Алексей Крайнов
Дорога к Алтаю

Пролог

Ясная морозная ночь. Прозрачный воздух звенит тишиной, резкие удары топора отдаются эхом. Колун рассекает полено, разбрасывает щепки по свежему снегу. Треск древесины рассыпается в воздухе, перекатывается по склонам пологих гор, словно по каменным волнам.

Бью снова, оставляю топор в полене, чтобы отдышаться, поднимаю голову к небу. Редкие звёзды смотрят на меня с удивлением.

Втягиваю ледяной воздух, с выдохом горячий пар вырывается изо рта. Махать топором непривычно, но работа разогревает, настраивает на верный лад. Передо мной два кубометра чурок, выданных на ближайшие месяцы. Разделаться бы сегодня хоть с частью кучи!

Время позднее, уже за десять, но без дров, я знаю, спать не получится. Промёрзшая по углам избушка держит тепло слабо, особенно ночью. Так что колем и греемся, таскаем дрова поближе к крыльцу.

Я на заднем дворе сельской школы, возле чёрной избы, построенной полтораста лет назад старейшиной Улубеем. Говорят, неплохим был человеком, правил общиной справедливо, избу эту поставил как свой главный дом, когда отделился от семьи и основал новое поселение. Часть его избы – теперь моё жильё.

В срубе прихожая и две комнаты. Налево – школьный класс с партами и скамейками; направо – моя жилая половина. Печка тут старая, одна на обе комнаты, жар от неё держится недолго. Чуть прозеваешь, не закроешь заслонку – тепло уйдёт в трубу, жизнь начнёт покидать и дом, и всех, кто в нём засиделся.

Холод вытягивает душу сквозь любые одеяла. Как-то с вечера пожалел дров – под утро едва не дал дуба. Встал закоченевший, с ледяными руками и носом; бросился к печке – загрузил дровами, растопил заново.

В моей комнате пахнет влажным деревом, известью и обожжёнными кирпичами. Круглые брёвна проконопаченных стен как-то держат тепло, но из щелей ветхого пола надувает, в углах белеет иней.

Тонкие окна наполовину замёрзли. То, что побольше, смотрит на дорогу – она идёт через всю деревню, нанизывая на себя ветхие избушки, придавленные временем. Днём в горы по ней ползут КамАЗы с углём, вниз на «Жигулях» спускаются частники. Пару раз за день проезжает общественный транспорт – неказистый уазик-буханка с местными жителями. Ночью дорога пустеет, покрывается снегом; поселение замирает до утра.

Деревня моя называется Улус-Черга: триста человек, затерянных среди Алтайских гор. От Москвы сюда путь неблизкий: три с половиной часа на самолёте до Новосибирска, затем шесть часов поездом до Бийска, полтора часа автобусом до Горно-Алтайска и оттуда ещё два часа по холмам, через Катунь, вверх по трясучей грунтовой дороге на забитой людьми «буханке».

В тридцати метрах от моего дома – основное здание школы в один этаж. Деревянная ограда, бревенчатые стены, подкрашенные белой краской, жестяная крыша, кое-где поржавевшая.

Два дня до конца зимних каникул. Скоро ко мне придут дети, сядут за парты, откроют тетради. Я, их новый учитель, начну урок. Средние, старшие классы. С младшими, бог даст, тоже разберёмся!

Мечту оказаться здесь я не просто вынашивал – она прорастала во мне, как упрямый стебель сквозь каменистую почву. Я взращивал её, поливал сомнениями, удобрял ожиданиями. Теперь, когда она наконец проросла, я смотрю на неё с тревогой и надеждой: выдержит ли она мороз под минус тридцать, ветер, сбивающий с ног, долгие ночи у остывающей печки?

Выезжая из Москвы, я взял с собой рюкзак с тёплыми вещами и тележку с книжками: английскую грамматику, учебники GMAT и несколько томов недочитанного Толстого.

Только в купе поезда осознал, что этот шаг пострашнее, чем автостоп, чем поездка в Америку, чем всё, что я делал раньше. Что выйдет из этой затеи? Во что превратятся вдохновенные мечты, греющие моё сердце? Выдержу я хоть месяц или останусь в этом краю навсегда?

Как там твоя деятельная любовь, Алекс, готов дать ей шанс в реальной жизни?

К слову, мне уже двадцать семь. Время летит быстрее света!

Поднимаю колун, бью по полену. Расколов чурку надвое, вдыхаю хрусткий ледяной воздух. Беру следующий кусок дерева. Дышу, размахиваюсь, повторяю.

Нарубил целую охапку, дня на два хватит. Пора и печку топить!

Ладно, устраивайтесь поудобнее – пришло время рассказать, как я очутился в этой заснеженной алтайской деревушке.

Часть первая. Начало

– Приготовь стволы, пересчитай деньги, пристегни ремень!

Большой Крис – сыну. Карты, деньги, два ствола

Глава 1

Вернувшись из США в Екатеринбург, первым делом я направился к рыжему Егору, согласившемуся приютить меня на пару недель.

Добирался к нему на Химмаш среди ночи на частном такси – доисторическом Иж «Комби» с дверями на разбитых петлях. Выходя из машины, я привычным движением толкнул пассажирскую дверь – в ответ она с резким скрипом отворилась на неестественные сто восемьдесят градусов, звонко ударила ручкой по переднему крылу.

– Добро пожаловать домой, – засмеялся Егор, забирая у меня из рук гитары, – у нас тут всё пока так, по старинке. Не то что в ваших Америках!

Вечерами, как в далёкие студенческие времена, в тесной, слабо освещённой кухоньке мы пили чай и ели бутерброды с нутеллой. Однако нам обоим было уже по двадцать два, и занимали нас вполне взрослые вопросы: где найти хорошую работу и как заработать больше денег.

Я встречался с друзьями и ходил по родному городу со странным ощущением – будто с грохочущего поля боя приехал в мирную страну, где всё идёт неспешно и гладко. Меня удивляло, насколько размеренно живут люди, казалось, всё вокруг движется как в замедленном кино. Но причина крылась не в друзьях – им было не до расслабона! Просто американская скорость жизни, её ежедневное напряжение навсегда поменяли мой внутренний ритм. Перекалибровка приучила меня работать и развиваться в разы усерднее, чем я привык ранее. Главное, напоминал я себе, чтобы дело было увлекательным, хорошо оплачиваемым и открывало передо мной обещающие перспективы.

Под стать вызовам я ощущал себя будто после возвращения из автостопа: суперменом, полным сил, способным свернуть горы. Родная земля словно питала меня могучей энергией, доступной исключительно при прямом контакте.

Я не стеснялся своих целей, не прятал амбиций. Возглавить крупную фирму национального масштаба? Руководить филиалом международной компании? Основать собственный бизнес с фокусом на технологиях? Всё перечисленное представлялось мне возможным! Сложности и вызовы теперь я воспринимал естественно, как ветер в море – без него не сдвинешься с места. Провалы и неудачи? Не более чем тактические эпизоды на пути к успеху!

* * *

Какими бы безудержными ни были мои амбиции, начинать следовало с простых шагов.

Я снял однокомнатную квартиру в панельной девятиэтажке недалеко от университета, в районе с красивым названием «Синие камни». Квартира представляла собой стандартную советскую клетушку в среднеубитом состоянии, зато вместе с потёртыми обоями и скрипучим линолеумом мне достались вполне приличный диван, стиральная машина, какие-то полки и подключённая телефонная линия!

Первые ночи я не мог заснуть – и виной тому был не джетлаг. Я лежал в темноте с открытыми глазами, смотрел сквозь тонкие занавески в далёкое небо и прислушивался к своим мыслям.

Как примет изменившегося меня этот старый новый мир? Насколько я впишусь в обновлённую российскую реальность? Меня наполняли энергия и желание двигаться вперёд, но надолго ли хватит моего запала? И главное – смогу ли я выстроить будущее, которое так чётко видел, планируя возвращение?

* * *

Привезённые из Штатов восемьсот баксов должны были здорово выручить меня в первое время. Менять их на рубли я не торопился: весной девяносто девятого доллар дорожал с каждым днём.

Аренда квартиры обошлась мне в восемьдесят баксов плюс залог в пятьдесят. Добавляем агентскую комиссию. Итого 170 долларов на жильё. Основная часть до сих пор на руках. Неплохо!

По объявлению в газете я купил за 270 долларов б/у компьютер Compaq с небольшим монитором, подключил по телефонной линии dial-up от телеком-конторы «Баско» и настроил дома настоящую станцию с Интернетом – без всяких физтехов и библиотек! Теперь я мог ежедневно смотреть вакансии как в газетах, так и онлайн, оперативно проверять почту и изучать сайты компаний – тех, до которых дошёл прогресс.

С такими инвестициями у меня осталось чуть меньше четырёхсот баксов. С учётом расходов на жильё, еду и общественный транспорт этих денег хватит на два-три месяца. К этому моменту я должен прояснить свой аспирантский статус и выйти на работу. Вроде укладываюсь!

* * *

Настроив бытовые вопросы, я отправился в деканат – решать вопросы с аспирантурой.

– Алексей? Вот так сюрприз! – Такими словами меня встретил Андрей Михайлович Дубинин, декан теплоэнергетического факультета. – Мы решили, что вы уже всё, с концами в эмиграцию уехали.

– Ну вот видите, нет – вернулся! Настроен учиться и учить, если необходимо. – Я обрадовался: пока я отсутствовал, старые контакты не заржавели!

– Ну, прекрасно. Тогда приступайте с сентября, с нового учебного года. Аспиранты нам нужны.

Предложение декана выглядело заманчиво, но за год в отъезде я окончательно осознал, что теплоэнергетика – не мой профиль. Теперь меня интересовало кое-что другое!

– Андрей Михайлович, такой вопрос. Если я нужен университету, могу ли перевестись на экономический факультет? Кандидат экономических наук – вот кем вижу себя в будущем! Поможете с переводом?

Дубинин, чью именную стипендию я получал все пять лет обучения в УГТУ, знал меня хорошо, мы регулярно пересекались по учебным да и общим студенческим вопросам. Он задумался, поднял седые брови.

– Точно нет желания энергетикой заниматься? Перспективная отрасль, Алексей, подумайте!

– Я хорошо подумал, было время. Теперь меня больше привлекает экономика. Поменялись приоритеты, полезнее будет в этой области развиваться.

Что-то особенное было в людях, которые меня учили: кажется, им было не всё равно. Почему я так думаю? Вскоре Дубинин организовал мне встречу с деканом экономического факультета!

Мой будущий шеф пообщался со мной с полчаса, поспрашивал про США, подметил мой американский акцент, выраженный не в произношении, а в вопросительных интонациях, завершающих каждую фразу. В финале озвучил:

– Ну что, Алексей, история ваша заслуживает внимания. Диплом тоже достойный. Давайте попробуем. Приносите документы.

* * *

Выбираясь по делам в центр города, я замечал броские перемены в ландшафте. Там открылось кафе, тут строился современный торговый комплекс. Среди обшарпанных домов ростками новой жизни пробивались яркие бутики.

Многое, впрочем, оставалось прежним: глазастые красные трамваи всё так же ползли по рельсам; в центре, у кинотеатра «Октябрь», мимо построенного мною когда-то павильона потоком текли люди; вдали, над главным проспектом города, артефактом римского форума возвышался мой университет.

Грустно было признавать, но корпуса́ моего славного УГТУ не видели ремонта десяток лет, да и пожилые профессора щеголяли в костюмах, купленных, осмелюсь предположить, в эпоху их блестящей молодости.

Зарплаты знакомых тоже не впечатляли: сто баксов в месяц считались приемлемым вариантом – при арендной плате за небольшую квартиру вроде моей в ту же сотню. Друзья, кто жил без родителей, снимали жильё в складчину на двоих или выбирали квартиры на далёких окраинах. Иногда мне казалось, что народ затягивал пояса даже сильнее, чем до моего отъезда в Америку.

Однако августовское потрясение девяносто восьмого, как и подобает настоящему кризису, выдало неожиданный поворот. С девальвацией рубля привычный импорт резко подорожал и местное производство в одночасье стало конкурентоспособным. Вместо зарубежных кексов к чаю я брал в киоске у дома булки городского хлебокомбината; пельмени, колбасу и майонез – исключительно с екатеринбургских заводов, Спрайт позволял себе лишь по праздникам, прихватывая привычную двухлитровую зелёную бутылку на встречи с друзьями.

В те дни я впервые увидел рекламу мобильной связи: ролик от российской компании «Билайн» обещал бесплатное подключение и звонки внутри сети за пару десятков долларов в месяц. Дешёвыми эти услуги не казались. Но ведь с ростом числа абонентов цена будет падать, подбадривал я себя.

Весна добралась и до Урала. Город оживал, народ выходил на прогулки в центр, на набережную. Оглушённая страна медленно приходила в себя, и я присоединялся к миллионам, на своём горбу тащивших её в нормальное по человеческим меркам будущее.

Глава 2

Разобравшись с бытовыми вопросами, я с головой погрузился в поиск работы. Начались месяцы собеседований. Один офис сменял другой, вопросы интервьюеров и мои ответы сливались в беспрерывный поток, но жаловаться было не на что: как выяснилось, у меня был выбор!

Для встреч с работодателями я приобрёл недорогой костюм, пару белых рубашек и красный галстук, прикупил портфель и туфли. В таком образе я чувствовал себя гораздо увереннее! Май плавно переходил в лето, и я гордо перемещался по городу в свежем деловом прикиде.

К июлю я успел пообщаться с директором фирмы по ремонту квартир, представившимся мне «бывшим ментом», побывал в компании, продающей по бартеру тепловое оборудование (единственное место, где взглянули на мой диплом), прошёл тесты на представителя компании по доставке стирального порошка и чистящих средств на брендированных минивэнах.

Хвататься за первый же попавшийся вариант я не спешил. Хотелось выбрать не просто работу, а точку отсчёта карьеры. Под таким углом я оценивал каждую вакансию, подающую надежды.

Встречались и болезненные отказы.

В тесном офисе на Белинского, пропитанном табачным дымом и запахом дешёвого кофе, меня приняла владелица рекламного агентства и одновременно его креативный директор. Затянувшись сигаретой и выпустив дым, она спросила:

– Так чему же вы, Алексей, научились в вашей Америке? Какие-то реальные знания, которые можно применить у нас? Позиционирование бренда, ценообразование, сегментирование аудитории, наконец?

Женщина смотрела на меня прищурившись, со скепсисом и ленивым интересом. Мне казалось, я покраснел, как школьник: ничего из перечисленного я не знал даже близко!

Доставка древесины, управление форклифтом и общение с клиентами – вот всё, чем я мог бы похвастаться из своего американского опыта! Собеседование получилось коротким – женщина затушила сигарету и свернула общение, дав понять, что ловить мне здесь нечего.

Время покажет, что я был слишком строг к себе. На тот момент я не осознавал, что техническое образование, творческие наклонности, умение выстраивать отношения с людьми плюс безграничное желание учиться – вот они, мои настоящие активы! А позиционирование и ценообразование – не более чем техника, которая познаётся в процессе.

К июлю из потока собеседований выкристаллизовался вариант с концерном «Калина», производившим недорогую косметику и строившим собственную дистрибуционную сеть в регионе. С менеджерами этой компании я успел встретиться раз пять. Каждый последующий собеседник оказывался выше предыдущего по рангу, общение на всех уровнях складывалось позитивно, и, похоже, я выходил на предложение о работе.

Диапазон зарплат во всех этих местах составлял 100–150 долларов в месяц, что, по словам друзей, соответствовало рынку. Кроме того, мои волшебные зелёные бумажки заканчивались, пора было определяться.

Я настроился было подтвердить выход «Калине», как вдруг поздним вечером зазвонил домашний телефон. В трубке зазвучал высокий женский голос:

– На прошлой неделе вы оставили у нас заявку. Мы хотели бы пригласить вас на собеседование.

– Напомните компанию, пожалуйста. – За последние месяцы я потерял счёт звонкам, заявкам и контактам с потенциальными работодателями.

– «Русская водочная компания». Сокращённо – РВК. Мы занимаемся дистрибуцией элитного алкоголя по России, головной офис в Москве. Позиция, на которую вы обращались: торговый представитель по Урало-Сибирскому региону.

Какое красно-революционное по духу название – РВК! Однако национальный масштаб бизнеса – то, что нужно! И, вспомнил я, заявленная вилка на эту позицию составляла 200–250 долларов в зависимости от результатов региона и объёмов продаж!

«Слишком хорошо звучит, даже подозрительно… Однако разбрасываться такими шансами точно не стоит!»

– Подтверждаю встречу, – ответил я.

* * *

Собеседование проходило в центре города, в стенах бывшего НИИ на Мамина-Сибиряка, в недавно освежённом офисе. Советские золотые буквы на чёрных вывесках и тёмные каменные проходные медленно, но верно уступали «евроремонту», частным фирмам и трелям мобильных телефонов.

Поднимаясь на второй этаж, подходя к двери с табличкой «РВК», я почувствовал, как внутри поднимается волнение. Офис, позиция и условия выглядели заманчиво: не просто очередное собеседование, а шанс – один на сотню!

Сегодня у меня всё обязательно получится! С такой мыслью я поправил галстук, постучался и толкнул дверь.

Внутреннее пространство РВК выбивалось из череды унылых кабинетов, которые я посетил за последние месяцы. Всё здесь было современным: белые стены с широкими окнами, компьютер и факс на столе секретаря, кофемашина в углу.

Высокая ассистентка с короткой стрижкой проводила меня в переговорную. По пути она изящным движением коснулась кнопки стереосистемы, заткнув рот Земфире, заполонившей в тот год радиоэфир.

В кабинете меня встретил светловолосый человек лет тридцати, плотного телосложения, в строгом синем костюме и ярком полосатом галстуке.

– Антон Крагин, директор дивизиона «Урал-Сибирь».

Я ответил на крепкое рукопожатие.

– Алексей. Рад познакомиться.

Крагин пригласил меня за переговорный стол – за ним легко уместились бы человек шесть.

– Водку пьёте, Алексей? – интервьюер улыбнулся и поправил тонкие очки в строгой золотой оправе.

Вот это вопрос от делового человека!

– Да как-то не очень… Только не говорите, что для работы необходимо!

– На самом деле вопрос серьёзный, и хорошо, что «не очень». Встречаются кандидаты, которые в винно-водочную компанию хотят устроиться, чтобы поближе к «живой воде» быть. Для нас это совершенно не та мотивация.

– Отлично, тогда в этом мы сходимся. Меня интересуют задачи, карьерный рост и доход. Надеюсь, это входит в правильные интересы?

– Да, то, что надо. – Интервьюер снова улыбнулся.

Выслушав рассказ о моём образовании, опыте с павильоном, о работе в США, Антон выложил на стол толстый, тяжёлый по виду корпоративный альбом, открыл его на развороте с коллекцией коньяка и заговорил.

– Наша компания поднялась на импортном алкоголе. У нас с начала девяностых эксклюзивный контракт с Allied Domecq по России – на виски Ballantine’s, текилу Sauza, джин Beefeater. Да, и на превосходный Courvoisier, – он показал на фото, – любимый коньяк Наполеона!

Он перелистнул несколько страниц альбома и остановился на фотографии запотевшей водочной бутылки с голубой круглой эмблемой, заключённой в объёмный орден на стекле. «Адмирал», – гордо объявляла этикетка.

– Времена меняются, – продолжил Крагин, – локальное производство набирает обороты, подминает рынок. Но мы не отстаём – купили завод в Калининграде, запустили собственный водочный бренд. Ушли от названия «Росимпорт», взяли новое: «Русская водочная компания».

Я вспомнил, насколько ходовым был товар крепкого градуса в моём павильоне у «Октября». Спрос на него точно существует. Так что и озвученная зарплата, скорее всего, реальна!

– Я получаю повышение, возвращаюсь в Москву, – продолжал Антон. – Ищу человека, который возьмёт на себя работу с нашими оптовыми партнёрами, с ключевыми сетями, с HORECA.

– С чем? – переспросил я.

– HORECA: hotels, restaurants, catering. Ключевой канал продвижения алкоголя. В этих местах по природе бизнеса ограниченный выбор и одновременно – выраженная потребность в алкоголе. Таким образом, потребитель покупает то, что предложат. Если твой товар представлен в этом сегменте, значит, его гарантированно попробуют. Проба – начало отношений с продуктом. Дальше – доверие и лояльность.

Всего полчаса я провёл за столом с этим человеком, а передо мной уже открылись темы в продажах и маркетинге, о существовании которых я и не догадывался. Чертовски волнительно и интересно!

Я попытался примерить свой скромный опыт на новую индустрию:

– Антон, смотрите, в строительном бизнесе в США свои каналы. Основную часть товара в Чикаго мы продавали через контракторов – компании, которые делали закупки для строительства домов. Частные клиенты и семьи приносили совсем небольшую выручку. Может, в алкоголе похожая история и нужно искать оптовых клиентов?

