Евгений Садыков
Я здесь

Предисловие.

Эта книга – больше, чем просто история. Это исповедь человска, который решился заглянуть в самые потвенные уголки своей души и поделиться тем, что увидел.

Когда я начинал писать эти строки, я не подозревал, насколько глубоко они затронут струны моей собственной души. Каждая страница – это шаг к самопознанию, попытка разобраться

в себе и мире вокруг.

Все описанное здесь – чистая правда. Только искренние переживания, настоящие эмоции и реальные события, которые изменили мою жизнь.

эту книгу было непросто. Иногда хотелось все бросить, спрятать рукопись в дальний ящик. Но именно в эти моменты я вспоминал, зачем начал – чтобы рассказать свою историю, чтобы

Писать

достижениями.

принять себя целиком, со всеми ошибками и

Эта книга – мой путь. Путь через страхи и сомнения, через боль и радость, через поиски себя и принятие реальности. Каждая глава – это страница моей жизни, написанная кровью

сердца и слезами души.

Это автобиография, но не в классическом понимании. Это не просто хроника событий – это исследование человеческой души, попытка понять, кто мы есть на самом деле.

Это история о том, как один человек решился изменить свою жизнь, как он нашёл в себе силы начать всё сначала, как научился принимать себя таким, какой он есть.

Надеюсь, мой опыт поможет кому-то не бояться перемен, не стыдиться своих чувств и всегда оставаться верным себе. Ведь именно в этом – настоящая сила человека.

Эта книга – не просто автобиография. Это путь к себе, рассказанный честно и открыто. И я благодарен каждому, кто решится пройти его вместе со мной.

Автор

P.S. «Не бойтесь сделать ошибку. Бойтесь не сделать ничего»

Акт I. Часть 1. Шесть сорок пять.

Часы показывали 6.45, когда я проснулся. Не от будильника, не от звонка – от того самого момента, когда сознание начинает отделяться от сна. Идеальное утро начиналось не с кофе или булочек, а с этой первой минуты, когда мир ещё принадлежит только тебе.

Я медленно поднялся с кровати, стараясь не нарушить хрупкую тишину квартиры.

Утренний ритуал – мой собственный, выстроенный годами: душ, чашка кофе, взгляд в окно. Каждое движение отточено до автоматизма, как танец, который танцуешь в одиночку.

В кабинете, выходящем на оживлённую улицу, я устраивался в старом кресле. Оно помнило все мои сомнения, хранило следы бессонных ночей и побед. Город внизу казался декорацией к чьей-то чужой жизни: люди спешили, собаки тянули хозяев, таксисты ругались с пешеходами.

Музыка MAc Miller наполняла пространство. Она не утешала – она понимала. Как старый друг, который знает все твои секреты и молчит об этом.

Первые лучи солнца пробиваются сквозь жалюзи, рисуя на стене геометрические узоры. Я просыпаюсь не от будильника, а от внутреннего сигнала – своего рода биоритма, выработанного годами. Это не просто привычка, это особое состояние души, когда утро становится медитацией.

Помню, как всё начиналось. Первые месяцы в этой квартире я пытался найти свой ритм. Эксперименты с распорядком дня, попытки совместить творчество с повседневностью.

Уведомление в почте разорвало утреннюю медитацию. Письмо на английском языке дрожало в руках, пока я читал: «Вы приняты».

Отложил телефон.

Сел на диван.

Откинулся назад. «Вы приняты». Принят… Это не просто слово.

Это дверь.

В новую жизнь.

Пять лет программы режиссуры.

Престиж. Страх.

Амбиции.

Я закрыл глаза.

Где-то вдали гудел город.

А внутри – тишина.

И первый луч света.

Тот, что ведёт вперёд.

Часть 2. Первый шаг.

Я уже упаковал чемодан, когда телефон завибрировал. Сообщение от Лёши: «Заезжай в подвал. Гитара ждёт». В памяти всплыли кадры, словно старые фотографии, пожелтевшие от времени.

