Я подошёл вплотную. Так близко, что видел каждую веснушку на белой бархатной спине. Лямки платья уже сползли и безвольно висели вдоль рук, открывая изгибы плеч и спины.

Мои пальцы, обычно такие точные и послушные, вдруг стали деревянными. Я нашёл маленький металлический замочек и осторожно, будто разминируя бомбу, потянул его вниз.

Ткань расступилась, как завеса, открывая взгляду то, что не предназначалось для чужих глаз – две чуть заметные ямочки над ягодицами, словно точки над «i» в этом немом предложении.

Девушка была одновременно хрупкой и бесконечно соблазнительной. Совершенной, как мраморная статуя, но живой, дышащей и тёплой.

– Спасибо. – В тихой комнате её шёпот прозвучал, как гром.

Я резко отшатнулся и, не сказав ни слова, словно ошпаренные велетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стоя в коридоре, я сглотнул ком в горле и поправил брюки, пытаясь скрыть очевидную реакцию тела на только что произошедшее. Черт возьми, Крестовский, соберись.

Спускаясь вниз, я надеялся, что Дэн уже в своей комнате или на кухне. Но нет. Он сидел, развалившись в кресле в гостиной, с бокалом виски и с той самодовольной ухмылкой, которую я терпеть не мог.

– Ну что, проводил невесту до опочивальни? – бросил он, хлебнув виски.

Я проигнорировал его и направился к бару, чтобы налить себе что-нибудь. Рука дрожала. Я налил тройную порцию коньяка.

– Молчаливый Алекс стал еще молчаливее, – Дэн не унимался.

Он встал, обошёл барную стойку и облокотился на нее. Его голубые глаза, обычно ясные, оказались напротив моих и блестели ехидством.

– Что, наш строгий редактор оказалась не такой уж и строгой? Уже успела тебе всыпать за ту халтуру, что мы ей подали?

Я залпом осушил половину бокала. Огонь распространился по груди, но не смог сжечь стыд и возбуждение, которые все еще сводили меня с ума.

– Отстань, Дэн.

– Ага, понятно. Значит, не всыпала. – Он поставил свой бокал на стойку и наклонился ближе. – У нее такие губы… чувственные. Я сразу заметил. Представляю, как они выглядят, когда…

– Я сказал, отстань.

– Сосут мой член, – закончил Дэн и ухмыльнулся.

Я сделал ещё глоток бренди и тоже улыбнулся:

– Заткнись.

– А то что? – ехидно спросил он.

– А то я спрошу, – мой голос опустился до шёпота, – ты действительно готов к тому, что будет дальше? Она не из тех, кого можно просто взять. Это будет сложно.

– Конечно, – кивнул Дэн.

Мы стояли друг напротив друга, два охотника, только что договорившиеся о совместной охоте. А где-то наверху, за закрытой дверью, была наша добыча. Которая, сама того не зная, уже стала центром нашей странной, извращенной игры.

Глава 3. Сокровенные фантазии

Вика

Я спустилась на кухню, дом еще дремал в предрассветной дымке. На столе ждал кофейник, а рядом лежала записка, на которой размашистым почерком написано: «Сварен в 7 утра. Дальше давай сама. – А.».

Мило. Значит, Алекс проснулся раньше меня, сварил кофе и… Куда-то делся.

Налила себе черный кофе в большую кружку, которую нашла в одном из шкафчиков, и тут же первым глотком обожгла губы. Горьковатый вкус бодрит, что очень кстати, ведь я почти не спала. Нервы все еще напряжены после вчерашнего вечера.

Я направилась к окну, из которого открывался прекрасный вид на гладь местного озера. Любуясь водой и делая глоток за глотком, я пыталась упорядочить в голове планы на день, когда послышались шаги.

Обернувшись, я увидела на нижней ступеньке лестницы Дэна с взъерошенными волосами, в мятой футболке и спортивных штанах. Увидев меня, он на секунду замер, но потом расправил плечи и низким, хриплым ото сна голосом сказал:

– Доброе утро. Не ожидал встретить кого-то в такую рань.

– Я жаворонок, – отвернувшись, я прислонилась к столешнице спиной, чувствуя, как прохлада гранита просачивается через тонкую ткань халата. – Я тут сделала несколько заметок.

Дэн, молча, налил себе кофе и встал рядом.

– Уже?

– Там читать-то нечего.

В воздухе повисла густая и сладкая, как пар от кофе, пауза.

– Звучит неприятно.

– Звучит честно. – Я достала из кармана халата небольшой блокнот. – Ваша рукопись грамматически верная. Структура безупречная – это Алекс, верно? А диалоги живые – это вы.

– Но? – Дэн повернулся ко мне и вскинул брови.

– Но в ней нет жизни, Дэн. Вы пишете о страсти, как будто описываете химическую реакцию. Правильные элементы, правильная последовательность, но нет огня. Нет этого… животного трепета, когда сердце затмевает разум.

Дэн молча отошёл от меня и плюхнулся в кресло, и что-то в его взгляде меняется – вызов сменяется горячим, нескрываемым интересом:

– И что вы предлагаете? Сжечь ее и плясать голыми вокруг костра?

Я закрыла блокнот и сунула его обратно в карман.

– Упражнение на сегодня – развитие честности, – сказала я не оборачиваясь.

– Какого рода честности?

Тут входная дверь отворилась и в дверном проёме появился Алекс – безупречно одетый в темные брюки и свежую рубашку, выбритый, с идеально уложенными волосами. Он прошёл в кухню-гостиную и остановился, его холодные серые глаза скользнули сначала по мне, затем по Дэну.

– Я что-то пропустил? – спросил он, сверля глазами своего соавтора.

Я улыбнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в кровь.

– Как раз вовремя. Нам нужно поговорить о методах работы. – Я сделала паузу, уловив взгляды обоих мужчин по очереди. – И о том, чего вы на самом деле боитесь.

Алекс медленно, с хищной грацией, подходит к столу и наливает себе кофе.

– Объясните.

– Вы пишете эротический роман, – сказала я, стараясь быть убедительной – но боитесь собственных желаний. Это читается в каждой строчке. Ваши персонажи не живые, потому что вы не позволяете себе чувствовать то, что они чувствуют. Вы наблюдаете со стороны. Как ученые за бактериями в чашке Петри.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. На секунду я задумалась, зачем я вообще это сказала.

Дэн первым нарушил её. Проведя пальцами по краю кружки, он спросил:

– И твое упражнение поможет? Разбудит в нас этих… животных?

Алекс изумлённо посмотрел на друга.

– Если вы достаточно храбры… А да, можно на ты. – Я подошла к журнальному столику у кресел и положила на него блокнот. – Вот что мы сделаем. Каждый из нас напишет о своей самой сокровенной фантазии. Той, о которой никто не знает. Той, которую, может быть, стыдно признаться даже самому себе. Потом… мы прочитаем это вслух.

– Это пересекает все возможные профессиональные границы. – Алекс с резким стуком поставил кружку на стол.

– Границы уже пересечены, – я не отводила от него взгляда. – Вы пригласили меня жить с вами месяц. Мы будем работать над книгой о близости, о страсти, о желании. Притворяться, что можем сохранить дистанцию – наивно и бесполезно.

Дэн тихо рассмеялся, и в его смехе слышался облегчение и азарт:

– Она права.

– Конечно, права, – Алекс скрестил руки на груди. – Вопрос в том, готовы ли мы к последствиям такой… честности.

– Три часа, – твердо сказала я. – Каждый пишет в одиночестве. Встречаемся в кабинете в четыре. Или… – беру свой блокнот, – я еду обратно в Москву, и вы находите другого редактора. Который, возможно, так и не заставит вас написать хоть одну по-настоящему живую строчку.

Я прошла через гостиную и, не оглядываясь, поднялась наверх. Спина горела под их взглядами. Я едва различила их тихий диалог:

– Черт, она мне нравится, – сказал Дэн.

– В этом и проблема, – ответил Алекс.

Я сидела на своей кровати, обхватив колени, уже битый час. Ноутбук, открытый на чистой странице, мигал курсором.

Я попала в свою же ловушку. Заставить их быть честными было легко. Но быть честной самой? Перед двумя мужчинами, которые смотрят на меня с таким животным голодом?

Я подумала о Максиме. О моем бывшем, с которым мы расстались полгода назад после двух лет «идеальных» с точки зрения кого угодно отношений. И меня тошнит.

Закрыв глаза, я дала себе возможность признаться. И мои пальцы сами застучали по клавишам. Я писала не о сексе. Я писала о доверии. Пока правая рука печатает, левая ползёт под трусики, находит влажный тёплый клитор, и я вздрагиваю от собственного прикосновения.

«Я хочу, чтобы меня прижали к стене в темном коридоре», – напечатала я, и пальцы между ног синхронно наращивают давление. – «Хочу, чтобы губы прилипли к моим, не спрашивая. Чтобы сильные руки подняли меня и понесли, не интересуясь, куда я хочу… Позволить кому-то другому взять на себя ответственность. Быть ведомой. Быть уязвимой. Отдаться. Быть взятой».

Когда я напечатала последнее слово, тело содрогнулось в немом, сдавленном оргазме. Это самая страшная и самая правдивая вещь, которую я когда-либо писала. И теперь им двоим предстоит это прочесть.

В четыре часа мы собрались в кабинете. Воздух наэлектризован до предела, будто перед грозой. Алекс сидел за своим столом, прямой и негибкий, как клинок. Дэн устроился в кресле в расслабленной позе, барабаня по подлокотнику. Я заняла место на диване.

– Кто первый? – громко сказала я.

– Я, – сказал Алекс.

Он встал и ровным монотонным голосом начал читать:

«…Она стоит на коленях. Руки девушки связаны за спиной мягким кожаным ремнём. Я не завязываю ей глаза – она должна видеть меня. Должна видеть, как я смотрю на неё, пока мои пальцы медленно, сантиметр за сантиметром, закатывают её платье до талии. Она дышит громко, прерывисто, но не сопротивляется. Я приказываю ей раздвинуть ноги шире. Я провожу ладонью по внутренней стороне её бедра, чувствую дрожь мягкой светлой кожи

"Ты вся мокрая", – констатирую я, и её щёки заливает румянец.