Антон слушал, кивая. Потом откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и взглянул на меня сквозь свои золотые очки.

– Алексей, честно? Вы интересный кандидат, но есть проблема.

Я замер.

– Какая?

– У вас нет опыта в крупных продажах. Вообще. Кроме того, вы работали в розничном киоске, с древесиной, у вас, я так понимаю, хороший английский, но… Что вы знаете про рынок алкоголя? Про розничные сети, рестораны, тех же оптовиков?

– Готов учиться, – ответил я.

Крагин посмотрел на меня и произнёс:

– Алексей, мне кажется, у вас есть потенциал, но чтобы справиться, придётся вкалывать без передышки. Потянете такое погружение?

Меня не нужно было уговаривать:

– Да. Когда приступаем?

Глава 3

Так я обнаружил себя в современном офисе, в деловом костюме, с ворохом свежих идей, адекватным руководителем, у которого было чему поучиться, и ассистенткой возле факса.

Ладно, для справедливости отмечу, что после отъезда Крагина в Москву позицию ассистента сократили, и я остался в офисе один, изредка приглашая на встречи представителей сотрудничающих с нами агентств. Кроме того, примерно раз в квартал я делил пространство с прилетавшим из Москвы руководителем.

Я заказал себе визитки-раскладушки с логотипами брендов портфеля РВК – по утверждённому Москвой дизайну, расширил коллекцию рубашек и галстуков. В нескольких кафешках близ моего офиса подавали бизнес-ланч за вменяемую цену, так что и с питанием было в порядке.

Со всем этим пакетом я чувствовал себя начинающим магнатом.

Я вспоминал недавнюю свою американскую «карьеру»: как грузил древесину в «Ламбер хаусе», выкладывал банки в супермаркете Jewel, бегал официантом в ресторане Olive Garden… Не говоря уж о доставке пиццы Domino’s на собственной машине! Сравнивая тот период с нынешним, становилось ясно: буквально за полгода я перепрыгнул несколько уровней и занял позицию как минимум сотрудника того офиса, что мы пылесосили с Драго в первые недели моего пребывания в США, – и с собственным кабинетом!

И пусть квартирка моя оставляла желать лучшего, да и на машину я пока не накопил, зато бодрый старт на менеджерской должности вдохновлял и обнадёживал!

* * *

Для начала Крагин поставил передо мной задачу продвижения ассортимента РВК в ключевых каналах – начиная с заинтриговавшей меня HORECA и продолжая сетевыми магазинами и павильонами в местах высокого трафика.

Здесь моя коммерческая фантазия развернулась на полную катушку!

Давным-давно, пару жизней назад, когда я учился на первых курсах университета, в моём кругу образовалась большая заводная компания. С одной стороны в ней тусили рыжий Егор по прозвищу Сив, с ним – двоюродные братья с псевдонимами Вирт и Стат, обаятельный Берт и его заводная подруга Маша. С другой стороны вместе проводили время мой старый дружище Александе́р Куракин, «хорошая девочка» Наташа, я сам и несколько других ребят и девчонок.

Первая группа сложилась в доинтернетную эпоху: ребята размещали объявления в газете «Ярмарка», знакомились в импровизированном печатном чате, а через полгода решили встретиться на Плите. Вторая тусовка возникла в академии госслужбы, где я поучаствовал в какой-то лидерской программе и заодно подружился с тамошними девчонками.

Познакомившись на «Телефоне доверия», мы с Егором объединили две компании, и священный этот акт в конечном итоге был подтверждён бракосочетанием Стата из «ярмарочных» и Натальи из «академических»!

Так, а без чего не обходится свадьба? Конечно, без водки! И чудесным образом дата торжества совпала с началом зимы и моей очередной инновационной идеей по продвижению «Адмирала».

Раз такое дело, можно попросить друзей оказать мне небольшую маркетинговую услугу – по дружбе и с поддержкой в виде пары ящиков горячительного на праздничное событие!

Немного креатива, планирования и логистики, и вот великолепная пара из Стата и Натальи облачается во фрак и шифоновое платье – чёрное и белое. В свадебных нарядах двое садятся в заказанную мной «Волгу» и направляются к торговым павильонам района ВИЗ.

– Здравствуйте! – отряхивая снег с ботинок и поправляя бабочку, с порога заявляет Стат. – У вас есть водка «Адмирал»?

– У нас свадьба, – добавляет Наталья, поддерживая рукой полу белоснежного платья, – нам бы несколько ящиков прикупить сегодня.

Продавщица распахивает глаза, смотрит то на жениха, то на невесту, прокручивает в голове цифры, близкие к дневной выручке павильона, затем набирает в лёгкие воздуха и отвечает:

– «Адмирал»? Не слышала о такой… Но у нас вот «Русская» есть, «Довгань» – отличный вариант. «Столичная» тоже, если хотите подороже.

– Не-е-ет, – звучит в ответ от пары, – нам гости строго-настрого заказали именно «Адмирал». Неужели нету этой водки? Это же самый хит сейчас, везде продают!

Где-то на этой фразе продавщица звала коллег из соседних павильонов, чтобы те помогли товаром или хотя бы советом, и обсуждение продолжалось в расширенном составе.

– Ну, прямо сейчас нет вашего «Адмирала», но если завтра зайдёте, будет! – уверяла свадебную пару коллегия продавщиц.

Нужно ли говорить, что через час после посещения молодожёнами торговой точки к ней подъезжала «Газель», из которой под руку с торговым представителем дистрибьютора на сцену выходил я. Держа наготове полный фургон «Адмирала», мы принимали заказ на товар, получали деньги и немедленно выдавали ящики персоналу магазинчика, поражавшемуся такой оперативности.

Отчёты по дистрибуции нашей главной водочной позиции от независимой компании показали в тот месяц аномально высокие показатели по району ВИЗ, и при очередном визите в Екатеринбург Крагин заинтересовался результатами. Проехавшись со мной по знакомым павильонам, он одобрил бюджет на расширение кампании на соседние районы – в этот раз через маркетинговое агентство.

Эх, знал бы я, что моё гениальное изобретение впервые засветилось в истории не меньше ста лет назад, где-то в Европе, когда специально нанятые люди ходили и спрашивали какую-то настойку, якобы излечивающую все болезни. И со временем она действительно стала популярной! Ну и фиг с ним, ничто не ново под луной! Так что, не моргнув глазом, в Екатеринбурге оставляю первенство этого маркетингового трюка за собой!

* * *

Другой примечательной историей того времени стала продажа невероятно дорогой коллекции Erte – линии коньяка Courvoisier, где каждый из восьми сосудов (язык не поворачивается назвать такое произведение искусства и маркетинга бутылкой) стоил две тысячи долларов.

«Две тысячи баксов за бутылку! Почти вся моя годовая зарплата! На эти деньги можно снять квартиру на два года, купить подержанную девятку или сгонять в Европу на пару недель! – поражался я. – Кто вообще способен купить такое?»

Художественно оформленные сосуды были упакованы в дизайнерские коробки, выложенные красным атласом, и привезены в Екатеринбург незадолго до августовского дефолта. Сейчас на подобную закупку никто в здравом уме бы не пошёл: цена в рублях приняла астрономический размер.

Помимо Еката, чести такой поставки удостоились Москва, Петербург, Новосибирск и Краснодар. Во всех этих городах коллекции зависли и не продавались второй год.

Офис поставщика во Франции озаботился проблемным товаром и попросил РВК или продать его, или вернуть. В качестве жеста отчаяния наша компания предложила региональным представителям, включая меня, премию за продажу каждой бутылки – 100 долларов! Неплохой бонус к зарплате в случае успеха!

Предполагалось, что за эти деньги представитель отдельно проработает с дистрибьютором тему важности продажи этой линии, организует обучение и промоушен в точках продаж.

Что сделал я? Мы с дистрибьютором собрали покрытые пылью бутылки из разных магазинов, и свезли их в пафосный алкогольный бутик у Исети на Малышева. Там мы освежили коллекцию и с разрешения директора выставили её на главной витрине в центре зала. Далее я собрал продавщиц заведения, разбирающихся в элитном алкоголе не хуже топовых кавистов, рассказал о продукте и объявил награду в размере половины моего официального бонуса: 50 долларов за проданную бутылку.

Я не представлял точно, какие доходы у продавцов этого заведения, но озвученная цифра вызвала воодушевление!

Раз в пару дней я заворачивал в бутик и проходил к витрине, делая вид, что интересуюсь ассортиментом. Продавщицы меня узнавали и заговорщицки улыбались:

– Алексей, сегодня был потенциальный покупатель, возможно, завтра вернётся!

В ту же неделю дистрибьютор мне сообщил, что проданы первые две бутылки. К концу месяца были проданы ещё три.

Как я вскоре узнал, одну взял владелец сети автосервисов: искал «подарок партнёру в Москве». Другую – предприниматель, который приехал в бутик за рулём чёрного «Мерседеса» и сказал, что хочет «что-то на вечер для души». Одну из последних забрала миниатюрная женщина лет пятидесяти, которая в ответ на предложение обратить внимание на коллекцию Erte просто кивнула и попросила: «Заверните красиво одну бутылочку!»

Счастливый, пусть и не получивший пока премию от РВК, я распределил собственные 250 долларов среди успешных продавщиц.

Оставшиеся три бутылки уходили следующие полгода. Похоже, уральский народ напился этой ангельской воды по цене парохода, и в ближайшие годы таких поставок и шальных бонусов не предвиделось.

* * *

Однако самое увлекательное происходило в ночных клубах!

События из этих мест сопровождались примерно такими статьями в городской прессе (не судите строго, воспроизвожу по памяти):

«Как сообщают наши источники, невероятное событие произошло 13 октября 1999 года в клубе «Наутилус» в центре Екатеринбурга.

Гражданин Алексей К., сотрудник компании РВК, среди множества других жителей нашего города пригласил граждан с псевдонимами Стат, Вирт и Берт на алкогольную вечеринку.

На вечеринке девушки, одетые исключительно в короткие шорты и мокрые майки, вызывали желающих на сцену и бесплатно (даром) насыпали им в рот соль, наливали текилу (не более полбутылки) и заливали всё лимонным соком. Процесс сопровождался слоганом «Лизни, опрокинь, кусни!»

Из присутствующих в клубе первым на заявленную халяву повёлся Стат. Он залез на сцену, где его крепко обхватили девушки в шортах и стали совершать над ним описанные выше действия. Гражданин Стат не сопротивлялся.

Когда, следуя рецепту, ему всё залили и засолили, он был ещё в порядке. Однако последним этапом, совершенно неожиданно, он подвергся полуминутной встряске головы, проведённой в шесть женских рук. После этого гражданин Стат потерял человеческий облик и упал со сцены.

На этом фоне сознательность гражданина Вирта не имела границ. Взяв на себя ответственность за благополучие товарища, он повёл его к выходу. Стат, судя по видеозаписям, не хотел к выходу, а хотел продолжения банкета. Поэтому он, следуя маркетинговому призыву, ловко и без предупреждения укусил гражданина Вирта за ухо (!).

По свидетельству очевидцев, Вирт не сдался и со второй попытки уложил Стата в машину к Берту, который взялся доставить новоявленного дебошира домой.

Алексей К., как честный и порядочный организатор вечеринки, заявил, что все участники дебоша входили в правильные двери и никто никого не заставлял ни пить, ни разгуливать по клубу в одних носках.

Судя по западным лентам новостей, Майк Тайсон лично поддержал гражданина Стата и направил ему поздравительную телеграмму».

Несколько недель эта история обсуждалась в местной и зарубежной прессе, не сходя с главных страниц, а после обрела статус городской легенды.

* * *

«Так, подождите, а что с аспирантурой?» – спросите вы.

В первые же месяцы работы в РВК я уяснил, что обучение студентов за зарплату в сорок долларов и многолетнее корпение над диссертацией ради какой-то учёной степени – устаревшая модель, которая больше не вписывается в мои планы.

Да и не хотел я снова жить впроголодь и считать копейки ради звания доцента в туманной перспективе. Это стало мне попросту неинтересно. Работа в РВК, бизнес и карьера – вот что всецело увлекало, развивало и заряжало меня энергией!

Так что без каких-либо сомнений я сходил на кафедру экономического факультета, объяснил ситуацию декану – и неожиданно встретил понимание!

– Алексей, спасибо, что зашли. Я не удивлён… – Тут на столе у декана зазвонил сотовый телефон. Он взял трубку, коротко ответил и вновь переключился на меня. – В науке сейчас нелегко, многие ищут новые пути. Поэтому я вас понимаю. Удачи в ваших планах!

* * *

За всеми этими событиями и суетой моя былая связь с православием отходила на задний план. Казалось странным, что когда-то я делал крюк ради поездки в Оптину пустынь или молился в сербском монастыре в Иллинойсе.

Однако этот слой личности никуда не делся, он по-прежнему влиял на моё мышление, воздействовал на намерения и в конечном итоге направлял мою жизнь.

Что сопровождает такие открытия? Как люди приходят к вере? В моём случае корни истории прослеживались издалека. Из самого детства.

* * *

Мне четырнадцать. Лес возле дома. Лето, каникулы!

– Андрюха, подожди, а где гантели? – ошарашенно спрашиваю я друга.

– Да я их тут прямо положил, вот за этим камнем, ещё ветками, помню, прикрыл!

– Я тоже помню. Но нет их, смотри!

Обходя опушку леса у нашей любимой поляны, пропинывая ногами кусты и просматривая ложбины, мы не могли поверить, что с таким трудом дотащенные до леса орудия наших тренировок исчезли!

И это те крутые гантели, что отец подарил мне на день рождения! Двадцать килограммов каждая! С отдельными откручивающимися металлическими дисками, позволяющими регулировать вес снаряда. Натурально на вес золота!

Мы только припёрли их, каждый на своём велосипедном багажнике, чтобы тренироваться в лесу, как Брюс Ли или Ван Дамм, и тут…

Уведены, стащены, украдены!

– Да просто кто-то решил, что потерялись, и забрал с собой. – Андрюха ответил вслух на незаданный мною вопрос.

Это был мой друг детства – тот самый, что сражался со мной в финале рыцарского турнира в пионерском лагере в наши восемь лет, тот, с которым я проявлял чёрно-белые фотографии в занавешенной одеялами ванной в двенадцать, тот, кто в будущем повлияет на моё решение о крещении на Вознесенской горке в шестнадцать.

Мы столько времени проводили вместе, что закончить друг за другом фразу или понять, о чём думает собеседник, не составляло труда.

Побродив по поляне и лесу ещё с полчаса, мы запрыгнули на велосипеды и погнали по домам. И так уже задержались – родители ждут!

– Конечно… потерялись! – сердился я, крутя педали. – Любому же видно, что не на раздачу выкладывали… «Не укради!» – слышал про такое?

– А я бы забил, – отвечал Андрюха. – И без них можно тренироваться. Я по утрам отжимаюсь и растягиваюсь, давай и ты со мной!

Дома меня ждали отец, мать и брат. Андрея – бабушка и мама.

* * *

Андрюха был самым настоящим другом детства – таким, какими их описывали в классических романах. Как мы удивились, когда обнаружили свои физиономии на групповом черно-белом фото в детском саду, где нам было по пять лет!

Практически все юные годы мы провели вместе, живя в соседних районах: он на Уралмаше, я на Эльмаше. Пешком от дома до дома – минут двадцать, на велосипеде – пять минут!

Мы делились планами на жизнь, мечтами о будущем, успехами в спорте и проблемами с учёбой. Передавали через трубку городского телефона гитарные записи, сделанные на магнитофоны: он на «Томи», я на «Романтике». Оставались с ночёвками друг у друга, не засыпая до четырёх утра, ведя беседы на важные для нас темы.

И мало-помалу предмет наших разговоров переходил на то, что интересует любого подростка: смысл жизни, неизбежность смерти, происхождение Вселенной и существование Бога.

Если в учёбе, музыке и даже спорте обычно вёл я, то в духовной сфере лидерство досталось моему другу.

И на то была причина!

Десятки книг, псалмов, молитвенников в доме, а за ними – любящая внука Андрея бабушка, на последнем десятке жизни в полный рост развернувшаяся к Богу. Наставить внука на правильный путь входило в её финальный завет, и она всецело отдалась этому посвящению.

Лет с тринадцати Андрей регулярно ходил в церковь, причащался, знал наизусть главные молитвенные правила и, конечно, делился этими знаниями со мной.

– Идём на службу в это воскресенье! – звал он меня на квартирной тусовке или после великов в лесу. – Выезжаем на троллейбусе с проспекта Космонавтов в шесть сорок пять утра, полвосьмого нужно быть на месте. Три дня до – молитвенное правило и пост, мясо не едим. В воскресенье – исповедь и причастие.

– Шесть сорок пять! – откликался я в смятении. – Для этого мне встать в пять с чем-то придётся! Я так за грибами с дедом вставал или на рыбалку. Тот ещё подвиг!

– Какая рыбалка, Лёха! – парировал Андрюха. – Речь о спасении твоей души, дурашка. А ты с рыбалкой сравниваешь!

– Ну так твои апостолы, если что, рыбаками были, помнишь? И не стеснялись! И тебя мы теперь будем звать Андреем Первозванным – раз уж ты первым в это дело ввязался и меня за собой тянешь!

Короче, раз в месяц Андрюхе удавалось затащить меня в церковь на воскресную службу. Там я исповедовался, отстаивал среди других прихожан несколько часов, затем, к полудню, не чувствуя ног, проходил обязательное причастие. После этого с ощущением выполненного долга в компании друга возвращался домой.

Не сказать, что я испытывал восторг от этих стояний, но относился к ним с пиететом и пониманием. Излишняя набожность части паствы, да и самого Андрея, казалась мне перебором, но строгие оценки я раздавать не спешил. Кто в конечном итоге будет прав, узнаем постфактум. Для кого-то я сам был не такой, каким до́лжно быть на духовном пути, поэтому и меня могли судить критично.

Со временем, однако, в нашей паре, ищущей духовных путей, нарисовалось некое расхождение во взглядах – на первый взгляд, не критичное и совсем не страшное.

Если Андрей под руководством воцерковленной бабушки погружался в обряды и ритуалы православной службы, то я интересовался вопросами самой веры и связанной с нею философией.

Во что мы вообще верим? В чём проявляется наша вера и в чём её конечный смысл?

Начнём с того, что каждый из нас признавал существование всевышнего Творца. Личного, всевидящего и всемогущего. Мы оба соглашались с ролью Отца для Бога и готовы были принять и Сына, и Святого Духа в рамках христианской доктрины. Не всё там было понятно, но хотелось доверять тем, кто посвятил этой теме свои жизни и вывел простые и понятные формулы, которые отзывались в сердце.

«Возлюби ближнего как самого себя» – так звучала одна из первых формул в списке.

Но что значит: возлюби? Что это? Эмоция? Отношение? Действие? Как вообще любят люди, как проявляется их любовь?

Если в вопросе веры я был с Андреем солидарен, то в других частях этого предмета у нас вскоре наметился раскол.

Для меня в каноническом наборе из трёх христианских ингредиентов – ритуалов, веры и дел, наиболее важная, определяющая часть содержалась именно в делах. Для Андрея вера без таинств и обрядов стояла на песке и не имела подтверждения. Соблюдение ритуалов в его мировоззрении было жизненно необходимо.

Подозреваю, в таких вопросах люди ищут и находят ответы на вопрос «что верно, а что нет» исходя из собственной личности, её профиля, интересов и склонностей. Что бы человек ни ставил в центр мира, в конечном итоге он обнаруживает там себя. И в рамках предоставленной свободы человек выбирает то, что подходит именно ему.

Возможно, Андрюхе, любящему порядок и стабильность, наслаждающемуся заботой матери и бабушки (в отсутствие вызовов и ожиданий от ушедшего из семьи отца), ритуалы с их постоянством и надёжностью подходили больше.

Мне же, с детства склонному к авантюрам, к какому-то экшену и экспериментам (вспомним ту же лесную лыжную прогулку!), невыносимо хотелось выбрать опцию с надписью: «Верь, люби и проявляйся в делах, Алекс! Остальное приложится!»

Неспособный повторять за другом подвиги церковного послушания, я видел в этом его духовное превосходство. «В следовании заветам и правилам церкви Андрюха точно впереди, – признавал я, – этому у него стоит поучиться!»

Но была у нас обоих единая заветная картинка, фантазия, мечта, которая поднималась на поверхность в особые моменты нашего вдохновения и снимала любые противоречия.

Непроходимый лес, поляна, на ней – избушка. На тысячу километров вокруг – никого! Мы с Андреем в этой избушке как в келье: молимся, трудимся, держим строгий пост и посвящаем свои жизни Богу и спасению душ – собственных и человеческих.