Первый концерт в подвале. Мы с Лёшей тряслись от волнения. Микрофон, найденный на помойке, хрипел, но нам было всё равно. Наши песни, наши мечты, наши надежды – всё было там, в этих стенах, увешанных постерами Nirvcnc.

Я помню, как впервые спел свои тексты. Как Лёша подпевал, прикрывая мои ошибки. Как зрители – наши друзья, соседи, случайные прохожие – хлопали и кричали «бис».

Рука сама потянулась к молнии чемодана. «Может, остаться? Написать сценарий про нас? Про этот город…» Но потом я вспомнил слова профессора на онлайн-интервью: «Ты мыслишь нестандартно. Нам нужны такие».

Чемодан захлопнулся с глухим стуком. Я схватил ключи, написал Лёше:

«Передай ребятам – я вернусь. Когда-нибудь».

В такси я открыл ноутбук. На рабочем столе – папка «Сценарий». Внутри: «Акт 1. Побег». Мои пальцы замерли над клавиатурой.

Город за окном растворялся в дожде. Капли стекали по стёклам, размывая очертания домов, превращая их в призрачные силуэты. Я видел знакомые улицы, переулки, дворы – всё то, что составляло мою жизнь последние годы.

Водитель обернулся:

– В аэропорт, да?

– Да, – ответил я, закрывая ноутбук. – В аэропорт.

– Включите плейлист «Нью-Йорк», – попросил я. Первая песня – «Hotel Cclifornic».

Водитель хмыкнул:

– Классика. Тоже мечтаешь о том, чтобы уехать?

– Уже не мечтаю. Я переезжаю.

Он помолчал, потом добавил:

– А я вот двадцать лет мечтаю бросить эту работу и улететь туда, где никто не будет знать моего прошлого.

Я задумался над его словами. Стать новым человеком… Способен ли я?

– А вы правда верите, что можно просто взять и начать с чистого листа?

– спросил я, не глядя на водителя.

Он ответил не сразу:

– Знаешь, парень, я видел много таких, как ты. Думаешь, уезжая, ты оставляешь прошлое позади? Оно едет с тобой в багаже, в мыслях, в сердце. Но есть одно «но» – ты можешь выбрать, как с этим прошлым жить дальше.

Его слова отозвались во мне. Я снова открыл ноутбук. Папка «Сценарий» словно насмехалась надо мной: «Акт 1. Побег» – а что дальше? Что, если мой побег – это просто бег по кругу?

В голове крутились сцены, диалоги, образы. Подвал, гитара, микрофон… Всё это было частью меня, но не определяло меня целиком.

Такси резко затормозило у светофора. Красный свет. В отражении лобового стекла я увидел своё лицо – бледное, с тенями под глазами. Кто этот человек? Режиссёр, о котором говорил профессор? Или просто парень, который убегает от себя?

– Знаете, – я наконец решился, – когда я писал этот сценарий, мне казалось, что я рассказываю историю героя. А теперь понимаю: это моя история. И я не знаю, чем она закончится.

Водитель усмехнулся:

– Вот это и есть жизнь, парень. Никто не знает финала. Но все равно идут вперёд. Иначе зачем всё это?

Светофор переключился на зелёный. Машина тронулась, и город снова поплыл мимо – размытые силуэты зданий, огни витрин, случайные лица в кафе.

Я закрыл ноутбук, глядя, как капли дождя рисуют на стекле причудливые узоры. В этом хаосе воды и света я увидел отражение своего будущего – неясное, размытое, но полное возможностей.

В этот момент я понял: побег – это не бегство, а первый шаг к себе настоящему. И этот шаг я делаю не от чего-то, а к чему-то.

Такси въехало в тоннель. Свет фар разрезал темноту, словно остриё ножа. Впереди был новый путь, и я был готов его пройти.

Часть 3. 505.

Самолёт набирал высоту, и под крылом медленно растворялись очертания родного города. Я прижался лбом к прохладному пластику иллюминатора, пытаясь уловить последний взгляд на места, где прошла моя жизнь. Но уже через минуту всё слилось в мозаику крыш, дорог и зелёных пятен парков – будто кто-то стёр ластиком знакомый контур.

