Юлия Сырых
Любовь по принуждению

Пролог. Кровные узы

Если вы ещё не были в Сицилии, то и не будьте. Вам нечего делать на этом райском острове, если кого-либо из мафиозных кланов, а желательно тех, которые сейчас лидируют, вы лично не знаете. Не стоит покупать билет на самолёт, если у вас нет достаточного количества денег для собственного выкупа либо же вы не обладаете свойством невидимки, чтобы никем из тамошних местных не быть замеченными. Упаси вас богохульствовать и поминать имя Господа понапрасну. И не дай Боже, вам попирать своим модным сапогом от Версаче семейные и родовые традиции, которые здесь чтут абсолютно все.

Так повелось, что Сицилия – тот остров в Италии, который не принимает никого чужого. Недаром с 1130 по 1816 года существовало Королевство Сицилия, и можно говорить о том, что оно осталось и по сей день. Центральная власть – это лишь сменяющие друг друга номиналы, которые предпочитают не давить на мафиозные кланы внутри острова, чтобы не сделать себе хуже. Единственный, кто заставил сицилийскую мафию на время замолчать и уйти в подполье, был фашист и диктатор Муссолини.

Сейчас же, умный человек приедет на этот живописный остров, полюбуется его видами и сразу же улетит, а с неразумными людьми здесь случаются неприятные вещи. Причём неважно, кто этот неразумный: свой или чужой. Ещё одному такому не повезёт сегодня на вилле одного из самых известных мафиози в Сицилии Винченсо Россо.

Раннее утро на острове всё такое же безмятежное. Солнце только поднялось над горизонтом, и пока ещё не было этой знойной 40 градусной жары. Солнечные лучи отражались в морской ряби, а с третьего этажа виллы открывался роскошный вид на Тирренское море, не имеющее границ; на длинную береговую линию с белоснежными пляжами, на которых нет ни души; на аллею зелёных кипарисов и оливковые рощи на территории. Эту виллу предки Винченсо построили на месте средневековой крепости, с которой войска Королевства Обеих Сицилий наблюдали за вражескими и пиратскими кораблями. И действительно, яхты, корабли и танкеры с этой точки было видно задолго до того, как они успели бы нанести свой визит.

Лора стояла у окна и наблюдала за просыпающимся морем, вдыхая свежий воздух с ароматом хвои и маслин. Её комната была огромной и богато обставленной: большая кровать, массивный гардероб, туалетный столик, прикроватная тумбочка – и это всё из кедра, старинное позолоченное зеркало из Флоренции, оригинал картины Рембрандта «Ночной дозор» (почему-то в музее Амстердама думают, что оригинал у них, но нет). Также на стене висели портреты её отца Винченсо и прадеда.

У изголовья кровати, в дорогой раме под стеклом, висел художественный постер – стилизованный кадр из голливудского фильма «Мстители» с её любимым актёром, Джеком Джеймсом. Он был изображен с пистолетом в руках в смокинге с бабочкой, которая была слегка ослаблена. Ему на снимке было около 40 лет: высокий, стройный, с идеально уложенными черными волосами и томным взглядом своих голубых глаз. Это изображение было настолько реальным, что казалось, ещё один миг, и сам Джек сойдет с постера такой идеальный, безупречный и соблазнительный. Этот постер был для Лоры окном в другой мир – мир Голливуда, света софитов и свободы, такой непохожий на её собственную жизнь, полную правил, традиций и мрачных тайн.

На туалетном столике помимо маленького пузырька духов Диор, помады Шанель и белых жемчужных бус лежал пистолет, обычный предмет в доме у мафиози. Сама Лора была 16-летней девушкой среднего роста, со смуглой загорелой кожей, как у коренных итальянок, чёрными завитыми волосами до пояса и зелёными глазами, на плечи был накинут шёлковый длинный халат с китайскими дворцами, денежными деревьями и драконами.

В большом доме царила тишина, нарушаемая лишь мерными шагами охраны по гравийным дорожкам. Лора покинула комнату и бесшумно вышла в коридор. Проходя мимо кабинета своего отца, она услышала голоса. Отец запрещал своим детям подслушивать что-либо, но Лора была не из числа послушных детей, так что её любопытство оказалось сильнее запрета. Она осторожно приблизилась к стене возле двери и стала подглядывать в дверную щель: с кем же её отец вздумал сводить счёты в такую раннюю пору?

В просторном кабинете, отделанном тёмным деревом, за большим письменным столом сидел Винченсо. Он был одет в коричневый костюм в вертикальную полоску, выглядел спокойным, но крайне недовольным. Перед ним стоял на коленях молодой человек – его племянник Марко. Лицо Марко было бледным, а руки дрожали:

– Дядя Винченсо, прошу вас, – голос Марко прерывался. – Я знаю, что совершил ошибку. Я готов всё исправить.

Винченсо внимательно смотрел на племянника, его лицо не выражало никаких эмоций:

– Ошибка? – спокойно произнёс он. – Ты называешь ошибкой то, что ты проиграл в карты деньги, принадлежащие нашей семье? Деньги, которых ты сам не заработал? Это я знаю, сколько крови стоил мне каждый евро, каждая доска здесь, каждый забитый гвоздь, кровавый гвоздь. Почему же ты не знал об этом?

Марко опустил голову ещё ниже:

– Я был глуп. Я думал, что смогу отыграться. Дядя, отпустите меня сегодня в казино, я отыграюсь. Я всю ночь не спал и обдумывал умную стратегию, как перехитрить этого Мауриньо. Будьте уверены, я принесу нашей семье ещё больше прибыли, только отпустите меня, сжальтесь, пожалуйста, – его голос дрожал и срывался, – сжальтесь.

– Своим поступком, – спокойно продолжал Винченсо, – ты поставил под удар не только себя, Марко. Ты поставил под удар семью. А семья – это святое. А знаешь, что случается с теми, кто покушается на самое святое? На творение божие! Плодитесь и размножайтесь, ибо так было сказано в напутствие пастве его.

