Виктор Балдоржиев
Овцы и Люди

Что имели и имеем?

Контрвопрос: что мешает и что надо помнить?

Нормальному развитию жизни мешает нарушение обозначенных тем или иным образом договоренностей между властью и обществом. Жаль, что для честного разговора надо постоянно напоминать об этих договорённостях, закреплённых в правовых актах государства. В нашем случае постараемся обойтись без них, а также ФЗ и сложных документов, ибо эталонные, достижимые, установки в душе каждого человека:

– Законодательная власть выборная

– Исполнительная власть подчиняется тем нормам и актам, которые определяет законодательная власть голосованием народных депутатов

– Каждый депутат в ответе за благополучие тех, кто его избрал

– Основная задача каждого депутата – уменьшение несправедливости путём разработок и принятия нормативных актов, максимально способствующих благополучию своих избирателей и жителей страны

– Отступление от вышеназванных установок указывает на ошибочность выбора, а действия власти, умножающей несправедливость, становятся преступными. Значит, иное толкование может быть только у преступников

– Главная ценность страны – люди, земля, недра. Капитал – труд человека

– Россия без деревни – не Россия, ибо там её душа и сердце

Пусть область духовности, да и вообще всё, что относится к гуманитарному типу мышления, не имеет никаких обоснований и полностью относится к выдумкам человека, но без них нам не понять основную ложь, применяемую мошенниками, которые для достижения своих целей всегда прикидываются Родиной, призывая ради неё, то есть себя, затянуть пояса потуже, отдать свои годы или жизни на обогащение политиков и капиталистов.

Присутствие на разных мероприятиях, показывает, что «стратеги и тактики» развития сельского хозяйства говорят с одной целью – лишь бы о чём-то говорить, не имея конкретного представления об особенностях региона, которые и являются основными для развития вообще.

С этого момента можно начинать наше повествование о сельском хозяйстве, призвании человека, плодородии земли и существующей власти.

Что же мы имеем на самом деле?

Немного истории и современности

«Все другие отрасли труда имеют место только при процветании сельскохозяйственного труда, иначе они являются началом, нарушающим умственное и физическое развитие, и влекут за собой гибель рабочих и даже вырождение целой страны».

(Пётр Бадмаев)

Эти слова я приводил много раз.

Забайкалье – сельскохозяйственный регион, и говорить о сельском хозяйстве надо не периодически, а постоянно. Даже если начнётся настоящее развитие этой отрасли, о чем, кстати, мечтают почти все жители бывшего колхозно-совхозного Забайкалья…

Представим себе Россию времен отмены крепостного права. Оттуда начинаются известные просвещённым умам реформы в сельском хозяйстве страны. Более ста пятидесяти лет реформ или грабежа то освобождаемых, то порабощаемых обратно крестьян. В первой половине XX века ВКП (б) в деревне расшифровывали как Второе Крепостное Право (большевиков), хотя в последней четверти минувшего века мощь совхозов и колхозов опровергла это мнение…

На эти же полутораста с лишним лет приходятся удивительные работы русских учёных в области ведения сельского хозяйства, которые ныне широко используются за рубежом. Конечно, они звучат и в России, известны в стенах учебных заведений, но в Сибири, особенно в Байкальском регионе, я не только не встречал, но и не слышал даже о разработках, скажем, Д. И. Менделеева или А. В. Чаянова.

Читателю становится понятным, что крестьянство России более 150 лет шарахается от индивидуального ведения хозяйства до общинного вместе с политическими лозунгами и извечными русскими вопросами «Что делать?» и «Кто виноват?».

Каждый правитель начинает с того, что кардинально изменяет весь уклад жизни страны, особенно её сельского хозяйства. Цари и Столыпин, Ленин и Сталин, Чубайс и Ельцин. Основная их работа, как и основные их достижения – производство миллионов трупов на почве непрерывно рожающей России. Все они «шарахали» и убавляли трудовое крестьянство страны, где вопрос о земле решалось раньше и решается сегодня любыми, в основном, живодёрскими, способами. Создаётся впечатление, что экономикой в нашей стране и не пахло, хотя учебных заведений по теме полно.

