Михаил Галустов
Помнящий сны

Глава 1. Повторяющийся полдень

Много лет спустя, стоя перед зеркалом в своем будущем дворце из стекла и стали, Артур Ульянов снова вспомнит тот знойный полдень, когда он ехал в такси цвета спелой манго, и понял, что уже умирал на этом самом повороте.

Это знание пришло к нему не как внезапный удар, а как медленно проступающее изображение на фотобумаге. Запах старой кожи салона, смешанный с терпким одеколоном водителя, был первым ключом. Затем – мушка, отчаянно бившаяся о лобовое стекло, и мелодия, тихо щемящая сердце, что лилась из магнитолы. Это был не дежавю, это было точное, до мурашек, воспоминание. Он видел этот сон ровно три ночи назад, и сон этот завершался железным хрустом и алой геранью, внезапно расцветшей на асфальте.

Водитель, мясистый мужчина с лицом, покрасневшим от счастья и жары, без умолку говорил. Он говорил о том, как фортуна, эта слепая и капризная дама, наконец-то удостоила его своим взглядом.

“Представляете, молодой человек, – голос его звенел, как монеты в кармане, – целое состояние! Шальные деньги! Дар небес!” Артур молча кивал, глядя на знакомый пейзаж за окном. Он думал о том, что небеса ничего не дарят, они лишь выдают аванс, счет за который придет позже, и он, Артур, уже видел этот счет.

“А знаете, на что я их потратил?” – бодро спросил водитель, и в голосе его зазвенел стальной отголосок той самой аварии, что еще не случилась.

Артур не ответил. Он чувствовал, как граница между сном и явью истончается, становится прозрачной, как крыло той самой мушки.

“Эх, если б вы знали! – не унимался счастливец. – Мечта всей жизни! Знаете, на что?”

В ушах у Артура зазвенело. Перед глазами проплыл образ языков пламени, лижущих свежее дерево, и пара, густого, как молоко.

“Ты построил себе баню”, – тихо сказал Артур, и слова его повисли в воздухе, густые и тяжелые, как мед.

Таксист на мгновение замолчал, ошеломленный. Его веселье схлопнулось, будто мыльный пузырь. “Как… Как вы узнали?”

Но Артур уже не слушал. Он видел их обоих – себя и этого человека – в иной жизни, век назад. Он был каменщиком, а этот человек – его подмастерьем, который по небрежности обрушил свод часовни, под которым они работали. Они погибли вместе, и долг остался неоплачен. Деньги на баню были не даром, а первой рассрочкой по старому счету. И сейчас жизнь готовилась предъявить окончательный счет.

“Сбрось скорость”, – произнес Артур, и голос его прозвучал так, будто доносился из-под толщи земли.

“Что?”

“Сбрось скорость!” – это уже было не просьбой, а констатацией факта, высеченного в камне судьбы.

Машина замедлилась, но не достаточно. Пейзаж за окном плыл с той же сновидческой скоростью. А вот и поворот, тот самый, за которым в его сне начиналась вечность.

“Откуда вы узнали?” – снова, уже с ноткой паники, спросил водитель, пытаясь вернуться в русло утраченной реальности.

“Останови машину! Сейчас же! – крикнул Артур, и в крике этом было отчаяние провидца, обреченного видеть падение Икала, но не способного остановить его. – Остановись!”

И тут случилось чудо. Не явление ангела и не расступившееся море. Чудом стало то, что водитель, ведомый животным ужасом, исходившим от пассажира, послушно и резко ударил по тормозам. Резина взвыла, зацепившись за асфальт. Их бросило вперед, и они замерли.

За крутым поворотом, точно призрак, маячила машина с аварийной сигнализацией. Она стояла там, где и должна была стоять, согласно пророчеству сна. Они не врезались. Они остановились в сантиметрах от ее бампера. Мир за стеклом снова обрел четкие очертания, запахи, звуки. Сон отступил.

Таксист сидел, не двигаясь, уставившись на аварию, которой не произошло. Пот медленно стекал по его виску. Он медленно повернул голову к Артуру, и в его глазах был не просто испуг, а первобытный ужас перед существом, которое прикоснулось к ткани мироздания и сделало в ней заминку.

“Кто вы?” – прошептал он.