Лора затаила дыхание. Она слышала эти слова много раз: о важности семьи, о верности, о долге, о Боге. Она считала неразумным проводить время в казино и спускать туда семейные активы. За это Марко нужно хорошо наказать, чтобы больше не вздумал так поступать. В этом отец совершенно прав.

– Я понимаю, дядя, – прошептал Марко. – Накажите меня как хотите, но дайте возможность исправиться.

Винченсо медленно покачал головой:

– Нет, Марко. Некоторые ошибки нельзя исправить, их можно только смыть… Кровью.

– Нет, дядя Винченсо, нет! – рыдал, падая ему в ноги Марко. – Только не это! Всё, что угодно только не…

Раздался выстрел, и Марко упал на пол простреленным сердцем. Лора ахнула, но вовремя успела закрыть рот рукой.

– Прости, Марко, но ты показал, что тебе нельзя доверять, а твои амбиции и слабости важнее благополучия семьи. Я не жалел проливать чужую кровь, неужели ты думал, что я пожалею засранца-кровника?

Напуганная Лора попятилась назад и скрылась в длинном коридоре. Через несколько минут в кабинет зашли люди из охраны Винченсо, которые вынесли бездыханное, но ещё тёплое тело Марко. Лора вышла на террасу, с которой было видно, как плескались в бассейне её младшие брат и сестра по отцу Луиджи и Аллегра. Они смеялись и играли, такие беззаботные и счастливые. Девушку не покидало это странное чувство тяжести на душе. Да, Марко заслужил наказание, но не настолько тяжёлым оно должно быть!

Она положила руки на стекло столика, и смотрела на игру своего брата с сестрой. В свои 16 лет она уже понимала многое из того, что было скрыто от них. Она понимала цену безопасности, которую давала семья, и цену свободы, которой у неё не было. В этот момент она почувствовала не просто одиночество – она почувствовала решимость. Решимость вырваться из преступного мира и доказать отцу, что она достойна быть свободной. Она не знала, как именно сможет это доказать, но знала, что должна найти способ, чтобы отец отпустил её, но не как Марко, а с миром. К Лоре тихо подошёл Винченсо, сел на стул рядом с ней и произнёс:

– Марко погиб в перестрелке возле казино вчера вечером. Кто бы это ни был, а я найду того, кто убил его. Нашего миленького и наивного Марко, как мало он ещё знал, насколько многим он поплатился. А я этого так не оставлю! Собирайся на похороны, мы едем. – Винченсо привстал и, глядя на бассейн, закричал своим детям, – Аллегра! Луинджи! Марко мёртв, собирайтесь быстрее.

– На разборки?! – спросил Луиджи.

– На похороны Марко! Разборки нам ещё предстоят, вот увидите. Этот убийца заплатит за всё сполна: за жизнь Марко, за каждый украденный евро.

Глава 1. Похороны Марко

Этот день выдался на редкость пасмурным. Серое низкое небо нависло над кладбищем, погружая всех присутствующих в атмосферу траура, и даже море, видневшееся вдали, потеряло свою привычную лазурь, став свинцово-серым с нависшим над ним туманом. Воздух пах дождём. Тучи пролились несколькими скупыми каплями для данной похоронной процессии.

На этом огромном для острова кладбище собрался весь семейный клан Россо. Мужчины в строгих черных костюмах, женщины – в темных закрытых платьях с лёгкими черными вуалями, скрывающими их лица. Атмосфера была напряженной и гнетущей, нарушаемой лишь завыванием ветра в ветвях деревьев. Святой отец произносил молитвы, но такое впечатление, что все слова его проходили мимо них, поэтому каждый присутствующий занимался чем-то своим, и мыслями уносился далеко.

Лора стояла рядом с отцом, она чувствовала себя потерянной и очень одинокой. В этот момент девушка почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Паолой, её мачехой, женой Винченсо. Паоле было 42 года, стройная элегантная, со смуглой загорелой кожей, её тёмные волосы собраны на затылке, она строго смотрела на свою падчерицу из-под тёмной вуали. Паола подошла поближе и начала говорить ровно чётко, без лишних эмоций:

– Сожаление – непозволительная роскошь для тех, кто носит нашу фамилию, Лора. Сожаление ослабляет разум и волю. Оно мешает видеть вещи такими, какие они есть. Наша задача – не сожалеть, а установить справедливость. Восстановить баланс. Марко был слаб, и он поплатился за свою слабость. А Мауриньо, который воспользовался этой слабостью будет наказан. Вот о чем ты должна думать. О торжестве справедливости. Винченсо отомстит за каждого члена своего рода.

Лора слушала ее, и слова мачехи словно морозный воздух заставляли замирать её горячее сердце. Она понимала железную и безжалостную логику мафиозного мира. Но внутри все равно что-то сжималось от протеста. Она опустила голову, пытаясь скрыть смешанные чувства, борющиеся в ее душе:

– Да, мама. Я это понимаю, я это знаю, – тихо и покорно ответила она.

Лора смотрела на открытый гроб из темного полированного дерева, в котором неподвижно лежал её кузен Марко. Девушка не могла отогнать от себя события вчерашнего дня, каким она видела его в последний раз, умоляющим о пощаде в кабинете отца. Ей было тяжело дышать. Да, он совершил ошибку, серьезную ошибку. Но смерть? Мысль о том, что Марко больше нет, и он лежит в этом ящике, заставляла ее сердце сжиматься от странной, непонятной ей самой жалости.

