Данил Кошелев
Иду рядом с собой

Аннотация

Это история о Яне – не герое, не бунтаре, не спасителе мира. Просто о человеке, который однажды понял: жить по привычке больше невыносимо.

Вместе с ним ты пройдешь путь растерянности, сомнений, падений, обид, маленьких прозрений и больших внутренних сдвигов. Эта книга – не про ответы, а про то, как не потерять себя в шуме чужих ожиданий. Про выбор быть честным, даже если страшно. Про внутреннюю свободу, которая начинается не с побед, а с тишины. Это история взросления души. История возвращения к себе. И возможно, немного и твоя тоже.

Глава 1. Начало пути

Утро было теплым и будто бы обычным, но Ян чувствовал, что с этого дня что-то должно измениться. Он стоял перед входом в главный корпус экономического университета, не зная, чего ждать. Толпа студентов гудела, как рой пчел: кто-то смеялся, кто-то нервно смотрел на расписание, кто-то уже был «в своей тарелке». А Ян чувствовал себя чужим. Он поступил на бюджет, направление «Государственное и муниципальное управление». Ян выбрал этот факультет почти случайно. Родители хотели что-то серьезное. Друзья говорили, что здесь перспективно. Он не спорил. Он просто шел по пути, который казался правильным, – но не для него. На самом деле он не был уверен ни в чем. Ни в том, зачем он здесь, ни в том, чего хочет, ни в том, кто он вообще такой.

В аудитории пахло новой мебелью, кофе и тревогой. Преподаватель говорил о курсах, дедлайнах, научной дисциплине, но Ян не слышал: он смотрел в окно. Во дворе ветер шевелил верхушки деревьев, и Яну вдруг очень захотелось быть не здесь. Где угодно, только не здесь.

Он чувствовал, как день за днем становится все более прозрачным: как будто его нет, как будто он просто заполняет пространство, но сам не участвует в своей жизни. И никто этого не замечал. Все привыкли, что он «спокойный» и «все делает как надо».

Но внутри – тишина, от которой звенело в ушах. И в этой тишине начала шевелиться мысль: «А если все это не мое? А если я не тот, кем кажусь?»

Вечером Ян сидел в своей комнате в общежитии. Комната была маленькая, еще необжитая – белые стены, коробки у кровати, рюкзак в углу. Окно выходило на стройку, за которой медленно садилось солнце. Ян открыл ноутбук, но не знал, что искать. Он просто сидел, слушая, как в коридоре кто-то смеется, кто-то спорит, кто-то включает музыку слишком громко.

Он чувствовал, что должен быть рад: впереди новая жизнь, новые возможности. Но все внутри было каким-то плоским, словно кто-то вырезал из него ту часть, которая умела радоваться.

Вместе с учебниками он случайно достал из рюкзака блокнот – старый, еще школьный. На первой странице – кривоватые буквы: «Ян. Мир, который я придумаю сам». Ниже – список стран, где он мечтал побывать. Картинки. Эскизы. Фразы, которые он когда-то считал важными. Тогда он хотел стать архитектором. Или художником. Или хотя бы кем-то, кто может оставить свой след в этом мире.

Он закрыл блокнот, не в силах дальше листать. Будто каждый разворот бросал ему в лицо: «Ты забыл, кто ты есть».

Внезапно постучали в дверь.

– Открыто, – сказал Ян, не поднимая головы.

Вошел высокий парень в футболке с логотипом музыкальной группы. Веселый, раскованный. В нем сразу чувствовалась та легкость, которая сближает людей – как будто он с детства знал, как просто быть своим.

– Я Артём, сосед напротив. Слышу, ты тут тихо сидишь, – он улыбнулся. – Пошли чай пить. Или кофе. У нас народ собирается. Не запирайся, брат, с ума сойдешь в этой коробке.

Ян хотел отказаться, но вдруг почувствовал, как сильно устал от одиночества. Он кивнул и встал.

– Дай только кроссовки найду, – пробормотал он.

Когда он вышел в коридор, шум показался ему громче, чем раньше. Ярче. Реалистичнее. И хоть внутри все еще было пусто, в этой пустоте впервые появилось движение – легкий, почти незаметный сдвиг. Как будто жизнь все-таки постучалась. И он, возможно, готов ее впустить.

На кухне собралось человек шесть. Кто-то что-то жарил, кто-то пил чай из больших разноцветных кружек, кто-то спорил о любимых режиссерах. Атмосфера была шумной, живой, и Ян сначала даже растерялся. Он стоял в дверях как лишний.

