Диана Фад
Бабник

Глава 1. Маша

– Машенька, доченька, ты должна вернуться домой, папа еле дышит, – голос мамы проникает в меня с трудом.

Сдергиваю повязку с глаз и сажусь на кровати, оглядывая комнату. Дааа, вчера было… О, Господи, папа.

– Что с ним? – спрашиваю встревоженно.

Последний раз я видела отца на свадьбе своего брата, Егора и мне не показался он чем-то больным.

– Ему так плохо, ничего не ест, совсем не пьет, постоянная диарея, – слышу какое-то подозрительное шиканье в трубке, но мне не до этого.

Голова дико раскалывается после вчерашних посиделок в клубе. Убираю, со своих ног волосатую мужскую смуглую ногу и встаю с кровати, накидывая на голое тело черный шелковый халатик в павлинах. С трудом, но иду в кухню. Наливаю из-под крана холодной воды, чтобы смочить пересохшее горло. Стою, делая пару жадных глотков, упираюсь в холодную плитку лбом.

– Что говорят врачи? – за папу я волнуюсь, очень, а еще хочу увидеть маму и племянницу Катюшку, которая только родилась. А у брата Егора их уже трое! Нужно было раньше поехать, но я все откладывала.

– Ты же знаешь, наши врачи, тем более платные, обследуют все, что не надо и что надо. Пока дождешься диагноза… Сама понимаешь.

– Неужели, все так плохо? Меня только повысили в должности, сейчас не самый лучший вариант уходить.

– Маша, ты не забыла, что работаешь вообще-то в фирме своего отца и брата? – голос мамы становится суровым, – Ну и что, что Лондонский филиал. Короче, дочь, хочешь застать отца живым, приезжай в ближайшее время. Месяца тебе хватит? – снова слышу какой-то звук, – А нет, папа говорит максимум две недели продержится, одной ногой уже там.

– Где? – пугаюсь я, как-то не готова ко всему этому.

– Ой, да не слушай его, – отмахивается мама, – Приезжай, дочь, хватит уже сидеть в своей Англии, мы все очень скучаем.

– Ладно, мама, я позвоню, подумаю, что можно сделать, – нехотя соглашаюсь, но я просто не могу оставить отца в таком положении, – Вы там давайте, держитесь, обследуйте все, что можно. Пусть папа сюда приезжает, здесь врачи лучше.

– Папа сказал, что не покинет родину, ни за что! – возмущается мама, где-то в стороне от трубки, – А еще говорит, что чувствует, как холодеют конечности. Что за ерунда?! – а это уже кому, я не поняла, но пугаюсь страшно.

– Мама, скажи папе, что я приеду. Пусть дождется меня, пожалуйста! – молю я маму.

– Он сказал, что подождет тебя, но поторопись, – сердито говорит мама, – И вообще, я в этом не участвую!

– В чем? – удивляюсь я.

– Маша, дуй домой, я все сказала, – прерывает разговор мама, слышу ее крик «Да что за бред!» и длинные гудки.

Не понимаю, что у них там происходит, но видимо нужно ехать. Мама сама не своя, нервничает, папа вообще со мной не говорил. Обычно он всегда вырывает у мамы трубку, а тут ничего. Ладно, черт с ней, с карьерой, пора возвращаться домой, родители уже в возрасте, у брата куча детей, моих племянников, пора.

– О, май лав, – в кухню заваливается в одних боксерах мой ночной мужчина. Это я так называю одноразовых, которых иногда цепляю в ночных клубах.

Не часто, но бывает, когда дико устаю от работы, позволяя себе редкие выходные. Посидеть в каком-нибудь лондонском пабе, потом завалиться в клуб. Выплеснуть там весь накопившийся негатив. Нет, свою работу я люблю, мне нравится архитектура, тем более здесь в Лондоне, где все дышит историей. Кто-то говорит Лондон грязный, кто-то восхищается им, я живу здесь уже 6 лет и не представляю себе города, где бы могла еще жить.

– Как там тебя Ричард, Роберт? – спрашиваю на английском языке великолепный образчик накачанного самца, – Кофе сварить или так, выветришься из моей квартиры?

– Беби, – гамадрил с кубиками на животе обхватывает меня своей лапищей, стягивая с плеч халатик, – Беби hot stuff (анг. Горячая штучка). Пробирается рукой между ног, поднимая на уровень своих бедер. Обхватываю его ногами, целую красивые пухлые губы. Черт, какой он большой!

– У Беби самая банальная причина, болит голова, – покусываю его мочку уха, чувствую, что-голова-то уже и не так болит, – Ладно, напяливай свою латексную одежонку, мой Геракл.

Соглашаюсь на утренний секс, отдаваясь этому качку прямо на кухонном столе. Он что-то там мычит, бубнит, пока занимается своим делом. Хорош, ничего не могу сказать. Тело, как у греческого бога, глазищи синие-синие, черненький, кудрявенький, но одноразовый. Секс с ним был великолепным, даже захотелось его оставить себе ненадолго, но нет. У меня правило, одна ночь и все. Ох, какой же он. Снова улетела пару раз, под фейерверк в голове. Может, возьму у него телефончик, изменю своему правилу, не встречаться второй раз.

– Все, – веду коготками по капелькам пота выступившим на его груди. Старался, вон как трудился, – Беби пора на работу, вали в душ и домой.

– Беби? – обиженно смотрит гамадрил, – Ноу домой, мой хочет беби!

Нда, с русским у него большие проблемы.

– Твой, пусть отдохнет, а то перетрудится до мозолей или сотрется раньше времени, – ворчу я, скрываясь в ванной. Вот пристал, нет бы как нормальный мужик, сделал дело, получил что нужно и свалил в туман.

Ладно, с этим я разберусь, а вот с папой нужно что-то решать. Ехать в Москву надо, согласна, но увольняться не хочу. Поговорю сегодня со Славиком, что можно сделать. Вячеслав, мой непосредственный начальник, точнее начальник нашего архитектурного отдела. Он, конечно, не пойдет против отца. Но если папа скажет вернуть дочь в Москву, то о работе здесь, в Лондоне, придется забыть. Вот черт, а так все хорошо начиналось! Учеба, работа, карьера. Квартирка моя уютная, ремонтом выстраданная, доведенная до совершенства в стиле Прованс. И на тебе, снова Москва, снова другое жилье, работа. Не хочу, но придется.

Глава 2

– Доволен? – отбрасывает трубку в кресло жена, а старший Завьялов потирает руки, улыбаясь во все 32 зуба.

– Поверила, что она сказала? – спрашивает жену, целуя в щеку.

– Сказала подумает, – ворчит женщина, мать их детей.

– Как это подумает?! – возмущается Завьялов, – Значит, я при смерти, а Машка еще думать собралась?

– Знаешь, что, Завьялов, твой бред по поводу хоккейной команды у меня уже в печенках сидит, – сердито огрызается жена и выходит из спальни, громко хлопнув дверью.

– Стой, а Егору позвонить? – устремляется за ней Завьялов, – Сына предупредить надо, сейчас Машуня ему названивать начнет.

Выбегает за дверь, для смертельно больного слишком прытко и догоняет ее уже в столовой.