Нахожу клитор, уже напряжённый и пульсирующий, и надавливаю точно, без предупреждения. Она вскрикивает, бёдра непроизвольно дёргаются вперёд, ища большего давления. "Не двигаться", – говорю я тихо. И она замирает, скуля от переполняющих её ощущений. Полное, добровольное подчинение – вот что доводит меня до края…»

Когда он закончтил, в комнате повисает тишина. Дэн смотрел на друга с новым, почтительным ужасом. Я почувствовала, как горят мои щёки, а между ног пробегает предательский, тёплый спазм. Внутри всё сжимается и тут же разжимается. Мне приходится слегка сдвинуть бёдра, чтобы ослабить внезапное, давящее напряжение. Ткань брюк натирает набухший клитор, и я чуть слышно вздыхаю, чувствуя, как по телу разливается волна жара.

– Дэн, – тихо сказала я, – теперь ты.

Дэн встал, поправил одежду, взял свой лист и начал читать:

«…Мы в метро. Поздний вечер, пустой вагон. Она стоит у двери, прислонившись лбом к стеклу, а я прижимаюсь к ней сзади. Мои руки на её талии, палец под майкой водит по горячей коже живота. Она глубоко дышит. Мы заезжаем в тоннель, и в темноте окно превращается в зеркало. Я вижу в нём её глаза – огромные, тёмные, полные такого стыдливого возбуждения, что у меня перехватывает дыхание.

Я целую шею, чувствуя солёный вкус кожи у меня на языке. Моя ладонь скользит под юбку, под тонкий шёлк, и она вся замирает. Пальцы находят дырочку, и она стонет, этот звук тонет в грохоте колёс. Она пытается сомкнуть ноги, но я не даю, моё бедро между её бёдер. Я ввожу в неё два пальца, её тело содрогается. Это агония и экстаз – знать, что на следующей станции двери откроются, кто-то войдёт, и всё может закончиться. Но именно этот риск, этот страх быть пойманными, заставляет кровь кипеть. Она кончает быстро, беззвучно, сжав мои пальцы, как вдруг вагон вылетает из тоннеля на свет…».

Когда он умолк, в воздухе все еще висело эхо страсти. Алекс смотрел на друга, и в его глазах читался шок и… зависть?

А я… я сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как описанная Дэном сцена оживает в моём теле. Мое воображение нарисовало каждую деталь – холод стекла, грохот вагона, горячее дыхание на шее. Тот же предательский трепет, что пробежал по мне от слов Алекса, теперь разливался тёплой, томной волной. Я была на месте той девушки в метро, и мое тело откликалось на её стыд и наслаждение.

Через несколько секунд все взгляды сосредоточились на мне. Я открыла ноутбук, не чувствуя смущения или волнения.

Я начала тихо читать. Каждое слово, брошенное в гробовую тишину кабинета, утопало, как камень в воде. Это была самая разоблачающая моя фантазия.

– И я отдаюсь, зная, что его член войдет в меня не тогда, когда я разрешу, а когда он этого захочет, – заключила я и захлопнула ноутбук.

Границы не просто пересечены. Они стёрты в порошок.

Дэн резко вдохнул, его пальцы непроизвольно сжали край кресла. По его лицу пробежала тень почти болезненного возбуждения, будто эти слова физически коснулись его.

Алекс сидел совершенно неподвижно, но по нервному подергиванию его челюсти и темной, животной вспышке в глазах было видно – эти слова попали прямо в ядро его собственной фантазии. В них была та самая полная власть, о которой он писал, но доведенная до абсолюта женским признанием.

– Сессия окончена. – Объявил он, и его голос вновь обрел стальной стержень. Но что-то в нем изменилось навсегда. – Ужин в восемь. Не опаздывай.

Глава 4. Ролевая игра

Дэн

Я наблюдал, как белые, тонкие, с аккуратным маникюром пальцы Вики обвивают ножку бокала. После того, как она инициировала эксперимент с честностью, её тонкие плечи в черном шёлковом платье выглядели невероятно эротичными.

Алекс сидел напротив, его поза выражала идеально выверенное спокойствие. Но я-то знал его лучше. Он накручивал макароны на вилку с неестественной концентрацией, будто пытался казаться играть итальянца. Каждый раз, когда его вилка касалась фарфора, раздавался звенящий щелчок.

– Паста великолепна, – сказала Вика, поднося бокал к губам.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я хочу встать так резко, чтобы мой стул с грохотом упал на пол, схватить её за талию и посадить на этот дурацкий стол, прямо между тарелками с недоеденной пастой.

Я хочу раздвинуть её ноги и встать между ними, прижавшись так близко, чтобы она чувствовала мой пульсирующий член через брюки.

Я хочу слышать треск платья, когда мои руки грубо задирают платье. Я оголяю бёдра, и Алекс видит, как краснеет её кожа под моими пальцами.

Я хочу слышать, как бьётся посуда, сдвигаемая её телом под натиском моих толчков. И пусть Алекс смотрит. Пусть видит, как её пальцы впиваются в мои плечи, притягивают меня ближе…

– Твоя фантазия, – произнесла Вика, и её слова вернули меня в реальность. – Там есть момент. Когда ты закатываешь ей платье. Опиши, как именно это происходит.

Алекс замер с вилкой на полпути ко рту. Его пальцы сжали серебряную ручку.

– Это не имеет отношения к работе, – ответил он ледяным тоном.

– Напротив, – парировала Вика. – Это имеет прямое отношение. В твоей сцене герой делает это одной рукой. Другой он прижимает ее бедро. Но я пытаюсь представить механику. Ткань сопротивляется. Нужно приложить усилие. Или ты имел в виду определённую ткань? Какую-то тонкую?

Я наблюдал, как Алекс сглотнул. Его адамово яблоко резко дернулось. Эта женщина играла с огнем, и мне нравилось смотреть на это пламя.

– Может, хватит? – пробормотал я, но в голосе не было убедительности.

Вика проигнорировала меня, не отрывая взгляда от Алекса.

– Ты не ответил на мой вопрос. Как именно ты это делаешь? Медленно? Или резко, одним движением? Это важно для текста.

Алекс медленно опустил вилку.

– Если тебе так интересна механика, – сказал он, – возможно, стоит провести практический эксперимент.

Вика улыбнулась, но не той легкой улыбкой, что была раньше, а медленной, осознанной улыбкой женщины, которая получила именно то, чего хотела.

– Отличная идея, – сказала она. – Давайте проверим ваши тексты на практике. Все эти сцены соблазнения… – ее взгляд скользнул по мне, затем вернулся к Алексу, – которые вы написали.

Я вскочил. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ты предлагаешь… – я не мог закончить фразу.

– Ролевую игру, – закончила за меня Вика. Она тоже поднялась. – Мы возьмем сцену из пятой главы. Ту, где герой прижимает героиню к стене. И проверим, работает ли она.

Алекс медленно поднялся. Его движения были сдержанными, контролируемыми, но я видел блеск в его глазах. Охотничий блеск.

– Хорошо, – сказал он. – Но по моим правилам. Я режиссер. Вы – актеры.

Я не мог в это поверить.

Мы переместились в гостиную. Алекс распахнул французские окна, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Он погасил верхний свет, оставив только торшер в углу. Тёплый лучики лампы сливались с холодным лунным светом, льющимся с террасы.

– Начинаем, – сказал Алекс, занимая позицию у камина. – Дэн, твоя реплика: «Я не могу больше сопротивляться». Подойди к Вике. Возьми ее за запястье.

Я сделал шаг вперед. Вика стояла у стены, ее поза была расслабленной, но в глазах читался вызов. Я взял ее за запястье. Её кожа была прохладной.

– Сильнее, – скомандовал Алекс. – В тексте сказано: «Схватил, сжал так, что Бритни охнула».

Я усилил хватку. Вика, не моргнув, издала сдавленный звук.

– Теперь притяни её лицо к своему, – продолжал Алекс. – Фраза: «Ты не представляешь, что со мной происходит».

Я выполнил приказ. Я отпустил её руку, провел ладонью по её лицу и за подбородок притянул к себе. Она дышала ровно, спокойно. Произнёс фразу.

– Неверно, – холодно сказал Алекс. – Ты выглядишь жалко, будто просишь прощения.

Я глубже вдохнул, пытаясь вжиться в роль. Повторил слова, глядя ей прямо в глаза.

– Лучше, – кивнул Алекс. – Вика, твой ответ: «Оставь меня». Но твое тело должно говорить обратное.

Она произнесла слова, но её бедра слегка подались вперед. Роскошная грудь с вздымающимися сосками почти касалась моей.

– Хорошо, – одобрил Алекс. – Дэн, следующее действие: прижми её к стене. Всем телом.

Я снова выполнил приказ. Наши тела соприкоснулись. Я чувствовал каждый изгиб притягательной женской фигуры через тонкую ткань платья.

– Теперь поцелуй её в шею, – распорядился Алекс. – Медленно.

Я наклонился и коснулся губами кожи над ключицей. Вика вздрогнула.

– Не останавливайся, – сказал Алекс. – Руку на бедро. Подними платье.

Моя рука скользнула по шелковистой ткани вниз, нашла подол и подняла его. Я чувствовал мурашки на коже Вики.

– Выше, – прошептал Алекс.

Я подчинился. Показался край тонкого черного кружева.

С новой командой, я должен был поцеловать Вику. Я наклонился, чувствуя её дыхание на своих губах. В сантиметре от цели.

Вика резко отвернулась.

– Стоп, – сказала она, обращаясь к Алексу. – Здесь ошибка.

Алекс нахмурился.

– Какая?

– Поза неверная, – объяснила Вика. – Если он прижимает меня к стене вот так… – она взяла мою руку и переместила выше, – то у него есть свободная рука. А в тексте этого нет.

Она была права. С новой позой у меня действительно оставалась свободная рука.

– И что ты предлагаешь? – спросил Алекс, его голос звучал напряженно.

Вика улыбнулась.

– Я предлагаю тебе показать, как это должно быть. Подойди сюда.

Алекс замер, его лицо выражало бурю эмоций.

Он делал выбор: подчиниться её правилам или навязать свои. Он сделал шаг вперед. Потом еще один. И наконец подошел вплотную. Его плечо слегка отстранило меня, но взгляд был прикован к Вике.

– Нет, – тихо, но твёрдо сказал Алекс. – Это я покажу тебе, как должно быть.

Он одной рукой взял её за запястья, поднял руки и зафиксировал над головой. Но не так, как это делал я. Его хватка была не актёрской, а реальной.

Пальцы свободной руки впились в бедро.