Артём махнул рукой:

– Ян, вот тут садись. Это Лена, это Тимур. А это… неважно, она все равно через неделю съедет, – он подмигнул, все рассмеялись.

Артём был тем, кто всегда знал, как растопить тишину. Он был своего рода центром притяжения – не потому, что пытался быть, а просто потому, что умел видеть людей.

Ян, сам того не замечая, немного расслабился. Он тоже улыбнулся, хотя и не знал почему. Он сел на табурет и взял кружку, которую ему протянули. Горячий чай чуть согрел изнутри, но у Яна по-прежнему оставалось ощущение, будто он смотрит на все через стекло.

– Ну что, ты откуда? – спросила Лена.

– Из Воронежа, – коротко ответил он.

– А чего сюда? Сложный универ же, все жалуются.

Он пожал плечами:

– Родители хотели. Да и… вроде как престижно.

Она кивнула не осуждая. Просто отметила про себя. Больше вопросов не последовало.

Разговор ушел в сторону. Все что-то обсуждали: планы на выходные, преподов, у кого какие пары. Ян слушал, но не чувствовал себя частью этой реальности. Он будто подыгрывал сценарию, написанному не им.

В какой-то момент он встал и извинился:

– Мне завтра вставать рано. Пойду.

– Конечно, – кивнул Артём. – Но не пропадай.

Он вернулся в комнату и снова сел на кровать. На душе было пусто и странно тревожно. Он вспомнил, как еще год назад думал: «Вот поступлю, и все начнется». Но началось ли?

Он вновь достал блокнот. Прочитал первую фразу: «Мир, который я придумаю сам» – и долго смотрел на нее. Потом медленно взял ручку и на следующей странице написал:

«Кажется, я потерял карту. Но возможно, это и есть начало настоящей дороги». Ночью Ян долго не мог уснуть.

Он лежал, уставившись в потолок, а в голове как фон гудел весь день: голоса, лица, коридоры, звуки шагов, чьи-то слова, которые он вроде бы слышал, но не запомнил. Все слилось в одно – ощущение, будто он попал в водоворот, который засасывает, несмотря на сопротивление.

Ян вспомнил, как еще в школе ему казалось, что взрослая жизнь будет четкой, логичной, как маршрут в навигаторе: шаг влево, шаг вправо – и все предсказуемо. А сейчас он не знал даже, в какую сторону идти. Все шли, смеялись, обсуждали – будто знали, кто они и зачем здесь. А он… Он просто существовал.

Под утро Яну все же удалось заснуть. И впервые за долгое время ему приснился сон – странный, но реалистичный.

Он стоял на пустом перроне. Поезда проносились мимо – шумные, ослепительно яркие. Люди заходили и выходили, не задерживаясь. А Ян стоял с билетом в руке, но на билете не было ни времени, ни направления. Просто белый прямоугольник. Ян смотрел на него и чувствовал: этот билет на поезд в никуда. Или туда, куда он еще не решился поехать.

Он проснулся, когда солнце уже пробивалось сквозь шторы. На телефоне стояло: 07:46. В восемь пятнадцать – первая пара.

Ян сел, провел рукой по лицу и вдруг понял: он не хочет вставать. Не хочет снова надевать маску «все в порядке». Не хочет быть частью потока, в котором его нет.

Но он все же встал. Потому что так было нужно. Потому что так правильно. Потому что все так делают.

Он надел свитер, наспех умылся и, глядя на свое отражение в зеркале, подумал: «А если это не мое лицо? А если оно просто удобно для всех?»

В зеркале отражались его усталые карие глаза. Под ними – темные круги, которые Ян так и не смог скрыть за очками в тонкой металлической оправе. Короткие светлые волосы, небрежно взъерошенные, открывали высокий лоб и придавали лицу юношеское выражение, несмотря на небольшие морщины между бровями.

Он вытер зеркало ладонью. Отражение стало размытым и почему-то чуть более настоящим. Словно сквозь туманную пелену проступили истинные черты: заостренный нос, тонкие губы, которые не умели искренне улыбаться, и некогда яркие, а теперь потухшие глаза, будто потерявшие свой внутренний свет.