Волнение сжимало грудь, как тугой ремень. Не страх – скорее предчувствие: вот-вот мир перещелкнётся, как кадр в кино, и я окажусь по ту сторону мечты. Я незаметно сжал в кармане брелок в форме гитары – я нашел его на полу в подъезде перед отъездом.

«Я вернусь. Когда-нибудь», – мысленно повторил я, но теперь это звучало не как обещание, а как молитва.

Салон мерно гудел: шёпот пассажиров, стук колёсиков тележки бортпроводницы, приглушённая музыка из наушников. Я закрыл глаза и попытался представить, что чувствую. Пустоту? Нет. Скорее – вибрацию, как если бы внутри меня включился камертон, настроенный на неизвестную частоту.

За окном – только ослепительная синева и редкие клочья облаков. Я вспомнил, как в детстве мечтал стать пилотом: «Летать – значит не бояться высоты». Теперь я летел, но высоты боялся. Боялся не падения, а того, что, приземлившись, не узнаю себя.

Время растянулось, как резина. Я то листал скачанный перед вылетом сценарий, то смотрел на экран с картой полёта: красная линия медленно ползла над Атлантикой, будто проверяя мою решимость. «Ещё шесть часов, – думал я. – Потом – шаг в неизвестность».

Когда шасси коснулись полосы, я вздрогнул. Самолёт прокатился по бетону, замедляясь, и в этот момент мир снова перещелкнулся: я был в Нью-Йорке.

Выйдя из терминала, я втянул воздух – резкий, чужой, пропитанный запахом горячего асфальта, кофе и выхлопных газов. Это был запах города, который я знал по фильмам и книгам, но никогда не ощущал кожей. Здесь всё было громче, быстрее, острее. «Ты готов?»

Вокруг – калейдоскоп лиц: туристы с картами, деловые люди с ноутбуками, таксисты, выкрикивающие названия отелей. Я стоял на краю этой суеты, чувствуя себя актёром, забывшим текст. «Цель прилета?» – спросила сотрудница на паспортном контроле. «Учёба. Университет Нью-Йорка», – ответил я, но внутри прозвучало другое: «Стать новым человеком».

Такси мчало по улицам, а я прилип к окну. Нью-Йорк расстилался передо мной, как декорация к тысячам историй. Вот угол, где герой «Достать ножи» бежал от погони. Вот небоскрёб, похожий на тот, что рушился в «Человеке-пауке». Вот кофейня, где могли бы сидеть персонажи «Друзей».

Но реальность была иной. Звуки: клаксоны, крики разносчиков газет, гул метро под землёй. Цвета: неоновые вывески, жёлтые такси, красные пожарные лестницы, чёрные зонты в руках прохожих. Текстуры: шершавый бетон, блестящая сталь, липкий асфальт после дождя.

Я пытался уловить логику этого хаоса, но город не подчинялся правилам.

Он жил сам по себе – пульсировал, дышал, толкал вперёд.

«Это не сон. Я здесь», – прошептал я, сжимая брелок.

Такси остановилось у кирпичного здания общежития, обнесённого сеткой из пожарных лестниц. Оно стояло в стороне от главных магистралей – пятиэтажный кирпичный корпус с узкими окнами и пожарной лестницей, оплетавшей фасад, словно ржавая виноградная лоза. Над входной дверью висела выцветшая вывеска: «Roosevelt HFll. Since 1928». Буквы потрескались, но ещё читались – как шрамы, оставшиеся от прошлого.

Я расплатился, выдохнул и шагнул навстречу новому миру. Ноги дрожали, но не от усталости – от напряжения, как у спортсмена перед стартом.

Это был не город – это была жизнь, и она уже шла, не дожидаясь меня.

За массивной дубовой дверью оказался небольшой вестибюль с потёртым линолеумом в шахматном узоре. Слева – стойка администратора, за которой дремала пожилая женщина в очках с толстыми линзами. На стене – доска объявлений:

•      «Вечеринка в честь Хэллоуина – 31 октября!» – афиша с тыквами-монстрами;

•      «Потерян ключ от 412-й. Верну за шоколадку!» – записка, приклеенная скотчем ;

•      «Ищем гитариста для группы. Репетиции по вторникам» – лист А4 с размашистым почерком.

