Александр Либков
Разнопланетяне

Часть первая: Миссия Адмирала Нельсона
Глава 1

1.

– Привет, Дрю! Не знаешь, зачем я понадобился Гвен?

– Ответ отрицательный. Чем могу ещё помочь?

Я остановился и облокотился о секретарскую стойку. Минуты шли, главный редактор ждала в кабинете, а я разглядывал девушку.

Как обычно, сталкиваясь с Дрю, я обнаружил себя в сцене из фантастического фильма. Несомненно, такие, как она, и будут обязательным атрибутом будущего – лишённые эмоций андроиды, готовые служить человеку в рамках своей программы. Ступая на твердь новой планеты, астронавт обязательно услышит: «Чем могу ещё помочь?» Вот бы дожить до такого будущего!

– Если ты закончил разглядывать меня, то напоминаю… – секретарша не выходила из образа бездушного робота ни при каких обстоятельствах.

– Понял, ухожу.

Перед тем как постучаться в дверь главреда, я взял со стеллажа сигнальный экземпляр нового номера журнала. За что бы там ни надумала меня ругать Гвен, лучше начать ругаться первым.

– Можно войти? Тут такое дело…

– Удивительно, что ты вообще вспомнил о делах. Заходи. У нас закончился интернет? Или сломалась кофемашина? Что ещё могло заставить тебя интересоваться работой?

– С моей статьёй что-то не так!

Я обошёл гостевой стул и положил на стол «Хроники Замочной Скважины», но Гвен даже не взглянула на него.

– Фу, Джон! Разве тебя не учили не читать свои тексты после типографии? Ну что там стряслось, запятую пропустили?

– Тебе не кажется нелепой эта плашка? Как мнения редакции и автора статьи могут не совпадать в рубрике «Мнение редакции»? Это просто смешно!

– Ах, вот ты о чём… Плашку поставил Сам. Уже после корректуры. Все претензии туда, – Гвен показала пальцем в потолок. – Но я не за тем тебя вызывала. Сегодня с пяти до восьми ты будешь журналистом королевского пула. Аккредитация уже получена.

– Я? Журналистом?

– Ой, вот только не начинай про экономического обозревателя и его должностные обязанности! Нет, Джон, никого другого у меня сейчас нет. Да, пойдёшь именно ты. Не раздражай тётю Гвен.

– Так что мне там делать? – обескураженно выдавил я. Достоинство шептало – спорь, но разум подсказывал: не стоит. – Есть какие-то обязательные темы? Что интересует читателей светской хроники?

– Ничего сверхъестественного. Принеси мне пару сотен слов, и получишь конфетку.

Вечером той же среды, второго мая 2012 года, я вылез из такси напротив ворот Букингемского дворца. Вместе с другими журналистами прошёл проверку документов, пересёк внутренний двор и вошёл во дворец. Здесь, у подножия Большой лестницы, случилась заминка: сотрудники дворца пропускали прессу только после подписания эмбарго на публикацию.

– Кто последний за консервами? – Я обернулся и увидел высокого господина, сдержанно улыбающегося в пространство. Он опустил взгляд и уточнил: – Вы?

– Простите, не понимаю, о чём речь…

– Ну как же, вы стоите вторым в очереди к столику, где подписывают эмбарго, за вами кто-нибудь занимал?

– Н-нет, но я не понимаю, при чём тут консервы?

– Недавно в королевском пуле?

– Первый раз. А что?

– Приглашение журналистов на встречу Её Величества с кем-то плюс запрет на публикацию означает что? Правильно, заготовку консервов. Редкое событие! Повезло вам потерять девственность именно в такой день!

– Я… я не понимаю…

– Добро пожаловать в клуб, дружок. Ваша очередь! – невоспитанный тип кивнул кому-то впереди меня. Я спохватился и представился девушке за столиком:

– Джон Кеннеди, «Хроники Замочной Скважины».

Она подвинула ко мне перьевую ручку и лист бумаги. Среди прочего там значилось: «Никакая часть материалов не может быть опубликована, передана в эфир или распространена в любом формате до истечения срока действия запрета на публикацию», и срок истечения указан не был. Судя по количеству журналистов за спиной девушки, никого эта странность не смущала. Я подписал документ и присоединился к ожидающим.

Служащие дворца провели нас в Белый зал и рассадили по местам. Затем они сопроводили через всё помещение трёх женщин, которых усадили возле королевского кресла. На чём активность и закончилась. Все ждали появление Её Величества.

Мне повезло оказаться в одном из первых рядов, и я стал разглядывать королевских гостей. Кто они? Главной из трёх наверняка являлась пожилая леди с лицом столь надменным, что задерживаться на нём не хотелось. Две другие были молоды и симпатичны. Я выбрал одну из них и позволил себе немного помечтать, пока ждал появления королевы. Голос лорда-камергера привёл меня в чувство:

– Господа и дамы, пожалуйста, встаньте. Её Величество Королева.

Елизавета II прошла к королевскому креслу.

– Добрый день. Спасибо, что присоединились к нам сегодня.

После того как все сели и каждый включил диктофон или фотокамеру, королева обратилась к гостям: «Прошу вас». Благодаря усиленной акустике было слышно каждое слово. Надменная леди громко произнесла:

– Я Амалия Диккенсон, министр культуры государства Земля, а это мои коллеги. Мы прибыли из будущего. Я уполномочена обратиться к вам с просьбой о военной помощи в борьбе с инопланетной агрессией. Доктор Сойер, ответственная за научную программу нашей миссии, готова ответить на все ваши вопросы.

Эта речь поставила журналистов на паузу. Они замерли буквально посреди моргания, но секундой позже зашумели с удвоенной силой. Как?! Что?! Почему?! Не может быть!

Не стал шуметь лишь я один. Гостьи из будущего? Инопланетяне? Осталось услышать про зомби-вирус и искусственный интеллект! Уж если абсурд, то высшей пробы. Не хочу кого-то обидеть, но наша аристократия нередко выживает из ума, читатели обожают такие истории. Доверившись диктофону, я предпочёл наслаждаться изгибом шеи над жемчужно-серым воротником доктора Сойер.

Домой я вернулся в мечтательном настроении. Закутался в плед и за пару часов расшифровал запись. Инопланетная агрессия, подумать только! Бабка, конечно, с богатой фантазией. Ну а кто ещё, кроме европейской принцессы, может так натурально считать себя министром культуры всего мира? Иначе зачем бы Её Величеству появляться с ней на публике?

2

Светлый образ доктора Сойер долго не выходил у меня из головы. Примерно до половины третьего ночи. Потом он потускнел и встал в один ряд с теми привлекательными женщинами, которых я видел за 24 года жизни. Единственными отличиями доктора Сойер от других были глупости, сказанные ею во дворце, да милый немецкий акцент.

На работу я приплёлся сонный, однако новость о послеобеденной вечеринке быстро прояснила мой взор.

Редакция собиралась отпраздновать годовой рекламный контракт с гонконгским банком. Подобные договоры заключались примерно раз в месяц и были результатом бизнес-стратегии «Хроник». Виновник торжества написал статью «Кого кормят „однорукие бандиты“», которая вышла в рубрике «Мнение редакции» прошлого номера журнала.

Всякий раз, имея на руках расследование вроде этих бандитов, главред отправляла компаниям, чьи преступления изобличались, пресс-запрос. В сообщении заявлялось наличие достоверной информации о проблемах с продуктом, и в качестве примера приводилась проблема средней тяжести. Дальше шли уверения в том, как мы будем рады вашим комментариям, надеемся на плодотворное сотрудничество и так далее.

Большинство компаний понимало, чем это грозит, и соглашалось на переговоры. Редакция шла навстречу и демонстрировала готовность учесть их точку зрения. Более того, находилась даже возможность представить бренд в позитивном ключе через имиджевые материалы. Допустим, с годовым рекламным контрактом.

Разумеется, не каждый шантаж приводил к успеху, и некоторые материалы публиковались в первозданном виде. Такие статьи уничтожали репутацию одних компаний и заставляли других серьёзно к нам относиться.

В новом номере вышла моя статья в рубрике «Мнение редакции». Я смотрел на сегодняшнюю вечеринку как на репетицию собственного праздника. Тем более что у меня имелись личные причины желать успеха этого расследования. Ждать оставалось совсем чуть-чуть.

Весной 2012-го я ещё и курить бросал. Хотя я по-прежнему ходил в курилку с коллегами, но вместо смоления сигареты жевал «Джуси фрут». Помню, что в праздничный четверг герой редакции, автор «Одноруких бандитов», рассказывал скрытым в табачном дыму друзьям сюжет книги, прочитанной им накануне:

– …Но самое невероятное в романе – не загорелые вампиры и говорящие рыбы, нет! Канцлер Германии там – женщина, представляете?!

– Ну это совсем уже!

– Берега-то нужно знать!

– Уж писали бы сразу, что президент Америки – кениец! А чего не написать сразу, что ещё и женщин в парламент пустили?

«Надо будет глянуть, кто эту ахинею написал. Интересно, чего он там нафантазировал?» – подумал я вяло.

Редакция отнеслась к вечеринке без особого энтузиазма: обязательное мероприятие. Разговоры велись вполголоса в привычных группках, а в колонках звучал один и тот же плейлист по кругу, который никто не слушал. Ради галочки поздравили виновника, выпили налитое, съели заказанное. После чего начали незаметно расходиться. Я уже стоял у лифта, когда меня окликнула Дрю.

– Минуточку! Важное системное сообщение: Кеннеди, завершение сессии отложено. Выполните вход в кабинет главного редактора. – В переводе на простой английский это означало просьбу зайти к Гвен.

«Загляни ко мне после шести» – на такое предложение я всегда согласен. Но инструкция, переданная через секретаршу, – совсем другое дело. В чём я мог провиниться перед «Хрониками»? Допустим, я неверно истолковал биржевые маркеры, но ведь не соврал, а просто ошибся! И кто ж знал, что правительство всё-таки введёт налоговые послабления? Может быть, мадам редактор недовольна тем, что я назвал CEO «Аллерган» ловкачом? Хотя стоп, это же осталось в черновиках… А может быть, мадам редактор недовольна результатом моей вчерашней командировки? О, на это мне есть что возразить! Я толкнул дверь кабинета и выпалил:

– Гвен, это нечестно!

– Заходи, Джон. Нечестно что?

– Я просто не успел упаковать весь текст в две сотни слов! Это сложно! Они там столько чуши нагородили – каждое слово на вес золота!

Гвен сидела за столом. Её лицо освещал экран ноутбука, тогда как углы комнаты скрывались в полумраке.

– Ах, вот ты о чём… – Гвен рассматривала меня с каким-то болезненным интересом. – Я не за тем тебя вызвала. Хотя мог бы и постараться порадовать тётю Гвен, а не нарываться на наказание.

– А-а-а-а… так речь идёт о наказании?

– Нет. Стоп. Это мы не туда свернули, – она попыталась исправить ошибку, но опоздала. – Чёрт, Джон! Прекрати!

Помимо своей воли я переключился на новую роль. Ах, значит, я тут не из-за прокола по работе? Ну тогда всё ясно. Я с трудом удержался от улыбки, а Гвен нахмурилась и встала из-за стола.

Костюм её следовал дресс-коду лишь формально. Чёрная юбка прикрывала крепкие бёдра; белой блузке, державшей напор высокой груди, полагалась медаль за отвагу. И при этом сотрудникам «Хроник Замочной Скважины» настоятельно рекомендовалось видеть в Гвен исключительно начальника… Абсурд!

Я прошёл на середину кабинета, сел на стул и положил ногу на ногу. Гвен задумчиво изучала меня. Немного погодя она захлопнула ноутбук, встала и произнесла:

– Джон, нам придётся расстаться. Ты уволен.

– Господи, Гвен! – Я откинулся на спинку стула. – Ну и вступление! Теперь мне полагается я вымаливать прощение? Или сразу перейдём к третьему акту, к наказанию?

– Джон, хватит. – Она сцепила пальцы, и я заметил, что её руки дрожат. – Это не игра. Твоя статья не просто не сработала. Она стала подарком для «Аллерган». За наш счёт они упрочат свою репутацию! Перед нами сейчас реальная угроза судебного иска!

Но её слова не имели значения, важна была лишь интонация. Всё это мы проходили не раз. Иногда директорат особенно сильно давил на главреда, и тогда Гвен отыгрывалась на мне. Вероятно, настал именно такой вечер.

– Прекрати, Джон! Я серьёзно! – Она вздохнула, отвела взгляд и сжала кулаки. – У тебя есть один день, чтобы собрать вещи и уйти достойно!

– Мне душно… – Я побледнел и стал медленно расстёгивать рубашку. Гвен досадливо бросила: «Дурак» – и нервно прошлась по кабинету.

– Послушай, Джон, это правда! – Она возвела очи к потолку. – Ну что мне сказать, чтобы ты поверил? У нас же есть стоп-слово, помнишь? Пудель, кажется… Пудель, Джон! Всё, кончай свой стриптиз! Проклятье, да застегнись ты! – Она наклонилась ко мне и выкрутила убедительность на максимум:

– Я серьёзно!

Но тщетно. Было видно, что Гвен приняла игру.

Я выпрямился и потянулся к ней губами. Двухдневная щетина задела нежную кожу. Гвен коротко всхлипнула, отпрянула. Поднявшись, я обнял её. Выключенная давным-давно камера бесстрастно следила за нами слепыми глазами.

Гвен наклонила голову, волна волос скрыла тонкое лицо. Она отступила ещё, и я прижал её бёдра к столу. Наши губы не размыкались. Застёжка под блузкой сдалась отточенному движению моих пальцев.

Я не глядя смахнул телефон со стола. Гвен обвила меня ногами, и мы растворились друг в друге.

3

В пятницу у меня не было никаких задач, и я весь день наслаждался непривычным бездельем. Уик-энд прошёл в томительном ожидании, и вот наконец наступил понедельник.

Сегодня утром в продажу поступил пятый номер «Хроник Замочной Скважины» за 2012 год! С моим расследованием! Уже неделю я считал часы, оставшиеся до этого дня. Я представлял себе тяжесть толстого журнала с глянцевой обложкой, а запах свежей типографской краски чудился мне по пять раз на дню в самых неподходящих местах. Каждую страницу моей статьи я будто бы ощущал кожей!

На выходе из «Грин-парка» я потратил полчаса на обход окрестных киосков Newsstands и магазинов Newsagents. Как расходится свежий журнал? Кто его покупает? Какую статью читает первой? Разумеется, неприлично приставать с вопросами к лондонцам, но, потолкавшись тут и там, я увидел главное. Новые «Хроники» на полках не залёживались. Моё настроение побило мировой рекорд по прыжкам в высоту.