Как подвижники Исаак Сирин в далёкой Месопотамии, Серафим Саровский в своей пустыни или Сергий Радонежский в среднерусских лесах – пока Свято-Троицкий монастырь не основал!

И живём мы и молимся в этой избушке, спасая души, всю жизнь, до самой смерти…

Даже из наших четырнадцати такая мечта выглядела смело и страшно! Способны ли мы на такое? Неужели у нас всерьёз, по-настоящему получится бросить всё и посвятить себя Богу и людям?! Эта идея окрыляла своей дерзостью и пугала значительностью – речь шла о том, как мы распорядимся своими жизнями!

Но существует ли в юности что-либо более вдохновляющее, чем такие мечты?

Глава 4

Как оказалось, весёлые промоушены в торговых точках и клубах выступали не более чем разминкой перед ожидавшей меня в РВК серьёзной работой.

С поддержкой Крагина я понемногу разбирался в работе рынков потребительских продуктов. По всему миру, в том числе и в России, их называли английском термином: FMCG, или Fast Moving Consumer Goods. Правила бизнеса здесь были аналогичны для шоколадок, газировки, алкоголя или сигарет.

Производитель (в случае «Адмирала» – РВК) распределяет свою продукцию по дистрибьюторам: компаниям, которые берут на себя задачи доставки и продажи товара магазинам. Самому производителю напрямую работать с торговыми точками не с руки: производство и логистика – разные по сути бизнесы, поэтому и роли компаний распределяются естественным образом.

Дистрибьютор набирает в свой портфель товары самых разных производителей и тем самым обеспечивает широкий ассортимент и удобство для сотрудничающих с ним ретейлеров. Магазин, в свою очередь, продаёт товар конечному потребителю, который, не сбавляя шага по пути на работу, съест шоколадный батончик или вечером с друзьями откроет бутылку коньяка.

В теории всё звучит просто!

Практика оказалась сложнее, чем я предполагал. Через полгода после старта я погрузился в среду жёстких переговоров, быстрых решений и солидного денежного оборота. Алкогольный бизнес всегда был спорным, но для меня именно он стал первым испытанием в больших продажах.

* * *

Рынок Урала и Сибири делили между собой два крупных конкурирующих дистрибьютора, принадлежащих (неожиданно) родным братьям с говорящей фамилией Флягины. Несмотря на родство, их противостояние выглядело сурово и держало обе компании в тонусе.

«Вот это традиции братского бизнеса!» – отметил я, вспомнив непростые отношения в семье Ламберт.

Младшего из братьев звали Игорь, он считался прогрессивным бизнесменом: в середине девяностых отделился от брата и арендовал офис на тридцать полевых представителей в центре Екатеринбурга. Игорь расширял складские площади, пополнял ассортимент крепкого алкоголя и вина (в том числе в партнёрстве с нашей РВК), выкупал эксклюзивы на поставки в ключевые сети и рестораны города. Он фокусировался на алкогольном бизнесе и строил вертикальную империю: развивал собственные бренды и, по слухам, вёл переговоры о покупке виноградников то ли в России, то ли во Франции.

– Объединение цепочки от производства до продаж позволяет получать неплохую прибыль! – объяснял мне Крагин. – И, кстати, оставляет время на яхтенный спорт: я слышал, что Игорь Флягин в кругосветку успел сходить до кризиса!

Вадим, старший брат в этой паре, смотрел на бизнес прагматичнее и, на первый взгляд, проще. Он выкупил комплекс старой киностудии чуть дальше от центра и разместил там головные офисы всех своих бизнесов, которые, к слову, не ограничивались алкоголем. Портфель бизнесмена включал несколько объектов недвижимости, строительную компанию и пару заводов. Суммарно его холдинг весил вдвое больше, чем алкогольный бизнес младшего брата.

– Здесь вместо вертикальной интеграции наблюдаем горизонтальную диверсификацию, – просвещал меня Крагин. – При таком подходе связи нужны разные и серьёзные, поэтому Вадим Флягин не в кругосветку пошёл, а в политику. В этом году в депутаты городской думы избрался, принимал поздравления.

По легенде, братья конкурировали по-настоящему, не брезгуя грязными методами вплоть до увода друг у друга вагонов с товаром, но всё же над ними стоял человек, который в критических случаях мог собрать всех за одним столом. Это была их мать, а матери, как мы знаем, способны и не на такое!

* * *

Исторически эксклюзивным дистрибьютором портфеля РВК в регионе была компания младшего Игоря Флягина.

Моей задачей стало выстраивание отношений с её руководством – с тем, чтобы нашему товару, элитному алкоголю и водке «Адмирал», оказывалось необходимое внимание, а в идеале – приоритет в бесконечном ассортименте дистрибьютора. Шли в ход и личное общение, и программы продвижения, которыми меня снабжали из Москвы. Самого брата-владельца я видел редко, переговоры с ним вели представители московского офиса – уровень, до которого мне ещё предстояло дорасти.

Какое-то время Игорь неплохо продавал как наши элитные марки, так и новый «Адмирал». Однако по мере расширения его бизнеса продажи портфеля РВК замедлились, а в последний год и вовсе сократились. Обострялась конкуренция с другими позициями в растущем ассортименте дистрибьютора!

Изменить нисходящий тренд не помогали ни созвоны на высшем уровне, ни специальные программы продвижения, оплачиваемые нашей компанией. Общий размер их выручки рос, машина ехала в верном направлении, но интересы РВК, как одного из поставщиков, терялись в широкой картине дистрибьюторского бизнеса.

В этой ситуации логичным было бы подключить к сотрудничеству дополнительного дистрибьютора, и главной, если не единственной, кандидатурой являлась компания Флягина-старшего.

Так я столкнулся с первым серьёзным бизнес-кейсом в крупной компании.

И без подсказок из Москвы было ясно, что такой поворот в региональной стратегии не придётся по вкусу амбициозному младшему брату! Кому нужен лишний конкурент?

Передо мной встала задача сохранить отношения с текущим партнёром и при этом выстроить отношения с новым. Но как это реализовать, не поломав настроенный бизнес?

Такие вопросы стоили консультации с руководителем! К тому времени Антон Крагин рулил бизнесом из Москвы, с позиции директора отдела оптовых продаж, отвечая за поставки по всем регионам России. Насущная тема потребовала несколько часовых созвонов!

– Ну а если пойти прямо и отдать полный ассортимент обеим компаниям? – в конце концов озвучил я идею, лежавшую на поверхности.

– Долгосрочно для нас это представляется выигрышным вариантом, – согласился Антон. – Открытая конкуренция всегда на пользу. Но действующий партнёр должен получить хоть какие-то преференции, иначе мы создадим риски для их бизнеса, а значит, и для своего.

К концу ноября мы остановились на полном ассортименте для обеих компаний с предоставлением текущему партнёру специальной цены на элитный алкоголь. Обсуждения завершены, переходим к делу!

Глава 5

Красное знамя алкогольной революции разворачивалось над зимним Уралом!

Огонь перемен раздували не где-нибудь, а в самом сердце Екатеринбурга, куда из Москвы вместе с Крагиным был откомандирован товарищ Малиновский – партиец первого призыва РВК. Этому человеку предстояло зажечь бикфордов шнур регионального переворота, заложить фундамент нового порядка и укрепить влияние РВК в регионе.

– Покажи всё, на что способен, Алексей! – Хрипящий по телефону голос Крагина звучал кличем политрука перед решающим боем.

По слухам, полтора года назад Глеб Малиновский прорвал фронт в Северо-Западном регионе, обернув в пользу компании августовскую катастрофу. За квартал до обвала рубля он прозорливо накачал региональных дистрибьюторов годовым запасом элитного алкоголя по докризисным ценам. В результате ассортимент РВК надолго вышел в топы продаж на фоне нереальных расценок конкурентов.

За эту операцию он получил назначение на маршальскую должность вице-президента по маркетингу и продажам. Из этого кресла он вершил судьбы компании на уровне России, подчиняясь непосредственно главнокомандующему – основателю и президенту РВК.

Малиновский предстал разительной противоположностью чёткому и организованному Крагину.

В аэропорту, где я ждал высоких гостей, вслед за моим непосредственным руководителем в зону встречи прилетающих вышел невысокий подвижный мужчина в огромной меховой шапке-ушанке и длинной расстёгнутой песцовой шубе. «Нормальный дресс-код для переговоров… До такого мне расти и расти!» – отметил я.

По требованию вице-президента, мы погрузились в арендованный мною минивэн с молчаливым водителем и направились не в офис, а сразу в поля! По пути я внимательно изучал важного в корпоративной иерархии руководителя.

При тех же «около тридцати» Малиновского отличали небольшая полнота, круглый высокий лоб, светло-рыжие волосы. Говорил он с лёгким заиканием и, главное, выдавал нескончаемый, слабо структурированный поток вопросов, мыслей и идей! Канонический портрет гения на пороге всемирного признания!

Этот человек жил в мире более высокого порядка, где оперируют непубличной информацией о связях между государственными и частными структурами, сравнивают уровень «крыши» у того или иного партнёра, уточняют стоимость перегона вагона водки из Калининграда во Владивосток, и одновременно ведут разговоры о трендах в искусстве, истории масонских лож и проводят параллели между тактикой игры в покер и стратегиями ведения переговоров.

Первый день мы посвятили поездкам по супермаркетам, оптовым рынкам и спальным районам, где, кутаясь на морозе в дублёнки и шубы, проверяли наличие нашего товара и цены. Позиции РВК в городе держались высоко, но и задел для роста имелся – было что предъявить дистрибьютору.

Полевую экспедицию мы закончили в ночном клубе «Малахит». Пару месяцев назад от лица РВК я заключил здесь эксклюзив: виски, текила и коньяк в этом заведении отныне предлагались исключительно от нашей компании!

Контракт был настолько крупный и важный, что мы платили за него не только деньгами, но и элитным алкоголем. Продажи в этом месте оправдывали всё. Такие клубы определяли тренды для всего города! Ну и в качестве бонуса – для представителей нашей компании всегда находился хороший столик.

Под гремящую музыку, держа в руке бокал с Ballantine’s, Глеб рассматривал танцующих в искрящейся темноте девушек и, перекрикивая басы, делился идеями о развитии собственного портфеля брендов. По его словам, за водкой «Адмирал» должен был последовать коньяк «Цитадель», затем собственный бренд шампанского и другие марки. РВК должна стать первой портфельной алкогольной компанией в России с собственными брендами во всех ключевых категориях!

– К-крайнов, ты как вообще это м-место законтрактовал? – Слегка поддатый Малиновский придвинулся, притянул к себе дружеским объятием. – От-ткатом уговорил?

Нужно сказать, схемы со взяткой закупщику периодически всплывали в этом бизнесе, но постепенно эта практика уходила в прошлое, да и со стороны РВК такие ходы не одобрялись.

– Обошлось без откатов. – Я был рад поделиться кейсом. – Провели слепую дегустацию: комиссия из закупщика и директора клуба сравнивала позиции конкурентов с нашими. Мы победили в трёх категориях! Плюс я уговорил дистрибьютора на дополнительную скидку: им тоже был интересен этот клуб, заодно с нашим пакетом они и остальное меню выкупили. Сумму договора с Москвой согласовывали. – Я посмотрел на Крагина и получил от него одобрительный кивок. – Сказали: «Контракт национального уровня!»

– К-красавчик! – Глеб чокнулся бокалом янтарного виски с моим мохито. – У тебя одна п-проблема, Алексей, – произнёс он, допивая Ballantine’s. – Ты молод. Но не переживай, этот недостаток быстро проходит!

Потягивая коктейль, я вглядывался в этого человека и всё яснее осознавал, что он прав: мой путь в бизнесе только начинался. Далеко не факт, что я вообще когда-нибудь смогу так же ловко жонглировать понятиями из разных сфер, сплетая их в гремучий, но, судя по успеху Малиновского, эффективный бизнес-коктейль.

Придётся изрядно поработать над собой, чтобы достичь таких высот!

* * *

На следующее утро группа в составе Малиновского, Крагина и меня собралась у выхода из офиса на Мамина-Сибиряка. Этот знаменательный день был посвящён братьям Флягиным.

Первой в графике стояла согласованная заранее встреча со старшим братом, Вадимом.

Нас ждали в одном из зданий выкупленной им киностудии. Отремонтированный исторический комплекс смотрелся вполне прилично!

Вадиму было около сорока. Высокий, статный, одетый в тёмный костюм без галстука, он выглядел представительно, даже кинематографично. Сидя перед нами в просторном кабинете с мебелью из красного дерева и креслами Chesterfield, он неспешно курил сигареты Davidoff, вёл беседу медленно и вдумчиво. Впечатляющий шрам на его шее давал простор для фантазий с брутальным подтекстом девяностых.

«Вот такие люди строят бизнес и идут в политику!» – думал я про себя.

Переговоры со старшим Флягиным прошли без осложнений. Его группа давно хотела заполучить портфель РВК, условия Вадима устраивали, он даже готов был взять на себя весь объём нашего действующего дистрибьютора! При этом понимание, что исходный партнёр остаётся в игре было на месте. В любом случае события для Флягина-старшего развивались прекрасно, и в финале мы ударили по рукам.

Во второй половине дня, перекусив в кафе в центре, мы отправились к младшему Флягину в офис у Плотинки. «Эти переговоры такими простыми не будут», – крутилось у меня в голове.

Нас провели на третий этаж офиса, куда мне раньше доступ был закрыт, и пригласили в светлый кабинет с голубыми стенами, отделанный в морской тематике: с гигантской моделью парусного корабля, установленной у окна, выходящего на замёрзшую Исеть. Там я впервые увидел вместе основателя и директора нашего дистрибьютора: в ладно сидящих костюмах, белых рубашках и ярких галстуках они производили впечатление солидной команды!

Рассевшись в мягких креслах вокруг чуть заниженного круглого переговорного стола в центре комнаты, мы оглядывали деловую резиденцию владельца, своим стилем и артефактами напоминавшую скорее капитанскую рубку.

Владелец конторы, чисто выбритый невысокий мужчина лет тридцати пяти, с чётким пристальным взглядом и обветренным лицом яхтсмена, предложил присутствующим выставленные на столе сигары и коньяк. Для начала все ответили вежливым отказом.

– Игорь, – обратился к основателю Глеб, – рад увидеться лично! Мои коллеги, думаю, тебя подготовили? – Поразительно, но Глеб говорил в замедленном для его нормальной речи темпе и без какого-либо заикания.

– Смотря к чему, – ответил младший Флягин и посмотрел на директора своей конторы.

– Мы благодарны тебе за многолетнее партнёрство, – продолжил Глеб, – но результаты этого года удручают, динамика негативная.

Игорь откинулся в кресле. Следом за ним это сделал его директор.

Глеб продолжил:

– Не буду скрывать, это нас не вполне устраивает. Вынужден сообщить, что мы расторгаем с вами договор на дистрибуцию до конца этого года.

Мы с Крагиным синхронно повернули головы к Глебу. Этого в сценарии не было! Какое, к чёрту, расторжение? Мы же хотели оставить Игоря и его компанию в качестве основного партнёра и только усилить дистрибуцию силами старшего Вадима!

В воздухе повисла тягучая пауза.

– Да, о таком ваши коллеги точно не сообщали, – ответил наконец Игорь, бросив хмурый взгляд на Крагина. – Вообще, мои ребята разработали план по вашим маркам, хотели с вами поделиться.

Его директор выложил на стол несколько пачек распечатанных цветных слайдов. Они тоже готовились к встрече!

Глеб взял в руки подшитую пачку, полистал слайды, вернул на стол. Я дал ему жест: мол, план хороший; последние два месяца я помогал с его разработкой сидящему перед нами директору. Заявленные кампании могли неплохо поддержать портфель РВК!

– Да, маркетинговое продвижение от вашего лица нам не помешало бы, – озвучил Глеб. – Вы лучше других знаете, что делать с нашим товаром в регионе. Но только оплачивать вашу рекламу в очередной раз мы не хотим. Если бы вы брали эти расходы на себя, в фиксированном проценте от продаж, можно было бы о чём-то говорить.

За столом забрезжила какая-то надежда, а до меня постепенно стало доходить, что происходит на самом деле…

– Ну, мы никогда и не были против обсуждения этих условий. – Игорь плеснул себе виски на дно бокала. – Просто времена непростые, спрос на элитку упал. Водка ваша новая неплохая, но требует времени на раскрутку. Быстро серьёзные продажи не поставить.

– Решать тебе, Игорь. – Глеб тоже откинулся в кресле, не торопясь подрезал гильотинкой и раскурил предложенную ранее сигару. – Мы запускаем в регионе нового партнёра. – Он бросил взгляд на Игоря. – Если вложитесь со своей стороны в продвижение по этому плану, – Глеб кивнул на презентацию, – можем поговорить о сохранении договора. Но условием ставим поддержание текущего объёма продаж – это как минимум. Дальнейшее падение – полный стоп.

– Новый партнёр! – выдохнул Флягин. – Вариантов тут немного… С Вадиком договорились, что ли?

Малиновский промолчал, короткими движениями отмахнул плотный ароматный дым от лица.

Игорь, похоже, искал точку опоры.

– Ну хорошо, – сказал Флягин. – Представим, что продолжаем работу на двоих. Рынок, конечно, не резиновый для такого… Без специальных условий нам конкурировать будет сложно. Текущие контракты с точками нам за квартал разломают. Вы же сами в итоге потеряете.

Аккуратно положив тлеющую сигару на край пепельницы, Глеб встал из-за стола и по натёртому до сияния тисовому полу прошёл к широкому окну. В окне можно было рассмотреть запорошённую Исеть с прогалинами в местах быстрого течения, главный проспект города с неторопливыми глазастыми трамваями и, чуть подальше, – центральную площадь с выстроенным к Новому году ледяным парком.

Я бы не удивился, если бы перед блестящим завершением этой сделки Глеб произнёс: «Люблю я этот старый городишко!» Слава богу, этого не произошло, и мы услышали:

– На элитку даём пять процентов от объёма продаж сверх текущих условий, три вы вкладываете в продвижение. Условия по «Адмиралу» и нашим новым брендам не трогаем. Договор меняем с эксклюзивного на открытый. Через год сверяем часы.

В этот момент, кажется, не только я с Крагиным, но и директор дистрибьютора, да и сам Флягин оценили мастерски проделанный фокус.

Условия звучали более чем приемлемо: доступ к портфелю РВК сохранялся, расходы на продвижение частично компенсировались предоставленной скидкой, а через год можно вновь сесть за стол переговоров и попытаться вернуть статус-кво с эксклюзивом! Правда, для этого точно придётся нарастить объём продаж (как минимум – не уронить текущий), но это всем понятная часть партнёрства.

* * *

Ещё до отъезда московской делегации я получил предварительное согласие от директора команды младшего Флягина: условия принимаются, компания ждёт дальнейших поставок.

Прощаясь в аэропорту, довольный, румяный от мороза Малиновский поправил свою лохматую шапку, пожал мне руку и посмеялся, снова с лёгким заиканием:

– Ну что, Алексей, мы тут тебе небольшую в-войнушку между б-братьями устроили… Давай, разруливай п-последствия!

Глава 6

Год близился к концу – и какой! В воздухе витало ощущение исторического рубежа, народ по всему миру готовился встречать третье тысячелетие!

Чёрт, правда? Меня угораздило поймать момент, который случается раз в тысячу лет? Какова вероятность родиться именно в этом промежутке времени, когда одна эпоха заканчивается, а другая врывается в мир салютами и празднованием миллениума?

Сквозь восторги и предвкушения общественных масс несмело пробивались голоса разума, напоминавшие, что новый век по-настоящему наступит только в следующем, две тысячи первом году. Но кого волновали такие нюансы, когда на календаре маячило эффектное число – 2000!

Для меня праздничное время означало одно: работы прибавилось! Корпоративы, вечеринки, закрытые мероприятия – все эти народные движения требовали алкоголя, а значит, и присутствия РВК.

Вместе с народом своё движение совершала и история.

31 декабря около шести вечера я задержался на проходной только запустившегося боулинг-клуба «Луна» – оформлял рекламные материалы для «Адмирала»: постеры, воблеры и другие маркетинговые фишки, поддерживающие недавний «листинг» нашей водки в меню заведения.

На столе у охраны работал старенький выпуклый телевизор. Центр экрана заняла узнаваемая фигура.

– Это что, уже поздравление? – удивился кто-то из персонала.

Кадр приблизился: за столом на фоне ёлки сидел Ельцин – с усталым взглядом и каменной решимостью. Охранник сделал звук погромче, к телевизору подтянулись люди.

– Я ухожу. Сделал всё, что мог, – раздалось из динамика.

Первая секунда – тишина; на проходной повисла пауза. Затем кто-то хмыкнул, кто-то выругался, а я стоял с сумками постеров и воблеров и переваривал: первый президент России, выпускник моего университета, только что подал в отставку.

«Вот это финал эпохи! – оценил я ход. – Страна действительно меняется на глазах».

