Анна Баршева
Навсегда твой

1 Лиза 1990 год

Мне было шесть лет, когда мы переехали из Санкт-Петербурга в Москву. Отец мой служил капитаном в воинской части, поэтому перемещения между городами давно стали частью нашей жизни. Этот переезд был уже третий за последние четыре года.

Я отчетливо помню, как смеясь носилась по комнатам, ловко лавируя между бесчисленным количеством коробок с вещами, как развевались голубые шторы с белыми облаками в нашей с братом комнате, которые мама забыла снять. Помню, как свет заливал комнаты сквозь голые окна и веселое лицо моего отца, который гонялся за мной, пытаясь поймать, как он кружил меня под пустым потолком, и я представляла себя настоящим космонавтом, летающим среди звезд. Помню хмурое лицо моего брата, прижавшего ноги к груди, сидящего на еще не убранном кресле.

Степа был старше меня на три года, уже ходил в школу и все понимал, в отличие от меня. Несмотря на то, что ему было всего только девять лет, он уже был достаточно серьёзным, и казалось, точно знает, чего хочет. При этом Степа так и не научился приспосабливаться к изменяющимся условиям и новым людям. Переезд для него значил полное изменение жизни – новый дом, новая школа, новые люди, прощание с друзьями. И он не любил перемены. В отличие от меня.

Я обожала путешествовать – в Витебск по выходным к маминой сестре, к бабушке в Самару летом. Сама атмосфера движения, железных поездов с их мерным качанием, звон стаканов с чаем в подстаканниках, запах свежего белья и пара от титана, греющего воду приводила меня в восторг и будоражила воображение. Я была вся в предвкушении. К тому же я еще не научилась терять, вернее даже не так – я очень легко ко всему относилась и, рано поняв, что в жизни нет ничего постоянного, научилась не привязываться ни к чему и ни к кому. У меня даже не было любимой игрушки как бывает обычно у других детей. Я не расстраивалась если что-то терялось и умела радоваться всему новому. Друзей я заводила так же легко, как и оставляла.

Моя мама – Лариса Сергеевна, училась на врача, но из-за частых переездов не смогла углубиться в профессию и достичь каких-либо высот на медицинском поприще. Поэтому, в какой-то момент она полностью переключилась на нас с братом и ведение дома. Внешне она спокойно переносила перемены места жительства, но уставала каждый раз обустраивать быт в новом жилье.

Словом, все мы были в ожидании, собирали вещи, грустили и радовались, каждый по-своему перенося разлуку и прощаясь со старым домом. Этот переезд, со слов отца, должен был стать последним. Во всяком мы надеялись осесть в Москве на долго. Я слышала, как отец говорил об этом маме на кухне. Его переводили с повышением, и он ожидал и дальнейшего роста в званиях уже на новом месте.

В Санкт-Петербурге мы жили в небольшой старом доме, недалеко от метро Кировский Завод. В Москве же папе выделили служебную квартиру в новом девятиэтажном доме. Она оказалась огромной, по сравнению с нашим прежним жильем, вообще со всеми предыдущими нашими квартирами. Здесь была большая кухня, три комнаты и просторная гостиная. Теперь у нас с братом была у каждого своя комната, а в общей комнате мы устраивали вечерние побоища подушками, пока мама не прогоняла нас спать.

После переезда отец стал работать больше, и мы почти перестали его видеть. Часто он возвращался со службы домой, когда мы уже спали. И общались мы теперь в основном в редкие выходные, которые порою выпадали на будние дни. В общем так началась наша новая жизнь в Москве.

2 Лиза

Моего брата сразу определили в новую школу, записали в кучу мальчишеских секций – хоккей, волейбол, тхэквондо. А я осталась на попечение мамы. В школу мне было еще рано, в детский сад меня не водили. Мама занималась мною сама, правда по средам и пятницам меня водили на занятия по танцам, а по понедельникам и четвергам на музыку.

До обеда как правило я была чем-то занята, а после бежала на улицу. В те года не было сотовых телефонов, а в голове у родителей панических страхов за своих детей, и я гуляла на улице до тех пор, пока мама, высунувшись из окна не кричала «Лиза, домой!». Тогда я наспех прощалась с новыми друзьями и неслась в свой подъезд.

Наш дом все называли «военный», потому что тут были расквартированы семьи военных офицеров. Он был огорожен высоким железным забором и имел свой двор и свою детскою площадку. В доме было четыре подъезда и обитало огромное количество детей, поэтому у меня сразу появились новые друзья.

В нашем дворе росли каштаны, которых я раньше не видела. Помню, как вышла на улицу в первый раз и увидела, как они цветут – белые, похожие на свечи. Стоял теплый май, забор обрамляла фиолетовая сирень и цветущие каштаны.

Вокруг нашего дома располагались другие дома, заселенные обычными людьми – учителями, слесарями, воспитателями, водителями, ну словом всеми, кроме военных. Были здесь и дома с коммунальными квартирами.

Наш двор был лучшим в округе – у нас были турники, качели, карусели, горка и много чего еще, и все это новое, в то время как в других что-то уже было сломано, а чего-то не было вовсе. И тем не менее меня манило за забор.

Через неделю после приезда, на пару с новой подружкой Лерой мы совершили вылазку за территорию нашего двора. Лера была старше меня на год и осенью собиралась идти в школу, но была щупленькой и маленькой, и мы походили на ровесниц. Наш забор состоял из гладких цилиндрических тонких прутьев, достаточно широко расположенных друг от друга, чтобы между ними могли пролезть две худенькие девчушки. Посему мы быстро оказались на другой стороне.

Для того что бы попасть на соседний двор надо было перейти дорогу, но она была внутренней и нас это не пугало. Мы пролезли между прутьев и, наконец, перед нами замаячил большой мир и неведомая новая детская площадка. Здесь была песочница, в которой копошилась троица по возрасту чуть младше нас, сдвоенные качели на цепочке, облупившаяся паутинка со свисающими с нее ребятишками, полукруглые железные качели в виде черепахи, которые перетаскивались изо двора во двор и горка. Между деревьев, три школьницы, побросав портфели, прыгали в резиночку, натянув ее между деревьев. На асфальте, прямо на дворовой пустынной проезжей части были нарисованы классики. Словом, тут было жутко интересно.

Мы с Лерой быстро освоились на новой территории, и дети в целом нас приняли, только школьницы смотрели косо. Первым делом мы полезли на паутинку, так как в нашем дворе ее не было. Болтаясь вверх ногами, я наблюдала как из ближайшего дома вышел мальчик примерно моих лет, и направился на игровую площадку. Он был очень худой, каштанового цвета волосы его торчали в разные стороны, а огромные темно-синие глаза смотрели настороженно. Лера, висевшая рядом со мной, тоже смотрела на него и неприязненно сморщила нос, заметив дырки на шортах и сильно полинявшую голубую не по размеру большую футболку.

За время переездов я привыкла к разному виду людям: меня не смущали поношенные вещи, и роскошная одежда не вводила в ступор, если человек мне нравился или был интересен я непременно общалась с ним. Не редко за невзрачным видом скрывались весьма хорошие и добрые люди.

Но Лера не была такой, несмотря на то, что она тоже много переезжала и в силу детского возраста не должна была еще иметь снобистских замашек, она предвзято относилась к людям. Быть может она просто копировала свою маму, ярко и броско одевающуюся и вечно морщащую свой вздернутый носик при виде грязной футболки или рваных штанов, а может это передается по наследству, не знаю. Но так или иначе, она скрестила руки на груди и поджала губы, вздернув нос, глядя как мальчик идет к нам, буквально копируя свою родительницу.

Эту ее манера бросилась мне в глаза сразу и была неприятна, но я не успела решить надо ли мне прекратить с ней дружбу из-за этого, потому что мальчик уже стоял рядом с паутинкой и тоже смотрел на нас. Он неуверенно улыбнулся и по обезьяне быстро взобрался на самый ее верх. Я потянулась на руках и тоже села сверху.

– Привет! Меня зовут Лиза, а это Лера. Я только не давно переехала сюда. А тебя как зовут? Ты здесь живешь? – Оттараторила я, указывая на подругу, представляя ее мальчику и показывая на подъезд, из которого он только что вышел. Но он молчал и во все глаза смотрел на меня. Я уже решила, что мальчик так и не ответит. Но он сказал:

– Саша.

В этот момент Лера с силой толкнула мальчика в грудь, отчего тот слетел головой вниз с паутинки на землю. Но тут же быстро поднялся вскарабкался назад на паутинку и в ответ с силой спихнул Леру в низ. Девочка упала так стремительно, что я думала она поранится. Я спрыгнула вниз следом за ней, намереваясь помочь, но девочка оттолкнула мои руки и с криком убежала домой. Услышав, что Саша тоже спрыгнул вниз, я обернулась.

– Ты что, дурак! – Я толкнула мальчика в грудь, от чего он упал. Он сидел, вытянув ноги и упираясь руками о землю, и смотрел снизу-вверх на меня.

– Она первая начала. – Ответил Саша.

Я вздохнула, все еще хмуря брови и упираясь кулаками в бока, как всегда делала моя мама, когда хотела выглядеть сердито-угрожающе. Но правда была в том, что долго сердится я не умела, да и обижаться дольше тридцати секунд не могла. Поэтому…

– Так ты хулиган? – Уже улыбаясь спросила я, протягивая ему руку. Мальчик с радостью схватился за нее и тут же вскочил, оттряхивая шорты.

– Нет… Друзья? – спросил он, протягивая руку.

– Друзья – кивнула я, крепко сжимая его ладонь.

Вот так впервые за годы переездов у меня появился лучший друг.

3 Лиза

Первое лето после переезда мы провели в городе. Нужно было обживаться. Родители делали ремонт, денег на билет до бабушки не было, и мы с батом были предоставлены сами себе. Я не жаловалась: утром я уходила во двор, а вечером меня загоняли спать. Брат ходил в школьный летний лагерь. Родители хотели и меня туда устроить. Но, во-первых, я не прошла по возрасту, а во-вторых я им такой концерт устроила, что они решили оставить меня в покое.

В первый раз, в день нашего знакомства с Сашкой мне здорово досталось от мамы за то, что я ушла с территории нашего двора и я пообещала, что буду гулять только на нашей площадке. Но обещание ребенка длиться ровно до того момента, пока не появиться новое желание. Поэтому следующая вылазка случилась уже на следующий день, а потом они и вовсе вошли в норму. Побеги я всегда совершала украдкой и тайно, стараясь вернуться к моменту, когда звали на обед или ужин. Но, я была маленькой, да и часов у меня не было, поэтому доставалось мне от мамы частенько.

Мой новый лучший друг проводил на улице уйму времени на пару со мной. Чего мы только не делали, куда не забредали. Мы кормили бродячих собак, ходили купаться на Москва-реку, уходили в чужие дворы, лазили по деревьям, мы постоянно изобретали новые игры и проказы. Как-то мы нашли банку зеленой краски, возможно случайно забытой дворником, и изрисовали забор возле школы. Нам самим наше художество очень понравилось, но вот местные жители оказались не в восторге.

Сашка был сиротой. Его отец умер еще до его рождения, а матери не стало, когда мальчику едва стукнуло два года. Он жил с отчимом в коммунальной квартире. Отчим его сильно пил, бил мальчика, из-за чего тот старался большую часть времени находится вне дома. Надо ли говорить, что Сашка почти всегда был голодный.

Соседи по квартире на ситуацию смотрели сквозь пальцы, ребенка не защищали, но иногда подкармливали. А еще он был карманник. Нет-нет, в самом деле, он все время говорил, что ему это не нравится и что этому его научил отчим, но он обязательно это бросит, когда подрастет и сможет зарабатывать деньги. В данный же момент времени это было вынужденной мерой, необходимой, чтобы не умереть с голоду. Правда чаще всего, вся выручка наглым образом отбиралась отчимом и тратилась вовсе не на еду.

О его отчиме я знала не много. Бабушки на скамейках у подъездов, я слышала, говорили, что он встречался с Сашкиной матерью до его отца, потом попался на воровстве и отсидел три года. А вернувшись снова встретил Сашкину мать, которая к тому времени овдовела и оказалась одна с малышом на руках. Они и зажили вместе. Пока мать была еще жива, он работал, а как не стало, да на мальчика оформили пенсию и опеку, обленился и все бросил. Жил за счет государственных денег, изредка подкармливая приемыша.

Мне такое положение вещей казалось жутким. Никогда прежде я не встречала людей, а тем более детей, которые бы так остро нуждались в помощи и поддержке и так же рьяно ее отвергали. Мне хотелось рассказать кому-то о нем, чтобы Сашку забрали от отчима, и ему не приходилось выживать в затхлой комнате с жестоким взрослым, без еды. Без единой возможности вырваться. Но я не могла, я обещала, что не сделаю этого.

Единственный раз, когда я решилась заговорить об этом, Саша очень разволновался, и отверг эту идею. Он рассказал мне про детский дом, куда его обязательно отправят, если он останется без опеки взрослого. Про те ужасы, с которыми сталкиваются дети, попадая туда. Возможно, когда-то Саша был в детском доме. Уж слишком яркие картины он описывал. И я сдалась. Но не отказалась совсем от возможности помогать иначе.

Каждый день я старалась стянуть со стола как можно больше бутербродов с собой, чтобы накормить моего нового друга. Поначалу он не хотел их брать – Сашка оказался очень гордым и не хотел, чтобы его жалели. Но мне хитростью удалось убедить его и заставить есть бутерброды. Я говорила, что беру их, чтобы есть самой, а поскольку есть в одиночку некрасиво, делюсь с ним.

Мне очень нравился этот мальчик: как и мой брат, он уже знал, чего хочет и был совершенно самостоятельным. А хотел он стать свободным, хотел учится. Помню, мы часто говорили о том, кем станем, когда вырастим, сидя на ветке высокого дерева в моем дворе, где нас никто не мог увидеть. Мы придумывали планы побега из его дома, и чтобы он тогда мог сделать. Но каждый раз приходилось соглашаться, что для свершения этих грандиозных планов вначале надо подрасти. А еще учится.

Нам предстояло на будущий год обоим идти в школу, и я, благодаря маме, была отлично подготовлена. А вот Сашка нет. В общем он умел хорошо считать, ну просто очень хорошо (знал даже умножение и деление), но совершенно не умел читать. У него дома не было книг, в детский сад он не ходил, да им никто и не занимался.

Тогда я притащила свои детские книжки из дома, и мы устроили импровизированный школьный класс. Мы стащили с помойки большие коробки, соорудили стол и скамью под большими деревьями за кустами его дома. Там и учились. Вернее, учила я, а Сашка учился. Ему никак не давались буквы. Психовал он страшно: пинал коробки, взъерошивали и без того спутанные волосы, вскакивал и принимался ходит по нашему «классу». Но я еще никогда не видела такого серьезного и сконцентрированного мальчика.

К концу лета Сашка уже читал по слогам. Ему нравились сказки. По утрам я теперь выходила с очередной книжкой, забиралась на наше любимое дерево, где он меня уже ждал и мы, поделив бутерброды пополам, принимались читать.

За лето мы действительно сильно подружились и делились друг с другом не только бутербродами, но и мыслями, секретами. Для меня было ново такое общение: никогда раньше я ни к кому не привязывалась на столько, что бы было бы больно расстаться. Скажи мне тогда отец, что нужно переезжать, я бы точно разрыдалась.

Мама поначалу не беспокоилась, что я не привожу новых друзей домой, как всегда было раньше, там, где мы жили до этого. Обычно вокруг меня вилось много детей, и вся эта компания непременно заваливалась к нам в гости. И сейчас я тоже подружилась со многими ребятами не только в своем, но и в соседних дворах, но говорила, рассказывала в основном только про Сашку. Конечно, я опускала истории о наших проделках, как и некоторые моменты его биографии, которые просто не могли понравится моим родителям и о которых я пообещала ни рассказывать никому. Но маму это насторожило, и она захотела познакомится с моим другом.

Отчетливо помню тот день, когда позвала впервые Сашку к себе домой. Он не хотел идти, но я уговорила. Моя мама в прямом смысле чуть не бухнулась в обморок, когда увидела его на пороге. Поношенная одежда, слегка большего размера, чем требуется, рваные шорты, сбитые в хлам сандалии. Но, по крайней мере мальчик попытался причесаться и умылся. Смотрел он как-то дико, по-звериному, словно готов был в любой момент сорваться с места и убежать. И, конечно, сильно нервничал. А еще он пришел один. Мама ожидала, что его приведет отчим. Пришлось напомнить, что Сашка живет в соседнем дворе, а его отчим очень занят, чтобы водить мальчика по гостям. А еще он очень самостоятельный. Что, кстати, было истинной правдой. И мама пустила его в дом.

В целом все прошло хорошо. Я сразу утащила Сашку к себе в комнату и до обеда мы играли и бесились там. Потом мама позвала нас обедать. Наверное, Сашка никогда не видел столько еды, потому что, когда мама разлила борщ по тарелкам, и мы только притронулись к ложкам, он уже съел свою порцию. Мальчик виновато исподлобья посмотрел на мою маму и еле выдавил: «Спасибо, было очень вкусно». А еще густо покраснел. Судя по маминому виду, она решила, что я притащила в дом бомжа. Но в слух ничего не сказала. После он приходил к нам в гости еще много раз, но всякий раз отказывался обедать.

Мама ничего не сказала мне после об этом визите, а вот отцу мой друг не понравился. И, хоть он и не запретил на прямую общаться с Сашкой, но встречи наши не поощрял. В те дни, когда он находился дома, мы встречались на улице, а когда дома была только мама или Степа Сашка приходил свободно.

4 Лиза 2000 год

Всякий раз, мысленно возвращаясь в то время, я думаю о том, как беззаботны мы были, как смело везде лазили, не думая о возможных опасностях и последствиях, как хорошо нам было вместе во всех этих приключений. С Сашкой мне почему-то было не страшно ввязываться в самые нелепые и даже рискованные истории, возможно во многом по тому, что обстоятельства заставили друга быстро повзрослеть и быть серьезным, даже будучи еще совсем ребенком, понимать и видеть больше, вовремя предупреждая опасности.

А годы шли, мы закончили десятый класс и впереди было три месяца ничего неделания.  Сашка по-прежнему оставался моим лучшим другом, я доверяла ему, пожалуй, даже больше, чем самой закадычной подруге Катьке.

С ней мы чуть не подрались в первый день в школе, не поделив парту. В итоге учительница посадила нас вместе за совсем другую и с тех пор мы стали подругами не разлей вода. Мы не были лучшими ученицами и не были самыми популярными девчонками в школе. Но зато мы тусовались в компании, куда входили не только некоторые наши одноклассники, но и старшеклассники.

Сашка же учился очень хорошо, но его не дразнили зубрилой, как всех отличников, потому что его попросту боялись. Два раза в неделю он ходил в секцию каратэ, да и вообще много занимался спортом. Правда только я одна знала, что это все было на самом деле нужно не столько для красоты или брутальности, сколько для того, чтобы прекратить нападки отчима.

Дружил Сашка с некоторыми ребятами в нашем классе, но ни с кем не был откровенен до конца, также был вхож в нашу компанию, но не любил там появляться. А летом подрабатывал где мог и где были готовы взять несовершеннолетнего работника нелегально. И конечно знала об этом только я, между нами секретов не было.

Был последний учебный день, для конца мая стояла слишком жаркая погода. Я была в рубашке с коротким рукавом и клетчатой юбке и все равно истекала потом. Протискиваясь сквозь толпу ребят по лестнице вверх на третий этаж, я на ходу здоровалась со знакомыми и удивлялась такому количеству детей – начальные классы уже должны были прекратить занятия, а все еще оголтело носились по школе. Я опаздывала, но всё-таки за несколько секунд до звонка успела плюхнуться на свое место.