Воздух пах старым деревом, кофе и чем-то сладковато-прокисшим – видимо, из кухни на первом этаже.

В администрации мне выдали ключ с тяжёлой биркой – «505». – Пятый этаж, – буркнула женщина за стойкой, не отрываясь от монитора. – Лифт сломан.

Поднимаясь по лестнице, я слышал музыку, смех, звон посуды. На каждом пролёте – плакаты с мероприятиями, объявления о пропаже наушников, чьи-то стихи, приклеенные скотчем. Лестница скрипела под ногами, а перила были гладкими от тысяч прикосновений. На втором этаже коридор тянулся, будто бесконечный туннель:

слева – двери с наклейками – флаги разных стран, цитаты из книг, изображения музыкальных групп; справа – окна с решётками, за которыми виднелись дворовые мусорные контейнеры и граффити на стене соседнего здания: «You Fre here. But where?»; на полу – ковёр с вытертым узором, на котором кто-то оставил следы кед; под потолком – лампы в металлических решётках, мигающие с раздражающей периодичностью.

Комната 505 оказалась в конце коридора. Я толкнул дверь – внутри пахло свежей краской и пластиковой мебелью. Дверь открылась с тихим стоном петель. Комната встретила меня запахом свежей краски и старой мебели – будто кто-то попытался замаскировать десятилетия истории свежим слоем эмали.

Небольшая комнатка. Два окна с видом на внутренний двор. Одно слегка перекошено, второе закрыто жалюзи с трещиной, вдоль левой стены – две односпальные кровати с металлическими каркасами. У каждой – тумбочка с выдвижным ящиком, покрытым царапинами, между кроватями – узкий проход, едва достаточный для того, чтобы разминуться, напротив дверей – шкаф с облупившимися дверцами, у окна – два письменных стола, заваленных бумагами и пустыми стаканчиками из-под кофе.

Я бросил рюкзак на свободную кровать. Матрас прогнулся с жалобным стоном пружин. Это было не идеально. Но это было моё.

В этот момент зазвонил телефон – сообщение от мамы: «Ты там? Всё хорошо?». Я посмотрел на кактус, на гирлянды, на коробку с надписью «Не трогать», и ответил:

– Да. Всё только начинается.

Я еще раз бросил взгляд, осматривая комнату и только тогда заметил конверт на своём столе. Внутри – лист с корявым почерком:

«Привет, сосед! Я Джейк (503). Если хочешь потусить – заходи в любое время. В холодильнике пиво, на стене – гитара. Не стесняйся!» Ниже – приписка другим почерком:

«А я Артём (тоже 503). Если нужен тихий уголок – тоже заходи. Чай есть.

И тишина. P.S. Джейк громко поёт в душе».

Я улыбнулся. Похоже, соседи уже знали о моём прибытии.

Часть 4. Кто здесь кто?

Через полчаса я всё же решился постучать в 503-ю. Дверь распахнулась мгновенно – на пороге стоял парень с копной русых волос и широкой улыбкой. На нём футболка с логотипом футбольного клуба и шорты выше колена. Джейк вошёл в поле зрения внезапно – будто кадр из динамичного фильма, где герой появляется без предупреждения, сразу захватывая внимание. Среднего роста, но с той особой статью, что делает человека визуально выше: плечи развёрнуты, подбородок приподнят, походка пружинистая, будто он каждую секунду готов сорваться в бег или пуститься в пляс. В нём чувствовалась энергия, которую невозможно удержать в рамках – она прорывалась в каждом движении, в каждом жесте.

Короткая стрижка подчёркивала резкие черты лица: прямой нос, чётко очерченные скулы, упрямый подбородок с едва заметной ямочкой. Волосы – тёмно-русые, с лёгким золотистым отливом на солнце – были подстрижены небрежно, по-спортивному. Несколько непокорных прядей у лба упорно торчали вверх, придавая ему слегка взъерошенный, мальчишеский вид. Это не выглядело неряшливо – напротив, создавало образ человека, которому нет нужды притворяться.