– Позвони Егору, мы же договорились, – обижается Валерьян Тимофеевич, – Ты обещала! Я тоже тебе пообещал!

– Знаешь, что, Завьялов, то бриллиантовое колье не стоит того, чтобы обманывать наших детей. Тем более с болезнями не шутят.

– Серьги, – тут же добавляет муж, – Те самые, из той же коллекции.

Жена Завьялова молчит, гневно смотрит на мужа, но серьги перевешивают:

– Давай сюда трубку, – ворчливо берет у мужа телефон и набирает сына, Егора, – Сыночек, занят? С Катенькой? И как она? Животик болит, надо же, а стул какой, ну, стул жидкий? Нормальный?

Валерьян Тимофеевич показывает жене знаками, что мол переходи к основному, та отмахивается и продолжает:

– А Артемка с Ярославом как? С клюшками бегают? – Завьялов замирает и начинает прислушиваться к разговору, – В касках по дому? Ох, опять Верочка ругаться будет, – сетует бабушка, а счастливый дед расплывается в улыбке.

– Что звоню? – смотрит недоуменно на мужа, – А-а, вспомнила, – жена тут же принимает скорбный вид, – Егорушка, папа умирает! – выдает она, отчего старший Завьялов закатывает глаза в очках к потолку.

– Вчера плохо было, как пришел, сегодня стал с утра умирать. В смысле виделись? Вчера? В ресторане? А он мне сказал, что совещание поздно закончилось, – жена отвешивает Завьялову подзатыльник, отчего тот морщится, – Вот, а ночью плохо стало. Врач? Да, был, сказал максимум две недели. Маше? Конечно, позвонила, она обещала приехать, попрощаться. Ох, Егорушка, как же я буду без папы – то, – начинает рыдать жена Завьялова старшего, а тот оторопело смотрит на нее.

– Умрет, что буду делать? Путешествовать скорее всего. На год на Бали уеду, на нашу виллу. Горе свое в одиночестве пересижу, – жена так вошла в роль, что Валерьян Тимофеевич гневно свел мохнатые брови.

– Ой, кажется папа сердится, – опомнилась она, оглядывая хмурого мужа, – Нет, Егор, приезжать не нужно и врачей привозить тоже, мы сами справимся. Ты лучше Машеньке позвони, пусть не затягивает с приездом. Не дождется ее папа, ох, боюсь, не дождется, – снова всхлипывает жена и отключается.

Слезы тут же высыхают, когда поворачивается к мужу, уперев руки в бока.

– Совещание, значит было, да?

– Ну, посидели с Дмитричем немного, что начинать – то, – пятится от жены Завьялов старший, – И вообще, почему это ты без меня на Бали уедешь, а?

– А куда мне еще ехать, когда тебя не станет? – огрызается жена и разворачивается, начиная подниматься по широкой мраморной лестнице в свою комнату.

– Почему это меня не станет? – шлепает за ней Завьялов, – Я тоже на Бали хочу. Вот передам все дела Егору с Машуней и поедем.

– Вот когда передашь, тогда и поедем, – отвечает жена, а Завьялов догоняет ее уже в дверях их комнаты.

– Я тут подумал, раз болен, то в постели должен быть, а? – подхватывает жену на руки под ее тихий смех, – Вместе нам там веселее будет.

– Что это с тобой, никак и правда болен? – уже смеется она.

– Делать нечего, на работу нельзя, времени свободного полно. Придется развлекать себя самому, – забирается, вместе с женой на руках, Завьялов старший на кровать, – Ох, тряхнем стариной!

– Завьялов, ты даже внешне не похож на больного, – хохочет супруга, пока Валерьян Тимофеевич, сдергивает с себя халат и ползет на карачках к ней по кровати.

– РРР, моя тигрица, сейчас я покажу тебе, где у меня болит.

– Ой, ой, напугал, – шутливо отбивается жена.

– Иди сюда, моя козочка, – подхватывает жену старший Завьялов, заваливая ту на кровать.

А в это время Егор, старший сын Завьялова, звонил своей сестре в Лондон:

– Машка, привет, – улыбается брат, прижимая трубку плечом к уху, а в руках держит дочку, укачивая ее, – Билет еще не брала?

– Да сама только узнала, – отвечает сестра.

– Бери на ближайшие дни, свяжусь с вашим отделением и решу насчет твоего перевода к нам.

– Так все серьезно? – пугается сестра.

– Да, черт его знает. Вчера видел отца, все нормально было. Но сама понимаешь, года идут, родители не молодеют. Пора тебе домой.

– Да я не против, только слишком уж быстро все, кажется подозрительным, – отвечает Маша.

– В этом что-то есть, согласен, – кивает Егор, подносит бутылочку с водичкой к маленьким губкам Катеньки, – Короче, оформлю тебя к нам на год, а там видно будет. Мне как раз нужен толковый архитектор, в декрет ушла одна. Побудешь вместо нее. Еще одного кандидата просили взять, я принял, но он совсем сырой.

– Согласна, а там посмотрим, если с папой все будет хорошо, вернусь, – соглашается сестра, – Как там мои племянники?

– Растут, – тихо смеется Егор, – Ладно, мне на работу пора ехать. Ждем тебя, очень. Если отец что-то задумал, скоро узнаем. Мама сказала ему две недели осталось, хотя диагноза даже пока нет. Что-то затевает наш олигарх.

– Я тоже так думаю, – посмеивается сестра, – Как билет возьму, напишу.

Глава 3. Матвей, за неделю до…

– Все, – откидываюсь на спинку кровати оббитую белой кожей, – Кофе приготовь, – шлепаю рукой по голой заднице девицу, что лежит, приходя в себя после бурного секса.

На тумбочке веселой трелью заливается телефон, вижу на аватарке лицо отца.

– Вот черт, – беру трубку, отвечаю на звонок, – Да, пап.

– Матвей, твою мать! – орет отец, отчего я глохну на одно ухо, морщусь, чуть отвожу телефон в сторону, – Ты где сейчас должен быть?

– И тебе доброе утро, – ехидно отвечаю ему, перебирая в уме все свои грехи, что сделал за ночь. Нашел только один, который сейчас натягивает на свои силиконовые шары простыню, обиженно дуя губы.

– Какое на хрен утро! Время почти обед! – продолжает отец, – Ты никуда не торопишься, как я понимаю?

– А куда? – удивляюсь в свою очередь.

– На бляд**, мать твою! – снова орет отец,

– Только что оттуда, – смеюсь я.

– Я зачем тебя устроил к Завьялову?

– Зачем? – спрашиваю, со своей стороны.

– Чтобы ты работал!

– Ааа, это, – закидываю одну руку за голову, открывая идеальный накачанный пресс.

Девица, которую подцепил вчера в клубе, принимает это за приглашение и изображая из себя мурлыкающую кошечку, ползет по кровати ко мне. Накачанные губы свернуты трубочкой, платиновые волосы разбросаны по спине, грудь колыхается из стороны в сторону. Руки с длинными кровавыми когтями ныряют под простыни, сжимая уже подрагивающий член.

