Илона Остервальд
Что я поняла к 24 годам

Оболочка

В третьем классе у меня появились вши. В то же время меня притягивала субкультура “эмо”. Вместо того чтобы съездить на процедуру и избавиться от паразитов, я убедила маму покрасить мои волосы в чёрный цвет дабы соответствовать грустным девчонкам с чёрно-розовыми сумками через плечо. Этот цвет не придавал моему бледному лицу элегантности – скорее, я выглядела болезненно. Так появилось моё прозвище “ведьма”, хотя оно недолго держалось. Я не помню точно, что чувствовала тогда, но уверена: меня обижали, казалось бы, безобидные издёвки. Как же хорошо, что краска для волос – это временно, в отличие от татуировки.

Летом шестого класса я переехала и стала новенькой в маленькой школе на юге страны. Это был трудный возраст, особенно для девочки, чьё тело только начало обретать новые формы – такие, которых не было у каждой в тринадцать лет. И эта несправедливость глубоко задела блондинистую отличницу – самую красивую девочку в классе. Мне кажется, у каждого школьника была такая особа: рыжеволосая, шатенка или блондинка с длинными волосами.

Не хочется заострять внимание на теле, но её внешность была яркой: изящная фигура, приятный голос, которым она умело играла, декламируя стихи русских классиков XIX века, и, конечно же, очаровательные голубые глаза. Через пару лет её фигура развивалась, вот только распускать грязные слухи она начала, как только внимание её фанатов переключилось на меня.

Я не была к этому готова. Общалась со всеми, кто проявлял интерес, много гуляла, дурачилась с мальчишками. В одной из прогулок я упала на спину и вляпалась в коровье дерьмо – жалко было топик, который пришлось выбросить. Естественно, у некоторых парней возникла ко мне симпатия: я упала только один раз, а смеялась над их шутками часто. Но больше всего моё сердце тронул главный хулиган школы. Прыщавый, неотёсанный старшеклассник с чёлкой, похожей на штрих-код. Сейчас странно осознавать, но его характер был похож на моего старшего брата, который тогда был моей отцовской фигурой.

Мне было тринадцать. Я сталкивалась с буллингом из-за отказов встречаться и из-за своей груди, которая начала активно развиваться. С мальчиками ничего поделать было нельзя, а вот с грудью можно было. Я заинтересовалась анорексией – если это так можно назвать. Решила есть как можно меньше, чтобы стать тоньше, незаметнее, одним словом худой.

Однажды я сильно ударилась рукой о лестницу перед походом в школьную столовую в соседнем здании. Поднявшись по лестнице, ведущей в столовую, в глазах потемнело, и я врезалась головой в голубую деревянную дверь – настолько сильно, что почти потеряла сознание. К счастью, передо мной стояла та самая отличница, голубоглазый ангел, который помог мне дойти до кабинета врача. Маму вызвали к директору и провели беседу о моём питании, которая ничем не помогла: причина была гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Я уверена, что потеряла сознание не от голода, а от удара, хотя одно не исключает другого.

Комплексы никуда не исчезли. Подростковый период я большую часть времени была худой – и была этому рада, но одновременно недовольна собой. Мне тогда хотелось больших форм и плоскую талию – вот незадача. Всё дошло до такой степени, что около полугода я не могла смотреть в своё отражение в зеркале, когда училась во втором колледже.

Я не могла принять себя: кудрявые волосы, цвет кожи, тонкие губы, светло-серые брови… На последнем курсе я увеличила губы. Это придало лицу привлекательность и немного уверенности, но это был лишь один процент из ста.

Я никогда не увлекалась высокой модой, но своей одежде придавала слишком большое значение. Казалось, будто трендовые джинсы, худи и макияж в стиле гранж превращают меня в кого-то другого. В ту Илону, которая уверена в себе, смелая и умеет спокойно говорить с людьми. Но правда в том, что это всегда была я – просто разная, в зависимости от того, что происходило внутри.

Мой внешний вид был отражением моего состояния: чем больше на лице макияжа, тем хуже я себя чувствовала. Слои косметики прятали не изъяны, а внутренние переживания. Только вот игнорирование своих чувств никогда не было решением – это было бегство. А чем больше я бежала, тем глубже уходила в себя.

Теперь мне двадцать четыре. На груди и бёдрах видны растяжки от резкого похудения, на щеках и ногах – сосудистые звёздочки. И знаешь, я не стыжусь этого. Моё тело больше не тревожит меня так, как раньше. Меня заботит здоровье. Я почти не крашусь, разве что на работу, и это делает меня счастливее. В людях я стала видеть настоящую красоту – ту, что идёт изнутри. И именно её я хочу раскрыть в себе.

Излишняя худоба – не цель, если ты ценишь своё здоровье. Правильное питание, спорт, прогулки на свежем воздухе, утренняя зарядка, контрастный душ – всё это простые, но важные шаги, за которые тело благодарит. «Спасибо, продолжай в том же духе», – будто говорит оно мне после каждой тренировки.

Следуя этим привычкам, я стала чувствовать себя лучше и увереннее. Не потому что всё стало легко – наоборот, потому что я научилась прикладывать усилия, даже когда тяжело. После зала всегда приходит чувство гордости. А ещё – радость от того, что я смогла отказаться от алкоголя, курения, газировок и людей, которые тянули вниз.

Теперь я понимаю: я могу выглядеть как угодно – ухоженно, просто, дорого или бедно, – но это ничего не значит, если внутри пусто. Главное – не внешняя оболочка, а то, что я чувствую, глядя на себя. И это чувство, наконец, начинает наполняться смыслом.