Когда святой отец закончил читать молитвы, к гробу твердыми, уверенными шагами подошел Винченсо. Все присутствующие замерли и повернулись к нему, они были во внимании. Даже ветер, казалось, стих, чтобы услышать его слова. Винченсо Россо обвел собравшихся своим взглядом поверх их голов:

– Сегодня мы прощаемся с Марко, – его голос, низкий и властный, разносился по кладбищу, громогласно. – С нашим мальчиком. Он был молод, глуп и совершил роковую ошибку. Но он был нашей кровью. Кровью Россо.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание каждого:

– Его слабостью воспользовался Мауриньо. Он сыграл на его доверчивости и должен за это ответить. В нашем мире есть законы. Законы чести, уважения и силы. Тот, кто эти законы преступает, тот объявляет войну не просто человеку. Он объявляет войну семье, всей нашей семье. И я хочу, чтобы все здесь присутствующие поняли: ни один враг нашей семьи не уйдет от возмездия. Никто. Мы найдем их. Мы накажем их. Мы восстановим справедливость. И пусть никто не сомневается в этом. Кровь Россо не проливается даром, а требует ответной крови. Это наша традиция. Это наш закон.

Он больше ничего не сказал. Просто стоял, могучий и непреклонный. Никто не сомневался, что он выполнит данное всем обещание. Лора, слушая отца, чувствовала, как по её спине бегут мурашки. В его словах не было места сомнениям, жалости или сожалению. Только уверенность, сила и обещание мести. Мир, в котором она жила, снова показал ей свое истинное, жестокое лицо. Мир, где ошибки искупаются кровью, а справедливость вершится пулей или закатыванием в асфальт

Она украдкой взглянула на Паолу. Та стояла с высоко поднятой головой, и на ее губах играла едва заметная, одобрительная улыбка. Гроб с Марко закрыли и стали опускать в могилу, глубоко под землю. Когда последние горсти земли укрыли мёртвого, Лора снова опустила глаза. А вдруг отец поступит с ней точно также?

Глава 2. Семья Россо

Следующее утро было ясным и жарким. Яркое солнце заливало ослепительным золотом террасы, сады и бескрайнюю лазурь моря, видневшегося с высоты холма, на котором гордо красовалась вилла Россо. Тёмно-серые стены, увитые пурпурной бугенвиллией, массивные кованые ворота, за которыми простиралась аллея из стройных кипарисов и оливковые рощи. Воздух сладко пах жасмином, олеандром и солёным морским бризом.

В этом отгороженном от мира раю, где даже время текло иначе, царил свой незыблемый порядок, и сердцем его был клан Россо. С 10 утра семья собралась на завтрак на просторной, затенённой виноградными лозами веранде. Во главе стола сидел Винченсо Россо, глава семьи и бессменный глава клана Россо. Мужчине было 45 лет, строгое почти неподвижное лицо, испещрённое морщинами, седина на висках лишь добавляла ему величавого спокойствия, а пронзительные глаза чайного цвета, проглядывающие из-под тяжёлых век, видели всё и сразу. Он ел медленно, с невозмутимой важностью, и его молчание было красноречивее любых слов. По правую руку от него сидела его жена Паола, изящная женщина в белом льняном платье, с уложенными тёмными волосами и большими зеленоватыми глазами. Она была матерью Луиджи и Аллегры и законной хозяйкой этого дома, а также живым воплощением незыблемого для сицилийских итальянцев правила: в семье последнее слово всегда остаётся за мужем.

– Луиджи, не чавкай, – спокойным, низким голосом сказал Винченсо. Он не поднимал глаз на сына, но 14-летний подросток, коренастый и вспыльчивый, мгновенно замер и покраснел. – Мужчина должен есть с достоинством льва, а не голодная собака с окраин Палермо.

– Прости, отец, – пробормотал Луиджи, сжимая вилку и опуская глаза в тарелку.

Его сестра, 12-летняя Аллегра, маленькая копия матери в таком же белом платьице, скривила свои маленькие алые губки в едва заметной, но ядовитой усмешке. Её карие игривые глазки с наслаждением ловили каждую секунду унижения брата. Она искренне радовалась, что за этим завтраком ей не влетело, и она осталась хорошей для отца.

Лора, сидела дальше от всех, одетая в тёмно-зелёную свободную рубашку и юбку до щиколоток, она разрезала десертным ножиком спелую папайю на кусочки на фарфоровой тарелке с фамильным гербом. Её ярко-зелёные глаза, доставшиеся ей от матери, смотрели далеко за пределы этой веранды.

– Лора, – голос Винченсо прозвучал ровно, но в нём угадывалась тень недовольства. – Твой учитель английского, синьор Бенедетти, ждёт тебя в библиотеке на занятия после этого завтрака. Вчера он мне жаловался, что ты пропустила занятие. И я в тебе разочарован.

Она медленно, с некоторой театральностью, перевела на него взгляд. Остальные члены семьи смотрели на неё, ожидая её позора и оправданий, но этого не случилось:

– Мне скучно, отец. Эти бесконечные артикли, эти неправильные глаголы. Я итак смогу заговорить в Лондоне или Америке с любым, и они поймут всё, что я хочу им сказать без всякой грамматики. Можно мне сегодня на стрельбище, отец? Я итак учусь намного больше, чем они все, а сеньор Бенедетти подождёт ещё один день, он всё равно устал от меня и будет доволен выходному.

Винченцо отпил глоток крепкого эспрессо из крошечной чашки, его лицо не дрогнуло:

– Я считаю, что после того, как тобой был сожжён ларёк, стрельбище будет для тебя лишним. Ты итак хорошо стреляешь и попадаешь в газовую трубу без промаху. Это была неуместная затрата наших сил.

– Что значит, неуместная, отец? Этот прохиндей Карлос отказался меня обслуживать и продать виски к нашему семейному празднику. И я решила, что лучше, если его виски не достанутся никому. Его ларёк заслуженно сгорел.

– Ты будешь учиться, Лора. Сначала английский, ты оточишь грамматику до такого совершенства, чтобы я услышал хвалебные слова от сеньора Бенедетти, а потом уже будет стрельбище.