Соседнее пустовало. Катьки не было вторую неделю – она валялась с температурой дома. Как подруга сказала сама: «Простудится в такую жару – это нонсенс».  Сзади, я знала, сидит Сашка – он никогда не опаздывал. Парень наклонился через стол к моему уху и прошептал:

– Еще бы чуть-чуть и Шалава бы тебя не пустила. Хотя сегодняшний урок можно было бы и прогулять. – у меня мурашки пробежали по спине от его теплого дыхания, и я вздрогнула.

Шалавой прозвали учительницу географии из-за ее фамилии – Шалаева, ко всему она была полной и частенько стирала своим животом все, что записывала на доске, из-за чего получила второе прозвище – земля. Предмет она вела нудно и скучно, ученики обычно ее не слушали и занимались своими делами, а кто-то и вовсе спал, упав головой на руки на задней парте. Вот и кому пришла в голову идея поставить географию первым уроком?

Вошла учительница, но класс, чересчур возбужденный предстоящими каникулами и обсуждением кто куда поедет, не сразу заметил ее. Шалаевой пришлось с силой захлопнуть дверь и постучать указкой по столу, чтобы обратить на себя внимание. Когда класс притих она начала рассказывать что-то о предстоящих экзаменах. Сосредоточится было трудно.

Сашка передал под партой мне записку.

С: «На лето отправят к бабушке?»

Я: «Пока не знаю. Папе предложили от работы детский лагерь. Предки возможно сбагрят меня на море.»

С: «Я буду скучать. Идешь на набережную отмечать окончание года со всеми?»

Я: «Я тоже буду скучать. Впервые слышу про празднование??»

С: «Вся старшая школа уже вторую неделю только об этом и говорит.»

Я: «Похоже я одна не в курсе. Конечно пойду. Жаль Катька болеет. Во сколько сбор?»

С: «Возле школы в 17-00».

Я: «Отлично».

Учительница похоже заметила нашу тайную переписку, но поймать не успела.

Сегодня было всего пять уроков. И на каждом учителя считали своим долгом рассказать нам о предстоящих переводных экзаменах. Собственно, о них мало кто заморачивался. Я с трудом дождалась пятого урока и, наконец, выйдя на улицу, ощутила долгожданную свободу. Конечно впереди были еще экзамены, но как правило у тех, кто в течении года учился хорошо, проблем со сдачей не было.

Я села на ступеньки и с удовольствием подставила лицо и руки весеннему солнцу. Было так необыкновенно хорошо и радостно, казалось, что впереди маячит что-то очень светлое и хорошее. Я скорее почувствовала, чем услышала, что подошел Сашка и сел рядом. Вокруг стоял закладывающий уши гомон радостных детских голосов, стремящихся прочь из школы.

Парень положил свою ладонь по верх моей, опирающейся о ступеньку, и я непроизвольно перевернула ладонь так, чтобы наши пальцы переплелись. В это время поднялся теплый ветерок и растрепал мои распущенные волосы, уронив одну прядь на лицо. Я не успела убрать ее, так как Сашка опередил меня и медленно отвел ее за ухо. В этот момент я распахнула глаза и посмотрела на него. Он зачарованно не мигая смотрел на мое лицо и наши глаза встретились.

– Как так вышло, что ты знаешь про праздник, а я нет? Обычно бывает на оборот. – Я разорвала магическую связь возникшую между нами, и он вздрогнул.

– Не знаю, в этом году ребят идет больше, чем в прошлом, наверное, Костя не успел всех предупредить.

Костей звали парня из выпускного класса. Он был главным заводилой наших посиделок. По идее, выпускаясь, не имело смысла проводить прощальную встречу, ведь впереди был последний звонок и выпускной, но ребята похоже решили не нарушать традицию.

Я поднялась со ступенек и протянула Сашке руку.

– Идешь?

Он сжал мою ладонь и встал. Мы ушли со школьного двора последними.

5 Лиза

До вечеринки мы решили пойти ко мне домой. Мама ушла к подруге до вечера, брат был в институте до четырех, отец на службе на два дня, так что мы решили, что успеем посмотреть кино.

Я усадила Сашку в гостиной выбирать фильм, а сама ушла к себе в комнату искать одежду на вечеринку. Видеомагнитофон у нас появился у одних из первых в классе, – папе неплохо платили, ко всему прочему он умудрялся доставать всякие вещи по дешевке через таможню. Видеокассеты тоже были: несколько сборников мультфильмов «Том и Джерри», американские мелодрамы со смешным переводом и два ужастика. Папа иногда брал фильмы в прокате. На кануне он как раз принес парочку.

Копаясь в шкафу в поиске подходящей одежды, я никак не могла решить, что же надеть. С одной стороны, уже было очень жарко, но к вечеру могло сильно похолодать. В конечном итоге я остановила свой выбор на темно-синих джинсах и футболке в пестрый цветочек. С Сашкой мы все это время переговаривались через раскрытые двери. Ему понравился мой выбор.

– Твоя мама будет не против, что ты пойдешь на вечеринку? – Спросил парень, рассматривая коробку с кассетой.

– Я оставлю ей записку, что вернусь до десяти, нет до одиннадцати. И напишу, что пойду с тобой.

Как не странно, моя мама отпускала меня на подобные мероприятия только, если Сашка шел тоже. Не смотря на общую неприязнь моей семьи к Сашке, она считала его компанию безопасной. В самом деле: он никогда не пил, чего нельзя сказать о моих сверстниках, был серьезным, ответственным, и порою мне казалось он был даже старше, чем есть на самом деле. Во всяком случае об этом свидетельствовали его поступки, слова и опыт. Поэтому я не сомневалась, что, если напишу, что пойду с ним, мама будет меньше беспокоится.

Положив на кровать выбранную одежду, я решила пока остаться в домашнем сарафане. Он был легкий, просторный и воздушный, темно-синего цвета в белую крапинку и немного не доходил до колен – то что надо для жары. Я вернулась в гостиную и села на диван. Сашка выбрал какой-то фильм с Джеки Чаном, включил его и сел рядом. Я забралась с ногами на диван, прикорнула к груди парня, положив голову ему на плече, а он одной рукой обнял меня за плечи. Мы всегда так сидели, когда смотрели кино дома, так было привычно и хорошо. Но сегодня мне было не по себе.

Надо сказать, что из-за отчима, Саша не любил прикосновений – даже простое рукопожатие или объятие вызывало у него внутреннею дрожь. Парень всячески избегал любых физических контактов, позволяя их только мне. Возможно он просто привык ко мне, ведь я всегда была тактильной и самой нашей первой встречи вечно хватала его за руку и обнимала. Я была исключением, тем человеком, с которым Саше, я знала, было спокойно, впрочем, как и мне с ним.

Но сегодня было все не так, как-то слишком жарко. Не смотря даже на то, что в комнате гулял легкий сквознячок между раскрытыми окнами на кухне и в гостиной, от чего подол моего сарафана ритмично слегка вздрагивал, и волосы, собранные в хвост, щекотали спину. Я не могла сосредоточится на фильме и мне казалось Саша тоже. Закрыв глаза, я чувствовала, как пальцы его руки поглаживают мое плече.

Прижатая к Сашкиной груди я слышала, как бьется его сердце и это волновало меня, потому что ритм его все ускорялся, а вместе с ним ускорялся и мой. В какой-то момент парень глубоко вздохнул и сжал мое плече. А я только и успела понять, что, кажется не дышала вовсе. Он повернул голову в мою сторону и уткнулся лицом в мои волосы. У меня по спине побежали мурашки от приятного теплого щекочущего дыхания, в низу живота появилось тянущее ощущение, будто сжался комочек и сотни маленьких иголочек покалывали изнутри. Саша снова сделал глубокий вдох.

Мне уже казалось, что мое сердце готово выскочить из горла, и все же я высвободила свои руки о обняла его за талию. Парень еле слышно застонал и слегка отклонился назад, увлекая меня за собой. Он лег головой на подлокотник, вытягивая ноги, а я оказалась сверху. Мой сарафан неприлично задрался, но не на столько, чтобы обнажить белье. Одной рукой парень прижимал меня к себе, а второй медленно провел по спине, слегка поправляя сбившейся сарафан. Когда его рука коснулась моего бедра я вздрогнула. Мне казалось я задохнусь, так невыносимо быстро сокращалась моя грудная клетка. Тогда я постаралась дышать как можно глубже и медленнее. К моему удивлению Сашка стал копировать меня. Постепенно наше дыхание замедлилось и возбуждение спало.

Мы заснули. Я открыла глаза и поднялась на руках. Фильм уже закончился, видеомагнитофон отключился и экран телевизора был пуст и черен. Я взглянула на часы, стоящие над телевизором на стенке – обе стрелки застыли на цифре четыре. Если не поторопимся, рискуем столкнуться с моим братом. А это чревато неприятными сценами. Как и мой отец он не любил Сашку, считая его не достойным моего общества.

Я посмотрела на парня, думая, как лучше его разбудить. Наши ноги все еще были перекрещены, его футболка слегка задралась, впрочем, как и мой сарафан. Одной рукой Саша все еще обнимал мою талию, вторая свободно свешивалась вниз с дивана. Я убрала его руку с себя и села в его ногах. В этот момент парень шумно втянул воздух, от чего его грудная клетка расширилась, и открыл глаза.

– Кажется, мы заснули. – констатировал Саша, сонно потирая глаза и тоже садясь. Парень потянулся, от чего его футболка задралась еще выше, обнажая сильные мышцы.

Сомневаюсь, что у кого-нибудь во всей нашей школе есть такие кубики. Я просто не могла перестать пялится на его пресс, пока он не смотрел на меня, а изучал часы. Наконец, когда он обратил внимание на меня, я с усилием заставила себя посмотреть ему в глаза, от чего мои щеки сразу вспыхнули.   А Сашка лениво улыбался, довольный моим смущением. Я отвернулась, а потом резко вскочила и убежала к себе в комнату.

Раздумывать над произошедшим было некогда, с минуты на минуту должен был появится мой брат. Я переоделась так быстро, что мне позавидовал бы в скорости любой солдат. Нацарапав на скоро записку для мамы, я положила ее под вазу на кухне, и мы наконец вышли.

Спускались пешком, вернее даже сбежали вниз по лестнице – Степа всегда пользовался лифтом, так как мы жили на восьмом этаже. Между вторым и первым этажом я притормозила и перегнулась через перила. В этот момент кто-то входил в подъезд. Это был Степа.

Я развернулась, перехватив спускающегося Сашку, и прижала руками его к стене подальше от перил. Он мотнул головой в сторону спуска и вопросительно изогнул бровь, показывая большим пальцем вниз. Я кивнула. Парень положил ладони на мои лопатки, теснее прижимая к себе, неотрывно глядя в мои глаза. Пульс участился, стало трудно дышать. Мы слушали как едет лифт, как открылись и закрылись двери и, наконец, как он медленной пополз вверх. Я нервно сглотнула и оттолкнулась от Сашки. Он тут же убрал руки.

6 Лиза

Обычно все посиделки устраивались на нижней набережной у Москва-реки недалеко от нашего дома. Так было и в этот раз. Перейдя через дорогу и пройдя через территорию стадиона «Октябрь», мы подошли к обрыву, а затем стали спускаться по тропинке вниз к воде.

Пока мы шли, разговаривали о чем угодно, только не о том, что произошло у меня дома. Да я и не знала, нужно ли это обсуждать, ведь по сути ничего не произошло. У меня был брат и я знала, что мальчики в этом возрасте находятся в, как там говорит Катька, «Эпицентре гормонального взрыва». Эх, жаль ее сегодня не будет.

Мой брат был живым доказательством этого определения. В свои девятнадцать лет он уже умудрился «по влюбляться» раз двадцать. Иногда мне казалось, что его привлекает любое существо женского пола, пусть даже страшненькое с виду. Но факт остается фактом, подростки головой не думают.

Когда мы, наконец, подошли к ребятам, приготовления уже шли во всю. Кто-то резал овощи и колбасу, кто-то доставал хлеб и сок. Не обошлось и без алкоголя, но надо отдать должное организаторам – у нас было только пиво.

Костя был единственным, кому уже исполнилось восемнадцать лет, и кому можно было уже пить, остальные все были несовершеннолетние и в принципе распитие пива нами было делом незаконным и даже опасным, как неустанно любила повторять моя мама. Но разве подобные мысли когда-нибудь останавливали подростков? Конечно нет.

Правда это совершенно не касалось Сашки, и еще меня. Он не пил принципиально. Говорил, что насмотрелся за свою жизнь достаточно и видел все степени опьянения. Он не хотел быть таким. А еще он боялся оказаться биологически предрасположенным к алкоголизму. Это не было точной информацией, но его отчим утверждал, что Сашкин отец был алкоголиком и умер от того, что выпил технический спирт. А я его поддерживала. Ну то есть, я тоже не пила. Дело в том, что, когда не пьет один, его постоянно достают, когда вас уже двое – доставал становится гораздо меньше, со временем они привыкают и даже перестают предлагать. Ну почти перестают.

Но на самом деле мне очень хотелось попробовать, узнать какого это быть слегка пьяной. Я вовсе не собиралась напиваться как некоторые мои одноклассницы и после не помнить, что делала и где была. Но вот чуть-чуть, самую малость, узнать каково пиво на вкус, было интересно.

Костя уже развел костер, он весело потрескивал, вбрасывая периодически снопы искр. Я взялась доставать из пакета пластиковые стаканчики и тарелки. Кто-то принес из дома гитару и начал играть. Наконец, мы все расселись. На самом деле было хорошо: мы вместе пели песни под гитару, болтали. Кто-то из ребят быстро набрался и отправился исследовать ближайшие кусты. Некоторые парни и девчонки обнимались.

Мы с Сашкой сели рядом. Мы всегда садились вместе. Мы дружили так долго, что, наверное, ребята привыкли воспринимать нас только вместе. Саша встал подбросить ветки в костер, а когда сел, положил руку на мою талию. Как говорит Катька: «Мужчины, как и любые самцы животных в диком мире, метят свою территорию, оставляя на ней свой запах. Они дают понять другим самцам, что тут уже занято». Подругая любит смотреть «в мире животных», а еще у нее вообще нет комплексов, она может сказать кому угодно и что угодно. В том числе сравнить парня с бабуином, ну или со львом, мечущим территорию.

 А что, если она права? На мне его запах, оставшийся еще с обеда, я чувствую его, я пахну им, я помечена им… Наваждение, не иначе. От жара костра закружилась голова. Почему-то показалось неправильным, что Сашка вот так положил руку. Взяв парня за запястье, я перенесла его руку на свои плечи. Нет, так тоже неправильно. Я так и зависла, держа его за руку и туго соображая. Наверное, так себя чувствуешь, когда пьянеешь.

Но прежде чем я смогла придумать куда правильно положить его руку, к нам подсел Ваня, наш общий одноклассник. Он даже не сел, а плюхнулся с другой стороны от меня, будучи уже в сильном подпитии. Если честно, он был пьян на столько, что с трудом сохранял вертикальное положение и все время норовил свалиться спиной назад. Каким-то чудом ему удалось сфокусировать свой взгляд на мне, и он начал нести какую-то бессвязную ахинею.

Сначала мне стало смешно, но потом он начал меня бессовестно лапать, норовя поцеловать. Я думала оттолкнуть его, но не тут-то было! Не смотря на опьянение, он был сильнее меня, и мне никак не удавалось освободится. Правда длилось это всего мгновение, я не успела даже заволноваться – Сашка буквально оторвал его руки от меня и с такой силой оттолкнул, что Ванька повалился на землю. Он попытался было подняться, но, видимо не смог, поэтому скрестил руки за головой, закрыл глаза и захрапел. Я оторопела.

– Ты что, он же просто пьяный. Ты мог ему что-то сломать! – возмутилась я.

– Ну извини, мне показалось ты не хотела, чтобы он тебя лапал! Наверное, я ошибся? – сердито воскликнул Сашка.

– Нет! – Я стушевалась. Мне было приятно, что он вступился за меня, но у меня и в мыслях не было, что бы Ваня решился меня обидеть. И как трактовать теперь его поведение?

«Самец защищает свою территорию и свою самку, в случае посягательства других самцов.» – Так, кажется говорится в Катькиной передаче?

Саша отвернулся от меня и сердито буравил взглядом землю. Я поежилась – к вечеру стало холодать, а я не взяла с собой никакой верхней одежды. Вдруг он бросил на меня быстрый взгляд и, ничего не говоря, снял с себя кожаную куртку и накинул мне на плечи.

Я любила эту куртку. Мы купили ее вместе в прошлом году в Секонд-хенде. Сашка всегда и везде ее таскал с собой. Дома отчим мог продать ее, чтобы купить выпивку. Куртка была почти новая и обошлась в сущие копейки. Она приятно пахла Сашиным запахом, была мягкой и уютной, я моментально согрелась и благодарно улыбнулась ему. А парень взглянул на часы и поднялся.

– Уже пятнадцать минут одиннадцатого, пора по домам. – произнес он, подавая мне руку.

– Посидим до половины и пойдем. – я посильнее запахнула куртку, стараясь не смотреть на него.

На самом деле в половину одиннадцатого многие засобирались по домам, так что мы были не единственные, кто ушел. Саша провожал меня до дома. Он всегда провожал меня: после школы, после тусовок, после кружков. Всю дорогу мы шли молча. Я просунула руки в рукава куртки и шла, болтая ими вперед-назад и все думая о сегодняшнем дне. Сашка держал руки в карманах джинсов, и похоже, тоже о чем-то думал. Я искоса поглядывала на него.

Вот странно, могут ли парень и девушка дружить? Мы же дружим. Но что мы знаем друг о друге? Вроде бы все. Но о чем-то умалчиваем, чего не договариваем? Когда мы стали меняться, стали расти, стали задумываться о влюбленности, конечно мы заговорили и об этом. Нас не смущало обсуждать кто нравится нам, какой типаж девушки или парня. Или же смущало?

Вообще то, если быть до конца честной, то это я делилась своими симпатиями, а Сашка только отвергал предполагаемых возлюбленных. Он никогда не отвечал на мои расспросы о девушках напрямую, либо переводил разговор на другую тему. И у него это так ловко получалось! Он знал все, что нравилось мне, потакал моим капризам, уступал, часто даже когда я была не права. Но я не знала, кто нравится ему. Какой типаж? Ах!

Или все же Катька права, и я слишком много выдумываю, а он попросту находится «в эпицентре гормонального взрыва». Я улыбнулась. Но Сашка шел рядом тихий и серьезный. Как всегда.

Интересно, инцидент у костра исчерпан? С одной стороны, парень отдал свою куртку, а с другой стороны, он молчит. Я так и не успела прийти ни к какому выводу, потому что мы уже пришли к моему дому. У подъезда я повернулась к нему лицом. Мне хотелось что-то сказать.

– Спасибо. – Это вырвалось прежде, чем я успела обдумать, что скажу и зачем.

– За что? За то, что проводил или спас от горе-алкоголика, или поделился курткой? – Парень улыбался.

– Не знаю. За все вместе. Просто спасибо.

Не зная, что еще сказать, я просто подошла к Саше, обняла его за талию, уткнувшись лицом в грудь – он все-таки на целую голову был выше меня. Сашка тоже обнял меня, опустив голову и поцеловав в макушку. Было приятно. Но я все же вырвалась, сбросила с себя его куртку, на ходу отдавая, и забежала по ступенькам к двери. На пороге я обернулась – он стоял и смотрел, не мигая и не отрываясь на меня. В темноте казалось, что его глаза светятся. Еще мгновение я смотрела на него, а в следующее уже распахнула дверь и стремглав припустила по лестнице вверх. Ровно в одиннадцать я вошла в квартиру.