Спеша к друзьям на празднование круглейшей даты, я думал об ироничности истории: Клинтон, запутавшийся во лжи и сексуальных скандалах, удержался в президентском кресле; Ельцин, признав, что не справляется, ушёл сам.

* * *

В свои шестнадцать, ведя вечерами дискуссии с Андреем, я пытался докопаться до истины. Начал с библейских заветов, Нового и Старого, продолжил погружением в религиозную православную литературу и параллельно в светскую – по истории религий.

В процессе я с удовлетворением обнаружил, что христианская вера с её агапе, концепцией деятельной любви, превосходила для меня в своём влиянии любые другие учения, доступные в этом мире. Это относилось и к буддизму (фокусирующемуся на самом человеке, его просветлении и реинкарнации), и к исламу (проповедующему единого бога, но во главу угла ставящему ритуалы и правила). Иудаизм или индуизм оказались региональными религиями – свои боги для своего народа. Пантеизм, гностицизм, магизм Кастанеды и тому подобные учения тоже не прельщали меня – слишком зыбкими, сосредоточенными на собственных ощущениях были их основы.

Поразительно, но большинству окружавших меня людей православие представлялось тёмным, отдалённым от реального мира направлением в христианстве, представленным хмурыми монахами в чёрных рясах, пузатыми батюшками на дорогих автомобилях и набожными бабушками в платках, вытирающими воск после догоревших свечей в церкви.

Для меня же, в изумлении читавшего Флоренского, Бердяева, Соловьёва, державшего перед глазами нашу с Андреем лесную избушку, это была религия света и дел – во имя тех, кого любишь.

Примерно с таким раскладом в голове и сердце я крестился, затем выезжал в свой автостоп, в Америку, а по прошествии нескольких лет делал карьеру и деньги в России. Жил, храня в душе эту хорошо описанную в православных источниках максиму.

Но как совместить эти понятия? Карьеру, деньги, личный успех, и на другой стороне – любовь к ближнему? И вообще – совместимы ли они? Со временем становилось ясно, что с этим нужно разбираться – и не на уровне книжек и идей, а на практике.

Да, кстати: карьера в алкогольном бизнесе для православного чувака, грезящего любовью к людям, – самое то! Главное – не словить раздвоение личности от таких эффектов!

* * *

Утраченный отцовский подарок не выходил из моей головы целый год, если не дольше. Однажды в разговоре с Андреем я вернулся к лесному эпизоду.

– Помнишь те гантели?

– Что мы в лесу потеряли? Ну да, помню, – ответил Андрей.

– Да не потеряли мы, украли их у нас! Говори как есть.

– Ладно, и что? Если бы поменьше о физкультуре думали и больше в храм ходили, может, и не украли бы. Дома бы у тебя под кроватью лежали спокойно, как и до того. Всё же нормально было.

– Эх, Андрюха, по-другому бы ты заговорил, если бы на свой день рождения такие гантельки получил! – возразил я. – Ладно, представим, что я их безвозмездно отдал тем счастливцам, от доброго сердца. Отпускаю их на волю – с моими двадцатикилограммовыми подарками!

Глава 7

Зима двухтысячного пронеслась во встречах, переговорах и промоушенах, весна прикатила с вагоном свежих идей, долгожданное лето принесло ощущение полноценно пройденного цикла.

За год мне удалось законтрактовать пару десятков клубов и ресторанов под нашу элитку, расширить представленность «Адмирала» в спальных районах, договориться с сетевыми отелями о закупке бутылок-миньонов для мини-баров. После пары неудачных попыток зайти в «Кировский», крупнейшую сеть супермаркетов Екатеринбурга, я наконец сделал правильный ход: вышел на сына основателя, заручился его поддержкой и получил добро на промоушены силами нанятых агентств.

С командой Вадима Флягина мы плотно взялись за продвижение «Адмирала», пробивая новые каналы продаж в Тюмени, Челябинске, Перми. Потерянные с компанией Игоря объёмы уверенно компенсировались продажами его старшего брата. Операция по подключению второго дистрибьютора уверенно отрабатывала заложенные в неё идеи.

Постепенно я разбирался в тонкостях оптовых продаж и осваивал торговый маркетинг – искусство продвижения товара в торговой точке, где важны не только наличие и цена, но и правильная выкладка, мерчандайзинг, промоутеры и вовлечение продавцов.

К концу первого года в РВК мой оклад вырос до 300 долларов. За девяносто девятый год мне выдали бонус – конверт с пятью пахучими стодолларовыми бумажками. Пусть зарплату РВК мне платила наличными и, бывало, с задержками, итоговые суммы всё равно выглядели солидно и подтверждали, что я на своём месте.

Оглядываясь, я не мог поверить объему проделанной работы! Хотя чему было удивляться? Меня окружали люди с опытом управления крупными бизнесами, предприниматели, игравшие давно и вдолгую. Они прошли куда более сложный и поучительный путь, чем я со своим павильоном у «Октября» и доставкой древесины в Чикаго!

Мне оставалось впитывать, учиться, помогать реализовывать чужие идеи и не забывать про свои. Такая нехитрая формула успеха!

* * *

В один из тех летних дней, когда асфальт плавится от жары и хочется не водки, а родниковой воды, я вышел из офиса и направился на обед в заведение под названием «Кактус». Кафешка предлагала мексиканскую кухню – экзотика по тем временам!

Взяв горячую кесадилью с курицей, я невольно вспомнил девушку, научившую меня готовить это блюдо. Где она сейчас? Надеюсь, дома, в Мехико-сити, с друзьями и родителями, и жизнь её разворачивается так, как она хотела в самых ярких своих мечтах!

Посидев в кафешке с полчаса, я, по усвоенным американским традициям, оставил двадцать рублей на чай сверх счёта в семьдесят и в ностальгическом настроении по самой настоящей мексиканской жаре направился к офису.

Вернувшись, я бросил пиджак на спинку стула, сел за рабочий стол и подставил мокрую спину под поток из кондиционера.

На углу стола запиликал телефон.

– С вами хочет переговорить Глеб Малиновский, – сообщил женский голос на другом конце провода.

Я даже привстал в замешательстве. Обычно мне звонил Крагин, и этого было вполне достаточно – и для меня, и для него. Топы вроде Малиновского звонили в регионы исключительно редко, если не сказать – никогда. Если набирали, то для чего-то чертовски серьёзного.

– К-крайнов! Привет, дружище! – Голос Глеба был таким же энергичным, напористым, каким я его запомнил по зимнему визиту. – Как б-бизнес, жена, дети?

Знакомые шуточки. Улыбнувшись и расслабившись, отвечаю:

– Бизнес отлично, на середину года шестьдесят процентов плана по отгрузкам выполнили, растём помаленьку. Жена и дети – пока в процессе, события не форсирую.

– Ладно, К-крайнов, я по такому делу: наш портфель расширяется, коньяк «Цитадель» выходит с завода на следующей неделе, шампанское «Жанейро» на подходе. Москва – столица т-трендов, открываем здесь позицию руководителя HORECA. Прямое подчинение мне. Что думаешь?

Ого. Вот это поворот! Адреналин вернулся, накрыл меня с головой.

Не выпуская трубки, я на автопилоте вышел на середину кабинета. Пружинистый провод потянулся за мной, растягивая кольца. Чуть не свалил чёртов аппарат на пол!

– Э-э… минуту… – выдавил я. – Соберусь с мыслями…

Не прошло и года, как меня взяли региональным представителем, а теперь мне предлагают Москву – руководящую должность в одном из самых горячих сегментов рынка! Не зря, значит, я днями и ночами вкалывал, бился с клубами и дистрибьюторами за «Адмирал» и элитку. Оценили мою работу с вершины корпоративной пирамиды!

Но потяну ли?.. Неправильный вопрос! Я к этому шёл, вариантов не справиться нет. Буду вкалывать как всегда – научимся, подтянемся, вырастем!

Я выдохнул, взял себя в руки и, насколько мог спокойно, произнёс:

– Интересное предложение, Глеб! Буду рад вместе поработать.

– Отлично, д-дружище. Я не сомневался. Крагину я сообщил, что тебе позвоню. Замену на Урале, думаю, найдёте. По условиям – не обидим, уровень зарплаты – руководитель отдела, на жизнь хватит.

Охренеть. Москва! HORECA! Легендарные клубы, рестораны, кафе, которые мы тут по статьям в глянцевых журналах обсуждаем. Неплохой задел для нового тысячелетия!

– В общем, готовься, – заключил Малиновский. – В сентябре жду тебя в офисе на Шаболовке. Всё, чему за год научился, захвати с собой – п-пригодится. Флягиным приветы!

Гудки. Я положил трубку, посмотрел на телефон, перевёл взгляд в окно – там чуть колыхались зеленью высокие тополя вдоль знакомой улицы. Моя жизнь делает крутой виток и выводит меня на следующий уровень! Хей, Алекс! Не этого ли ты хотел, моделируя своё будущее?

Ну что, прекрасно. Москва ждёт!

* * *

Закрывая вопрос с преемником, я разместил в газетах объявление о вакансии, провёл собеседования и отобрал несколько толковых кандидатов. Одного из них Крагин утвердил сразу – и, признаюсь, этот парень показался мне сильнее меня самого. Старше, опытнее, с солидным образованием и отличным английским, он уверенно отвечал на вопросы, разбирался в дистрибуции и как будто с порога знал, что делать.

«Выходит, карьера – это не столько способности, сколько результаты и, главное, связи», – думал я, подводя итоги года в региональном офисе. Лёгкий синдром самозванца с тех пор не отпускал меня, однако именно он указывал, что я двигаюсь вперёд с правильной скоростью.

Не затягивая, я предупредил арендодателя, что через месяц освобождаю квартиру. К назначенному сроку упаковал скромные пожитки, поделился новостями с родителями, друзьями – и вылетел в Москву. После Америки такой переезд представлялся пустяком: прыгнул в самолёт, и спустя два часа ты на месте! Даже к новому часовому поясу особо привыкать не нужно.

* * *

С переездом уровень моего благосостояния заметно повысился: зарплата в восемьсот долларов плюс потенциальные бонусы! Приятный сюрприз – щедрые подъёмные: полторы тысячи!

Незадолго до вылета я нашёл через родителей друзей квартиру на Загородном шоссе в средней свежести двенадцатиэтажке из восьмидесятых. Эта улица, как следует из названия, когда-то проходила за пределами Москвы, но к нашему времени она брала начало прямо у третьего кольца. Располагалась квартира недалеко от офиса, содержала всё необходимое для проживания молодого человека и стоила 250 долларов в месяц. С новой зарплатой я мог себе это позволить!

Подумав, я не стал мелочиться и приобрёл на подъёмные очередную японку: Toyota Mark II 1993 года. Это была машина с характером! Чёрная, длинная, мощная – с двигателем на 260 лошадиных сил, собранная где-то в Осаке, быстрая как спорткар и надёжная как танк. Уже после покупки я обнаружил в ней полный привод, который подключался при активном вождении! Единственный нюанс – правый руль, но тогда это не являлось редкостью. Не сравнить с моей американской Mitsubishi – этот аппарат был из другой лиги!

После всех покупок у меня оставались деньги, и я решил потратить их на закрепление своего нового статуса. Я вступал в руководящую должность – с важными встречами, серьёзными партнёрами. Москва требовала быть на связи и выглядеть соответственно.

Побродив по магазинам в центре, я остановился у витрин ГУМа и решил, что стеснение пора оставить в прошлом. В конце концов, я теперь не просто парень из Екатеринбурга – я менеджер столичной компании, работающий с важными клиентами!

В салоне «Евросети» среди блестящих корпусов Siemens и Motorola я выбрал Nokia 3310 – без излишеств, но со всеми необходимыми функциями. Здесь же взял симку «Билайна» – бренд я помнил с рекламы в родном городе.

В часовом бутике купил свои первые наручные часы – марки Tissot. «Самое то для начала карьеры!» – дипломатично прокомментировал продавец мой выбор. В соседнем магазине примерил длинное чёрное пальто Baltman – строгое, элегантное, идеально подходящее для московской осени. К нему подошли английские коричневые ботинки Barker ручной работы, с закругленным носком и аккуратной прострочкой по краям. Завершила образ классическая, с широкой лентой чёрная шляпа.

Да-да, самая настоящая шляпа трилби!

Кто-то сейчас улыбнётся вместе со мной, но тогда казалось очевидным, что этот аксессуар прибавит мне возраста, придаст солидности и немного лоска. В таком прикиде я чувствовал себя персонажем старого фильма – что-то между гангстером и деловым человеком из Чикаго 30-х: чёрное авто, пальто, ботинки классического фасона, шляпа…

Глядя на себя в зеркало примерочной, я невольно улыбнулся. Этот парень выглядел куда увереннее и старше своих лет. Он будет говорить на одном языке с самыми грозными владельцами столичных клубов, промоутерами, рестораторами и добьётся всего, чего захочет!

Пока было не ясно, удастся ли мне произвести нужное впечатление на окружающих, но самому себе я нравился чертовски!

* * *

Шагая в первый рабочий день по Шаболовке к офису РВК, я предвкушал новые задачи и ощущал ожидаемое волнение.

Москва встречала по-столичному: шумом машин, деловитыми прохожими, гулом мегаполиса. Теперь я вписывался в него не гостем, а настоящим жителем, делающим этот город тем, что он есть.

В столице концентрировались офисы национальных и международных компаний, здесь принимались стратегические решения, заключались многомиллионные контракты, открывались бизнесы. Со всей страны сюда тянулись рисковые предприниматели, амбициозные карьеристы и просто те, кто, как и я, хотел попробовать большего.

В отличие от Екатеринбурга, где перемены разворачивались медленно, с трудом, столица выходила из недавнего экономического пике в своём стиле – стремительно и дерзко.

Пробки на дорогах уже не состояли из старых «Жигулей», ржавых «Икарусов» и разбитых маршрутных «Газелей», какими я их помнил по середине девяностых. В потоке красовались иномарки – от подержанных «Фольксвагенов» до новеньких Audi и «Мерседесов» с тонированными стёклами.

Шагать по улицам мешали вгрызающиеся в землю экскаваторы; над домами нависали башенные краны. По городу кипели лужковские стройки. Привокзальные площади, где недавно бабушки торговали семечками и сигаретами поштучно, застраивались стеклянными коробками торговых центров. Центральные улицы Москвы росли ввысь – элитными домами с охраной, видеокамерами и подземными паркингами. Город разрастался и обновлялся, а я наслаждался динамичным темпом столицы.

Мне предстояло не просто проявить себя. Я был обязан прыгнуть выше головы, превзойти любые ожидания, стать другим. Я интуитивно усвоил смысл выражения growth mindset: понимать, что из себя представляешь, не бояться сложностей и ошибок, расти через вызовы. Эта установка всегда была моей стратегией и теперь должна сработать вновь.

* * *

РВК арендовала комплекс из нескольких двух- и трёхэтажных зданий бывшего кенийского посольства, выкрашенных в спокойный зелёный цвет. Пространства хватало на сто пятьдесят человек – московский штат компании. «Народу тут побольше, чем в “Ламбер хаусе”!» – усмехнулся я, вспомнив свою американскую карьеру.

Мой отдел на первом этаже основного здания находился недалеко от гигантского кабинета Малиновского. Светлые помещения, стеклянные перегородки, чистые рабочие столы. Ни пафоса, ни бюрократизма – деловой ритм. «Чувствую живой предпринимательский дух, такой же, как у меня в регионе!» – отметил я, осматриваясь.

Глеба в первый день я не застал – он уехал в командировку на производство. Меня встретила его бизнес-ассистентка, чей голос я слышал ранее по телефону.

– Алексей, рады тебя видеть! Глеб просил позаботиться о тебе. Вот твоя канцелярия, рабочий стол. – Она указала на просторную зону у окна. – Если понадобятся принтер, сканер, факс, обращайся. Компьютер уже настроен, учётную запись можно получить у администратора на цокольном этаже.

По пути к системному администратору я заглянул в отдел оптовых продаж, которым руководил мой недавний начальник – Антон Крагин.

– Поздравляю, Алексей, с первым днём на новом месте! – Крагин тепло пожал мне руку, хлопнул по плечу. – Будут вопросы – задавай. Да и просто на чай заходи, думаю, будем часто пересекаться.

К концу дня я разобрался, что мне досталась команда из двух опытных сотрудниц и одного сотрудника, работавших с московской HORECA с середины девяностых. Кроме того, в штатном расписании нашлись две свободные позиции, которые мне предстояло заполнить.

Мы с моей командой обедали в забитой людьми офисной столовой, и я впитывал взгляды и мнения коллег – тех, кто провёл в этом бизнесе не один год.

Вырисовывалась захватывающая картина: московский рынок развивался, бурлил! На смену «Метелице», «Титанику», «Монте-Карло», этим бандитским заведениям 90-х, на столичную сцену выходили прогрессивные клубы XIII, Circus, Zeppelin, где выступали иностранные диджеи с мировыми именами; распахивали двери концептуальные рестораны «Пушкин», «Галерея», «Марио». Золотой класс ломился в только открывшийся The Most, молодёжь попроще тусила в «Пропаганде» и «Шестнадцати тоннах».

Менялась и культура управления заведениями: хмурых бритоголовых мужчин сменяли профессиональные управляющие, продвинутые клубные промоутеры с европейским опытом и закупщики, натренированные на выбивание скидок.

В обновляющейся картине мира РВК тоже требовалась свежая кровь, и моё появление в Москве было частью генерального плана.

В общении с командой я ощущал незаданные вопросы: «Ну почему этот парень? Чем он заслужил эту позицию? Он даже не из Москвы! Почему не я?»

Это было естественно; на их месте я ломал бы голову над тем же. Ответом на такие сомнения служил простой и ясный план: разбираться в задачах, формировать своё видение, сверяясь с Малиновским, и показывать результат.

Других способов доказать, что я на своём месте, не существовало.

Глава 8

При поддержке команды за первый месяц я перезнакомился со всеми ключевыми людьми в законтрактованных РВК заведениях и сделал вывод: HORECA-бизнес здесь не фундаментально отличается от того, с чем я работал в Екатеринбурге – конечно, с поправкой на инновации, цены для клиентов и размер входного билета для поставщиков. Москва задавала тон всей стране: от уровня доходов до вкусовых предпочтений.

Первым местом, куда коллеги привели меня на знакомство с партнёрами, было казино Golden Palace на Тверской-Ямской. Выйдя из машины на приятное осеннее солнце, я прищурился, поправил шляпу и направился ко входу.

Татьяна, девушка лет тридцати пяти из моей команды, прошедшая с РВК огонь, воду и лихие девяностые, ждала у дверей. Завидев меня, она едва сдержалась от смеха:

– Алексей, умоляю, ну хотя бы шляпу сними!

Её слова прозвучали с иронией, но в них слышалась и искренняя забота о деле! Становилось ясно, что мой провинциальный гангстерский прикид в глазах москвичей выглядит отнюдь не серьёзно, как я себе представлял, а наоборот – смешно! Ужасное открытие! Но лучше узнать такое заранее и от своих, чем от партнёра на переговорах.

Шляпа отправилась на верхнюю полку шкафа. Вместо неё я завёл кепку. Длинное пальто сменила дублёнка с коротким мехом. Только английские ботинки я оставил – их старинный фасон внушал чувство стабильности и постоянства, так необходимое в моей бурлящей жизни.

Москва влияла на меня быстрее, чем я ожидал. Посмотрим, что ещё приготовил мне этот город!

* * *

Обсудив с Малиновским задачи, я понял, что в сферу моей ответственности попадают две категории заведений.

Первая категория – рестораны и клубы средней руки, где продвигается массовый ассортимент: водка «Адмирал», коньяк «Цитадель», шампанское «Жанейро». Вторая – элитные клубы, казино и трендовые рестораны, где ждут портфель Allied Domecq. Здесь выстреливают премиальные позиции и вершится слава брендов. Усвоив приоритеты, я приступил к набору сотрудников – двух представителей на открытые в отделе вакансии.

Сначала я нанял девушку по имени Любовь – заводную москвичку, чем-то напоминающую лису на охоте.

Чуть старше меня, лет двадцати семи, с золотыми волосами и высветленными по тогдашней моде прядями, она умела выставить себя в правильном свете: при знакомстве со мной небрежно достала из сумочки Siemens SL45 (статусный телефон по тем временам), положила его на стол так, чтобы он точно не остался незамеченным.

Стройная, яркая, с блеском в глазах, она излучала обаяние и была способна пококетничать, если требовалось для дела. На первом же интервью проявила деловую хватку – выторговала себе максимальный бонус! Было видно, что при правильной поддержке такой человек пробъётся через любые заслоны и преграды, а в случае руководителя-мужчины на стороне заведения – попутно и обаяет. Полезная способность в нашем бизнесе!

