Алекса Арт
Мой ласковый и нежный зверь

Глава 1

«Когда отчаяние обретает клыки».

– Ну что ж, приступим. Расскажите о себе, – произнесла Анна Викторовна, полицейский психолог. Она достала блокнот и внимательно посмотрела на собеседницу.

Я стояла на пороге кабинета, не решаясь сделать шаг внутрь. Светлые стены, мягкий свет и уютная мебель – всё здесь было призвано вызывать доверие и спокойствие.

В центре стоял массивный деревянный стол, а напротив него – два глубоких кресла. На стене висели абстрактные картины, навевающие расслабление и отвлечение от тревожных мыслей.

– Проходите, Кристина Игоревна, присаживайтесь, – мягко пригласила Анна Викторовна, указывая на кресло напротив.

Я опустилась в кресло, которое на удивление оказалось очень удобным, и встретила взгляд психолога. Довольно симпатичная женщина средних лет, на вид – лет сорока с небольшим. Её светло-русые волосы мягко ниспадали на плечи. Она добродушно улыбнулась, но во взгляде я прочла пристальное, аналитическое внимание.

– Я даже не знаю, с чего начать, – выдавила я, наконец.

– Начните с самого начала, – её голос был спокоен и обволакивающ.

– Что, прямо с самого рождения? – на моем лице дрогнула усмешка.

– Вы зря иронизируете. Именно с детства прорастают все зерна наших поступков, мыслей и… желаний.

«Желаний». Слово будто обожгло меня изнутри. Я прищурилась, поймав её взгляд.

– Хотите покопаться в моих мозгах? – в моём голосе прозвучал открытый вызов.

Анна Викторовна медленно отложила ручку и блокнот, поднялась и придвинула к моему креслу стоявший рядом стул.

– Но почему же сразу – «копаться»? – она мягко опустилась на сиденье. – Поверьте, я не желаю вам зла.

Её ладонь легла поверх моей. Прикосновение было тёплым, но от этого не менее чужим.

Я резко выдернула руку, будто от прикосновения раскаленного металла.

– Зато вы желаете зла ему! Хотите, чтобы я вам сказала, где он прячется? Я не знаю! А если бы и знала – не сказала бы, хоть убейте!

Последние слова я выкрикнула ей в лицо, и эхо от них повисло в тишине кабинета.

– Кристина, вы не правы. Я не желаю зла никому. Я хочу понять, что им движет. Понять, почему так сильна связь между вами.

Я смерила её сомнительным взглядом.

– И какая связь между мной, моим детством и им? – в голосе звенела сталь. – При чём тут оно?

Я задала этот вопрос, хотя ответ уже клокотал где-то внутри. Да, именно тогда, в детстве, он впервые появился в моей жизни. Вернее… нет, не в детстве. Позже. В юности. Но раньше я просто не знала, что он есть.

Анна Викторовна беззвучно вернулась на своё место и снова взяла в руки блокнот. Её движения были обманчиво спокойны.

– А вы попробуйте, – мягко настаивала она. – А дальше посмотрим.

Лёгкая улыбка не дотягивалась до её глаз: взгляд оставался сосредоточенным и проницательным.

Я закрыла глаза, отсекая всё лишнее, и позволила памяти утащить себя вглубь.

Я родилась в маленьком городке Амурске, в его единственном родильном доме. Городок был тихим, с населением едва ли сорок тысяч, где все друг друга знали. Моя мама была девятнадцатилетней девчонкой, сама еще не вышедшей из возраста грез. Она не успела, да и, наверное, не захотела осознать себя матерью. Поэтому, недолго думая, она оставила меня на попечение своей матери – моей бабушки, а сама уехала покорять мединститут в большом городе.

Анна Викторовна, все это время внимательно слушавшая, легонько постучала ручкой по столу.

– Прошу прощения, что прерываю. А как же отец? Он ведь у вас был.

Я замолчала,застигнутая врасплох этим простым вопросом.

– Родители рано разошлись. Я почти не помню его… – мои пальцы бессознательно сжались в кулаки. – Но я точно помню, что очень его любила.

Я с укоризной посмотрела на нее.

– Давайте договоримся. Задавайте вопросы, когда я закончу свою мысль. Или в конце встречи. Так вы меня сбиваете.

Анна Викторовна добродушно улыбнулась, но в уголках ее глаз запряталась тень упрямства.

– Да, конечно, простите. Просто я бы хотела немного приблизить ваш рассказ… к тому моменту, когда он появился в вашей жизни.

Я отвела взгляд к окну, устремив его в пустую высь неба.