7 Лиза

Катька, наконец выздоровела, а еще начались экзамены. Я не рассказала ей о своих мыслях о Сашке, почему-то мне никому не хотелось об этом рассказывать, во всяком случае, пока я не пойму сама что к чему. А еще выяснилось, что она тоже едет в тот же лагерь, что и я. Это было здорово, потому что в июле мне исполнялось шестнадцать лет, и мы могли отпраздновать этот день вместе. Но одновременно с этим мне хотелось, чтобы там был еще один человек.

Родители никогда не разрешали звать Сашку на день рождения. Он конечно приходил в обычные дни в гости, но уходил всегда до прихода родителей и брата. Иногда мама заставала его, в такие моменты она поджимала губы, но ничего не говорила. Я знала, что она не рассказывала папе об этих встречах, но не понимала почему. Наверное, она все-таки понимала, что человек он хороший.

В самом деле, во всем классе вы не смогли бы найти человека более усердно занимающегося по всем предметам, Саша даже определился с ВУЗом еще в начальной школе. Более правильного и честного тоже. Здесь конечно я опускаю воровское детство, так как все это удалось оставить в прошлом после поступления в школу. Хотя умение что-либо стащить незаметно для глаз осталось с ним и по сей день. Благо, что об этом ни знал никто в классе, иначе одноклассники вынуждали бы Сашку выкрасть экзаменационные билеты. А он в свою очередь ни за что бы на это не пошел и закончилось бы это очень плачевно.

И все же моя семья его не любила. Каждый год Саша поздравлял меня в школе, а дома я праздновала свое взросление в кругу избранных отцом друзей и родителей. Едва удалось отстоять Катьку, которую мои родители принимали только потому, что иначе праздновать я отказывалась вовсе.

Поэтому, гораздо более экзаменов в июне меня занимали мысли о том, как сделать так, чтобы Сашка тоже поехал в наш лагерь. Я пыталась узнать у мамы, что для этого нужно, но она, подозрительно сощурив глаза, спросила: «Зачем это?» и напрочь отказалась рассказывать. Тогда я решила обратится с этим вопросом к Катькиной маме, Алесе Владиславовне.

Она была женщиной простой и открытой и внушала доверие. Рано овдовев и оставшись с маленькой дочкой на руках, женщина не замкнулась в своем горе, оставшись жизнерадостной и оптимистичной. Алеся Владиславовна, по словам дочери: «Сменила кучу ухажеров и еще кучу сменит», что в наших глазах считалось показателем неунывающего жизнелюбия. А еще она была не очень строгой, ну то есть совсем не строгой. Когда я оставалась у них с ночёвкой, мы могли беситься и не спать хоть до утра. Она не кричала на дочь, даже если та возвращалась домой после двенадцати, правда случалось это очень редко. Они с Катькой были скорее лучшие подруги, чем мать и дочь, и могли говорить, о чем угодно.

Поэтому со своим вопросом я пошла к ней. Оказалось, все очень даже просто. Нужно было пройти медицинскую комиссию, собрать пакет документов (паспорта, свидетельства о рождении, смерти, опеки и т.д.) и со всем этим идти в Управу. В эти лагеря отправляли детей работников государственной службы, военных, льготных категорий граждан. Короче, вроде бы не сложно и вполне реально.

В понедельник, выйдя из экзаменационного класса где мы писали сочинение по литературе, я поймала Сашку. Мы не виделись несколько дней – я знала, что он готовится (русский язык, как и английский ему давались хуже всего).

– Как думаешь написал?

– Надеюсь, хорошо.

– Ты подумал про лагерь?

– Я обычно работаю летом. И отчим ни за что не пойдет со мной подавать документы. А без его разрешения ничего не выйдет.

– Всех денег не заработаешь. – Парировала я. – Потом, ты наверняка так и не спрашивал у него. Как ты можешь решать за другого человека?! Да может он в восторге будет избавиться от тебя на двадцать один день!

Так мы спорили уже вторую неделю.

– Ты хоть справку получил?

– Получил.

– Спроси сегодня. Пока ждать будем, мест может уже не остаться. Подумай, как здорово будет! Ты и я, – я осеклась – и Катька – три недели на море! – Я чуть притормозила, развернувшись к нему лицом и идя задом на перед из школы, одной рукой прижимая учебник к груди, другой отчаянно жестикулируя.

– Ладно, сегодня спрошу.

– Только обязательно. И позвони мне. Я буду караулить у телефона. – Я вовремя развернулась, едва успев не врезаться в стеклянные двери. Он улыбался.

Вечером нужно было готовится к последнему экзамену, но все мои мысли занимало ожидание звонка. Я перетащила телефон из коридора в гостиную и, устроившись на диване с книгами, принялась ждать. Мама, готовившая что-то на кухне, периодически выглядывала и с сомнением спрашивала, как проходит подготовка.

В шесть вечера она вдруг заявила, что ей нужен телефон – позвонить подруге. А после практически силком потащила меня ужинать. Едва мы сели раздался звонок – я чуть не свалилась со стула, стремглав бросившись к телефону. Но, оказалось звонила подруга моего брата. Я снова села за стол. Мои родители удивленно переглянулись, но спрашивать ничего не стали. Спасибо и на том.

После ужина я снова засела в гостиной. После сытной еды меня клонило в сон, и я практически уже задремала, но без десяти девять снова раздался звонок, страшно меня перепугавший, от чего я подпрыгнула и уронила все учебники на пол. Это был он.

– Лиз?

– Привет – мое сердце все еще бешено билось.

– У тебя странный голос. Все в порядке?

– Ты меня разбудил.

– А звучишь так, как будто только что бежала стометровку! – Засмеялся он.

– Наверное так и есть. Спросил?

– Да. И знаешь, ты была права, он рад от меня избавится. Это еще его в выгодном свете представит перед органами опеки, дескать он обо мне заботится.

– Супер! Тогда завтра, вам нужно будет прийти, ну куда я утром говорила. – Мой брат высунулся из-за угла и стал с интересом подслушивать. – Если хочешь, я могу пойти с вами.

– Не нужно. Если все получится, завтра приходи на старое место – обсудим.

– Хорошо.

– Лиз, теперь ты шепчешь. Степа подслушивает?

– Ага.

– Ему привет. – в его голосе слышался смех.

– Очень смешно. – Саркастически ответила я.

– Готова к алгебре?

– Если честно, не очень. Думала сегодня позанимаюсь, но не вышло.

– Хочешь я тебе помогу?

– Мне завтра захватить учебник?

– Непременно. – Он снова смеялся.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Он повесил трубку. Я развернулась и уставилась на Степу.

– Что?! – он невинно захлопал глазами и развел в стороны, ранее сложенные на груди руки.

– Подслушивать не хорошо. Тебя родители не учили? – сердито пробурчала я. Но он только ухмыльнулся, засунув руки в карманы, слегка наклонился и показал мне язык. Я кинула в него учебником по алгебре, но он уже скрылся за углом, и книга, стукнувшись о стену упала.

– Было бы что подслушивать. – Из-за угла снова показалась Степина голова и я замахнулась другим учебником. Брат, изобразив испуг, удалился к себе в комнату.

8 Лиза

В детстве и юности все время кажется, что время жутко медленно тянется, подобно столетней черепахе, которая стремиться к морю. Вот вроде и видна вода, а нет, еще и пол пути не пройдено. Вот и мне казалось, что время замерло. Сначала я считала минуты до окончания экзамена по алгебре, потом я считала часы до окончания комендантского часа, устроенного моим отцом после того как он застукал нас с Сашкой дома во время подготовки к алгебре, потом дни до отъезда в лагерь. Вообще жизнь казалась как никогда тягуче медленной и скучной.

Я почти весь месяц до отъезда проторчала дома, благо, что Катька приходила, да мы с ней и с Сашей еще болтали по телефону вечерами. Отец дошел до того, что стал контролировать мои разговоры. С ним иногда случались такие «припадки» гиперконтроля по-разному касающиеся всех домочадцев, но они проходили так же быстро, как и появлялись. Обычно хуже всего приходилось мне. Но человек ко всему привыкает, привыкла и я.

Катька носила мне Сашины записки, а ему мои. В начале мне это казалась забавным, а потом я начала себя сравнивать с пушкинскими героинями, о которых мы читали, и мне стало это казаться более значимым и даже романтичным.

В самом деле, кому мы обычно писали – как правило родственникам в другие города, родителям из детских лагерей, друзьям редко. Они же всегда рядом. Нет, конечно у некоторых были друзья по переписке, но то, что происходило у нас было совершенно особенным – это было нечто запретное, тайное, а потому придавало остроту ощущениям и неизменную потребность продолжать.

И все же, время не стояло на месте. Вот уже я собираю сумку в лагерь, выбираю одежду, заколки, беру тетрадку, фломастеры, фотоаппарат – нашу первую мыльницу. Как не странно в моей семье к этой вещице все оказались довольно равнодушны. Только мама с удовольствием на пару со мной фотографировала и носила проявлять пленку. Мне дали с собой фотопленку на 36 кадров и четыре батарейки. Собственно, и все.

Накануне отъезда отец работал, брат уехал в студенческий лагерь на неделю, а мама ушла к подруге, пообещав вернуться не поздно. А я сидела на полу в гостиной одна, лицом к окнам, и смотрела как садится солнце. Как сначала голубое небо еще соперничало с алым заревом, как кровавый цвет победил, как затем стало становится все темнее и темнее и, наконец весь мир поглотила абсолютная чернота.

Черный – это скорее отсутствие цвета, чем самостоятельный оттенок. Я никогда не могла понять людей, боящихся темноты. Это все равно что бояться того, чего нет. В темноте, в черноте не видно, что происходит, кто ходит. Бояться того, кто ходит? А если там никого нет?

Мне очень хотелось позвонить Сашке, но я не могла. В коммуналке, где он жил, трубку мог взять кто угодно, и никто из тех жильцов не позовет его. А он сам сегодня тоже не звонил.

Я все думала, думала. Все казалось, что я на пороге чего-то нового, неизведанного. Обычно всегда ждала поездку в лагерь с нетерпением, с каким-то воодушевлением, но сегодня это было иначе, по-другому. Я смотрела на диван, на котором мы месяц назад смотрели кино и мне чудилось, что я снова вижу Сашку спящего. Вот его голова на подлокотнике, вот рука свешивается в низ и почти касается моей руки… Бред!

Трясу головой и наваждение проходит: на подлокотнике лежит подушка, а на самом диване разбросаны мои вещи, которые я так и не успела сложить. Темнота обманчива. Отсутствие цвета – это всегда лотерея, ты никогда не знаешь каким окажется цвет и форма, когда включится свет. Как и в жизни – невозможно предугадать каким будет новый день.

На небе появились первые звезды. В городе никогда нельзя увидеть звездное небо полностью, слишком много света вокруг, другое дело в деревне, или на море. Подальше от цивилизации! Я люблю смотреть на звезды. Вот если бы я смогла разделить это с ним! На море, ночью, когда шум прибоя будет своей шипящей музыкой заглушать все иные звуки, Саша обнимет меня. Смогу ли я тогда сосредоточится на звездах? И хорошо ли так думать о друге?

Хотя я сомневаюсь уже в том, как он сам думает обо мне. Как там говорит Катька? «Парни существа простые, намеков не понимают. Хочешь что-то узнать – спроси, хочешь что-то получить – проси.» Это в общем-то мораль ее матери. И она действует, если верить подруге.

Зря я ей все-таки рассказала про домашний киносеанс. Она сразу поставила диагноз – «Он по уши в тебя влюблен!». Катя обожает романтику, и всегда с радостью участвует во всем, что хоть отдаленно напоминает сводничество. С ее легкой руки в нашем классе уже образовалось две парочки. Одна правда распалась, но не это главное. А главное то, что она возможно права. И я сама в полном смятении, потому что не знаю, что чувствую. Я никогда раньше не влюблялась. Мои сверстники уже умудрились влюбится хотя бы по разу. Сама Катька впервые влюбилась, когда ходила в детский сад.

Но может ли любить ребенок? В детстве все слишком эмоционально – в мгновение ребенок бросается словами люблю и ненавижу. И каждый раз искренне испытывает все это. Но опять же – он ненавидит миг, в следующий он уже не помнит об этом. Что же до любви, то мне представляется, что мы все рождаемся с этим чувством. Как написано в Библии – «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем»» (Библия, 1-е послание Иоанна, глава 4, стих 16). Душа – частица божественного, а раз так, то будучи еще совсем малой она уже способна искренне любить. Значит дети способны любить.

Но я уже не ребенок. Но и не взрослая, как постоянно любит напоминать мой отец. «Подростки не думают головой» – еще одно его любимое изречение. А чем думают? Сердцем, душей, телом? Но ведь я даже не знаю наверняка, что Сашка меня любит. И чем думает он. Скрестив ноги по-турецки и закрыв газа, я дышала медленно и глубоко, ощущая, как теплая энергия протекает по моему телу, представляя ее золотым светом. Мне стало так спокойно и хорошо.

Я решила, что этим летом непременно узнаю все Сашкины тайны, даже, если он будет отпираться. Правда я не подумала – не поставит ли это под сомнение нашу дружбу, лишиться которой я просто не могла. Представить, что я больше никогда его не увижу, не заговорю с ним – это чертовски больно, даже просто для мысли. Может это и есть ответ?

В этот момент ключ в двери повернулся, оповещая, что мама вернулась домой, и я распахнула глаза.

9 Лиза

День отъезда выдался сумасшедшим. Так правда происходило каждый год, но в этот раз мы переплюнули все предыдущие. Во-первых, папа не смог нас проводить, так как его срочно вызвали на работу. Мы же с мамой не совсем точно рассчитали время до отправления поезда, да еще раза три возвращались домой, вспоминая, что что-то забыли и точно бы опоздали, но нам просто невероятно везло, и мы даже умудрились приехать раньше на пол часа.

На перроне стоял хаос: по всюду орали и носились дети всех возрастов. Вожатые уже даже не пытались их утихомирить, а родители стремились отловить, чтобы напоследок обнять своих чад и дать последние наставления. Бессмысленные, так как мыслями мы все уже были не здесь. Малыши плакали, прощаясь с родителями, старшие ребята частично уже были в поезде, занимая свои места.

Крутя головой во все стороны, я пытаясь отыскать Катьку либо Сашку, надеясь, что второму хватит ума быть уже в поезде. Конечно, увидь моя мама его здесь, может она ничего и не скажет отцу. Но лучше было не рисковать.

И тут на меня обрушилась смеющаяся Катька, радостно обнимая за плечи и подпрыгивая от нетерпения. Ее рыжие длинные волосы были распущены и падали ей на лицо, от чего наполовину закрывали ее зеленые глаза.

– Привет! – Засмеялась я.

– Привет! – Радостно воскликнула Катя. – А Саша уже здесь. – Взволнованным шепотом добавила подруга, склонившись к моему уху.

Я нервно улыбнулась ей в ответ. А Катька подтолкнула меня к поезду. В этот момент я увидела его в окне вагона – парень стоял лицом ко мне. Сашка опустил на стол рюкзак защитного зеленого цвета и неуверенно мне улыбнулся. Мой дядя в ленинградской области точно с таким ходил на рыбалку. Только в тон к нему у дяди Паши еще была куртка, штаны и длинные резиновые сапоги. И сумке этой было уже много лет. Что-то подсказывало мне, что Сашкиной было не меньше.

Я обернулась, надеясь, что мама ничего не заметила. Но она уже разговаривала со знакомой родительницей и совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг. Наконец все попрощались, нас посчитали, и мы загрузились по вагонам. Там нас снова посчитали, всех отметили в каких-то списках и поезд наконец-то тронулся. Оказалось, что мы с друзьями попали в одно плацкартное купе: двадцать первое, двадцать второе и двадцать четвертое места. На верхних полках были мы с Сашкой, а Катя внизу.

Я была в своей стихии! Обожаю путешествовать, особенно с хорошей компанией. Поездка предстояла долгая – вначале на поезде, потом еще на автобусе. В общей сложности сутки. Я взяла карты, и мы сели играть в переводного дурака. Через час в нашем купе уже сидело восемь человек, потом десять. Все ютились возле столика.

Сначала мы играли просто так, но потом это наскучило и стали играть на желания – проигравший должен был исполнить желание победителя, ну или мы придумывали его все вместе. Это было весело: например, могли послать пройтись по вагону распевая песню крокодила Гены, либо спросить у незнакомого пассажира сахар, или даже жестче – пройтись по вагону в трусах, подойти к проводнице и прокукарекать. В общем мы развлекались как могли.

Я играла хорошо, никогда не проигрывала. Сашка научил, он вообще всегда выигрывал. Он научил меня еще игре в тысячу и покер. Но остальные этих игр не знали, хотя мы пытались объяснить правила тысячи и даже начали в нее играть.

Вожатые периодически проходились по вагону, проверяя все ли в порядке и осаживая через чур буйных или веселых ребят. К вечеру народ стал укладываться спать. В десять вечера погасили свет, оставив приглушенный, необходимый для того, чтобы дойти до туалета. Я сидела на краю свой постели под потолком, вытянув ноги и положив ступни на Сашкину. Он сидел так же лицом ко мне. Мы болтали, смеялись полночи, прикидывались спящими, как только слышали приближающихся вожатых, бдящих за порядком.

На утро мы, конечно, проснулись последними. Все уже позавтракали. Пейзаж за окнами уже сменился: кипарисы, абрикосы, поля подсолнечника, кукурузы, низенькие мазанки – все говорило о том, что мы уже на юге. Я любила Крым, любила море, и именно туда мы стремились. Те, кто ехали впервые, прилипли к окнам, жадно впитывая новые пейзажи и ожидая моря. Но до него еще было далеко.

Я ехала в этот лагерь уже в четвертый раз и в точности знала, чего ожидать. На вокзале нас снова будут считать, кого-то потеряют, потом найдут. Наконец мы доберемся до нашего автобуса, посадив в который, нас снова пересчитают. По приезде в лагерь, с нами проведут вводный инструктаж, на котором расскажут кто в каком корпусе и в какой комнате. Напрягая слух, нужно будет не упустить свою фамилию.

Потом у нас в среднем будет около часа на то, чтобы отыскать в общей куче свои вещи, найти свою комнату, переодеться и прийти на торжественное открытие смены. А вечером будет праздничный костер. Его всегда делали очень большим, а все ребята рассаживались по кругу на скамеечках. После в углях жарили картошку. И наконец, по окончании длинного и суматошного дня все расползутся по корпусам. И так каждый год.

Поезд прибыл на вокзал около часа дня с небольшим опозданием. Пока мы выгружались, в толпе я потеряла и Сашку, и Катю. Но в автобусе с радостью обнаружила обоих и села рядом с подругой. В лагерь нас привезли ближе к шестнадцати часам. В том хаосе, что царил вокруг было нереально услышать свое имя в списке, который зачитывал старший вожатый.

И все же к шести часам, уставшие, но счастливые все отряды выстроились на небольшой площадке для торжественного открытия второй смены. Была зачитана речь, проговорены правила и устав лагеря, и поднят флаг. Идя между друзьями, я была счастлива как никогда.

На костре нам не удалось сесть всем вместе, в результате чего Катя оказалась через одного человека от меня, а Сашка рядом. Мы смотрели на огонь, один из вожатых играл на гитаре, и все пели песни. Было хорошо.