Если за прошедшие полутораста с лишним века заметны грандиозные изменения в технологиях человечества, то «достижения» в общественном устройстве демонстрируют печальную замедленность развития содержания и форм человеческого общежития.

После полуторавековых шараханий в поисках лучшего устройства в сельском хозяйстве Россия движется к новому крепостному праву с неизвестными ей доселе латифундистами, владеющими огромными площадями земельных угодий, новыми помещиками и кулаками в оставшихся деревнях.

Вместе с тем в стране успешно развиваются ассоциация производителей специализированной техники и оборудования «Росспецмаш» и промышленный союз «Новое содружество», которому уже в начале образования предрекали стать государством в государстве. Именно за этими объединениями или подобными им – будущее России, то есть – развитие не сырьевых отраслей промышленности и сельского хозяйства, могущими успешно конкурировать на пространстве глобальной экономики, когда капиталы и товары, люди и идеи могут свободно перемещаться по планете.

Плохо и хорошо

Возможно ли в этих условиях вместо нового крепостного права создать в России цивилизацию будущего, построить страну, где разум, деловитость и здравый смысл победят любого конкурента? Ответ: не только возможно, но и необходимо. Для этого надо вернуться в будущее, то есть – к своим истокам, но обновлёнными во всём.

Мы знаем, что к истокам никто не следует по течению, полёт возможен против ветра, улов – против течения. При любых условиях развития мировой экономики благополучие России достижимо только при развитии своим путём, где неизбежный вектор – евразийский. Но что на азиатской части у нас? Ответ очевиден: тут всё плохо.

Мы должны знать обо всех местах, где плохо для того, чтобы сделать повсюду хорошо. Не представляя ситуацию, мы никогда не сможем стать народом, то есть коллективным политическим субъектом, управляющим страной. Разговоры о населении страны как о стаде приматов и быдле, толпе злобных варваров, неконкурентоспособности и непрофессионализме нашего человека только на руку грабителям, коррупционерам всех мастей и существующим мошенникам, они организовываются с целью – расчеловечивания человека и последующего беспрепятственного и безоглядного грабежа страны и народа.

Задача активистов вытеснить всякую политическую силу в законодательной и исполнительной власти страны, способствующую и потакающую увеличению несправедливости, Важнее цели на данный момент нет. Без этого страна, особенно село и сельское хозяйство, не оживут…

Таков мой взгляд из Восточной окраины страны, где во времена СССР развивалось мощное животноводство, а ныне считают оставшиеся и «прилепившиеся» невесть откуда крохи.

Но и точечное развитие сельского хозяйства на пространстве России, нисколько не меняет моего видения, ведь это не развитие сельского хозяйства и села страны в целом, а только оазисы или гетто на богатейшем пространстве, разъедаемой метастазами коррупции.

Но вернёмся к сельскому хозяйству.

Сегодня в стране насчитывается 18 миллионов 681 голов крупного рогатого скота, 24 489 800 голов овец и коз, 1 403 800 голов лошадей, 1 687 800 голов северных оленей… По данным А. Родина в 2010 году было – 20 миллионов 400 тысяч голов КРС. Но и 150 лет тому назад, в 1861 году, Россия имела 21 миллион голов крупного рогатого скота.

Напомним: территория России –17 125 191 квадратных километров, население на 1 января 2018 года – 146 миллионов 880 тысяч 432 человека.

Вернёмся после этого обзора на восток, где граница России с Монголией протянулась на 3 485 километров.

Напомним: территория Монголии – 1 564 116 квадратных километров, население – 3 миллиона человек. То есть, Монголия в 11 раз меньше России по территории и почти в 50 раз по населению.

Сегодня в Монголии пасутся около 80 миллионов сельскохозяйственных животных, то есть 22-24 головы животных на одного жителя. Понятно, что Монголия – страна сельского хозяйства. Но и в России есть тождественные по климату, размерам и населению территории, где теоретически возможно содержать такое же количество животных, обеспечивая не только всю страну, но и ближнее и дальнее зарубежье продуктами животноводства.