Вскоре Люба гоняла по ресторанам на своей серебристой «Шкоде Фелиции», входила в роль, наслаждалась общением с важными людьми, однако не чуралась и земных проблем вроде организации срочной поставки партии алкоголя по заказу клиента.

Вторым я принял в команду молодого парня по имени Максим – современного Казанову в костюме Hugo Boss на свежем белом «Форде». Макс закончил университет иностранных языков (с прилагаемыми к такому образованию неформальными кагэбэшными связями). Спортивная фигура, располагающая улыбка, хорошо подвешенный язык – ещё один яркий человек в команду. На интервью он похвастался модным глянцевым журналом, где его персоне посвятили целый разворот!

Макс оказался силён в выстраивании отношений с заведениями среднего сегмента, где в основном рулили управляющие-женщины, бывшие товароведы ресторанов девяностых и восьмидесятых. Его шарм и лёгкость в общении позволяли обрабатывать десятки заведений в месяц, часто без особого бюджета, исключительно на улыбке и комплиментах!

Спустя пару месяцев я чётко представлял сильные стороны каждого участника обновлённой команды и распределил людей следующим образом: трое старичков во главе с Татьяной поддерживали отношения с заведениями, давно работающими с РВК (их насчитывалось под сотню), Максим взял на себя подключение сетевых ресторанов и кафешек среднего класса (десятки новых точек в месяц), а Люба очаровывала управляющих топовых заведений новой волны (единицы в квартал, зато какие!)

Сплав драйва и харизмы новых людей с опытом старой команды не заставили ждать результатов.

* * *

Начало было положено включением «Адмирала» в меню трактиров «Ёлки-палки». В этой популярной сети ресторатора Аркадия Новикова посетители могли отведать блюд русской и украинской кухни, а заодно выпить и закусить. Контракт принёс коммуникабельный Максим, познакомившись с ведущей закупщицей сети на какой-то гламурной вечеринке.

Работая с такой сетью, не обойдёшься улыбкой и парой ящиков по бартеру. Эти ребята продавали сотни ящиков водки в месяц, и ставки здесь были высоки! Три месяца переговоров, оплата и товаром, и деньгами, обучение персонала в их головном офисе (да, и у трактиров имелся головной офис!), экскурсии для управляющих на наше алкогольное производство в Калининграде – с обязательной развлекательной программой.

Эх, немало вкусных обедов с оливье и пирожками съели мы с Максом в этих заведениях, пока составляли контракт!

К новому, 2001 году всё было готово – в меню «Ёлок-палок» по всей стране появился «Адмирал» и наша HORECA команда выбралась отпраздновать это событие в знаменитый трактир на Третьяковской!

Мы уселись за деревянным столом, окружённым искусственными дубами и изгородью. Народ за соседними столами не стеснялся приподнятого настроения, ел закуски из безлимитной телеги и пил – в том числе и «Адмирал»!

– Макс, мои поздравления! – Я поднял символический тост с рюмкой нашей водки.

– Спасибо, Алексей! Как говорится, командная работа! – Максим не тянул одеяло победы на себя. – Надеюсь, и дальше в таком темпе продолжу. – Он пригубил рюмку. – В работе – «Тарас Бульба», «Чайхона». Может, и в «Якиторию» зайти удастся.

– Сколько у тебя проект занял, Макс? – поинтересовалась Любовь.

– Месяц на установление контакта, второй на контракт, ещё один на реализацию. Три месяца наберётся, если округлить!

– Неплохая скорость для крупной сети, – оценила Люба. – У меня клубы только на первом этапе по полгода варятся. Все как можно больше денег норовят с поставщиков поднять. С договорённостями не торопятся.

Любовь радовалась успеху Максима, но одновременно, думаю, и ревновала. Москвичка в третьем поколении, с детством, проведённым с отцом-военным на Кубе, двумя ротвейлерами дома, она привыкла лидировать в каждом своём начинании и не хотела отставать и здесь. Я, как руководитель, не возражал: немного здоровой внутренней конкуренции не помешает!

– Сегодня была в «Пятом элементе», – включилась в разговор Татьяна. – Слышали про этот клуб?

– Что-то отдалённое только… Рассказывай! – поддержали мы Татьяну.

– Наш давний партнёр. Не «Мост», конечно, аудитория попроще, помоложе. У них в следующие выходные концерт новой группы – продюсерский ход, дебютное выступление. Говорят, если успеем проставиться «Адмиралом» для коктейлей, могут его на год в меню взять!

– Слушай, включаемся! – поддерживаю я горячий лид. – Попрошу Крагина помочь с ускоренной поставкой. Кто выступает-то?

– Какая-то новая девчачья группа, как мне сказали. Название… Не помню даже. «Тату», что ли…

Да, немало крутых мероприятий и концертов проходило в Москве – вплоть до первого выступления неизвестной тогда ещё группы «Тату» с их будущим мировым хитом «Я сошла с ума».

Если в Екатеринбурге звёзд ждали месяцами, то в Москве они зажигались на каждом углу!

* * *

Нашего опыта и компетенций стало хватать и на заходы в серьёзные заведения вроде клуба Zeppelin, ресторанов «Джусто» или «Галерея». Здесь шла борьба за эксклюзив – так на рабочем сленге называлось соглашение с заведением, когда в одной категории, например, водочной, представляется один-единственный продукт, и именно твоей компании.

При эксклюзиве эффект от листинга выкручивается на максимум: если ты приходишь в клуб, заказываешь водку, а единственный доступный вариант – это водка имярек, то волей-неволей ты попробуешь продукт, о существовании которого узнал в момент заказа. И, о чудо, отношение к нему у тебя будет как минимум неплохое – просто благодаря атмосфере, друзьям вокруг и праздничному настроению, за которым и ходят в такие места.

Зная эту идею фикс, заведения играют с поставщиками, задирая ценник за эксклюзив до максимума, вплоть до проведения неформальных аукционов – кто даст больше. Да-да! Вы поняли правильно: поставщики сами платили заведениям за право представить свой продукт в меню – деньгами или товаром! Неизбежное знакомство потребителя с брендом и премиальное позиционирование продукта отбивали эти затраты.

Когда зима начала 2001-го задумывалась, не пора ли сдавать дела московской весне, в офис вбежала взволнованная Люба.

– Алексей! – Бросив сумку и короткую шубу в мокром снегу на стол, она направилась прямиком ко мне. – Горобий согласился поговорить про его новый клуб! Про «Адмирал», про элитку тоже! Чудом уговорила на встречу! У них уже договор составлен с «Русским стандартом», перед подписанием согласились с нами свериться в плане условий. Волнует их ставка за эксклюзив – мелочиться, говорят, не собираются.

Алексей Горобий, легенда клубного бизнеса Москвы, к тому моменту поставил на ноги казино «Титаник», запустил клуб «Пентхаус» и, по слухам, работал над новым заведением на Ордынке. Такой человек знал, как собирать тусовку: люди кочевали за ним из одного клуба в другой, следуя неуловимой промоутерской магии. Работа с таким профессионалом гарантировала успех заведения и всего того, что будет в нём продаваться. Даже обычная встреча с таким человеком значила много!

– Ты крутая, как всегда! – отвечаю я. – Едем обязательно. Честно говоря, на такую встречу и Малиновского стоит позвать!

На следующий вечер, ближе к семи, мы с Любой на заднем сиденье белого «Мерседеса» Малиновского ехали к Горобию. За рулём был сам Глеб.

– «Русский стандарт» – п-проблемное название, – рассказывал он нам, толкаясь в пробках с другими машинами. – По-русски вроде ничего звучит, но для экспорта, на который они нацелились, – идея спорная. «Стандарт», насколько я знаю, в США значит «простой», «общедоступный», короче, д-дешёвый… American Standard – так у них производитель унитазов, по-моему, называется… Как они за премиальную цену водку с таким названием продают, не п-представляю. Она в подарочном сегменте с этой безумной ценой. Да и спирт в ней «Экстра», а в нашем «Адмирале» – «Люкс». Народ дурак, не понимает разницы!

Народ, однако, дураком не был, и вёл себя не так, как хотелось бы Глебу.

Как показывал рынок, вопреки нашим ожиданиям качество спирта не являлось главным фактором. Высокая цена не отпугивала богатого покупателя, а наоборот – делала продукт желаннее, превращая покупку в символ статуса. На первый план в верхнем классе выходили имидж, атмосфера потребления и аура, которая окружала продукт. Важно было не то, что именно ты пьёшь, а где, с кем и как это выглядит со стороны.

Название «Русский стандарт» мы слышали от каждого управляющего любого клуба или ресторана, мало-мальски находившегося на слуху. Водка в стильной фигурной бутылке с ярким логотипом на серебристой этикетке была заметна и в мою бытность представителем в регионе, но в столице эти ребята качали на другом уровне – выкупали поголовно все топовые заведения Москвы!

Эта водка продавалась дороже «Адмирала» чуть ли не втрое, спирт в первые годы у них был попроще нашего, в магазинах у дома этих дорогих бутылок не встретишь, да и какой-то наружной рекламы или промоушенов на виду не было. И несмотря на всё перечисленное, этот продукт действительно становился стандартом для продвинутых людей с достатком, а за ними, следуя пирамиде потребления, и для тех, кто тянулся к высшему классу.

Бренд эти ребята строили через выкуп эксклюзивов в топовых заведениях Москвы. Они обладали неестественными, космическими по нашим меркам бюджетами и в клубы из первой десятки легко выкладывали с порога сотню тысяч долларов, а с соглашением о дополнительных промо – и все полтораста.

Бюджеты моей команды, измеряемые в ящиках водки и нескольких тысячах зелёных на точку, не шли ни в какое сравнение с этим аттракционом невиданной щедрости. Это было логично: «Адмирал» задумывался как продукт для среднего класса, стоил дешевле «Русского стандарта» и соответственно приносил меньше прибыли – как на бутылку, так, подозреваю, и вообще на весь производимый заводом объём. Несмотря на это, каждый раз, когда «Русский стандарт» забирал очередной клуб, я ощущал это как личную пощёчину.

«Конкуренция со “Стандартом” в проекте Горобия может закончиться, даже не начавшись, – переживал я, понимая расклад. – Но поговорить стоит: кто знает, что из этого получится!»

* * *

Встреча с Алексеем проходила в самом клубе, среди стройки – никакого другого офиса у этих ребят не было.

Старомосковская узкая Ордынка, недалеко от Третьяковки. Офисы банков, бутики. Подходим к двухэтажному историческому зданию с лепниной. У входа нас встречает охрана, провожает до стеклянного прозрачного лифта, в нём мы спускаемся на этаж ниже, под землю.

Ремонт идёт полным ходом! На минус первом этаже, где мы оказались, работали люди, они выравнивали вертикальные колонны, ставили металлические рампы. В глаза бросались два гигантских лепных атланта, вырастающих из стены в два этажа. Атланты склонились над пространством, где, судя по всему, будет находиться диджейский пульт.

Присмотревшись, я разглядел спуск на этаж ниже! Два клубных уровня под землёй!

К нам подошёл невысокий молодой человек лет тридцати с короткой стрижкой, почти под ноль. Цветная рубашка, джинсы, обычные кроссовки. У человека, задававшего моду всей Москве, в одежде не было ничего сверхъестественного!

– Я Алексей, – поприветствовал он нашу группу спокойной речью. – Присаживайтесь! – Он указал на кожаный диван и пару винтажных кресел с серебристыми ручками в углу.

«Вот это переговорная! – отметил я. – Парни не выпендриваются, на офисы не тратятся – похоже, им достаточно клиентских понтов в зале, сами на такое не западают».

Люба представила нас обоих (из-за ремонтного шума говорить приходилось на повышенных):

– Мои руководители: Глеб и Алексей. Мы хотели бы поговорить на тему листинга «Адмирала».

– Да и в целом интересно про клубные планы послушать, – добавил я, расширяя тему общения.

Мы вручили Алексею визитки. Он в ответ не дал ничего. Помолчав немного, положил визитки в нагрудный карман рубашки, обвёл рукой этаж.

– Ну да, верно. Наш новый проект. Поначалу думали назвать «Парой», но остановились на понятном публике Jet Star. Хотим запустить новую волну в Москве. Танцпол пойдёт основной фишкой. Диджеев будем завозить из Европы, США. Коктейли, конечно. Вина будет мало, больше водки, текилы, виски.

– У нас есть что вам предложить, – включился Глеб, как обычно на переговорах, без заикания. – Sauza, Ballantine’s из европейского топа. В Москве до сих пор азиатчина – Johnnie Walker все пьют. Но и до нас цивилизация дойдёт! Заходите к нам в гости – покажем, угостим, всё увидите своими глазами.

Снова пауза. Этот человек точно никуда не спешил… Впервые я наблюдал такого неторопливого промоутера. И на тебе – именно этот самый крутой!

– По текиле и остальному – да, можно поговорить, – откликнулся Алексей. – В теории и несколько поставщиков по этим темам могут быть. Но прямо сейчас мы проясняем вопрос с водкой. В любом случае это будет самая ходовая позиция.

Мы замерли, прислушиваясь к следующим словам.

– Скажу прямо: ребята из «Русского стандарта» нам предлагают сто двадцать тысяч в год за эксклюзив. Плюс ромом обещают проставляться и самой водкой на открытие. Мы вообще-то готовы с ними подписываться. Просто ваш человек, – он с улыбкой показал на Любу, – сказал, от вас контрпредложение поступит. Так что вы хотите предложить?

Глеб встал с диванчика, прошёлся по пыльному бетонному полу, огляделся по сторонам.

– Алексей, – сказал он, – не покажете нам пространство? Какая аудитория планируется, ценник на напитки? Фейсконтроль жёсткий?

Горобий встал следом за Глебом.

– Идёмте, покажу. История будет не только про музыку, а про тренды вообще. На открытие ждём в гости Филиппа Старка с дизайнерскими идеями. Гаэтано Пеше подтвердил приезд. Представьте себе авиационно-космический киберпанк в центре Москвы! Под музыку и алкоголь, с красивыми девушками и дорогими мужчинами. Москвичам много не нужно, они сами праздник устраивают, мы им только помогаем.

Мы спустились на этаж ниже.

– Здесь будет бар. Западные табачники, к слову, ещё больше платят, здесь всё в Kent забрендировано будет, уже подписали. И, думаю, без чил-аута обойдёмся. Есть те, кто и тёплое шампанское любит!

Глядя на стройку, сложно было представить себе, что из неё выйдет. Но визионерам с репутацией Горобия стоило доверять. У таких людей в голове была ясная картина: толпы на танцполе, очередь при входе с отбором по одежде, обуви и выражению лица. Дорогие машины перед входом как визитная карточка и, если по полной заряжать, ещё и плата за отдельный стол под несколько тысяч баксов.

Чему удивляться ставкам в сотню тысяч за листинг водки и ещё выше – за сигареты!

«Выход Глеба, – подумал я. – Интересно, как он поставит эти переговоры? С Флягиными мы были в сильной позиции: наш товар был нужен всем. Здесь ситуация другая – боремся с сильным конкурентом!»

В конце экскурсии Глеб обратился к Горобию:

– Алексей, крутой проект, поздравляю! Мы, конечно, можем поговорить о цене эксклюзива и тому подобном. Но есть идея поинтереснее!

Горобий, всё так же не выражая эмоций, посмотрел на Малиновского, слушал внимательно.

– Сколько вы уже строитесь? – спросил Глеб.

– Ну, год примерно. Была небольшая пауза, уточняли планы с партнёрами.

– Ясно. Скажите, что вы думаете о настоящем партнёрстве?

Глеб замолчал, давая собеседнику время обдумать сказанное. Тот скрестил руки на груди, прислонился спиной к некрашеной бетонной колонне. Вглядываясь Глебу в лицо, спросил:

– В плане?

– Бизнес-партнёрство. Если РВК предложит вам войти в клубный проект на правах компаньона-соучредителя с инвестициями?

Малиновский не переставал удивлять. Я ожидал всего – денег, скидок, промомероприятий. Но вложиться в клуб? Это было за гранью стандартных переговоров! И всё это на ходу, без недельных размышлений и совещаний!

– В этом случае речь пойдёт не о сотне-другой, а о деньгах посерьёзнее, – продолжал Глеб. – И стройку ускорим, и аудиторией поддержим. Вмешиваться особо не будем – вы лучше знаете, как клубным бизнесом управлять.

Мне показалось, в этот момент главный промоутер Москвы приоткрыл рот. Не скажу точно, от Глебовой наглости, креативности или просто от удивления. Повисшая пауза стала самой длинной в нашем общении. Похоже, предложение Малиновского Горобия зацепило.

– Ну… – отозвался он наконец. – Можно поговорить на эту тему. Я пообщаюсь с другими партнёрами, дам знать.

– Тогда со «Стандартом» поставьте пока на паузу, хорошо? – Мой руководитель всерьёз готовил плацдарм для своей сумасшедшей идеи. – Впереди месяцы до открытия, верно? Думаю, успеем договориться!

– Хорошо. Держим связь. – Алексей достал из кармана пачку наших визиток, посмотрел на них, словно бы заново оценивая силу имён, на них напечатанных, засунул обратно. – На следующей неделе можем встретиться, я дам знать.

Он лично проводил нас обратно к прозрачному лифту, и мы поднялись на поверхность.

– Уф! – выдохнул я вслух. – Глеб, я словно в казино с тобой сходил, всё на красное поставил!

Люба смотрела на Глеба широко открытыми глазами.

– Ладно, ребята, спокойнее! – Малиновский сел за руль. – Пока это только влажные фантазии. Осталось убедить Курёхина!

Глава 9

Основатель РВК Артём Геннадиевич Курёхин на фоне офисных сотрудников выделялся, как глыба среди пляжной гальки.

Крупный, высокий, лет тридцати пяти, он давил твёрдым тяжёлым взглядом и говорил низким раскатистым басом. Несмотря на внушительную фигуру и статус, Курёхин относился к сотрудникам с уважением вне зависимости от должности, и люди отвечали ему тем же. Когда в сопровождении личного охранника он проходил по этажу, люди невольно затихали, ловя каждую оброненную им фразу.

Истории таких людей всегда незаурядны. Случайно не основывают многомиллионные бизнесы, не становятся водочными магнатами, не скупают заводы и не строят национальные компании. За Курёхиным стояла своя история, и, как любой бизнесмен, вышедший живым из 90-х, он мог похвастаться договороспособностью, стратегическим видением и аномальным влиянием на окружающих его смертных.

Согласно корпоративной легенде, Курёхин заработал первый капитал в начале девяностых на импорте водки Absolut. К середине десятилетия, когда права на неё перешли к другому импортёру, его компания уже имела достаточно финансовых и дистрибуционных рычагов, чтобы договориться об эксклюзиве на Россию с Allied Domecq. Так в портфеле компании появились Ballantine’s, Sauza, Courvoisier и другие громкие марки, и на них было заработано достаточно, чтобы не не только перепродавать чужие бренды, но и начать разливать на собственном заводе свои.

Эх, если бы бизнес делался так просто, как я описал его выше в одном абзаце!

В начале двухтысячных конкуренция на алкогольном рынке была беспощадной. «Русский стандарт» давил рекламой в премиальных каналах, государственные заводы разливали известные с советских времён марки, региональные производители отрабатывали оставшиеся ниши ценой и связями. Лицензии, права на импорт, контроль заводов – борьба не прекращалась ни на день.

Москва была главным полем боя крупных бизнесменов, и Курёхин перемещался по линии фронта соответственно: в бронированном Lincoln Navigator размером с небольшой автобус, за которым следовал «Гелендваген» с охраной.

В качестве последнего эшелона обороны основатель РВК носил под пиджаком пистолет в коричневой кожаной кобуре – деталь, которая в затянувшихся переговорах могла оказаться на столе.

– Бок давит, – бросал он негромко, выкладывая оружие перед собой.

Разговор обрывался. На несколько долгих секунд задымлённый сигаретами воздух сгущался от скрытого напряжения. Кто-то отводил взгляд, небрежно поправляя галстук, кто-то изучал вид за окном. Близкие знакомые молча кивали, хорошо зная, что это не театр, а реальность, в которой живут люди уровня Курёхина.

Всё в этом мире имеет свою цену.

* * *

Как и у любого успешного предпринимателя, у Артёма Геннадиевича был свой ориентир в бизнесе: человек, с которым он открыто конкурировал и на которого втайне равнялся. Курёхинского альтер эго звали Рустам Тарико.

Это был легендарный основатель того самого «Русского стандарта», с чьим брендом мы пересекались ежедневно – в барах, ресторанах, на полках супермаркетов, в отчётах агентств о долях рынка. «Русский стандарт» был всюду.

Курёхин никогда не упоминал Тарико вслух. Но стоило кому-то в офисе бросить название его компании, как взгляд основателя РВК темнел.