– Ну как тебе в лагере? – спросила я тихо парня.

– Необычно. Я не привык к такому количеству правил и ограничений. И людей. Но море красивое. Когда мы пойдем купаться?

– Погоди, это ты его еще только из окна автобуса видел. То ли еще будет! – Я улыбнулась. – А купаться завтра. С утра подъем, зарядка, завтрак, уборка комнат и пойдем. До обеда точно на бултыхаемся. Правда далеко заплывать не разрешают. Знаешь, сетку с буйками в воду опустят и зорко следить будут, что бы никто не заплывал.

– Далеко и не надо.

Я услышала неуверенность в его голосе и полностью повернулась к нему лицом.

– Ты не умеешь плавать? – удивилась я.

– Не умею. Что тут такого? Мне не где было учится. – Парень смотрел вниз на свои скрещенные на коленях руки, и я не могла понять, что он чувствует – обиду за мое неверие и грусть?

В детстве мы ходили купаться на Москва-реку, но мы в серьез не плавали, а только плескались. Потом родители запретили купаться там, так как воду посчитали очень грязной, да и ходили мы, по правде, без разрешения. Но я все-таки научилась плавать на Волге в Самаре у бабушки, а Сашка без меня на реку уже видимо не ходил.

– Я тебя научу. – Я улыбнулась, положив ладонь на его руки.

Он посмотрел на меня и улыбнулся в ответ.

– Хорошо, но учти, это будет сложно.

– Мне не привыкать к сложностям. К тому же у нас классный инструктор по плаванью. Он будет обучать нас ежедневно.

10 Лиза

Распорядок дня в лагере довольно прост и логичен. С утра – подъем, зарядка, завтрак, поход на море, затем наступало время обед. После него наступало время, напоминающее нечто среднее между тихим часом и свободным временем, в течении которого мы готовились к вечерним мероприятиям, болтали или играли. Потом был полдник и официальное свободное время. В семь вечера ужин, после которого наступало время развлечений: это могла быть дискотека, просмотр кино, игры (к которым предварительно необходимо было подготовится, например, КВН), тематические праздники.

Праздники ставились по заранее написанному сценарию и в них участвовали как вожатые, так и дети. Самым любимым был «День Нептуна». Еще мы делали стенгазету, играли в профессии – каждый придумывал ее себе сам на основе своих умений и навыков. Длилась такая игра неделю, задача была в том, чтобы заработать как можно больше нарисованных вожатыми денег, которые в последний день можно было потратить на ярмарке, а также расплачиваться ими за услуги других ребят.

Еще, раз в смену, обычно ближе к закрытию, проводилась спартакиада. Она длилась весь день и разделялась на два этапа: сначала проходили состязания на воде, затем на суше. Утром шли на море и проводили заплывы на скорость, а после обеда по принципу «быстрее, выше, сильнее» проводились остальные состязания на суше и заканчивалось все эстафетой. Побеждала команда, набравшая больше всего очков. Что бы было честно, команды составлялись из всех отрядов вперемешку. В общем, отдых в нашем лагере был интересный.

На утро после приезда мы пошли на пляж. Наш лагерь располагался в двадцати минутах ходьбы от моря. Шумной длинной змейкой мы шли через приморский курортный городок к воде.

– Так, Костя вышел из воды! Я еще не давал команду купаться! – кричал наш инструктор по плаванию Алексей, спустя пол часа, когда мы наконец добрались до пляжа.

Он работал в нашем лагере уже второй год. Это был высокий мускулистый парень, лет двадцати, учащийся института спорта и физического воспитания. Ко всему прибавьте, что он смуглый, голубоглазый блондин – у нас все девчонки негласно были в него влюблены.

По мимо Алексея, на пляже была спасательная вышка и патрулировало два спасателя, но лагерей вдоль побережья отдыхало огромное количество, поэтому негласно инструктора по плаванию были еще и нашими спасателями. Они зорко следили, что бы никто не заплывал за буйки.

– Мне все равно, кто из вас умеет плавать, кто нет! Занятия для всех, Вера! – надрывался Алексей.

Вне зависимости от умения плавать, обучение проходили все ежедневно по полчаса. По свистку мы заходили в море и по нему же выходили. Все было четко.

– Слева от меня пусть встанут те, кто не умеют плавать, справа – умеющие. – Сказал инструктор, когда ему наконец удалось захватить внимание ребят.

Нам потребовалось на это несколько минут.

– Отлично! Теперь делимся на пары – каждый пловец берет себе не умеющего плавать! – Командовал Алексей. – А теперь в воду!

Катька хорошо плавала, поэтому я выбрала Сашу. По свистку мы забежали в море. Сначала мы выполнили самостоятельные упражнения, а затем перешли к парным.

– У тебя хорошо получается! – Я пыталась подбодрить парня, стараясь перекричать шум тысячи детей.

– Ага, тонуть ко дну! – засмеялся он, в очередной раз погружаясь в воду, а затем выныривая.

Но Саша оказался хорошим учеником, уже через несколько дней он неплохо держался на воде и даже проплывал небольшие расстояния. После очередного перерыва на суше ребята радостно забежали в воду. Мы выбрали место подальше от берега, не далеко от буйков с правой стороны.

Немного дальше нас плескались еще ребята. Кирилл, приезжающий в этот лагерь столько же раз сколько и я, дурачился с какой-то девчонкой совсем близко с буйками. Алексей с берега иногда резко свистел, привлекая к себе их внимание и жестикулировал руками, что бы те подплыли ближе к берегу. Я показывала Сашке как плавать на спине, как в друг что-то произошло.

Девушка, с которой Кирилл плавал и пугал, в шутку хватая за ноги, пытаясь утопить, оттолкнулась от него и ее выбросило за буйки. Плавать она не умела, и уже успела достаточно наглотаться воды в этой дурацкой игре. Она стала тонуть по-настоящему, кричать она уже не могла, все больше погружаясь в воду. Мы были ближе всех к ним.

Я видела, как Кирилл испуганно поплыл к берегу, как что-то кричал инструктор на берегу, забегая в воду. А Сашка поплыл к девушке. Я не поплыла за ним, словно была в ступоре. А он сделал все как надо: нырнул под воду за девчонкой, затем, поддерживая голову на поверхности, поплыл с ней к берегу. Моя помощь уже не требовалась. Наверное, парень где-то прочитал как оказать помощь утопающему – у входа на пляж стоял большой щит, оповещающий о правилах поведения на воде.

Подоспел и Алексей, вдвоем они вытащили девочку на берег и стали приводить в чувства. Ее рвало водой, но она была жива. Инструктор укрыл ее полотенцем.

– Все вышли из воды! – командовал инструктор.

Он жестко отчитал Кирилла, запретив тому на сегодня и ближайшие дни купаться.

Сашка сел на свое полотенце поодаль от разыгравшейся сцены.

– Как ты? – Я села рядом. – Ты просто настоящий герой!

– Я испугался, что она уже не дышит. Когда нырнул за ней – она не двигалась. – Парня била мелкая дрожь и я накинула на него свое полотенце.

– Я вообще растерялась. А ведь плаваю лучше и дольше тебя. – Я вздохнула. – Страшно представить, что бы было, если бы ты не успел.

– А мне хочется врезать этому Кириллу хорошенько. Какого черта он ее пугал, да еще на глубине?! Знал же, что девчонка плавать не умеет и боится. – Он ударил кулаком по песку. – Наказать, запретив купаться – этого недостаточно. Он так ничего не поймет.

– А ты кровожадный – Я в шутку поежилась.

– Не представляешь какой. – он криво улыбнулся.

– Я думаю, он достаточно наказан. Он ведь повел себя как трус. Мог спасти ее, а вместо этого уплыл, бросил. Наверняка это понимает.

– Не думаю.

В этот момент к нам подошел Алексей. Он пожал руку Сашке.

– Молодец парень.

Кирилла он уже отдал на растерзание вожатым. Те умели придумывать ужаснейшие наказания, а провинился парень сильно.

Инструктор тихо что-то еще сказал Саше, но я не уловила, что, и ушел. Прибежала Катя, плюхнувшись рядом с нами на песок, сжимая в руках три небольших свертка. Она не ходила купаться в этот заход, оставшись на берегу что бы купить мороженное.

– Угощайтесь! – она протянула нам свертки – Чего такие хмурые? Я что-то пропустила?

– Пропустила. Саша спас Веру (так звали нахлебавшуюся девушку), она чуть не утонула. – Объяснила я.

– Круто! В смысле как она? Наверно испугалась сильно? – Пыталась выразить сочувствие Катя, но смешливая и несерьезная ее натура победила – Ты настоящий герой! – Воскликнула подруга, узнав, что Вера в порядке, и чмокнула Сашку в щеку. Тот смутился и откусил холодное мороженное.

Катя скосила глаза на меня проверяя мою реакцию на ее поступок.  Не знаю, чего было больше: раздражения или удивления. А еще меня мучил вопрос – почему я сама не поступила так же?

11 Лиза

С того инцидента на море прошло два дня. И как не странно все забылось. Дети есть дети – снова все начали дурачится и нарушать правила.

Вечером должна была быть дискотека, но ее отменили по какой-то причине и вместо нее решили показывать кино. В афише значился какой-то совсем детский фильм, который старшему отряду был не интересен. Поэтому часть ребят после ужина осталась гулять на спортивной площадке, часть ушла в корпус.

Наши вожатые не считали нужным сильно контролировать происходящее в корпусе до отбоя, но отчаянно бдели за ребятами на улице. Поэтому у нас было раздолье. Мы засели в просторном холе, прикрыв двери, играть в бутылочку. Притащили покрывала и подушки из комнат, чтобы сидеть на полу было комфортно. Для игры мы использовали стеклянную бутылку из-под лимонада.

Правила на самом деле были просты: играющий раскручивает бутылку – на кого она укажет, с тем ему и целоваться. Для определения места поцелуя – щеки или губы, оба становились друг к другу спиной и на счет три разворачивались. Тут возможны были два варианта: в губы, если оба повернулись в одну сторону, и в щеку, если повернулись в разные. После место играющего занимал выбранный человек. И так по кругу.

Мы веселились уже почти час, а на меня бутылка еще не разу не указала. Почти напротив меня сидела Катька и без умолку трещала, то и дело прыская со смеху, когда выпадало целоваться парням друг с другом. Сашка сидел через несколько человек справа от меня. Нас было человек пятнадцать и играли мы уже долго, поэтому все расслабились и развеселились.

Выпало крутить Катьке. И бутылка указала на меня. Мы встали перед зрителями, которые увлеченно считали до трех. На последней цифре мы повернулись в разные стороны. Подруга чмокнула меня в щеку и в припрыжку побежала на мое место. Я села на ее и крутанула бутылку.

Не ожидая чуда, я посмотрела напротив себя, теперь там был Саша. Бутылочка совсем немного не докрутилась до Кирилла, того самого задиру, и остановилась четко на портив Сашки. Я не видела, но чувствовала, как Катька смотрит на меня. Подруга притихла – она одна знала про те мысли, которые волновали и одновременно пугали меня.

Я встала. Но парень не поднялся сразу, удивленно и как-то странно смотря на меня. И я, хитро сощурив глаза, улыбнулась и, вытянув руку, поманила его указательным пальцем. Мы встали спиной друг к другу. Сердце мое стучало по ощущениям где-то в горле. Я почти не слышала, как считали до трех ребята и на ватных ногах повернулась, встретившись с Сашей взглядом. Парень повернулся в ту же сторону, что и я. Нам предстоял поцелуй в губы. Супер!

Мои руки задрожали – я разом растеряла всю свою решимость, ведь по правилам, поцеловать Сашку должна была я.

Кто-то из ребят в нетерпении крикнул: «целуйтесь уже!», остальные засмеялись, поддерживая кричавшего. Парень, взяв инициативу в свои руки, одной ладонью прикоснулся к моей щеке, отвел в сторону непослушную прядь, выскочившую из хвоста, и еле слышно вздохнул. Саша чуть наклонился, а я потянулась на носках вверх и, наконец, наши губы встретились.

Это был невинный поцелуй – нежный, едва ощутимый и вместе с тем обжигающий. Губы мои пылали и слегка покалывали, щека, к которой парень все еще прикасался, горела тоже. Внутри как будто что-то взорвалось, что-то жаркое и воздушное, отчего внутренности плавились, ноги норовили подкосится, и казалось, что я либо сейчас упаду, лишившись чувств, либо растаю. Мне хотелось обнять Сашу за шею, хотелось ухватиться за него, чтобы не потерять хрупкого равновесия. Глаза мои, в начале широк распахнутые, сейчас были плотно закрыты. Все вокруг куда-то исчезло, испарилось словно по мановению волшебной палочки. А ведь это не был загадочный французский поцелуй, о котором мы читали с Катькой в журнале, это было лишь легкое прикосновение. Первый поцелуй.

Не знаю сколько он длился, может минуту, а может вечность – время, как и весь окружающий мир, перестало существовать в этот миг. Казалось сейчас есть только он и я. Мы.

Вдруг кто-то кашлянул. И я удивленно распахнула глаза, увидев такое же отражение удивления в Сашиных. В момент поцелуя все вокруг перестало существовать, а теперь реальность резко вернулась.

Парень наконец опустил руку, я посмотрела вниз на свои босоножки и, развернувшись на каблуках, резко припустила к его месту. Мои щеки пылали. Я не решилась взглянуть на него, ожидая, что Саша вернется на мое место. Вместо этого я взглянула на свою подругу – та, хитро улыбаясь, подмигнула мне.

А Саша, не потрудившись занять мое место в круге и продолжить игру, просто вышел из комнаты, не громко хлопнув дверью. Этого можно было бы ожидать, теперь крутить бутылочку предстояло ему, а прикасаться к кому бы то ни было для него было слишком тяжело. Но все же, со стуком двери я вздрогнула и внутренне поежилась. Стоило ли мне последовать за ним?

12 Лиза

С посиделок я сбежала в нашу комнату раньше остальных, чтобы избежать Катькиных расспросов. Я знала, что ей не терпится поболтать, но не готова была обсуждать произошедшее, поэтому по-быстрому залезла в кровать и претворилась спящей.

Через пол часа шумной стайкой в комнату влетели девчонки, что-то весело обсуждая и непрерывно хохоча. Увидев меня, они конечно попытались говорить шепотом, но у них это плохо получалось. Наконец, через час после отбоя, девчонки заснули. А ко мне сон всё не шёл, стоило закрыть глаза, и я будто снова погружалась в ощущения от поцелуя и снова и снова чувствовала Сашкины пальцы на своей щеке и губы начинало покалывать.

Тогда я встала и подошла к большому окну – я решила, что немного прохладного воздуха освежит и успокоит бунтующее тело.

Наша комната располагалась на втором этаже двухэтажного небольшого здания, именуемого «корпусом», но выход имела не только в коридор – слева от моей кровати располагалась белая дверь, ведущая к пожарной лестнице. Вожатые думали, что она закрыта, поэтому никогда не проверяли ее, а мы сумели-таки ее открыть и пользовались в особых случаях. Обычно, чтобы сбежать в тихи час на улицу или в магазин, но и для моего желания остыть она сейчас подходила.

Я осторожно открыла ее, проскользнула наружу и прикрыла за собой. Сразу за дверью располагалась небольшая площадка, а от нее шли железные ступеньки вниз. Я уперлась руками в перила, подставив горящее лицо ночному ветру и закрыла глаза.

– Лиз! – кто-то громким шепотом позвал меня.

Я вздрогнула и распахнула глаза. Пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть зовущего, так как фонарей рядом с моим окном не было. И конечно это был он – Сашка.

– Не спиться? – я улыбнулась.

– Нет. Спускайся вниз.

– Не самая хорошая идея. – Я все еще не понимала, как относиться к произошедшему несколько часов назад, и совершенно не представляла, что ему сказать и как себя вести.

– Тогда я к тебе поднимусь.

– Нет! – Зашипела я, взявшись за перила и быстро сбегая вниз по ступенькам.

Конечно меня из-за белой одежды на импровизированном балконе почти невидно, но если нас будет двое, то мы будем как на ладони в лунном свете. И, если кто-то пройдет мимо, то нас непременно увидит!

– И почему же ты не мог заснуть? – Зашептала я, подходя к парню.

Но он, прежде чем ответить, взял меня за руку и потянул к тени деревьев.

– Наверное потому же, почему и ты не смогла. – Ответил Саша, когда мы остановились на тропинке возле качелей.

В темноте не видно было какую реакцию на лице вызывают мои слова, но я решила, что он улыбается. А вот я растерялась этой близостью и не нашлась что ответить.

– Из-за поцелуя. – констатировал он, когда пауза затянулась.

– Просто. Это было неожиданно. И, и… Я не знаю. Это же просто игра, но мне показалось что ты не играл. – Запиналась я.

– Для меня это и не было никогда игрой. – Он хотел сказать что-то еще, но не успел, нас прервали чьи-то шаги.

Сашка развернул меня спиной к толстому стволу высокого дерева, уводя с освещенной луной тропинки, а сам встал лицом ко мне так, что тьма поглотила нас обоих.

Это, конечно, был охранник, он периодически обходил территорию после того, как одного из ребят поймали перелезающим через забор. Мы замерли, ожидая, когда он уйдет. Дверь я прикрыла, но боялась, что от порыва ветра она может захлопнуться и тогда вернуться в комнату будет невозможно. Или с шумом распахнуться настежь, что тоже наведет охранника на определенные мысли.

Время тянулось страшно медленно, каждый звук отдавался в моей голове со стократ увеличенной громкостью. Я слышала, как скрипит песок под подошвами у охранника, как позвякивают ключи в связке на поясе его формы, как стрекочут сверчки и, наконец, как бьется Сашино сердце.

Он стоял так близко, что мои глаза, уже привыкшие к темноте, с легкостью различали резкие линии его лица, блеск глаз, и маленькие светящиеся пятнышки на лбу и щеках от бледного света луны, все-таки проникающего сквозь ветки деревьев. Парень был неподвижен и мне захотелось дотронуться до него, чтобы проверить не кажется ли мне все это. И Саша также изучал меня, но я не знала, какая картина предстала перед ним. Что он видит?

Охранник почти ушел, а парень придвинулся ко мне еще ближе. Его горячее дыхание обжигало, пальцы покалывали от желания коснуться его лица, какой-то странный громкий стук разрывал тишину, и я с опозданием догадалась, что это бьется мое сердце. Неужели так громко, и Саша слышит? Но прежде, чем я успела подумать или решить, что делать дальше, он придвинулся ко мне чуть ближе, его пальцы скользнули по моей щеке, еще больше сокращая расстояние между нами, обжигая как накануне вечером. И даже больше – это придало решимости и позволило желанию победить.

Я шагнула в его объятия, вернее я буквально влетела в жаркий и страстный поцелуй. Это было иначе, чем там в холле – я позволила своим рукам обвить его шею, а мое тело прижималось к его так сильно, что казалось разъединить нас невозможно. Саша вжимал меня в дерево, и я спиной чувствовала, как шершавые чешуйки скребутся об одежду.

Одна его рука поглаживала мои волосы, а вторая спустилась до талии, от его прикосновений кожа горела, мысли путались. Я не могла совладать с собой, не могла сопоставить происходящее с человеком, в объятиях которого оказалась. Мне нужно было время. А еще пространство, так как думать в его присутствии оказалось невозможно.

Через какое-то время он слегка отстранился от меня, продолжая обнимать. Мы оба тяжело дышали, будто стометровку только что пробежали. Он выглядел возбужденным и очень счастливым, таким я его не видела никогда. Да я и сама пребывала в какой-то безумной эйфории. Охранника было уже давно не слышно и, я решила, что пора возвращаться.