Но Артур уже открывал дверь. Он вышел на дорогу, в знойный воздух, пахнущий пылью и бензином. Он не оглянулся и пошел прочь, оставляя позади несостоявшуюся смерть, неоплаченный долг и человека, для которого баня с этого дня будет пахнуть не деревом, а тайной. Он шел, чувствуя на своих плечах тяжесть всех своих прошлых жизней, и знал, что эта была лишь одной из многих остановок в долгом пути расплаты.

Глава 2. Хор голосов в лабиринте

Служба Заботы располагалась в бесконечном зале, чьи стены были сотканы из теней и тусклого света неоновых ламп, что мерцали, как уставшие светляки. Это место люди называли “Лабиринтом”, ибо здесь голоса, лишенные плоти, блуждали по проводам, попадая в наушники таких, как Артур, чтобы излить свою тоску, гнев или немую надежду. Артур сидел в своей кабине, одной из сотен одинаковых ячеек, где души сотрудников медленно испарялись, превращаясь в вежливые, безликие формулы.

Для него же этот Лабиринт был не работой, а чистилищем, где он день за днем распутывал клубок старых, кармических долгов. Он не просто слышал голоса – он видел за ними жизни. Полные, яркие, завершенные. Или прерванные.

В тот день первый звонок поступил от женщины, чей голос звенел, точно разбитое стеклышко. Она жаловалась на неработающий чайник, купленный в кредит, и ее слова были полны ядовитой горечи. Коллега Артура, юноша с пустым, как вычищенная скорлупа, взглядом, шепнул ему: “Скинь, это уже третья жалоба за неделю, сумасшедшая”. Но Артур уже видел ее. Не в этой жизни, где она была одинокой пенсионеркой, а в той, давней, где он, будучи ее мужем-горшечником, в пьяном угаре разбил амфору с ее приданым – ту самую, что она берегла как зеницу ока. Теперь ее душа, вечно обиженная, требовала возмещения ущерба чайником за три тысячи рублей.

– Успокойтесь, Анна Семеновна, – сказал Артур, и его голос был теплым и густым, как оливковое масло. – Я уже вижу, ваш чайник ждет вас в сервисном центре. Отремонтируют его за наш счет. И проценты по кредиту мы тоже компенсируем.

На том конце провода воцарилась тишина, столь же густая и удивленная. Потом раздался сдавленный вздох, и женщина, не сказав больше ни слова, положила трубку. Долг был оплачен. Чайник стал той амфорой, которую он наконец-то склеил.

Следующий голос принадлежал мужчине, рычащему от злости из-за отключенного интернета. Его гнев был жарким, как дыхание пустыни. Артур узнал в нем купца, которому он когда-то, будучи писцом, по ошибке указал неверный путь к оазису, что стоило тому каравана. Теперь купец требовал восстановить связь с миром.

– Ваша проблема будет решена в течение часа, – сказал Артур, еще до того, как мужчина успел изложить суть. – И в качестве извинений мы подарим вам три месяца премиального тарифа.

Гнев на том конце провода растворился в изумлении, столь же полном, как если бы он обнаружил в пустыне родник там, где его не должно было быть.

Так проходил его день. Каждый звонок был нитью, ведущей в прошлую жизнь, и Артур терпеливо сматывал эти нити в клубок, боясь порвать хоть одну. Он прощал оскорбления, щедро раздавал компенсации и находил нестандартные решения для самых безнадежных случаев. Его коллеги смотрели на него с недоумением, смешанным с суеверным страхом. Они шептались, что у Артура “дар”, и боялись оказаться с ним в одной смене, ибо его странная аура притягивала самых трудных клиентов, словно мед – мух.

В конце дня, когда тени в зале сгустились и стали походить на призраков, к его кабине подошла Начальница. Ее звали Элеонора, и она была женщиной из воска – ее лицо не выражало никаких эмоций, а движения были плавными и застывшими, будто ее отлили в форму под названием “Эффективность”.

– Твои показатели удовлетворенности, Артур, выше всех, – произнесла она, и ее голос был беззвучным, как шелест пергамента. – Но твое время на звонок в два раза превышает норму. Ты слушаешь их слишком долго. Ты даешь им слишком много.