Несомненно, это территория Байкальского региона – Иркутской области, Республики Бурятия и Забайкальского края, общая территория которых почти равна территории Монголии – 1 558 072 кв. км, население – 4 461 512 человек, где население исторически родственно, а животноводство всегда было призванием.

Ныне в Байкальском регионе числится не более 2, 5 миллиона сельскохозяйственных животных, население занимается животноводством вынуждено, только там, где нет никакой работы. В Забайкальском крае – около 1, 2 миллиона сельскохозяйственных животных, в Республике Бурятии – около 880 тысячи, в Иркутской области, где более развита промышленность и инфраструктура, насчитывается около 554 тысяч животных.

Кто и куда направляет?

Можно ли в Байкальском регионе развивать животноводство, хотя бы приблизительно ориентируясь на Монголию? Пусть даже в три раза меньше поголовья на равной территории?

В 1772 году академик П. С. Паллас писал, что на прекрасных степях Даурии между реками Онон и Аргунь выращивают самых крупных овец в мире. На мой взгляд, при рачительных хозяевах даже эта территория (чуть больше Голландии) может обеспечить мясом страну и зарубежье.

На территории половины среднестатистического района Забайкальского края (около 4 тысяч кв. км) бурят-монголы Барун Сомона, проживающие в Китае, в 2008 году имели на 3600 человек более 150 000 домашних животных. Почти 42 головы на 1 человека!

При СССР на территории Читинской области, переименованного в 2008 году в Забайкальский край, паслось более 4 миллионов 700 тысяч овец.

Цифры мои могут быть не совсем точными, знающие люди простят и поправят их, но в основных расчётах, думаю, у меня нет ошибок.

Так можно ли развивать в Байкальском регионе животноводство?

И тут мы сталкиваемся с тем, что направления развития регионов России определяются руководителями, чиновниками и депутатами, далёкими от жизненных реалий, занятых только личным обогащением. Казалось бы, что они должны знать историю своих регионов, развитие их отраслей, населения и его менталитета. Но поскольку, эти люди обделены государственным мышлением, то, конечно, не обладают такими простейшими знаниями, необходимыми управленцам.

Никого не интересуют слова, обещания и даже документы, когда есть факты. За новейшую историю Забайкальского края мы видели в сельском хозяйстве (и не только!) одни разрушения. Какие партии, депутаты и чиновники довели жизнь в сёлах Забайкальского края до современного состояния? Кто стоит за ними? И какое развитие экономики при существующей ёмкости среды (плотности населения, производственных сил, отношений и т. д.) возможно вообще?

Ни с одним из тех, кто за много лет доказал свою несостоятельность, невозможно решение какой-либо проблемы, наоборот они способны только усугубить и размножить задачи, на которые не способны дать ответы. Тогда почему же эти люди наделены властными полномочиями?

И только после ответа на этот вопрос и избавления от таких «кадров» мы должны представить прошлое и современность, в которой мы имеем бездарное представительство и чиновничество и, как следствие этого, не имеем своего производства. Возможно ли избавиться от них при действующем режиме, хотя в этом режиме трудно уловить что-то политическое, кроме обыкновенной жажды власти и воровства? Но ведь власть и воровство – тоже часть политики и неотделимы друг от друга. Надо бороться с ними, принимать законы, выполнение которых становилось бы обязательным для всех и каждого. И всё же при существующей ситуации возможны любые результаты. Нужна только консолидация активных сил.

Жизнь всегда предоставляет таким людям неизмеримое количество возможных решений любых проблем…

Повторим историю?

Не соответствие

В начале скажем, что история – это не наука, правда, которая достигается экспериментальным путём, в ней невозможна. История служит правителям, которые интерпретируют события и факты в своих интересах и управления обществом, а потому реальная история никогда не будет доступна народу. Сельское хозяйство правителям не интересно. У них всегда другие, отличные от простых людей, интересы. Они живут по эталонам и выкройкам Запада, далёких от нас.