– Полегче, детка, – выдыхаю в трубку и закатываю глаза от обновленного крика отца.

– Матвей! – орет он, а я чувствую, что пальчики уже заменили горячие губы. Черт, не могу думать вот так, когда там внизу ураган поднимается.

– Я тебе перезвоню, – говорю в трубку и уже почти отключаю телефон, когда слышу грозное:

– Карты все твои я блокирую, давай, спи дальше, – и батя отключается.

– Пап! – теперь уже я ору, в замолчавший телефон и откидываю от себя за волосы детку, чуть не отрывая себе детородный орган.

– Мотя! – возмущается она, а мне не до этого.

Вскакиваю с кровати и в припрыжку бегу в ванную.

– Вещи собрала, такси вызвала и телефон оставь, все, мне нужно на работу, – успеваю сказать детке, скрываясь за дверью.

За рекордное время успеваю собраться, нацепить серый костюм в черную полоску, черную рубашку, часы на руку по дороже и новые итальянские ботинки ручной работы. Детка, слава Богу, уже свалила, так что выезжаю из своего арендованного таунхауса почти за двадцать минут, как вскочил. Для меня это достижение, я так быстро никогда не собирался. Как правило, долго вожусь, выбирая рубашку, обувь, приглаживаю прическу, чтобы не торчало все во все стороны. Сегодня марафет отменяется.

Пока еду на свою новую работу в другом городе, пытаюсь дозвониться отцу, но он не берет трубку. Захожу с другой стороны, включая тяжелую артиллерию.

– Мам, – начинаю ласково, как нашкодивший ребенок.

– Нет и нет, – тут же выдает мама.

– Как нет? – обалдеваю я. Чтобы мама меня не поддержала? Да такого быть не может!

Бью в раздражении по рулю своего спортивного черно-матового Порше и тут же любовно поглаживаю, моя машинка, еще неделю как не обкатанная.

– Матвей, папа сильно рассердился. Я к нему даже подходить боюсь, – начинает мама, – Ты понимаешь, сколько стоило нервов устроить тебя к Завьяловым? Ммм?

– Мам, ну нисколько не стоило, – пытаюсь подластиться к родительнице, – Посидели в своем дедовском клубе, выпили, решили. Че начинаешь, все же хорошо было! Папа улетел в свой Санкт-Петербург, я перебрался в этим богом забытую Москву. Сделал все, как вы хотели, все хорошо.

– Матвей, нет, не хорошо! Ты два года как закончил свой архитектурный и даже не собирался никуда устраиваться. И вообще, я считаю папа правильно поступил!

– Мам, ну ты чего? – возмущаюсь я, – Я работал.

– Где, ну где ты работал? В клубе у своего друга? Барменом? И сколько? Два дня? Пока вы не перепились там все и не устроили погром? Нет, Матвей и не проси. Папа так решил.

– Я не хочу сидеть в офисе и протирать штаны, это не мое, ну мам! Я вообще хочу домой в Санкт – Петербург, мне здесь не нравится.

– Так, пора взрослеть сын, я и так из-за тебя маникюр сегодня пропустила. Папа с утра так возмущался, так кричал, что пришлось его валерьянкой отпаивать. А еще…, впрочем, не важно.

– Он тебе лимит по карте грозил урезать? – догадываюсь я.

– Ой, все, – бросает мама трубку.

– Черт! – кричу на весь салон во всю глотку, а машина внезапно дергается и глохнет, – Вот только этого мне сейчас не хватало!

Накатом съезжаю на обочину, сижу, смотрю, как мимо меня проносятся тачки. Так, что делать? Эвакуатор не вызвать – нет денег, до заправки мне не доехать, да и на нее нет денег. Беру в руки телефон и листаю длинный список друзей. Значит, что мы имеем. Леха с отцом в командировке на Урале, Олег в Америку умотал на месяц, Женек, ага, Женек. Единственный друг, что сейчас должен быть в Москве. Набираю друга, слушая, что абонент не абонент.

– Да чтоб вас всех, – возмущаюсь на всю машину и вижу, как впереди меня заруливает на обочину, останавливаясь, новая модель ауди, цвета красная вишня.

Из машины показываются длинные стройные ножки в обтягивающих сапогах из кожи питона. Затем и сама хозяйка в ультракороткой юбке из такой же шкуры и белой меховой курточке. Да чтоб меня, мое спасение приехало. Растягиваю губы в своей самой обольстительной улыбке и открываю дверь, покидая салон.

– Привет, – облокачивается боком на капот своей машины красотка, раздевая и подсчитывая взглядом ценник на моей одежде, – Помощь нужна?

Ее губы пухлые, манящие, глазками хлопает с наращенными веерами, топик весь усыпан стразами, открывает загорелую грудь.

– Привет, нужна, – встаю в такой же позе, как она, обольстительно улыбаясь опираюсь на свою машину, – Бензин кончился, подбрось до города? Сами мы не местные, от помощи не откажемся.

– Вижу, – кидает взгляд на номера блондинка, замечает, что не из Москвы, – Без проблем, – призывно улыбается красотка, – Вика.

– Матвей, сражен до глубины моего свободного сердца, – отвечаю ей улыбаясь, приближаюсь к ней и прикладываюсь губами к протянутой ручке.

– Поехали, – выдыхает томно Вика, словно я уже начал ее раздевать.

– С тобой, хоть на край света, – отрываюсь от ее надушенной руки, беру из машины пиджак, телефон и портмоне, – Вези меня, моя судьба.

Глава 4

В аэропорту меня встречает Егор. Бегу к нему, не боясь навернуться на высоченных каблуках и бросив чемодан посреди дороги. Впрочем, за чемодан я не переживаю, его тут же подхватил водитель брата. Налетаю на Егора, повисая на нем, целую в обе щеки.

– Машка, – обнимает своими лапищами брат, сгребая меня в охапку и отрывая от пола. Кружит, вертит, как раньше. Я снова маленькая девочка, снова, как за каменной стеной. Егор всегда был для меня надежным плечом, стеной и, если нужно жилеткой, куда можно поплакаться.

– Соскучилась, сил нет, – выдыхаю в его шею, наслаждаясь родным запахом.

– Дай, посмотрю на тебя, – улыбаясь отстраняет меня брат, – Постарела, заматерела.

– Да ну тебя, – шутливо бью по плечу, сама им любуюсь.

– Да шучу я, прекрасно выглядишь, – обнимает меня за плечи и ведет к выходу, – Рассказывай, как там Лондон?

– Да что рассказывать, ничего интересного. Лучше ты, как Вера, близнецы, Катюшка? – захлебываюсь я от восторга, что скоро всех увижу.

Садимся в машину, и я не могу наглядеться на Егора. После того как он женился на Вере, брат очень изменился. Раньше был такой красавец-плейбой, самый лучший мужчина в моей жизни, кроме папы, конечно. Егор высокий, широкоплечий, спортивный. Волосы уложены темно-каштановой волной, лишь на висках замечаю пару серебристых прядок. Очень красивый мужчина, впрочем, как и его жена.