История Тарико развивалась симметрично истории Курёхина: Рустам поднялся в начале девяностых на импорте «Мартини» – вермута, который продавался на каждом углу, в том числе в моём павильоне у «Октября». Но было очевидно одно различие: Рустам с самого начала зарабатывал больше.

Поэтому, когда в конце девяностых Тарико решил запустить собственную водку, он изначально задумывал бренд как национальный символ. От представителей конкурента, пересекаясь с ними в клубах, мы слышали, что «Русский стандарт» должен был не просто завоевать Россию – Рустам назначил его главной русской водкой во всём мире! За этим проектом стояли серьёзная команда и бюджеты, о которых в РВК могли только мечтать.

Впрочем, различия были не только в подходе. Бизнес – история в первую очередь про людей и характеры. Насколько разными были основатели, настолько отличными друг от друга вырастали и их детища.

Курёхин не выставлял себя напоказ. Он видел себя стратегом, смотрел на рынок из тени, озвучивал идеи, определяющие будущее компании, и реализовывал их через команду. На выходе, однако, появлялись продукты, рассчитанные на аудиторию среднего класса, за которую конкурировали десятки производителей.

Тарико разъезжал по Москве на первом в стране лимузине Maybach, вызывающе дорогом и излишне роскошном – демонстративном символе статуса и амбиций. Ездил без брони, без охраны. Он сам был брендом, и, надо полагать, взятая роль была осознанной частью его стратегии. Такими же получались и его продукты – дорогими, яркими, вызывающими восхищение потребителей и неприязнь конкурентов.

* * *

За месяц после встречи с Горобием мы с Любой, Малиновским и Курёхиным успели несколько раз съездить в Jet Star. Перемещались в «Линкольне» основателя, за нами – неизменный кортеж охраны.

Проблемы Горобия вскрылись быстро: денег на завершение строительства не хватало, сроки горели, кредиторы давили. Партнёрство с РВК решало несколько ключевых вопросов, в том числе с деньгами на открытие и перспективой привлечения капитала на новые проекты.

Вскоре стороны набросали два этапа сотрудничества.

Первый этап: РВК вкладывает пятьсот тысяч долларов и взамен получает четверть доли в проекте плюс эксклюзивные права на поставки алкоголя. Эта сумма позволяла Горобию достроить и запустить клуб, РВК – закрепить свою долю и права в проекте. Второй этап: если Jet Star достигает целевой выручки, РВК выкупает оставшуюся долю за дополнительные два миллиона долларов и получает полный контроль над клубом.

Когда сделка с Горобием приобрела ясные очертания, Артём Геннадиевич организовал встречу с топами РВК на своём отдельном этаже, называемом всеми «штабом», и кратко описал планы.

Руководители подразделений расселись по периметру круглого стола, заваленного бумагами от предыдущих встреч. Взглянув на основателя сквозь сигаретный дым, исходивший от половины участников совещания, финансовый директор открыл дискуссию:

– Не очень понятно, как выглядит возврат инвестиций. – Он перевел взгляд на меня, – Алексей поделился кэш-флоу их предыдущего клуба. Двух с половиной миллионов из аналогичного заведения не вытащить. Я бы подумал или о снижении размера наших вложений или, как вариант, о расширении партнёрства в рамках этой суммы на последующие проекты Горобия. – Финансовый директор играл положенную ему роль скептика в неоднозначных идеях руководства.

– На региональных оптовиков эта сделка не сильно повлияет, – включился Крагин, отвечающий за оптовые продажи, – для них Москва – отдельная вселенная со своими законами. Что тут происходит, им просто любопытно, не более. Возможно, топовая региональная HORECA зашевелится – могут спрашивать, не хотим ли мы и в них вложиться, но смысла большого для нашего бизнеса в этом не вижу. Эти деньги лучше в продвижение наших брендов с дистрибьюторами вложить.

Нужно отдать должное основателю: культура РВК позволяла руководителям открыто делиться собственным мнением, не ожидая негативных последствий для карьеры.

– Алексей, твоя команда принесла контакт, что сам думаешь о потенциальной сделке? – Курёхин обратился ко мне напрямую.

Собравшись с мыслями, я озвучил свой взгляд:

– Работа с Горобием – точно уникальная возможность. Промоутер клуба и его партнёры – проверенные ребята с репутацией, задают тон клубному бизнесу во всей Москве, и, похоже, только разгоняются. Но насколько именно выкуп клуба – правильный ход, честно говоря, не знаю. Если Горобий уйдёт из Jet Star после сделки, переключится на другой проект, за ним последует и часть тусовки. Это серьёзный риск. Но мы же, по идее, не стены покупаем, а целевую аудиторию?

Пришло время Малиновского.

– Алексей… Д-друзья… Такое дело, – в расслабленном тоне начал он. – Да, мы про аудиторию, всё верно. Вопрос: как к ней подходить, как с ней коммуницировать. «Д-дифференцируйся или умри» – читаю свежую книгу Траута. Суть: если мы всё и всегда будем делать как все, со временем склеим ласты. Просто потому, что потребителям не нужен ещё один «Русский стандарт» или «Столичная». Им нужно н-новое, совершенно иное, то, чего они не видели, и, возможно, не увидят. – Глеб оглядел присутствующих. – Приобретение клуба с полным эксклюзивом на весь ассортимент – это инновация. Такого ещё не было в России. Jet Star станет топовым заведением Москвы, и «Русскому стандарту» будет сложно объяснить партнёрам, почему это сделала РВК, а не они.

На этих словах Глеб посмотрел на Курёхина – в ожидании финального одобрения.

Безумная идея Малиновского на тему вхождения в клубный бизнес, на удивление остальных топов РВК, получила безоговорочную поддержку основателя.

По привычке он выложил кобуру на стол, закурил сигарету и завершил совещание такой речью:

– Стоять на месте нельзя. Нужно двигаться. – Артём Геннадьевич обвёл сидящих за столом медленным взглядом. Говорил он не торопясь, каждую фразу доносил до аудитории низким гулким голосом. – Где бы мы были без своих марок сейчас – с одним импортом? Где будем без свежих идей лет через пять? – Снова длинная пауза, которую мог позволить себе единственный человек в этом кабинете. – У нас годовой оборот под пятьдесят миллионов долларов, деньги у компании есть. Я проинвестирую в этот проект и выжму из него всё, что получится. Посмотрим, чем ответят конкуренты.

На этих словах он затушил сигарету, смял её в пепельнице. Дискуссия была закончена.

Я узнавал фирменный стиль РВК – мыслить по-предпринимательски, не бояться крутых решений, оставаться открытым к неортодоксальным идеям, какими бы странными они поначалу ни казались.

Однако, вежливо отодвигая в сторону смелость и прогрессивность, на сцену выходил главный мотив принимаемого Курёхиным решения – личная конкуренция!

На наших глазах разворачивалась не просто борьба за рынок или тривиальная делёжка полок и контрактов в HORECA. Водочные магнаты вели войну за статус, за влияние и признание. Я понимал, что Курёхин хотел обойти Тарико – если не в лоб, то неожиданным, асимметричным ходом. Чем эффектнее, тем лучше! Не удивлюсь, если и вопрос личного бренда волновал основателя РВК больше, чем ранее.

Через день после подписания бумаг и перевода первого транша на счёт клуба московские деловые издания вспыхнули крупными заголовками. Индустрия обсуждала неожиданную сделку: на водочном рынке писалась новая глава!

«Покупка Jet Star – логичный шаг для алкогольной компании, – пояснял Курёхин в прессе. – Мы вкладываем схожие суммы в промоакции в ночных заведениях, так что вполне естественно было бы задуматься об управлении этими клубами. На этом проекте мы не остановимся, смотрим и другие точки».

Основатель «Русского стандарта» ответил на сделку едким комментарием: «Я не знаю ни одного примера, когда представители алкогольного бизнеса реализовывали удачный проект в бизнесе ресторанном. Поэтому я рассматриваю это не как бизнес, а как развлечение. Развлекаться может каждый!»

Словно в подтверждение тезиса Тарико, первый этап сделки Курёхин отметил празднованием дня рождения в только что открытом Jet Star, пригласив на вечеринку знакомых бизнесменов и друзей. «Деньги деньгами, но жизнь-то одна!» – читалось в этих событиях.

Уверен, поздравления и восхищения гостей там были вполне искренними. Но помогало ли клубное начинание основному бизнесу?

* * *

Чем глубже я погружался в бизнес РВК, тем яснее понимал: эта компания с невероятным предпринимательским духом и талантливыми людьми страдала от отсутствия системы и, что хуже, от недостатка правильного, подтверждённого результатами опыта.

Одно дело – живой бизнес с незаурядными решениями, построенными на харизме и личном влиянии, другое – стратегическая системность, эффективность процессов и стабильно высокие результаты на выходе.

Становилось ясно, что упёртость Курёхина и поддерживавшего его Малиновского с продвижением «Адмирала» в топовые клубы Москвы не имела иных оснований, кроме поддержки имиджа РВК и его владельца. Водка среднего ценового сегмента не предназначалась для заведений премиального класса. Топовым местам был нужен по-настоящему элитный продукт со всеми присущими ему атрибутами: премиальной ценой, известностью, статусом. Что касается производителя, то он должен быть готов инвестировать много и вдолгую в строительство такого бренда – и не в отдельном выкупленном клубе.

Из собственного портфеля РВК живым был один «Адмирал». Подавал надежды коньяк «Цитадель». Остальные бренды страдали от конкуренции, недостатка вложений и расфокусировки стратегии. Кроме того, хаотическое развитие портфеля в среднем ценовом сегменте ослабляло позиции пакета Allied Domecq: методы взаимодействия с премиальной аудиторией фундаментально отличались от способов продвижения собственного портфеля.

Объединить предпринимательскую страсть с сильной стратегией у РВК не получалось, и причина этого проявлялась всё отчётливее. Окружающие меня коллеги и руководители, включая основателя компании, опирались на здравый смысл и отголоски западных практик, просачивающихся в РВК с отдельными новыми сотрудниками или через встречи с иностранными партнёрами. Главным же источником знаний становились собственные эксперименты, успехи и ошибки. На каждое неординарное решение, поражавшее своей эффективностью, находилось другое, часто списывающее в ноль результаты предыдущего.

Я ловил себя на странном ощущении! Бизнес компании вроде в порядке, моя карьера тоже (под конец года мне выделили личный кабинет!), но в голове всё чаще крутилась мысль: в плане развития я взял от РВК всё, что эта компания могла дать.

«Молодость – недостаток, который быстро проходит», – вспоминал я слова Малиновского. Сейчас, в возрасте от двадцати до тридцати, строится каркас моих взглядов, навыков и мышления – на нём мне предстоит держаться все последующие годы. Разменивать амбициозное будущее топового руководителя на благополучие менеджера среднего звена в российской компании мне не хотелось.

* * *

Сентябрьский вечер. В привычной спонтанной манере Глеб предложил «заехать отдохнуть» в стрип-клуб Dolls на Новом Арбате.

– Приятное местечко! – С такими словами он усадил меня, Любу, Макса и Татьяну в свой просторный «Мерс», и наша компания прибыла в центр.

Отдав ключи парковщику, Глеб прямо в кассе разменял доллары на рубли и заплатил за вход примерно по сотне баксов с человека – чтобы просто попасть в заведение. В зале нас усадили за круглый стол с видом на танцевальную площадку, где лучи красных софитов выхватывали сверкающий шест и силуэты женских фигур.

Кажется, всё только начиналось!

Стройные полуголые девушки проходили парадом, затем подсаживались к клиентам за столы, выставленные вокруг площадки. Две стриптизёрши вышли на сцену, закружились на шесте, двигаясь в такт мерному биту.

– На прошлой неделе здесь Жириновский зависал, тоже любит это заведение. – Глеб, похоже, был завсегдатаем Dolls, хотя наши марки здесь не продавали: ставка за попадание в меню была слишком высока.

К нам подсела красотка в ярком макияже. Вела она себя на удивление скромно. Присев поближе к Глебу, она не отводила от него влюблённого взгляда и за первые минуты не произнесла ни слова.

Я хорошо изучил эту фишку некоторых московских заведений. Имя ей – консумация. Задача девушки – расположить клиента, заказав за его счёт несколько ударных позиций из самой дорогой части ассортимента. К слову, никакого самоуправства: заказ подтверждает сам клиент!

Девушка обвила рукой шею Глеба и, мурлыча ему что-то на ухо, ткнула пальчиком в меню. Глеб жестом позвал официанта, и вскоре на нашем столе появилась бутылка шампанского «Дом Периньон» и тарелки с закусками.

– Так, друзья, ваши предположения: что празднуем? – спросил Глеб, держа бокал правой рукой и не отпуская талии девушки-консуматорши левой.

– Повышение зарплаты? – толсто пошутил Максим.

– Б-бери выше! – не смутившись, ответил Глеб.

– Покупаем второй клуб? – подхватила Люба, следившая за корпоративной повесткой.

– Тепло! – засмеялся Глеб. – Ладно, слушайте! – Поддатый весёлый Малиновский, похоже, собирался всех удивить, – Вы в курсе, что Тарико запустил собственный б-банк? Под крылом группы “Русский Стандарт”. Потребительские кредиты выдает под д-десятки процентов в год, и люди берут! В каждом магазине можно в рассрочку купить хоть чайник, хоть стиральную машину.

– Слышали конечно, – откликнулась Люба. – Я у них одним из первых клиентов в “М-Видео” была, по специальной ставке пылесос купила в начале года.

– И не разорили тебя? Как впечатления? – поинтересовался Глеб.

– Да всё нормально получилось, несколько месяцев выплачивала проценты, потом поднапряглась и всю сразу сумму закрыла. Головной боли меньше.

– Точно! Однако тариковский проект п-проспонсировать успела! – засмеялся Малиновский. – Так вот, – он обвел нас взглядом, притянул поближе девушку-консуматоршу, – мы с Курёхиным эту тему обсуждали недавно. Он заинтересовался экспериментом. К-короче, друзья, возможно и мы банк откроем!

Ого! Новая бизнес-идея? Курёхин переключается с FMCG на финансы? Кажется, всепоглощающая личная конкуренция не дает покоя людям на таких высотах. Но какое отношение это имеет к нашему недостроенному алкогольному бизнесу?

Мы выпили по бокалу, поклевали закуски. Глеб заказал что-то ещё, и следующий час прошёл в вечерних разговорах под лёгким градусом.

Глядя на сменяющих друг друга девушек на шесте, мы делились пристрастиями: кому больше зашла недавняя «Матрица», кого впечатлил «Бойцовский клуб»; уточняли, кто из какого города родом (Глеб оказался из Владивостока, Крагин – из Харькова, да и я далеко не москвич в третьем поколении). Тут же выяснилось, что один из сотрудников крагинского отдела в молодости пел в раннем составе группы «На-На». Перед теми, кто не верил, он с гордостью разворачивал скрученную в рулон афишу, где среди солистов можно было узнать его молодую версию, в теперешней жизни отправляющую вагоны водки по стране.

«Мы – компания гениальных самоучек!» – осенило меня. Людей, которые на своём таланте и энергии создали весь этот бизнес под руководством гения весом побольше, но происходившего из тех же советских времён, где само понятие бизнеса было под запретом.

Я почувствовал себя матросом на странствующем корабле, том, что прокладывает курс в бушующем океане и, возможно, будет искать свой путь вечно. Да, когда-то такая непредсказуемость и драйв привлекали меня, но времена менялись и становилось ясно, что на одной смелости и креативности что-то по-настоящему крупное и на века не построишь.

Я не хотел изобретать велосипед. Ведь где-то уже работают заводы, которые делают их идеально – без хаотичного пересмотра приоритетов и пересборки конвейера каждые полгода. Взять тот же Olive Garden с расчётом количества оливок в салате – знала же компания формулу успеха!

Как я ни любил РВК и её людей, в тот вечер я понял: пора уходить.

В идеале – на позицию в западной компании с хорошей бизнес-родословной, где меня научат эффективным практикам, подходам и процессам. Иначе есть риск навсегда остаться однобоким специалистом с предпринимательским флюсом. Если я продолжу работать здесь, без актуальной, подтверждённой результатами практики, под крылом ребят с избытком фантазий и желаний, но с недостатком опыта и шаткой теоретической базой, то усвою именно такой способ ведения бизнеса. Но разве это то, что мне нужно?

Вечеринка с боссом превратилась в прощальный ужин с компанией, в которой я не видел своего будущего.

Завершая вечер, Малиновский оплатил счёт – пачкой обменянных рублей, ждавших своего часа в портфеле. В переводе на зелёные – восемьсот баксов за нашу компанию и консумацию! Шальные деньги!

Глеб весело отсчитывал бесчисленные купюры, делая комплименты девушкам на сцене, наша компания, смеясь, допивала шампанское, кто-то за соседним столиком в экстазе швырнул на пол бокал с коньяком – тот разлетелся со звоном, пустив по залу волну терпкого аромата. Всё это напоминало гипертрофированную иллюстрацию дикого капитализма: шампанское, деньги, стриптизёрши, празднующие сомнительный успех люди.

Эта картина, красочная и зажигательная снаружи, но зыбкая и ненастоящая внутри, лишь усилила ощущение отчуждения – я будто досматривал спектакль, который потерял для меня смысл.

Пора было двигаться дальше.

Глава 10

К концу моего первого года в Москве я ощущал себя начинающим, но вполне полноправным жителем столицы. В этом статусе я брал от жизни всё.

Через дорогу от моего дома раскинулся парк со спортивной площадкой и дорожками для бега – туда я заглядывал каждые выходные; по пути в офис работала недавно обновлённая заправка «Лукойл» с ручной мойкой; у станции метро «Октябрьская», поездка до которой занимала не больше десяти минут, до позднего часа работали несколько приятных кафешек.

Мне повезло найти парковочное место на охраняемой стоянке в ста метрах от дома; там я ставил свой японский автомобиль. «Марк» превзошёл все мои ожидания: быстрый, уверенный, ни единой поломки с покупки! Когда на мойке с него смывали пену, и по чёрному бликующему металлу стекали струи воды, он казался мне инопланетным кораблём!

Арендованная мною квартира, напротив, не представляла собой ничего особенного: стандартная однушка из восьмидесятых, не видевшая современного ремонта. Но всё главное в ней имелось. В Москве открылась первая «ИКЕА» – в ней горожане среднего класса решали любые проблемы с мебелью, от покупки кресел и растений до обновления кухни. Так что на тему несоответствий в моём быте я не переживал.

Однако перспективы лучшей жизни лезли из всех рекламных щелей – перемещаясь в машине, невозможно было отделаться от радиорекламы жилого комплекса «Алые паруса», строящегося где-то в Строгинской пойме с видом на Москву-реку. Маркетинговое мышление этих ребят поражало дерзостью: каждый месяц они по всем каналам с гордостью трубили об очередном повышении цен на квартиры, поддерживая таким образом подобие ажиотажа. И, нужно признать, это работало: про «Алые паруса» шутили, о них говорили всерьёз, и да – там покупали квартиры! Город менялся, рос, люди обзаводились современными метрами. «Когда-нибудь, – думал я, – о московском гнезде предстоит позаботиться и мне».

Пока же, не обременённый крупными расходами, я мог позволить себе гонять на ужин в любимую «Чайхану» на Садовом бульваре, заглядывать в Zeppelin с последующим афтепати до утра в «Джаз-кафе» и даже находить время на концерты, в том числе любимого когда-то БГ, ставшего живой бородатой легендой. Акустический Fender, привезенный мною из США, скучал без дела в углу комнаты, на грифе под струнами скопилась пыль. К гитаре я почти не притрагивался – всегда находились дела, на фоне которых мои музыкальные потуги отступали на задний план.

Как бы мне ни нравилась столичная круговерть, подлинную свободу я ощущал не в ресторанах и не на концертах, а на заснеженных склонах. Там я нашёл своё настоящее увлечение – сноуборд!

В конце девяностых в подмосковном посёлке Яхрома, что в часе езды от МКАД, открылся спортивный клуб «Волен» – сначала для сотрудников одноимённой компании, затем и для всех желающих. Первой же зимой после переезда в Москву я опробовал там горные лыжи, затем сноуборд и остановился на последнем – так мне понравилось скользить по склонам и менять траекторию лёгким поворотом коленей!

С того момента я ждал зимы, как ребёнок ждёт Нового года!

Дикое чистое удовольствие: снег, ветер и восторг от скорости! Поначалу мне было до жути страшно – но в том-то и состоял кайф! Каждые выходные, а иногда в будни после работы я спешил на своём «Марке» в Яхрому, дрожащими от нетерпения руками затягивал крепления на ботинках, задерживал дыхание и нырял на доске со склона – снова и снова: в снежной пыли, разгорячённый, потный, счастливый!

Сноуборд стал для меня не просто развлечением, а спортивной медитацией. Скольжение по склону напоминало полёт, приземление после прыжка отзывалось в теле мурашками адреналина. Стоило доске встать на кант, как я ощущал абсолютный контроль – лёгкое давление носков или пяток, плавный наклон коленей и корпуса, и весь мир смещался в нужном мне направлении!