Но главное в Джейке – глаза. Карие, тёплого медового оттенка, они будто светились изнутри. В них постоянно играла искра – то озорная, то задумчивая, то сочувствующая. Когда он смеялся (а смеялся он часто), вокруг глаз собирались мелкие морщинки – следы тысяч улыбок, тысяч моментов, когда он не сдерживал эмоций. Взгляд его был открытым, почти бесстыдно-прямым: казалось, он не умел скрывать мысли, не привык взвешивать слова.

В нём было что-то магнетическое: рядом с Джейком трудно было оставаться мрачным. Он излучал энергию, как включённый прожектор, и его присутствие будто поднимало градус жизни вокруг. «Ты выглядишь как человек, которому срочно нужен буррито и анекдот», – мог сказать он, хлопнув по плечу, и это звучало не как насмешка, а как приглашение в его мир. Мир, где правила придумываются на ходу, где ошибки становятся историями для пересказа, а каждый день – это шанс устроить маленький хаос.

– О! Ты! – он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не отлетел. – Джейк.

Ну что, пиво?

– Э-э… может, позже? – я замялся. – Я ещё даже вещи не разобрал.

– Ладно, не вопрос! – он обернулся вглубь комнаты. – Арт, иди сюда!

Наш сосед пришёл знакомиться!

Из-за перегородки появился парень в очках и сером свитшоте. Он держал в руках толстенный том по биохимии.

– Привет, – тихо сказал он, протягивая руку. – Артём. Из Москвы. – Женя. Из… ну, тоже из России, но не из столицы.

Артём появлялся в поле зрения тихо – не так, как Джейк, взрывающий пространство одним своим присутствием. Он словно просачивался сквозь шум, оставаясь частью фона, пока не решал стать заметным.

Высокий, с чуть сутулой осанкой, будто привык наклоняться над книгами или экранами. Его худощавая фигура казалась хрупкой, но в ней чувствовалась скрытая выносливость – как у марафонца, который не рвётся вперёд на старте, а терпеливо выдерживает темп до финиша. Длинные волосы – он обычно собирал в небрежный хвост, но непокорные пряди всё равно выбивались, падая на лоб. Иногда он машинально откидывал их назад, на мгновение открывая высокий, выпуклый лоб – тот самый, что в школьных анекдотах называют «знаком интеллекта». Очки – тонкие металлические дужки, круглые стёкла – придавали ему вид старинного учёного. Но за стёклами скрывался взгляд, который мгновенно разрушал этот образ: острый, внимательный, с искрой неугасимого любопытства. В его глазах не было ни тени высокомерия, лишь бесконечный вопрос: «А что, если?..»

Когда он наконец улыбался – по-настоящему, без полу-усмешки – в этой улыбке было что-то почти детское: удивление, радость открытия, ощущение, что он только что разгадал очередную тайну Вселенной. И в эти моменты становилось ясно: его странности – не недостатки, а грани необычного ума, который видит мир иначе.

– Круто! – Джейк уже тащил из холодильника банки. – Значит, у нас тут мини-диаспора. Арт, ты же говорил, что скучаешь по борщу. Теперь можно попросить соседа сварить!

Артём слегка покраснел:

– Я не… Я веган. Но да, иногда скучаю по бабушкиным пирожкам с грибами.

– Веган? – Джейк театрально схватился за сердце. – Бро, ты лишаешь себя главного удовольствия жизни! А как же стейки? Бургеры?

– Как-нибудь переживу, – улыбнулся Артём.

Я наблюдал за ними и чувствовал, как напряжение отпускает. Они были такими… разными. Джейк – как взрыв энергии, Артём – тихий островок спокойствия.

– Слушай, – обратился ко мне Джейк, – завтра вечеринка в общаге.

Пойдёшь? Будет музыка, игры, куча народу.

Я замялся:

– Не знаю… Я даже не успел осмотреться.

– Вот и отлично! – он уже тянул меня за рукав. – Осмотримся вместе.