В его тоне не было места для возражений. Это была не просьба, не совет, а приказ. Лора надула губы, демонстративно отодвинув тарелку с недоеденным фруктом. Она видела, как Аллегра переглянулась с Луиджи, и в их взглядах читалось пренебрежительное, знакомое до боли: «Ты тоже получила от отца, так тебе и надо, сестра». Они, законные дети, никогда не позволили бы себе такого тона. Но с таким отцом не забалуешь, и все его дети это понимали. С Лорой Винченсо был подчёркнуто холоден, равнодушен, никогда не обнимал её и не проявлял к ней нежности. А Лора, казалось, совершала множество плохих поступков, чтобы отец обратил на неё внимание, чтобы вызвать в нём хоть какую-то эмоцию, но ей этого не удавалось. Паола была довольна тем, что снова её падчерицу муж проучил, и та не поднимет своей головы.

Завтрак подошёл к концу. Винченсо откинул салфетку, и вместе с ним, как по команде, поднялись все остальные. Он кивнул своему консильери, старому и молчаливому Марио, и оба мужчины неторопливо удалились в кабинет для совещания по очередному важному вопросу. Лора, зная, что сейчас начнётся часовая пытка с занудным синьором Бенедетти, решила поймать последние минуты свободы. Она схватила своего брата Луинджи за рукав дорогой рубашки от Brioni

– Эй, толстый! Верни мой нож, который ты присвоил себе, пробравшись в мою комнату! Сейчас же! А то тебе не поздоровится!

Луиджи тотчас же обернулся, его круглое, ещё детское лицо исказила злость:

– Ты что совсем с ума сошла?! Нет у меня ножа твоего. Иди к своему англичанину, пусть он научит тебя!

Она толкнула его плечом, и Луиджи, хоть и был коренастее, отшатнулся:

– Врёшь! Я видела, как ты вчера крутил его у себя в комнате! Он лежал на столе после моей тренировки, а потом исчез!

– А ты что же следила за мной? Как ты это смогла увидеть? – Луиджи оттолкнул её в ответ, но Лора была проворнее. – Иди к Бенедетти, бастард!

Короткая, но яростная потасовка была прервана появлением Аллегры. Девочка остановилась в нескольких шагах, скрестив руки на груди, с видом королевы, взирающей на дерущихся крестьян:

– Вы дерётесь, как уличные торговцы на рынке в Монреале, – фыркнула она, брезгливо сморщив идеальный носик. – Отец будет очень недоволен, особенно тобой, Лора, Луиджи в отличие от тебя – не бастард.

Лора отпустила брата, смерив сестру сердитым взглядом. Второй раз прозвучало это слово, знакомое ей с детства, которое разрывало ей сердце и душу, и было её неприглядной правдой:

– Что ты сказала, Аллегра? А ну-ка повтори, кажется я плохо тебя услышала! – стала кричать Лора и погналась вслед за убегающей сестрой.

– Бастард! Бастард! Бастард! – дразнила сестру Аллегра. Она добежала к двери своей комнаты и закрыла её на ключ – Не поймала, не поймала!

– Ничего, Аллегра. Ты мне ещё попадёшься, – сдалась Лора, и неудовлетворенная пошла в библиотеку на урок.

Она здесь была на особом положении, но не в том плане, что выше и старше своих брата и сестры. Ей все ставили в упрёк, что она бастард, все аргументы и доводы разбивались об это правдивое и ранящее сердце слово. Бастард! Этого нельзя было искоренить, из этого невозможно было выскочить, от этого невозможно отмыться. Такой она и умрёт, видимо. Проходя по длинному, затемнённому коридору, она замерла у приоткрытой двери отцовского кабинета. Изнутри доносились низкие, размеренные голоса.

– Нери думает, что может не платить, потому что его дочь вышла замуж за капитана полиции, – говорил спокойный, слегка хриплый голос Марио. – Он чувствует себя защищённым. Не желая платить нам за покровительство

Раздался мягкий стук, будто Винченцо поставил на стол стакан.

– Ошибается, – ответил он без единой нотки гнева или раздражения, – его дочь сегодня утром овдовела. Трагический несчастный случай на горной дороге. Тормоза отказывают даже на самых надёжных машинах. Теперь он поймёт, что семья и долг – единственное, что имеет значение в этом мире. Всё остальное – пыль. Передай ему, что завтра, ровно в полдень, я жду его здесь. С деньгами, всей суммой и без опозданий.

– Слушаюсь, дон Винченсо.

Лора не дрогнула от ужаса. Она слышала такие разговоры всю свою сознательную жизнь. Смерть, боль, потери – всё это было частью её бытия, нерушимой механикой мафиозного мира. Она привыкла. Более того, в избалованной, жестокой, недолюбленной девочке – это даже вызывало восхищение. Сила отца была абсолютна. Разве только Господь был сильнее его, но, если он не указывает на то, что отец неправильно ведёт дела, то, наверное, бы отца и всего клана Россо, не существовало бы. А значит, всё в этом мире происходит по воле Божьей. И Лора чувствовала, что она может стать такой же властной и сильной, как и он. Она всему научилась и готова к самостоятельной жизни, но отец не мог поверить в её силы, а значит, нужно ему это постоянно доказывать.

Она медленно пошла к библиотеке, где её уже ждал бледный, вечно нервный синьор Бенедетти с толстой книгой «Advanced English Grammar» в потных руках. Но мысли её были далеко не о Present Perfect, а о тяжёлом, прохладном металле пистолета Beretta 92 в её руках. Об отдаче в плече, о бумажной мишени, которую она могла поразить в самое сердце с двадцати пяти метров. Ей хотелось той же безраздельной власти, что была у отца. Чтобы её боялись, уважали. Чтобы, наконец, перестали смотреть на неё как на ошибку и незаконнорожденную дочь, вечную тень давно мёртвой и неуважаемой в семье женщины.

Она остановилась у высокого окна в коридоре, щурясь от ослепительного, почти белого света солнца. Она ещё не знала, что её собственный, выстроенный из гордости, гнева и одиночества мир вскоре рухнет. Его сметёт, разобьёт в осколки и переплавит в нечто иное испытание, которое готовила ей судьба.