– Мне надо идти – прошептала я одними губами, отталкивая парня от себя. И он сразу нехотя отстранился, дав мне возможность сбежать.

Со всей скоростью на какую была способна я взбежала по лестнице вверх. Я распахнула дверь и обернулась – он все еще стоял в тени деревьев и смотрел на меня. Я улыбнулась и зашла в комнату.

13 Лиза

Следующие несколько дней я избегала Сашку, что было сложно, учитывая, что мы всегда и везде были вместе. Если он пытался заговорить о случившемся, то я переводила тему, либо убегала, сославшись на неожиданные дела. Я совершенно не знала, как себя теперь с ним вести, как объясниться, не потеряв при этом нашу дружбу.

Кате же я все рассказала на следующий день. На самом деле трудно было что-то от нее утаить, да и совет был нужен. Она была опытнее меня в этом вопросе – она уже встречалась с парнями. Подруга считала, что нам надо поговорить, узнать, что он хочет, что думает. Но я боялась – одно дело, когда это совершенно незнакомый парень, и совсем другое, когда этот парень твой лучший друг.

Из-за этого даже мой день рождения получился скомканным.

Я проснулась рано, меня словно кто-то окрикнул. Сев в кровати с бешено колотящимся в груди сердцем, я огляделась, но все еще спали. Вытащив из-под подушки наручные часы, я взглянула на циферблат – еще не было и шести.

Спать не хотелось – я обняла себя за колени и взглянула в окно. Солнце уже встало и своими теплыми лучами просачивалось сквозь не плотно запахнутые шторы. Еще не было нестерпимо жарко, как станет днем, легкий южный ветер играл с листьями деревьев, от чего те шелестели, словно шепча «доброе утро», и птицы весело чирикали, приветствуя новый день.

Я улыбнулась и потянулась – сегодня мне исполняется шестнадцать лет. Надо ли говорить, что я была самой младшей в нашем классе, правда меня это никак не тяготило. Расстраивало лишь то, что мне крайне редко удавалось отпраздновать его с моими друзьями, во всяком случае в полном составе. Папа жутко контролировал список присутствующих, не допуская тех, кто, по его мнению, был не подходящей компанией. Например, Сашку. Я закатила глаза, вспоминая последний день рождения.

Но зато теперь, я могла отпраздновать свой день рождения с теми, с кем действительно хотела. Я опустила голову на сложенные на коленях руки, думая о Сашке. Только вот отношения наши усложнились, и я не представляла, как все вернуть в прежнее русло. Да и нужно ли?

Мне надоело сидеть и грустить. Я вернула часы под подушку, встала и направилась в умывальную комнату, стараясь не производить много шума по дороге. Но в полной тишине еще спящего корпуса, каждый мой шаг гулко отзывался эхом от стен. Умывшись, я взглянула на свое отражение. «Кончай хандрить, сегодня у тебя праздник!» – сказала я сама себе. В этот момент кто-то еще вошел в комнату. Я обернулась. Это был Сашка.

Не думая, что встречу кого-то здесь в такую рань, я не догадалась переодеться или накинуть халат, и была только в ночной сорочке. Правда, она хоть и была короткой, но больше походила на сарафан, чем на пижаму. И все же я смутилась.

Парень не мигая смотрел на меня несколько секунд, а затем быстро подошел.

– Доброе утро. – Сказал он тихо и насторожено.

– Доброе. – Отозвалась я.

Не смотря на столь ранний час, Саша был уже полностью одет. Он что-то достал из внутреннего кармана шорт.

– Это тебе.

Парень протянул раскрытую ладонь, и я ахнула – поблескивая в солнечных лучах там лежал красивый серебряный кулон на цепочке в виде сердечка.

– Спасибо. Поможешь надеть? – Я перевела взгляд с подарка на него.

Саша кивнул. Я отвернулась, встав лицом к зеркалу и смотрела в отражении как он сначала убрал мои распущенные волосы набок, освобождая шею, расстегнул цепочку и затем надел украшение на шею, нежно касаясь пальцами кожи. Я думала он сразу отойдет, но парень наклонился к моему уху и, щекоча кожу своим дыханием, едва слышно прошептал:

– С днем рождения.

Сердце мое бешено билось, словно пытаясь выпрыгнуть наружу, зрачки расширились. В отражении зеркала я видела, как его руки нежно, медленно провели линии от шеи до плеч, спустились по рукам, легли на талию. Саша обнял меня сзади едва ощутимо, но сильно. Я знала, стоит мне оступиться, он всегда поймает.

Губы же парня жили своей жизнью – они исследовали шею, затем переместились в область плеча, внезапно вернулись к уху. Это было горячо. Невинно, потому как ничего такого мы не делали, но страстно. Я горела изнутри, казалось весь мир исчез, как в тот раз, когда Саша впервые меня поцеловал, но понятия не имела что будет дальше, какой реакции парень ждет от меня. И ждет ли? Сейчас мне было все равно, хотелось только, чтоб он был рядом и никогда не останавливался.

Вдруг где-то в глубине корпуса послышался шум – скорее всего это были вожатые, которым предписывалось подниматься раньше своих подопечных, или кто-то из ребят, по зову природы торопящийся в туалет. От этого звука мы вздрогнули, Саша опустил руки, отпуская меня, от чего внезапно стало холодно, как будто я попала под ледяной дождь, и ушел. Быстро и бесшумно.

Я оглянулась всего через секунду, но его уже не было, как будто все это только показалось мне. Повернувшись назад к зеркалу, я дотронулась до кулона. Он был гладкий и теплый, нагревшись от моего тела. Я улыбнулась.

Позже, за завтраком я упорно игнорировала Сашку, чувствуя, как он сверлит меня взглядом, но кулон не сняла. А потом мы готовились к игре в КВН, репетируя какие-то сценки. Саше не участвовал, но помогал делать декорации, незримо находясь где-то рядом. Ну а вечером была дискотека, где друзья подарили мне подарки, но Саша на нее почему-то не пришел. Я бы ни за что никому не призналась в этом, но ждала его и была расстроена.

14 Лиза

Дни сменяли один другой, и в нашем лагере наступил праздник – «День Нептуна». Я была ему рада: во-первых, из-за организации мы были заняты больше обычного (благодаря чему бегать от объяснений с Сашкой было легче), а во-вторых ожидалась тайная ночная вылазка на море.

В этом походе участвовал только старший отряд каждый год после праздника. Ходили купаться в ночном море, вроде как прощаться с лагерем. За неделю до вылазки все разговоры в старшем отряде были только об этом. Я не знала, пойдет ли Сашка, но меня не оставляла мысль, что я так могу и не узнать какого это – разделить с ним ночное звездное небо и прохладу ночных морских волн. Ведь я же думала об этом еще дома! А спросить не могла, это заставило бы вернуться к разговору о поцелуях.

Ко Дню Нептуна терпение было уже на пределе.

Запланированный спектакль прошел на ура. У меня была небольшая роль -одной из русалок, Катя была женой морского царя, а Сашка помогал с декорациями и светом. Надо сказать, что в этом году праздник был уморительно смешной – может быть потому, что Катька в нем играла, а она мастер делать из всего комедию, а может все дело было в том, что в этом году ответственным за постановку был наш отряд и мы не слишком серьезно отнеслись к делу, позволив случаться ляпам и несуразицам.

В общем немного отойдя от куража сцены, в одиннадцать вечера я еще сидела по-турецки на своей кровати и нервно теребила свой купальник, не решаясь его надеть. Мне совсем не хотелось идти на море, если Саши там не будет.

Катька видела мою нерешительность, но только посмеивалась, словно знала какой-то секрет.

– Я, наверное, не пойду. – Наконец решилась я.

– Нет, ты просто обязана пойти! – воскликнула подруга, садясь рядом на кровать.

– Нет, правда, там не будет ничего интересного.

– А вот и будет! – Катя была возбуждена больше обычного и это было непонятно.

– А, если нас поймают? – не сдавалась я.

– Не поймают! – Подруга заговорщицки подмигнула, наклонилась к моему уху и прошептала – К тому же парень расстроиться если ты не придешь.

– Ты? Нет! Ты не могла! Ты спросила его? – Я не могла поверить, что подруга без моего ведома разговаривала с Сашкой обо мне.

– Но ты же хотела узнать пойдет он или нет. – Она засмеялась, хватая меня за руки, заставляя встать и кружа по комнате. – Так что ты идешь, ты идешь, ты идешь! – Пропела она.

Мы дождались условленного знака от парней и, спустя два часа после нашего разговора, уже шли к морю. Деревья шелестели от легкого ветерка, провожая нас. На море был почти полный штиль: небольшие волны набегали на берег и, лизнув серый в свете луны песок, откатывались назад. Черное бескрайнее небо, сплошь усеянное звездами, казалось не имеет краев – где-то вдалеке оно сливалось с морем, образовывая единую бесконечную материю, отражающуюся друг в друге.

Нам повезло – на небе сегодня не было облаков и можно было бы рассмотреть млечный путь.

Катя расстелила наше полотенце, скинула одежду и с диким криком побежала в воду. А я не торопилась, вначале огляделась, но Сашки нигде не было видно. Неужели передумал и не пришел?!

Раздевшись, я пошла к воде, но зайдя по щиколотку остановилась и раскинула руки в стороны, прикрыв глаза. Я физически ощутила поток золотой энергии внутри себя. Распахнув глаза, я увидела перед собой лунную дорожку и ощутила чей-то взгляд. Обернувшись, я, наконец увидела его. Саша сидел отдельно от всех, с правой стороны от того места, где стояла я. Медленно, словно через силу, я пошла к нему, хотя ноги хотели бежать, спотыкаться и падать, но бежать!

Парень сидел на песке отдельно от всех, поэтому я села рядом.

– Ты избегаешь меня. – Констатировал он, глядя на меня.

А я не смогла ответить на этот взгляд, поэтому опустила взор и смотрела на свои руки, уже играющие с песком.

– Нет. На самом деле нет.

– Не похоже. – Саша вздохнул. – Я что-то сделал не так? Почему всякий раз, когда я хочу поговорить, ты убегаешь? Находишь тысячи причин, чтоб только не остаться со мной наедине.

– Ты ошибаешься. – Я бросила песок, отряхивая руки, и посмотрела на него. – Я хочу тебя видеть и говорить, и я скучаю по тебе все это время. Я просто не хочу говорить конкретно на одну тему.

– О поцелуях? – Он улыбнулся.

– О поцелуях. – Я грустно улыбнулась в ответ.

Саша придвинулся ко мне ближе так, что нас уже не разделяло ни какое пространство.

– Я не понимаю почему. – Парень взял меня за руку – Я…

– Пожалуйста, – я перебила его, сжав руку, – можем мы отложить этот разговор до Москвы? Я в полном смятении, боюсь наговорить глупостей и не хочу потерять тебя, – я сглотнула, добавив, – как друга.

– Ты никогда не потеряешь меня. – Он посмотрел на наши переплетенные руки, а потом снова в мои глаза и вздохнул – Почему не сейчас? Что изменится в Москве?

– До отъезда чуть больше недели. Что стоит подождать?

– Хорошо. – Я видела, что Саше это не нравится, но он уже сдался.

– Знаешь, я очень хотела разделить это с тобой! – Я решила перевести тему и указала на море и небо, обведя их свободной рукой, – Ты даже не представляешь, как это здорово плыть по лунной дорожке! – Я встала и потянула его за собой.

Парень неохотно поднялся.

– Вода, наверное, холодная?

– Нет, парное молоко!

Мы зашли в воду и поплыли. Это было ни с чем не сравнимое ощущение свободы и бесконечности, ощущение себя словно в космосе – над тобой и под тобой черное небо и миллионы звезд! Как же я это люблю. И как здорово, что можно разделить этот космос с другом. Но Саша, казалось, не зачарован красотой места как я. Парень доплыл до меня, сделав круг, затем остановился, заглядывая в глаза.

– Говорить нельзя, хорошо. Но целовать же можно?

Я думала, он остановиться на вопросе, но не тут-то было! Он быстро сократил расстояние между нами и прижался своими губами к моим.

Хорошо, что мы были не на глубине и наши ноги опирались о дно, потому что мы бы точно утонули. Его тело было мокрым, как и мое, от чего ощущения были странными, словно я продолжала играть роль русалки, только сцена переместилась в настоящее море. И русалка нашла своего принца.

Мои руки обнимали его шею, а его исследовали мое тело. Пройдя путь вдоль позвоночника, они задержались ненадолго на пояснице, а затем скатились на бедра. Я задыхалась, а он уже целовал меня в уголок губ, щеки и шею. Все было слишком быстро, ясно, что мой отказ поговорить только подлил масла в огонь и раззадорил его и, возможно, он решил, что таким способом сможет подтолкнуть меня к дальнейшим действиям и словам. А может быть, он просто в эпицентре гормонального взрыва, и ему всего на всего не совладать со своим телом?

Я опустила руки ему на грудь, слегка отталкиваясь, от чего он сразу отстранился.

– Вот черт! – Все что я смогла произнести. А он зарычал и ушел под воду.

Я была уверена, что нас видели все ребята, но оказалось, что мы умудрились остаться не замеченными. Ну почти незамеченными – Катька нас видела. Она ухмылялась от уха до уха.

15 Лиза

Следующая неделя пролетела стремительно – игра в профессии, спартакиада. С Сашкой мы общались как до приезда в лагерь, но наедине я с ним старалась не оставаться.

Для игры в профессии мы с Катей выбрали работу массажисток. Массажный кабинет оборудовали прямо в своей комнате. Наша вожатая вначале решила нас контролировать – пару часов она наблюдала как мы всем желающим делали массаж. На самом деле, это был игра – считалка: «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый…». Вот его мы и делали.

В первые дни клиентов у нас было много из-за загадочности процедуры и любопытства ребят, а ближе к концу, когда уже почти все у нас побывали, мы с Катей больше играли в карты, чем делали массаж. В день перед ярмаркой посетителей у нас не было вовсе. Мы маялись от скуки, и я учила подругу играть в покер. До обеда оставался один час, после этого официально игра заканчивалась.

В дверь постучали и мы переглянулись.

– Войдите! – сказали мы хором и тут же дружно засмеялись.

В комнату зашел Саша. Он встал у порога, облокотившись о косяк и скрестив руки, и посмотрел на нас. Вдруг Катька вскочила, засуетилась, бросила что-то вроде: «У меня крем закончился, да ты и сама справишься», и ринулась к двери. На пороге подруга правда на секунду задержалась и, подмигнув моему парню, вышла. Плутовка! Это точно она подстроила его приход. То-то она весь день ни на чем не могла сосредоточиться и все время бросала взгляды на часы! Стоп! Я только что назвала Сашку: «мой парень»? Все эти мысли пронеслись в моей голове подобно пуле. Я скрестила руки на груди и поджала губы.

– Я не буду делать тебе массаж.

– Почему? Я плачу. – Он подошел ко мне и положил на стол две купюры – нарисованные деньги нашим старшим вожатым для игры. – Ты не можешь мне отказать.

Последнюю фразу парень произнес хриплым шёпотом, наклонившись, мне на ухо. По спине побежали мурашки.

– Хорошо. – Я закатила глаза. Признавая его победу.

Саша сел на кровать и улыбаясь смотрел на мою реакцию. Ну что ж, придется делать ему массаж.

– Раздевайся.  – С вызовом сказала я.

Он слегка смутился от такого приказа и тона моего голоса, но быстро снял футболку через голову и лег на живот на кровать.

Парень был сложен даже лучше нашего инструктора по плаванию. Нет, конечно, за время, проведенное на море я уже успела налюбоваться на его тело. Но сейчас казалось, что за три недели он стал еще выше и сильнее, кожа стала смуглой, от чего синие глаза выделялись ярче и сверкали как сапфиры, особенно когда он смотрел на меня. Но одно дело смотреть, а совсем другое прикасаться. При одной мысли, одном взгляде на него у меня внутренности скручивало. Черт, как я буду делать ему массаж?!

– Ребята говорят, вы делаете детский массаж – «рельсы-рельсы, шпалы»? – Я слышала в его голосе напряжение и смех. И расслабилась.

– Что-то типа того.

Почему я нервничаю, он же просто мой друг. Правда друг сексуально-озабоченный. Я нанесла крем на руки и прикоснулась к его спине. Он вздрогнул.

– Крем холодный. – Пояснила я и начала движения руками. Я не представляла, как произнести считалку, почему-то язык не поворачивался это говорить. Хотя мы с Катей так развлекались и это помогло бы сейчас разрядить обстановку.

– Эй, а где слова? Я платил за полный комплект.

– Ну ты их и так знаешь.

– Ты забываешь, подруга, что мне раньше никто не делал массаж. Я слов не знаю. – Он улыбался, я чувствовала, и засмеялась.

– Хорошо. Рельсы-рельсы…

Массаж был быстрым, не больше 10-15 минут, и предполагалось, что Саша должен был расслабиться, но с каждым моим движением, казалось, парень только лишь больше напрягается.

– Ты очень напряжен. Попробуй расслабиться и ни о чем не думать.

– Я не могу ни о чем не думать. Как раз в эту самую минуту меня ужасно терзает одна мысль.

– Какая?

– Ты запретила об этом говорить до приезда в Москву.

– И почему я не удивлена? – Я снова засмеялась. – Ну все, сеанс окончен.

Я встала, а он сел, но футболку одевать не стал. Его зрачки были слегка расширены. Саша был так близко.

– Спасибо.

– Не за что. Хотя не думаю, что массаж тебе помог. Мне не удалось расслабить твои мышцы.

– Тебе удалось. – Он улыбнулся и взял меня за руку притягивая к себе.

Я села на краешек кровати, теперь я была еще ближе к нему и могла даже разглядеть маленькую веснушку у него на носу. Мое сердце бешено билось о ребра, я уже почти чувствовала его губы на своих, дыхание обжигало. От нетерпения я вздохнула, но звук вышел больше похожим на стон. Он взял мое лицо в ладони и нежно прикоснулся к моим губам, оставалось совсем чуть-чуть до настоящего поцелуя. Возможно я еще скажу подруге «спасибо».

Но в этот самый момент в коридоре послышался какой-то шум и голоса. Похоже Катька пыталась остановить проникновение вожатой в нашу комнату. Она и тут меня не оставила, дежуря на стреме! Сашка быстро оделся, и я посмотрела на него – во всем его виде читалось бешенное возбуждение. Если я выгляжу так же, то плохо дело.

– Тебе нельзя в коридор. Уходи через пожарную лестницу.

Парень не ответил, только кивнул. Когда за ним закрылась дверь я пошла открывать вожатой. Кажется, обошлось.

16 Лиза

Даже не верится, что смена пролетела так быстро. Кажется, только вчера я собирала вещи, сидела дома на полу, обещая себе, что раскрою все тайны моего друга, а нет, уже снова надо собирать вещи, уже для отбытия обратно домой, и никаких ответов до сих пор нет. Но будут. В Москве. После сеанса массажа я решила, что дальше так продолжаться не может, и, если есть между нами чувства, то я позволю им жить.

Обратный путь был и грустным, и радостным. С одной стороны, грустно было уезжать, с другой стороны, дома нас ждали родные, по которым мы уже успели соскучиться. В поезде мы оказались в разных вагонах: я с Катей в одном, а Сашка в соседнем. Но зато мы ехали на нижних полках. Поговорить с Сашкой в поезде не удалось – на ночь вагоны закрывали. А утром, когда все снова собрались в нашем купе играть в карты, он так на меня посмотрел, что я не смогла оторвать глаз, пока подруга меня не одернула.

– Твой ход, Джульетта.