– Вот так, – прошептал он ей в ухо, и в его голосе не было и тени игры. – Забудь про свободную руку.

– Подол закатывается вот так, – он продемонстрировал, медленно обнажая ее ногу. – Медленно. Чтобы ты чувствовала каждое движение ткани.

Вика затаила дыхание, глаза были прикованы к его лицу.

– А теперь губы, – продолжил Алекс. – Не к шее. Сначала к углу губ. Вот так.

Его губы легко, едва заметно коснулись её лица.

– Потом по линии челюсти… – губы скользнули ниже.

Я наблюдал, как завороженный. Это уже не было похоже на эксперимент

– И только потом… – Алекс наклонился, его губы оказались в сантиметре от ее губ, – шея.

Его рот нашел ту самую точку над ключицей, где я был секунду назад. Но его прикосновение было другим – более настойчивым, требовательным.

Вика издала тихий звук, нечто среднее между вздохом и стоном.

– И вот теперь, – Алекс поднял голову, его глаза блестели в полумраке, – когда она уже готова… только теперь можно целовать.

Он не просто поцеловал. Он ворвался своим языком в её рот. Жестко, без разрешения. Сильная рука продолжала удерживать запястья девушки, а другая скользила по обнаженному бедру, цепляясь за резинку трусиков.

Вика ответила на поцелуй с такой же яростью. Тело её выгнулось и прижалось к нему.

Я стоял в двух шагах и чувствовал себя одновременно лишним и самым вовлеченным зрителем в мире.

Вдруг Вика оттолкнула Алекса. Её дыхание было прерывистым, губы распухшими.

– Эксперимент окончен, – выдохнула она. – Текст… работает.

Она поправила платье, не глядя ни на одного из нас, и быстро вышла из гостиной.

Я остался с Алексом в полумраке. Он стоял, опершись о стену, его грудь вздымалась.

– Ну что, – проговорил я наконец. – Режиссер доволен?

Он медленно повернулся ко мне.

– Молчи, Дэн, – сказал он тихо. – Просто молчи.

Он прошел мимо меня и поднялся наверх. А я остался в гостиной, с телом, полным нереализованного напряжения, и с пониманием, что всё только начинается.

Глава 5. Ночной поцелуй

Вика

Я захлопнула дверь своей комнаты и, прислонившись к ней спиной, пыталась перевести дыхание. Тело горело, губы распухли от поцелуя Алекса, а внизу живота стоял тот самый влажный, ноющий ком желания. Чёрт возьми, этот эксперимент зашел слишком далеко.

Я не могла уснуть. Воспоминания о том, как Алекс прижимал меня к стене, как его губы обжигали кожу, как Дэн смотрел на нас с таким вожделением, заставляли кровь бешено пульсировать в висках. И не только.

С проклятием я встала, подошла к своей дорожной сумке и достала из потайного кармашка маленький черный вибратор с розовым бантиком. Он был моим спасением последние полгода, с тех пор как я ушла от Максима. С тех пор, как его «правильные» и «техничные» ласки стали вызывать у меня тошноту.

Быстрыми движениями я сбросила с себя платье, провела ладонью от горла к груди, задержалась на сосках, уже напряженных от возбуждения. Я включила пингвинчика. Тихий гул наполнил комнату. Я откинулась на подушки, зажмурилась и приложила вибратор к клитору. Резкая, электрическая волна удовольствия заставила меня выгнуться. Но этого было мало. Слишком поверхностно. Слишком одиноко.

Я кончила быстро, с тихим стоном, но напряжение не ушло. Оно стало глубже, осело тяжёлым, ненасытным грузом в низу живота. Я снова потянулась к сумке и достала фаллоимитатор из приятного бархатного силикона.

«Вот так, Макс?» – яростно подумала я, выдавливая смазку на любимую секс-игрушку. – «Ты никогда не смог бы довести меня до оргазма, как этот дружок».

Я вошла в себя резко, без прелюдий, стремясь заполнить ту пустоту, что разверзлась внутри после сегодняшней игры. Это было не ласковое самоудовлетворение, а почти наказание. Я представляла их. То Алекса – его властные руки, его серые глаза, полные огня. То Дэна – его страстный, почти отчаянный взгляд, и мускулы. Я двигала игрушкой всё быстрее, представляя, что это не я контролирую ритм, а кто-то из них. Что мои руки связаны. Что я не могу пошевелиться.

Второй оргазм накатил более мощно, из меня вырвался сдавленный крик. Я лежала, раскинув ноги и руки, вся мокрая, с дрожащими бедрами, но чёртово желание все еще тлело под кожей, как не потушенный уголек. Игрушки не помогли. Они лишь подчеркнули моё одиночество в эпицентре этой сексуальной бури.

Горло пересохло, захотелось пить.

Я накинула поверх голого тела шёлковую ночную рубашку на пуговицах. Длинные рукава свисали почти до моих колен, а разрез сбоку открывал бедро при каждом шаге. Мне было лень застегивать её полностью, я не ожидала никого встретить на кухне.

В доме стояла гробовая тишина. Только скрипели половицы под моими босыми ногами. Я спустилась на кухню, направилась к холодильнику и достала пакет молока. Прямо из пакета, большими жадными глотками, я стала пить. Молоко тонкой струйкой полилось с подбородка на грудь.

– Молоко? Серьёзно? После такого дня?

Я вздрогнула, обернулась, пакет выскользнул у меня из рук и упал на пол на пол. В дверном проеме стоял Дэн в одних низко сидящих спортивных штанах, с голым торсом. Его волосы были взъерошены, в руке он держал пустой бокал. Я вытерла рукой капли с подбородка.

– Черт, Дэн, ты меня напугал!

– Прости, – он ухмыльнулся, его голубые глаза блестели в полумраке. – Не ожидал встретить тут кого-то ещё. Не спится?

– Что-то вроде того, – я потянулась за бумажным полотенцем, чтобы вытереть лужу на полу, и ощутила его взгляд, скользящий по моим ногам.

– Дурная примета – пить молоко в одиночестве ночью, – пошутил он, подходя к стойке и доставая из шкафа почти полную бутылку красного. – Предлагаю замену.

Он налил вина в два бокала, протянул один мне. Между нами пробежала искра.

– За… интересные методы редактуры, – он поднял бокал.

Я чокнулась, сделала глоток. Вино было тёплым и терпким. Оно разлилось по телу жаром, сливаясь с тем, что уже было внутри.

– Ты сегодня была… невероятной, – сказал он тихо, облокотившись о барную стойку. Его взгляд был пристальным, изучающим. – Когда ты остановила Алекса… когда заставила его подойти… это…

– Это моя работа, – попыталась парировать я, но голос дрогнул.

– Не ври, – он покачал головой и сделал шаг ко мне. – Это было не про работу. Это было про власть. И тебе понравилось.

Он был так близко, что я чувствовала исходящее от его голого тела тепло. Я видела линию его ключицы, изгиб мускулов плеч, каждую черточку на его лице. И возбудилась ещё больше.

– А тебе? – прошептала я. – Понравилось смотреть?

– До чертиков, – выдохнул он, и его рука поднялась, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Пальцы коснулись кожи у виска, и по моей спине пробежали мурашки. – Я до сих пор не могу прийти в себя.

Его пальцы скользнули с виска на шею, потом под подбородок, мягко приподнимая мое лицо.

– Я все думал, какова ты на вкус, – прошептал он, и его губы коснулись моих.

Первый поцелуй был нежным. Легкое прикосновение, пробующий, мягкий нажим. Пахло вином, ночью и им. Я ответила, позволив губам разомкнуться. Это был не поцелуй Алекса – властный, завоевывающий. Это был поцелуй-соблазн.

Через пару секунд он стал глубже, настойчивее. Его язык коснулся моего, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. Я ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, ощущая под пальцами упругие мышцы. Его руки скользнули под рубашку, на мою обнаженную спину, и прижали меня к нему. Я ощутила жесткость его груди и отчетливый рельеф его эрегированного члена, что упирался в моё бедро.

– Вика, – простонал он, прерывая поцелуй и целуя мою шею, мочку уха. – Я хочу тебя.

Его руки скользнули ниже, на мои ягодицы, сжимая их, прижимая меня ещё ближе к себе. Он повернул нас и прижал меня спиной к барной стойке. Холод гранита остужал оголенную кожу ягодиц, а мужское тело спереди обжигало грудь. Я запрокинула голову, позволяя его губам исследовать шею, чувствуя, как рубашка сползает с моего плеча.

– Дэн… – это было все, что я смогла сказать.

– Скажи "стоп", и я остановлюсь, – прошептал он в основание моей шеи, его одна рука сжала ягодицу,а вторая исследовала влажную киску.

Я не сказала «стоп».

– Кажется, я пропустил самое интересное.

Мы резко отпрянули друг от друга, как пойманные подростки.

На лестнице в застегнутом под самое горло халате стоял Алекс. Он смотрел на меня, на мою распахнутую рубашку, на запыхавшегося Дэна, и в его взгляде было столько осуждения, что кровь в моих жилах застыла.

– Алекс, – Дэн попытался что-то сказать, отступив ещё на шаг. – Мы просто…

– Я вижу, что вы "просто", – Алекс перебил его, не сводя с меня глаз. – Вика. Твоя комната находится наверху. И, насколько я помню, ты приехала сюда работать.

Стыд. Острый и обжигающий, стыд охватил меня. Я судорожно застегнула рубашку, пытаясь прикрыть свою наготу.

– Я… мне нужно… – я не закончила, отшатнулась от стойки и, не глядя больше ни на одного из них, бросилась к лестнице.

Я бежала наверх, как за мной гнались призраки. Сердце колотилось, как бешеное. Я ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и прильнула к ней щеком.

Внизу послышались приглушенные голоса. Сначала тихие, потом все громче. Алекс и Дэн. Они спорили. Из-за меня.

Я медленно сползла по двери на пол, обхватив колени. Запах Дэна все еще был на моей коже. А вкус его поцелуя… я будто всё ещё чувствовала его.

Я сорвала с себя рубашку и швырнула ее в угол. Потом расхохоталась, почти истерически. Всего за несколько часов я чуть не переспала с одним из них, пока другой смотрел, а теперь едва не занялась сексом с другим на кухне, и снова был поймана первым.