Глава 3. Гордая Россо

Жара на стрельбище, устроенном в дальнем конце сада виллы Россо, стояла нестерпимая. Солнце палило немилосердно: нагревая гравий под ногами и металл оружия в руках до такой степени, что к нему было больно прикасаться голой кожей. Но Лоре было все равно. Здесь, на этом огороженном участке с рядами мишеней, она чувствовала себя по-настоящему живой и свободной.

Она стояла в уверенной стойке, ее тонкие, но сильные пальцы сжимали рукоять Beretta 92. Девушка сосредоточена, ее зрение было острым, как лезвие. Она не просто целилась, она смотрела в эту маленькую точку на мишени, невольно приближаясь к ней. И вот раздался громкий и отрывистый хлопок, затем ещё один, и еще. Пули ложились в самую середину пластиковой мишени, одна за одной. Она стреляла без промаха, ни одной пули не прошло мимо.

Отложив пистолет, она подошла к столу, где лежали несколько боевых ножей с тяжелыми клинками. Взяв один из них, она держала его в руке, привыкая к весу. Резкое движение – и нож с глухим стуком вонзился в деревянную стойку с мишенью, всего в сантиметре от нарисованного сердца. Второй нож пошел следом, попав почти в ту же точку. Это было не просто умение – это было искусство, отточенное годами еженедельных тренировок в мире, где ценят только силу.

Когда она собирала разбросанные гильзы, сзади раздались неторопливые, твердые шаги. Лора обернулась, это был её отец. Он смотрел на свою дочь с тем непроницаемым выражением, которое всегда заставляло ее внутренне сжиматься.

– Мне доложили об одном интересном инциденте сегодня в городе, – начал он, без предисловий. Его голос был ровным, но Лора уловила в нем легкую, испытующую нотку. – Говорят, ты взяла в заложники сына аптекаря с Виа Рома и получила за него выкуп.

Лора, вытирая пот со лба тыльной стороной руки, метнула на отца дерзкий взгляд. В ее глазах не было ни страха, ни раскаяния, лишь холодное удовлетворение.

– Да, отец, я сделала это! – коротко ответила она. – Пять тысяч евро, и он отправился домой, целым и невредимым. Немного напуганный, но он должен отдавать себе отчёт в том, что делает и говорит.

Уголки губ Винченсо дрогнули, а в его глазах вспыхнула искра одобрения:

– Молодец, Лора. Вот, что значит, кровь Россо внутри. тебя Хотя ты могла бы ему намекнуть всё тоньше, без такой общегородской огласки.

– Он сам напросился, – пожала плечами Лора, поворачиваясь к стойке с мишенями и выдергивая ножи. – Он и его дружки. Все эти одноклассники… Они как стадо баранов. Глупые, трусливые, мычат одно и то же. Этот засранец, – она кивнула в сторону, как бы указывая на невидимого обидчика, – позволил себе лишнее. Решил, что может говорить обо мне что угодно. Я просто проучила его. Показала, что со мной шутки плохи, теперь вся школа знает…

– Ошибка твоя, дочь, не в том, что ты его проучила, – Винченсо медленно подошел ближе, его тень упала на Лору. – Ошибка в том, что ты не разузнала как следует, кто на самом деле стоит перед тобой. Ты видела только юного и глупого мальчишку, но за каждым человеком стоит его семья, его связи. Кровь… Тебе повезло, что его родители оказались никем, простыми обывателями. Они испугались, заплатили и разузнав, что ты не просто девочка, а Россо, промолчали. Но представь на мгновение, что его, скажем, дядя, мог бы иметь отношение к клану Орсини? Твой личный урок мог бы обернуться объявлением войны. Войны, которую нам ни к чему затевать сейчас.

Лора слушала, сжав губы. Она ненавидела, когда отец читал ей эти скучные лекции, но в его словах была та самая, неумолимая правда их жизни, против которой она не могла пойти. Она действовала импульсивно, как всегда, думая только о своем желании отомстить.

– Я поняла, – пробормотала она, опуская глаза.

– Надеюсь, что поняла, – Винченсо внимательно посмотрел на Лору. – И чтобы подобные события не ставили мою стратегию под удар, с завтрашнего дня ты полностью переходишь на домашнее обучение, не только английский ты будешь изучать дома, но и всё остальное. А в школу ты больше не вернешься.

Лора резко подняла голову, её глаза вспыхнули:

– Но, отец…

– Решение принято и не обсуждается, – его голос, твердый и чёткий не оставлял места для возражений. —У тебя будут лучшие преподаватели по всем необходимым предметам. Тебе нужно научиться не только метко стрелять, но и так же разумно мыслить. Видеть на несколько шагов вперед, понимать последствия принятых решений даже спустя десятилетия. Школа с её «стадом баранов» тебя этому не научит. Только дисциплина и правильное руководство.

Винченсо хотел уйти, потом остановился, обернулся и на прощание бросил:

– И забери свои пять тысяч у Марио, ты их заслужила. Поздравляю.

Лора осталась стоять одна посреди стрельбища, сжимая в руке рукоять ножа. Гнев, обида и странное чувство гордости боролись в ней. Отец похвалил её, признал её силу, но также показал её неопытность, поставив на место. Он снова взял её жизнь под свой полный контроль, вырвав из того немногого, что напоминало нормальность остальных детей. Однако, это открывало ей дверь в другой мир – мир настоящей силы, мир взрослых.

Она швырнула нож в ближайшую мишень. Клинок с громким стуком вонзился точно в центр сердца. Да, она будет учиться, но не потому, что послушная дочь, а, чтобы однажды стать сильнее настолько, что решения отца перестанут иметь для неё значение. Девушка докажет ему, что она не просто бастард, которого пичкают бесконечными обучениями, ради выживания рода. Она – Лора Россо. И её сила будет принадлежать только ей.

Глава 4. Игр

ы наследников

Внутренний дворик виллы был хорош тем, что от удушающей жары можно спрятаться в тени вековых деревьев, вдыхая ароматы оливы и хвои. Лора, всё ещё находясь под впечатлением от разговора с отцом, медленно шла к главному дому, когда из-за угла появилась её младшая сестра Аллегра:

– Смотри-ка, наша похитительница вернулась!