На перроне стояла обычная суматоха. Я никак не могла найти свою маму. Вышел ли Сашка я тоже не видела. Тут подбежала Катька и восторженно затараторила:

– Представляешь, моя мама приготовила праздничный обед по случаю нашего возвращения! Ты тоже приглашена. И Сашка. Родители уже в курсе. Ну в смысле о тебе, не о нем. Сомневаюсь, что твой отец обрадуется. Кстати, тебя встречает папа, но он никак припарковаться не может. Ты рада?

– Эм. Наверное.

– И кстати, мы с вами домой поедем. Мам! – она схватила меня за руку и потянула к своей матери, которая светилась от радости и махала нам рукой.

Бежать с тяжелым чемоданом было трудно, но мне таки это удалось, задев по пути всего несколько человек. Наконец мы подошли к Катиной маме.

– Хорошо отдохнули, девочки? – Подмигивая мне спросила она, обнимая дочь. Алеся Владиславовна точно намекает на что-то конкретное. Только когда подруга успела ей все рассказать?

Ехали мы в тишине. Ну не совсем в тишине. Катя рассказывала маме о лагере. Не все конечно, а только то, что можно было бы говорить в присутствии моего отца. Папа был рад мне, но выглядел сильно уставшим, наверное, накануне работал и не успел отдохнуть.

Дома я постаралась как можно быстрее покидать вещи и уйти в гости. От предстоящей встречи с Сашей сводило живот, хотя мы виделись еще утром. Отец вызвался меня проводить, чего не делал очень давно, но я отказалась – не хватало еще что бы они там столкнулись. В конце концов идти мне было не далеко.

Я позвонила в дверь, но открыла мне не подруга.

– Привет. – Улыбался Сашка.

– Ты уже здесь? – Некрасиво вышло. Вместо приветствия вопрос. Я нервничала и поминутно теребила подаренный им кулон, висевший на шее.

Парень взял меня за руку и повел в квартиру. На самом деле встреча вышла классная. Катина мама немного посидела с нами, а потом ушла. Мы дурачились, играли. Но поговорить в присутствии подруги было невозможно. К шести часам Сашка сказал, что ему пора. Я тоже решила уйти, сославшись на то, что нужно отдать проявить пленку. Мы вышли на улицу, не держась за руки.

– Тебе действительно нужно проявить пленку? – Спросил парень.

– Конечно. – Честно говоря я не представляла, как буду объяснять присутствие Саши на моих снимках родителям.

– Лиз, с завтрашнего дня я выхожу на работу. Так что, теперь часто видеться не получиться.

– Да, я понимаю. Но мы кое-что начали там, на море. О чем необходимо поговорить.

Он остановился, повернувшись ко мне лицом.

– Необходимо. – Повторил он словно эхо мои слова.

– Мы были друзьями сколько себя помню. И глупо было бы все рушить из-за чего-то не серьезного.

– Ты думаешь то, что между нами происходит – это не серьезно? – Сашка внимательно изучал мое лицо. Это смутило меня, и я опустила взгляд на свои туфли.

– Я не знаю. Я хочу знать, что думаешь ты. – Я снова посмотрела в его синие глаза, вновь нервно теребя кулон.

Парень тяжело вздохнул прежде чем ответить.

– Для меня все серьезно. Я люблю тебя, Лиз. И ничто на свете не способно изменить моего отношения к тебе. Вне зависимости даже от того, что решишь ты.

Я снова посмотрела на свои туфли. Он любит меня.

– Что, если, я тоже люблю тебя? – Наверное со стороны я выглядела испуганной и глупой.

Сашка обнял меня, крепко прижал к себе, вдыхая запах моих волос. Я обняла его тоже, положив свои руки ему на пояс. Так мы и стояли, минуту, час, вечность?

Наконец парень отпустил меня, сама я на это сейчас была не способна.

– Ты в выходные работаешь? – спросила я.

– Только в воскресенье.

– Приходи в гости. Фильм посмотрим, поболтаем, я накормлю тебя ужином.

– Звучит заманчиво! Твои родители, Степа? – Как хорошо он меня знал и знал о неприязни к нему моей семьи.

От этого было тяжело на душе, но ничего не поделаешь.

– У папы дежурство на два дня, мама на выходные уедет к сестре. А Степа с пятницы будет у друзей на даче.

– И они не бояться оставлять тебя одну?

– Ну, во-первых, я уже большая девочка и могу позаботиться о себе сама, во-вторых, они не совсем знают о планах друг друга, и в-третьих, они не предполагают, что ты можешь зайти. – Я улыбнулась.

– Тогда я не хочу, чтобы ты была одна. – Парень тоже засмеялся. – Мне можно остаться на ночь? – На последних словах улыбаться он перестал.

– Если хочешь.

– Хочу. – Саша пристально смотрел на меня, потом отвел взгляд и произнес – Я принесу чего-нибудь пожевать.

17 Лиза

Поглядывая на часы каждые пятнадцать минут, я заходила время от времени на кухню, где брат собирал большой походный рюкзак.

– Ты вернешься в воскресенье вечером? – Спросила я, вгрызаясь в яблоко, чтобы хоть как-то отвлечься и перестать нервничать.

– Нет. Только в понедельник.

Степа пребывал в счастливом ожидании веселых выходных, рассеяно укладывая продукты в рюкзак, но я боялась, как бы он не положил к себе весь холодильник, оставив меня на все выходные без еды. Да и денег родители не оставили.

– Эй, оставь мне хоть что-то! Колбасу я тебе не отдам! – Я схватилась за палку колбасы, которую брат уже взял с полки холодильника.

– Не жадничай!

– Ты что, собираешься один всю компанию кормить?

– Не всю. Все по чуть-чуть что-то принесут. Ты сегодня жуткая вредина, знаешь? – Он выиграл перетягивание колбасы и уже запихивал ее в рюкзак, показывая мне язык.

– Отлично, он там будет наслаждаться вкусной пищей с такими же озабоченными полудурками как он, а мне придется жевать пустую кашу! – Недовольно бубнила я себе под нос, скрестив руки на груди.

– Не печалься, сестра, я оставляю тебе печень трески.

– Одну баночку на два дня?

– С голоду не умрешь. На вот. – Брат протянул мне три десятирублевые купюры.

– И что я на них куплю.

– Хлеба и сгущенку. – он засмеялся своей шутке. – Прости, больше дать не могу. – Степа сделал грустную рожицу глядя на мой хмурый вид, но не выдержал и снова заржал.

Он собирался еще целый час, оставив телефон друга, к которому ехал, если вдруг мне что-то понадобиться. Наконец я осталась одна. Я набрала номер коммуналки в которой жил мой друг, надеясь, что трубку возьмет Сашка. И мне повезло!

– Привет!

– Привет! Степа уже ушел?

– Да, предварительно ограбив холодильник. У меня дома есть только гречка и печень трески. Ну еще яблоки. – Пожаловалась я.

– Не переживай, я же сказал – с меня еда. Через полчаса приду. – Успокоил Сашка.

По нему можно было сверять часы – ровно через тридцать минут раздался звонок в дверь. На пороге стоял Сашка с огромным пакетом в руках. Я схватила его за руку и затащила в квартиру.

На самом деле он принес даже больше, чем требовалось. Даже шоколадку купил. Я решила сделать салат и пюре с сосисками, а на десерт – мороженное с тертым шоколадом. Сашка вызвался помогать, и я поставила его резать овощи. Бросив сосиски в воду, я смотрела как он ловко справляется с заданием, опираясь о край столешницы руками.

– Ты неплохо готовишь, да?

– Ну так, дома готовлю только я. Правда, чтобы дождаться свою очередь у плиты иногда уходят часы! – Парень засмеялся, и я тоже. – Еще и Юра научил паре рецептов.

Юрой, а вернее Юрием Николаевичем Стрельцовым, звали нашего учителя по физкультуре. Лет пять назад он появился в нашей школе и сразу вызвал симпатию у всех ребят. Он был жесткий, но справедливый, любил детей и отстаивал их права где это было необходимо. С Сашкой так и вышло. Я не знала, как именно и при каких обстоятельствах они подружились, но в секцию карате парень попал благодаря учителю и часто зависал у него дома. Да я и сама была не раз в гостях у Юры вместе с другом.

– А я готовлю хорошо только сосиски и яичницу. – Я подмигнула Сашке.

Мы поужинали на кухне и пошли в гостиную выбирать фильм. Но после небольшого спора и просмотра телепрограммы, решили посмотреть кино по телевизору, там как раз должен был начаться новый фильм о восточных боевых искусствах. Мы удобно расположились на диване и выключили свет.

Фильм был интересным, в нем странным образом переплеталось сразу несколько жанров – комедия, боевик, драма. Но Саша похоже не мог сосредоточиться на кино – его правая рука, перекинутая через мои плечи, играла с моими волосами, накручивая локоны на палец, глаза то и дело блуждали по моему лицу. Я тоже не могла похвастаться внимательностью и, спросите вы меня после: «о чем был фильм?», я не смогла бы ответить. Я ощущала себя пушистым котенком, свернувшимся на коленях у своего хозяина, и разве что не урчала от удовольствия.

Фильм закончился очень поздно и, я решила, что пора укладываться спать.

– Я постелю тебе на диване.

– Хорошо.

Я доставала из шкафа простыни и наволочку, когда он поймал меня за руку и развернул лицом к себе.

– На счет всего того, что я сказал тебе на улице, когда мы шли от Кати, – это правда.

– Я знаю. – Перебила я.

– Да, но я хочу. Хотел бы, что бы мы были вместе. Как пара. – Парень пристально смотрел на меня, я чувствовала, как слегка вибрирует его рука.

– Мы уже вместе. – Я ободряюще сжала его руку, а Саша притянул меня к себе и поцеловал.

Нас как-то сразу накрыло горячим желанием, я и не заметила, как снова оказалась на диване. Его губы оставляли обжигающие следы на моей шее и лице, руки гладили волосы и спину, наши ноги переплелись, а реальность непостижимым образом исчезла из моего бытия. Футболка, которую я надела днем, задралась, будто зазывая его нырнуть под нее, но по крайней мере шорты, пусть и не очень приличной длины, но оставались на месте.

– Стой, стой! – Я еле могла что-то произнести из-за сбившегося дыхания.

Парень слегка отстранился от меня, все еще сжимая в объятиях, и не совсем сфокусированным взглядом посмотрел.

– Я не хочу торопиться. Просто… – Я попыталась совладать с дыханием, речью и мыслями. – Со мной такое впервые происходит. Все ново – волнительно, непонятно и пугающе. Давай, не будем спешить?

– Да. Хорошо. – Он прикрыл глаза, отодвигаясь от меня еще чуть дальше. – Со мной такое тоже впервые. – Сашка посмотрел на меня неуверенно улыбаясь. – Я не сделаю ничего такого, чего бы ты не хотела.

– Но я хочу очень даже много чего! – Мы оба засмеялись, наконец немного расслабившись. – Просто, я еще не готова заходить так далеко, понимаешь?

– Понимаю. – Он вздохнул, поправляя на мне футболку. – Тогда спать?

– Спать. – Я встала, лукаво улыбаясь, подняла упавшую наволочку и бросила в Сашку. Но он был быстрее и успел ее поймать.

– Я сам постелю. Иди.

Ночью я долго не могла уснуть – ворочалась, открывала окно, но все казалось душно и чего-то не хватает. И пошла в гостиную. В одной ночной рубашке. Я как-то забыла совсем про халат, а ночная рубашка у меня даже очень милая – в цветочек с бантиком, коротенькая. Я тихонька вошла в общую комнату. Сквозь окно на диван падал тусклый свет, в городе никогда не бывает абсолютной темноты.

– Ты спишь? – Я решила, что, если Сашка спит, я сразу уйду обратно.

– Нет. – Он сел. – Не спится?

– Нет. Не могу. – Я потерла переносицу. – Скажи мне кое-что. – Я застыла в нерешительности.

– Спрашивай. – Отозвался парень, когда я замешкалась, решаясь.

– Когда ты понял, что любишь меня?

– В шесть лет.

– В шесть лет мы познакомились. – Я села рядом с ним на разложенный диван.

– Все верно, я увидел тебя на паутинке и понял, что пропал. – Сашка улыбался. Он взял мои руки в свои. Я вздохнула.

– Значит, это была любовь с первого взгляда?

Все мое тело было напряжено, а внутри боролось два чувства – страх и желание. В ответ он только улыбнулся и кивнул.

– Почему раньше не сказал?

– Много причин было. Но главная – я не подходил под типаж идеального парня. Парень невесело улыбался, поглаживая большими пальцами рук внутреннюю сторону моих ладоней. Он явно о чем-то умалчивал.

– Кто тебе сказал такую глупость? – Я никак не могла понять шутит Сашка или говорит серьезно.

– Ты сама. Когда мы говорили о том, кто нравиться.

– Я ошибалась. – Сосредоточиться было трудно, когда он прикасался ко мне, пусть даже это были прикосновения невинные. – По этой причине ты никогда не говорил, кто нравиться тебе! – Удивилась я своему открытию. А он снова только кивнул в ответ.

– Остался еще вопрос. – Парень слегка сжал мои руки, подбадривая. – Ты сказал, что с тобой никогда такого не было. Ты никогда, ни с кем не..

– Нет, я ни с кем никогда не встречался и секса у меня не было. – Перебил Сашка, предупреждая окончание вопроса. – Ты моя первая девушка. И единственная. – Он протянул руку к моему лицу и потянулся сам, прижимая свои губы к моим.

Внутри меня снова стал разрастаться пожар. Интересно, так будет всегда? Парень прикасался ко мне только губами и рукой, ну еще наши колени соприкасались, но в этом было столько нежности и вместе с тем страсти! Единственная! Языком он провел по моей верхней губе, а затем по нижней, инстинктивно я придвинулась к нему ближе. Он же и вовсе уничтожил расстояние между нами.

Его руки заползли под мою ночную рубашку, исследуя обнаженное тело и посылая электрические разряды. Поцелуи становились все жарче, объятия крепче. Мы соприкасались телами, и я впервые в жизни почувствовала его возбуждение, это быстро вернуло меня в реальность, заставив его остановиться. Я опустила руки между нами и уперлась ладонями в его грудь, парень сразу все понял и остановился.

– Ты… Я… Нам надо остыть. – Пытаясь вернуть возможность дышать ровно, прошептала я.

– Я люблю тебя, Лиз. Только тебя, тебя одну. Никого больше. – Сашка тоже дышал тяжело. – Боже, ты такая красивая! – Он восторженно смотрел на меня, держа мое лицо в руках и поглаживая большими пальцами. А потом приблизился ко мне и прикоснулся лбом к моему лбу.

– В смысле – только меня одну? – Спросила я через мгновение, взяв его за руки и заглядывая в глаза. Что я хотела рассмотреть там, что отгадать?

– В моей жизни есть только один человек, ради которого я пойду на что угодно – украду, убью, жизнь отдам. – Видимо я застыла в ступоре, потому что парень отпустил мою руку и указательным пальцем дотронулся до моего носа – Ты.

18 Лиза

– Он так и сказал? – Спросила Катя, медленно раскачиваясь на качелях и счастливо улыбаясь. – Боже, как это романтично!

Я не разделяла ее восторга, нервно и ритмично раскачиваясь на соседних качелях. Разговор происходил на следующий день на нашей детской площадке. Мне нужна была срочная помощь подруги, чтобы как-то разобраться со своими мыслями.

– Да, звучит красиво. Но Кать, он не любит больше никого! Вот что странно. Ни друзей, или там может учителей. Понимаешь, смахивает на одержимость. – Я остановилась и, посмотрев на подругу, продолжила. – Мне отец рассказывал о таких случаях. У него друг в полиции работает. Сначала безумная любовь, а попытайся уйти, или дай повод для ревности – он может и убить.

– Подруга, – теперь Катя тоже остановилась, сделавшись внезапно серьезной – тебе парень всего-то в любви признался, а ты уже в нем маньяка видишь. Будь проще, и люди к тебе потянуться! – В конце она снова перешла на шутливый тон.

– Он любит меня с шести лет!

– Ух! – только и последовал ответ от взлетающей вверх подруги. Я закатила глаза.

– И все это время – ни взглядом, ни словом никак не показал этого.

– Ты ошибаешься, между прочим. Он всегда смотрел на тебя так, как будто ты богиня. – Катя раскачивалась все быстрее. – Да не говорил, зато все его поступки кричали о любви. Он за тобой таскался по всюду, защищал от придурков, помогал во всех проделках, исполнял все твои просьбы, и ни разу не проболтался о всех тех секретах, которые ты ему поведала.

Катя перестала раскачиваться, позволив качелям замедлиться, обдумывая что-то. Наконец, она продолжила.

– Что до того, что он никого не любит. Так кого ему любить? Отчима-алкоголика, который с детства житья не давал, ребят, которые с призрением смотрели на его поношенную одежду?  Его никто не любил, никто о нем не заботился. Ты была первым человеком в его жизни, который принял его, который протянул руку, который заботился.  – Она хитро улыбнулась, глядя на меня. – Ты ведь заботилась?

Я закатила глаза, слегла отклоняясь назад.

– Он просто не научился доверять и любить кого-то еще.

– Именно так. – Подтвердила подруга. – Что до вменяемости Сашки – он даже, на мой взгляд, слишком вменяемый и безумно терпелив к тебе. Ты давала ему тысячи поводов для ревности, я бы уже убила тебя, а он терпит. – Тут мы переглянулись и обе громко засмеялись.

Это было правдой, я ведь пыталась встречаться с парнями, но ни до чего серьезного не доходило, даже до поцелуев. У меня было подозрение, что моих ухажеров запугивал Сашка, но я не стала говорить об этом Кате. Уверена, она и этому оправдание найдет.

– А теперь главный вопрос – ты его любишь? – Спросила подруга, когда мы закончили смеяться.

– Люблю. Люблю так сильно, что даже если бы он оказался одержим, я бы осталась с ним. И, наверное, любила всегда, просто он повзрослел раньше, а я все еще была ребенком, чтобы это понять.

19 Лиза

Закончился июль, наступил август – дни полетели невероятно быстро. Сашка работал на двух работах и был занят почти все время. Мы виделись редко, иногда всего два раза в неделю, как правило вечером. И обычно шли на стадион, гуляли вдоль набережной, либо сидели на лавке. Нам было хорошо везде – главное быть вместе. Пару раз везло и нам удавалось провести вместе целый день, но пойти ко мне мы не могли, к нему и подавно, поэтому гуляли по городу, ходили в парки. Словом, я никогда не ощущала себя такой счастливой, и мне кажется, он тоже.

Мама один раз застукала нас целующихся, когда Сашка провожал меня домой. Она ничего не сказала, а на следующий день, когда отец ушел на службу, зашла ко мне в комнату, чтобы провести лекцию на тему «безопасного секса».  Я уверила маму, что ничем таким мы еще не занимаемся и будем осторожны если что. И почему она не рассказала о нас отцу?

Одноклассники потихоньку начали возвращаться в город. Лето быстро пролетело, август заканчивался и впереди уже маячил сентябрь и школа. В один из последних дней лета, ребята из школы предложили устроить вечерние посиделки на набережной с гитарой и шашлыками. А еще на такие сборища иногда приносили пиво. Я решила, что родители отпустят меня – весь август я вела себя примерно и никуда не ходила после девяти вечера. Про выпивку я им не скажу, я же и не собираюсь пить. Один день – попрощаться с уходящим летом, разве много? Короче, я сразу согласилась.