Это был полный, абсолютный хаос. И самое ужасное было в том, что, когда я терзала пальцами возбуждёный клитор прямо на полу, у двери, я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы в этот момент в комнату вошел Алекс. Чтобы он увидел, к чему привела его холодность. Чтобы он понял, что остановить это уже невозможно. Я сдавила грудь второй рукой, представляя, что это чужие пальцы – то твердые и властные, как у Алекса, то стремительные и страстные, как у Дэна. И я поняла, что этот ад возбуждения – единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой, и я готова сгореть в его пламени.

Глава 6

Глава 6. «Три дня воздержания» (Вика)

Утром я вошла в столовую, залитую ярким солнечным светом. Мужчины уже сидели за столом – Алекс что-то рассматривал в планшете, а Дэн ломал вилкой яичницу.

– С сегодняшнего дня я устанавливаю правила игры, – сказал Алекс, не поднимая глаз. – Чтобы избежать повторения непрофессиональных ситуаций, мы с Дэном будем работать в кабинете. Одни. Ты будешь получать главы по электронной почте. Присылай правки туда же.

– Это наказание? – Я подошла к столу и оперлась на него двумя руками прямо возле Алекса, глядя ему в лицо.

Мой халат распахнулся, из под него показалась ночная рубашка.

Взгляд Алекса скользнул по мне, не задерживаясь, как будто я была частью интерьера – неинтересной и малозаметной.

– Это профессиональные границы, – поправил он меня. – После вчерашнего… инцидента на кухне.

Он встал, развернулся и, не оглядываясь, направился в кабинет. Дэн бросил на меня быстрый виноватый взгляд, бросил вилку и поплелся следом, как побитая собака.

– Ясно», – сумела выдавить я.

Мое достоинство требовало хоть какой-то видимости согласия, поэтому я лишь крикнула вслед:

– Не буду вам мешать!

Я поднялась в свою комнату. Меня трясло. От злости. От унижения. И, к моему вечному стыду, от возбуждения. Холодная ярость Алекса была афродизиаком, от которого у меня темнело в глазах.

Первый файл пришел через два часа. Название: «Глава_7_Соблазн_черновик.docx».

Я открыла его с ощущением, будто разминирую бомбу. И первые же строки подтвердили мои опасения.

«…Он заставил ее встать на колени перед массивным дубовым креслом. «Руки на подлокотники», – приказал он. Когда ее пальцы сомкнулись на резном дереве, он медленно провел рукой по её волосам. Бритни с вожделением смотрела на него снизу вверх огромными карими глазами. Его руки опустились на ширинку. Мерный звук молнии рассёк тишину.

«Открой рот», – скомандовал он, и его пальцы вцепились в ее волосы. Он медленно ввел свой каменный член в её податливый влажный рот… Он сам задавал ритм движениям, держа в руке волосы Бритни, то вдавливая лицо её до конца, то отпуская совсем и давая ей отдышаться.

Глаза Бритни наполнились слезами, тушь стекала по щекам.

«Теперь смотри на меня», – приказал он. Она снова впилась в него своим карим взглядом. Он провёл членом по её губам, затем похлопал по ним, и снова ввёл в рот.

Резко привстав, он начал жёстко трахать голову Бритни, она стонала и задыхалась, держась двумя руками за его бёдра, но он не отпускал, крепко обхватив её голову. Спустя несколько секунд он впечатал её лицо в свой лобок. Издал дикий рёв и излился.

Он не отпускал, пока последняя судорога не прошла по телу, заставляя её проглотить всё до последней капли.

«Хорошая девочка», – наконец выдохнул он, его пальцы разжали свою хватку и нежно провели по её мокрым губам. – «Можешь идти».

Алекс вложил в него всю свою ярость, всю свою потребность в контроле, а Дэн, вероятно, добавил те самые чувственные детали, которые будоражили воображение.

Я читала, и слова оживали, превращаясь в образы. Я чувствовала этот член в своей глотке. Моя рука сама, без моего сознательного приказа, опустилась на внутреннюю сторону бедра, медленно поползла вверх и… Я вся мокрая. Трусики мокрые насквозь.

Это было безумие. Я редактировала эротическую сцену, которую писали двое мужчин, изгнавших меня из своей комнаты, и ласкала себя, представляя себя на месте героини. Я отбросила ноутбук в сторону, сбросила черные кружевные стринги и погрузила два пальца внутрь себя, закинув голову на подушку.

Я кончила быстро, откинувшись назад и вжавшись затылком в подушку. Стыд накатил сразу же, густой и липкий. Но под ним, как подводное течение, пульсировало неудовлетворенное желание. Это было только начало.

***

На второй день я стала тенью, блуждающей по дому. Я знала их расписание. В десять они уходили в кабинет. В два – выходили на обед. В шесть – прекращали работу.

Я подходила к двери кабинета и стояла там, прислушиваясь. Доносился приглушенный гул их голосов. Иногда – резкий, отрывистый смех Дэна. Иногда – низкий, властный тон Алекса, отдающего распоряжения. Каждый звук был иглой, вонзающейся в мое воспаленное воображение. О чем они говорят? Переписывают ли они сцену, которую я читала вчера? Обсуждают ли меня?

Новый файл пришел после обеда. На этот раз сцена была еще более откровенной. В ней был элемент легкого садомазохизма:

«…он перевернул Бритни на живот, его ладонь легла между её лопаток, прижимая к кровати.

«Не двигаться», – приказал он и несколько раз шлепнул по заднице, оставляя красные следы.

Затем раздался резкий щелчок – он мягкой плёткой провел по её позвоночнику, от шеи до копчика. Холодный кожи заставил спину Бритни покрыться мурашками.

«Один звук – и кляп во рту», – предупредил он.

Он отступил на шаг. Первый удар пришелся по ягодицам – не больно, но унизительно. Второй – по бедру – оставил горящую полосу. Бритни проглотила стон, уткнувшись в подушку.

Он раздвинул ей ноги и провел плёткой по влажным губкам. Бритни вздрогнула.

«Держись», – прошептал он, и плеть снова взмыла в воздух. На этот раз удар по ягодицам был точным, жгучим, заставляя все ее тело напрячься в немой мольбе. Пальцы впились в простыни, когда плётка опускалась снова, и снова, то на бедра, то на стопы, то на руки и спину, выстраивая ритм из боли и подавленного возбуждения…»

Я не стала даже притворяться, что работаю. Расположившись на диване в гостиной, я расстегнула джинсы и, читая с экрана телефона, довела себя до оргазма снова, сжав челюсти, чтобы не закричать. Моё тело становилось инструментом, на котором играли их слова. Я была редактором, но они писали музыку для моего собственного развращения.

Вечером я увидела Дэна. Он вышел из кабинета, чтобы налить себе воды. Мы столкнулись взглядами в коридоре. Его голубые глаза были полными невысказанного извинения и того же самого голода, что горел во мне. Он открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Дэн! – из кабинета донесся голос Алекса. Резкий, как удар плётки. – Давай быстрее!

Дэн вздрогнул, сглотнул и, бросив мне последний жгучий взгляд, скрылся за дверью. Эта короткая встреча оставила меня еще более возбужденной и разъяренной. Мы были сообщниками, заключенными в тюрьму, которую построил для нас Алекс.

***

К третьему дню во мне что-же переломилось. Стыд испарился. Его место заняло яростное, отчаянное желание. Это не могло продолжаться вечно.

Новый текст, пришедший утром, снёс мне голову. Они написали сцену втроем. Двое мужчин и одна женщина. И женщина эта не была пассивной жертвой. Она дразнила их, провоцировала, заставляла ревновать и в итоге получила то, чего хотела – внимание обоих.

Я целенаправленно надела самый соблазнительный комплект нижнего белья – красное кружево, почти не прикрывающее тело. Сверху накинула белую шёлковую блузку, которую нарочно не стала застегивать на все пуговицы. К ней подобрала черную юбку-карандаш с разрезом.

Я сидела на кухне во всеоружии, когда они вышли из кабинета на обед. Я, откинувшись на спинку стула, закинула ногу на ногу, зная, что разрез на моей юбке открывает белую кожу бедра. Я держала в руках распечатку той самой сцены и делала вид, что читаю.

Но мне удалось поймать первый взгляд Алекса, который на секунду задержался на моих ногах, затем на листе в моих руках. Я заметила, как сжалась его челюсть.

– Ты за три дня не прислала ни одной правки, – строго сказал он. – За что ты получаешь вознаграждение?

– Я не могу так работать, – спокойно ответила я и подняла на него глаза. – Мне нужно живое участие и прямой контакт.

Повернув голову к Дэну, я пыталась дать ему понять, что он тоже участник этой игры. Он замер, его глаза метались между мной и Алексом, как у загнанного зверя.

Воцарилась тишина, густая и взрывоопасная. Алекс медленно подошел ко мне. Он не смотрел больше на мои ноги. Его серые глаза впились в мои, и в них не было ни капли прежней ледяной ярости. Там было темное, бездонное, первобытное, предельное возбуждение, вытеснившее все остальные эмоции.

Он остановился так близко, что я чувствовала его дыхание.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Завтра мы возвращаемся к совместной работе».

Он наклонился чуть ближе, и его следующая фраза прозвучала как интимная угроза:

– Посмотрим, к чему это приведет.

Он развернулся и ушел. Дэн, бросив на меня последний полный смятения взгляд, последовал за ним.

Я осталась сидеть одна, с бешено колотящимся сердцем и абсолютной уверенностью внутри, что наша совместная работа будет более, чем продуктивной.

Глава 7. Урок анатомии

Дэн

Я стоял у книжных полок, нервно перебирая корешки старых томов. Алекс мерял шагами кабинет, его кожаные туфли отбивали раздраженный ритм по темному паркету.

– Я больше не могу работать в этой атмосфере, Дэн. Сегодня за завтраком никто не мог посмотреть друг другу в глаза.

Я обернулся, сжимая в руке хрустальный стакан с виски.

– Может, потому что ты смотрел на меня, как будто я украл что-то, что принадлежит тебе.

Алекс резко остановился позади кресла и сжал его мягкую спинку пальцами.

– Но это я не чуть не занялся с ней сексом на кухонном столе! – взревел он.

– О, так теперь это моя вина? – я с силой поставил стакан на полку. – Ты ведешь себя как ревнивый муж, Алекс. Но она не твоя собственность. И я не буду извиняться за свои действия!

– Я не прошу извинений, – выдохнул он. – Я… чёрт. Я не знаю, что я чувствую. Я не могу сосредоточиться, когда…

– Но это не моя проблема, – перебил я друга.