Далее добавим, что дело вовсе не в сельском хозяйстве, а в нас, в массе своей верящим правителям, ещё не пытавшимся работать по-настоящему, как говорится, в охотку. Именно от такой работы рождается собственное мнение или субъектность, то есть личность. Настоящая жизнь получается от такой работы. Дело в нашем развитии, менталитете, дело в нашей скудной на науку истории, современности и, конечно, в нашем руководстве. Дело в том, что у нас пока ещё нет не только субъектного общества, но нет и субъектных, имеющих и высказывающих своё мнение личностей.

Наряду с количеством людей (каких угодно!) на один квадратный километр, статистика должна показывать количество умных, образованных, культурных и, самое главное, честных и неподкупных личностей, особенно руководителей, проживающих на указанной площади на тот или иной период. Народ должен знать их в лицо. Это и будет главным показателем возможного развития региона, где ещё долгое время, а может быть и никогда, не будет гражданского общества. Тем более, что в местах со скудной экономической ёмкостью, а также абсолютным отсутствием субъектных личностей, возможно только административно-командное управление обществом… Но существующий либерализм отвергает такой стиль управления, предлагая полную неразбериху, бессмыслицу и воровство.

К тому же, если регион отстаёт по всем параметрам, то руководителей, обладающих серьёзными свойствами для административно-командного управления, просто нет и не было за последние тридцать лет.

Несколько лет тому я участвовал в Национальном конкурсе, организованном Советом Федерации и ФРИП (Фондом развития информационной политики). Номинация моя называлась «Развитие территории». Лауреатом конкурса я стал за серию материалов о сельском хозяйстве. Наверное, победителем или дипломантом конкурсов на тему сельского хозяйства может стать каждый журналист Восточной Сибири или России, если возьмётся за изучение этого вопроса, ибо серьёзного изучения на основе имеющихся фактов и связанных с ними законов развития сельского хозяйства, не было и в наше время не наблюдается.

Но стоит ли заниматься этим, если не произойдёт развития территории по очень скучной причине: депутаты и чиновники (господи, какие это депутаты и чиновники!) не чувствуют тему, то есть не соответствуют интересам общества и территории? Да и как они могут соответствовать? Это означает, что всякие разговоры, относящиеся к развитию села и регионов – очередной блеф и фейк симулякров, преступно тормозящих развитие всех отраслей регионов. Они не только не чувствуют, но и не знают саму тему. Им известна только бумажная волокита и пустая болтовня о чём угодно, но только не конкретные действия.

Причина разрушенного и запущенного сельского хозяйства Забайкальского края, обладающего для развития отрасли историческими и географическими привилегиями, которые отражаются в животноводстве соседней Монголии, в этом несоответствии. Пока оно существует, сельского хозяйства в Забайкальском крае не будет. Это однозначно.

Надеюсь, что очередное повторение некоторых моментов истории животноводства Восточной Сибири пригодится будущим, более развитым и устремлённым к свершениям аграриям и животноводам, чиновникам и депутатам разных уровней Байкальского региона вообще. Повторяю, не сегодняшним, а будущим.

Повторение также будет интересным для всех моих земляков и читателей, а также для молодых жителей региона, которые интересуются историей своего края. Очень скоро за судьбу региона будут отвечать они.

Свидетельства очевидцев

Перейдём от рассуждений к свидетельствам очевидцев, которые изучали жизнь Восточной Сибири в разные годы. Неоспоримым фактом остаётся то, что пищу и кров первопроходцы и переселенцы получали от природных богатств, а также от местного населения, которое владело табунами и гуртами, стадами и отарами домашних животных.

Письменные свидетельства о сельском хозяйстве Восточной Сибири известны с первой половины XVII века. «Хлеб в Нерчинске и на Иргени не родится», – жаловался приказчик Ларион Толбузин воеводе в Енисейск, откуда высылали оплату за службу казакам и поселенцам. Платили хлебом и солью.

Колонизаторы вынуждены были заниматься животноводством. Основной их пищей становились мясо, молоко и молочные продукты. Они учились всему, что умели делать аборигены. Адаптируясь к условиям Сибири и укладу сибиряков, они, естественным образом, соблюдали обычаи и традиции коренных жителей, роднились с ними.