Арт, ты тоже идёшь!

– Если пообещаешь не заставлять меня пить, – вздохнул Артём. – Да ладно тебе! – Джейк подмигнул мне. – Вот увидишь, с нами не соскучишься.

Часть 5. Чистый лист.

Позже, я пошел в ванную комнату. Стоял у зеркала в общей ванной общежития и разглядывал своё отражение, будто пытался увидеть кого-то другого. Вода стекала по лицу, но не смывала ощущение границы – той невидимой линии, которую я переступил, сойдя с трапа самолёта. Я был здесь. Но ещё не стал собой в этом месте.

Вокруг – звуки нового мира: где-то хлопали двери, кто-то напевал под душем, из кухни доносился запах подгоревшего тоста. Всё это существовало без меня ещё вчера, и будет существовать завтра – независимо от того, справлюсь я или нет.

Вытер лицо полотенцем и снова посмотрел в зеркало. Что они увидят, когда посмотрят на меня?

Не парня из маленького города, который прятал стихи в ящике стола. Не того, кто провалил первый экзамен по физике и потом три ночи не спал от стыда. Не того, кто боялся сказать вслух, что хочет снимать кино.

Здесь я – чистый лист.

Ни прошлого. Ни ярлыков. Ни чужих ожиданий.

Но от этой пустоты становилось не легче – страшно.

Страшно, что я не знаю, как вести себя с этими людьми, что мои шутки могут показаться глупыми, что мой акцент в английском выдаст неуверенность, что кто-нибудь спросит: «А что ты делал до этого?» – и я не смогу ответить так, чтобы не прозвучало жалко.

Я сжал край раковины. Но я здесь. И это факт.

Нельзя вернуться. Нельзя притвориться, что это сон. Нужно действовать, даже если внутри всё дрожит.

Позже, вернувшись в свою комнату, я сел на кровать и достал блокнот.

Написал:

«Акт 2. Приземление.

Он думал, что будет одинок. Но за стеной уже смеялись двое – один громко, другой тихо. И оба звали его с собой. Куда? Ещё не ясно. Но впервые за долгое время ему захотелось узнать ответ». Где-то внизу Джейк уже орал в телефон: «Да, мам, тут круто, не переживай!». Артём, судя по звукам, заваривал чай.

А я все не мог отделаться от мысли, что здесь обо мне и моем прошлом никто не знает. Они не знают.

Не знают, что я два года переписывал первую сцену своего сценария.

Не знают, что боялся выступать на школьных концертах.

Не знают, что однажды сбежал с выпускного, потому что не мог вынести взглядов людей, которые ждали от меня «правильного» будущего.

Здесь я мог быть кем угодно.

Мог сказать: «Я люблю джаз» – и это станет правдой, потому что никто проверит.

Мог заявить: «Я снимал короткометражки» – и это тоже станет правдой, ведь доказательства остались в другом городе.

Часть 6. Сумма всех улыбок.

Я просыпался от света – резкого, холодного, будто кто-то направлял в глаза прожектор. Нью-йоркское солнце било сквозь жалюзи, вычерчивая на полу геометрические узоры, и первые секунды я не понимал, где нахожусь.

Потом приходил звук: гул машин за окном, далёкие гудки, обрывки разговоров на незнакомом английском. И тогда реальность возвращалась – вместе с ощущением пустоты. Ночью всё было иначе.

Во сне я снова шёл по нашей улице – той самой, где каждый камень знал меня с детства. Там пахло свежескошенной травой и выпечкой из маленькой булочной на углу. Там солнце садилось за крыши так медленно, что казалось, оно специально задерживается, чтобы дать мне ещё минуту тепла.

И там была она.

Каждую ночь она приходила.

Не как человек – как отблеск, как дыхание на стекле, как намёк на что-то давно утраченное. Я не мог вспомнить её лица, но знал: оно – сумма всех улыбок, которые когда-либо согревали меня.