– А я и сама не знаю, когда именно он появился. Я просто… в какой-то момент поняла.

– Что именно вы поняли? – мягко спросила Анна Викторовна.

Я медленно повернула голову, и взгляд мой снова встретился с взглядом психолога.

– Вы верите в карму? В бумеранг? Или, может, в возмездие?

Анна Викторовна слегка пожала плечами, ее лицо выражало вежливый, профессиональный интерес.

– Как вам сказать… Я много слышала и читала об этом, но сама лично никогда не сталкивалась.

– А я столкнулась. – Мои губы тронула дерзкая, безрадостная ухмылка. – Он стал всем этим для меня. Возмездием, бумерангом и кармой – в одном лице. Наконец-то появился тот, кто мог по-настоящему меня защитить. Наверное, я так отчаянно этого хотела, что он… услышал и пришел.

Анна Викторовна вновь откинулась на спинку кресла, приняв удобную позу, и приготовилась записывать.

– Расскажите, когда впервые он, как вы говорите, стал защищать вас.

– О, это случилось, когда я была еще в школе, – я закрыла глаза, позволяя воспоминаниям накрыть себя с головой.

Это было в третьем классе. Мы переехали в другой район, и мне пришлось сменить школу. Отвратительная школа… Учителя смотрели на меня с холодным безразличием, а одноклассники не упускали случая поддеть или унизить.

Как-то раз всем классом мы пошли в бассейн. После занятий все ринулись в душ и быстро разбежались, а я осталась одна. Мне это даже нравилось; я всегда любила одиночество. Но когда я, наконец, вышла из душа и подошла к своему шкафчику, то обнаружила, что он пуст. Моей одежды там не было.

Я обыскала всё вокруг. Не найдя ничего, в отчаянии опустилась на холодный кафельный пол и горько, бессильно заплакала. Я прекрасно знала, кто это сделал, и от этой беспомощности становилось только хуже. Я не умела постоять за себя. Не знаю почему – просто не могла, и всё.

И вот тогда, сквозь слёзы, во мне впервые родилось это жгучее, яростное желание. Чтобы появился кто-то свирепый и безжалостный. Тот, кто сможет наказать обидчиков так, как мне хотелось, но о чём я сама даже помыслить не смела.

Я так и просидела там, съёжившись от холода и обиды, пока меня не хватились. Нашла меня уборщица.

– Ты чего тут устроилась?! – её голос грубым эхом ударил о кафельные стены. – Всех на уши подняли, родителям звонят, а она сидит! Из-за тебя все наказаны!

Я подняла на неё испуганное лицо, мокрое от слёз.

– У меня… у меня одежда пропала. Мне не в чём идти, – прошептала я, с трудом выдавливая слова.

– Чего? Говори громче! Одежда? А мне-то что? Сама виновата, следить надо было!

Она фыркнула и ушла, оставив меня в звенящей тишине. Но через некоторое время вернулась, швырнув к моим ногам мокрый целлофановый пакет.

– На, нашла в мусорном баке какие-то тряпки. Разбирайся.

Я с комом в горле подошла, развязала пакет и заглянула внутрь. Это были мои вещи. Я молча оделась пошла домой.

Дома меня ждал отчим. И я получила сполна – и за опоздание, и за несделанные уроки. Он не стал слушать мои оправдания, сбивчивые и плачущие. Отшлёпал, надавал подзатыльников и вытолкал из кухни со словами: «Пока всё не сделаешь – спать не пойдёшь!»

Я просидела за уроками почти всю ночь. Горький ком обиды и жалости к себе стоял в горле, и мне хотелось кричать от бессилия. Ведь я же была не виновата. Ни в чём. Совсем.

На следующий день в школу приехала моя мама. Был громкий скандал с директором, пытались выявить виновных, но, разумеется, безуспешно.

После этого мои отношения с одноклассниками и учителями испортились окончательно и бесповоротно. Школа стала для меня невыносимой каторгой. Я начала её прогуливать, и в конце концов администрация вежливо, но настойчиво предложила нам подыскать другое учебное заведение.

Анна Викторовна вновь прервала мой рассказ:

– Прошу прощения, но я так и не поняла, когда же всё-таки появился он?

Я медленно повернулась к ней, и в моём взгляде потемнело.

– Какая же вы нетерпеливая! Скажите лучше спасибо, что я вообще с вами разговариваю.

– У вас нет выбора, Кристина.

– Да что вы?! – я язвительно рассмеялась. – И что вы сделаете? Задержите? На каком основании?