– Нам нужно поговорить с ней, – голос Алекса стал спокойнее. – Прояснить ситуацию. Установить границы, или… или она должна уехать.

– Что?! Ты хочешь, чтобы она уехала? – Меня охватила ярость. – Она никуда не поедет. Хватит этих эмоциональных качелей – работаем, не работаем… Задолбал уже!

В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула. Мы оба замерли. В проеме стояла Вика, бледная, как смерть. Она открыла дверь и вытерла ладони о джинсы.

– Может, прекратите решать за меня? – ее голос дрожал, но поза была решительной. – Если у вас есть вопросы – задавайте их мне, а не друг другу.

– Ты всё слышала, да? – спросил я.

– Конечно, я всё слышала, вы так орали.

– Извини, – тихо сказал Алекс. – Давайте приступим к работе.

Мы уселись на пол, чтобы было проще контактировать. Вокруг нас были разбросаны страницы рукописи. Вика держала в руках самый откровенный отрывок.

– Здесь, – невозмутимо сказала она, указывая на описание позы. – Это физически невозможно. Если Бритни расположена так, как вы написали, то двое не могут войти в неё одновременно.

Мы с Алексом переглянулись.

– Ну как это… – начал было я.

– Да вот так, – она встала и указала на кресло. – Дэн, садись.

Я подчинился.

– Вы пишете, что героиня села сверху, – Вика села на меня. – Обхвати мои бёдра руками. Вот так, да. А дальше второй пристроился сзади. Алекс, попробуй подойти ко мне сзади и изобразить, что входишь в анал.

Алекс попытался сделать это несколько раз стоя, в полуприседе и даже на коленях. Ничего не вышло. Всё это время Вика колко комментировала каждое его действия, продолжая прижиматься ко мне. Пока её внимание было приковано к Алексу, я наконец смог незаметно поправить болезненно напрягшийся член, убрав вызывающий бугорок под тканью брюк.

Мы провели следующие два часа, репетируя позы, споря о биомеханике, касаясь друг друга с показной профессиональной отстраненностью.

– Достаточно, – наконец резко сказал Алекс, отступая. – Мы поняли концепцию.

***

За ужином царила неожиданно легкая атмосфера. Стол был накрыт с непривычной тщательностью – я раздобыл свечи, и их трепещущий свет смягчал резкие черты наших лиц, скрывая тени под глазами. Мы снова ели пасту с морепродуктами и шпинатом, приготовленную Алексом, и запивали сухим белым вином.

Первые десять минут прошли в почти полном молчании, нарушаемом лишь звоном приборов.

Вика, отпив вина, с легким стуком поставила бокал.

– Значит, в этой сцене, – начала она, глядя на Алекса, – где герой приказывает героине раздеться… Ты действительно считаешь, что фраза «Сними платье. Медленно» – это достаточно эротично?

Алекс показал пальцем на свой жующий рот.

– А что не так с фразой? – наконец произнес он, прожевав и отложив вилку. – Она прямая. Властная.

– Она банальная, – парировала Вика. – Как в дешевом порно. У настоящей власти – и у настоящего желания – другой словарь. Это должно звучать как… приговор.

– Например? – встрял я, чувствуя, как что-то сжимается у меня в животе.

Она повернулась ко мне, и улыбнулась.

– Обычное "раздевайся" звучит наиболее властно.

– А почему ты не сказала мне об этом в кабинете?! – выпалил Алекс.

Вика засмеялась, глядя ему в глаза, и глотнула вина. Она явно заигрывала.

– Хорошо, – сказал я. – Допустим. А что насчет ответной реплики героини? У тебя есть предложения?

– Нет, – она поставила бокал на стол. – Зачем ей что-то говорить? Бритни просто снимает платье и предстаёт перед ним обнажённой.

Дальше мы спорили о диалогах, смеялись над неудачными метафорами, обсуждали структуру глав. Мы выпили четыре бутылки вина. Казалось, невидимая стена между нами рухнула.

Когда ужин подошел к концу, Вика медленно отодвинула стул. Движение было нарочито плавным. На ней было простое черное платье из тонкого трикотажа, настолько мягкого, что оно облегало каждый изгиб её тела.

Она потянулась, выгнувшись, как кошка, и ткань платья натянулась на ее груди, безжалостно обрисовывая твёрдые соски. Весь вечер она сидела, слегка сгорбившись, скрывая их, но теперь… теперь она демонстрировала их специально.

– Спасибо за ужин, мне пора, – пробормотала она.

И в этот момент я понял – я не выдержу эту ночь один.

***

Около одиннадцати вечера я стоял перед комнатой Вики, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. В доме стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом перекрытий крыши. Подняв дрожащую руку, я постучал – настолько тихо, что звук был сравним с шорохом ночного ветра за окном.

Но дверь отворилась мгновенно, будто она ждала меня.

Она стояла в тонком шелковом халате цвета слоновой кости, завязанном на талии одним слабым узлом. Лунный свет, льющийся из окна, выхватывал из полумрака контуры её тела – упругие округлости груди, тонкую линию талии, соблазнительный изгиб бедер. Ткань была настолько тонкой, что я видел темные ареолы ее сосков и тень между ног. Под халатом не было ровным счетом ничего.

– Я знала, что ты придешь, – голос Вики был хриплым шепотом, полным знания и предвкушения.

Она резко схватила меня за футболку и втянула в комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком, и мы оказались в плотной, звенящей тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием.

Я прижал девушку к себе и почувствовал жар кожи, биение сердца. Её руки запутались в моих волосах, она жадно и нетерпеливо целовала меня. От неё пахло вином.

Мои пальцы нашли узел на поясе ее халата. Одно движение – и шелк с шипящим звуком соскользнул с белых веснушчатых плеч. Вика стояла передо мной полностью обнаженная, её кожа мерцала в лунном свете, как полированный мрамор.

– Алекс… – мягко напомнила она, в то время как я ласкал её тело.

– Забудь о нем, – оборвал я, схватив её за задницу. – Сегодня ты принадлежишь только мне.

Я поднял девушку на руки – она была удивительно легкой – и отнес к кровати. Тело её оказалось именно таким, каким мое воображение рисовало его все эти долгие дни: упругим, податливым, пахнущим жасмином и возбуждением.

Я покрывал поцелуями каждый сантиметр кожи, начиная с чувственной линии шеи, спускаясь к ключицам, задерживаясь на груди. Соски набухли и затвердели у меня на губах, а стоны становились все громче, когда мой язык вырисовывал круги вокруг них.

– Дэн… – заклинала.

Я снял с себя одежду, бросил на пол и продолжил свой путь вниз, целуя её живот, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими губами.

Раздвинув бедра, я занялся моим любимым делом . Мой язык нашел клитор, мягко провёл по нему, и Вика взвыла. Раскинув руки, она вцепилась в простыни.

– Пожалуйста… – она металась на постели, бедра подрагивали в такт движениям моего языка. – Я не могу больше…

Я поднялся над ней, видя зелёные распахнутые глаза, полные темной, животной страсти. Одним резким, точным движением я вошел в неё. Вика сдавленно простонала, впиваясь ногтями мне в спину так, что я почувствовал жгучую боль.

Я начал двигаться, задавая жесткий, требовательный ритм. Она была невероятно тесной, обжигающе влажной, идеально обхватывающей меня. Каждый толчок отзывался звучным ударом кожи о кожу, выбивая такт нашего общего вожделения.

– Дэн… – она повторяла мое имя как молитву, её ноги обвились вокруг моей талии, притягивая меня глубже с каждым толчком.

Я чувствовал, как нарастает волна, но отчаянно не хотел завершения. Перевернув её, я вошел сзади, и стон стал громче. Эта поза была глубже, интенсивнее.

Вика снова была кошкой. Я видел, как напрягаются мышцы изящной спины, как катятся капли пота по изгибу позвоночника, как пальцы впиваются в изголовье. Прекрасные рыжие волосы растрепались, и я не видел её лица.

– Ещё, – задыхаясь стонала она. – Сильнее, не останавливайся.

Войдя до конца, я остановился и навалился на неё. Одной рукой прижимал её за шею к подушке, другой ласкал чувствительный клитор.

Тело Вики затряслось подо мной в серии мощных, продолжительных спазмов, и этот толчок сбросил с меня всё накопленное за три дня напряжение. Я кочил в неё с низким стоном, чувствуя, как мышцы продолжают сжиматься вокруг моего члена.

Вика упала на живот, тяжело дыша. Я лег рядом на спину.

– Ему… нельзя… знать, – прошептала она.

– Ему нельзя знать, – согласился я.

Я оделся в темноте, чувствуя, как дрожат мои руки. Она, всё ещё голая и мокрая, лежала на боку и улыбалась, наблюдая за мной.

Я вышел из её комнаты и, крадучись, шёл по темному коридору в свою комнату, как вор, укравший самое ценное сокровище.

Засыпая той ночью, я думал только об одном – я хочу повторить это.

Глава 8. Всё не то и всё не так

Вика

Проснулась я с ощущением пустоты. Не физической – тело помнило каждый толчок, каждый стон, каждый спазм. А какой-то глубокой, душевной неудовлетворённостью. Животная страсть в глазах Дэна оказалась в постели совсем иной.

Он был внимательным и даже нежным. Но он не был тем, кто мне был нужен. Он отвечал на движения моих бедер, но не читал в моих глазах жажду подчинения.

Он не пытался сломать меня. Он просто… занимался со мной сексом. Приятно, горячо, но… действовал, как Максим.

В памяти всплыл секс с этим «идеальным» парнем – техничный, правильный и предсказуемый. В тишине и темноте, только после душа и только в кровати. Он всегда спрашивал: «Викукля, тебе нравится? А вот так?». Чёрт возьми, да просто трахни меня и всё.

А Дэн вчера был таким же – он не вел меня, он следовал за мной. И в этом была его ошибка. Даже его куни был каким-то классическим, как по книжке – сначала клитор, затем круг по губкам, заход в дырочку и обратно к клитору. Готова поспорить, что он гордится собой. Дилетант.

Живот пропел голодную песню, и я решила, что пора вставать.

Спустившись вниз, я обнаружила дом пустым. На кухонном столе лежала записка, наспех набросанная красными чернилами тем же размашистым почерком Дэна:

«Уехали в город на встречу с издателем. Вернемся к ужину. Д. А.»

Рядом с запиской лежала стопка распечатанных листов. Новая глава. Та самая, о которой мы спорили – сцена втроём.