Она положила перед ним листок с графиками, где его жизнь была сведена к изогнутым линиям.

– Некоторым нужно не решение, а чтобы их выслушали, – тихо ответил Артур, глядя сквозь нее, вглубь веков, где он, возможно, был должен и ей.

– Это Служба Заботы, а не исповедь, – ее восковые губы изогнулись в подобие улыбки. – Будь тверже. Мир не прощает мягкости.

Она ушла, оставив после себя запах старой бумаги и холодной логики. Артур посмотрел на телефон. В тот миг он понял, что этот Лабиринт был для него не чистилищем, а тюрьмой. Он не мог платить по своим бесконечным долгам через щель в бронированной двери. Ему нужна была свобода. Свобода и сила, чтобы расплатиться со всеми разом. И где-то в глубине его сознания, подобно далекому грому, родилась мысль, чудовищная и неотвратимая: чтобы искупить грехи прошлых жизней, ему предстояло сначала завладеть всем миром нынешней.

Глава 3. Тень каменного ангела

Город за окном квартиры Артура плакал тихим, осенним дождем. Капли стекали по стеклу, словно слезы по лицу гиганта, и каждая была зеркалом, отражающим угасший огонь уличного фонаря. В такие ночи сны приходили к нему особенно яркие, наделенные плотностью и весом, и он просыпался с ощущением, что провел несколько жизней в иных мирах, а не несколько часов в своей постели.

Этой ночью он снова увидел Виктора.

Тот сон был высечен из черного мрамора и холодного света полной луны. Артур стоял на коленях перед недостроенным собором, чьи стены уходили в свинцовое небо. Он был каменщиком, и его руки, исчерченные известкой и кровью, сжимали рукоять резца. Рядом, отбрасывая длинную тень, стоял Виктор – его компаньон, человек с лицом хищной птицы и улыбкой, холодной, как лед в колодце. Они спорили о сокровище, найденном в фундаменте, – о горстке неограненных изумрудов, что могла бы обеспечить их обоих до конца дней.

– Половина, как и договорились, – говорил Артур-каменщик, и его голос был хриплым от усталости и веры.

– Мир делит не пополам, а на умных и дураков, – отвечал Виктор, и в его руке внезапно блеснуло тяжелое зубило.

Удар пришелся не по изумрудам, а по руке Артура. Хруст кости слился с звоном падающих камней. Он падал в глубокую траншею, в сырую тьму, а сверху на него сыпались тяжелые тени – камни, которые сбрасывал его друг, чтобы скрыть следы предательства. Последнее, что он увидел, прежде чем тьма поглотила его, было лицо Виктора, озаренное лунным светом, без единой капли сожаления. И тихий шепот: “Прости, друг. Но доля победителя всегда одна”.

Артур проснулся с этим шепотом в ушах и с фантомной болью в правой руке. Он встал, подошел к окну и смотрел на спящий город, пока за стеклом ночь не начала разбавляться серой утренней мутью. Он знал, что сны такого калибра никогда не были просто воспоминаниями. Они были предупреждениями. Напоминаниями о неоплаченных долгах.

Днем, направляясь в бывший офис Службы Заботы, чтобы забрать последние документы, он свернул в сквер – короткий путь, который он всегда избегал без видимой причины. И тут он его увидел.

Того самого человека из сна. Виктора.

Он стоял под проливным дождем у памятника – каменного ангела с отбитым крылом, и разговаривал по телефону. Он был облачен в безупречное пальто цвета влажного асфальта, и его лицо, хоть и состаренное на два десятка лет, было тем самым – с тем же хищным изгибом бровей, той же жесткой складкой у рта. Голос его, отрывистый и властный, резал воздух, как тот самый резец каменщика.

– Не интересуют меня твои оправдания! – рычал он в трубку. – Или ты находишь инвестора к пятнице, или твоя жалкая лавочка отправится на свалку истории. Понял?

В этот миг его взгляд скользнул по Артуру. Всего на секунду. Но Артур почувствовал удар в грудь – тот самый, от падающего камня. Он замер, не в силах пошевелиться, пока волна памяти накрывала его с головой. Запах мокрого камня, боль в руке, леденящий холод предательства.