– Слышал, ты теперь стала заниматься киднепингом? – присоединился Луиджи к своей сестре. 14-летний подросток, уже пытавшийся копировать царственную осанку отца, смотрел на Лору свысока. – Берешь дань с одноклассников? Наш отец должен гордиться. Наконец-то ты нашла дело, подходящее для бастарда. И снова это слово ужалило больнее любого ножа. Лора замерла, сжимая кулаки. Вся ее недавняя уверенность, одобренная отцом, мгновенно испарилась, сменившись знакомой, едкой обидой:

– Заткнитесь, родные, или я за себя не отвечаю, – прошипела она, делая шаг вперед.

– А что? Правда глаза колет? – продолжал дразнить брат. – Ты думаешь, отец тебя за это похвалил? Он просто избавил от тебя город! А то мало ли что ты натворишь и подставишь наш клан под угрозу.

– Он сказал, что я сделала все правильно, а ты ничего не сделал, и не сделаешь! – выкрикнула Лора, ее голос сорвался от ярости и боли.

– Конечно, правильно, – фыркнула Аллегра. – но не как настоящая итальянская женщина. Мама пыталась влиять на тебя и воспитывать, но что можно ожидать от полукровки…

Аллегра не успела договорить, что-то внутри Лоры сорвалось. Годы накопленной обиды, чувство несправедливости, ядовитое слово «бастард» и это вечное, унизительное сравнение с их безупречной матерью – всё это выплеснулось наружу одним яростным порывом. Лора ринулась вперед, удар был быстрым и жестким. Её кулак со всей силы врезался в плечо Луиджи, заставив того отшатнуться с гримасой боли и удивления. Прежде чем Аллегра успела вскрикнуть, Лора схватила её за изящно заплетенные волосы и дернула так, что девочка завизжала:

– Ай-яй! Больно! Отпусти меня! Ты мне так все волосы вырвешь!

– Агрессивный, невоспитанный ребенок! Немедленно отпусти её! – Лора отпрянула, отпустив Аллегру. На пороге террасы, ведущей в дом, стояла Паола. По её лицу можно было понять, что она полна гнева и негодования. Паола была прекрасным воплощением мачехи из сказки, её гнев был тихим и оттого еще более пугающим.

– Она начала первая! – выпалила Лора, задыхаясь, ее грудь вздымалась. – Они оскорбляли меня! Они всегда первые начинают!

– Я вижу только одно, – ледяным тоном произнесла Паола, прижимая к своей груди рыдающую Аллегру. – Я вижу, как ты набрасываешься на своих брата и сестру. Я вижу эту вечную злобу в твоих глазах. Ты не умеешь себя контролировать. Ты – агрессивный ребенок, который, не смотря на все наши старания, не усвоил хороших манер. И как бы мы с отцом не пытались сделать тебя лучше, но видимо кровь сильнее всего. Капля яда делает ядовитой всю воду. Пойдёмте отсюда, дети. А ты обдумай это, Лора, очень хорошо обдумай, как бы не остаться одной навсегда.

Эти слова хлестали сердце, как удары кнута: «агрессивный ребенок», «невоспитанный», «остаться одной навсегда». Они били точно в цель, в ту самую, незаживающую рану, которая была скрыта под маской жестокости и бравады самой Лоры. Она стояла, опустив голову, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Девушка не могла выговорить ни слова в своё оправдание. Всё, что она могла сделать, это молча принять укор и ненависть. Ведь мама, как всегда, была права: в глазах окружающих она проблемный ребёнок, чужеродный, неудобный элемент в этой идеальной, на первый взгляд, семье.

Лора осталась одна во дворе. Гнев постепенно сменился горечью и той самой, знакомой, гнетущей пустотой. Она делала всё, чтобы её заметили. Она была сильной, меткой, смелой; пыталась заслужить одобрение отца даже такими способами, как похищение одноклассника и поджог ларька. И что в итоге? Его холодное, расчетливое одобрение, лишенное тепла, и вечные упреки и ненависть со стороны мамы.

Она снова сделала не так. Снова оказалась виноватой. Снова была той самой «агрессивной» и «невоспитанной». Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, вечным изгоем в собственном доме. И причина этой глубокой, выгрызающей сердце изнутри, боли, была в том, о чём в доме Россо не принято говорить вслух. В тайне, которая витала в воздухе, в брошенных украдкой взглядах служанок, в том, как Паола смотрела на неё. Но Лора ещё не была готова столкнуться с этой неизвестностью лицом к лицу. Проще было злиться, драться и делать пакости, привлекая к себе хоть какое-то внимание, пусть и негативное, чем признать горькую правду о своём месте в этой семье. Пришло смирение и понимание того, почему отец никогда не обнимет её так, как Луиджи и Аллегру, а Паола так никогда и не станет ей настоящей мамой.

Глава 5. Помолвка

Лора вернулась в свою комнату после урока английского. Она щелкнула замком, запирая дверь, – это маленькое действие даровало ей иллюзию контроля. Единственной роскошью и болью одновременно было одиночество. Её взгляд упал на постер у изголовья кровати. Джек Джеймс, всё также смотрел на неё своими небесно-голубыми глазами из-под идеально уложенных черных волос. Лора тяжело вздохнула и, подойдя к постеру, ткнула пальцем в его соблазнительную улыбку:

– Ну конечно, тебе легко говорить о смелости и выборе, когда ты не живёшь в золотой клетке. И когда ты не бастард. Классный ты мужчина, Джек, красивый, нравишься мне, но для меня слишком старый и слишком взрослый. А почему меня это волнует? Мне ещё рано выходить замуж, хоть все вокруг только об этом и говорят.