Саше это конечно не понравилось, но он согласился пойти со мной. А вот Катька в последний момент отказалась – они с мамой на два дня собрались ехать к ее бабушке в другой город. Как я и ожидала родители не были против, только наказали вернуться до десяти.

В день вечеринки я немного нервничала – мы с Сашей в первый раз будем в компании как пара. Я так привыкла, что мы прячемся от моей семьи, что теперь не знала, как себя вести на людях. К тому же, думалось, что лучше пока скрыть от остальных наши чувства, ведь если будут знать в школе, то могут узнать и родители. А с другой стороны шила в мешке не утаишь. Можем шифроваться, когда будем в школе, а в компании можно вести себя естественно.

В два часа дня ко мне в комнату вошла мама. Мне показалось, она специально ждала, когда отец с братом уйдут по своим делам, чтобы поговорить со мной.

– Собираешься? Можно тебя отвлечь? – она застыла на пороге, сжимая в руках расческу, в ее светло карих глазах читалось беспокойство и решимость.

– Да, конечно.

– Я хотела поговорить о твоем друге. – Мама вошла и села на мою кровать на против меня.

– Я все еще девственница, если ты об этом. Волноваться не о чем.

– Я не об этом. – Она улыбнулась. – Меня волнует, что мы о нем ничего не знаем. Ты не знаешь.

– Нет, это вы не знаете! А я знаю его всю свою жизнь. – Я сидела на стуле перед столом, развернувшись в сторону кровати и слегка подалась вперед от возмущения.

– Ты знаешь только ту его сторону, которую он показывает сам. А какой он настоящий? Какой он, когда злиться, когда пьян? – Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла, мне нечего было сказать на это.

Сашка редко выходи из себя, он всегда соглашался со всем, что предлагала я. Иногда мне казалось, что он даже чересчур мягкий. Мама удовлетворенно кивнула и продолжила.

– Все это было неважно, пока вы были просто друзьями. Он всегда был спокойным, сдержанным, даже слишком сдержанным и надежным, возможно в надежде получить твое расположение.  Теперь все иначе – вы встречаетесь, доверять ему так, как раньше уже нельзя. Что не позволено другу, можно возлюбленному. Если он собственник – он это покажет, если ревнивец – ты это тоже поймешь. Вопрос в том, на сколько все это может оказаться опасным для тебя. Все в той или иной степени имеют темную сторону, бывают агрессивными, кроме святых. А Саша не святой.

– Но ты всегда отпускаешь меня с ним, доверяешь ему. Даже сейчас. Хоть и не рассказала до сих пор о нас отцу. – Я не знала, как все это понимать.

– Пока он был другом, да. Я знала, что он не обидит тебя.

– А теперь он почему должен меня обидеть? Ведь ничего не изменилось, он всегда любил меня. И тогда, и сейчас.

Мама взяла меня за руки и заглянула в глаза.

– Я просто беспокоюсь о тебе. Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь меня. – Она вздохнула и прищурилась, наклонившись ко мне. – Он никогда не пьет, а почему? Подросткам все любопытно, и многие пробовали уже. А он нет. Чересчур сдержан, друзей нет, не считая тебя. – Мама выпрямилась, сжав мои руки. –  Все, о чем прошу – проверь его.

– Что?!! Как? – Я вырвала свои руки из ее. Это серьезно говорит моя мама?

– Сделай что-то, что разозлит его, заставь его приревновать тебя. Ты знаешь Сашу хорошо, наверняка есть что-то, что выведет его из себя. И посмотришь реакцию. Поверь, лучше избавиться от иллюзий сейчас, чем потом, когда ваши отношения зайдут слишком далеко и он сделает тебе больно.

– Он никогда не обидит меня.

– Вот и проверь это. – Она встала, показывая этим, что разговор закончен, и ушла к себе.

Вечером мы шли по набережной, ища подходящее место для нашего праздника. Сашка держал меня за руку, а я все прокручивала мамины слова в голове «проверь его, проверь его». И я решилась. Алкоголь отпадал – парень ни за что не стал бы пить. Значит надо было его заставить ревновать, либо разозлить как-то иначе. Вот только как?

На месте выяснилось, что ребята принесли паленый алкоголь. Двое парней из нашего класса достали несколько бутылок непонятного зелья. И тут меня осенило – Сашка точно разозлиться, если я решусь выпить. Правда пить эту гадость совсем не хотелось – я не знала какие могут быть последствия. И все же решила рискнуть. Когда стали разливать, я тоже подставила свой стаканчик.

– Ты же не будешь это пить? – Саша смотрел на меня с удивлением и сомнением.

– Почему же. Саш, я хочу попробовать.

– Если пробовать, то хотя бы лицензированный алкоголь типа шампанского или вина и уж точно не на улице и в компании подростков! – Он начал сердиться и попытался выхватить стаканчик из моих рук, от чего жидкость слегка расплескалась.

– Нет уж! Я хочу именно это и именно сейчас. И кстати, компания у нас хорошая. Не вижу причины не пить с ними.

– Замечательно! Здорово! Как хочешь! – Парень говорил уже очень громко и расхаживал передо мной размахивая руками. Ребята смотрели на нас, но только посмеивались. – Ты знаешь, что таким пойлом можно отравиться и ослепнуть?!

– Уверенна, ребята не принесли бы ничего опасного для жизни. Ты зря паникуешь. Тебе бы, кстати, тоже полезно было бы расслабиться. – Я протянула ему стакан с напитком.

– Это без меня. – Саша оттолкнул протянутую руку, расплескав еще немного жидкости и широким шагом пошел в сторону. Но не ушел совсем, как я ожидала в начале, а сел на бревно у нашего костра и, скрестив руки на груди, сердито сверлил меня взглядом. Проверила, блин!

Пить это пойло не хотелось совсем. Но я уже заявила о своем намерении выпить и теперь ребята, уже хорошо подвыпившие, подбадривали меня, скандируя: «Пей, пей!». Я неуверенно взглянула на Сашку – тот злорадно улыбался, видимо надеясь, что я пойду на попятную. Это придало решимости и я, улыбнувшись, сделала глоток. Жидкость обжигала горло, и я закашлялась. Компания дружно загоготала, но кто-то подал мне воды.

Я не могла никак сфокусировать взгляд – глаза слезились, вообще ощущение было такое, что вся жидкость из моего организма решила вылезти наружу – сопли, слюни – представляю, как я выглядела со стороны! Но что-то было не так, не получилось даже глотнуть воды сразу. Я попыталась пойти к бревну, на котором мы сидели с Сашей, но споткнулась, и уже летела к земле, когда меня поймали чьи-то руки.

– Надеюсь, это стоило того? – Удерживая меня от падения, прошептал Саша мне на ухо.

Я слышала разочарование и сарказм в его голосе. Замечательно, сориться с ним, я точно не хотела, но и признавать поражение тоже.

– Все нормально. – Я вздернула нос.

– Я вижу. – Усмехнулся парень и повел меня к нашему месту.

Как-то было все неправильно – реальность стала бешено кружиться вокруг меня, в голове стоял немыслимый шум, я судорожно пыталась удержаться в этом мире, сжимая руку моего парня. Но проблема была в том, что я никак не могла увидеть Сашино лицо, я уже ничего видела, я проваливалась в черную дыру. Все ниже и ниже. Пока не погас свет и все звуки не смолкли.

20 Саша

Лиза просто внезапно обмякла в моих руках. В сгущающихся сумерках я не заметил, как она побледнела, хотя все тело ее дрожало, и она явно не слышала, что я ей говорил. Я знал, что так быть не должно. Всю жизнь я жил рядом с алкоголиком и понимал, что пьянеют не так. Не отключаются от одного стакана. Не через полчаса. А она потеряла сознание.

Горе-одноклассники, тоже чувствовали себя плохо, но я не обратил на это внимание сразу, не мог, видя, что Лиза теряет сознание.  Если я прав, и за место самогона в бутылках был технический спирт или что-то подобное, то этим ребятам грозила слепота, в лучшем случае. Я взял ее на руки и стал подниматься на верх. Руки и ноги Лизы безвольно болтались от движения. Мне стало не хорошо от одной мысли, что она может умереть. Нужно было вызвать скорую и привести врачей к костру.

Оказавшись наверху, я судорожно осмотрелся. Обычно в это время много собачников гуляет, но как назло все дворы были пусты. Я побежал к домам и наконец удача – человек! Наспех рассказав о случившимся, я попросил его позвонить в скорую. Спасибо парню, он сразу поверил мне.

Врачи приехали быстро. Положив Лизу в машину, они проверили пульс. Он был слабый, но прощупывался. Я отвел их вниз к костру. Картина предстала перед нами ужасная – все пятнадцать человек наших одноклассников валялись на траве. Некоторые тоже были без сознания, другие корчились в судорогах.

Через пол часа мы уже ехали в больницу. Мне с большим трудом удалось добиться разрешения остаться в приемном покое. Через час доктор наконец вышел. Он сел рядом со мной.

– Твоя подруга пока не очнулась. Если она не придет в себя до утра, то это будет означать, что она впала в кому. Двоих ребят спасти не удалось – они скончались еще в карете скорой помощи. – Врач вздохнул.

Я испуганно таращился на него, повторяя про себя как мантру всего одно словосочетание: «Она не умрет».

– Сейчас сюда приедет милиция. Так положено по правилам. Ты не пил и единственный из всех ребят находишься в сознании, так что они возьмут у тебя показания. – Я молча кивнул. – И еще, нам нужны домашние телефоны всех ребят, нужно сообщить их родителям о случившемся. И твоим, кстати, тоже.

– Я знаю телефон только Лизы. Думаю, остальных родителей телефоны продиктует Лизина мама, она в родительском комитете состоит. А у меня родителей нет, некому звонить.

Минут через сорок приехал один милиционер. Он наспех записал мои показания прямо там, в приемном покое. Я не знал, кто и откуда достал палёный спирт, но скорее всего те двое, которые сейчас находились в морге. Так что винить было в данный момент некого. И он ушел, сначала взглянуть на тела погибших, потом, наверное, к себе в отделение. А я остался один.

Меня грызло чувство вины. Учитывая, что я был единственным посетителем здесь, то мог по полной заняться самобичеванием, благо времени хоть отбавляй! Ведь я же мог остановит Лизу, мог не дать ей выпить эту гадость. Да, она бы рассердилась и до конца вечера не разговаривала бы со мной, но была бы жива и здорова. Я виноват в случившемся. И если она… Нет, Лиза не умрет, не может умереть и точка! Как бы ни было, ее привезли быстро, оказали всю посильную помощь, и выпила она всего один стакан. Завтра утром Лиза очнется. Обязательно.

Из приемного отделения меня, слава Богу, не выгоняли. Охранник дремал на своем посту, и я предавался своим невеселым мыслям под его тихое сопение. Через некоторое время в дверях появилась Лариса Сергеевна – бледная, с опухшими глазами, наверняка плакала. Ее светло русые волосы были стянуты в неопрятный, явно наспех собранный пучок, легкий плащ распахнут, обнажая серый свитер и джинсы. Я равнодушно посмотрел на нее. Что я мог ей сказать? Она вправе обвинить меня в случившемся и будет права. Но женщина, увидев меня, сразу подошла и села рядом.

– Как она? – Спросила Лариса Сергеевна вместо приветствия.

Я рассказал, все, что мне было известно. Женщина внезапно помрачнела, согнулась, опустив голову на руки, и произнесла сдавленным голосом:

– Это я во всем виновата.

– Что! Почему? – не такой реакции я ожидал.

– Накануне я посоветовала Лизе проверить тебя, какой ты, когда злишься. Она и проверила – наверняка выпила, чтобы тебя позлить.

Я не верил своим ушам.

– Саш, ты прости меня, пожалуйста. Ты лучше, гораздо лучше меня. Лиза бы ни за что не стала пить, если бы я не подтолкнула ее к этому.

– Вы ошибаетесь. Если кого и винить, то это меня – Это был весьма странный разговор. Я привык к тому, что ее семья ненавидит меня и не собирался давать ей возможность мучиться в одиночку. – Вас там не было. Я мог остановить ее, не дать ей пить. Но не сделал этого.

– Лиза бы все равно сделала это. – Женщина помотала головой и выпрямилась, внимательно посмотрела на меня весьма ясным, хотя и уставшим взором. – В любом случае – сделанного не воротишь. И ты не виноват. Ни в чем. Чем бы все это не закончилось.

– Она не умрет. – Уверенно сказал я. Женщина только кивнула в ответ, затем поднялась и пошла искать врача.

И что бы все это значило?

Я закрыл глаза, пытаясь представить лицо Лизы, но всплывала только страшная картина ее бездыханного тела в моих руках.

Лариса Сергеевна вскоре вернулась, очень быстро получив нужную информацию и передав телефоны родителей отравившихся ребят. Я взглянул на большие круглые часы на стене – они показывали половину третьего ночи. Женщина тоже посмотрела на них.

– Вот что, уже поздно и я предлагаю поехать домой – нет смысла сидеть здесь до утра.

Меньше всего на свете мне хотелось сейчас домой, когда Лиза была между жизнью и смертью. Здесь я был ближе всего к ней. К тому же смотреть на пьяную рожу моего отчима после всего казалось полным безумием.

– Вы поезжайте. Я останусь.

Наверное, я действительно плохо выглядел, потому что Лариса Сергеевна села рядом, жалостливо разглядывая меня. Но я ненавидел жалость.

– Я разговаривала с врачом. В данный момент мы ничем помочь ей не можем. – она положила свою руку по верх моей, лежащей на подлокотнике. – Обещаю, утром я сама отвезу тебя обратно.

Мой взгляд упал на наши руки: ее ухоженные длинные пальцы поверх моих мозолистых и грубых. Мне было не комфортно. Обычно я не люблю прикосновения, из-за отчима, даже простое рукопожатие приносит муки. Причем не важно, школьные это товарищи или взрослые люди. Исключением является только Лиза – она может делать со мной все, что заблагорассудиться.

И что мама Лизы хочет этим сказать. В чем подвох? После признания о проверке – не хочет ли и она проверить меня тоже? Голова пухла от тысячи вопросов без ответов.

– Обещаю. – Повторила Лариса Сергеевна.

Сомневаться не было сил. И я согласился.

У Лизиных родителей был автомобиль – белоснежная Нива. Ее отец, водитель со стажем, ездил даже в другие города, но я удивился, увидев за рулем ее мать. Оказалось, они пользовались машиной по очереди и по мере надобности.

Мы сели в автомобиль и поехали.

Почему-то все звуки воспринимались очень громко – рев мотора, звук включающихся поворотников, дворников, вытирающих капли начинающегося дождя. Ехали мы в абсолютной темноте и тишине – приборная панель единственная светилась неярким светом, немного освещая салон внутри.

– Куда тебя отвезти? – Прервала наконец затянувшееся молчание Лариса Сергеевна и, быстро взглянув на меня, добавила – Если ты не хочешь сейчас к себе домой, можешь переночевать у нас.

Я что ослышался? У меня явно что-то со слухом. Она же не может знать про отчима? Или может? Лиза не могла рассказать, скорее всего женщина сама обо всем догадалась.

– И ваш муж не будет против? – Я задал главный вопрос.

– Его нет сейчас. Он двое суток будет на службе. И Степы тоже нет – он у друзей.

– Вы не сообщили Николаю Олеговичу о случившемся?

– Пока нет. Я знаю, что он будет безумно нервничать, а с работы его не отпустят. Так что, – женщина вздохнула, – я скажу ему завтра вечером.

– Ясно.

Мы вошли в квартиру так же в тишине. Лариса Сергеевна включила свет.

– Ты голоден? – Она скинула обувь и направилась в кухню.

– Нет.

– Тогда спать. Я постелю тебе в гостиной.

Когда я последний раз ночевал в этой комнате, Лиза пришла ко мне в своей маленькой ночной сорочке, нереальная как самый сладкий сон. Похоже уснуть я сегодня не смогу.

21 Саша

Проснулся я в чужом доме, на чужом диване и не сразу сообразил где нахожусь. И да, я все-таки заснул. Видимо сказался вчерашний стресс. С кухни доносились дивные запахи чего-то жаренного. Я взглянул на часы – было уже почти восемь утра. Я никогда не спал так долго. Даже если накануне ложился поздно.

– Доброе утро!

На кухне меня ждал сюрприз – Лизина мама пекла сырники. Правда выглядела она уставшей и встревоженной.

– Доброе. – Это было странное приветствие, учитывая обстоятельства.

– Сегодня ты, надеюсь, не откажешься позавтракать со мной.

Что я на это мог сказать? Лариса Сергеевна почему-то решила быть дружелюбной со мной. Наверное, это хорошо. Мы сели завтракать.

– Саш, скажи, почему в детстве ты всегда отказывался обедать, когда приходил к нам?

– Эм. – Она что серьезно? – Я ел.

– Один единственный раз в день нашего знакомства.

– Мне казалось, это было неудобно.

– Тебе зря так казалось. – Она улыбнулась. Я нет. Ну и ладно. Я не мог сегодня улыбаться.

Она исполнила обещание и отвезла меня утром в больницу. Врач не смог сказать ничего нового – Лиза так и не очнулась. Однако ночью скончался еще один наш одноклассник. В общем то они и выпили больше остальных, так что не удивительно. Я приготовился сидеть в приемном отделении пока Лиза не очнется, но не тут-то было!

– Э… Саша. Я думаю, тебе лучше сейчас отправиться в школу. Глупо пропускать первый день из-за всего этого. – Мама Лизы смотрела на меня виновато и неуверенно.

Она что, серьезно решила избавится от меня?!

– Я никуда от сюда не уйду! – Отчеканил я каждое слово.

– Подумай сам, когда Лиза очнется неизвестно, но ей надо будет наверстать упущенное за время – она помедлила, тяжело вздохнув – болезни. И ты сможешь помочь ей не отстать слишком сильно.

– Сегодня первое сентября – вряд ли будут что-то задавать.

– И все же первый день важен. Уверена, Лиза бы расстроилась, если бы ты пропустил занятия из-за нее.

Что я мог сказать на это? Лариса Сергеевна взялась отвести меня за учебниками домой, а оттуда я пошел в школу. Я уже пропусти первый урок, и пришел сразу на второй. Вся школа гудела – от куда-то стало известно о вчерашних событиях и ко мне лезли с расспросами и подробностями. Я отбивался как мог. В нашем классе отсутствовало больше половины учеников. Но больше всего угнетала пустая парта прямо передо мной, где обычно сидела Лиза. Единственным человеком, которому я рассказал все о случившемся была Катя. Мы договорились поехать в больницу после уроков.

Сидя на последнем уроке я вдруг понял, что Лариса Сергеевна не избавиться от меня хотела, а отвлечь. Не то чтобы я не думал о Лизе все время, но возникающие сиюминутные задачи, которые надо было быстро решать, отвлекали и не давали сердцу разорваться на части. Это смахивала на заботу. Вот только, зачем это Ларисе Сергеевне?

В больнице нас наконец ждали хорошие новости – Лиза очнулась, но из-за обожжённой гортани пока не могла нормально говорить, зато она не ослепла. Хуже дела обстояли с остальными ребятами – двое продолжали находиться в реанимации, несколько ребят ослепли полностью. Но к больным пока не пускали. Мы сели с Катей в приемном покое. Обычно веселая хохотушка Лизина подруга, сейчас молчала.

– Кать, все будет хорошо. – Мне хотелось как-то подбодрить ее. Вид непривычно грустной девушки сводил с ума. Было противоестественно, просто против ее природы то, что девушка была в печали.

– Уже не будет. Трое ребят умерли. И я их знала! – Она вздохнула, глядя прямо перед собой. Потом повернулась ко мне. – Одного не пойму, с какой стати Лиза пила самогон?