С 1675 по 1678 год посольство в Китае возглавлял Николай Гаврилович Спафарий. Путь его по Сибири и Китаю, особенно по Забайкалью, насчитывает тысячи изгибистых километров. Если другие посланники не знали китайского языка, то Спафарий последовательно изучал народы Сибири и китайский язык, оставив нам очень ценные сведения.

Вот отрывки из его записей: «…юрты у братов войлочные, а платья носят по-калмыцки, и скота всякого – коней, коров и овец – много». Указывая на значение Селенгинского острога, он писал: «Здесь кончается сибирское государство и начинается государство мунгальское. Мунгалы кочуют здесь кругом зело и торгуют с казаками: продают кони и верблюды и скот…»

Через восемнадцать лет после Спафария очень интересные записи о животноводстве Восточной Сибири оставил Эверт-Избрант Идес, голландец на русской службе. В 1692 году он был отправлен в Китай для ведения переговоров: желательно было наладить торговые отношения между государствами. Успеха переговоры не имели, но для нас ценны свидетельства Избранта: «Буряты очень богаты скотом – в особенности быками и коровами, у которых очень длинная шерсть и совсем нет рогов…»

Избрант писал о своих наблюдениях в среде западных бурят, которые занимались рыболовством и охотой. Это довольное красочное описание о том, как буряты осенью и весной собираются в большом количестве и охотятся на оленей, коз и другую степную или таёжную дичь. Такая охота известна на бурятском языке, как аблаха, в русском варианте слово стало – облавой. Обычно охотники устраивают большой круг, стараясь охватить как можно больше пространства, после чего одновременно сжимают кольцо к центру, куда стремятся попавшие в облаву звери. Далее начинается массовая бойня. Избрант пишет о том, что зачастую из круга не уходит ни одна дичь, а каждый охотник совершает больше тридцати выстрелов.

Эта запись наводит на мысль, что в конце XVII века западные буряты содержали недостаточное для пропитания количество домашних животных, а потому готовили провизию впрок охотой. Что и подтверждает следующая запись Избранта: «Пока эта провизия у них держится, они питаются ею, и только когда она съедена, у них является намерение повторить охоту или рыбную ловлю – в зависимости от времени года. То, что буряты в этом случае дотягивают дело до последней крайности, объясняется однако не их леностью, но уверенностью в том, что они добудут много зверей, лишь только захотят этого, и действительно область бурят изобилует дичью, в чём я однажды убедился, увидев склон горы, сплошь покрытый дикими козами».

По словам Избранта в конце XVII века земледелием в Восточной Сибири занималось только русское население.

Следующий очевидец развития сельского хозяйства Восточной Сибири швед Лоренц Ланге (1690-е – 1752), отправленный Петром Первым в Китай в качестве политического агента. Через Забайкалье Ланге проезжал через 23 года после Избранта, в 1716 году. Кстати, в 1722 году его выслали из Китая, может быть уличили в шпионаже, и он возвратился в Россию.

В тёплый июньский день 1716 года, наблюдая за пастухами, Ланге записывал, что буряты славятся лошадьми и всякого рода скотом, хозяин, имеющей пятьсот лошадей и такое же количество других животных, считает не особенно зажиточным. Надо полагать, что семья с таким количеством животных, а это более 1000 голов, относилась к разряду середняков.

Но всё же источником питания местного населения, а конкретнее – мяса, Ланге считает охоту. По его словам, охота «доставляет бурятам главный продукт их питания». Представьте поголовье диких животных того времени…

Интересно свидетельство Ланге о калыме: за некоторых жён буряты платят 60 лошадей, другие жёны оцениваются в 100 и более лошадей, к ним добавляют баранов, быков, верблюдов.

Монеты, видимо, буряты не считали за деньги, обмен был натуральным, но чаще – на золото и серебро в слитках. «Путешествующие по стране бурят должны запастись хлебом и табаком, потому что в обмен на это путешественники могут получить все необходимые им жизненные припасы».