С каждой новой точкой на карте Лондона, где «Хроники» должны были быть, но отсутствовали, я чувствовал, как моё слово обретает вес. Незнакомые люди читают меня, говорят обо мне. Возможно, прямо сейчас в кафе кто-то кивает, соглашаясь с моими выводами. Не исключено, что кто-то другой черкает на полях возражения. Возможно, я изменил чью-то точку зрения.

Без пяти восемь передо мной открылись стеклянные двери особняка 17-бис на Беркли-стрит. За мной следовал стадион воображаемых фанатов. Весь Уэмбли скандировал: «Джей-Эф-Кей, Джей-Эф-Кей!» Фойе кишело незнакомыми людьми, но мне было не до них – я предвкушал свой триумф.

Выйдя из лифта, я прошёл мимо ресепшен и привычно обронил: «Привет, Дрю!»

Рядом с секретаршей сидел невзрачный субъект с цепкими глазами. «Сервис-инженер», – решил я походя. В ушах грохотало полифоническое «Джей-Эф-Кей, Джей-Эф-Кей!».

И вдруг Дрю сказала:

– Простите, вы по какому вопросу?

– Чего? – я застыл, сбитый с толку.

– У вас есть пропуск? – уточнил сервис-инженер. У него на шее висел гостевой бейджик с крупным логотипом «Аллерган».

– Я Джон Кеннеди, экономический обозреватель… Я тут работаю…

– Мистер Кеннеди? – услышал я из-за спины голос Гвен и оглянулся. – Пройдёмте.

Это меня доконало. Случилось что-то страшное, раз Гвен изменила привычный стиль общения со мной. «Может, умерла королева?» – подумал я невпопад. Изображение размылось по краям. «Только бы не заплакать…»

– Никуда я не пойду, пока мне не объяснят, какого чёрта… – голос сорвался, и это привело меня в чувство. – Извините, мне нехорошо. Куда идти?

Достав пластинку жвачки, я не сразу сумел развернуть её. Воображаемые друзья исчезли, оставив после себя битое стекло и обжигающий пепел. Гвен чеканила шаг через редакцию, я семенил сзади. Коллеги старательно занимались своими делами. На моём столе было пусто, не хватало лишь таблички «Стерильно». Едва за нами закрылась дверь кабинета, я воскликнул:

– Куда делись мои вещи?

– А кроме этого вас ничего не беспокоит? – Гвен собралась с мыслями и перешла к делу. – Мы больше не нуждаемся в ваших услугах, мистер Кеннеди. Журналу вы не нужны.

– Что-о-о-о?! В каком смысле не нужен?!

– Во всех смыслах. Вы уже месяц не работаете в «Хрониках Замочной Скважины». И думайте, что говорите, мистер Кеннеди. В офисе присутствуют сотрудники «Аллерган», а наш разговор записывается видеокамерой.

Камера в её кабинете ведёт запись?! И как давно это происходит? Я прищурился, разглядывая крошечный глазок в углу. У меня задрожали колени. Да ещё и «Аллерган» теперь у нас в редакции, а я не работаю уже месяц!

– Что происходит, Гвен?!

– Впредь будьте любезны обращаться ко мне «миссис Сникетт». «Аллерган» собирается через суд доказать, что ваша статья – клеветническая и порочит компанию. Вот что происходит, мистер Кеннеди.

– Но… Но подожди, Гвен… Миссис Сникетт, почему во всём виноват я один? А главный редактор? Ты допустила «Жертв красоты» к публикации, разве нет? Статья находилась в плане апрельского номера ещё с ноября!

– Вы меня сильно подвели, господин внештатник! И дело не только во мне – вы поставили под угрозу престиж «Хроник Замочной Скважины»! Совет акционеров требует вашей крови!

– Гвен…

– Миссис Сникетт! И это после всего, что мы для вас сделали?! Уж лучше молчите! Запрет на профессию – самое малое, что вам грозит! Избежать бы тюремного срока – вот о чём вы должны волноваться вместо перекладывания ответственности!

Её слова вибрировали в наступившей тишине. Я был раздавлен. Смотрел на женщину перед собой и не узнавал её. Как такое могло случиться со мной?!

– Мне правда жаль, Джон, – тихо сказала она. – Но решение окончательное.

– Ладно, Гвен… Я понял… моя вина… – Тряслись руки, дрожали губы. Ситуация не укладывалась в голове. – Я исправлюсь… Миссис Сникетт! Любой имеет право на ошибку! Прости меня в последний раз! Обещаю исполнять все твои требования, стать самым покладистым человеком на свете! Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать!

– Мистер Кеннеди, «Хроники Замочной Скважины» с уважением относятся к вашему вкладу в общее дело. Ваших заслуг никто не отрицает. Но теперь пришла пора расстаться. От имени совета акционеров и коллектива редакции позвольте пожелать вам всего наилучшего.

– Всего наилучшего?! Без работы и под судом?! Да ты… – В глазах потемнело, уши заложило. Сердце билось неровно, глотка горела огнём. В кармане неожиданно зазвонил сотовый, я выхватил его как пистолет. Гвен предостерегающе вскинула руку:

– Мистер Кеннеди, я вас больше не задерживаю! – Телефон звенел, я моргал, стараясь не заплакать, рука миссис Сникетт застыла в запрещающем жесте. Дурацкий звонок затягивал сцену. Мелодия наконец оборвалась. Я разрыдался и выскочил из кабинета. Всё кончено!

В двадцать четыре года первое увольнение равносильно рухнувшей карьере, а фраза «ничего личного, просто бизнес» эквивалентна вызову дьявола. Телефон звонил ещё дважды, но я не мог отвлечься от своего горя.

Все пропущенные звонки были от мамы. Может, она почувствовала неладное и хотела утешить сына? Я утёрся рукавом, выплюнул жвачку и перезвонил. Простудой объяснил сопливое хрюканье и романтикой – печаль в голосе. Мама отнеслась с безразличием к оправданиям и быстро перевела разговор на главную тему.

Некий дядюшка Оуэн звал меня на ланч. Наших родственников я знал наперечёт, и никого Оуэна Шрайвера среди них не наблюдалось.

– Ты придёшь? Малыш, ты должен прийти, ты неприменено должен прийти! Ты даже не представляешь, как обязательно ты должен прийти! Этот человек ужасно много сделал для тебя, ты и вообразить не можешь, как много! Сынок, прийти надо гарантированно, безусловно прийти. Это совсем рядом с тобой, в Лондоне. Ты же в Лондоне? Ну вот видишь! Что тебе стоит заглянуть по соседству? Там отличная кухня, готовят, наверное, вкусно. Столичная еда, шикарный ресторан, дядя тебя угостит… Ты придёшь? Я так и передам Оуэну, да?

– Хорошо, мама. С радостью познакомлюсь с этим дядей. – Мама назвала бар, в котором Оуэн ждал меня, и мы простились. Я уже собрался пожалеть себя с новой силой, но решил притормозить. Собственное сочувствие не годилось для исцеления. Может, дядино окажется полезнее? Заведение, слава богу, здесь же, в Сохо, всего минут семь ходу.

«Антидот» не работал. Об этом сообщала табличка «Частное мероприятие – доступ посторонним запрещён».

Какой чудесный день! Я посмотрел вверх и высказал мысль, объясняющую сегодняшние странности. Я – Избранный, а всё вокруг – заговор против меня. Вполне рабочая гипотеза.

Неожиданно из угловой двери ресторана выглянула девушка:

– Простите, вы по какому вопросу?

– Чего? – удивился я.

– Как вас представить?

– Кеннеди. Джон Кеннеди.

– Прибыл господин Кеннеди! – крикнула она кому-то в внутри заведения. – Пройдёмте. Кофе?

Несмотря на то что респектабельный Сохо полон питейными домами, я никогда не стремился посетить их все. О винном баре «Антидот» известно много хорошего, но проверить лично эти слухи мне раньше не довелось.

Первый этаж пустовал. Что здесь делала официантка и кто разрешил ей впустить меня, оставалось загадкой. Мы поднялись по лестнице, и стало ясно: гости всё же есть. Один из столиков в глубине верхнего этажа занимали три медведя.

У меня возникло ощущение, будто я попал в историю Златовласки, однако медведи на этот раз не столь приветливы. Возможно, в их взглядах и читалось дружелюбие, но в полутьме выражение хищных морд разобрать было сложно. Один из них вдруг воскликнул:

– Джонни! Вот, значит, ты какой! Да будет свет!

Зажглись лампы, и образ сказочных зверей развеялся.

– Смотрите, парни! – навалившись на стол, провозгласил гангстерского вида огромный мужик. – Смотрите на братка Джона Кеннеди – пока он не масть, но скоро будет!

Почтенное общество пребывало в лёгком подпитии, литровые кружки полнились бурой жидкостью, а картонные подставки размокли от эля.

– Раскроем, говорю, объятия Джону Кеннеди, эсквайру, ныне безработному! Раздели с нами трапезу, сынок, ибо не зря говорится: «Аппетит приходит в беде».

Я подсел к столу, официантка побежала на кухню, и дядя представил себя и своих компаньонов. Сам он защищал интересы семьи Кеннеди в Европе, а Винсент и Винсент были его телохранителями. Пожимая лапу Оуэну, я снова пожалел себя: шутка про безработного эсквайра как раз добралась до сознания. Я всплакнул и заныл о наболевшем:

– Эти сволочи меня предали! Едва запахло опасностью, бросили меня, как щенка, и сбежали со всех ног! А я-то чем виноват?! Я же солдат, выполнял приказы! Да приложи они хоть каплю усилий – разнесли бы этих подонков в пух и прах! Четвёртая власть называется! Испугались, трусы! Продажные шкуры!

– Стоп, – велел дядя и обратился к телохранителям. – Ребятишки, пойдите на воздух, я вас потом позову. Джонни, уймись, – продолжил он, когда лишние уши затопали ножищами вниз. – Сразу скажу: ты идиот, а редакторша твоя дура. И встряли в неприятности вы совершенно закономерно. Эй, ты куда направился?! Вернись немедленно, я ещё не закончил! Пора оплачивать долги, Джонни!

– О чём речь? Да я вас вообще не знаю!

– Зато я тебя знаю. Этого, поверь, более чем достаточно, – и дядя Оуэн рассказал, почему и сколько я должен родственникам. Его история настолько проняла меня, что выбегание прочь потеряло смысл. Принесли заказанные блюда, но дядя сделал нетерпеливый жест, и девушка покорно ретировалась вместе с подносом.

– Ибо сказано: «Сколь верёвочке ни виться, а долг платежом красен». – Дядя осклабился, сверкнув золотым зубом. – Вот верёвочка и доизвилась до конца. Ты рад, Джонни?

– Н-не совсем… Пришлите счёт и всё такое… – Но дядя перебил меня:

– А я рад. Ой как не просто отыскать среди британских Кеннеди такую бестолочь, которой не жаль пожертвовать! С ног сбился! Не поверишь, всю неделю сплю по три часа! И тут – такой подарок: малыш Джонни набедокурил! Да не по маленькой, а крупно, по закону! Звоню шефу в прошлый четверг: есть, говорю, один неудачник, на всё согласный. Как по заказу: одинокий, всеми предан, не фанат Fox News. Везение, а?

– Что?.. Где?.. Когда?.. – Голова шла кругом. Я отпихнул руку, норовившую приобнять меня за плечи.

– Джонни, ты нужен семье Кеннеди. Пойми, дурик, я добра тебе желаю! Сейчас нужно исчезнуть, скрыться, чтобы закон не нашёл твоих следов! А я как раз собираю тебя в путешествие…

– Какое ещё путешествие? Да меня из страны могут не выпустить…

– Ну, могут не могут – мы не знаем, а вот то, что путешествию твои контры с таблеточниками не помешают, это я тебе гарантирую. Ведь путешествовать ты будешь в компании королевских особ, вот в чём цимес!

– Ах, оставьте свой блатной жаргон! Расскажите толком!

– Принц сам тебе завтра всё расскажет. А пока ты поедешь домой, и к десяти часам уже будешь спать. Чтобы ты не вздумал сбежать и не устраивал себе неприятностей, Винсент и Винсент останутся с тобой до утра, а потом отвезут во дворец. И запомни, Джон: привезёшь мне что-то действительно ценное, такое, чего нет у других, – я помогу тебе решить проблемы с законом. Обещаю. – И вдруг закричал так, как не всякий медведь смог бы: – Мальчики-и-и, эй! Забирайте клиента!

Глава 2

1

Давным-давно замок Калзин принадлежал наследникам Марии Стюарт. Среди них были епископы и военачальники, придворные и помещики. Но шли века, и потомки весёлой королевы разбрелись по свету. Родовой замок перешёл в чужие руки, а графский титул затерялся в ветвях генеалогического древа. Родичи разъехались в Америку, в Ирландию, в Европу. Но были и те, кто остался на южном побережье Шотландии, в Эйршире.

Один из них выбрал стезю католического священника и дослужился до сана настоятеля церкви святого Катберта в посёлке Мейбол. Он вёл праведную жизнь, в кошельке не водилось ничего, кроме слова божьего. В жёны ему досталась благонравная шотландка, покладистая и чтившая мужа не за страх, а за совесть.

Весной 1983 года у священника родился первенец – дочь. «Ничего страшного, – подумал счастливый отец, – мальчик будет следующим». Но два года спустя жена снова родила ему дочь. «Зачем мне столько девочек? – кротко спросил жену священник. – Роди мне мальчика, чтобы вырос таким же, как я, но стократ лучше. Чтобы продолжил дело рук моих, чтобы исполнил мечты, кои не дал мне исполнить Господь!»

Жена стала молиться усерднее, жизнь её обратилась в житие. И вот в 1988 году милость небес снизошла на святого отца. Родился я, Джон Фрэнсис Кеннеди.

В середине девяностых прошлого века в Мейболе не цвели ни сады, ни надежды. Только лужи. Но они были столь велики, что стали центром притяжения всего города. Взрослые видели в них трясину, куда провалились их надежды на лучшую долю. А детям лужи представлялись морями, где сходились в битве флотилии кораблей, наперегонки мчались клиперы и хозяйничали флибустьеры.

Памятным летним днём я вёл «галеон» с западного берега на восточный, из Перу в Испанию. Двенадцать мальчишек толкали шестами тяжелогружёный плот через Атлантику. Я не принимал участия в физических упражнениях: сын приходского священника имел достаточный вес в обществе, чтобы командовать судном. Солнце жарило на удивление сильно, и над океаном висело белёсое марево. Капитан Кеннеди самоуверенно улыбался из-под шляпы с широкими полями. До Севильи оставалось всего пятнадцать минут плавания.

Нас взяли на абордаж через десять.