О да, в своем рассказе я упустил пару моментов.

– Ну, – я посмотрел на свои сложенные на коленях руки. – Она решила попробовать, и мы поссорились.

Катя кивнула.

– Уверенна, этому есть логическое объяснение. Более того это точно кто-то из ее заботливой семейки натолкнул ее на мысль о пробе. – Она, наконец, улыбнулась – И не вини себя. Лиза сама сделала выбор.

– Спасибо.

Через час нам все-таки разрешили навестить пациентку. Лизу уже перевели из реанимации в обычную палату, и мы пошли к ней. Когда мы вошли, девушка сидела на кровати, укрытая одеялом. Выглядела она плохо – кожа бледная, под глазами синяки, да и сам их цвет голубой стал почти прозрачным, светлые волосы спутаны, мне даже показалось, что она похудела килограмм на десять. Но я был рад, видеть ее. Она попыталась что-то сказать, но закашлялась.

– Привет! – я подошел и сел на край ее кровати. – Как ты, малышка?

Я взял ее холодную ладонь в свою, и Лиза сжала ее. На удивлении пожатие было крепким. Она улыбнулась, а затем расплакалась. Я не удержался и обнял Лизу – видеть ее расстроенной было невыносимо.

– Прости меня. – Это все что она прохрипела.

Я заглянул в ее глаза. Девушка всхлипывала.

– Я не думала, что так выйдет. Я просто хотела, хотела…

– Проверить меня? – Я хитро улыбнулся.

Разве мог я сердиться на мою девочку, когда она была рядом, живая и страшная потеря больше не грозила. Я чувствовал Катин взгляд на своей спине. Вот тебе и подтверждение догадки.

– От куда ты знаешь?

– Мне твоя мама рассказала.

– Катя, ты что-нибудь понимаешь? – Позвала Лиза подругу.

Та тоже подошла и села на кровать, с другой стороны.

– Твоя мама приезжала вчера ночью в больницу, думаю она во всем покаялась твоему парню. Я права?

Веселость возвращалась к Кате, и я был этому рад. Она улыбалась, глядя на нас.

– Права. Она даже отвезла меня к вам домой и накормила завтраком. Я честно говоря не понимаю, чем заслужил такой прием.

– Думаю, она наконец поняла какой ты. Мама на самом деле хорошая. – Лиза грустно смотрела на меня. – Мне жаль, что все так вышло.

– Главное, что ты очнулась. Все самое страшное уже позади. – Я позволил себе еще одну хитрую улыбку – Так я прошел проверку?

– На сто процентов. А я оказалась подлой и не достойной тебя. Любовь никогда не нуждается в проверке и строиться на доверии. – Лиза покраснела, говоря это.

Чего я не ожидал так увидеть румянец на почти абсолютно белом лице. Я был рад.

– Лиз, мы всегда знали, что если кто и не достоин любви, так это я, потому что…

– Так, хватит нести чушь! – Перебила Катя, закатив глаза и вознеся руки к потолку

– Лучше поцелуйтесь уже! – Подруга моей девушки счастливо улыбалась.

22 Саша

Лизу продержали в больнице неделю. На самом деле надобности в таком сроке никакой особо не было, но врачи ждали какие-то анализы и раньше отпустить пациентку отказывались. Я приходил навещать ее каждый день – рассказывал, что происходит в школе, приносил домашние задания, ее любимые лакомства. Пару раз со мной приходила Катя, по утрам (я знал это от Лизы) приходила мама девушки, а ее отца я не видел ни разу.

Сама девушка говорить о нем не хотела, а от Кати я узнал, что отец Лизы приезжал лишь раз – на следующий день после случившегося. Он был очень расстроен и зол. И они о чем-то долго спорили. Лиза не поведала подруге, о чем именно, но я догадывался о причине ссоры.

На кануне выписки мы сидели на мягком кожаном диване в коридоре больницы с учебником по литературе. Нам задали выучить стихотворение. Лиза была сильно чем-то расстроена и никак не могла сосредоточится. Наконец, она захлопнула учебник и отложила его в сторону.

– Завтра меня выписывают. И папа приедет за мной в два часа. Мне нужно, что бы ты был здесь в это время. – Она смотрела на меня сильно сжав челюсти. Ее напряжение каким-то образом передалось и мне.

– Я и сам хотел бы быть здесь с тобой завтра. – Я вздохнул – Но мы оба знаем о – я сделал небольшую паузу – неприязни ко мне твоего отца и у меня ощущение, что ты хочешь ему что-то доказать таким поступком. Или позлить.

– Саш, я не говорила тебе, но папа приезжал ко мне. Сразу как вернулся со службы. Мама ему все рассказала, и он примчался сюда. Отец был очень расстроен и зол и во всем винил тебя. Он даже не стал слушать мои объяснения. Отец пригрозил, что если мы не расстанемся, то он переведет меня в другую школу.

– Что?! – Я конечно догадывался о нечто подобном, но не до такой же степени запущенном.

– Я поэтому и не хотела тебе говорить о встрече с отцом. Мама обещала поговорить с ним. Но пока он не передумал.

– И ты считаешь, что, увидев меня здесь, он не утвердиться в верности своего решения?

Она соединила кисти и сжала руки.

– Саш, я не хочу думать, что не использовала все возможности для доказательства подлинности наших чувств, и не хочу больше прятаться. И не важно, нравиться ему мой выбор или нет. Я хочу, чтобы он увидел, что ты был здесь все это время. Не знаю, может я просто хочу в ответ на его жесткий поступок ответить своим. Пусть видит и поймет, что ты есть в моей жизни. Навсегда. И все равно примет он этот факт или нет.

– Я хочу, чтобы ты поняла кое-что, Лиза. Я не боюсь твоего отца, меня не пугает также перспектива разлуки и расстояния между нами. Это все не может разрушить нашу любовь. Это можем сделать только мы сами. Вернее, только ты, потому что я порвать с тобой не способен. Это просто испытание. И я уверен, мы с ним справимся. Если я нужен тебе завтра, я буду здесь.

Она вздрогнула от моего маленького монолога и с удивлением смотрела прямо перед собой. Потом снова перевела взгляд на меня.

– Ты говоришь почти его словами. Отец тоже сказал, чтобы я воспринимала это как испытание, что если наша любовь настоящая, то ей ничего не страшно. Но, знаешь, что, Саш. Я вовсе не вижу принудительный перевод меня в другую школу испытанием, это, скорее насилие.

– В любом случае, Лиз, это не означает, что мы перестанем видеться. Ты же не в другой город переедешь.

– Ты отца моего не знаешь. – Пробубнила Девушка. – Он не даст не единой возможности для свиданий. К тому же этот год выпускной. Два раза в неделю теперь я буду ходить на подготовительные курсы. И ты, кстати, тоже. И видеться мы почти перестанем.

– Давай не будем забегать вперед. Может твоей маме удастся уговорить отца оставить тебя в старой школе.

– Может.

23 Лиза

Замечательно! Уже пятнадцать минут третьего и никого – ни Сашки, ни отца. У первого положим школа, а папа где? В час дня приходил врач, а двадцать минут назад принесли выписку и больничный лист, но поскольку родителей еще нет, мне их не отдали.

Наконец, в половину третьего пришел Саша. Вернее, даже вбежал. Вид у него был настороженный. Я уже немного жалела, что уговорила его приехать сегодня. В самом деле, кто его знает, как отреагирует отец? С другой стороны, пусть знает – не догадки строит и предполагает, а конкретно по факту. Я побежала к парню навстречу и обняла за шею.

– Привет!

– Привет. Твой отец уже здесь?

– Еще нет, ты первый! – Радостно воскликнула я.

И тут вошел мой папа. Он не выглядел расстроенным или рассерженным заметив нас, скорее решительно настроенным. Он сухо поджал губы, идя к нам.

– Здравствуйте, Николай Олегович. – Саша поздоровался первым. Но мой родитель только кивнул, проигнорировав приветствие, сразу обратив внимание на меня.

– Выписку уже принесли?

– Привет, пап. – Я решила соблюсти формальность, чтобы подчеркнуть его грубость. – Приносили, но не отдали, так как нет родителей. – Я все еще висла на Сашке, чувствуя, как он напрягся.

– Я пойду заберу.

Отец ушел, а Саша развернулся ко мне лицом, скинув при этом мои руки и сощурив глаза.

– Боюсь твой план провален – он никак не отреагировал на твой выбор.

– Ты ошибаешься, между прочим. Прямо сейчас он еле сдерживается, чтобы не нахамить медсестре, так как ничего не может сделать тебе.

Мы оба посмотрели на медицинский пост у которого стоял папа. Его высокая крепкая фигура угрожающе нависла над медсестрой, а лицо выглядело так, словно у него болят зубы.

– Мне кажется, мы зря его злим.

– Нет, пусть почувствует, что и я, когда вынуждена поступать так, как он велит. – сейчас я была уверена в своем поступке.

– Твое преимущество мнимое, Лиз.

– Я знаю. – Я грустно вздохнула, глядя на то как возвращается отец.

Словом, спектакль в больнице устроить мне не удалось. Я попыталась уговорить папу взять Сашу с собой в машину, ведь мы же жили рядом, но оба они оказались категорически против этого. Честно говоря, я не знала, чего мне ожидать от отца, когда мы останемся наедине. Я хотела сесть на задние сидение – так было бы сложнее разговаривать, но папа открыл передо мной дверь на пассажирское сидение рядом с собой. Правда пока разговору это не особо способствовало, и мы ехали в полной тишине.

– Чтобы ты знала, в другую школу я тебя не переведу. – Первым не выдержал отец.

Я удивилась такому заявлению.

– Почему?

– Мне казалось, ты хотела остаться в старой. Но если передумала, то…

– Нет. Не передумала. – Перебила я. – Мне интересно, что сподвигло тебя поменял свое решение?

– Скажем так, я понял, что в данный момент это мало что изменит, и только подтолкнет тебя к неверному шагу.

– Мама с тобой разговаривала. – Это был не вопрос, утверждение.

– Да. И она права. Но это не означает, что я приму этого парня. Он не подходит тебе.

– А кто тогда подходит?! Как ты можешь решать, кто вообще подходит, а кто нет? Если тебя послушать, то никто не достоин меня! – Я разозлилась, повысив голос и скрестив руки на груди.

– Я могу, я твой отец. И поверь, со стороны лучше видно – папа не отрываясь следил за дорогой и был тих и спокоен, но я знала, что внутри он готов взорваться – кто подходит, а кто нет. Впереди у тебя еще много времени для устройства личной жизни. А сейчас тебе на учебе надо сосредоточиться, а не о парнях думать.

– Я сама решу, о чем и когда мне думать.

– Почему ты всегда такая упрямая?! – Воскликнул отец на мгновение взглянув на меня. Его голубые глаза, такие же как мои, сердито сверлили меня. Я опустила голову. – Ты ничего не знаешь об этом парне.

– Ну почему вы все так в этом уверены? – Я всплеснула руками. – Я знаю его с шести лет. Я знаю о нем все, что только можно знать. Это ты всегда отказывался узнать его получше! Если бы ты только захотел…

Но отец не дал мне закончить фразу.

– Мне и не надо узнавать от него самого, я навёл справки.

– И что же ты узнал? – Саркастически спросила я.

– Я узнал, что его мать до встречи с его отцом встречалась с его отчимом. Я узнал, что его отчима посадили на три года за воровство и его мать, недолго думая, переключилась на его друга. А этот друг, отец Александра, алкоголик между прочим, через год после рождения сына умер, перебрав какой-то дряни. Ну а тут как раз вернулся из мест заключения будущий отчим парня, и овдовевшая мамаша вышла замуж за него.  Какого, а? Замечательный выбор – сын алкаша и блудницы!

– От куда ты все это узнал? – Я еле выдавила эту фразу из себя, глотая слезы. Это же чудовищно – да, Саше не повезло с семьей, но он же сам не такой. Неужели прошлое должно вечно довлеть над ним?

– Из проверенных источников. У меня полно друзей в милиции. Поверь это не сложно. Кстати, его отчим тоже алкоголик.

– Я знаю.

– Знаешь, и все равно встречаешься с ним? Я не понимаю тебя. Правда, не понимаю.

– Конечно, не понимаешь. Ты все узнал о его родителях, но не о нем. О нем ты ничего не знаешь!

– Возможно. Но я знаю, каким он станет через пять лет. Генетику не обманешь.

– Все это чушь. Он не станет таким. Никогда. – Ответила я твердо. – Ты черствый и жестокий. Ты хоть представляешь какого это так жить?! – Я всё-таки не выдержала и завопила.

– Я сочувствую ему. Да, парня жалко. Но это не причина быть с ним.

– Ты так ничего и не понял. Я не жалею, я люблю его!

– Замечательно, мы вернулись к тому, с чего начали.

– А мы и не начинали. Ты и не пытался услышать меня.

Пока мы препирались я и не заметила, как подъехали к дому.

– Поверь, если останешься с ним, потом будешь жалеть. Просто поверь.

24 Лиза

Отец больше не заговаривал о Саше с того дня. И честно говоря, может оно и к лучшему. Рассудить нас могло только время. Но все-таки он сдержал обещание – на следующий день я вернулась в свою школу. Было непривычно сидеть в полупустом классе – десять ребят все еще находилось в больнице, и, учитывая обстоятельства, половина из них обратно уже не вернётся.

Мы с Катей решили поступать в соседние университеты, расположенные возле метро Сокол – я в пищевой, она в художественный. А Сашка собирался в МАИ. Так что будущей осенью мы по-прежнему, надеюсь будем все вместе. Однако эти обстоятельства внесли определенные коррективы в наши будни. Все мы теперь помимо школы ходила на подготовительные курсы.

А они естественно были платные. За меня платили родители, за Катю на удивление недавно объявившийся блудный отец, а вот Сашка оплачивал свои курсы сам – он успел скопить деньги со своих подработок на полгода вперед. Ему приходилось труднее всех, так как дома он заниматься не мог, и готовился к занятиям у Юры, либо у меня, а учебники и деньги все время прятал от отчима, так как тот все найденное пропивал. Но в целом пока все шло хорошо.

Пролетела осень, наступила зима. Видеться было все труднее. Отец придумывал разные обязанности и дела помимо учебы, запретил до конца учебного года гулять по вечерам и собираться с ребятами (но это было излишне, так как после августовского случая посиделки на какое-то время прекратились), заставлял Степу встречать меня после курсов. Он даже запретил мне ходить в гости к Кате, откуда-то узнав о ее лояльности к моему парню, правда позволив ей приходить ко мне. А на новый год увез всю семью в Санкт-Петербург.

Пришла весна, а вместе с ней и небольшие поблажки. В нашей школе раз в полгода, еще с младших классов, было принято устраивать чаепитие с последующей дискотекой. Обычно в конце осени и начале весны. Причем последние два года весеннее мероприятие было приурочено к восьмому марта, а осеннее в этом году так и вовсе отменили.

Я уговаривала папу отпустить меня на него две недели, но он уступил только после того, как узнал, что Сашка не пойдет и Степа согласился встретить меня после школы вечером. Первое условие, к моему огорчению, соблюлось исключительно волею случая – Саша должен был работать этим вечером, а вот второго добиться оказалось действительно трудно – мой брат иногда был врединой. Но пойти я все равно хотела – сидеть взаперти уже порядком надоело.

Чаепитие вышло бы мрачным, если бы не Катя – она оказалась на вечере заводилой и всех веселила, да и на танцы пришла вся старшая школа, вернее десятые и одиннадцатые классы. Было весело, никто не стоял у стены. Расходится стали около десяти. Степа пришел за мной вовремя.

Март в этом году был довольно теплый, снег во дворах уже начал превращаться в отвратительную серую жижу, хотя местами еще стояли желтоватые сугробы. Мы шли знакомой неосвещенной дорогой домой мимо дворов высоких девятиэтажек, впереди нервно мигали тусклые фонари. Мы как раз свернули в сторону нашего дома, когда я увидела его.

Вернее, даже я сначала и не поняла, что это был именно он. Во втором подъезде впереди стоящего дома громко хлопнула дверь и из нее пошатываясь вывалился человек. Мне показалось, что он пьян, потому что он шагнул и чуть не упал в сугроб.  Освещение возле дома отвратительное, поэтому понять сразу, что там происходит не представлялось возможным. А человек собрался и побежал, но смог осилить лишь дистанцию до конца дома. И там рухнул. Прямо под мигающим фонарем. Это был Сашка.

Внутри меня все похолодело. Я побежала к упавшему парню, Степа не успел меня остановить и кинулся следом. Тусклый свет фонаря освещал лежащего на земле Сашку. Его кожа казалась серой, распахнутая куртка обнажала клетчатую голубую рубашку с огромным кровавым пятном, которое стремительно увеличивалось в размере. Я упала на колени, схватила его за руку, зовя по имени и еле сдерживая подступающую панику. Тут подоспел Степа. Я должна, должна взять в себя в руки!

– Степа, вызови скорую. – Я сама удивилась как спокойно прозвучал мой голос.

Но брат, в ужасе уставившись на моего парня, впал в ступор.

– Степа, вызови скорую! Просто вызови скорую! Скорее!!!

Он вздрогнул как от удара и понесся к нашему дому.

– Саша, Саша, ты слышишь меня?! Не умирай… – Из глаз градом полились слезы. Я не знала, что делать, чем помочь, как остановить кровь, вытекающую из раны. Каких только слов я не шептала, не кричала ему, моля открыть глаза, моля дышать! Брат все не шел, мне казалась, что его не было вечность, но на самом деле не прошло и пяти минут.

– В скорой сказали, что сейчас приедут. – Сообщил Степа, запыхавшись от быстрого бега.

Нам повезло, карета скорой помощи прибыла меньше чем через десять минут. Уже трясясь внутри машины и смотря на все те манипуляции, которые совершали врачи ради спасения Саши, я думала об отце. Ведь он был дома, он мог бы отвезти раненого на своей машине в больницу, и это было бы быстрее, но не сделал этого. Он либо побоялся за свою репутацию, либо не посчитал за человека моего парня, либо испугался за чистоту своего автомобиля. Любая из этих причин была более чем отвратительна.

В больнице нас с братом чуть не выгнали, но усилиями Степы и моими криками все же сжалились и позволили ожидать новостей. Мы сидели напротив друг друга – я бледная и зареванная, он хмурый и притихший.

– Тебе не обязательно быть здесь. – Я, сняв обувь, сидела с ногами на стуле, обхватив колени.

– Нет, обязательно. – Брат тяжело вздохнул. – К тому же, я сейчас слишком зол на отца.

– Почему? – Спросила я не из интереса, голос Степы сейчас единственный помогал оставаться в реальности и не поддаваться панике.

– Лиза, он был дома, но ничего не сделал, не предложил помощи! Да плевать, нравится ему твой парень или нет, он должен был помочь ему просто по-человечески!! – Парень вскочил со своего места и почти кричал. – Может я тоже не всем нравлюсь, но мне страшно представить, что это может оказаться достаточной причиной, чтобы оставить умирать. Кого бы то ни было умирать. – На последних словах он утих, заметив выглянувшего на крики охранник.

По правде сказать, он просто озвучил мои мысли, но не мне судить отца. На глаза опять навернулись слезы.

– Сашка парень крепкий, он не умрет. – Степа сел рядом со мной и обнял за плечи.

Но я ему не верила, его голос дрожал.

Спустя час к нам вышел врач. Он хотел поговорить с близкими Сашки. Но правда была в том, что в приемной были только мы. Доктор не хотел сообщать подробности мне или брату. Тогда-то я и решила, что пришло время рассказать о Сашином отчиме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.