В иркутской летописи о Ланге записано: ««С приезду года с три в делах и зборах был радетелен, а после того как слушать стал секретаря, то в делах произошли многие непорятки, а щоты почти вовсе остановлены, а в казённых зборах упущение. И многая в бытность ево запущена доимка, и секретари производили разныя статьи на откуп со упущением и чинили подряды и покупки высокими ценами, и бес пошлин докладывались по тем делам для своих лихоимственных взятков. И по тем делам оной вице-губернатор определения крепил бес[c]порно, хотя и не в силу указов и со упущением интереса. И к братцким был склонен, и которые в краже скота в полицию привожены были без всякаго наказания, по приказу ево вице-губернатора отпусканы свободно. А и[з] челобитчиков кто наперёд пришол, тому и верил, хотя [тот] и не прав. И в бытность ево происков секретарём Березовским многие безвинно наказаны и в [c]сылку посланы. А бедным и неимущим и суда сыскат[ь] было неможно»

Интересно, что Ланге был приглашен Петром Первым в Россию в 1712 году, был вице-губернатором Иркутского края, открыл в Иркутске школу геодезии и всячески способствовал развитию Сибири.

В 1735 году академик Гмелин записал о бурятах: «…они живут исключительно скотоводством. В особенности славятся бурятские быки; я видел несколько таких волов, которые ничуть не уступают черкасским», «…главнейшее богатство бурят заключается в скоте – лошадях, быках, овцах и козах».

Надо сказать, что немецкие академики, участники Сибирских экспедиций, оставили подробные записи о сельском хозяйстве Восточной Сибири. А сейчас будем размышлять.

Призвание или выживание?

В советский период истории часть населения степных районов Восточной Сибири занималась земледелием почти принудительно, хотя исторически их прямым делом было и остаётся животноводство. Более того, на протяжении ста пятидесяти лет (после отмены крепостного права) власть занята исключительно созданием противоречий между социальными слоями населения, усугубляя решение проблем половинчатыми и обманными решениями. Человек в таких условиях просто не успевает осознать собственное призвание и предназначение, он занят только выживанием.

Естественно, что такой регион не сможет развиваться и конкурировать с остальными регионами, не говоря о странах, особенно, если не обладает постоянно развивающимися технология, каковых в отсталых регионах просто не может быть. Единственным выгодным свойством остаётся – призвание, после которого должно последовать обучение и технологии. Остаётся вспомнить. Через исторические материалы, школьные и вузовские программы, конкретное занятие личным подворьем или фермой.

Нужны живые связи с внешним миром, странами, где живут родственные группы людей, которые придают особое значение развитию сельского хозяйства. Например, с кибуцами Израиля. Ведь колхозы России при умелом руководстве и хозяйствовании, научном подходе, использовании учения Александра Чаянова об организации крестьянского хозяйства, вполне могли бы перерасти в акционерные общества или те же кибуцы.

Важно пробудить интерес на государственном уровне.

Но самое главное: развитие сельского хозяйства Забайкальского края, обладающего для ведения животноводства не меньшими природными возможностями и людским потенциалом, чем граничащие с краем регионы Монголии и Китая, возможно только при участии государственных проектов и ресурсов. Значит, этого и надо добиваться всеми законными способами, которыми обладает законодательная власть региона. Иначе территория будет потеряна для России.

Естественно, что за всю историю Забайкальского края таких движений, не говоря даже о попытках, со стороны исполнительной власти и законодательного собрания не было. Если оно будет оставаться в том же составе, то это означает, что о привлечение государственных и частных ресурсов, различных инвестициях в сельское хозяйство, жители края могут забыть навсегда. Единственная возможность вернуть государственный контроль и привлечь финансы в край – переназначить руководство и переизбрать весь состав Законодательного собрания края. Территория, где всегда сохраняются и не используются возможности – совершенно не развитая территория. Но, повторюсь, что при сложившейся ситуации, возможно всё. Свобода действий и выбор возможностей при действующем либерализме (и вообще) неограниченна. Репрессии – для необразованных и недалёких существ. Как и всегда нужны деловые и активные личности.

Далее. Народы регионов, не помнящие о своём призвании и не ценящие особенности экономической ниши, без государственной поддержки обречены на нищету и вымирание, становясь со временем рабами и иждивенцами всех, кто вовлечён в систему мировой экономики.