Я налила кофе и взяла из холодильника яблочный пирог. Кто-то из парней заказал его вчера и оставил кусочек для меня.

Отхлёбнув кофе, я принялась изучать исправленную сцену:

«…он вошел в её влажную тугую щёлочку сзади, в то время как второй прижал Бритни лицом к своему животу, от чего оно стало красным.»

В горле пересохло, я сделал ещё глоток, откусила пирог и, жуя. продолжила читать:

«Она почти не могла дышать, но продолжала заглатывать его член с таким остервенением, будто от этого зависела её жизнь…»

Я опустила свободную руку к киске и начала мастурбировать. Снова бессознательно. Но с тем же азартом, с каким Бритни смаковала член своего босса.

Читала и представляла. Не Дэна. Алекса. Его холодные, анализирующие глаза, наблюдающие за каждым моим вздохом. Его властные руки, диктующие ритм. Его голос, отдающий приказы.

«– Кончай, – приказал он, и его пальцы впились в её бедра, а другой мужчина…»

Моё тело взорвалось оргазмом, таким резким и пустым, что я чуть не упала со стула. Это было не то. Снова не то. Ярость и разочарование подступили комом к горлу. Я схватила красную ручку и обрушила её на текст.

– Он ласкал ее грудь, пока другой… – прочитала я вслух, и губы сами собой скривились в гримасе. – Нет, не ласкал.

Красные чернила легли на бумагу, оставляя рубцы: «Он сжал её сосок так, что она вскрикнула от боли и пробежавшего по спине удовольствия, пока другой…»

– Она чувствовала себя желанной… – произнесла я. – Да, конечно.

Я зачеркнула это дерьмо с такой силой, что порвала бумагу, и написала: «Она чувствовала себя вещью, территорией, за которую борются два хищника, и это доводило ее до исступления…»

«– Да… – прошептала она», – прочитала я про себя.

– Слова?! – взорвалась я. – Какие могут быть слова, когда твой рот занят, а тело разрывается между двумя мужчинами?

Я почти выцарапала на полях: «Рот её был занят, и всё, что она могла – это мычать в такт их движениям, и в этом мычании была мольба и покорность.»

Я зачёркивала и писала, писала и зачёркивала. Когда я наконец закончила, откинувшись на спинку стула, я попыталась перевести дух.

– Ну и где твоя хвалёная властность, Алекс?! – спросила я пустоту.

Отодвинув от себя листы, я покончила с кофе и пирогом и отправилась в душ.

Стоя под почти обжигающе горячими струями, я пыталась смыть с себя нервный пот, выступивший во время редактуры, и память о вчерашнем разочаровывающем сексе с Дэном.

Я закрыла глаза и подалась к потоку воды лицом. Тут моё воображение разыгралось. Я представила Алекса. Он тихо входит в ванную, скидывает с себя одежду.

Он подходит сзади, его мокрые от брызг руки скользят по моим бокам к груди. Не ласково, а пытливо и настойчиво, заставляя меня кусать губы от удовольствия. Алекс разворачивает меня лицом к себе.

– На колени, – его приказ тонет в шуме воды.

Я подчиняюсь, опускаюсь перед ним. Я вижу каждую венку его напряжённого члена, чувствую его вкус на своих губах. Он берёт меня рукой за затылок и входит в мое горло резко, до самого основания, перекрывая воздух.

Я задыхаюсь, кашляю, слезы смешиваются с водой, а он двигается, держа меня за волосы, и каждый толчок – это наказание за мои мысли, за мои правки, за то, что я посмела хотеть именно этого.

Опершись одной рукой на кафель, другой изводя свой клитор, я кончила и громко выдохнула.

Открыв створку душевой, я обнаружила, что не взяла полотенце. Было решено выскользнуть наружу и, стараясь не капать на пол, быстро пробежать в спальню. Я сделал лишь пару шагов, как ноги поехали по мокрому полу, и я с размаху шлепнулась на холодный паркет.

Острая, электрическая боль в копчике пронзила все тело, вырвав из горла короткий, бессвязный звук – нечто среднее между стоном и всхлипом:

– Твою мать! – Слезы выступили на глазах не от боли, а от бешенства на саму себя.

Я лежала, абсолютно голая, мокрая и беспомощная, как ощипанная курица.

– С тобой всё в порядке?

Голос прозвучал прямо надо мной. Низкий, узнаваемый, начисто лишенный всякой эмоции. Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам разливается огненная волна стыда.

Я рискнула приоткрыть один глаз. Это был Алекс в своем безупречном пальто. Его взгляд был намеренно прикован к моему лицу, но я видела, как на долю секунды он скользнул вниз, по моему мокрому телу, и его скула чуть дрогнула.

– Я… – я попыталась встать, оперевшись на локоть, но новая волна боли в копчике заставила меня снова осесть на пол с тихим стоном. Унижение было немыслимым.

Он молча снял пальто, и прежде чем я успела что-то сказать, накинул его на меня. Ткань была холодной снаружи, но сохранила тепло его тела внутри. Пахло морозным воздухом, дорогим деревом и им. Затем он без лишних слов наклонился, одной рукой подхватил меня под колени, другой – под спину и легко поднял.

Мое тело напряглось, но не от неприятия, а от шока. Он нес меня по коридору в свою, нет, в мою комнату, а я, закутанная в его пальто, прижималась лицом к его груди, стараясь дышать тише. Я чувствовала каждое движение его мышц, слышала его ровное дыхание и ненавидела себя за то, что в этом унизительном моменте мне хотелось… его.

Он уложил меня на кровать, как ребенка, прямо в пальто и отошел к двери.

– Лежи. Не двигайся, – спокойно сказал он. – Ты копчик отбила.

– Я могу сама… – попыталась я запротестовать, но он уже вышел, оставив дверь приоткрытой.

Я сбросила с себя пальто и с трудом залезла под одеяло. Покусывая губы, я лежала и слушала, как на кухне открывается холодильник, звенит посуда. Через несколько минут Алекс вернулся с подносом, на котором стояла тарелка и бокал вина. На тарелке лежали идеальные, как с картинки, роллы.

– Мы купили их в городе, – он поставил поднос на кровать. – Поешь. И не вставай без необходимости. Я потом его заберу.

– Алекс… – позвала я его, когда его рука уже лежала на дверной ручке.

Он обернулся, вопросительно подняв бровь.

– Спасибо, – прошептала я.

Он лишь коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 9. Страсти накаляются

Вика

Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь толщу мутной воды. Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Комната тонула в сумерках, длинные сиреневые тени ползли по стенам, сливаясь в причудливые узоры. Я провела ладонью по шелковой простыне.

И тогда память всплыли обрывки сцен. Падение. Острая, обжигающая боль в копчике. Унизительная беспомощность. И он… Алекс… Его руки, подхватившие меня, его пальто…

Я осторожно, с опаской, попыталась перевернуться на бок. Лёгкая ломота отозвалась внизу позвоночника, заставив меня тихо охнуть. Но это была уже не та пронзительная боль, что парализовала днем. Я могла двигаться. Медленно, скованно, но могла.

Мой взгляд упал на тумбочку – поднос с тарелкой из-под роллов и пустой бокал. Память услужливо подкинула картинку: его скулы, напрягшиеся, когда он нес меня по коридору… Его запах – мороз, дерево и что-то неуловимо мужское… Стыд и странная, щемящая благодарность подкатили к комом к горлу.

Чёрт возьми. Я ненавидела быть дамой в беде. Поэтому решила выйти к ним и доказать, что этот нелепый инцидент ничего не изменил. Что я все тот же собранный, профессиональный и чертовски независимый редактор.

Я уже потянулась к шкафу, раздумывая, что выбрать – джинсы или то самое черное платье – как вдруг в дверь постучали. Три четких, негромких удара.

Сердце совершило в груди непроизвольный кульбит. «Алекс», – пронеслось в голове. Кто же ещё? Наверное, пришёл проверить свою «пациентку». Сжать кулаки, выпрямить спину и встретить его с ледяным достоинством.

– Войдите, – сказала я.

Дверь открылась, и в проеме возник Дэн. В руках он зажал тарелку с бутербродом, наскоро собранным из того, что нашлось в холодильнике.

– Привет! – Он неуверенно улыбнулся, его взгляд метнулся по комнате, словно ища подтверждения, что ему здесь рады. – Решил проведать. Принёс подкрепление. На, – он протянул тарелку.

– Спасибо, – я кивнула, натянув халат на голое тело и туго завязывая пояс. – Мне уже лучше.

– Слушай, Вика, о вчерашнем… – он сделал уверенный шаг вперед. И глаза… его голубые глаза уже бегали по мне, выискивая слабину, за которую можно зацепиться. – Я так переживал… Алекс сказал, ты голая на полу лежала… – его голос снизился до интимного шёпота, и он ехидно улыбнулся.

Вчерашняя ночь вспыхнула в памяти – его страстные, но не те прикосновения, его полное непонимание того, чего я на самом деле хочу. И сейчас, глядя на его голодный, наглеющий взгляд, я почувствовала, как внутри все сжимается от злости.

– Мне лучше, – строго повторила я. – Ты можешь идти.

Пахабная улыбочка сползла с его лица, сменившись обидой и удивлением.

– Ой, да ладно тебе! – он попытался обнять меня, его рука потянулась к моей талии. – Не выпендривайся. Тебе же понравилось!

Эти его тупые, настойчивые попытки вменить мне несуществующие чувства стали последней каплей. Я резко, со всей силы, оттолкнула его.

– Пошёл ты! – прошипела я, и от собственной ярости у меня перехватило дыхание. – Я тебе что, кукла резиновая?!

В этот момент дверь распахнулась без стука. Алекс стоял в проёме, словно тюремный надзиратель, который явился разнять драку заключённых. Он был всё в той же одежде, что и днём, только волосы были слегка растрепаны. Его взгляд, холодный и быстрый, как удар скальпеля, скользнул с моего взволнованного бледного лица на застывшего в нескольких шагах от меня Дэна.

– Что здесь происходит?! – прогремел он.

Дэн резко обернулся. На его лице смешались вина и внезапно вспыхнувшее упрямство нашкодившего ребёнка.

– Ничего такого, что не случалось бы в этом доме раньше, – он бросил это с вызовом, его голос дрогнул. – Или ты теперь установил монополию на нее?

Алекс сделал шаг внутрь комнаты. Он казался выше и массивнее в этом полумраке. Его внимание было всецело поглощено Дэном.