И такие эмоции я получал на каких-то подмосковных холмах! Что будет, если я выберусь в настоящие горы?

Ладно, спорт, машина и сноуборд, теперь у меня находилось время и на девушек! Хотя, по-честному, больше времени уходило не на них, а на поиски привлекательного человека. Онлайн-сервисы в России только вставали на ноги; сайтов, посвящённых знакомствам, в начале 2000-х в явном виде не было, так что приходилось проводить вечера в чате «Кроватка» или знакомиться с интересными девушками за соседними столиками в кафешках.

Ни к чему серьёзному эти знакомства не приводили, да, возможно, и не хотел я долгосрочных отношений. Всё в моей жизни складывалось отлично, но сказать, что я был финансово и морально готов к семье, было бы преувеличением.

Будни менеджера среднего звена, позволяющего себе базовые расходы, меня вполне устраивали; на более масштабные планы замахнуться я пока не мог. Но даже с этим, через два года после отъезда из США, было ясно как день: решение о возвращении было верным. Я строил своё будущее, обеспечивал себя сам, руководил целым отделом, имел время и финансы на развлечения – и всё это в Москве!

* * *

Ожидаемое наблюдение: чем выше я поднимался в карьере, тем большего она от меня требовала. И речь шла не только о времени и усилиях. Самое коварное – она забирала фокус, становилась основным предметом моих мыслей, стремлений и наряду с парой увлечений вроде сноуборда становилась практически единственной темой для обсуждения с друзьями.

Это можно было бы счесть естественным: любая деятельность требует отдачи, такое мне не было в новинку. Тревожило другое – душевных сил ни на что больше не оставалось! Материальная жизнь, обслуживающая мою важную персону, засасывала словно чёрная дыра.

Меня пугала мысль, назойливо вторгавшаяся в сознание: «Возможно, Алекс, ты перешагнул горизонт погони за деньгами, возврата после которого нет!»

В резонансе с ней билась мысль другая: «Как же твоё деятельное православие? На что ты вообще способен ради других?»

«Помогаю матери, поддерживаю брата», – пытался отвечать я.

«Этого, по-твоему, достаточно?» – не умолкал внутри требовательный голос.

Вскоре умер мой отец. Пятьдесят с небольшим, сердечный приступ.

Я взял недельный отпуск без содержания, вылетел в Екатеринбург, организовал похороны. Прощался с важнейшим человеком в моей жизни, заложившим базу и основы моей личности.

Его уход настиг меня внезапно, я не успел поговорить с ним в последний раз: ни поспорить, как это бывало, ни поблагодарить. Мне казалось, впереди много-много лет – безбрежный океан времени. И вдруг ничего этого не стало.

Жизнь может оказаться гораздо короче, чем ты думаешь.

Сколько же тогда отпущено мне?

В тот год я стал находить в себе потребность – раз в месяц заезжать в Донской монастырь, что располагался неподалёку от офиса РВК. Иконы с ликами древних святых, потрескивание свечей, прохлада вековых стен… Всё это напоминало, что моя внешняя жизнь, со всем её блеском и деловой суетой, – лишь декорация.

Настоящий я существую отдельно от этого, где-то внутри. И мой самый важный разговор с самим собой ещё впереди.

В один особо сложный период, когда я проболел несколько длинных недель (не мог подняться с постели, а доктора и лекарства не помогали), в приступе температурной лихорадки мне явилось поразительно ясное видение. Лик, узнаваемый, суровый, смотрел мне прямо в сердце – молча и строго.

Словно говорил, что я в этой жизни делаю что-то не так…

В тот вечер я решил, что должен отказаться от чего-то в качестве аскезы. Подумав, дал себе обет исключить из еды мясо. Правило обозначил так: «Убираю со стола всё, что живёт выше воды». Это означало – говядину, свинину, курицу и всё в этом духе. При вопросах друзей за обедом объяснял водораздел и шутил: «С лягушками так и не определился!»

Поначалу ограничения казались сложными, но вскоре я принял их и даже поменял вкусовые предпочтения в пользу рыбы. Позже узнал, что, как обычно, всё придумано до нас и такой подход называется пескетарианством.

Несколько месяцев спустя после выздоровления я встретил в храме копию иконы «Спас Вседержитель». Поразился вернувшемуся волнению и понял, что видел именно этот лик.

«Кажется, и алкогольную индустрию сменить на что-то менее вредоносное – не такая плохая идея, – посетила меня мысль. – Раз меняю работу, стоит иметь это в виду!»

* * *

Продолжая работать с клубами в РВК, я приступил к поиску нового работодателя.

Начал с размещения резюме на сайте Headhunter, поднимавшемся на растущем рынке труда в Москве и по России. Помимо этого связался с несколькими агентствами по трудоустройству, известными работой с крупными потребительскими компаниями.

Откликов с Headhunter было немного, а вот общение с агентствами оказалось живым и поучительным.

Одно из них называлось «Анкор». В офисе на Третьяковке девушка-консультант (по виду моя ровесница) с ходу осадила меня:

– Алексей, должна сказать прямо: вы не тот человек, которого ищут западные компании. Старт карьеры неудачный. Западники ловят свежих выпускников вузов, тех, что ещё не нахватались непонятных практик в российских конторах вроде вашей РВК. В крайнем случае смотрят состоявшихся зубров с подтверждёнными успехами и опытом лет в десять и больше.

Занимательное знакомство: с прямого удара в лицо! Бережно, я смотрю, кадровые агентства с людьми работают!

– Подождите, ну попробовать-то хотя бы можно? – Так просто я сдаваться не собирался.

Дежурная улыбка на другой стороне стола.

– Боюсь, что нет. Сорри. Но хотите, мы поможем вам устроиться в группу компаний «Мистраль»? Отличный российский холдинг – занимается производством и продажами круп.

«Что-то тут не так, – подумал я, – российские конторы в её глазах не котируются, но какие-нибудь крупы (с которыми у них наверняка заключён контракт на поиск кандидатов) – очень даже ничего!»

– Я понял. «Мистраль» меня не интересует, я буду искать западную компанию. Спешить мне некуда, дам поискам время.

– Ну смотрите, у меня достаточный опыт, – девушка бросила на меня короткий безучастный взгляд, – я бы на вашем месте и не пыталась, зря время потеряете.

Чёрт, если есть методы мотивации от противного, то у этого рекрутера они работали на все сто! Таким злым после общения с кем бы то ни было я давно себя не помнил.

Неужели я в свои двадцать четыре – уже протухший экземпляр? Ни в жизнь не поверю! Плевать мне на мнение этой девицы, унижающей меня прямо в глаза! Я проработаю все варианты и устроюсь именно в западную компанию!

Моя гипотеза о связи интересов агентств с их корпоративными клиентами вскоре подтвердилась. Будучи российской конторой, «Анкор» боролся за международных клиентов, но шло у них это туго, приходилось конкурировать с западными сетевыми агентствами. Те же, пользуясь своим масштабом и связями, заключали с партнёрами глобальные контракты, покрывающие и Россию. Естественно, что «Анкору» при таком раскладе доставались в основном российские конторы. Так что их консультантам предписывалось охлаждать особо амбициозных соискателей и продавать их тем, с кем заключён контракт, например, тому же «Мистралю». Заодно не вредно проехаться по морали кандидата, указывая на его место – чтобы не задавался и брал, что дают.

Ничего личного, просто бизнес!

К счастью, не одним «Анкором» был жив рынок кадрового подбора в России. Поняв, откуда дует ветер, я направился к западным агентствам.

В Интернете отыскалась кадровая компания Kelly с офисом на Менделеевской. Я договорился о встрече на той же неделе.

Светлый современный интерьер. Меня встречает консультант совершенно другого типа: уверенная, профессиональная по виду женщина – около тридцати пяти, с доброжелательной улыбкой. Следуя приглашению, сажусь за стол напротив, морально настраиваясь на очередной раунд в духе «Анкора».

– Алексей, я Кира. Приятно познакомиться. Давайте разберём ваш опыт и посмотрим, что вам может подойти из наших вариантов.

– Спасибо, буду рад обсудить. – Начало располагало, но расслабляться я не планировал.

– Вы сейчас работаете в РВК, правильно? Алкогольная отрасль, HORECA?

– Да, но мне интересно расширить кругозор. В идеале хочу сменить индустрию и попасть в западную FMCG-компанию – с соответствующей командой, процессами, структурированной работой с партнёрами и дистрибуцией.

– Отлично! – Кира оживилась. – Мы как раз работаем с Royal British Tobacco, у них недавно открылась позиция в национальных продуктовых сетях: Key Account Manager. Специфика немного другая, но ваш опыт работы с ключевыми клиентами и продвижением в торговых точках выглядит релевантно.

Royal Tobacco? Это же те табачники, что Горобию в Jet Star больше сотни отвалили за брендинг марки Kent!

Про этих ребят я слышал не меньше, чем про «Русский стандарт»! Все знали, что западные компании давно скупили крупнейшие табачные заводы по России и работают в высшей лиге – как в маркетинговых подходах, так и в бюджетах. Это даже не Coca-Cola или Pepsi со своей продвинутой газировкой… Когда я пересекался с людьми из этих компаний в ночных клубах, они, молодые, красивые, немногословные, всегда в костюмах, казались мне пришельцами из другой галактики, где делают бизнес мирового уровня и куда простым смертным попасть нереально.

«От водки – и к табаку? – свербело у меня изнутри. – Поразительная траектория для православного чувака, желающего людям добро делать…»

«Ну что ж, если такова судьба, принимаю и не жужжу, – успокаивал я себя. – Все крупные бизнесы как минимум неоднозначны, а как максимум – человеческие грехи эксплуатируют. Если совсем не пойдёт, всегда можно позвонить в кадровое агентство и попросить любезную Киру подыскать мне иную компанию, где не пьют и не курят. Встречается ли такое в нашем мире?»

Моё сознание демонстрировало чудеса гибкости, трансформируясь на лету под реальную жизнь.

– Рад слышать, что мой профиль подходит, по крайней мере, предварительно. В другом агентстве мне сказали, что таким компаниям нужны либо свежие выпускники, либо зубры с десятью годами опыта. – Я не мог поверить, что у меня есть шансы, что меня могут адекватно оценить!

– У нас другой подход. – Кира общалась со мной уважительно, на равных. – Международные компании ищут тех, кто умеет учиться, адаптироваться и способен расти внутри структуры. Ставки на людей они делают долгосрочные, подразумеваются горизонтальные перемещения в рамках офиса и в некоторых случаях – международные карьерные перемещения. Всё зависит от успехов человека.

Кажется, надо мной снова издеваются, но теперь с другой стороны! Я как никогда захотел попасть в эту RBT, развиваться и горизонтально, и международно – да как угодно! Я готов был костьми лечь, чтобы получить эту желанную позицию, а, получив, выкладываться как раб на галерах!

Выдыхаю, отвечаю рекрутеру:

– Звучит замечательно. Поделитесь подробностями?

– Отлично, с удовольствием. Я расскажу о компании, её корпоративной культуре и о том, как устроен процесс отбора на эту позицию. Вам будет полезно подготовиться к встречам с интервьюерами RBT…

Ещё пара сессий в Kelly, и мне назначают собеседование в офисе Royal British Tobacco с потенциальным руководителем, только вернувшимся из годичной лондонской командировки! Лев Филимонов – молодой, но, как мне рассказали, опытный сотрудник RBT, успешно делающий там карьеру ещё с 90-х.

Интригующее начало. Посмотрим, что представляют из себя эти небожители!

Часть вторая. Перезагрузка

Если не знаешь, чего хочешь, умрёшь в куче того, чего не хотел.

Чак Паланик. Бойцовский клуб

Глава 11

Запарковавшись на тенистой Тверской-Ямской у входа на территорию фабрики «Ява», я вышел из машины и сразу почувствовал запах. Горьковатый, влажный, пряный. Табак! Он висел в воздухе, словно чей-то плотный парфюм. Пахло не сигаретами – скорее сырьём, фабричным процессом.

Охранник в чистой синей форме коротко глянул на меня. Я назвал отдел, фамилию. Он, проверив списки, нажатием кнопки открыл турникет и дружелюбно махнул рукой.

– Офисы – направо, пятый и шестой корпуса. По серой плитке до конца, потом направо и вверх по лестнице.

Многоэтажный комплекс, построенный в поздние советские годы, был освежён и содержался в хорошей форме. Миновав несколько крупных четырёхэтажных зданий с гигантскими окнами, через которые можно было рассмотреть промышленное оборудование, я добрался до офисных корпусов в глубине территории. Квартал выглядел хорошо модернизированной заводской классикой эпохи заката социализма.

Меня встретили и проводили в небольшой кабинет, где попросили дождаться интервьюера.

Проходя по просторному open space, я обратил внимание на табачный дым, исходивший от сотрудников за столами с невысокими перегородками. Почти на каждом столе – пепельница… Чёрт! Если в РВК курила половина сотрудников, то здесь, кажется, это делали все – прямо на рабочих местах! «Ох и попал я! – пронеслось в голове. – Того гляди, и меня заставят соответствовать внутренним стандартам!»

Ровно в оговорённое время в кабинет вошёл Лев. Сухой молодой человек, ближе к тридцати, цепкий взгляд сквозь прямоугольные очки в чёрной оправе, короткая бизнес-стрижка. Однотонная отглаженная рубашка, крупные часы, тёмно-синие джинсы, туфли. Кажется, этот стиль называется смарт-кэжуал! Я в полном костюме и при галстуке почувствовал себя немного overdressed.

Вслед за коротким приветствием Лев раскурил толстую сигару, выпустил в сторону клуб дыма и предложил перейти на «ты». Выслушав мой рассказ о себе и моей карьере, он перешёл к вопросам.

– Алексей, вижу, что у тебя HORECA по профилю. Наша позиция – про сетевые магазины. Для примера: «Перекрёсток», «Рамстор», «Седьмой континент». У тебя есть понимание этого бизнеса?

– Смотря какие у компании стоят задачи, – ответил я, примеряя на сетевиков знакомую мне работу с клубами. – Обычно это продвижение бренда, представленность или объём продаж. От задачи зависит и подход.

Лев внимательно смотрел на меня, пока я делился своими размышлениями.

Я продолжал:

– Подозреваю, что за вход таким крупным ребятам приходится платить. В «Рамсторе» я видел торговое оборудование от Philip Morris на кассах – стойки с лайтбоксами Marlboro и пачки на дисплее. Думаю, такое бесплатно не поставить, похоже на особый контракт. Насколько окупаются такие вложения, нужно считать. В модели я бы рассмотрел размер входного билета, стоимость оборудования, соизмерил бы эти инвестиции с объёмом продаж.

Я заметил интерес в глазах интервьюера; кажется, я не нёс чепухи и говорил адекватные вещи.

– Хорошо, а если посчитали, и инвестиции в сеть продажами в ней не окупаются – что делать в таком случае?

– Я бы начал с вопроса: зачем мы вообще идём в сеть? Если за трафиком и продажами, то хорошо бы договориться, хотя бы по минимуму. Может, и без оборудования, рекламы, но с представленностью – просто чтобы тот, кто уже потребляет определённую марку, мог её купить. Если же мы через сети бренд в массовую аудиторию продвигаем, как это делается в HORECA, то, возможно, стоит и переплатить относительно продаж в самой сети – инвестиции могут отбиться через потребление в других каналах.

Лев удовлетворённо откинулся в офисном кресле, сделал очередную затяжку.

Кажется, школа РВК что-то мне дала! Я смог достаточно внятно переложить модель работы с клубами на сетевую розницу и, похоже, не промахнулся.

– Хорошо! Идём дальше, – продолжил Лев, – Что, на твой взгляд, важнее: процесс или результат?

«Какой простой вопрос, – подумал я, – конечно, результат!» С такой философией работала вся РВК, да и я всю осознанную жизнь искренне следовал правилу «вижу цель, не вижу препятствий!»

– Однозначно результат, – ответил я. – Если знаешь, чего хочешь добиться, то путей и процессов, помогающих достичь цели, найдётся множество. Результат – финальный продукт деятельности, он важнее.

– Интересно… – Лев сменил интонацию, словно нащупал слабое место. – В таком случае на что бы ты сделал ставку – сверхрезультат или постоянство достойных результатов?

Я уже не вполне был уверен в своих ответах, но раз взял линию, стоит её держать!

– Сверхрезультат важнее. Так делаются инновации, открытия… Да и лидерства на рынке без сверхусилий и прорывов не достичь. Пока все просто работают, те, кто делают больше, получают преимущество.

Это была квинтэссенция моей личной философии. Изобретать не приходилось! Но было любопытно: неужели существуют другие взгляды на эту тему? Я спросил:

– А что в Royal Tobacco на этот счёт думают, какое у компании видение?

– Мы на это по-другому смотрим. Частая история для амбициозных кандидатов – результат любой ценой, сверхдостижения и так далее. В реальности значительного долгосрочного результата без процессов и постоянства не достичь. Это ключевой компонент сильной стратегии – видеть будущее и формировать его, следуя подтверждённому фреймворку. Креатив тоже необходим, конечно, но и он должен быть частью процесса.

Вот это да! Лев на моих глазах обрисовал то, что я искал в западном подходе и без чего задыхался в РВК! И вот ведь: вроде я и понимаю, чего ищу, но на прямой вопрос верно ответить не смог – не было применения такой философии на практике.

– Буду рад ответить на твои вопросы, – предложил Лев.

– Если можно, спрошу прямо: у вас курить обязательно? Вижу просто, что все поголовно с сигаретами. – Я взглянул на потушенную сигару интервьюера в пепельнице.

– Ха! Нет, не обязательно. – Лев улыбнулся. – Это выбор взрослого человека, никто тебя не заставляет. Я вот бросаю, например. Перехожу с сигарет на сигары, меньше куришь в таком случае, да и вкус, как по мне, лучше.

Я выдохнул. Признаться, как бы я ни хотел попасть в западную компанию, начинать курить в качестве входного билета не собирался! В таком случае уж лучше в Coca-Cola стоило пробиваться или к шоколадникам в Mars.

– Но, кстати, вот если уже куришь и работаешь у нас, – добавил Лев, – тогда допускаются только марки компании: Kent, Vogue, Pall Mall, локальные вроде «Явы». Выбор у нас достаточный.

Это было не так важно – главное, как я понял, непреодолимых барьеров ставить на вход мне не будут.

– Хорошо, Алексей. – Лев завершал встречу, как мне показалось, на позитиве. – Тебе предстоит ещё несколько интервью: с парой других руководителей и с HR. Дальше – Assessment Center с индивидуальными и групповыми кейсами. По итогам процесса, – он сделал акцент на этом слове, – будет ясно, что у нас получается на выходе.

* * *

Следующие два долгих месяца я провёл в собеседованиях на «Яве» и познакомился с необычным для меня форматом отбора сотрудников – Assessment Center. В огромной переговорке с десяток кандидатов на различные позиции открывали индивидуальные папки и решали на время бизнес-кейсы, а затем объединялись в группы, чтобы выработать совместную стратегию. Всё это – под руководством и надзором руководителей компании и HR-менеджеров, делающих пометки в тетрадях о каждом кандидате.

На главной стене в переговорке была выложена Brand Board, матрица брендов RBT и её конкурентов вроде Philip Morris и Japan Tobacco, где по вертикали шли ценовые сегменты – Low, Value for Money, Medium, Premium, а по горизонтали – компании-производители. На пересечении линий – приклеенные пачки сигарет, демонстрирующие портфели производителей и зоны столкновения их интересов.

«Чёрт, как же это гениально и просто!» – восхищался я, в промежутках между кейсами глядя на эту доску. Вся рыночная диспозиция выложена наглядно. Кто, с кем, и за что борется – ясно с первого раза!

Собеседование со Львом и другими руководителями Royal Tobacco, Assessment Center и эта самая Brand Board на стене окончательно убедили меня, что я иду туда, куда мечтал, туда, где я получу взгляд на бизнес, которого мне до сих пор не хватало. И, что немаловажно, обрисованная вилка зарплаты звучала интересно – как минимум, не меньше моего дохода с бонусами в РВК!

Интервью и тесты завершены, неделя нервного ожидания, и вот, поздним вечером, когда я закупался в «ИКЕА» очередным набором мебельного скарба в свою квартирку, мне поступил звонок на мобильный. Номер распознался. Я набираю воздуха и слушаю так, словно от последующих слов зависит моя жизнь.

– Алло, Алексей? Это Лев. Поздравляю! Ты прошёл все этапы. Высылаем оффер, жди на электронной почте. Ознакомься, если будут вопросы – звони. Если всё ок – подписывай и высылай скан в HR, факсом или по email.

Дома, включив компьютер, я с волнением открыл письмо в электронном ящике.

Key Account Manager, Grocery Channel.