В ней была нежность мамы, когда она по утрам заплетала мне волосы перед школой. Была лёгкость смеха моей первой подруги, с которой мы бегали по лужам, не думая о последствиях. Была тихая мудрость бабушки, которая умела слушать без слов. И ещё – что-то неуловимое, принадлежащее только ей: ощущение дома, куда можно вернуться, даже если его больше нет на карте.

Она всегда ждала в одном и том же месте – у калитки нашего старого дома. Там, где время остановилось в самом тёплом мгновении лета. Она не говорила ни слова, только смотрела – и в этом взгляде было всё:

понимание, принятие, обещание, что всё будет хорошо.

Я тянулся к ней, но она отступала – не из-за нежелания, а потому что её природа требовала оставаться на расстоянии. Она была не женщиной, не девушкой, а воплощением того, что я потерял и одновременно искал. Идеалом, сотканным из воспоминаний, но слишком чистым, чтобы существовать в реальности.

Иногда мне удавалось коснуться её руки – и тогда на секунду мир становился цельным.

– Не уходи, – шептал я, но слова тонули в тишине.

Она лишь улыбалась – и эта улыбка оставалась со мной до рассвета.

Просыпаясь, я пытался удержать её образ, но он ускользал, оставляя лишь эхо. Я знал: она – не человек. Она – память о всех тех, кто любил меня, и о той части меня, которая всё ещё верила, что можно вернуться в место, где всё было просто и понятно.

Но в этом и была её суть: она не должна была оставаться. Её задача – напоминать, что где-то внутри меня есть то, что нельзя потерять окончательно. Что даже в этом огромном, шумном городе, где я всё ещё чувствовал себя чужим, живёт частица того света, который она несёт. И каждую ночь я снова шёл к калитке, зная: она будет там. Не для того, чтобы я смог её удержать

Часть 7. Уроки выживания для студента.

Я взглянул на часы – 10.30. Пора было разобраться с вещами и изучить территорию.

В коридоре меня уже поджидал Джейк с ухмылкой:

– Ну что, русский брат, готов к гастрономическому шоку?

– К какому ещё шоку? – я приподнял бровь.

– Да тут такое продают… Ты офигеешь. Чипсы со вкусом васаби, газировка с имбирём, арахисовое масло с беконом.

Я не смог сдержать смех:

– Серьёзно?

– Ага, – Джейк хлопнул меня по спине. – Пошли, сам увидишь.

Магазин раскинулся на площади, которую в первые секунды я

даже не смог охватить взглядом. Гигантское пространство с высокими по толками и рядами стеллажей, уходившими в перспективу, напоминало скл ад из фантастического фильма будто кто-то решил собрать под одной кры шей все возможные продукты мира.

Проходы казались шире, чем коридоры в его прежней школе. Стеллажи тянулись вдаль, теряясь в перспективе, а их высота заставляла задирать голову – верхние полки были доступны только с помощью передвижных лестниц, расставленных тут и там.

«Как в складе из фантастического фильма», – подумал я, пытаясь охватить взглядом это царство изобилия.

Джейк схватил банку:

– Глянь! «Pumpkin spice lctte» в жестянке. Это вообще законно?

Я взял другую:

– А это что за дичь – печенье с клёном и беконом?

Джейк уже катил тележку:

– Попробуй вот это.

Он протянул мне пакетик с чипсами «Spicy dill pickle».

– Что это за хрень? – я с подозрением рассматривал упаковку.

– Солёные огурцы с перцем. Рискнёшь?

Я отломил кусочек, положил в рот… и зажмурился:

– Бля, как будто кто-то взял банку огурцов, выжал весь рассол, залил перцем и заставил это жрать!

Джейк заржал:

– Ну как?

– Отвратительно! – я схватил воду. – Но хочу ещё.

Мы хохотали, фотографировались с безумными упаковками, набирали странные снеки.

На кассе Джейк замер:

– Чёрт, про алкоголь забыл.

– Что такое?

– Нам не продадут без местного ID.

Я вздохнул:

– Точно.

Джейк прищурился:

– Есть идея.