Она отвернулась от постера и подошла к большому зеркалу, внимательно рассматривая своё отражение. Перед ней стояла почти взрослая девушка, красивая с гибкой фигурой и длинными тёмными волосами. В её глазах читалось недетское понимание жизни, смешанное с упрямством и скрытой болью. «Что они все вообще обо мне знают? – думала она, глядя на своё отражение. – Отец видит во мне только ошибку своего прошлого. Аллегра и Луиджи – незаконнорожденную сестру, которую терпят из милости. Мама также терпит меня, не желая делиться со мной ничем, даже своей любовью. Но кто я на самом деле?»

Она отошла от зеркала и подошла к окну. Раскинувшийся перед ней вид на сицилийские холмы и бескрайнее море обычно успокаивал, но сегодня не приносил покоя:

– Я могу всё, – уверенно сказала она себе. – Я свободно говорю на итальянском, испанском и английском. Стреляю лучше большинства охранников отца. Если понадобится, я выполню любое дело для блага семьи.

Мысль о возможности лишить кого-то жизни не вызывала у неё страха: выросшая в мире мафии, она воспринимала это как неприятную, но иногда необходимую реальность. Гораздо больше её пугала другая перспектива – жизнь в золотой клетке, где все решения будут принимать за неё, и она никогда не станет по-настоящему свободной. Внезапный стук в дверь прервал её размышления.

– Синьорина Лора, – послышался голос служанки, – синьор Винченсо просит вас собраться. Через час вы едете с ним в гости к дону Чикколини.

Лора нахмурилась. Визиты к другим влиятельным семьям были частым делом, но обычно её не брали. Что-то здесь не так. Ровно через час Лора, одетая в элегантное, но неудобное голубое платье, сидела рядом с отцом в просторном лимузине. Винченсо молчал всю дорогу, и Лора не решалась нарушить молчание первой. Вилла Чикколини оказалась даже роскошнее, чем их собственная: массивное здание в неоклассическом стиле, окружённое виноградниками и фонтанами. Их встретил сам Чикколини, полный, улыбчивый мужчина лет пятидесяти, с голубыми игривыми глазами, активный и дружелюбный.

– Винченсо, рад тебя видеть, мой старый друг! – обнял он отца Лоры. – Лора? Как давно мы не виделись. Я тебя ещё маленькой девочкой помню, а тут ты уже взрослая женщина.

Лора почувствовала, как напряглось плечо отца рядом с ней, но его лицо осталось невозмутимым. Внутри их ждал пышный обед. За столом сидела вся семья Чикколини: он сам, его жена, две взрослые дочери с мужьями и его младший сын Леонардо. Леонардо Чикколини был красив – этого нельзя было отрицать. Ему было 22 года, высокий, темноволосый, с правильными чертами лица и белоснежной винирной улыбкой, как у голливудских звёзд. Но уже с первых минут общения Лора почувствовала к нему неприязнь. Его красота казалась слишком сладкой, взгляд – самоуверенным, а манеры – неестественными.

– Отец много рассказывал мне о тебе, Лора, – сказал Леонардо, когда они остались одни в саду после обеда. Его голос был приторно-сладким, но в нём слышалась снисходительность.

– И что же именно он рассказывал? – спросила Лора, стараясь быть вежливой.

– Что ты необычная девушка, – он улыбнулся, и в его улыбке было что-то отталкивающее. – Говорил, что ты умеешь стрелять, отомстила владельцу ларька за оскорбление чести, и даже похитила одноклассника с целью получения выкупа. Забавно-забавно.

– Что же в этом забавного? – насторожилась Лора.

– Женщине не нужны все эти умения, для женщины всё, что ты делаешь – неестественно, – легко ответил он. – Её предназначение – украшать собой дом мужчины, рожать детей и создавать уют. Всё остальное: мужские заботы. Поэтому я бы тебе посоветовал попридержать свои таланты, дабы быть принятой.

Лора с трудом сдержала резкий ответ. Она только подняла бровь:

– Принятой кем?

– Семьёй Чикколини, ну и конечно же мной. Ты станешь моей женой. Тебе твой отец разве не сказал?

Лора не могла сдвинуться с места от услышанного только что ужаса. В этот момент к ним подошли отцы. Дон Чикколини тепло улыбался:

– Я вижу, молодые люди нашли общий язык! Винченсо, а ведь они прекрасно подходят друг другу. Леонардо будет хорошим мужем для твоей Лоры. Учитывая её неоднозначное прошлое, я её соглашаюсь взять. Ты ведь понимаешь, насколько я к тебе, как к старому другу, милосерден?

Лора почувствовала, как у неё похолодело внутри. Теперь она понимала, зачем её сюда привезли. Винченсо кивнул:

– Лоре скоро исполнится 17 лет, лучшего времени и места для помолвки и объединения наших семей, найти трудно. А в 18 лет, молодые поженятся, окончательно и бесповоротно.

Леонардо самодовольно улыбнулся и впился в Лору оценивающим взглядом:

– Я не против. Думаю, мы сможем найти общий язык. Я научу её слушаться.

Лора сжала кулаки, чувствуя, как гнев подступает к горлу. Но она знала, что здесь, при всех, не сможет показать своих чувств. Обратная дорога прошла в спорах и выяснениях отношений, потому что Лора не любила терпеть:

– Он ужасный человек! Он не любит женщин! Он убить меня готов, он не сказал, но я чувствую, что он не моргнёт глазом и убьёт меня, только потому, что я женщина.

– Глупости! Подростковое бунтарство! Леонардо – хорошая партия. Его семья влиятельна и богата. Этот брак укрепит наши позиции. Ты привыкнешь к нему.

– Я не хочу привыкать! Я не хочу выходить за него!

Винченсо нахмурился, и в его глазах вспыхнул знакомый ей холод:

– Ты выйдешь за него, когда тебе исполнится восемнадцать. Это решено, обсуждению это не подлежит.

Больше они не обменялись ни словом. Когда Лора вошла в дом, её встретили Аллегра и Луиджи. На их лицах были едкие улыбки.

– Ну как, сестра? – начал Луиджи. – Познакомилась с женихом?