Егор сидит рядом со мной на заднем сидении и с увлечением рассказывает о своей семье. Я слушаю его и немного завидую. Раньше брата совсем не волновала его карьера, тем более не было и мысли, чтобы жениться. Сейчас он примерный семьянин и его за уши не оттащить от Веры и детей. Я, честно говоря, думала, что он так и будет менять женщин, как перчатки до самой старости. Оказалось, что и на таких, как он, найдутся свои золотые оковы в виде обручальных колец.

– А что тут рассказывать, у Катюшки первый зубик вылез, – светится счастьем брат, – Артемка с Яриком в саду постоянно войну устраивают, весело живем, не скучно.

– У папы был? – спрашиваю я.

– Да, был, – отмахивается Егор, – Врач там у него, один из его знакомых, таблетки прописывает, что-то делает. Выглядит папа вроде ничего, но в больницу упорно не хочет обследоваться.

– Как же так? Нужно лечиться и знать от чего, а не пить непонятные таблетки. Что у него болит? – встревоженно спрашиваю я.

– Говорит, что все, – печально усмехается Егор, – Сказал, что чувствует, что ему осталось мало и не хочет последние дни провести по больницам.

– Какой кошмар, – тяжело вздыхаю я и всматриваюсь в окно, когда мы уже сворачиваем к дому родителей, – Квартиру мне не подыскал?

– Подобрал несколько вариантов, сама решишь, – кивает брат и машина останавливается у крыльца, где нас уже ждет мама с трагическим выражением лица.

– Ой, доченька, приехала, – кидается ко мне с объятиями, пока Егор достает мои вещи из багажника, – Теперь все будет хорошо, папа тебя так ждал, так ждал…

Мама ведет меня в дом, где я с порога окунаюсь в атмосферу родного дома. Меня сносит словно цунами от налета двух близнецов, детей Егора. Артемка и Ярик виснут на мне как обезьянки. Я их и не видела больше двух лет, а уже такие большие и как только вспомнили, что я их тетя.

– Тетя Маша, что ты нам привезла? – хором кричат племянники, пока Егор пытается отцепить их по одному от меня.

– Почти первый раз видят тетку, а уже подарки трясут, – возмущается брат.

– Вы приезжали ко мне, когда им был год, – оправдываю озорников, – Так, серая сумка ваша, разбирайте.

– И они тебя запомнили, – сомневаясь хмыкает их отец.

– Мы помним! – хором отвечают близнецы, цепляя мою сумку с подарками и перемещаясь в гостиную.

– Катюшкины погремушки, надеюсь, не присвоите? – улыбаюсь я и племянники дружно кивают, вынимая коробки, – Папа где? – оглядываюсь по сторонам, а мама вздыхает.

– Лежит, не встает. Пойдем, я тебя к нему отведу.

Поднимаемся по лестнице, смотрю на маму, все такая же: стройная, ухоженная. Свежий маникюр, прическа от парикмахера. Если бы папа был при смерти, вряд ли мама так следила за собой. Хотя, люди по-разному ведут себя в стрессовых ситуациях, бывает.

– Мам, так что в итоге с папой, – спрашиваю ее, когда останавливаемся у двери в их спальню.

– Вот пусть сам и рассказывает, – фыркает мама и открывает дверь.

Прохожу в комнату, где полностью закрыты шторы, создавая темноту. Папа лежит на кровати в своей любимой шелковой пижаме черного цвета, перебирая пальцами край пододеяльника.

– Машенька, – стонет папа, протягивая ко мне руки.

В его голосе столько боли и печали, что я, всхлипнув, кидаюсь к его кровати.

Замечаю черные тени под его глазами, впалые щеки, прилизанные волосы.

– Папочка! – скулю, прижимаясь головой к его груди.

Руки гладят меня по волосам, нежно касаясь щек.

– Умираю я, Машунь, – тянет еле слышно папа, – Последнее желание хочу передать.

– Ты не умрешь, – всхлипываю я и слышу позади себя хмыканье мамы, – Ты же не умрешь? – спрашиваю встревоженно, поднимая голову и встречаясь с лукавым взглядом отца или это тень так в комнате играет.

– Умру, если не выполнишь мою последнюю просьбу, – хрипит папа.

– Какую? – согласна на все что угодно, даже не думая о том, что мы над судьбой не властны. Как папа сделает так, что не умрет, если я выполню его просьбу? Или как умрет, если не выполню? Короче, подумаю об этом позже.

– Ты должна выйти замуж за одного молодого человека, – строго хмурит брови папа, – Я выбрал тебе мужа!

Глава 5

– Ты должна выйти замуж за одного молодого человека, – строго хмурит брови папа, – Я выбрал тебе мужа!

– А что не за двоих, почему за одного? – нервный смешок вырывается из меня. Неудачное время для шуток, согласна, – Нет, папа.

– Да, Машуня, – сердится отец, – Я подыскал тебе замечательного кандидата: из хорошей семьи, увлекается хоккеем, спортом, богат, образован, красив, – воодушевленно перечисляет качества будущего мужа.

– Папа, нет, – повторяю я, но он меня не слышит.

– Я уже все продумал, – оживляется папа и даже садится на кровати, довольно потирая руки, – Его семья, наши партнеры из Санкт-Петербурга. Сам молодой человек усердно работает у нас в офисе, зарекомендовал себя хорошим архитектором. Вам будет, о чем поговорить, общие интересы и тому подобное, а для семьи это самое главное.

– Я не выйду замуж только ради того, что две семьи должны объединиться! – возмущаюсь я.

– Ой, что-то плохо, – хватается папа за правую сторону, – Умру, внуков не увижу.

– Папа, у тебя есть уже трое.

– Внуков двое, – недовольно ворчит отец, – У Егора семья, а у тебя что?

– Но это не значит, что я должна выйти замуж за первого встречного?!

– Почему это первый встречный, я давно его семью знаю. Мы с его отцом вместе учились в университете.

– Я не готова к семейной жизни. На первом месте карьера, потом все остальное и давай закончим этот разговор.

– Маша, дай старику спокойно умереть, хочу твоих детей увидеть и уйти с выполненным долгом.

– Тогда я еще долго замуж не выйду, – хмыкаю я, – Да и если ты одной ногой в могиле, все равно уже не успею. Пока свадьба, пока рожу, год тебе точно прожить придется.

– Ничего, я потерплю, год точно подожду.

– Папа, мне кажется, ты меня обманываешь.

– Да что ты, дочь, как можно! – возмущается отец, а я все больше убеждаюсь, что тут не все в порядке.

– Можно я сама выберу себе мужа? – иду на хитрость.

– Два месяца, я дам тебе только два, – качает головой папа, – Скоро я тебя познакомлю с этим молодым человеком и думаю, что он тебе понравится.

– Сомневаюсь в этом, – качаю головой.

– Вы с ним будете вместе работать, так что все в твоих руках.

– Ты уже определил меня?

– Да, в отдел к Егору, он тебе поможет адаптироваться.

Еще какое-то время обсуждаем с папой рабочие моменты, и я выхожу из комнаты, мягко прикрыв дверь. Мама ждет меня в гостиной, пока Егор увел близнецов на улицу. Сажусь рядом с мамой на диван и сворачиваюсь клубочком, кладу голову ей на колени, как в детстве. Вот, я снова маленькая любимая дочка и мама ласково гладит меня по голове.