Два маленьких плотика, юрких, как бригантины, возникли из молочной дымки с обоих бортов. «Отталкивайте шестами!» – закричал я. Пиратские кораблики выглядели игрушечными, но ужас заключался в том, что десант находился не только на их палубах. Полтора десятка нападавших, рассредоточившись по кругам, матрацам и старым доскам, держались за борта бригантин, готовясь к штурму.

По правилам игры, на борту галеона не было защитников – только груз, моряки и капитан. Абордажные команды рванулись из воды, будто щупальца кракена, цепляясь за ноги, стаскивая испанцев в холодные воды. Меня поставили перед командиром пиратов. Тут-то я и получил свой первый удар в лицо.

Это было так унизительно, так обидно, подло и дико, что я впал в какое-то безумие. Плакал, выкрикивал грязные ругательства, лез кусаться. Но меня крепко держали и смеялись, смеялись, смеялись… Издевательский смех прочно засел в голове, и этому следовало положить предел.

Планирование мести сделало из меня отшельника, неустанно шептавшего приговор врагу: «Никто не смеет ударить Кеннеди безнаказанно!» Я откладывал день икс, выверяя каждую деталь плана, но однажды отец провозгласил:

– Мой единственный сын, – мама носила двойню, однако священник не доверял её чреву, – сын, который продолжит мой путь! Ты достоин большего, нежели захолустная школа на краю ойкумены! Я решил отдать тебя в столичный лицей. В Эдинбурге ты поселишься в пансионате родственницы нашей доброй прихожанки. Она присмотрит за тобой, а мы будем навещать тебя не реже, чем дозволит Господь.

Отцовское слово прозвучало неожиданно и чудесно. Как жаль, что отомстить не удастся, и как славно, что не по моей вине!

Прочь от косых взглядов, от Мейбола, от добродетельной бедности! Мне стукнуло семь, и ничто не могло омрачить радость. Меня не волновало даже то, откуда у сельского священника деньги на учёбу сына в большом городе. А деньги имели вполне конкретное происхождение.

Джеймс Кеннеди всю жизнь сторонился американских родичей. Почитал неправедными власть и влияние, полученные по праву рождения. Теперь же речь шла о судьбе сына, и святой отец отложил свою гордость в сторону. Он потребовал помощи у троюродных кузенов:

– Мы же Кеннеди, в конце концов!

– Стало быть, ты больше не кошка, которая вылетит – не поймаешь? – спросил дядя Оуэн. Видимо, это значило «деньги найдутся», потому что осенью я отправился в Эдинбург.

2

Здесь было всё как в Мейболе, только город сжимал меня со всех сторон. Луж было мало, а человеческого тепла – и того меньше.

В школе Джорджа Херриота я был самым бедным учеником, денег из дома едва хватало на еду и тетради. Одежду приходилось беречь изо всех сил, на покупку обновки средств не было.

Как-то раз я топтался у витрины магазина, изучая бейсболку за стеклом. Она была единственной вещью, которую я мог себе позволить, если б откладывал все свои деньги. Двадцать пенсов в кармане как бы говорили: «У тебя впереди вся жизнь, чтобы накопить на неё».

И тут кто-то меня толкнул:

– Нехрен здесь шляться.

Высокий парень собрался пройти мимо, но вдруг замедлил шаг:

– Эй, малец, а я тебя уже видел!

– Извините… – пролепетал я, не сводя с него глаз. Куртка с лампасами, тренировочные брюки, белые рокпорты и клетчатая кепка – живой манекен!

– Чё, на фирму́ бабок не хватает? Я Малки, а тебя как звать? Не тушуйся, пацан, приходи завтра – возьмём тебе Fred Perry!

Так я и влип в делишки эддинбургских гопников. Воспитанник элитной школы был для них настоящим сокровищем – кто заподозрит такого в воровстве?

Меня обучили срезать бирки в мастерской в Лите, где их пришивали на дешёвые шмотки, которые затем продавали втридорога. Кроме ловкости с бритвой, я узнал как различать бренды по стоимости, и самое главное – перестал быть один.

Первое дело я будто бы намеренно старался завалить: забыл задёрнуть штору в примерочной, уронил бирку на пол, сопел от страха так, что оборачивались покупатели… И всё могло бы там и закончиться, но продавец нарочно смотрел в другую сторону.

Потом я таскал мешки с поддельной одеждой и срезал столько бирок, сколько вьетнамские дети не пришивают за год.

Незадолго до тринадцатого дня рождения меня окликнул старшеклассник на пороге пансионата:

– Так-так-так, кто это у нас тут? – Он обошёл меня кругом. – Неужто подпевала Малки? Лакоста, рокпорты – икона стиля!

– Чего пристал?

– Язык придержи, борзый слишком! Чтоб завтра явился на стрелку в Грайтоне, а не то мусора быстро узнают о твоих художествах.

– Врёшь… – выдохнул я, но он уже уходил с победой ухмылкой. Я удивился: «А меня-то за что?» и побежал в мастерскую.

Коморка гудела сердитыми голосами. Суть спора до меня не дошла, но отдельные слова показались знакомыми. Вот только в реалиях уличного бизнеса они звучали нелепо:

– Укрупнение производственных мощностей даст мультиплицирующий эффект!

– Не лезь не в своё дело, Малькольм! Гляньте на него! Молоко на губах не обсохло, а уже бизнес-планы строчит!

– Ты не понимаешь! Объединение трёх артелей придаст нам вес!

– Отвали, мальчишка! – рявкнул мастер так, что я вздрогнул. Меня заметили и сразу переключились на высмеивание моих переживаний:

– Да кому ты нужен! Нашлось бы за что сдать – давно бы сидел. А этим бакланам просто загорелось выманить на стрелку кого-нибудь поважнее.

Так я и Малки оказались в раздолбанной «Фиесте» за гаражами в Грайтоне. У меня тряслись поджилки, стекло в сумке тревожно звякало.

– Уже вы-выходить? – пролепетал я.

– Нет, малец. Эта вечеринка для чётких парней.

Малки достал из сумки две пустые бутыли и положил их на колени. Старенький «Вокс» стоял наискось перед нами, возле него отирались конкуренты. – Посмотри на этих придурков! Думаешь, они пришли чесать кулаки? Да хрен там. Снести конкурента и урвать мой кусок – вот что им надо!

Он хмыкнул и мечтательно добавил:

– А ведь как хорошо было бы просто подраться! Без этих чёртовых рыночных отношений… Ладно, щегол, будет тебе сейчас урок прикладной экономики.

Малки вывалился из машины, разбил бутылки об асфальт и рванул на противников с «розочками».

Драка мгновенно обернулась свалкой. В ход пошли пряжки ремней, цепи и ножи. Враги повалили Малки, но остановить его было невозможно. Вид кровавого клубка парализовал меня, и я дал дёру только услышав полицейские сирены.

Все контакты с мастерской прервались. Я ждал вызова на допрос, но неделя шла за неделей, а мною никто не интересовался.

Тот день никак не выходил у меня из головы. Он настойчиво требовал моего внимания, его важность обесценивала любые события.

Я начал слушать экономические новости, и на фоне равнодушия ко всему прочему, они вызывали у меня хоть какой-то интерес.

Вот почему, когда пришло время выбирать университет, я подал документы в «Куин Мэри» на экономический факультет. Не потому что хотел, а потому что больше некуда было идти.

3

Первый год обучения в университете оплатил Фонд Кеннеди. Будущее казалось безоблачным. А зимой умер святой отец.

Весь Мейбол рыдал не меньше недели, мама окаменела от горя, десятилетние близняшки заходились в плаче, а старшие сёстры стоически скорбели. Я примчался на первом же поезде и помог готовить похороны. Для меня его смерть была особенно тяжёлой.

Оказывается, последние годы мама жила под гнётом маниакального желания отца пожертвовать всей семьёй ради моего блестящего образования. Старшие дочери остались сельскими простушками, а младшие становились таковыми на глазах матери. Все деньги уходили на моё содержание. И едва тело святого отца остыло, моя добрая мать потребовала от американских богатеев переключиться на финансирование близняшек. Как объяснил мне позже дядюшка Оуэн, ему было безразлично, чьим ртом диковатые родичи едят с руки. Мальчик уже получил сполна, и теперь надо кормить девочек? Что ж, договорились, если это поможет приручить дикарей.

Оплата следующего курса не пришла. Моя благонравная мать объяснила это тяжёлой утратой, поставившей семью на грань выживания.

– Ты же умненький мальчик, Джонни, ведь правда? Правда? Умненький и учёный. Почему ты должен платить за учёбу? Это тебе обязаны платить! И ещё пусть спасибо скажут, что ты к ним ходишь! Тебе же раз плюнуть получить грант! Да они тебя умолять должны учиться в их альма-матери! А мы все будем молиться за тебя, дорогой мальчик! Не забывай писать почаще! Целую!

На мой запрос фонд Кеннеди ответил, что программа поддержки закончилась, и претензии не принимаются. Финансовый отдел университета рекомендовал просить помощи от факультета, но и там меня ждал отказ из-за невпечатляющих успехов в учёбе.

Однако возможность преодолеть трудности всё ещё была. Я взял студенческий кредит и стал подрабатывать ассистентом в Центре глобальных финансов университета.

Но самым удивительным моим достижением стала любовь Магды Свон. Чем ей приглянулся прыщавый студент – ума не приложу.

Иногда Магда шептала мне на ухо: «Я тебя сейчас трахну. Покрою, как конь кобылу», и мы, трясясь в горячке, бежали искать запирающийся уголок посреди шумной вечеринки.

У этой коняшки имелся лишь один изъян – супруг. Пока она прохлаждалась в Англии, шатаясь по клубам и магазинам, мистер Свон пахал без передышки в Америке. Впрочем, его труд маркетинг-директором «Аллерган» имел для меня и очевидные плюсы. Например, Магда не только покрывала меня, но и покровительствовала.

Моя способность легко излагать на бумаге сложные экономические материи вызывала у неё почти материнскую гордость. Однажды летом Магда представила меня своей подруге.

Гвинет Сникетт возглавляла редакцию престижного, но скандального журнала «Хроники Замочной Скважины». О работе здесь бедному студенту не приходилось и не мечтать!

Главред не склонна была потакать прихотям подруги, и место курьера – это всё, что она могла мне предложить. Но Магда настаивала и добилась своего: я получил тестовое задание.

От меня требовалось составить лаконичный ответ на обвинение автора экономической колонки в некомпетентности. «Обозреватели „Хроник“ – пророки без пророчеств; они громко рассуждают о рынке, но никогда не предсказывают будущего» – такое, конечно, нельзя оставлять без ответа. Полчаса спустя я выдал следующий текст:

«Вам нужны предсказания – обращайтесь к астрологам. Если они верно предскажут курс фунта хотя бы на неделю, я выброшу университетский диплом и уступлю место гадалкам. Но пока знаки зодиака не докажут свою полезность, прогнозы экономических аналитиков – это единственное, на что можно всерьёз рассчитывать».

Я стал стажёром в экономическом отделе, а вскоре дослужился и до полноправного члена команды.

Моя студенческая жизнь закончилась в том же году, и я снял маленькую меблированную квартирку в Баркинге, всего в часе езды от редакции.

Что же касается моего романа с миссис Свон, то однажды в наше любовное гнёздышко вошёл парень с фотокамерой. Мигнула вспышка, и следом в дверях появился мистер Свон.

Магда закричала, а я забулькал, дёргаясь в ритме ударов по лицу. Муж и жена объяснились над избитым любовником, мир между Свонами восстановился. Ибо кто такой этот мальчишка? Безымянный ублажатель, дилдо на ножках! Я же думал иначе.

За долгие годы детства и юности меня били не раз. Но всегда находились непреодолимые обстоятельства, мешавшие мне отомстить. Сейчас было по-другому. Обида жгла изнутри.

Планирование мести Свону заняло многие месяцы и сделало из меня форменного психопата. Я изучил социальные сети в поисках инструмента возмездия. Я нашёл молоденькую координатора клинических исследований «Аллерган», которая проводила Рождество в Лондоне. Я как бы случайно встретился с ней. Я вытянул из девочки подробности работы над «Ботокс плюс», чья формула давала годичный эффект разглаживания морщин. Я получил от неё данные тестов, которые начальство заставляло игнорировать. Мы вместе изучили старые отчёты конкурентов, просмотрели судебные дела против гигантов индустрии, провели десятки интервью с участниками клинических испытаний.

Я убедил нас обоих в том, во что хотел верить сам: подозрения обоснованы, несмотря на отсутствие прямых доказательств.

Затем я написал статью «Жертвы красоты»: 1,5–3% случаев – аллергическая реакция, 0,1–0,3% – некроз тканей. Эти цифры выходили далеко за рамки официальных данных «Аллергана», заставляя внутренних рецензентов журнала задаваться вопросом: «А вдруг действительно имеется подлог?».

Требовалось ещё многое сделать для отмщения. Одной статьи в «Хрониках» явно не доставало, чтобы уничтожить обидчика. Но я не отступлюсь, пока не уничтожу мистера Свона!

И сейчас, на пороге сладкой мести, что стало со мной? Разве моё счастье озарило небо, как вспышка сверхновой? Ха! Как бы не так.

Почему я, при всей своей расчётливости, всегда оказываюсь в проигрыше? И даже победы мои подобны пирровым! Что творится с этим миром, где такие, как я, прозябают среди отстающих?!

Я лежал на кожаном диване, оставленном мне хозяином квартиры, и слушал тихий храп Винсента. Другой Винсент бесшумно спал в прихожей на топчане. Мои руки затекли, так как были примотаны скотчем к ножке дивана. Винсентов не интересовало, в каком виде я предстану перед особой королевской крови.

Глава 3

1

Эта ночь мне не понравилась. Не смог заснуть, в голове был ветреный хаос. Я проникся жалостью к себе и отвращением к головорезам дяди Оуэна. Да и поездка во дворец вызывала не интерес, а представлялась чем-то вроде школьных уроков: пустая трата сил, избежать которой можно, только тяжело заболев.

Утром мои тюремщики умыли меня, побрили и одели самым унизительным способом. Я бился как лев за остатки человеческого достоинства, но мучители попались сильные и мотивированные.

– Ты ведь родня Оуэну Шрайверу? – усмехнулся Винсент. – Тогда тебе повезло, будет обслуживание по-семейному, а не как мистеру Шрайверу на Колыме в девяностых. И чтобы самим не нарваться на что-то похуже русской тюрьмы, его приказ мы выполним, чего бы тебе это ни стоило.

Я смирился под влиянием грубой силы и позволил усадить себя в автомобиль. Всю дорогу я гадал: куда и зачем меня отправляют? Для внедрения в колумбийский картель? Как подсадную утку в камеру террориста ИРА?

У служебного входа Букингемского дворца наш «роллс-ройс» остановился, и Винсент, выйдя первым, доложил гвардейцу:

– Прибыл Джон Кеннеди.