В завершение замечу, что за предыдущие десять лет в даурской степи замечено появление фермеров и подсобных хозяйств, где содержится до тысячи и более голов животных. Но это одинокие точки на громадном пространстве, которое медленно превращается в ограбленную и выжженную пустыню, которую занимают уроженцы Северного Кавказа и Средней Азии.

Только своим трудом

Образы прошлого и будущего

Итак, колхозы в сельском хозяйстве Восточной Сибири получились не везде. У нас, например, был прекрасный колхоз с миллионными доходами. Назывался «Гигант». Пришлось мне видеть и колхозы, которые в народе называли «Напрасный труд» или «Путь к разрухе». Всё и всегда зависит от кадров. Думаю, что при наличии умных людей и развитой культуры, у нас могли бы получиться прекрасные кибуцы-колхозы, наподобие израильских. Может быть, это возможно в будущем?

Не знаю, как в центральной части России, но, на мой взгляд, колхозы для народов Сибири – это лучшее достижение за всю их историю, как и кибуцы – мечта всех, кто объединяется против нечестного капитала и угнетателей, не говоря уже о государственном порабощении. Честного капитала, конечно, не бывает и не может быть. Остаётся надеяться на развитие технологий, которые, в конце концов, сравнительно уравняют разницу между трудом и доходами.

Наш современник не имеет никакого представления о коллективных хозяйствах. Колхоз в его понимании – дикость и невежество. Что ж, спросим у него: в каком государстве можно найти такую структуру, где человек, который может жить только за счёт продажи своего физического и отчасти умственного труда, гарантированно обеспечен всем необходимым для жизни от рождения до старости? Где ещё на планете можно найти такую общину, где воспитывают и обучают такого человека с малых лет до вхождения его в зрелый возраст? Где наёмный труд в таком почёте и главенствует над остальными видами труда, исключая всякую даже возможную спекуляцию? Где ещё Труд – есть дело чести, славы, доблести и геройства? И что ещё, кроме Труда, может быть таковым?

Эта часть истории России оболгана, может быть намерено, разными авторами и преподносится сегодня, как время рабства миллионов. Но руины ферм и животноводческих комплексов, зернотоков и элеваторов, силосных ям и культурных ограждений, поликлиник и больниц, здравниц и курортов для трудящихся от Прибалтики до Камчатки, свидетельствуют о мощном и созидательном труде народов СССР.

Рабы возводят удобства частникам, на просторах нашей империи всё ещё сохраняются следы общественных сооружений именно для трудящихся, а не для спекулянтов и воров.

Конечно, однопартийная система кормила жрецов и старцев своей структуры, но даже при этих условиях большинство людей села не беспокоились о завтрашнем днем и потомстве. Возможно, исторически они не созданы для демократии и гражданского общества. Их удел – гарантированная работа и заработная плата, коллективные хозяйства. Следовательно, этот удел, но уже в обновлённом виде, и должен был воссоздан в тех регионах и народах, где он показал себя самым лучшим образом. Особенно в тех местах, где низкая плотность населения и где невозможна глобальная индустриализация, но возможен расцвет сельского хозяйства. Забайкальский край именно такой регион.

Миллионы овец и крупного рогатого скота, которые паслись на просторах Забайкальского края – лучшее напоминание для воссоздания или создания таких хозяйств на новой основе с привлечением новейших технологий. Нечто среднее между колхозами Восточной Сибири и кибуцами Израиля. Наши просторы и люди, ваши – организация и технологии. Но и частные хозяйства при этом должны соседствовать и конкурировать с новыми коллективными образованиями.

Таков образ будущего сельского хозяйства на территории Забайкальского края, а федеративное устройство государства позволяет (или позволит в будущем) жить субъектам федерации по своим законам.

Для этого требуется: решить существующие проблемы, с которой бессильна справиться законодательная власть в центрах и регионах, ибо она их и создаёт. Значит, надо выбрать в думы, законодательные собрания, советы разных уровней людей Дела и Созидателей, которые организуют такую общественную и политическую систему, которая надёжно защитит права всех трудящихся, а власть станет неизбежно ответственной перед всеми слоями общества, ибо главенствовать будет закон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.