– Мам, что папа придумал? – дую губы, надеясь, что мама признается, – Он меня сосватал кому-то.

– Ох, Машуня, ты же знаешь, если папе, что втемяшилось в голову, то все бесполезно, – вздыхает мама, – Одно я могу сказать, если молодой человек тебе не понравится, никто насильно тебя замуж не заставит выйти.

– И на том спасибо, – облегченно вздыхаю, думая, что точно не выйду за этого Питерского мажора, хоть будь он трижды раскрасавцем и умницей.

Ночую у родителей и просто душевно отдыхаю, сплю, как убитая. Утром мама приносит в комнату завтрак, мои любимые блинчики с джемом и черный кофе, все, как я люблю.

– Машуня, квартиру будешь искать? Мы с папой подумали и решили, что выбирай любую, это наш подарок тебе к возвращению. А то живи с нами, я только рада буду.

– Нет, мама. Я хочу свое жилье, да и не в том я возрасте, чтобы с вами жить, – вежливо отклоняю предложение, наслаждаясь блинчиками. Прощай диета, пока у родителей живу. Дома мой завтрак был бы намного скромнее, кофе и все, остальное на работе. Когда работаю над проектом практически вообще перестаю питаться, забывая про еду.

– Что делаешь сегодня? Пройдемся по магазинам? – предлагает мама.

– Нет, позвоню подругам, Фиска даже не знает, что я вернулась, – хмыкаю, вспоминая свою лучшую подругу еще со школы.

– Бурмистровы новый дом купили, рядом с Рублевкой, улыбается мама, – Конечно, тебе нужно встретиться с Анфисой, а я позвоню Егору, он обещал помочь с выбором квартиры.

На том и заканчиваем завтрак, мама уходит, а я набираю номер лучшей подруги. Вместе учились в элитной гимназии, потом меня отправили в Англию, а Фиска осталась здесь. Ее отец ни за что не захотел отпускать единственную наследницу от себя. Да и учебу заграницей она бы не потянула. Анфиса мягкая, нежная, но немного глупенькая, оправдывает свое предназначение блондинистой куклы. Но верная подруга, всегда поможет и всегда встанет на твою сторону, чтобы ни случилось.

– Алеу, – тянет Фиска в трубку, а я тихо посмеиваюсь, думая, чтобы учудить. Подруга, как обычно, даже не смотрит на номер, кто звонит.

– Здравствуйте, нам завезли просто уникальный шампунь для вашей собачки, супер пушистость, блестки, гладкость, безвыпадаемость шерсти, – несу полный бред.

– Беру, – завывает в телефон Анфиса, – А то у моего Пупсика шерсть последнее время слишком тусклая, – чуть не плачет.

– Фиска, ты не исправима, – уже смеюсь открыто.

– Мари! – визжит подруга, что приходится отстранить трубку от уха, – Как Лондон, как мужчины?

– Я в Москве, – сообщаю ей и слушаю тишину, Анфисе нужно пару секунд, чтобы понять фразу.

– А почему я об этом не знаю? – тут же тянет обиженно, но мгновенно забывает, – Так мы что, встретиться с тобой можем? – снова визжит от радости.

– Можем, – подтверждаю я, – Зови куда хочешь, я оплачу.

– Я и сама могу, – фыркает Фиска, – Сейчас, позвоню одной секретарше и скажу тебе название клуба.

– А причем тут секретарша? – удивляюсь я, но слышу лишь короткие гудки, Фиска уже отключилась.

Клуб так клуб, я не против.

Глава 6

Офис мне понравился. Большой Деловой центр, хром, стекло, сталь. Все в стиле хай-тек с широкими коридорами и быстрыми лифтами. Пропуск на охране уже был заказан, и я поднялся на 32 этаж, чтобы предстать перед очами Завьялова Валерьяна Тимофеевича, друга моего отца и президента «СтройМаш».

– Вы, молодой человек, немного опоздали, – демонстративно смотрит на часы секретарь Завьялова. Этакая грымза лет пятидесяти. И зачем таких старперов берут в секретариат, все же лицо компании. Хотя, выглядит неплохо для своего возраста: серый костюм, блузочка белая, расстегнута до приличной глубины, на ногах кремовые лодочки на невысоком каблучке. Такие женщины меня любят, я для них, как сыночек маленький. Просыпается инстинкт оберегать и воспитать дитятко. Поэтому включаю свою самую обаятельную улыбку и вперед, на амбразуру. Расположение секретаря главного человека компании мне не помешает.

– Думаю, первый день простить можно, немного заблудился в вашем городе, – улыбаюсь, присаживаюсь на угол ее стола.

Брови хмурятся, губы сжимаются, не прокатило что ли?

– Как бы ваш первый день не стал последним, – огрызается грымза, черт, не поддается.

– Могу я узнать имя, такой обворожительной работницы этого замечательного места?

– Для вас, Тамара Алексеевна, – рычит грымза, – И слезьте с моего стола, пожалуйста. Тут вам не клуб для развлечений. Пройдите в кабинет к Егору Валерьяновичу. Его самого нет, но вас примет его помощница, Вера Аркадьевна. Она – то уж знает, что делать с таким, как вы, – фыркает грымза и я слезаю со стола, поправляю дорогие часы, прическу.

– Премного благодарен, надеюсь сработаться, – давлю улыбу напоследок, стреляя в нее контрольным взглядом, но не пробивает, никак.

– Надеюсь, что вы к нам ненадолго, – слышу уже у порога.

– А я-то как этого хочу, – ворчу себе под нос, направляясь в кабинет к заместителю президента. Что там еще за Вера какая, Аркадьевна, еще одна милая старушенция?

Открываю дверь в приемную заместителя президента компании и удивленно оглядываю пустой стол секретаря. Где тут эта помощница обитает? Дверь в кабинет открыта, прохожу туда. Замираю на пороге, вглядываясь в чудесное создание. Ко мне спиной стоит женщина, чья фигура просто захватывает дух, вызывая томление внизу живота. Она оборачивается, и я убеждаюсь, что женщина еще и красива к тому же. Стреляю взглядом на правую руку и вижу обручальное кольцо. Черт, у меня принцип не связываться с замужними, но больно хороша.

Синее платье без рукавов огибает все изгибы, волосы подняты вверх и открывают длинную шею с ниткой жемчуга. Не блондинка, как я люблю, но женщина притягивает, словно магнит. Вижу, как хмурятся красивые брови, затем появляется обворожительная улыбка.

– Вы ко мне? – чарующий голос заставляет улыбнуться в ответ, сверкая зубами и сделать шаг навстречу. Беру ее тонкую руку, целую аккуратно, чтобы не спугнуть.

– Матвей, покорен, убит, почти не дышу, – выдаю красотке, восхищенно сталкиваясь с ее синим взглядом, – Готов отвести вас в ресторан, кино, к себе…

– У вас спермотоксикоз? – выдает волшебное создание.

Что? Она что мне сказала? Чувствую, как вытягивается мое лицо, а улыбка словно замороженная остается на губах. Поперхнулся, закашлялся. Ничего себе, дамочка.