– Я установил правило уважать слово «нет», – спокойно сказал Алекс. – Создается впечатление, что ты его не расслышал. Выйди.

– О, вот как? – усмехнулся Дэн.

Он отступил на шаг, сжимая и разжимая кулаки.

– А сам-то? Весь день ходил вокруг неё. Благородный рыцарь Алекс, гляньте на него. «Принеси, подай, иди нахрен – не мешай» – вот ты кто. Удобная позиция, не правда ли? Чтобы скрыть, что сам хочешь её точно так же, как и я!

– Это не твоё собачье дело, – голос Алекса стал угрожающим. – Ты перешёл черту. И сейчас ты выйдешь сам, или с моей помощью.

Они стояли друг напротив друга, и воздух в комнате кипел от непроизнесенных оскорблений, накопленной ревности и мужского соперничества. Дэн дёрнулся в сторону Алекса, но тот не пошевелился. Он лишь презрительно поднял одну бровь.

Дэн что-то пробормотал сквозь зубы, его плечи опали. С громким, театральным вздохом он бросил на меня последний взгляд – полный обиды, упрёка и отчаяния, – и вылетел из комнаты, захлопнув дверь с такой силой, что задрожали стекла в окне.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Я стояла, прислонившись к кровати, всё ещё переводя дыхание, чувствуя, как дрожь от адреналина медленно отступает, сменяясь странным тягучим возбуждением. Боль в копчике окончально исчезла.

В полумраке я видела лишь резкие черты лица Алекса и два горящих уголька глаз.

– Дэн переступил черту, – сказал он. – Он больше не посмеет к тебе подойти, обещаю.

Его спокойствие возбудило во мне азарт. Я мягко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.

– Скажи, Алекс… – я помедлила. – А ведь Дэн кое в чём прав?

Он замер, и я увидела, как в его глазах мелькнула искорка интереса.

– В чём именно? – тихо прохрипел он.

– Вся твоя холодность… – я сделала шаг, сокращая дистанцию, – Это просто длинное предисловие? К той самой сцене, где ты приказываешь мне быть хорошей девочкой?

Последние два слова я произнесла намеренно тихо, бросая ему вызов. Это была прямая цитата из его самой сокровенной фантазии.

Он не ответил сразу. Вместо этого он посмотрел на меня таким прямым и обнажённым, что мне стало жарко.

– Ты действительно хочешь об этом говорить? – наконец произнёс он.

Я кивнула.

– Хорошие девочки не задают таких вопросов. Они их боятся.

– А плохие? – не отводя взгляда, парировала я.

– Плохие… – он сделал шаг ко мне. – Получают то, чего хотят.

Его пальцы медленно скользнули по моей щеке к подбородку, приподнимая его.

– Но сначала… – его губы в сантиметре от моих, дыхание горячее, – плохая девочка должна признаться. Чего ты хочешь, Вика? Скажи мне.

– Тогда накажи меня. Или награди. Я готова на всё. Докажи, что твоё предисловие стоило такого долгого ожидания, – прошептала я, опускаясь на колени.

Не сводя с него глаз, я коснулась его ремня. Я медленно расстегнула холодную металлическую пряжку, затем единственную пуговицу. Молния расстегнулась с низким, шелковистым шорохом.

Дрожь в пальцах выдавала моё волнение, но я не торопилась, наслаждаясь тяжёлым дыханием Алекса над головой. Я стянула с него брюки и боксеры одним движением, и передо мной предстал он.

Его член был идеальным – мощным, упругим, с напряжёнными прожилками, пульсирующим в такт его учащённому дыханию. Я почувствовала исходящий от него жар и терпкий, чисто мужской запах, от которого закружилась голова.

Алекс взял его двумя пальцами и провёл им по моим губам:

– Тебе нравится?

Я покорно кивнула.

Его рука легла на мой затылок, напоминая, кто здесь главный.

– Теперь докажи, что твой рот умеет не только дерзко отвечать, – приказал Алекс, и в его тоне была та самая власть, которую я в нём искала.

Мои пальцы мягко обхватили член у основания, ощущая пульсацию под тонкой кожей. Я начала медленно, почти невесомо, водить по всей его длине кончиком языка – от мягкого нежного основания до упругой головки и обратно.

Провела языком вокруг чувствительного края, задерживаясь на маленькой щели, ощущая, как Алекс вздрагивает при каждом прикосновении. Мой язык скользнул по нежному желобку, лаская и исследуя каждый миллиметр.

– Да вот так… – рычал Алекс.

Мои губы плотно обхватили член, а язык продолжал волнообразные движения снизу вверх, пока я скользила к основанию. Одной рукой я продолжала ритмично ласкать его у корня, другая легла на его бедро, чувствуя, как напряжены его мышцы.

Я установила ритм – глубокие медленные движения по всей длине, чередующиеся с быстрыми и короткими, когда я фокусировалась только на головке, засасывая её и играя языком.

Время от времени я полностью отпускала его, чтобы остудить влажную кожу, наблюдая, как он напрягается от контраста, и снова погрузить в тепло своего рта, уже с новой силой.

Его руки собрали моя волосы на затылке в хвост, тело чуть наклонилось ко мне, а ягодицы напряглись.

Он резко вонзил в меня член, до самого основания, перекрывая дыхание. Я попыталась отстраниться, но его хватка в моих волосах стала железной.

– Не двигаться, – скомандовал он, и начал жёстко и беспощадно трахать меня в рот.

Каждый толчок заставлял меня давиться, слезы выступили на глазах, но я больше не сопротивлялась. Мои пальцы впились в мощные бёдра Алекса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться в этом водовороте. Звуки… влажные хлюпающие звуки, сливающиеся с моим мычанием, заполнили комнату.

Через несколько секунд он, сделав последний глубокий толчок, вытащил член из моего рта, наконец давая мне полноценно вздохнуть, и кончил на моё лицо. Горячие капли метками стыда и торжества легли на веки, щёки, губы. Я зажмурилась, всё ещё дрожа, чувствуя, как сперма медленно стекает по коже. Я облизнулась.

Он отпустил мои волосы и посмотрел на меня сверху вниз – его взгляд был тяжёлым, тёмным, полным какого-то нового, животного желания. Пальцы, всё ещё дрожащие, мягко провели по моей щеке, собирая влагу. Я открыла глаза и, приняв в рот всё, что ему удалось собрать с моего лица, сглотнула.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и эти два слова прозвучали как высшая похвала.

Это было унизительно, отвратительно и безумно возбуждающе. Я провела языком по губам, ощущая его вкус – солёный, терпкий, вкус его плоти и моей безоговорочной победы в этой странной войне.

Он надел штаны и медленно опустился на колени передо мной, его дыхание всё ещё сбивалось. Большим пальцем он осторожно стер каплю с моего века, а затем поднес палец к моим губам.

– Чистый восторг, не так ли?

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внезапно Алекс встал, обхватил мои бедра и он поднял меня, как пёрышко, и уложил на кровать. Я быстро вытерла лицо одеялом.

– А теперь, – его губы вновь оказались у моего уха, – пришло время твоей награды.

Один палец, затем два, без предупреждения вошли в меня, и я взвыла от переполняющих ощущений. Он знал моё тело лучше, чем я сама – каждую точку, каждый нерв. Его пальцы двигались в том же безжалостном ритме, что и его бёдра минуту назад, а его язык нашел мой клитор, заставляя меня выгибаться на постели.

– Алекс… я… – я пыталась предупредить, но от перевозбуждения волна оргазма накатила слишком быстро.

– Молчать, – шепнул он, на секунду оторвавшись от моих губок.

Когда конвульсии наконец стихли, он лег рядом, притянув меня к себе. Его рука лежала на моем бедре, тяжелая и властная даже в этой нежности.

– Ты думала, это было сильно? – он усмехнулся, и по моей спине пробежали мурашки. – Это была только разминка. Завтра ты узнаешь, на что я действительно способен.

Он провёл ладонью по моему бедру, оставляя след из мурашек.

– И ты будешь просить ещё. Умолять. Я научу тебя получать удовольствие от боли, а боль – от удовольствия. Спи, Вика. Тебе понадобятся силы.

Глава 10. Власть и отдача

Алекс

Я проснулся мгновенно, как только открыл глаза. Не было ни привычной сонливости, ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Я лежал на спине, глядя в потолок, и в памяти всплыл вчерашний вечер. Глаза Виктории, полные желания и подчинения, когда я приказал лечь спать. И она легла, даже не поужинав. Потому что я велел.

Мысль о той власти, что я теперь над ней имел, вызывала у меня странное возбуждение. Это не имело ничего общего с работой. Это было первобытное чувство собственника. Её добровольная покорность была высшей формой обладания. Теперь она принадлежала мне.

Я поднялся с кровати. План на утро тот же, что и в любой другой день – прохладный душ, бритьё, тёмные брюки и свежая рубашка.

Дэн уже сидел в кабинете, уставившись в экран монитора. Когда я вошел, он вздрогнул, но не обернулся.

– Доброе, – сухо ответил он.– Доброе утро», – бросил я, занимая свое место за столом.

Мы погрузились в работу. Вернее, в её видимость. Я намеренно открыл файл с самой откровенной сценой – той, где герой, властный начальник, впервые связывает героиню. Я начал холодно разбирать текст, слово за словом.

– Здесь не хватает сути, – сказал я, не глядя на Дэна. – Он кайфует не от её беспомощности самой по себе, а от тотального контроля. От того, что её тело, её реакции, её удовольствие – всё это теперь его собственность, которой он распоряжается по своему усмотрению. Её комфорт зависит только от его воли. В этом и есть настоящая власть. Не в том, чтобы причинять боль, а в абсолютном праве решать, будет ли ей больно или приятно. Я хочу сказать, что власть – это не садизм.

Дэн молча слушал, барабаня пальцами по столу. Он все понимал. Этот разговор был не о книге.

– Да, я понимаю, – наконец выдохнул он. – Я… я вчера перешел черту. Был идиотом.

Я откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

– Черту ты перешел не передо мной, Дэн. Твоё раскаяние должно быть адресовано не мне.

Он кивнул, сглотнув. В этот момент дверь в кабинет открылась. На пороге стояла Вика с ноутбуком подмышкой. Роскошные рыжие волосы собраны в пучок. На ней были простые черные леггинсы и свободная серая футболка, из-под которой не угадывались очертания стройного тела, которое покорилось мне вчерашним вечером. Она выглядела свежей и спокойной.