Анна Викторовна смотрела на меня, плотно сжав губы. Секунду длилось молчание, в котором стояло наше противостояние.

– Вот теперь я как раз плавно подхожу к тому моменту, когда он появился. Продолжать?

Анна Викторовна коротко кивнула, не проронив ни слова.

Наступили весенние каникулы. Мы уже нашли мне новую школу и готовились к переезду.

В тот день я гуляла во дворе, стараясь ни о чём не думать. Я не заметила, как ко мне подкрались сзади, и лишь почувствовала резкий толчок между лопаток, от которого едва удержалась на ногах.

– Ну, привет, коза! – знакомый голос прозвучал у меня за спиной. – После того скандала, что твоя мамаша устроила, я дома получила по первое число! Надо было не в мусорку твои шмотки кидать, а сжечь!

Я обернулась и увидела свою бывшую одноклассницу Иру в окружении трёх подруг. Прежде чем я успела что-то сказать, одна из них, коренастая блондинка в спортивном костюме, вцепилась мне в волосы и с силой потащила в сторону гаражей.

– И чего ты с ней цацкаешься, Ирка? – бросила другая. – Сейчас она у нас получит по полной!

Они притащили меня за гаражи, в глухой, заброшенный угол. Девчонки наломали веток с растущих тут же кустов, очистили их от листьев, и начали хлестать этими прутьями. Боль была острой и жгучей. Я плакала, кричала, пыталась вырваться, но меня держали.

Самый страшный урок того дня преподнесли не они, а взрослые: несколько человек прошли мимо. Они лишь качали головами, бормоча что-то вроде «опять дети разборки устраивают», и шли дальше. Никто не остановился.

Вдоволь натешившись, они бросили меня одну. Я ещё долго сидела на холодной, голой земле, вся в полосах от ударов, и давилась слезами, которые текли сами по себе. В горле встал ком от горчайшего осознания: мне не на кого надеяться.

И тогда я подняла голову к хмурому небу и выкрикнула, выплеснув всю свою боль и ярость:

– Почему меня никто не любит?! Почему некому меня защитить?!

На улице уже сгущались сумерки, но фонари еще не зажглись, и мир тонул в серых, подвижных тенях. Внезапно в кустах, совсем рядом, раздался шорох – чёткий, влажный, будто кто-то большой и тяжёлый переступал с лапы на лапу. Меня пронзил первобытный, животный страх. Я вскочила с земли и, не помня себя, бросилась бежать домой, не оглядываясь.

А на следующий день в городе объявили траур. Недалеко от тех гаражей, в овраге, нашли четырёх девочек. Говорили, их тела были не просто убиты – они были зверски растерзаны.

Как я узнала позже, это были те самые девочки, которые вчера били меня прутьями.

Я замолчала, дав последним словам повиснуть в тишине кабинета, и пристально посмотрела на Анну Викторовну.

– Знаете, что я испытала, когда узнала? Чувство восторжествовавшей справедливости. Мне не было их жаль. Ни капли.

– В вашем возрасте это естественно, – её голос прозвучал ровно и профессионально. – Вас жестоко обидели, и вы разозлились.

– Разозлилась? – я горько усмехнулась. – Я не была зла. Я была рада. Я ликовала от того, что они получили по заслугам.

Анна Викторовна медленно закрыла блокнот и отложила ручку. Этот жест был красноречивее любых слов: сеанс окончен.

– Что ж, – она подняла на меня взгляд, – на сегодня, я думаю, достаточно. Жду вас завтра в это же время.

Глава 2

Первое дыхание зверя.

На следующий день в кабинете психолога меня ждал накрытый стол: дымящийся чай, конфеты в изящной вазочке и скромный, но аппетитный тортик.

Анна Викторовна встретила меня с такой теплотой, словно мы были старыми подругами.

– С чего такое радушие? – настороженно спросила я, опускаясь в кресло.

– Мне просто хочется, чтобы вы поверили, Кристина. Я – не ваш враг. И осуждать вас не собираюсь.

Я пристально посмотрела на нее, пытаясь разгадать скрытый умысел.

– А мне, в общем-то, всё равно, осудите вы меня или нет. И уж тем более – поверите ли.

– Почему я должна вам не верить? – на лице психолога отразилось искреннее недоумение.

– Потому что в то, что я расскажу дальше, поверить… трудно. Практически невозможно.

– О, – в глазах Анны Викторовны вспыхнул живой, профессиональный интерес. – Теперь мне действительно интересно. Вы расскажете, как встретились с ним лицом к лицу?

– Вы… невероятно догадливы, – я не скрыла своего изумления. – И да, и нет. Вернее, да… но я тогда еще не знала, что это именно он.