Виктор, закончив звонок, повернулся, чтобы уйти, и его портфель соскользнул с мокрой скамьи, упав в грязную лужу у подножия ангела. Крышка отскочила, и содержимое – папки, блокнот, золотая ручка – вывалилось в мутную воду.

Он издал ругательство, короткое и ядовитое, и его пальцы, неуклюжие от злости, стали хватать промокающие бумаги.

Артур стоял и смотрел. Разум кричал ему: “Уйди! Пройди мимо! Этот человек – твоя погибель!”. Но его ноги, помнящие долг, который был старше их обоих, сделали шаг. Затем другой.

Он молча подошел, опустился на корточки и начал собирать раскиданные по луже листы. Его движения были медленными и точными. Он не смотрел на Виктора. Он собирал папки, как когда-то собирал осколки той самой разбитой амфоры для плачущей жены.

Виктор, ошеломленный, сначала смотрел на него с подозрением, затем с раздражением.

Не надо, я сам! – бросил он отрывисто.

Но Артур уже поднял блокнот, стряхнул с него воду и протянул Виктору. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. И в этот миг Артур почувствовал не энергию зла, а пустоту. Холодную, бездонную пустоту колодца, в который он упал много жизней назад.

-Ваша ручка, – тихо сказал Артур, доставая из воды золотой стержень.

Виктор взял ее, его взгляд задержался на лице Артура. Злость в его глазах сменилась любопытством, затем – смутным, неуловимым воспоминанием, мелькнувшим, как тень птицы на стене.

–Благодарю, – произнес он, и в его голосе прозвучала неуверенность, что была для него также не свойственна, как тепло снегу.

Он повернулся и ушел быстрыми шагами, его силуэт растворился в серой пелене дождя, став частью города, частью тени каменного ангела.

Артур стоял на коленях в луже, как когда-то стоял в траншее перед смертью. Его пальцы сжимали ключ. Маленький, холодный ключ от портфеля, который выпал и закатился под скамейку. Он поднял его. На нем была бирка с логотипом – “Северный Ветер. Управление активами”. И имя – Виктор Коренеев.

Он не бросился вдогонку, чтобы вернуть ключ. Нет. Он сжал его в кулаке, чувствуя, как металл впивается в кожу. Это был не просто ключ. Это был первый шаг. Не к мести, нет. Месть была слишком мелкой монетой для расчета по таким долгам. Это был ключ к искуплению. Чтобы заплатить по старому счету, ему предстояло сначала войти в мир нового Виктора. И стать в нем сильнее, чем он был когда-либо прежде.

Глава 4. Первый камень нового храма

После встречи с Виктором город для Артура изменился. Он больше не был просто скоплением бетона и стекла; он стал гигантской кладовой, где на полках, заставленных прошлыми жизнями, пылились неоплаченные счета. Воздух был густ от призраков, а каждый прохожий смотрел на него глазами, в которых мелькали тени давно истлевших масок. Он стал картографом невидимого мира, и единственной его картой были сны.

Одну такую карту ему вручили неделю спустя. Ему приснился молодой человек с глазами цвета весенней грозы и родинкой на скуле, точь-в-точь как у мальчика-посыльного, который когда-то, в жизни лондонской, под дождем отдал Артуру-клерку свой последний шиллинг, чтобы тот не умер с голоду. Во сне этот юноша в современном костюме, сидя за столом, уставленным мониторами, с лицом, искаженным отчаянием, рвал на себе галстук, словно петлю. А за окном его офиса проносились, словно падающие звезды, цифры – 7, 14, 23 – и слышался гул падающего рынка.

Артур проснулся с четким знанием: этот человек, брокер по имени Лев, стоял на краю финансовой пропасти. И он, Артур, был ему должен шиллинг.

Он нашел его с легкостью, которая сама по себе была магией. Небольшой инвестиционный фонд, “Акрония”, занимавший два этажа в стеклянной башне, что отражала в своих стенах спешащие куда-то облака. Артур пришел туда без звонка, без рекомендаций, в своем единственном слегка поношенном костюме. Его провели в кабинет к Льву – тому самому юноше с глазами грозы, но теперь в них бушевал ураган.

– Меня зовут Артур Ульянов, – сказал он, садясь без приглашения. – Вы не знаете меня, но я пришел вернуть вам долг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.