Через минуту он уже болтал с продавщицей хот-догов:

– Эй, красотка, выручай. Мы тут празднуем начало учёбы, а документы ещё не готовы. Девушка усмехнулась:

– Ох уж эти студенты…

Минуту спустя она протянула нам две бутылки рома в салфетках:

– Только не говорите, что от меня.

– Могила! – Джейк подмигнул.

Часть 8. Ритм хаоса.

К вечеру коридор общежития гудел как улей. Музыка, смех, звон бокалов – всё сливалось в единый поток энергии.

Я наблюдал за происходящим, чувствуя, как внутри растёт паника. А что если они узнают настоящего меня? Что если поймут, насколько я не готов к этому?

Мы с Джейком заняли «свою» территорию у окна. Я старался не показывать, как нервничаю.

– Сейчас подтянутся, – пообещал Джейк. – Тут народ любит тусовки. И правда: через полчаса комната наполнилась людьми. Парни с разных курсов, девушки с факультета искусств, кто-то с музыкального отделения – все смеялись, переговаривались, пробовали наши «диковинные» чипсы.

Я стоял в углу комнаты, наблюдая за происходящим через призму своего смущения. Все вокруг казались такими раскованными, уверенными в себе. Девушки в ярких нарядах непринуждённо болтали с парнями, смеялись, танцевали. Кто-то играл на гитаре, кто-то читал собственные стихи. Здесь, в этой студенческой тусовке, каждый, казалось, знал, кто он и чего хочет от жизни.

А я чувствовал себя пришельцем из другой галактики. Вспоминал наши посиделки в подвале, где мы с друзьями просто пили пиво и играли в приставку. Никаких творческих перфомансов, никаких попыток впечатлить окружающих. Обычная, простая жизнь, где не нужно было постоянно быть на виду.

«Может, я просто не создан для всего этого?» – думал я, теребя край своей футболки. Эти люди казались мне какими-то другими – более продвинутыми, более креативными. Я же чувствовал себя обычным парнем из обычного города, где самым большим культурным событием был концерт заезжей поп-звезды.

Музыка становилась громче, и я всё больше замыкался в себе. Вспомнил, как дома, на вечеринках, я всегда был в центре внимания – рассказывал анекдоты, показывал фокусы, которые научился делать ещё в детстве. Там я был своим, там знали, какой я. А здесь…

– Эй, ты чего такой грустный? – голос Джейка вырвал меня из размышлений. Он появился так неожиданно, что я чуть не подпрыгнул. – Да так, – пожал я плечами, стараясь скрыть своё состояние. – Просто… непривычно всё.

Джейк внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь прочитать мысли. – Слушай, – сказал он, понизив голос. – Я знаю это чувство. Когда переехал сюда из Дании, тоже думал, что не впишусь. Что я слишком простой для всего этого. Он кивнул в сторону танцующих.

– Но потом понял одну важную вещь: никто здесь не ждёт от тебя чего-то особенного. Все такие же неуверенные, как и ты. Просто некоторые лучше это скрывают.

Я хотел ему поверить, правда хотел. Но внутри всё равно сидел маленький голосок, который шептал: «Ты не такой, как они. Ты никогда не станешь своим».

– Пойдём, – Джейк потянул меня за рукав. – Хватит стоять в углу. Давай хотя бы попробуем повеселиться.

И хотя я всё ещё сомневался, что смогу стать частью этого мира, его слова немного успокоили. Может, он прав? Может, я просто слишком строг к себе?

«Нужно дать себе шанс», – подумал я, следуя за Джейком в толпу танцующих. Но эта мысль всё ещё казалась мне слишком оптимистичной.

Я оглядывал комнату, пытаясь запомнить лица, имена, интонации. Это было странно: столько незнакомых людей – и все уже ведут себя как старые друзья. И тут я заметил её.

Она стояла у книжной полки, рассматривала корешки – явно не из-за интереса к литературе, а чтобы хоть чем-то занять руки. На ней была простая белая рубашка, заправленная в широкие джинсы, волосы собраны в небрежный хвост. Но было в ней что-то… спокойное, уверенное. Она не пыталась привлечь внимание – и именно поэтому притягивала взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.