Анна Викторовна достала диктофон и поставила его на стол между нами.

– Вы не против, если я сегодня буду записывать наш разговор? – её палец замер над кнопкой записи.

Я равнодушно пожала плечами.

– Мне, в сущности, всё равно, – мои глаза уже смотрели внутрь себя. Я откинулась на спинку кресла, позволив памяти унести себя в прошлое.

Была зима. Снежная и колючая, до костей. Мама лежала в больнице, и я осталась наедине с отчимом.

Он всегда меня ненавидел. До дрожи. Я так и не поняла – то ли из-за ревности, потому что мама, пытаясь загладить вину за моё брошенное детство, уделяла мне слишком много внимания… То ли он ненавидел сам факт моего существования.

Как-то вечером он вернулся пьяный и злой. Искать повод для расправы ему не пришлось. Он придрался к тому, что я «слишком долго» делала уроки.

Помню, как он избил меня. А потом – холод ручки двери в спину и толчок. Он вышвырнул меня на лестничную клетку. В одном халате и тапочках.

Я прижалась к стене, пытаясь стать невидимой, но через несколько минут дверь снова распахнулась.

– Че́ ты тут замерзла, как привидение?! – его дыхание било в лицо перегаром. – Вали отсюда! Я тебя обратно не пущу. Иди куда хочешь!

Я вышла на улицу, и колючий холод обжёг кожу словно огнём. Босые ноги моментально задеревенели, потеряв чувствительность.

Дул пронизывающий ветер, который не давал вздохнуть, и стоять у подъезда стало невозможно. Идти к бабушке было далеко, да и страшно – в таком виде, ночью. Постояв несколько минут, я поплелась в ближайший детский сад.

Там я забилась в беседку, которая хоть как-то защищала от ледяных порывов. Я сжалась на холодной лавочке, поджала под себя онемевшие ноги и накрыла их полами халата, пытаясь согреть хоть каплю тепла, которого почти не оставалось.

Тело уже почти не слушалось, пробирая дрожь, а мысли медленно погружались в ватную, ледяную пустоту. Я думала, что ещё немного – и всё кончится. Тихо и незаметно.

Внезапно, в проёме беседки, возникла тень. Огромная, молчаливая. Это была не собака. По крайней мере, не такая, каких я видела раньше. Она была похожа на ожившую саму ночь – лохматая, невероятно крупная, и от её неподвижной фигуры исходила такая первобытная мощь, что по моей спине пробежал судорожный, горячий трепет. Холод будто вывернуло наизнанку – мне стало душно и жарко от сдавленного страха.

Вы не подумайте, я всегда обожала собак. Но эта… она была невероятных размеров. Если бы я осмелилась встать рядом, её массивная голова доставала бы мне почти до плеча. А мне было уже одиннадцать, и я никогда не была малявкой – рослой для своих лет. Это был не пёс. Это был исполин, воплощённый из самой тьмы и стужи.

Зверь стоял недвижимо, и в его горящих желтых глазах плясали отблески далёких уличных фонарей. Я замерла, боясь даже дыхание сдержать. Тело одеревенело, скованное ледяными тисками холода и первобытного страха.

Прошла вечность. И тогда он начал движение. Не рывком, а плавно, неотвратимо, как нарастающая тень. Он приближался медленно, ступая невероятно аккуратно, словно понимал, что малейший резкий звук может разбить хрупкое стекло моего ужаса.

Он подошёл вплотную, и его горячее дыхание окутало меня облаком пара. Я зажмурилась, ожидая укуса, рычания, боли… Но вместо этого он лишь обнюхал мои спутанные волосы, мои замёрзшие пальцы, а потом… прижался ко мне всем своим массивным телом. Это было похоже на то, как огромная волна накрывает тебя целиком, но не чтобы утопить, а чтобы укрыть от всего мира. От его шерсти, густой и плотной, исходило сухое, животворное тепло, которое начало растекаться по моему телу, вытесняя ледяное оцепенение.

Страх отпустил так же внезапно, как и пришёл. Мысли расплылись, веки стали тяжёлыми. Я больше не боролась. Прижавшись щекой к его боку, чувствуя ритм его могучего сердца, я погрузилась в глубокий, спасительный сон.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели. Глубокая ночь растекалась по спящему городу, когда до меня донесся голос отчима – он звал меня, и в его крике слышались не злоба, а какая-то сдавленная тревога.