Тут же подошёл лощёный тип в костюме и подмигнул Винсентам:

– Ах, доставка! Да-да, представляю, какое облегчение сдать такой ценный груз, – и кивнул в мою сторону.

– Эй! Я не вещь, мистер! Я господин Кеннеди!

– Без сомнения, сэр. Не волнуйтесь. Следуйте за мной.

Винсентов оставили за порогом дворца, а меня отвели в один из сотни королевских офисов. Кабинет оказался небольшим, выдержанным в британских традициях: бежевые стены, строгая лепнина, старая, но добротная мебель.

Один из стульев страдал под неприятного вида типом, моим ровесником. Тот никак не мог устроиться и ёрзал на сиденье, извлекая из деревянной конструкции пронзительные звуки. Кошачий концерт парень дополнял сдавленными восклицаниями. Его сосед вынужден был на всякий случай пересесть подальше.

Я занял место у порога, продолжая гадать: меня обменяют на заложников в Бирме? Отправят в Сингапур с героином в прямой кишке?

Бежавший от нервного субъекта человек мог бы служить разведчиком, столь заурядную внешность он имел. Ударившиеся об него мухи, наверное, говорили: «Пардон, не заметила». Невзрачным был и его твидовый пиджак, и соломенные волосы, и даже выражение лица его казалось шаблонным. Я даже принуждён был пристально посмотреть на него дважды, так как забыл о нём, едва отвёл взгляд.

В дальнем от входа углу дремал упитанный старик. Он походил на Санта-Клауса, лишённого красного кафтана и упряжки оленей.

Каждый делал вид, что других в комнате не существует.

Дверь распахнулась, и лакей объявил:

– Его Высочество Чарльз, принц Уэльский!

Я мельком взглянул на последнего гостя офиса. Мужчина производил впечатление деятеля искусств, возможно, поэта или художника. Что-то одухотворённое читалось в его позе.

Не теряя более ни минуты, явился сам Чарльз Виндзор. Следом за Его Высочеством вошёл слуга с креслом на колёсиках, и принц расположился у дальней стены лицом к нам.

– Доброе утро, господа. Какие замечательные лица! Такие не жаль увидеть и в последний миг жизни, не правда ли? Но не будем забегать вперёд, у нас деловая… хм.. встреча, так что перейдём сразу к повестке дня.

Принц Уэльский держался, словно профессор, который читает лекцию. Говорил размеренно, с паузами, как бы давая возможность туповатым студентам законспектировать свою речь. Он часто поправлял манжеты, и я заподозрил, что внутри спрятаны шпаргалки.

– Для начала я представлю вас друг другу. Уж простите мне стариковскую причуду, но я буду называть вас так, как привык. – Он доброжелательно кивнул непоседливому молодчику: – Отныне вы – Макс Смит. Не спорьте. Фамилии в нашем предприятии совершенно не нужны.

Чарльз улыбнулся поэту, которого нарёк Бенни Смитом, и мне, назвав тоже Смитом, но только Джоном. Псевдоним убедил меня в том, что принцу прекрасно известно, кто мы такие, но он не придаёт этому никакого значения. Когда же очередь дошла до пожилого толстяка, он произнёс: «А к вам, сэр, мы будем обращаться Адмирал Нельсон».

Затем принц нахмурил брови и пробормотал: «Кого-то недостаёт…» Неприметный человек тут же поднял руку, и я с трудом вспомнил о его существовании. Он попытался представиться, но принц ему помешал:

– Ах да, конечно… Кто это у нас? Том? Нет, Томас… Нет, пусть будет Том. Том Смит. Всё равно вас никто не запомнит. – Этот момент вызвал раздражение Чарльза, но ненадолго.

– Ну вот, с самым важным разобрались, – констатировал он. – Теперь осталось прояснить некоторые детали, и все препоны перед отправкой вас в космос исчезнут. Прошу меня извинить, оговорился. В будущее, естественно, а не в космос!

– Простите… Вы сейчас всерьёз? – выразил общее изумление Том.

– Кто это сказал? – Удержать в памяти Тома удавалось принцу с трудом. – Ах, опять вы… Да! Нынче вечером всех вас… хм… да… отправят в прекрасное далёко. Вы будете первыми современниками, испытавшими такой невероятный опыт!

– Это что, какой-то эксперимент? – Том прямо-таки снял вопрос у меня с языка.

– Послушайте, мистер Смит! – Принц Уэльский начинал раздражаться всерьёз. – Вы задаёте вопросы, которые не имеют значения. Вам скажут «будущее» – и этого довольно. Скажут «далёко» – и это всё, что вам нужно знать!

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – Том сел и тут же исчез из памяти присутствующих. Принц надолго сосредоточился на поддёргивании манжетов и преодолении вспышки гнева. Мы ждали его в тишине.

– Так, где нас прервали? Ах да. Я хочу изложить некоторые обстоятельства вашей грядущей поездки. Месяц назад в канцелярию дворца обратилась Амалия Диккенсон с просьбой об аудиенции. Она желала поговорить с королевой о военной помощи её стране.

У меня в голове что-то дзынькнуло, да так звонко, что я чуть не воскликнул: «Уоу!» Как видно, заготовка консервов сейчас получит объяснение!

– Дежурный администратор коротко переговорила с просительницей и твёрдо выразила уверенность в том, что Букингемский дворец не место для розыгрышей. Судите сами, как можно было отнестись с доверием к женщине, которая утверждала, что прибыла ко двору королевы Великобритании с помощью машины времени!

– Господь всемогущий… Да таких сумасшедших вокруг пятеро на десяток! – впервые подал голос толстяк, названный Адмиралом Нельсоном.

– Верно подмечено, сударь, благодарю вас! И Бедлам непременно получила бы новую пациентку уже на этапе диалога с администратором, если бы та не решила переложить ответственность на начальство. Начальству же миссис Диккенсон предоставила ошеломительное доказательство достоверности своей истории, что и заставило нас отнестись к гостье очень внимательно!

– И что же это? – спросил Том Смит. Чарльз был так увлечён рассказом, что не стал одёргивать Тома. Он воскликнул, как если бы ждал подобного вопроса:

– Книга! Инкунабула, первый оттиск Библии Гуттенберга! Более того, не просто экземпляр из первого тиража, а именно та самая Библия, которая прямо сейчас хранится в Британской библиотеке!

– Не может быть…

– Может, уверяю вас! Обе Библии тщательно изучили. Крошечные фрагменты реликвий подверглись разрушению ради установления истины. Анализ чернил, бумаги, следов печати показал, что это не подделка. Инкунабулы оказались идентичными во всём, кроме одного. Издание, полученное от миссис Диккенсон, превосходило возрастом книгу из Британской библиотеки на пять веков. Вопрос встал не «правда ли книга из будущего?», а «что теперь с этим делать?!».

Не переводя духа Чарльз, принц Уэльский обратился к выводам из лекции.

– Таким образом, есть две версии объяснения феномена. Либо миссис Диккенсон – изобретательная мошенница, и тогда вы, господа, нам не нужны, либо она и впрямь привезла книгу из будущего. Второй вариант открывает заманчивые перспективы и сулит большую выгоду. Именно исходя из этого соображения мы собираемся отправить вас на родину миссис Диккенсон. Разве не любопытно, джентльмены?

– Нет, – проворчал нервный тип.

– Как удачно сложилось, что ваш голос не является решающим! А ваше «нет» оставьте для дам – там оно будет уместнее. Итак, если по вводной части вопросов больше нет, то можно смело переходить к вашим обязанностям.

2

– Прошу меня простить, – раздалось откуда-то сбоку. Я покрутил головой: кто это? Ах да, Том Смит! Полностью о нём забыл! – Прошу прощения, а как мы попадём в будущее?

– Томас, успокойся, ради бога! – сдержанно предостерёг толстый старик, Адмирал Нельсон, но опоздал.

Принц вспыхнул, как фитиль на пороховом складе. Наверное, ему чрезвычайно некомфортно было отвечать на вопросы посреди лекции. Чарльз выпрямился в кресле и прищурившись стал искать источник раздражающих звуков. Адмирал указал в сторону Тома.

– Опять вы, мистер… э-э-э… Томас? Ах да, Том Смит! Вы, кажется, решили войти в историю как человек, который перебил принца Уэльского на собственном инструктаже? Дерзко, должен признать! Даже для американца.

– Прошу простить, Ваше Высочество… – неприметный Том весь сжался в попытке совсем исчезнуть из комнаты. Гневная отповедь принца неприятно поразила и меня, и Адмирала, и Макса, и Бенни. Мы затаили дыхание, надеясь не усугубить неловкость. Чарльз выдержал паузу, несколько раз поправил манжеты, проверил узел галстука – бесполезно. Раздражение не унималось.

– Хорошо, я вам отвечу. В конце концов, бремя цивилизованного человека в том, чтобы давать пример приличного поведения даже техасцам. Особенно техасцам! Итак, вам угодно знать подробности перемещения во времени прямо сейчас? Извольте! Амалия Диккенсон привезла с собой пять лишних устройств, называемых маркерами машины времени. Из объяснений этой почтенной леди можно понять, что требуется взять этот прибор в руки и подпрыгнуть для активации механизма переноса. Всё. Ну что, мистер Смит, вы довольны? Я повторяю – вы наконец-то удовлетворены?! Не хотите больше ничего узнать? Может, и руководство пользователя на 500 страниц дать? Или вам удобнее картинки разглядывать, как в ваших идиотских комиксах?!

– Простите, я…

– Ваша задача, мистер Смит, слушать, а не сотрясать воздух. Или вам в детстве не объяснили, что сначала говорят старшие, а остальные должны ждать, пока их не спросят?

И тут случилось нечто неожиданное.

– Зачем вы так, Ваше Высочество… Это несправедливо…

– Бенджамин! Куда ты-то лезешь? – тучный Нельсон даже поднялся на ноги, но опять опоздал.

– Ах, значит, несправедливо? – Чарльз обратил пылающий взор к новой жертве. На впалых щеках его играли желваки. Обидная колкость готова была сорваться с языка, но принц сдержался.

Когда он заговорил вновь, его тон изменился. В комнате что-то словно перекосилось, стало холоднее. Он смотрел уже не на Тома, а на Бенни, и взгляд был совсем другим, оценивающим.

Пока принц Уэльский изучал Бенни, Том чуть сполз на сиденье, и теперь над спинкой стула виднелась лишь его соломенная макушка.

– Мистер Томас Смит, встаньте. Только ведите себя прилично и не вытирайте сопли о свой ужасный пиджак. Вы это называете костюмом? Где, позвольте спросить, вам удалось отыскать этот ужас?

Том стоял опустив голову и не отвечал, словно проглотил язык. Страннее всего в этой абсурдной сцене было то, что принц не отводил взгляд от Бенни Смита. На лице поэта возмущение проступило пунцовыми пятнами.

– Ваше Высочество! Даже вам не позволено прилюдно унижать человеческое достоинство гостя! Как благородный джентльмен, вы обязаны извиниться!

– Ах, значит, обязан? Перед кем, позвольте спросить? Перед этим заморышем? Перед немытым американцем? А ну-ка, мистер Томас Смит, скажите: желаете ли вы принять мои извинения? Только говорите по-английски, у меня нет никакого терпения разбирать ваше варварское наречие!

– Это неслыханно! Сэр! Да что вы себе позволяете?! Этот человек виноват лишь в том, что задал вопрос!

Происходило что-то совершенно необъяснимое. Невзрачный господин с соломенной шевелюрой выступал не более чем предлогом для странной игры принца Уэльского. Это убеждение, кажется, разделяли Адмирал, Макс и даже сам Том. Лишь Бенни, подобно закусившей удила лошади, совсем потерял голову. Чарльз холодно бросил:

– Томас Смит, снимите брюки, сейчас придёт камердинер и выпорет вас самым позорным образом.

– Не смейте! Где ваша совесть?!

– Он ничтожество.

– Я подам в суд! Вы совсем рехнулись от безнаказанности! Томас, я защищу тебя! —

Бенни отшвырнул стул, чтобы броситься спасать Тома, и тут всё кончилось.

– Стоп, – приказал принц Уэльский. – Бенджамин Гольдсмид, вы свободны. Покиньте, пожалуйста, аудиторию.

– Что… что происходит?..

– Вы человек с большим сердцем, но это совсем не то качество, которое необходимо для нашего предприятия. Всего хорошего, сэр.

Загипнотизированный Бенни походкой лунатика пробрался между стульями к двери и не оборачиваясь вышел вон. Том сел на место, принц сосредоточился на манжетах. Адмирал насупился и стрелял глазами по сторонам из-под кустистых бровей. Макс опять заскрипел стулом, а я, заметив, что по-прежнему сохраняю изумлённую гримасу, расслабил лицо. «Похоже, бедняга Бенджи только что провалил серьёзный экзамен. А я? А я, должно быть, его прошёл?»

Принц наконец-то привёл мысли в порядок и задумчиво произнёс:

– Досадно, что всё пошло не по плану. По-хорошему, инструктировать вас должен был чиновник в подвале Министерства обороны. Но миссис Диккенсон сознательно выбрала обратиться к королеве, а не к премьеру, так что подвал пришлось заменить на офис дворца. А теперь ещё изменение состава группы нужно объяснять… Мистер Нельсон, придумайте что-нибудь убедительное, пусть это будет вашей проблемой!

– Не извольте беспокоиться, мой господин! Иисус свидетель, всё будет исполнено в лучшем виде.

– Джентльмены! – обратился к нам принц Чарльз. – Приглашение, разосланное неделю назад главам влиятельных политических сил, содержало ряд требований. В частности, кандидат обязан иметь склонность к анализу и быть стрессоустойчивым, как опора железнодорожного моста. Эти требования являются не блажью британской короны, а строгими рекомендациями специалистов, посвящённых в детали нашей миссии. Территория предполагаемого противника – честное слово, он так и сказал! – территория предполагаемого противника находится под управлением идеологии, которую не чем иным, как гендерным фашизмом, я назвать не могу. Правящий класс там представлен исключительно женщинами. Мужчина не имеет права на имущество, карьеру и даже выбор места жительства.

– Пресвятая Дева, да это же матриархат!

– Хорошая попытка, мистер Нельсон, но нет. Матриархат предполагает ведущую роль женщины в общественной жизни, а не угнетение мужчин. Наши аналитики построили несколько моделей на основе рассказа госпожи Диккенсон. И все они выглядят скверно. Особенно настораживает регуляция численности населения путём клонирования. Как вы понимаете, при наличии в популяции обеих компонентов двуполого размножения, это свидетельствует о глубокой травме общества потомков, – Чарльз говорил увлечённо, от раздражения не осталось и следа. Менторские интонации усугубляли впечатление университетской лекции. Впрочем, принц не имел намерения читать нам длинный курс.