Глава 2. Страх быть самим собой

Каждое утро становилось похожим на предыдущее. Ян просыпался, собирался, шел на пары, сидел, слушал, делал заметки – и ни разу за день не чувствовал себя живым. Он действовал по инерции, как будто был героем чужого сценария, где все реплики уже написаны, а единственное, что от него требовалось, – это не сбиваться с текста.

Он научился улыбаться в нужный момент, кивать, когда преподаватель смотрел в его сторону, делать вид, что ему интересно. Он говорил правильные вещи, выбирал безопасные темы, не спорил, не рисковал. И чем лучше у него это получалось, тем сильнее он чувствовал, как стирается сам.

Как-то после лекции к нему подошла Аня – одна из активных студенток группы. Она улыбнулась легко и уверенно.

– Ян, ты же вроде разбираешься в этой теме? – она ткнула пальцем в учебник. – Может, посмотришь, что я не так сделала?

Он взглянул на лист. Ошибок почти не было, но что-то внутри сжалось. Он знал ответ. Он знал, как объяснить. Но что-то в нем застопорилось, будто голос внутри сказал: «Лучше молчи. Не высовывайся».

– Эм… да, вроде все нормально, – пробормотал он. – Может, просто формулировка не совсем точная.

– Ага, – сказала Аня и, не дождавшись продолжения, ушла.

Он остался стоять один, чувствуя нечто похожее на стыд. Даже не потому, что не помог, а потому, что снова спрятался. Опять. Уже в который раз.

Поздним вечером он сидел в комнате и листал соцсети. В интернете все казались такими уверенными, яркими, живущими «по-настоящему». Кто-то выкладывал фотографии с концертов, кто-то – свои рисунки, стихи, видео. А он не мог вспомнить, когда в последний раз делал что-то просто потому, что хотел.

Он открыл черновик с заметками. На экране было всего три слова:

«Если я – не я?»

Он долго смотрел на них, потом выключил экран.

Быть собой казалось страшнее, чем быть никем.

Ведь если ты покажешь, кто ты есть, но тебя не примут, что тогда останется?

В выходные Ян поехал домой. Это было спонтанно: мать написала сообщение: «Мы соскучились. Приезжай на пару дней». Он не знал, хочет ли этого, но собрался. Иногда проще согласиться, чем объяснять, почему нет.

Дорога была знакомой до мельчайших деталей. Те же повороты, те же деревья вдоль трассы, даже радио в автобусе играло те же песни. Все было так, будто ничего не менялось. Будто он и не уезжал.

Дома пахло пирогами, чистыми простынями и чем-то неуловимо прошлым.

– Похудел ты, – сказала мать, вглядываясь в него. – Не кормят, наверное, как надо. Все учишься?

– Да нормально. – Ян сел за стол. – Учусь.

Отец присоединился чуть позже, положил руку ему на плечо.

– Главное – держись. Сейчас потерпишь, потом спасибо скажешь. Нам всем сложно было на первом курсе.

Ян кивнул, не зная, что ответить.

– Кстати, – продолжил отец, – твой дядя для своей компании ищет стажеров. Хорошее место, IT, стабильность. Надо будет тебе резюме скинуть, пусть посмотрит. Сразу начнешь путь как положено.

– Хорошо, – ответил Ян тихо.

Он чувствовал, как сжимается внутри. Эти разговоры ничуть не новые. Он слышал их с детства: «Надежная работа», «Стабильность», «Надо быть умнее остальных». Только никто ни разу не спросил: «А что ты сам хочешь?»

Позже, оставшись один в своей старой комнате, Ян сел у окна и посмотрел на знакомые дома. Его охватило чувство удушья. Здесь все было правильно. Родители заботливые. Дом теплый. Все стабильно. Но именно в этой правильности он чувствовал себя будто в клетке. В клетке, в которой сам же и заперся.

Он достал телефон, снова открыл заметки. Написал:

«Кажется, я научился быть удобным. Но какой ценой?»

Он долго смотрел на экран, потом закрыл заметку и выключил свет.

В темноте впервые прозвучал вопрос, которого он избегал:

«А если я все время буду жить не своей жизнью?»

Ответа не было.

Был только страх.

Вернувшись в общежитие, Ян почувствовал странное облегчение. Будто вырвался. Но облегчение быстро сменилось тревогой: он не знал, куда возвращается. Здесь он был таким же чужим, как и дома. Просто сменился фон.

В тот вечер он долго сидел один и не включал свет. За окном гудел город; свет фонаря ложился косой полосой на пол. И в этой полутени тишина стала почти невыносимой.