– Леонардо Чикколини? – съязвила Аллегра. – Такого придурка только тебе и могли навязать. Такого ещё поискать, потому он и не женат ещё – всем удавалось отказаться.

– Мужайся, сестра, – ехидно добавил Луиджи. – Вряд ли тебе разрешат с ним расправиться, как с ларьком и его владельцем.

– Эхх! Заткнитесь! Уходите! Я вам покажу, вы ещё меня не знаете!

Они засмеялись и ушли, оставив Лору одну в большом холле. Она стояла неподвижно, чувствуя, как стены этого роскошного дома давят на неё. Свадьба с Леонардо – это было хуже тюрьмы. Это пожизненная каторга в золотой клетке, где её будут ломать и переделывать в удобную, послушную вещь. Она медленно поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней. В глазах стояли слёзы гнева и бессилия. Нет! Этого не будет!

Она подошла к окну и посмотрела на темнеющий сад. Мысли в её голове прояснились: «Бежать. Нужно бежать. И не просто сбежать, а обеспечить себя так, чтобы никогда не зависеть ни от отца, ни от кого-то ещё». Она открыла потайной ящик в своём столе и достала оттуда паспорт, небольшую пачку денег и свой пистолет. Однако, этого было мало. Нужен был план. Надёжный, продуманный план и возможность получить достаточно денег, чтобы начать новую жизнь.

Лора взяла пистолет в руку и направила его в зеркало в своё отражение, словно прицеливаясь в него, затем она согнула руку в локте. Она не позволит сломать себя. Не позволит превратить в покорную рабыню. Если для свободы нужно бороться – она будет бороться. Если нужно рискнуть – она рискнёт. Она посмотрела на своё отражение в своём флорентийском зеркале. В её зелёных глазах горел огонь сопротивления. Пусть они все думают, что она просто избалованная девчонка. Скоро они увидят, на что она действительно способна. Решение было принято. Она сбежит. Во что бы то ни стало.

Глава 6. Сделка

Воздух в клубе был насыщен сладким туманом с запахом клубники и сливок. Винченсо Россо решил отпраздновать 17-летие старшей дочери с размахом. Престижный ночной клуб Палермо с его мраморными колоннами и хрустальными люстрами был забронирован исключительно для их семьи и трёхсот самых влиятельных гостей. Гигантские букеты из красных роз и белых орхидей украшали каждый стол, а с потолка спускались сверкающие инсталляции из венецианского стекла. На сцене сменяли друг друга знаменитые итальянские певцы, победители фестиваля в Сан-Ремо, их голоса сливались с мелодичным перезвоном хрустальных бокалов.

Лора в обтягивающем фигуру платье изумрудного цвета, сшитом для неё под заказ известным миланским кутюрье, с тонкой жемчужной нитью на шее выглядела одновременно сдержанно и роскошно. Платье, ловящее на себе переливы от света люстр, подчёркивало её гибкий стройный силуэт и загорелую кожу. На один вечер она была в центре внимания этого преступного мира, который так хотела покинуть. Она стояла у массивной колонны, наблюдая, как кружатся в медленном танце: мафиози с их жёнами, их дети и даже начальники местной полиции с банкирами и их жёнами. Все они были частью системы, в которую и она была включена как элемент.

К её удивлению, Аллегра и Луиджи в этот вечер вели себя с ней по-дружески. Аллегра в пастельно-розовом платье от Chanel подошла первой, неся два бокала с шампанским.

– На, – протянула она один бокал Лоре.

– Аллегра, ты же не собираешься выпить второй бокал сама? – встревожилась Лора

– Отец в честь твоего дня рождения разрешил. Ну хоть раз повеселись, чтобы без этих назиданий. Меня мать ещё учить будет обязательно. Ну, – и она подняла бокал, – за тебя. Расти большой, а самое главное наваляй этому Леонардо от души. Он заслужил.

Лора с лёгким удивлением выпила бокал. Аллегра редко проявляла к ней подобное сочувствие, в основном было одно лишь злорадство.

– Неплохо отец размахнулся, – одобрительно кивнул подошедший Луиджи в строгом тёмном костюме. Его волосы были уложены гелем, и он казался почти взрослым. – Хоть раз тебе повезло с праздником. Говорят, торт делали шесть кондитеров из Франции. Скорее бы его уже начать есть.

– Платье тебе идёт, – без обычного ехидства добавила Аллегра, разглядывая наряд Лоры. – Жемчуг к нему очень подходит.

– С Тасмании, – ответила Лора. – Подарок отца на этот день рождения.

Это был самый мирный разговор с братом и сестрой за последние годы. Она понимала – это временное перемирие. Сегодня она именинница, и даже они вынуждены соблюдать правила приличия. Но в глубине их глаз она читала всё то же знакомое отчуждение: они были законными детьми, а она так и останется бастардом до конца дней своих. Аллегра и Луиджи пошли танцевать, оставив Лору в одиночестве, в котором она жила всегда. К ней подошёл Леонардо Чикколини в новом смокинге от Brioni, с самодовольной улыбкой, не скрывавшей его превосходства. Из его тёмных волос сделали укладку на манер голливудских актёров 30-ых, а оценивающий взгляд скользил по Лоре с ног до головы.

– Лора, ты сегодня просто ослепительна, – произнёс он, беря её руку и на мгновение задерживая у своих губ. Его прикосновение отдавало холодом. —Жемчуг, правда, несколько старомоден. Бриллианты больше подошли бы к статусу моей невесты. Не проси меня, бриллианты у тебя будут.

Лора мягко, но твёрдо освободила руку. Её улыбка была вежливой, но в зелёных глазах вспыхнули огни ярости:

– Жемчуг, Леонардо, – это украшение, которое создаётся природой, не прибегая к насилию над ним. Тогда как алмаз не был бы столь сияющим, если бы не насилие над этим камнем. Ценность жемчуга заключается в уникальности каждой жемчужины. Бриллианты же, после огранки становятся одинаковыми. Они сияют, красивы, но теряют своё Я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.