Данил Болвачев
Расторжение

Червяки идут, далеко, в закат. Они обижены, на сон. Но сна, на самом деле не было, было только одно зелёное яблоко…

В далёкой стране, огромных домов не было никого, было только двое одиноких. Они ненавидели и были влюблены. Настолько это было красиво, что было невыносимо. Больше никого не было, только они. Они пытались идти дальше, но бесполезно. Зачем? Никто не знает, ведь это был их секрет. Секрет бессмысленности бытия.

Чередование никогда не было логичным. Так было всегда, но никто не помнил. Никто бы и не запомнил бы этого. У всех свои дела. Один маленький богомол тоже этого не понимал. Ходил и ходил, ходил и ходил. Пытался вспомнить, но у него этого не получалось. И он нашёл кое-что… Вездесущая пустота, ничего не означающая. Он задумался: “разве можно из этого сделать настоящий суп?” Богомол разозлился, как они все тогда. Но было поздно, его уже съели. Точно так же как тех, кто почти что понял.

Червяки тем не менее продолжают идти, видя в этом свою жизнь, бесполезную, никому не нужную… НО ЖИЗНЬ!

Двое никогда не увидят ни зелёного яблока, ни эти домов. Они ослепли, они сделали это друг с другом… специально… Но тем не менее они любят. Самое смешное что они этого не увидят. Это до невозможности смешно.

Но вот страшные монстры бывают разными, как и деревья, как камни. Но они ничем не отличаются от них. Было бы чем это всё запить, ведь все привыкли при каждой возможности попить… Открывая холодильник, не забывай ловить слова, ведь они могут пощекотать. Но иногда от щекотки бывает очень больно, настолько что змеи начинают вылазить из потолка к полу.

Ему сделали больно, он как разбитый чайник, он пытается починиться, попутно стреляя в плохие стаканы. Ему стало жалко один стакан, он его пощадил, но неожиданно пришло стекло из урана, ему сделали ещё больнее. Но он встретил верных друзей, которые помогли ему победить его. Она решила починить чайник, у неё почти получилось, но до конца никогда не получится.

Курица бежала быстрее чем настольная лампа. Но если поддерживать лампу то она тебя подведёт, и даст ложных надежд. Придётся есть ещё больше хлеба…

Полагайся только на свои часы, ведь ничего не будет лучше, чем подсматривать за шлангом, читающим книгу. Они не должны тебя подвести. Ведь каждый решает сам.

Полигональность только одна, так говорят, но что если её вообще нет? как и того окна, построенным очень давно неким глухим. Всех учат только одному, но никогда не быть тем беззаботной веткой. Преувеличения нет. И никогда не было.

Хоть это и было очень давно. Но тем не менее это БЫЛО!

Будешь идти по кругу не забывай о звёздах, которые хотят поедать всё.

Провода повсюду! Покрывают каждый миллиметр. Каково быть настолько огромным, что тебя никто не увидит?

Каждое утро они поднимали с пола свои упавшие духом мысли. Эти сомнения, словно липкий туман, пронизывали холодом и пахли пылью старых знаний и сыростью городских улиц. Собранные в вазу, они к вечеру оживали, превращаясь в едва слышный ропот.

Каждое утро они поднимали с пола свои упавшие духом мысли. Эти сомнения, словно липкий туман, пронизывали холодом и пахли пылью старых знаний и сыростью городских улиц. Собранные в вазу, они к вечеру оживали, превращаясь в едва слышный ропот.

Они пригласили специалиста по уходу за садом, чтобы тот привел в порядок их невысказанные мысли. Однако эти мысли оказались тернистыми и стремительно разрастались, и вскоре садовник потерялся в их гуще и исчез.

Много чего было, но и не многое прошло. Будущее никогда не станет настоящим.

Они попытались измерить безмерность своей печали. Инструментом им послужила нить, сотканная из тончайшей паутины и эха давно умолкших звонов. Один приложил ее к своему виску, другой же, отпуская клубок, начал свой путь прочь из комнаты. Он спускался по ступеням, которые вели не вниз, а в самую сердцевину настоящего, в его бесконечную глубину. Веревка оборвалась, когда он достиг преграды из черного, непроницаемого стекла. За ним, в зеркальном отражении, сидел он сам, на три года моложе, и так же медленно разматывал ту же нить, глядя на себя с недоумением. Попытки установить контакт, постучать, разбивались о безмолвную стену, оставляя лишь липкие следы отчаяния.

Их чувство, словно драгоценный, но хрупкий продукт, хранилось в холоде, укутанное в пергамент. Оно обладало податливой, живой текстурой, требующей постоянного внимания. Если оно переставало оживать, это означало, что один из них вновь погрузился в тягостные размышления, которые, словно гнет, сдавливали его нежные, податливые поры. 4Процветать всегда приятно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.