1,800 USD в месяц плюс годовой бонус до 30 %.

Корпоративная машина, телефон. Бизнес-класс при зарубежных командировках.

Ни фига себе! Next level по всем показателям! Зарплата на 50 % выше, чем в РВК! Чёрт подери, да я готов после двенадцатичасового рабочего дня ещё и спать на этой табачной фабрике без отрыва от производства! Покажу им всё, на что способен!

Тот вечер я провёл за рулём чёрного «Марка», гоняя по центру, заезжая по пути в случайные кафе и набирая с мобильного всех друзей, до которых только мог дозвониться.

– Выхожу в Royal British Tobacco! В западную компанию! Не слышал про такую? Ну про Kent, Vogue, Pall Mall-то ты слышал? Завод «Ява» в Москве? Вот-вот! Крутые ребята, и пакет – просто закачаешься! Осталось справиться, но за этим дело не заржавеет!

Глава 12

Весь следующий месяц я закрывал дела в РВК и готовился к переходу. Попрощался с Крагиным, Малиновским. Кратко переговорил с Курёхиным.

Каждый из топов понимал мою мотивацию, но взгляд на мир у них был другим и по-своему обоснованным. Все они годами вели дела в родной алкогольной индустрии, среди знакомых партнёров и друзей-конкурентов. Эти связи и знание деталей бизнеса были их активом, бросать который не имело смысла. Поиск пресловутой «западной школы» в их повестке не стоял.

Люба получила повышение, заняв моё место, – и заслуженно!

Наши дороги с РВК расходились. Надеюсь, как я получил от этой компании качественный заряд предпринимательской бодрости, так и компания оценила мои достижения в Екатеринбурге и Москве!

* * *

Выйдя в Royal British Tobacco, в первый же день к обеду я подписал необходимые документы, прошёл инструктаж по технике безопасности (офисные сотрудники размещались на производственной территории) и получил в распоряжение рабочий стол в четырёхместном офисном блоке, смежном с местом Льва.

В комплекте со столом я получил новенький лэптоп HP – ноутбук для ежедневной работы с документами, почтой и выездов с презентациями к клиентам. Кроме того, Лев посвятил меня в дресс-код: с понедельника по четверг все сотрудники, работающие с клиентами (включая меня), приходят в костюме и галстуке; в пятницу допускался более расслабленный smart casual – стиль одежды, в котором Лев встретил меня на стартовом интервью.

Мне выдали новую серебристую «Шкоду Октавию» (надёжная оказалась машина) и перевели личный номер мобильного на корпоративный тариф. Подключение к бизнесу западного образца шло полным ходом!

Как выяснилось, красивое авто от компании предоставлялось и на рабочее время, и на всё остальное – в личное пользование. Все двадцать четыре часа в сутки машина твоя!

С такими бенефитами моему любимому чёрному «Марку» предстояло простаивать на парковке под осенними дождями, вызывая у меня приступы желания покататься на нём просто из любви к искусству.

* * *

На коротком совещании Лев представил меня моим коллегам по рознично-сетевой команде и, не откладывая дела в долгий ящик, предложил перераспределить клиентов.

– Алексей, мы стараемся держать в пределах десяти клиентов на одного KAM’a. (Так здесь сокращали название должности Key Account Manager.) Виктор и Михаил перегружены. – Лев оглядел собравшихся KAM’ов. – Думаю, они будут рады передать тебе пяток-другой клиентов. Нужно обсудить, каких.

Первым вступил Виктор Бодрянский, крупный молодой мужчина с поставленным низким голосом, перешедший в RBT из Wrigley за полгода до меня:

– Так, «Рамстор» и «Перекрёсток» я, так и быть, отдам, – сказал он. – Всё равно с ними не успевал работать. Но вот заправки British Petroleum, пусть они частично и Grocery, отдавать не буду, только начал отношения выстраивать, вся работа впереди.

В уверенных интонациях Виктора, пробивающихся через выпускаемый им сигаретный дым, я чувствовал конкуренцию: каждый KAM желал бы работать с самыми перспективными клиентами, и потому так просто отдавать продвинутую зарубежную сеть, светившую изумрудными точками BP по всей Москве, Виктор не хотел. Но я и не претендовал! С чего-то нужно было начинать, поэтому я был открыт любым предложениям.

К обсуждению подключился другой KAM, Михаил Тимошин, мой ровесник, крепко сбитый парень с короткой спортивной стрижкой, в костюме, но после обеда, вопреки правилам – уже без галстука.

– У меня из потенциально твоих в портфеле – «Седьмой континент» и Metro Cash&Carry, – рассказывал он. – Кроме того, «Пятёрочка», «Патэрсон», «Спар», «Маркткауф». Эти поменьше, до них вообще руки нормально не доходили. Твоя помощь точно не помешает! Лучше начать с самых крупных, я помогу тебе со знакомствами и первыми шагами. Дальше разовьёшь портфель.

Слова Михаила звучали в ключе сотрудничества и поддержки. С этим человеком я сразу почувствовал себя на одной волне – круто, когда есть на кого положиться в команде!

* * *

Вечером Михаил неформально посвятил меня в детали табачного бизнеса.

– Смотри, за ежедневную логистику, поставки и платежи в торговые точки, включая сети, у нас отвечают дистрибьюторы. Так RBT снимает с себя рутину и фокусируется на главном. А этого главного немало! Выстраивание долгосрочных отношений с клиентами, подписание договоров о представленности и выкладке, установка оборудования. Те же рекламные акции, в конце концов.

– Эта модель мне знакома, – откликнулся я. – В РВК так же работали – и с HORECA, и с другими точками.

– Хорошо. Не знаю, как в твоём алкогольном, но в табачном бизнесе дистрибьюторы – это крупные компании с влиятельным руководством. Они давно и, думаю, не бескровно поделили страну на зоны контроля. Кроме того, закрепили долгосрочные договоры с производителями вроде нас. Наш ключевой дистрибьютор целую башню в Москва-Сити арендовал под штаб-квартиру, ездил к ним пару раз на встречи, тебе тоже предстоит!

Мы беседовали за соседними столами в опустевшем офисе – с чашками кофе, который разливался бесплатно. За окном было темно, рабочий день давно завершился, однако ни я, ни Михаил не торопились по домам. Мы были молодыми парнями, желающими развиваться и делать карьеру, нас привлекала наша работа, задачи, общение, поэтому и все наши интересы были здесь, в офисе.

– Кстати, слышал историю марки Parliament в России? – поинтересовался Михаил.

– Нет, расскажи.

Он взглянул на спортивные часы на руке и вдруг предложил:

– Едем в «Гин-но Таки» на Тверской? Ты как к суши относишься?

– Ну, пару раз пробовал, в целом норм. Компанию составлю!

– «Норм»! Ничего себе сказанул! Да это же величайшее изобретение японской цивилизации! Ну, может быть, после спортивных байков! Я половину суши-мест в Москве протестировал, среди сетевых тоже приличные попадаются. Едем!

Мы выехали с территории RBT на двух серебристых близняшках «Октавиях», развернулись под мостом на Белорусской и спустились к началу Тверской, где оставили машины на платной уличной парковке.

– Так вот, про Parliament, – продолжил Михаил, пока мы в небольшой очереди у дверей ресторана ждали, когда нас встретят и усадят за стол. – Старый анекдот, в который лично я верю. По рассказам, на заре 90-х дистрибьютор этой марки по России обновлял прайс-лист и опечатался: секретарша добавила лишний ноль к цене. Когда спохватились, было уже поздно, космическая цена разошлась по торговым точкам по всей стране.

– Так? – Я вспомнил, что это действительно дорогая сигаретная марка.

– Эта ошибка породила новый сегмент – «суперпремиум». Люди были к нему готовы, просто предложения не было. И продажи пошли! А какая прибыль с такой наценкой, можешь себе представить?

Нас наконец пригласили внутрь и разместили в удачном месте – за столом у окна с видом на заняту́ю, искрящуюся огнями вечернюю Москву.

Перед нами выставили плоские прямоугольные тарелки, палочки, соевый соус, чайные кружки.

– Анекдоты анекдотами, – размышлял я вслух, – но, судя по всему, табачный и алкогольный рынки в России сравнимы по размеру, при этом количество компаний, играющих в табачку, на порядок меньше.

– Соглашусь, – ответил Михаил, разливая принесённый официантом зелёный чай. – А прибыль с сигарет – выше!

– То-то я и смотрю: производители табачки на фоне алкогольных контор прямо бизнес-гигантами выглядят!

Я невольно сравнивал мою недавнюю РВК с её тремя сотнями сотрудников (включая Москву, филиалы и заводских работников в Калининграде) и RBT с огромной заводской территорией и офисными корпусами в центре столицы. Притом Royal Tobacco владела ещё и вторым заводом в Питере – размером с «Яву»!

Нам принесли суши с лососем, и мы с удовольствием приступили к ужину. Я, конечно, отличал имбирь от васаби, но, стоит признать, мои познания в японской кухне были весьма поверхностными. В тот вечер Михаил открыл мне двери в бесконечный мир разнообразных суши, тонких свежих сашими, аппетитных роллов и хрустящей темпуры! Невероятно вкусное спасение для человека, придерживающегося пескетарианской диеты!

Михаил сыпал статистикой:

– Взять нашу же Royal Tobacco. Только в России больше трёх тысяч человек работает, не считая штата дистрибьюторов. По миру – под сорок тысяч, насколько помню. Глобальная выручка – тридцать миллиардов долларов в год!

Михаил не просто гордился такими цифрами, но будто заново поражался им – вместе со мной. Я же делал вывод, что такие монстры явно могли себе позволить крупные инвестиции – и в производство, и в маркетинг, и в людей. Масштаб этого неоднозначного по своей природе бизнеса был заметен невооружённым глазом.

В дополнение к суши на столе появились пиалы с ароматным бульоном мисо.

– Михаил, расскажи про себя, – попросил я. – Как ты в RBT попал? Давно в компании?

– Я в Royal Tobacco пятый год, начинал с полевого торгового представителя в Кемерове. Родом оттуда. Видел немало всякого по пути к Москве: и хорошего, и, скажем, так себе. На стартовых позициях было не просто!

– Кстати, ты куришь? – вопрос сам слетел с моего языка. Давно хотелось понять – придётся ли мне в одиночку нести статус некурящего в команде, отвечающей за поставку сигарет в главные магазины страны.

– Нет. И не собираюсь, – ответил Михаил, окончательно расположив меня к себе. – Да и тебе не обязательно, если нет желания. Надеюсь, при оформлении это рассказали?

– Да, на эту тему всё в порядке. Обошлось без принуждений! – Я улыбнулся.

– Отлично. – Он добавил ложку риса в пиалу с бульоном, попробовал получившийся мисо-суп. – Кстати, со Львом нам повезло основательно.

– А в чём фишка?

– В том, что корпорация огромная, корпоративная культура вроде бы должна быть единой. Но масштаб, ты можешь догадаться, накладывает ограничения. По факту в каждом отделе руководитель выстраивает свою отдельную компанию. Лев хорошо людей отбирает, да и коучит тоже солидно. Атмосфера рабочая в команде. По мне, это уже половина успеха.

Пришло время сашими – официант принёс тонкую нарезку свежей рыбы на зелёных листьях. В качестве приправы нам подали лёгкий соевый соус понзу и дайкон – белую редьку, наструганную соломкой.

– Хотя и у нас не без промахов… – Михаил ловко орудовал палочками. – В прошлом году взяли девушку в команду на позицию Channel Development Manager – работать в связке с нами, KAM’ами, над интеграцией национальных рекламных кампаний. Так года не проработала – решила в Japan Tobacco International, к конкурентам свалить! И в последнюю ночь попыталась грузануть на флешку полную базу продаж RBT по ключевым сетям за последние три года!

– Ничего себе! Секретные данные решила с собой прихватить?

– Ясное дело, для чего ещё такие подарки себе перед уходом делают? Она этим дампом так корпоративную сеть перегрузила, что служба безопасности проснулась и прямо на рабочем месте её прижала. Ушла с позором. И это ещё лайтовый случай. Раньше бывало, людей из HORECA ловили за откаты от клубов – те чуть ли не доли выкупали в проектах за счёт компании. Сейчас вроде спокойнее на эту тему.

– Представляю! Выбираться из 90-х в мышлении и действиях не просто! – поддержал я Михаила.

За идеальным фасадом западной компании работали живые люди, и ничто человеческое им не было чуждо. Вопрос, размышлял я, в том, как компания смотрит и реагирует на такие события. Каковы стандарты, требования, ожидания. Именно на этом, я был уверен, строится успех в долгосрочной перспективе.

Официантка принесла роллы «Калифорния». Побывать в начале 2000-х в суши-кафе и уйти, не попробовав этих роллов? Представить такое невозможно. Где бы были москвичи без этой американской адаптации японской кулинарной мысли!

– А как ты? – Михаил вернул мне мой вопрос. – Какие первые впечатления?

– Осваиваюсь, настроен серьёзно. Давно мечтал в западную компанию попасть, рад, что осуществилось. Буду вкалывать, учиться, дальше – разберёмся по ходу дела.

– Всё правильно. Я так же начинал. Вкалывал как папа Карло. Недавно только начал позволять что-то для себя. Когда-то же пора, верно? – Михаил захватил креветку из принесённой порции темпуры, обмакнул в красновато-сливовый соус. – Мотоцикл прошедшим летом обновил – свежий Kawasaki Zephyr взял! В Южную Африку слетал: Калахари посмотрел, Кейптаун, до мыса Доброй Надежды добрался – чуть ветром в океан не снесло! Носороги, пингвины и киты в одной локации! В следующем году в Норвегию думаю слетать, на фьорды посмотреть. Про Гейрангер слышал? Отвесные скалы в полтора километра, ледники, водопады! А там и Япония на очереди – родина всей этой рыбной роскоши, самураев и спортивных байков!

Я отметил про себя: вот это размах! Мои новые коллеги живут красивой жизнью! И не такой, что в стрип-клубах в табачном дыму с коктейлями прожигается, а нормальной, лучше сказать – продвинутой жизнью людей, открытых миру!

– Звучит круто, Миша. – Я не собирался скрывать восхищение. – Будем надеяться, доживу до такого!

– Всё в наших руках, – заключил Михаил. – Ну что, просим счёт – и по домам?

Глава 13

С первых же дней я погрузился в работу с головой. Под руководством Льва, с поддержкой Михаила и здоровым соперничеством от Виктора я познавал работу KAM’а, знакомился с руководством клиентов, подключался к проектам.

Будущие сетевые гиганты разворачивались в полную силу на наших глазах.

«Перекрёсток», стартовавший в середине 90-х с небольшого магазинчика в районе Митино, заполонил своими супермаркетами Москву и в прошлом году открыл первую точку за пределами столицы. «Рамстор» давил конкурентов огромным форматом гипермаркетов. Немецкая сеть Metro C&C запустила первые точки буквально через месяц после моего выхода в RBT. Формат мелкооптовых центров, в которые могли ходить и обычные покупатели, был в новинку: за карточками-пропусками в их магазины ко мне в Royal Tobacco выстроилась целая очередь из коллег!

Отдельной линией в моём портфеле выделялась сеть «Седьмой континент», с середины девяностых работавшая в премиальном сегменте. Балансируя между дорогим ассортиментом и привлекательностью для массовой аудитории, её руководство удерживало серьёзную долю рынка и старалось не отставать от плодящихся вокруг разнообразных конкурентов.

Закупками и взаимодействием с крупными поставщиками руководила Ирина Стебелькова, известная в розничных кругах женщина чуть за тридцать, занимавшая в сети позицию директора по маркетингу.

Как рассказал Лев, Ирина была ставленницей основателя компании, бизнесмена Грибова, и имела серьёзное влияние в компании, в том числе и на основателя.

Через два месяца после начала моей работы в RBT подходило время обновления текущего контракта с «Седьмым континентом», и я навалился на подготовку коммерческого предложения на следующие два года сотрудничества.

Презентация проходила с участием Льва Филимонова в снятом нами по этому случаю зале «Оранжерея» ресторана «Пушкин» на Тверском бульваре.

Стебелькова приехала с парой человек из своей команды. Она была в строгом костюме, однако с довольно ярким для дневной встречи макияжем. Держалась по-деловому, свободно, без капли стеснения.

Сохраняя осанку, она приняла из рук чуть склонившегося официанта высокий бокал с коктейлем и громко произнесла:

– Так, ну давайте к делу, господа!

Я включил привезённый проектор, запустил презентацию и, сделав небольшой обзор истории партнёрства и совместных успехов, перешёл к цифрам.

В бизнесе, особенно если он прибыльный, без конкурентов не обходится. Главным соперником Royal British Tobacco был Philip Morris – американская компания, владеющая мировыми сигаретными блокбастерами: Marlboro, L&M, Bond, тот же Parliament. Philip Morris лидировал на рынке со своим портфелем, RBT с небольшим отставанием шла на втором месте, остальные компании, глобальные и локальные, как могли, поспевали за лидерами.

– С учётом положительной динамики продаж с текущим контрактом, – начал я, – мы готовы предложить обновление условий: повышение фиксированного платежа до 220 тысяч USD за два года плюс установку нового поколения сигаретного торгового оборудования по всей сети – за наш счёт. Ожидаемая доля на полке у RBT в этом сценарии – 50 %. Прогнозируемый прирост выручки от сигаретной категории по сети при правильном категорийном менеджменте, который мы готовы представить, – от 20 до 40 %.

Стебелькова и её команда слушали внимательно, один из представителей записывал цифры в блокнот. Я подытожил финансовое предложение:

– С учётом всех инвестиций «Седьмой континент» получит от Royal British Tobacco 340 тыс. USD в деньгах и оборудовании плюс прирост продаж, примерно соответствующий этой же сумме. Итого 680 тыс. долларов дополнительного дохода для «Седьмого континента» за два года.

За этими простыми цифрами скрывались недели расчётов и согласований. Руководство Royal Tobacco понимало важность этой сети для продвижения премиальных марок компании, таких, как Dunhill, Vogue, Kent, и было готово инвестировать, но бездонного источника денег на такие договоры, конечно же, не существовало.

– Алексей, ну вот кого вы хотите тут обхитрить? – вдруг произнесла Ирина и энергично поставила на стол бокал с недопитым коктейлем – словно делала шахматный ход, разворачивающий направление игры. – Почти семьсот тысяч! Звучит отлично, но если отбросить лишнее, что у нас получается?

Мы со Львом не отрывали глаз от спикера.

– Торговое оборудование – это ваши инвестиции в себя. У нас уже стоит оборудование Philip Morris, и если вы его поменяете на своё, нам от этого ни холодно ни жарко. Прирост продаж? Ну так сеть растёт, мы вам сами данные присылали. Понятно, что и объём сигаретной категории вырастет – если не на пятьдесят, то на тридцать процентов. Так он бы и с вашими конкурентами вырос!

Она говорила чётко, с нажимом, и именно эта явно демонстрируемая откровенность заставляла напрячься. В процессе подготовки мы рассматривали различные сценарии, однако столь открытая конфронтация застала меня врасплох. И нужно признать, Стебелькова говорила по делу!

– Ну и самое интересное: вы говорите, это всё на два года? Получается, если на год брать, то чистыми деньгами мы получаем 110 тысяч?

Я наблюдал, как хладнокровно она выдёргивает ключевые компоненты из нашей презентации, оставляя нас с красиво оформленной, но, по её логике, пустой обёрткой. Всё, что мы считали сильными аргументами, зазвучало просто и в чём-то даже наивно.

– Всё верно, – немедленно подключился Лев, – но успех нашего сотрудничества измеряется не только в чистом кэше. Развитие сигаретной категории в сети, рост выручки, лояльность клиентов – вот главное в нашем предложении.

– Ну хорошо… – Вывалив на нас свои расчеты, Стебелькова как будто подуспокоилась. – Смотрите, могу сказать прямо: Philip Morris предлагает 150 тысяч в год деньгами, бесплатно обновляет оборудование и обещает такой же рост категории. В чём смысл мне им отказывать?

Этот тезис прозвучал почти как принятое решение. Однако за этим мы услышали:

– Если только вы не сделаете контрпредложение? – Она демонстративно посмотрела на Льва и затем на меня.

Взглянув на своего руководителя, я заметил, что он не сдержал улыбки. Кажется, подобные представления он наблюдал не раз.

Прощаясь, я помог Ирине надеть пальто. Ранняя весна на улице радовала свежестью, но заключение сделки, несомненно, порадовало бы меня больше. Хоть я и пытался спрятать чувства, но, похоже, на лице моём читалась досада. По крайней мере, Стебелькова что-то уловила… Поблагодарив меня за джентльменский жест, она сказала:

– Алексей, вы только не воспринимайте это лично, хорошо? Презентация, кстати, замечательная! Знаю, вам очень нужен этот контракт, но у нас немного разные задачи. Держите в курсе, что там надумаете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.