– Я не болен, – выдавливаю из себя, отпуская ладошку из рук.

– Жаль, был бы повод уволить, – сердито выдает женщина и проходит к столу, усаживаясь в кресло заместителя, – Присаживайтесь, Матвей.

Делаю шаг в ее сторону, недоуменно всматриваясь в женщину. Что со мной сегодня не так, почему на меня в этом офисе нет никакой реакции. Я не привык к такому, черт побери. Вторая женщина, что встретил в этом Деловом центре и снова мимо.

– Мое имя, Вера Аркадьевна Завьялова, я жена Егора Валерьяновича, его помощник и непосредственный ваш начальник. Но… – она поднимает свой красивый пальчик и рассматривает меня, как какое-то насекомое. Хмурится, поджимает губки, – Вы, нам не подходите.

– Как это? – пугаюсь, вспоминая утренний разговор с отцом, да он с меня шкуру спустит, если меня выгонят в первый же день отсюда, – С чего такие скоропалительные и печальные для меня выводы?

– Не с того начали, – просто отвечает Вера Аркадьевна, – Мне позвонила Тамара и рассказала, кто вы такой. Я вижу, что ее впечатление было верным. Нам нужен толковый архитектор, а не бабник.

– Вот как, – расслабляюсь, сажусь, закинув ногу на ногу, – И почему вы решили, что я такой, как меня только что назвали?

– Я ошиблась? – приподнимает бровь женщина.

– Да, – говорю твердо, внутреннее давая себе зарок, не приближаться здесь больше ни к одной женщине ближе, чем на два метра. Даже в лифт не зайду, если там будет кто-то моложе пятидесяти, да и шестидесяти тоже.

– Хмм, – Вера стучит ногтем с нюдовым оттенком по столу и вдруг улыбается, как-то хитро, – Что же, думаю, вам можно дать шанс.

– Еще как можно, – оживляюсь, поправляя свою идеальную прическу, – Я готов работать здесь, не отвлекаясь на … Соблазны.

– Тогда оставьте эту вашу улыбку за дверью кабинета, – строго говорит Вера Аркадьевна.

– Будет сделано, – моментально убираю, делая серьезное выражение лица.

– Вас направляют в архитектурный отдел и ждем туда еще одного нового архитектора.

– Женщина? – тут же расцветаю я.

– Даа, – задумчиво тянет помощница, рассматривая меня, как букашку под микроскопом, – Но на нее особое табу от главного.

– Жаль, – притворно расстраиваюсь я, – Но я обещал, что буду паинькой, а обещания свои я держу.

– Надеюсь, – ворчит Вера Аркадьевна, – И еще, Матвей…

– Слушаю и повинуюсь, – отвешиваю поклон, вставая с кресла. Прием у начальства, как я понимаю, закончился.

– Еще одно опоздание и можете просто не приходить больше в нашу компанию.

Вот так начинается рабочая жизнь и кончается свобода. Я в шоке.

Глава 7

– Ой, Димочка, а я тебя ищу, – вижу, как Фиска остановилась напротив какого-то брутального мужика, похожего на викинга. Бородатый, высокий, широкоплечий, довольно симпатичный.

Мы пришли в этот клуб десять минут назад и ждали столик, который должен был освободиться. Теперь пробираемся сквозь толпу танцующих и вот, такая встреча. Оказывается, подруга не зря выбрала этот клуб, все уши мне прожужжала о своей любви. И вот он стоит перед нами, хмурит брови, разглядывая яркую Фиску.

То, что она яркая – это не то слово, подруга сверкает своими стразами и блестками на коже, как новогодняя елка. На ней белая кожаная юбка по самое не хочу, с полосками страз по бокам, алый топик с надписью на груди по-английски «Секс бомб». Норковую белоснежную шубку та небрежно держит в руке. Да там от шубки тридцать сантиметров, даже до талии не достает. На ногах черные колготки в мелкую сетку тоже с блестками и серебристые сапоги-чулки выше колен.

Декольте щедро усыпано пудрой с крупным блеском, черные стрелки на глазах, алые губы. Я правда, от нее тоже не отстаю, но не такая блестящая. Короткое ярко-красное платье с открытой спиной, тонкие черные чулки с широкой кружевной резинкой и лаковые черные сапоги до колена. Волосы платинового оттенка до плеч уложены в короткое взлохмаченное в живописном беспорядке каре.

– Мари, познакомься – это мой Димочка, – представляет нас с викингом друг другу Фиска, пытаясь переорать музыку.

– Маша, – протягиваю руку бруталу и тот вместо поцелуя, пожимает ее мне, как мужику.

– Дима, мне пора, – представляется нам и спешит скрыться в толпе, но Фиска не дает.

Обиженно дует губы, удерживая викинга за лапищу.

– Димочка, уже уходишь, а как же мы?

– Ща, – чешет задумчиво голову брутал и тащит нас сквозь толпу, схватив сразу обеих в охапку.

Выныриваем около небольшого подиума, где стоят столики с диванчиками в зоне VIP. Дима нас почти заталкивает за стол, где уже сидят двое парней с девушками.

– Вот, Анфиса, еще кто-то, а это Женек и забыл, как звать, – сообщает сидящим за столом Дима, – А я пошел.

Тут же разворачивается, намереваясь скрыться, но Фиска виснет на его шее.

– Димочка, куда, любимый? – стонет она, но тот сдергивает ее руки с себя.

– У меня тут это, дела, – моментом скрывается в толпе, оставляя надутую Фиску.

– Опять сбежал, гад, – топает она ножкой и плюхается на диван из красного бархата, – Садись, Машунь, хотя бы место нашли.

– Девочки, что будете пить, угощаю, – улыбается нам парень с длинной черной челкой и выбритым левым виском.

– Виски с колой, – ворчит Фиска, а я завожу к потолку глаза, началось.

– Кто это такой, что нас сюда привел, ты чего так расстроилась? – спрашиваю подругу, когда приносят коктейли.

– Да я уже год пытаюсь добиться его внимания, скользкий как рыба. Нравится мне Димочка, не могу прямо, – чуть не плачет Фиска, залпом выпивая свой бокал и требуя еще.

– Да и забудь его, что парня не найдешь? – удивляюсь, делая глоток «Секса на пляже».

– Не могу, – ноет подруга.

– Девочки, прекрасные розы, как вас зовут? – подсаживается к нам другой парень, спихивая со своих колен девушку, – Мое имя, Матвей.

– Зовут собаку, гулять, – фыркаю я, посматриваю прищурившись на парня. Хорош, зараза.

Блондинчик, упакованный в кожаный пиджак, черную рубашку и джинсы Армани. Просчитываю прикид и фыркаю, обычный мажор без работы, живущий на деньги папы. Красивый, накачанный, был бы в моем вкусе, если бы не слишком самоуверенная в своей неотразимости улыбка.

– Какая сердитая барышня, – мило улыбается мне мажорчик, – Потанцуем?

– Позже, – отмахиваюсь от его ухаживаний, заказывая второй коктейль.