Зверя рядом уже не было. Словно он растворился в темноте, выполнив свою работу. Я вышла из беседки. Увидев меня, отчим странно всхлипнул и с облегчением выдохнул:

– Ну, слава Богу.… Где ты шлялась?! Иди домой, в кровать. Быстро.

Я так и не поняла этой резкой смены: от ярости – к странной заботе. Но сил расспрашивать не было. Я молча пришла домой и легла. Уснуть так и не смогла. Вся ночь ушла на то, чтобы снова и снова вспоминать каждую секунду, проведенную с моим новым, невероятным другом.

Я замолчала, дав последней фразе повиснуть в воздухе, и устремила взгляд на психолога.

Анна Викторовна внимательно, почти пристально смотрела на меня.

– Почему я должна вам не верить? – наконец произнесла она. – Во что именно? В то, что собака пришла к вам на помощь? Отнюдь. В истории множество случаев, когда животные помогали людям. Особенно детям.

– Это была не просто собака, – отчеканила я. – Это был он.

На сей раз на лице Анны Викторовны появилось не просто недоумение, а легкое раздражение.

– Что вы хотите сказать? Что это… оборотень? Но их не существует, Кристина. Это миф, сказка.

– Я тоже так думала, – мои губы тронула вызывающая ухмылка. – Пока не увидела все своими глазами.

– Когда? Как? – ее голос дрогнул от неподдельного азарта. Она инстинктивно потянулась к диктофону. – Расскажите!

– Всему свое время, – я мягко, но неумолимо отрезала. – Вы же сами просили рассказывать все по порядку.

Анна Викторовна с досадой, которую уже не могла скрыть, откинулась на спинку кресла. Ее пальцы постукивали по блокноту.

– Ну что ж, – голос ее стал суше. – Тогда не будем терять время. Продолжайте.

– А это уж я решу, когда мне продолжить, – мне доставляло щемящее удовольствие дразнить ее, растягивая этот момент. Я с наслаждением сделала паузу, глядя, как она пытается сохранить маску спокойствия. – Давайте лучше чай попьем. Зря вы, что ли, старались, стол накрывали?

На лице психолога промелькнула тень борьбы. Сделать выговор или подыграть?

– Ну,… хорошо, – наконец сдалась она. – Как хотите.

Немного отдохнув, мы попили чай, и разговор невольно перешёл на саму Анну Викторовну. Из её скупых, но искренних фраз я узнала, что она выросла в обеспеченной семье. Решение стать психологом пришло к ней ещё в школе. Она обладала редким даром – умением слушать, и одноклассники буквально вешались ей на шею, доверяя самые сокровенные тайны. Все знали: что бы ты ни рассказал Анне, это навсегда останется между вами.

Замужем она никогда не была. Как-то не сложилось. Детей тоже не случилось. Карьера, стремительный рост, постоянные командировки и форумы – жизнь стала напоминать бесконечный коридор, в котором на личное счастье попросту не оставалось времени… или сил.

– Что же в итоге привело вас в полицию? – не удержалась я от вопроса.

Анна Викторовна улыбнулась, и в её глазах мелькнула тень давно пережитого профессионального азарта.

– О, это вышло совершенно случайно. Очень давно, ещё в девяностые, искали одного маньяка. Возможно, вы о нём слышали – Андрей Романович Чикатило. Тогда для составления психологического портрета привлекли многих специалистов, в том числе и меня.

Она сделала паузу, её взгляд стал отстранённым, будто она вновь перебирала в памяти те старые дела.

– Я настолько глубоко погрузилась в это дело, что мою заинтересованность заметили. Мне предложили попробовать свои силы – тогда ещё в милиции. Я прошла переквалификацию, выучила поведенческий анализ… И вот, как видите, осталась. Уже на много лет.

– Интересная работа… – протянула я. – Наверное, забавно – копаться в чужих жизнях.

Лицо Анны Викторовны стало серьёзным.

– Я не «копаюсь» в жизнях, Кристина. Я прошу людей… провести для меня небольшую экскурсию по своему прошлому. Чтобы, прислушиваясь к их истории, понять: что же привело их к тому поступку, который перечеркнул всё.

– Ну и что же вам даёт моя «экскурсия»? – не отступала я.

– Пока ещё рано делать какие-либо выводы, – мягко, но твёрдо парировала Анна Викторовна. Её взгляд скользнул к часам на стене. – Кажется, наш перерыв подошёл к концу. Давайте продолжим сеанс. – Она отставила чашку и вновь взяла в руки диктофон, её поза стала собранной и профессиональной. – Я бы очень хотела, наконец, перейти к тому моменту, когда вы узнали… кто он на самом деле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.