– Джентльмены, давайте заканчивать. Всё, что вам нужно знать, – мы требуем объективной оценки положения вещей в государстве Земля. От ваших отчётов зависит качество и количество помощи, которую потомки от нас получат.

– Ваше Высочество, – испуганно сказал я, – в чём именно требуется помощь?

– Откровенно говоря, мы и сами не понимаем. Глава делегации настаивает на вторжении инопланетян. Нам же видится в этом метафора какого-то идеологического противника. Подробнее, надеюсь, разберутся люди поумнее нас с вами. А сейчас знакомьтесь: Адмирал Нельсон, руководитель миссии современных мужчин в стране амазонок будущего. Желаю удачи, господа. Вам она понадобится! – Мы встали. Принц удалился.

Нами занялась администрация дворца. Нам выдали уже собранные чемоданы и проводили к выходу, где ждал тёмный новенький минивэн с тонированными стёклами. Никто не уточнил, куда нас везут. Видимо, все мы потеряли рассудок в урагане событий.

3

Я немедленно уснул в уютном мраке минивэна.

И тут же проснулся: резкий толчок вернул меня в реальность. За окном красовался фасад отеля «Ковент-Гарден». Меня порывались вытащить из кресла, но я справился сам. «На выход, на выход!» – звало настойчивое сопрано. Нас погнали к апартаментам на третьем этаже.

– В глаза не смотреть, ни о чём не спрашивать!

Макс зашипел:

– Ты что себе позволяешь? Да ты в курсе, кому хамишь, паскуда?!

– Молчать! – Дюжая майор толкнула его и постучала в номер.

Дверь отворилась, и я задохнулся от неожиданности. На пороге стояла доктор Сойер. Вблизи её красота была более завораживающей, чем издалека, в Белом зале Букингемского дворца. Приглушённым фоном зазвучали приветствия с обеих сторон. Доктор Сойер осмотрела пришедших, и я почувствовал себя контуженным этим взглядом. Она строго спросила:

– Майор, зачем вы привели столько молча?

– Госпожа Сойер, это специалисты-аналитики, о которых мы договаривались.

– Всё нормально, Милена, пропусти, – раздался скрипучий голос миссис Диккенсон. Все три женщины, бывшие на публичной аудиенции королевы Англии, вышли нас встретить.

Военные ушли, и старуха распорядилась:

– Милочка, запри их в спальне и приходи в гостиную. Катя, идём со мной, надо обсудить, что делать дальше.

Нас закрыли. Полчаса спустя Макс треснул кулаком по стене. Похоже, весь день сегодня с нами будут обращаться как с мебелью.

– Покурить бы, – Том коснулся моей руки, чтобы привлечь внимание. Я протянул ему пластинку жвачки:

– Помогает отвлечься.

– И мне дай, – попросил Нельсон. Щёлкнул замок. Вошла та, кого звали Катей.

– Встаём, мальчики. Нечего рассиживаться!

В гостиной женщины заняли два кресла и диван. Нам оставалось неловко топтаться посреди комнаты. Ничто не могло скрасить тяжесть второго контакта. Делегаты смотрели на нас без улыбки, а когда заговорили, показалось, что английский язык им неродной. Потом-то я, конечно, привык, но поначалу переводчик бы мне не помешал.

– Вы дадите нам прощение, – начала старуха. – Мы ожидали смотреть здесь на девушек. Получилось бы удобство, если б Елизавета Вторая не изображала хитрую лису, а понимала суть того, что ей говорят. Но теперь уж не переменишь. Некогда ругаться и требовать нормальных людей вместо вас. Кстати, почему четверо, а не пятеро?

– Случилось несчастье, наш коллега внезапно умер. – Адмирал Нельсон молитвенно сложил руки и горестно возвёл очи к потолку. – Клянусь святой Клементиной, такая трагедия!

– Божба не придаёт убедительности твоим словам, понятно? Прекрати.

– Как скажете, мадам.

– Надеюсь, потеря работника не отразится на продуктивности остальной бригады? Весь месяц, что вы проведёте… хм, на Земле, вежливость я вам гарантирую, хотя жизненный уклад государства может оказаться неподъёмен для мужчины. В конце концов, потомки – лучшая версия предков. Так что принимайте своё завтра как должное и работайте усердно. Сейчас нас позовут, мы подпрыгнем и все вместе попадём домой.

– А прыгать-то для чего? – спросил Макс. Миссис Диккенсон недобро прищурилась:

– С какой целью интересуешься?

– Макс, ради бога, не нагнетай…

– Подождите, Адмирал, – решительно вмешался я. – Правильно ли я понимаю, что эти дамы просят королеву Великобритании о помощи? А мы – представители той самой королевы. И от нас зависит, как Её Величество ответит на просьбу. Я не ошибаюсь?

Адмирал почесал кончик носа, не найдя подходящего ответа.

– Как тебя зовут, молча? – спросила Амалия Диккенсон.

– Смит, Джон Смит. И я не буду молчать, мадам.

– Будешь. Мужчины говорят, только когда их спрашивают. Ясно? Доктор Сойер, удовлетворите любопытство молодого человека.

– Хорошо. Представьте прошлое как огромный архив, да? Чтобы что-то достать оттуда, надо точно знать, что ищешь. Но где граница предмета, который вы хотите переместить? Ведь всё связано друг с другом, можно случайно прихватить и всю вселенную! Решение простое: числовые коды, которые описывают твёрдые тела. Они очень-очень отличаются от кодов газов, понимаете? Маркеры машины времени переносят только твёрдые объекты, окружённые воздухом. Вот почему, если нет портала в точке отбытия, надо подпрыгнуть – чтобы машина «увидела» границы тела. И вот почему так важно следить, чего вы касаетесь, когда прыгаете.

А если портала нет в точке прибытия, то попасть туда можно, только если о месте известно всё, вплоть до каждой пылинки. Как, например, об этом номере в отеле.

– Спасибо, дорогая. Ты доволен, Джон Смит?

Как я мог быть не доволен? Этот голос, это обилие шипящих звуков, эти тяжёлые конструкции – всё ласкало мой слух!

– Появился сигнал от машины времени, – быстро произнесла Катя. – Десять минут на сборы. Идите. Ждём только вас.

Мы отправились обратно в спальню и похватали чемоданы, а когда вернулись в гостиную, увидели, что и женщины уже собрались. На их запястьях мигали зелёными глазками одинаковые браслеты. Меня пробрала дрожь: а вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я пропаду сейчас и никогда не появлюсь в другом месте? Паника охватила не одного меня. Адмирал пошатнулся и облокотился о мою руку.

– Как, уже?.. Святые угодники…

Доктор Сойер и Катя застегнули браслеты на руках оцепеневших мужчин.

– Все готовы? – уточнила глава делегации и скомандовала: – Первой идёт Милена. Потом ты, ты, ты и ты. Затем я. Катя замыкает. Всё. Прыгай.

Доктор Сойер выступила на середину комнаты, крепко сжав лямки рюкзачка.

– До встречи! – улыбнулась она, подпрыгнула и исчезла. Воздух с громким хлопком заполнил опустевшее пространство. Старуха вопросительно взглянула на мужчин.

Моё сердце стучало в рёбра, будто просилось наружу. Я стоял вторым в очереди. Макс, номер первый, попятился, вцепившись в пожитки, и прошептал: «Ну нахер!» Катя шагнула вперёд, схватила его за рукав и дёрнула, словно щенка за поводок. Макс переступил ногами, споткнулся о кресло, начал падать и… исчез!

– Жалкие молча! – выругалась миссис Диккенсон. – Вперёд, это ваша работа! Катя Бланш! Не вечно же нам торчать в этом мезозое!

– Сам! – выкрикнул я, пока она не толкнула меня так же. Поднял чемодан, зажмурился и подпрыгнул.

8 мая 2012 года я покинул родное время.

Глава 4

1

Я боялся, что не переживу потрясения: далёкое будущее, амазонки, пришельцы… Но, слава богу, обошлось. Сознание мигнуло, словно разомкнулись провода, и я ударился ногами об пол. Ничего странного, обычный прыжок. Только чемодан выскользнул из рук и гулко бумкнул, упав плашмя.

Теория о том, что над нами ставят эксперимент, неожиданно подтвердилась: обстановка вокруг изменилась до неузнаваемости. Я начал паниковать, но быстро сообразил, что хороший эксперимент и должен выводить подопытных из зоны комфорта.

Я стоял, изучая интерьер салатовой комнаты с высоким потолком. Ни окон, ни дверей, ни мебели не было, хотя и то, и другое, и третье сюда напрашивалось. Всю высоту одной из стен занимал киноэкран – единственное светлое пятно в царстве зелёного уныния.

Фильм соответствовал окружению: парламентская комиссия инспектировала завод. На заднем плане белые комбинезоны суетились возле дата-центра, неразборчивые голоса сливались в тихий гул. Официальные лица (судя по причёскам – женские) чинно ждали невесть чего. Кто-то скрючился на скамейке у стены заводского цеха. Механическое контральто весело и громко вело обратный отсчёт:

– Сорок девять! Сорок восемь!..

На экране появилась девушка в спецодежде. Она прошла почти весь экран слева направо и остановилась, скользнув взглядом в камеру:

– Освобождай машину! Чего застрял? – спросила и тут же крикнула через плечо: – Девочки! Чей молча залип в портале?

Тут же из экрана вышла доктор Сойер и направилась ко мне. Чудесная в своём жемчужном жакете, кремовой блузке и брюках цвета стального неба, она напевала волшебное заклинание:

– Идём со мной. Всё в порядке, не волнуйся.

Изумительного обаяния женщина! До конца обратного отсчёта оставалось лишь пятнадцать секунд, когда я позволил увлечь себя к экрану. Едва я двинулся с места, как картина мира преобразилась.

Это не кино! Никакого экрана нет, вместо него за порогом начинался тот самый завод!

– Десять! Девять! Восемь!..

Мисс Сойер отвела меня к скамье, где уже скрючился Макс Смит. Её ладонь оставалась сухой даже тогда, когда моя рука вспотела от нервного напряжения.

– Две! Одна! Ноль секунд! Трансфер завершён! – отрапортовала компьютерная дикторша. Прямо из воздуха покинутой комнаты сгустился Адмирал и грузно завалился набок. Его куртка распахнулась, рубаха выбилась из штанов, подтяжки болтались у колен. Старику на помощь бросились ближайшие белые комбинезоны. Синтетический голос завёл старую песню по новому кругу: – До следующего трансфера осталось… Пятьдесят семь! Пятьдесят шесть!..

Пока Адмирала усилиями трёх девушек выводили из салатовой комнаты, я рассмотрел цех с новой точки зрения. В зале находился исполинский куб без передней панели и солидный вычислительный кластер. Стены цеха смыкались с крышей в невообразимой вышине. Я бы не удивился облакам, закрывающим потолок, и птицам, парящим под ними.

Макс мешал мне, дёргая за рукав и требуя объяснений. Он утонул в эмоциях, глаза его вылезли из орбит. Я не отвечал, стремясь достойно справиться с чувствами. Особенно сбивали с толку запахи. Для каждого рецептора здесь нашлась своя благоуханная молекула. Фантастика!

Адмирала усадили рядом с нами под конец очередного минутного интервала. Мистер Нельсон выглядел плохо и вполне мог сниматься в рекламе нитроглицерина, иллюстрируя тот момент, когда уже поздно пить лекарство.

В зелёном кубе появился Том. Он не потерял присутствия духа и сам выбрался из портала. К нам он подошёл, поправляя куртку, дабы ни одна складка не стала «особой приметой».

– Трансфер завершён! – вновь услышал я и почувствовал, как общее настроение изменилось. В наступившей тишине женщины молитвенно сложили руки. Неподалёку от нас мисс Сойер прошептала: «Мама».

Из пустоты возникла глава делегации. Deus ex machina не спускался на сцену более величественно! Крики радости огласили цех. Доктор Сойер поспешила к Матери культуры. Амалию Диккенсон окружила свита, которую я принял ранее за парламентскую комиссию. Гордо опираясь на протянутые руки, миссис Диккенсон сошла в цех и, не задерживаясь долее необходимого, удалилась. Мисс Сойер ушла в числе прочих.

Последний участник женского посольства родилась из воздуха никем не замеченной. Она надела мягкие туфли, которые почему-то держала в руке, и убежала следом за коллегами. Если бы, уходя, девушка ещё и свет выключила, то картина «Последний рейс» стала бы законченной. Мы же, такие важные, что ради нас пришлось прыгать в прошлое, сидели забытые в углу, как потерянные вещи улетевших пассажиров.

2

Техники в белом выключали серверные стойки, накрывали чехлами пульты управления. Оставшись без присмотра, они громко болтали и смеялись. Женщина в строгой униформе привела бригаду уборщиков и шикнула на хохотушек.

Безучастные мужчины в балахонах цвета пыли возили по полу мусор тяжёлыми швабрами. В голливудском фильме на их месте наверняка нарисовали бы робопылесосы. Макс нервно сопел, глядя на непривычную сцену, а мистер Нельсон шумно вздыхал, борясь со стрессом. Том встал, чтобы поговорить с начальницей подметальщиков, но Адмирал остановил его:

– Не нарывайся, не то и тебя заставят прибираться! Если я прав, за нами скоро придут, так что сидим ждём, сохраняя достоинство.

– А что это ты ему указываешь? – встрял оправившийся от потрясения Макс. – Давай, приятель, я с тобой схожу.

Оба двинулись к старшей по подметанию. Но не прошли они и десятка ярдов, как женщина приказала:

– Вернуться откуда есть вы пришли.

Том понял сразу, а Макса немецкий акцент сбил с толку. Он остановился и, гордо задрав нос, стал что-то объяснять старшей уборщице. Секунду сцена была статичной, лишь надменный голос Макса придавал ей живость, а затем женщина замахала руками:

– Кыш! Кыш отсюда!

Макс попятился, Том схватил его за рукав и утащил на скамейку. Я видел, что Адмирал готов был расхохотаться, но сдержался. Вскоре знакомая нам Катя пересекла цех.

– Добро пожаловать на Землю 544 года эры матриархата. Надеюсь, вам здесь полюбится. Моё имя Катя Бланш-10. Кто из вас старший?

– Я! – немедленно отозвался Адмирал. Макс собрался возразить, но прикусил язык. Он, кажется, боялся мисс Бланш. Никакой, однако, угрозы сейчас от неё не исходило.

– Поднимайте мальчиков – и за мной. Пару дней проведёте в ратуше, пока вам готовят коттедж.