– Мотя, пошли танцевать, – тянет своего ухажера девица, что до этого полновластно сидела у этого самого Моти на коленях.

– Конечно, Викуля, пойдем, а то тут скоро льдом все покроется, – соглашается Матвей, а я фыркаю им вслед. Красивая пара, вот пусть и идут подальше.

Выпиваю третий коктейль и мне становится фиолетово, что тут и кто, с кем. Иду на танцпол, получить свою порцию драйва. Рядом пристраиваются сразу несколько парней, стреляют в меня красноречивыми взглядами, топчутся на месте сжав кулаки. Осматриваю их на предмет привлекательности, когда чья-то властная рука обхватывает меня за талию, разворачивая к себе. Вдыхаю легкий аромат мяты и лимона, поднимая взгляд. Снова этот мажор, смотрит улыбаясь, прижимаясь всем телом.

– Девочка не скажет свое имя? – танцует со мной, не выпуская из объятий, – Или девочка такая строгая, что не пожалеет бедного парня с разбитым сердцем?

– Твое сердце отсутствует напрочь, – шиплю ему в ответ, но решаю поддержать игру. Поднимаю руки и обвиваю его за шею.

Так и двигаемся какое-то время. Руки парня гладят мою голую спину, глаза сверкают пламенем. А он знает толк в ухаживании. Вроде не напирает, но касается довольно смело, возбуждающе. Чувствую, как его пальцы проходят вдоль моего позвоночника, вызывая томление внизу живота.

– Сколько? – касается своими губами уголка моих губ, ведет поцелуй на шею. Невольно откидываю немного голову, позволяя ему порезвиться.

– Что сколько? – выдыхаю, прикрыв глаза.

– За ночь сколько берешь?

Вот как, значит, меня приняли за девицу для съема. Интересный вариант, даже хочется подыграть. Никогда еще меня не снимали на ночь, обычно я сама выбираю с кем мне спать. Причем не плачу за это, а тут такой вариант. Мне не нужны деньги, но сам процесс съема вносит разнообразие в мою сексуальную жизнь. Появляется азарт и хочется узнать, что будет дальше.

– Две тысячи, – чуть прикусываю его шею зубками и зализываю языком.

– Нормально, беру, – улыбается тот, проводя рукой по изгибу моей талии и обхватывая грудь.

– Евро, – хрипло произношу ему в ухо.

– Ого, – опускает взгляд на мои губы, словно думает, оценивает, – Договорились, полчаса сидим и сматываемся.

– Годится, деньги вперед.

– Ээ, нет, – смеется он, – На квартире отдам.

– Без денег не пойду, – чуть приоткрываю рот и скольжу кончиком языка по губкам.

– Хорошо, – неохотно соглашается Матвей, – Но только отработаешь по высшему уровню, за такие бабки.

– Все, что захочешь, – выгибаюсь в его руках, чувствуя, как ладони сжимаю мои ягодицы.

– Чертовка, – загорается Матвей и мы возвращаемся к столу, где я заказываю еще себе пару коктейлей. Что же, вечер обещает быть интересным, однако.

Глава 8

Через час все уже изрядно навеселе, Фиска ушла за соседний столик, где обнаружила своих друзей, я оказываюсь на коленях Матвея. Сама не замечаю, как наши милые заигрывания перерастают в поцелуи, от которых мы оба не можем оторваться. Целуется парень отпад, даже зацепил чем-то. Если бы не его манера покрасоваться, точно бы провела с ним неплохую ночь.

– Поехали отсюда? – отрывается от моих губ Матвей, – Мне кажется, что мы оба уже созрели, чтобы перенести наши игры в горизонтальное положение.

– Мне и здесь нравится, – дую губы, решая наказать парня или получить горячее удовольствие, – Ты так уверен, что любую можно купить?

– Не купить, так соблазнить, – проводит губами по моей шее Матвей, – Еще ни одна женщина не отказала мне, – улыбается как победитель.

– Тогда почему за ночь со мной решил заплатить?

– Я же вижу, что ты за этим сюда пришла. Понимаю, бедная студентка скорее всего, нужно на что-то жить, – усмехается он.

– У меня вид бедной студентки? – ахаю я, вот уж не думала, что произвожу такое впечатление.

– Ну, явно не девочки на ночь за две тысячи евро.

– Вот как, – огрызаюсь я, – Что же, поехали. Покажу тебе, что может девочка за такие деньги.

Встаем из-за стола, подхожу к Фиске, которая увлеченно болтает с какой-то девчонкой, говорю, что уезжаю.

– С ним? – кивает Фиска на Матвея, что стоит чуть в стороне и улыбается рядом танцующим девчонкам, – Он же явный бабник, – недовольно морщит носик подруга.

– Мне такой и нужен, – усмехаюсь я, – Хочу немного проучить самоуверенного мажорчика.

– Смотри, Мари, всякие попадаются, – осторожничает Фиска.

– Я тебя умоляю и не с такими справлялись, – показываю ей на убойный перцовый баллончик в моей сумочке, – Пусть только попробует.

– Ну, не знаю. Ты вроде как сама согласилась, зачем баллончик.

– А чтобы спесь маленько сбить, – хитро улыбаюсь и иду на выход, цепляя за локоть Матвея, что уже почти передвинулся на танцпол за новой юбкой.

Берем в баре бутылку шампанского и выходим из клуба. Матвей ловит такси и называет адрес, который я слушаю в пол уха. Сама проверяю свой запас средств на экстренный случай, думаю, что было бы лучше для моего самоуверенного любителя девушек.

– Сегодня, ты поймешь, что значит настоящий мужчина, – наклоняется к моему уху Матвей, целуя, чуть покусывая кожу на шее.

– Ффф, – ворчу в ответ, да тут не только самоуверенность, а целое воспетое самим собой непомерное эго, – Уверен, что меня есть чем удивить?

– Конечно, я буду любить тебя всю ночь, – отзывается Матвей, ныряя руками под мое платье.

Умело проводит по бедрам, касаясь края чулок, сжимает легко бедра, поглаживая пальцами. Черт, а он знает, что делает. Убеждаюсь, когда чувствую, что начинаю заводиться. Может ну его, это перевоспитание, хотя нет, таких самоуверенных в своей неотразимости надо наказывать.

– Деньги, – открываю ладошку, сжимая и разжимая, – Вперед.

– Какая меркантильная, – лыбится мажорчик и достает из кармана пиджака портмоне, отсчитывает четыре купюры по пятьсот евро. С хитрой улыбочкой сворачивает трубочкой и засовывает мне в декольте, – Получите и распишитесь.

– Вот еще, – фыркаю, перекладывая купюры в сумочку.

– Все, теперь можно? – обнимает, притягивая к себе на колени.

– Не здесь, – отклоняюсь от его рук и слышу недовольное ворчание.

Водитель останавливается у крутого таунхауса, и Матвей выходит, открывает мне дверь.

– Прошу в мой дворец, – рассчитывается с водителем и приобняв меня за талию ведет к отдельному входу.

В квартире полный минимализм. Хороший ремонт в стиле хай-тек, но всего минимум: кровать в огромной спальне, комод, белый пушистый ковер на полу, огромный телевизор. Гостиная с угловым диваном, снова телевизор и кухня с необходимым оборудованием.