– Доброе утро, – сказала я. – Ты вчера не спустилась ужинать. Всё в порядке?

– Да, всё хорошо, – ответила она и плюхнулась на гостевой диванчик.

Дэн поднялся с кресла. Его лицо залилось краской. Он сделал шаг к Вике.

– Вика, я… – он запнулся, подбирая слова. – Вчера я вел себя как последний мудак. Мне жаль. Прости меня.

Она молча смотрела на него несколько секунд, а затем коротко кивнула.

– Ладно. Забудем. Мы же все тут ради одного – книги.

– Да, – с облегчением выдохнул Дэн и сел обратно. – Ради книги.

Мы проработали несколько часов. Мы обсуждали структуру и хронологию новой главы, диалоги и действия персонажей. Никаких экспериментов и игр. Только работа. Вика предлагала точные, выверенные правки, Дэн вносил их в текст, я утверждал.

Когда пришло время обеда, мы прошли в столовую и принялись накрывать на стол. Я заранее заказал блюда азиатской кухни.

Доев свой удон с курицей, Вика потянулась и встала из-за стола:

– Что-то меня разморило. Я, пожалуй, пойду вздремну.

Она поднялась наверх. Дэн проводил её фигуру взглядом, а затем повернулся ко мне.

– Алекс, я, пожалуй, съезжу в город. Надо развеяться. Может, в баре кого-нибудь подцеплю, – он попытался улыбнуться, но получилось неубедительно.

– Как скажет, дружище, – пожал плечами я.

Через полчаса его машина выехала со двора. В доме воцарилась полная тишина.

Я же, убрав со стола, снова отправился в кабинет, чтобы просмотреть и внести новые правки. Не отрываясь, я работал, и только через два часа меня прервал скрип открывающейся двери.

Вика стояла на пороге в тех же леггинсах, но с голым торсом. Её аккуратная грудь с упругими, уже налитыми розовыми сосочками, покрылась мурашками то ли от прохлады, то ли от возбуждения. Между бёдер виднелось мокрое пятнышко.

Я отложил ручку и скрестил руки на груди.

– Я тебя не звал.

– Знаю. – Она подошла к столу и провела рукой по своей прекрасной груди. – Но я не могу ждать до вечера.

Вика состроила милую мордашку, выпятила губы и стала канючить:

– Мне нужно… чтобы ты взял меня. Сейчас.

– Нет, – и я, и мой член сохраняли полное спокойствие. – Мы договорились на вечер.

– Алекс, пожалуйста… – она обошла стол и опустилась передо мной на колени, её руки легли на мои бёдра.

Её ладонь скользнула по ширинке, я резко схватил её за запястье.

– Я сказал нет.

Она положила голову на мои колени, как щенок:

– Я умоляю. Сделай так, чтобы я забыла, как дышать без твоего приказа.

– Так хочешь? – мой голос прозвучал хрипло. – Прямо сейчас? На полу моего кабинета?

– Да! – Она просияла. – Здесь и сейчас. Сделай меня своей вещью.

Я резко встал, поднял её с колен, сделал пару шагов и бросил на диван. Затем силой стянул с неё леггинсы. Теперь она была абсолютно голая.

Вика встала на колени ко мне спиной, чуть раздвинув ноги, и облокотилась на спинку диванчика. Шлепок по упругой ягодице прозвучал громко и сочно. Вика вскрикнула, тело её выгнулось.

– Ещё! – пищала она. – Накажи меня!

Я шлёпнул снова, сильнее, оставляя алый отпечаток на коже. Потом провёл рукой между её ног и легонько похлопал по влажным возбуждённым губкам.

– Нет, не хочу, – спокойно сказал я и отошёл к столу.

Она удивлённо обернулась. Из ящика я достал кожаный ремешок с железной пряжкой и небольшие зажимы для сосков

Я резко пошёл и обвил её ремешком.

– Мы маленькая грязная собачонка, – шипел я, застёгивая пряжку.

Вика улыбнулась и довольно простонала:

– Да-а.

Мои руки скользнули ей под мышки, а оттуда на грудь, по белой бархатной спинке Вики побежали мурашки. Я сомкнул на нежных сосочках сразу оба зажима, и она вскрикнула.

Я снова коснулся киски и услышал томный вздох. Мои два пальцы спустились ниже, легко и плавно вошли, и тело Вики тут же прогнулось в сладостной судороге. Она была вся мокрая, горячая, каждый её мускул трепетал в ожидании.

– Вот видишь, – прошептал я, ощущая пульсацию вокруг своих пальцев, – какая ты грязная извращенка.

Я начал двигать глубже и быстрее. Она застонала, упираясь лбом в спинку дивана, бёдра сами по себе начали двигаться мне навстречу. Я добавил ещё один палец. Вика издала громкий стон.

– Молчать, – рявкнул я и начал с каждым толчком проворачивать пальцы внутри неё.

Вика извивалась, прикрыв себе рот ладонью. Я почувствовал, как её тело начало напрягаться, приближаясь к краю.

– А кто тебе разрешил кончать? – резко спросил я, тут же убирая руку.

Она чуть не плача простонала.

– Проси, – приказал я, хватая ошейник. – Попроси, как следует.

– Пожалуйста… – выдохнула она, вся содрогаясь.

– Пожалуйста, кто?

– Пожалуйста, хозяин! Дай мне кончить!

Голос Вики сорвался на визг, когда я снова вошёл, на этот раз решительно и властно. Через несколько ритмичных движений её тело разорвало от мощного оргазма. Она кричала, а я, наслаждаясь её конвульсиями, притянул девушку за ремешок и прошептал на ухо:

– Хорошая собачка. Но мы ещё не закончили.

Я развернул её к себе лицом, наблюдая, как грудь вздымается от частого дыхания, а зажимы на сосках колышутся в такт. Глаза её были стеклянными от пережитого оргазма, но в них всё ещё горела готовность подчиняться.

– На колени, – скомандовал я, дергая за ремешок.

Она послушно опустилась, запрокинув голову. Я провёл большим пальцем по её влажным губам.

– Теперь постарайся получше, не как вчера.

Я направил свой член к её губам. Она послушно открыла рот, принимая меня. Её язык обвился вокруг основания, а губы плотно сомкнулись. Я положил руку ей на затылок, нежно направляя, но не толкая.

– Вот так, – я закрыл глаза, наслаждаясь теплотой и влажностью её рта. – Медленно. Не торопись.

Она двигалась в своём ритме, то поглощая меня целиком, то отступая, чтобы кончиком языка поиграть с головкой. Я слышал её сдавленные всхлипы, чувствовал, как дрожит тело, и знал, что она снова на грани.

– Хватит, – я отстранился, видя, как по её щекам текут слёзы. – Встань. Повернись.

Она поднялась на нетвердых ногах и снова наклонилась над диваном. Я смочил пальцы её собственной смазкой и начал готовить к новому проникновению, на этот раз – к анальному. Она заёрзала, когда мой палец вошёл в тугую дырочку.

– Расслабься, – я шлёпнул её по бедру, и она с облегчением выдохнула, приняв меня глубже.

Когда её тело привыкло, я приставил к отверстию головку члена.

– Это твоё наказание за нетерпение, – прошептал я и медленно, но неотвратимо вошёл.

Она вскрикнула, и я начал двигаться – два медленных толчка, затем несколько быстрых и жёстких. Хлюпающий звук наших соединяющихся тел невероятно возбуждал меня, и я с силой притянул её за волосы назад, заставив выгнуть спину.

– Скажи, чья ты, – потребовал я, ускоряя темп.

– Твоя! – выкрикнула она, и тело её снова затряслось в оргазме, на этот раз более глубоком и выматывающем.

Я резко отпустил волосы, схватил е за бёдра и, со звонким хлопком войдя до самого основания, кончил внутрь.

Вика повалилась на диван, тяжело дыша.

Через несколько секунд, прийдя в себя, я расстегнул ошейник и осторожно снял зажимы, лаская покрасневшую кожу.

– Всё, – тихо сказал я. – Всё кончено. Ты была прекрасна.

– Спасибо, – прошептала она.

Позже, за ужином при свечах, Вика сидела с опущенными глазами. Её движения были плавными, немного замедленными, будто после долгого массажа. Она украдкой касалась пальцами следов от зажимов под тонкой тканью домашней одежды, но её лицо выражало странное, почти стыдливое удовлетворение.

– Ты устала, – сказал я, наблюдая, как она отодвигает почти нетронутую тарелку.

Она молча кивнула.

– Тебе нужен отдых. Иди спать.

Она послушно поднялась и, не задавая вопросов, вышла из столовой. Её покорность была абсолютной и, черт возьми, невероятно эротичной.

Я остался один. Сидел перед телевизором, но не видел и не слышал ничего из того, что происходило на экране. Какое-то дурацкое телешоу про битву шеф-поваров.

За окном послышался шум мотора, хлопок двери и неуверенные шаги. Через пару минут в гостиную, спотыкаясь, вошёл Дэн. Он был пьян. Одежда помята, волосы в беспорядке, в глазах – пустота и злость.

– Ничего не вышло, – хрипло бросил он, плюхаясь в кресло напротив. – Ни одна овца не клюнула. Я что, урод какой-то?

Я молча наблюдал за ним. Он был жалок, но в его никчемности была определённая польза.

– Всё из-за неё, – внезапно выдохнул он, уставившись на меня мутным взглядом. – Из-за Вики. Я не могу думать ни о ком другом. Она свела меня с ума.

Он помолчал, сглотнув, а затем произнёс то, что приятно меня удивило.

– Алекс… Я знаю, что не заслужил. Но… я не могу так. Дай мне шанс. Дай мне… быть с ней. Хотя бы иногда. – Его язык заплетался. – Поделись ею со мной. Пожалуйста.

– Хорошо, – наконец сказал я ровным тоном, видя, как он замирает. – Но только на моих условиях. Я решаю, когда и как. Ты не имеешь права прикасаться к ней без моего разрешения. Ты не имеешь права оспаривать мои решения. Она остаётся моей. Я лишь позволяю тебе быть рядом. Понял?

– Да. Да, конечно. Спасибо, Алекс. Спасибо.Он быстро, по-собачьи, закивал.

– Теперь иди проспись. Ты мне нужен в адекватном состоянии.

Дэн поднялся и, покачиваясь, побрёл к своей комнате.