Покинув заводской корпус, мы очутились в декоративном парке. Катя уверенно шла по гравийным дорожкам и скоро вывела нас к предместьям города. В уютных палисадниках скрывались домики нежно-европейской архитектуры. Я обернулся взглянуть на покинутый завод и замер в недоумении. Всё в этом мире было не тем, чем казалось на первый взгляд. Так и завод издалека выглядел авиационным ангаром – длинный полуцилиндр, составленный из металлических секций.

Весь путь до ратуши на Рыночной площади занял полтора часа. Марш с чемоданами измучил нас, одна лишь Катя Бланш не проявляла признаков усталости. Ещё бы! Поездка на скутере – это тебе не пеший поход!

Вокруг спал в акациях провинциальный городок. Его жительницы весело приветствовали нашу провожатую и возвращались к своим занятиям. Буколические сценки напоминали картинки к журнальной статье: «Одноэтажная Европа – настоящая душа Старого Света».

Городской пейзаж не вписывался в наши представления о будущем. Я чувствовал сомнения Адмирала: действительно ли перед нами оно?

– Мисс Бланш, где мы сейчас находимся? – осторожно спросил он.

– Это Бремен, тихий сонный городок. Не узнаёте? – удивилась Катя.

– Да, проскальзывает что-то знакомое. Старушка Земля теперь, наверное, вся такая? Оазис покоя для покорителей космоса, «роботам-андроидам вход воспрещён» и так далее… Да?

– Какой ещё космос? Вы о чём? – Девушка даже сбилась с шага. – Я вообще-то не в курсе ваших фантазий и про андроидов впервые слышу. Наверное, в ратуше вам всё объяснят.

Рыночная площадь с памятником Роланду похоронила наши надежды. Ничто вокруг ни единой строчкой не напоминало фантастический роман. Ни один эпизод голливудского блокбастера не приходил на ум при виде этих фасадов. Кроме того, приближался вечер и хотелось есть, что повышало градус недовольства.

– Мисс, простите за вопрос, – не вытерпел Адмирал. – Почему именно Бремен?

– Из-за прожорливости машины времени, – ответила мисс Бланш. – Она требует много энергии, вот её и разместили поближе к европейскому токамаку.

Я моргнул. Стоп… Ядерный синтез? В Бремене?!

В фойе ратуши вместо ожидаемой каменной кладки мы увидели утилитарно-футуристический офис. Секретарская стойка поднималась из гладкого белого пола, бесшовно переходящего в стены и потолок. Широкие окна откровенно не соответствовали окнам снаружи.

– Ждите здесь, – бросила мисс Бланш и направилась к секретарю. Девушки обменялись приветствиями, и Катя бесстрашно села в пустоту. На глазах у поражённых зрителей твёрдый пол выдавил ей навстречу белое кресло и подхватил девичье тело в самый нужный момент.

– Ну наконец-то, – ухмыльнулся Макс. Технологические чудеса заметно подняли ему настроение. – Не зря меня сюда затащили!

Я же вспомнил, что где-то видел подобное… Ну точно! В ленте Фейсбука мелькало портфолио испанского дизайнера с похожими идеями! Чувствуя себя ужасно глупо, я подтянул брюки и осторожно сел на корточки. Ничего не произошло. Тогда я, как в пабе, невозмутимо сказал: «Повторить». Тотчас пол толкнул меня под попу таким же креслом, как у мисс Бланш. Получилось! На мгновение я почувствовал себя победителем.

– Так, молодые люди, встаём и ходим за мной, – Катя направилась к дверному проёму в дальней стене. Секретарь дважды хлопнула по столешнице. Стойка втянулась в пол, за ней исчезли кресла, столики, окна. Помещение вернулось в исходное состояние пустого белого куба. Освещение померкло. Пока я поднимался с пола и хватал чемодан, наша группа успела добраться до выхода.

– Подождите! – фальцетом крикнул я и засеменил к дверному проёму.

3

На втором этаже нам отвели пять офисных комнат, решённых в том же стиле, что и фойе. В четырёх из них мисс Бланш подняла из пола диваны и кресла, а в последней – круглый стол и стулья. Здесь прислужники накрыли ужин.

Попав в столовую, мы побросали чемоданы и ринулись к еде так вульгарно, что Катя брезгливо скривилась и вышла из комнаты.

– Ну и пусть. Верно, брат? – прокомментировал Макс. Он подмигнул Тому, но тот был занят поглощением жареного тунца. Макс вздохнул: – А мне вот такого счастья нельзя. Аллергия на парвальбумин, будь она проклята!

– Съешь цыплёнка, – посоветовал я, благо дарами моря меню не ограничивалось.

– Нигде не чувствовал я такой нелюбви к себе, как здесь, – часом позже признался Макс. – Зачем вообще нас пригласили?

– А нас не приглашали, – возразил Адмирал. Между ним и Максом явно искрило.

– Ну здрасьте… И на чём основано ваше суждение, мистер Нельсон?

–Ты знаешь то же, что и остальные. Пригласили армию, а не нас. Королевская семья заслала нас вперёд как разведчиков, чтобы посмотреть, стоит ли вообще соваться в преисподнюю. Исполним нашу роль достойно! Согласны?

– Погоди-погоди, – нахмурился Макс. – Ты сейчас о чём вообще, мистер?

Адмирал Нельсон удручённо вздохнул и сцепил пухлые пальцы. Выражение лица его вдруг сделалось таким сладким, что создало бы диабетикам нешуточные проблемы.

– Макс, в чужом монастыре нам бы стоило держаться друг за друга. Наша миссия – не личный зачёт, а серьёзная командная работа. Понимаю, сегодня был тяжёлый день, но надо приложить ещё одно усилие, и на этом всё!

– Ещё одно?

– Ну да, мы же тут по делу. Вот что, среди разных безделушек у вас в саквояжах лежат пакеты, подписанные «Вскрыть перед завершением Д-1». Это индивидуальные инструкции. Сейчас самый подходящий момент прочитать их.

Мы потянулись к своим чемоданам и действительно нашли там пухлые конверты.

– Ну же, не стесняйтесь, – приободрил Адмирал. – Кто первый? Может быть, ты, Макс?

– Это ж индивидуальные инструкции, – напомнил Макс. – Они предназначены лично мне, и я прочту их в одиночестве перед сном.

– Нет, прочти их нам вслух. Сейчас. Группа должна представлять объём работы, которая нас ожидает.

– Хм. Зачем бы я это сделал? Не для того мне их дали лично!

– Ошибаешься, дружище. Мы в стране, где женщины за главных. Если не докажем свою полезность, окажемся на положении садового инструмента. – Заложив руки за спину, шагая вокруг стола с объедками, мистер Нельсон как будто рассуждал сам с собой. – К счастью, мы исполняем волю королевы Великобритании! Мы не бесхозные мужчины, но представители ключевого союзника. Вот почему строгое следование королевскому регламенту – наша охранная грамота!

– А, ну теперь всё понятно, – протянул Макс.  – Ты ведь англичанин, да?

– И что с того?

– Нам плевать на британские интересы! – закричал Макс. – Очнись, старик! И твоя королева, и болтливый принц уже пятьсот лет как мертвы. И твой статус начальника мёртв вместе с ними! Ты один из четырёх игроков, а не капитан команды! У каждого из нас своя причина нести домой добытые знания! К себе домой, старик, а не к тебе! Мы тут каждый сам за себя!

– Уоу, уоу, полегче на поворотах, друг! – Адмирал поднял руки в примиряющем жесте. От воплей Макса звенела посуда на столе. «Ни черта себе, – подумал я, – а ведь Макс прав!» Несколько секунд мистер Нельсон подыскивал слова и наконец признал: – Недооценил тебя, дружище… Видно, под старость я совсем хватку потерял… Ребята, давайте продолжим разговор завтра. Пожалуйста…

Не сказав больше ни слова, он сгорбился, забрал чемодан и поплёлся в одну из спальных комнат. Всем нам стало не по себе. Даже Макс смутился. Но это не помешало ему часом позже постучаться ко мне в спальню.

– Джонни, ты не спишь? Извини, всё никак успокоиться не могу… Я же прав, да? Почему мы должны отдавать ему забесплатно свои сокровища? Мало ли что мы здесь найдём? Да и что бы ни нашли – это будет эксклюзив! Это слава, Джон, это власть! С какой стати делиться этим с англичанами? Мы получим дома всё что пожелаем! Мы круче космонавтов! Мы – первые хрононавты! Даже этот несчастный Нельсон!

– Думаю, ты верно мыслишь, – сказал вместо меня Том. Я вздрогнул: и давно он тут стоит никем не замеченный? – Когда меня уговаривали поехать в Букингемский дворец, главным аргументом была цена уникальной информации.

– Вот и я о том же, – поддакнул Макс. Придя к согласию, мы расстались, полные решимости помешать Адмиралу обокрасть нас.

Первая ночь в будущем тревожила смутной угрозой, но всё же смогла подарить мне сон.

– Вставай, Джон! Да проснись же ты! – Том тряс меня за плечи. – Идём скорее!

– Что ты тут делаешь?! Который час?! Что тебе надо?!

– Беда, Джон! Бежим! Адмирал уже там!

Том не глядя швырнул мне одежду и выскочил в коридор. У соседней двери суетились женщины, закрывая свет и мешая пройти. Я протолкался внутрь вслед за Томом.

На диване сидел измученный Нельсон и механически перебирал спутанные волосы Макса. Тот почти сполз на пол, лёжа головой на коленях Адмирала. Ночная футболка его промокла от пота, тело опухло. В глазах мистера Нельсона блеснул опасный огонёк, когда мы вошли.

– Не стоило ему есть рыбу… – он продолжал гладить Макса по голове, как будто это могло вернуть мёртвого к жизни.

– Анафилактический шок, – с ужасом шепнул мне Том.

Глава 5

1

Ближе к утру явилась следователь в строгом голубом мундире и с седым пучком на затылке. Сопровождал её безвольный юнец, похожий на автомат и одетый в цвета хозяйки. Он неотступно ходил за следовательницей, поворачивая голову вслед за её движениями. Ни одного лишнего жеста, ни тени осмысленного интереса в глазах. Странный малый.

Эта пара погрузилась в комнату Макса, как чугунное ядро в мутную взвесь из ужаса, непонимания и домыслов о происшествии. Любопытные были немедленно выдворены за порог, остались только подозреваемые и место трагедии.

– 29 мая 544 года эры матриархата, – повернув к себе аморфного юнца, отчеканила следователь. Зрачки юноши расширились, вбирая максимум информации. – Три часа десять минут, Бремен, городская ратуша, офис номер двадцать семь.

Далее, начисто исключив меня и Тома из круга своих интересов, дознаватель сосредоточилась на мистере Нельсоне. Она обращалась к нему «бригадир» и требовала, чтобы он отвечал на вопросы, глядя в остекленевшие глаза ассистента.

О нас вспомнили лишь однажды, когда Адмирал предложил отпустить рабочих. Уходя, я услышал, как следовательница сказала Нельсону:

– Твой парень не первый мёртвый молча и не последний. Тебя должна волновать только продуктивность группы. Смерть наступила от естественных причин? Вот и славно.

Мы с Томом сидели в столовой, опасливо ковыряя вчерашний ужин. На всякий случай оба искали кусочки той еды, которую уже пробовали.

– Заметил, как следователь подыгрывала Адмиралу? – глядя в тарелку, спросил Том.

– Я заметил, что нас даже ни о чём не спросили. Всё бригадир да бригадир…

– Мистер Нельсон вписался как влитой в здешние порядки. Эх, не на кого нам больше тут рассчитывать, Джон…

– В каком смысле? – не понял я. – В чём не на кого рассчитывать?

– Не важно. Забудь. Просто думай, что и кому говоришь, иначе следователь и о тебе скажет: «Умер от естественных причин, дело закрыто»…

Вошёл хмурый Адмирал и, не здороваясь, подсел к столу.

– Клянусь… – мистер Нельсон прокашлялся, – клянусь ребром Адама, давненько у меня не случалось такой бурной ночи!

– Что узнало следствие? – задал главный вопрос Том.

– А никакого следствия не было. И не будет. Мы подлежим юрисдикции другой страны. Так что Макс отправился на лёд до возвращения в родную правовую систему. И вообще, наших барышень мало трогает колебание численности мужчин. Их волнует трудоспособность бригады в целом. Поэтому я уверил собеседницу, что нет причин сомневаться в нашем профессионализме. Ведь так, друзья? Сплотим ряды и преодолеем все преграды, да? – Мы не издали ни звука. Адмирал изобразил на лице скромных размеров терпение: – Ребята, вы и впрямь хотите развалить наш коллектив? Вам не терпится во всех смыслах продолжить дело Макса? Давайте не будем всё усложнять и как на духу отработаем по расписанию. Ну, кто сделает первый шаг?

Мистер Нельсон подождал ответа в гробовой тишине и, проворчав «По-английски, значит, не понимаем», достал из недр куртки толстый конверт с оторванным клапаном.

– Ладно. Вот вам жест доброй воли. Я прочту мои обязанности. Мне не сложно, я открыт для сотрудничества! Так… где же это? – Пакет, видимо, хранил больше бумаг, чем каледонский лес деревьев. Я почувствовал, как неловко Тому. Мне тоже не верилось, что можно без тени смущения гнуть свою линию над тёплым ещё трупом товарища. Старик же, потерявшись окончательно, стал выкладывать документы на стол. – Так… Здесь у нас медицинская карта Макса, здесь инструкции Бенни, здесь твоя карта, Джон…

Он помедлил, явно наслаждаясь произведённым эффектом, и наконец вытащил свой конверт.

– А! Вот ты где, погибель египетская! Ну, готовы слушать? Ну?

– Моя медицинская карта… она у вас тоже есть? – тихо спросил Том. Я же силился понять, отчего так тревожно бьётся сердце. – В детстве я страдал рахитом, в какой больнице меня лечили?

– Да ты смеёшься, что ли?! – мистер Нельсон фальшиво улыбнулся, собрав морщинки в уголках глаз. – Кому эта ерунда интересна? Фоме Аквинскому? Здесь имеются более практичные вещи! Вот, например, гемофилия. Фактор принимать не забываешь?

– Довольно! Читайте ваши инструкции!

Предписание требовало от мистера Нельсона изложить свои личные впечатления от внутренней политики государства Земля, её духовной и общественной жизни. А чтобы Адмирал не сомневался, куда приткнуть то или иное наблюдение, бюрократы составили шесть групп из ста сорока вопросов по трём направлениям и ждали развёрнутого ответа на каждый.

– Ничего себе задачка! Да святому Себастьяну легче стрелы из себя выдернуть, чем мне ответить на все эти «как» и «почему»!

– Господин Нельсон, – серьёзно выговорил Том, не дожидаясь, пока Адмирал прекратит фонтанировать возмущением. – Я очень хочу озвучить мои инструкции. Можно сходить за ними в свою комнату?