Матвей сразу тянет меня в спальню, но я отбрыкиваюсь.

– Может глоток шампанского? – призывно облизываю губы и мажор ведется.

Идет на кухню, откуда скоро возвращается с двумя фужерами. Разливает прохладный напиток.

– Принеси что-нибудь закусить, – предлагаю я и когда он уходит, достаю из сумочки маленький пакетик с сильным снотворным. Щедро сыплю ему в фужер и тут же принимаю вид, словно разглядываю комнату.

Матвей возвращается с нарезкой сыра и виноградом в тарелке, включает тихую музыку. Чокаемся, выпиваем.

– Первый до дна, – говорю ему, – За знакомство.

– Отлично, ты необыкновенная девушка, – допивает шампанское Матвей, – Иди ко мне, моя красота, – сгребает к себе в объятия, забирая в плен мои губы.

Целуемся как-то жадно, хаотично, оставляя влажные мазки на коже. С меня мигом слетает платье, с него рубашка. Я забываю зачем вообще здесь, отдаюсь этому эротичному танцу чувств. Матвей умело ласкает мою грудь, сдернув и зашвырнув куда-то лифчик, я стягиваю с него джинсы, оставляя одни белоснежные боксеры. Рукой веду по толстому и каменному орудию, невольно загораясь. Хорошие такие размеры, этому мажору есть чем похвалиться.

Его руки и губы везде, полностью подчиняют меня, заставляя выгибаться и стонать, чувственно прикусывая нижнюю губку. Голова ныряет мне между ног и касается чувствительного бугорка, ловким и горячим языком, словно простреливая желанием. Отдаюсь на волю его языку, чувствуя, что еще немного и получу сегодня свой первый оргазм. Невольно вырывается громкий стон, как вдруг голова Матвея падает мне аккурат между ног и застывает. Через секунду слышу храп, который разрастается, вибрирует.

– Черт, – откидываюсь на подушку, пылая от болезненных спазмов неутоленного желания. Не мог уснуть чуть позже, я даже удовольствие не успела получить, – Сама виновата, – ворчу, выбираясь из-под тела, которое придавило мои ноги, как каменная стена.

И вот что мне приспичило его проучить, так все хорошо начиналось. С сожалением смотрю на спящего без задних ног Матвея и огорченно вздыхаю. Натягиваю на себя платье, махнув на лифчик, который не смогла найти, так же, как и трусики. Отыскиваю шубку и сумочку. Исчезаю из квартиры под звуки храпа, ругая сама себя. Такую ночь упустила, черт.

Глава 9

Первый день в офисе. Сегодня начинаю работать у папы, под крылышком Егора. Хочу произвести впечатление, поэтому утром долго верчусь перед зеркалом, перебирая наряды. Останавливаю выбор на платье насыщенного изумрудного цвета. Оно демократичной длины до колен, без рукавов, вырез лодочкой. Облепляет меня во всех нужных местах. Шелк немного переливается, но тонкий черный поясок делает образ более деловым.

Рисую тонкие черные стрелки на глазах, делая кошачий взгляд, тушь, персиковая помада. Волосы выпрямила утюжком, на ноги тонкие телесные чулки и черные туфли из замши. Сумка, ключи, телефон – я готова. Спускаюсь на подземную парковку и любуясь, провожу рукой по капоту новой машины. Папа так обрадовался моему приезду, что на следующий день, после моего появления, Егор пригнал к крыльцу дома родителей новую машину. Ауди, алого цвета и с белым кожаным салоном.

Я чуть ли не визжала от радости, когда увидела свою новую машину. В Англии у меня был взятый в аренду жук, а тут такая махина. Привыкнуть к габаритам, а за рулем я как рыба в воде, главное не ехать по встречке. Здесь, к сожалению, движение правостороннее и меня тянет пока не на свою сторону.

Еду в офис, получая полный кайф от дороги, только одно омрачает, мое субботнее происшествие с наглым мажором. Для себя решила, что, если встречу его или узнаю, кто он такой, обязательно верну деньги. Все же некрасиво получилось, парень ухаживал по-своему, к себе домой привез, а я ему такой облом сделала.

Ну не хотела бы, не ходила с ним, а так, получается, сама согласилась, деньги забрала, да еще и не дала. Но выпитые почти пять коктейлей, сделали свое дело. Я даже адрес не могу вспомнить, куда меня отвез этот Матвей. Поймала какого-то частника, сама толком не помню, как домой добралась.

Утром Егор привез ключи от своей квартиры и положил на стол рядом с моей тарелкой, кода мы все завтракали в столовой:

– Вот, пользуйся, мы все равно с семьей в доме живем, а квартира пустует. Ищи спокойно жилье по своему вкусу, да и от работы недалеко. Живи, малая, будь как дома.

– Это кстати, – обрадовалась я, быстро пряча ключи в кармане домашних брючек.

– Угу, – проворчал папа, – Я не против, но дочь, возвращаться под утро и будить своим приходом весь дом, как-то уж совсем не по-взрослому.

– Виновата, извини, – смутилась я, вспоминая свое вчерашнее возвращение.

Пока снимала эти чертовы сапоги, пару раз приземлилась на свою пятую точку с таким грохотом, что даже папа спустился. Было стыдно, что разбудила больного человека.

– Машунь, ты откуда такая, – посмеивался он, приседая передо мной на корточки и снимая сапог. Просто расстегнул молнию на нем и снял, чем дико удивил меня в тот момент.

– О, так они вон как снимаются, – проворчала я, чем вызвала папин смешок, – С Фиской в клуб ходили.

– С Анфисой? Это хорошо, – соглашается папа, – Давай-ка, поднимайся, в комнату тебя отведу.

– Я сама, – вырываю у него свою руку и меня ведет куда-то в сторону.

– Вижу, как сама, – смеется он и подхватывает меня за талию, помогая подняться в свою комнату.

– Ты болеешь, – продолжаю возмущаться.

– Ничего, с твоим приездом я прямо на ноги встал. А как жениха найдешь, совсем здоровый буду.

– Ннашшла, – выговариваю я трудное слово и оказываюсь в своей комнате, – Пап, я не хочу замуж, – падаю на кровать, прямо в одежде и отрубаюсь моментально.

Уже не чувствую, как папа смеется, снимает с меня куртку и накрывает пледом.

Утром капец как стыдно, поэтому Егор с ключами очень вовремя. Тем более до этого папа сидел и сыпал шутками в мою сторону, рассказывая маме в каком виде я пришла домой. Нет, нужно съезжать от родителей, все-таки я привыкла жить одна. Затем, спокойно искать квартиру, не торопясь. Я знаю какую, хочу и примерно пару районов есть на примете, поэтому буду выбирать.

Воскресенье посвятила переезду, да и что мне пока перевозить. Вещей на пару чемоданов, продукты заказала через доставку. Хожу по квартире Егора, любуясь панорамным видом на Москву-реку и город. Квартира брата мне нравится, все необходимое есть, а особенно порадовала шикарная кровать, размером с половину спальни и кофемашина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.