– Я тоже не подготовился! Разрешите выйти вместе с Томом! – Мне страшно не хотелось оставаться одному в компании Адмирала. Я не страдал ничем опаснее плоскостопия, но не сомневался, что мистер Нельсон подобрал ключик и ко мне.

Покинув столовую, агент Том Смит направился в сторону спальни, но не остановился у офиса номер 26, а двинулся к лестнице, набирая скорость. «Куда ты?!» – сдавленно прошептал я и метнулся следом. На последней ступеньке я замер, позволив Тому выскочить в фойе одному.

– Мисс! – затараторил Том, обращаясь к секретарше. – Я заявляю о покушении на мою жизнь! Требую защиты и дипломатического иммунитета!

– Немедленно вернись к бригадиру, – ледяным тоном приказала девушка по-английски. – Считаю до трёх. Раз…

Том развернулся, подобно деревянной кукле, проковылял мимо меня и поднялся на второй этаж. Прихватив конверт из своей комнаты, одеревеневший Том вернулся в столовую. Спустя пару минут и я присоединился к группе со своим конвертом.

Комната резонировала звонким голосом Тома, читавшего с выражением приказы британского начальства. В его обязанности входил сбор впечатлений о науке и культуре наших потомков. Интерес к этой теме выдавал недюжинную учёность и тонкий художественный вкус заказчиков.

Сферой же моих интересов королевские аналитики назначили экономику и транспорт. Мне вдруг стало ясно, что бизнес-индикаторы, о которых я писал в «Хрониках Замочной Скважины», – не более чем снег на вершине айсберга.

Остальные аспекты жизни страны амазонок потеряли своих исследователей. Адмирал распределил задачи Бенни и Макса между нами. Напоследок он предложил завести резервный банк данных.

– А не дай бог вдруг чего? Не хотим же мы потерять уникальные знания! К слову сказать, по части ЭВМ мы теперь не бедствуем, ведь комп Макса освободился!

Да, королевская семья снабдила нас не только инструкциями и сменным бельём, но и лэптопами. Однако ни старик, ни Том и понятия не имели о компьютерных программах, поэтому запускать файловый сервер по руководству пользователя выпало мне.

От прыжков через обручи меня отвлёк визит Кати Бланш. Она распорядилась сейчас же идти на установочное совещание, однако Адмирал отказался исполнять директиву:

– Да как это возможно в таком-то состоянии?! Помилуйте, у нас друг умер, а вы только о совещаниях и думаете! Дайте привести себя в божеский вид после адской ночи!

После того как Том попытался сбежать и мгновенно был поставлен на место, у меня не осталось иллюзий. Нет другого способа вернуться домой целым и невредимым, кроме подчинения мистеру Нельсону. А значит – бегом приводить себя в божеский вид, как было приказано!

2

Мисс Бланш привела нас в кабинет на третьем этаже и ушла. Комната напоминала наши апартаменты, только без двери.

Пока мы ждали чиновницу, я поймал себя на странном спокойствии. Предметы, звуки и запахи утратили остроту. Я чувствовал себя на грани срыва.

И тут, в довершение всего, вошла доктор Сойер.

Она подняла стол с креслом для себя, села и разложила на столе бумаги.

– Бригадир, – она кивнула мистеру Нельсону, а меня и Тома проигнорировала. – Я, девятый клон Милены Сойер, посвящена в твои обстоятельства и имею полномочия от Комитета Матерей Общества курировать твою миссию.

Мы неразборчиво поздоровались. Стоять втроём перед женщиной было унизительно. Адмирал протянул ей несколько исписанных карандашом страничек:

– Мисс Сойер, вот список наших интересов.

– Миссис Сойер, будь добр, – уточнила госпожа куратор. Адмирал рассыпался в преувеличенных извинениях, а я задумался о том, что рядом с миссис обязательно должен быть мистер. Но это в цивилизованной стране, а здесь, возможно, всё устроено иначе.

– Для начала должна заявить, – миссис Сойер аккуратно сложила руки на столе, – что обращение к пращурам признано оправданным. Расшифровка записей повторной экспедиции в день Икс показала изменение картины вторжения: твоё появление сегодня создаст проблемы пришельцам завтра. Что ж, приступим к решению оргвопросов. Итак, вы трое осмотритесь вокруг за календарный месяц, вернётесь домой и убедите вашу королеву прислать нам на помощь армию. Это понятно?

– Нет, миссис Сойер, – Адмирал изобразил лицом крайнюю степень терпения. – Какое вторжение, каких пришельцев, какого дьявола? Королева, от которой вы хотите получить армию, очень хотела бы услышать объяснения. Услышать нашими ушами – это понятно?

Негодование доктора Сойер было таким же осязаемым, как жар от камина. Но пару секунд спустя женщина сумела взять эмоции под контроль. Черты лица неохотно застыли маской холодного величия.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Ты здесь гость, и будешь уважать наши обычаи, нравится тебе это или нет. – Госпожа куратор долго и значительно смотрела в глаза Адмиралу, но всё же ответила на вопрос. – Пять лет назад звездочёты обнаружили объект, летящий к Земле из созвездия Стрельца. Через пятнадцать лет он должен достичь нашей орбиты. Достаточно?

– Нет, не достаточно. Королевскому эмиссару не понятна связь между космическими объектами и просьбой о помощи.

– Хорошо, я объясню. Недавно нашлись указания на точное местоположение Сокровищницы Изначальных Женщин. Дайверы моей супруги извлекли из неё машину времени.

– У вас правда есть жена? – бестактно вклинился Том. – А брак у вас вообще зачем?

Под тяжёлым взглядом миссис Сойер Адмирал протянул: «Э-э-э… Давай-ка вернёмся к делу».

А вот я бы послушал!

– Ты неверно понимаешь нашу встречу, – ответила доктор Сойер Адмиралу на вопрос Тома. – Ты представляешь исполнителя – армию дикарей, а я – нанимателя, цивилизацию государства Земля. Личные вопросы лишены смысла.

– Простите нас, Христа ради!

– Принято. Итак, освоение технологии путешествий во времени заняло больше года. Когда же встал вопрос, куда именно направить первую экспедицию, Мать Общества Маргарет Уолкер распорядилась…

– Мэгги Уолкер?! – опять встрепенулся Том. – Похоже, это моя техасская тётка! Всё такая же чопорная пуританка?

Миссис Сойер осуждающе поджала губы и прожгла бригадира пылающим взглядом. Адмирал шикнул на агента Смита и вновь извинился. Куратор продолжила рассказ. Мы узнали, что экспедицию отправили на 15 лет вперёд, и она опровергла прогнозы звездочётов. Испытания машины времени были ценны, но визита из космоса не зафиксировали. Неужели объект миновал Солнечную систему бесследно? Чтобы исключить ошибку, зонд отправили снова, подкрутив стрелки на циферблате. И 12 апреля 564 года эры матриархата предсказания подтвердились в полной мере.

– Ошибку звездочёты объяснили торможением армады, занявшим долгие годы. Захватчики действительно стремились к нашей планете. – Госпожа куратор задумалась, как если бы забыла о слушателях.

У меня голова пошла кругом. Люди не одиноки во Вселенной! Это не подлежит сомнению!

Доктор Сойер очнулась и заговорила снова, сосредоточив внимание на безупречной глади стола.

– Все были уверены: к нам летят Изначальные Женщины, чтобы прижать нас к любящей груди!

– Изначальные Женщины? В пантеоне такие не значатся… – тактично перебил её мистер Нельсон. – Не сочтёт ли за труд милостивая госпожа пояснить метафору?

Госпожа Сойер не желала углубляться в теологию, и вытянуть из неё основы Вселенского Феминианства стоило Адмиралу большого труда. Религия государства Земля выглядела несуразнейшим культом.

Боги существуют.

Миллионы лет назад, когда проконсулы ещё скакали по африканским лесам, Земля столкнулась со Священным Межзвёздным Ковчегом. Экипаж судна не пострадал, чего не скажешь о хрупких приборах. Покинуть нашу планету чудо техники больше не могло.

– Мадам, – Том пропустил предостережение Адмирала, – есть ли подтверждение этой гипотезы? Документы? Археологические находки? Хоть что-нибудь?

– Мы не нуждаемся в доказательствах. Мы верим, – гордо изрекла женщина. Обращалась она исключительно к мистеру Нельсону. – Мало того, никакие документы не нужны для подтверждения естественного положения вещей, ведь даже умственно отсталая не станет подвергать сомнению примат женщины над мужчиной. Ты удовлетворён?

Астронавты, по её словам, являли собой ни много ни мало – кульминацию идеи Женщины. Несмотря на то, что улететь возможности не представлялось, вариант предаться горю и погибнуть даже не рассматривался. Для сохранения вида они вывели служебный тип женщин мужского пола из собственного генома.

С самого начала этой сумбурной лекции я с трудом держал себя в рамках приличий. Только страх перед Адмиралом мешал мне расхохотаться. Похоже, нести чушь было искренней потребностью красавицы куратора.

– В дальнейшем безупречная схема дала трещину, – продолжала рассказ миссис Сойер. – Мужчины захватили власть, и Феминианство ушло в тень на долгие эпохи.

На этой фразе я не выдержал и всё-таки задал мучивший меня вопрос:

– Вы серьёзно?

– Остановись, Джон!

– Нет, пусть говорит, – доктор Сойер холодно улыбнулась. Эх, мне бы сдержаться…

– Послушайте, это бред! Бабы, значит, вывели людей как прислугу?! Да непорочное зачатие и то реалистичнее! Заметьте: опять пришельцы! Богатство фантазии поистине поражает!

– Ты смеёшься? Ты, молча, считаешь себя вправе судить Истину? – она говорила сквозь крепко стиснутые зубы. Скулы пылали нездоровым румянцем, выражение лица походило на чеканную маску.

– Заткнись, Джон! Заткнись, заткнись, ради бога!

Миссис Сойер коротко вздохнула и выдала ровным голосом:

– Ты ничто, просто неполноценная женщина, созданная, чтобы обеспечивать нам удобство. – Секунда, и госпожа куратор сорвалась на крик: – Нам, слышишь?! Женщинам! Принеси еды! Вырой яму! Согрей! Защити! На что ты ещё способен?! Без нас ты бы вовсе не появился!

– Вот так они объясняют всё, что им выгодно!

Я буквально вибрировал ненавистью, а Сойер внезапно успокоилась и приказала:

– Пошли вон отсюда!

Я вылетел из кабинета, как арбалетный болт. Мистер Нельсон покинул зону конфликта, гордо вскинув седые брови. За ним, схваченный за твидовый рукав, выскочил Том.

– Какова география распространения учения? – Агент Смит, кажется, не обратил внимания на смену настроения и продолжал сыпать вопросами: – Есть ли рациональное объяснение гендерному неравенству? Что ещё нашли в Сокровищнице, кроме машины времени?

Как только Том переступил порог, дверной проём затянуло матовой плёнкой. Значит, вот как тут закрываются двери.

– Как я её, видели? – в полном восторге воскликнул я. – Мы всё же посмотрели в лицо будущему! Надеюсь, королева оценит!

– Джон, тебе не кажется неразумным оскорблять человека, от которого ты зависишь? – Том вернулся в рассудительное состояние. – Нам ведь с ней ещё работать.

– Ты просто мне завидуешь. Это я, а не ты её расколол. Не переживай, приятель, и у тебя будет звёздный час!

Адмирал обвёл недобрым взглядом свою команду:

– Отличная работа, братцы! Просто блестяще! – Сгорбившись, насколько позволяло телосложение, старик побрёл к лестнице на второй этаж. Мы зашаркали следом. Я обдумал положение со всех сторон, но провалиться мне на этом месте, если я хоть в чём-то был неправ! Уже возле наших комнат я заявил:

– Да вы мне благодарны должны быть, мистер Нельсон! Я вывел её на чистую воду! Да о чём с ней вообще разговаривать, она же культистка! Беспросветная дура!

– Дура, говоришь? – спокойным голосом произнёс Адмирал.

3

Он не дал мне войти в столовую. Прямо с порога развернулся и тяжёлым ударом в грудь отбросил к стене коридора. Я треснулся затылком, утратив на миг сознание.

Голова моталась из стороны в сторону, в глазах плясали искры. Грудь сдавило – вздохнуть невозможно! В лицо летели горячие капли… слюна Адмирала?! Он что-то кричит?!

– Иуда… Глупец… Мальчишка… – встряхивал он куклу по имени Джон Смит. – Всё испортил… Всё…

Старик возил меня по полу, тяжело дыша, но не ослабляя хватки.

– Не убивай! – откуда-то сбоку умолял агент Смит, а Нельсон продолжал натужно вколачивать меня в пол. Но бесконечно длиться это не могло: старик задыхался, лицо его покраснело, по щекам катились слёзы – то ли от ярости, то ли от бессилия.

Хватка ослабла, я выскользнул из толстых пальцев. О том, чтобы отбиваться и тем более дать сдачи старику, поднявшему на меня руку, я и не помышлял. Адмирал наконец отвалился от меня и замер на полу. Он шумно дышал, ещё немного, и его бы хватил удар.

Том держался в стороне, пока не убедился, что худшее осталось позади. Лишь увидев, что натиск Адмирала ослабел, он подошёл, торопливо вытер мне лицо и помог подняться. Совместными усилиями нам удалось посадить мистера Нельсона у стены. Он закашлялся, схватился за грудь, надеясь успокоить сердце, а потом прохрипел:

– Живо собирайте вещи. За нами придут с минуты на минуту и выкинут обратно в каменный век. Может, даже не дадут прочесть напоследок «Отче наш». А теперь помогите мне встать… ничтожества!

4

Мы отвели полуживого предводителя в офис номер 25. Шатаясь под тяжестью его туши, я не испытывал никаких чувств, кроме усталости. Упал на кровать рядом с Адмиралом и тут же сквозь туман услышал, как вскрикнул Том. Я вскочил на ноги, а Нельсон сел, кряхтя и охая. В дверном проёме стояла Катя Бланш.

– Комитет Матерей Общества поручил мне заверить бригадира в невозможности повторения подобного эксцесса. Милена Сойер-9 приносит извинения за резкие слова. – Мисс Бланш проинформировала нас неискренне, без души. Моё опухшее лицо с заплывшим глазом не привлекло её внимания. Бригада мистера Нельсона в целом не выглядела здоровой и бодрой, но и это не удостоилось даже иронично поднятой брови. Девушка протянула Адмиралу маленький кубик и пояснила: – На флешке записана вся информация по агрессии из глубокого космоса. В семь часов вечера доктор Сойер ждёт тебя, чтобы ответить на вопросы. Требуется проекционное оборудование?

– Да, – ответил Том.

– Нет, – проворчал мистер Нельсон. – Как-нибудь справимся.

Оставшись одни, мы несколько минут переваривали случившееся. Почему перед нами извинились, а не вышвырнули за дверь?

– Похоже, госпоже доктору разъяснили катехизис и Новый Завет в придачу. Даже Бланш досталось. Ну что ж, нам это на только на руку, – рассудил Адмирал и повертел флешку. Он был серьёзен, недавнее отчаяние сменилось удовлетворением от того, что партия ещё не проиграна.

Флешка представляла собой кубик размером приблизительно в дюйм. Углы и рёбра были аккуратно скруглены, поверхность граней ощущалась приятно шершавой. С одной стороны имелась надпись «1 петабайт», из другой выступал знакомый разъём. Неужели USB?

Я включил ноут – любопытство пересилило усталость. Адмирал, вероятно, и рад был ни с кем не делиться таким подарком, но кто бы ему позволил?

– Поглядите на себя, – задумчиво произнёс Том. – Не прошло и часа, как вы старались поубивать друг друга, а уже обсуждаете деловые вопросы! Что ж вы за люди такие?

Адмирал отмахнулся от Тома, я тоже предпочёл пропустить его реплику мимо ушей. Хоть я и мистер Нельсон избегали встречаться взглядами, загадка флешки отодвигала взаимные обиды на задний план.

Накопитель как влитой сел в порт макбука и определился операционной системой в качестве диска чудовищного объёма. Все его файлы оказались читаемы программами macOS. Это вызывало больше недоумения, чем извинения госслужащих.

– Мистер Нельсон, – спросил Том, – а зачем поддерживать совместимость с интерфейсами дремучей старины?

– Господь с тобой! – откликнулся Адмирал. – Бенедиктинцы и те знали: «не чини, да не чиним будешь»!

– Так-то оно так, – поддакнул я Тому, – но стоит вспомнить скорость эволюции носителей: перфокарты, дискеты, компакт-диски, флеш-память – сколько всего сменилось за неполные полвека…

– А тут пятьсот лет прошло, и перед нами всё та же юэсбишка, – закончил за меня Том. – Может быть, это вершина развития техники?

– Нет, Томас, это технологический тупик. Ладно, посмотрим, что такого важного записано на этом инновационном динозавре.

У нас имелось подтверждение страшилок про пришельцев. В чём же оно заключалось? Кроме многословных описаний полётного задания, на флешке оказалась презентация из двух фильмов. Они шли параллельно на разделённом пополам экране. Оба видео показывали события 12 апреля 564 года, маршруты зондов совпадали до миллиметра, различаясь только датами стартов. Левое видео показывало полёт недельной давности, а правое – полёт вчерашний. Но посмотреть их целиком в наших условиях было невозможно. Каждая запись длилась 24 часа.

Если отбросить комментарии, суть сводилась к следующему. Кинетическими (предположительно) снарядами пробито дно океанов (анализ картины разрушений) и расконсервирован слой газогидратов. В атмосфере зафиксированы всплески метана и резкие изменения температуры. Ветровые потоки сменили направление, обрушив ураганы и цунами на побережья. Скачком возросла кислотность дождей, изменился химический состав облаков. Над океаном поднимались столбы пара. Отличались записи друг от друга наличием признаков человеческого сопротивления. В новой записи таковые имелись, а в старой – нет. Мы посмотрели кино выборочно, и мистер Нельсон выразил общую мысль:

– Не хотелось бы жить при таком прогнозе погоды.

– М-да, курортный сезон здесь явно не задался…

– А кто-нибудь заметил инопланетян? – прищурясь, спросил Адмирал.

– Комментатор сказала… – неуверенно начал Том.

– Комментатор может говорить что всё что хочет, мы не обязаны ей верить. Ты увидел зелёных человечков?

– Мистер Нельсон, вам же сказали: струи серебристого дождя – это и есть пришельцы!

– Томас, мы увидели только… Нет, давайте поговорим на улице. Не доверяю я этим стенам.

Мы спустились вниз и без проблем прошли мимо секретаря, ведь группу возглавлял бригадир.

– Так что там с летающими тарелками? – спросил Адмирал, когда мы отошли от крыльца ратуши. – Ты заметил их, Джон?

– Пожалуй, нет.

– То-то и оно. Мы видели природный катаклизм с необычными погодными феноменами. И больше ничего. Щупальцетворный ли он – понять трудно.

– Зато легко поверить, – пробурчал я.

– Нет. Вот этого как раз делать не стоит. Особенно с теми, кто хочет от нас что-то получить.

– То есть пусть лучше будет природный катаклизм, чем пришельцы, лишь бы не идти на поводу у Комитета? – спросил я с сарказмом.

– А ещё есть свидетельства астрономов, как быть с ними? – добавил Том.

– Здесь их называют иначе, видно, астрономия не в чести у потомков. И мнение звездочётов, заметь, даже в презентацию не попало. – Мистер Нельсон наконец сформулировал своё мнение: – Я спорю не из ослиного упрямства, а потому, что мы знаем только официальную версию, и она не слишком убедительна.

– Значит, просто отмахнёмся? Комитет организовал два полёта, и разница между их наблюдениями налицо!

– Не-а. Комитет организовал два полёта и дважды наблюдал только природную катастрофу. А выводы вместо учёных сделали политики.

– Тогда что это, по-вашему? Мы же своими глазами видели серебристый дождь и всё такое…

– Лично я видел ровно то, что мне показали. А ты разглядел там зелёных человечков?

– Ну хорошо, пришельцев нет, мнения учёных нет, а что же есть? Одна лишь политика? Толкование реальности в актуальном ключе? – Том нахмурился, пытаясь перестроить в голове картину мира. – Зачем мы здесь, мистер Нельсон?

– Вот в этом неплохо бы разобраться. А пока зафиксируем: будущее – цирк, и клоуны в нём пока не смешные. Кстати, о клоунах: нам пора на новое свидание со старой доброй миссис Сойер.

У меня потемнело в глазах.

– Бригадир, пожалуйста! Можно мне пропустить встречу с ней? – взмолился я. Приключение мне уже совсем не нравилось. – Нет сил стоять напротив этой ведьмы! Она снова доведёт меня до белого каления!

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Боюсь, я снова ляпну что-то лишнее!

– Ладно, убедил, – кивнул мистер Нельсон. – Отдыхай, Джон.

Глава 6

1

Во сне дядя Оуэн был реальнее себя настоящего. Лоб казался невыносимо тяжёлым для квадратного лица. Глаза под его давлением превратились в узкие щёлочки. Мясистый нос, широкий рот с короткой верхней губой и жёсткие тёмные волосы – портрет не фотографический, но узнаваемый. Интонации, с которыми он меня отчитывал, и те были ярче настоящих.

– Рыба ищет, где глубже, а дурак – где бы голову себе расшибить. – Даже во сне я понимал, что это не оскорбление, а констатация факта. – Вот уж не ожидал, Джонни… Ни ума от тебя не требовалось, ни семь раз отмерить, один раз родину спасти. Всего-то нужно было смотреть в оба! Имел все шансы на успех – и проспал их. Талант! Теперь небо в клетку, пижама в полоску… Знаешь, что с тобой в тюрьме сделают?

– Но дядя!

– Какой я тебе дядя! Дяди у таких, как ты, пиво по купонам берут да крышки на сдачу собирают!

Я резко сел в постели. Образ дяди подёрнулся рябью и пропал. Тусклый свет в коридоре пробивался через щель под дверью. В комнате без окон было сложно определить, не глядя на часы, утро сейчас или ночь.

«Споткнуться ещё не значит упасть», – огрызнулся я, оделся и отправился в столовую. Мне хотелось прийти первым, перекусить и предстать перед Адмиралом готовым к изучению нового мира. Надо же сгладить негативное впечатление от моего схода с дистанции едва начавшейся гонки!

Двадцать третий офис как раз пустовал. Завтрак уже принесли, и на нервах я наелся так, что стало дурно.

Настроение пришедших вскоре Адмирала и Тома было неодинаковым. Нельсон хмурился, агент же Смит сиял, как латунная пуговица. Если бы его лицо было таблом на скачках, на нём бы значилось: «По итогам первого круга лидирует Томас Смит, обгоняя уснувшего соперника на целый корпус!»

– Ну и горазд же ты жрать, сынок! – буркнул Адмирал, окинув взглядом разгромленный стол.

Я смутился и пробормотал:

– Что я пропустил?

– Абсолютно всё, – ухмыльнулся Том и предложил: – Отдыхай почаще, дружище.

Адмирал раздражённо отмахнулся:

– Не слушай его. Ты ничего не потерял. Разговор с доктором Сойер состоял из одного ответа на все вопросы: «Вам этого знать не положено». Креста на ней нет!

– Зато есть Джон, который всегда готов оскорбить чувства верующих, – вставил Том.

– Отстань от парня, Томас! У нас есть дела поважнее. Джон, будь готов к командировке на день-два. Том, ты уже собрался?

– Минутку. О чём речь?

– Наша тайная вечеря, помимо безответных просьб, содержала и здравое зерно. Госпожа куратор поручила подчинённым составить для нас план поездок по предприятиям. Ради получения «позитивного эмоционального опыта от непосредственного знакомства с жизнью Земли» – вот так она это назвала.

– А что, звучит классно! – возможность посмотреть на будущее в разных его проявлениях обещала множество уникальных находок.

– Да, звучало бы, если б не дьявольское но. К нам приставили надзирательниц.

– Координаторов, мистер Нельсон. Госпожа куратор именовала их координаторами.

– Координаторы, говоришь? Ну-ну. Тогда и инквизиторов давайте звать просто святыми отцами! Эти надзиратели будут сопровождать нас в поездках. Тьфу, пропасть! Знаете, парни, бывал я однажды в Северной Корее. Туристом. Гулять там разрешалось только под присмотром гидов, и эти, прости господи, гниды шагу не давали ступить без разрешения! «Мистер, плёнку отдайте, мы её засветим – вы сняли не тот дом!» Вежливо улыбались и чуть не пальцем тыкали, куда можно смотреть, а куда нельзя! Помяните моё слово, наши координаторы будут такими же. Не надо нам таких помощничков, сами разберёмся!

– А позвольте спросить, господин бригадир, – невинно поинтересовался Том, – если бы Комитет не навязал нам этих надзирательниц, как бы вы построили нашу работу?

– Поди ты к бесу! Чего пристал, как экзорцист? – рявкнул Адмирал. – Джонни, мне нужен совет.

Как выяснилось, нам ещё и доступ открыли во Всемирную сеть. Но для настройки сетевого протокола требовалось отдать ноутбуки айтишницам.

– Может, подключим один компьютер? – Адмирал беспокоился, что нам подсадят жучки.

– А может, подключим все? Слежка меня не пугает, и я сам хочу решать, что и когда смотреть в местном интернете. Джон захочет того же, когда вспомнит, за что ему щедро заплатят дома.

Я тихо слушал их перебранку и замечал в Томе черты покойного Макса Смита. Только Том был осторожнее – не указывал Адмиралу, что делать, а просто защищал свои интересы. Том сменил тему:

– Ладно, хватит препираться. Как насчёт того, чтобы доесть остатки трапезы Джона? А то скоро объявятся наши новые подруги, и кто их знает, может, нам вообще закроют доступ к еде.

– Подруги? – я уже успел забыть о координаторах. Том вздохнул:

– Да, тебе достался джекпот. Молодая мусульманка, Фатима аль-Яфаи, референт кафедры истории здешнего университета. Мы все тебе завидуем, верно, мистер Нельсон?

– Нет. Завидуешь только ты, потому что думаешь не о работе, а о срамных безобразиях, – проворчал старик. – Ко мне приставили седовласую гарпию, а Томас получил в компаньоны многомудрую немку-профессора по фамилии Шварц. Ещё не известно, которая из трёх меньше будет ставить нам палки в колёса.

2

Первой явилась Гретта Шварц. Она заглянула в офис 26, никого не увидела и театрально вопросила:

– Где есть он?!

Женщина упрямо ждала ответа от пустой комнаты, и её строгое чёрное платье говорило о том, что своего она добьётся обязательно. Смотрелась фрау сильно, возраст выдавала лишь дряблая шея. Из-за лёгкого запаха лаванды казалось, что стоишь в лучах заходящего солнца посреди бескрайнего фиолетового поля. К фрау Шварц вышел Адмирал и галантно поклонился.

– Если вы ищете Тома Смита, то он сейчас выйдет. Минуточку.

Мистер Нельсон проворно скрылся в своей комнате. Я не сомневался, что немка засушит Тома где-нибудь в библиотеке, на чём всё его превосходство надо мной и закончится.

Вскоре дверь распахнулась, будто её вышибло сквозняком, и ко мне ворвалась Фатима аль-Яфаи – маленький цветастый вихрь в золотых кедах.

– Привет! Ты, верно, Джон Смит? Хватит бездельничать, пришла пора приключений!

Пока я собирался, девушка вырастила из пола мягкое кресло и удобно устроилась прямо в обуви, подобрав под себя ноги. Золотые кеды кого угодно могли бы выставить на посмешище, особенно в комплекте с голубым свитером и розовыми джинсами. Кого угодно, но не Фатиму.

Когда я сунул в карман блокнот для записи и выразил готовность отправляться, девушка встала, чтобы повесить мне на шею колокольчик. Я увернулся.

– Зачем это? Я что, телёнок, что ли?

– Все вы на одно лицо, – объяснила Фатима. – А так ты точно не потеряешься.

Она всё-таки нацепила колокольчик и, схватив меня за руку, понеслась на выход.

Влекомый смуглокожей аль-Яфаи, я пролетел лестничные площадки и дверные проёмы единым духом и очутился на брусчатке Рыночной площади перед бордовым «гелендевагеном». Мы двигались столь молниеносно и остановились так резко, что шелест подошв и звон колокольчика догнал нас лишь через секунду. Я пригладил волосы, поправил куртку, стряхнул пылинку с брюк… и почувствовал пристальный взгляд Фатимы.

– Ну? – стрельнула она глазками в сторону. – Дверь, Джон! Ты что, вчера родился?

Я отворил левую заднюю дверь электромобиля. Девушка акробатическим прыжком влетела внутрь и опять посмотрела на меня со значением.

– А теперь лезь в багажник, – подсказала она. Я поначалу решил, что ослышался, но потом понял: она шутит. Смешно, да.

– И далеко едем? – спросил я госпожу аль-Яфаи.

– В Гамбург. Это совсем рядом, не переживай! Всего полтора часа.

Ну, девяносто минут можно полежать и в багажнике. Главное, чтобы кляп во рту был первой свежести да верёвки не натирали. Окей, пошутили и хватит. Я обогнул электромобиль, открыл заднюю дверь и уселся рядом с Фатимой.

– Эй! Ты что себе позволяешь?!

– Поездка организована исключительно для меня, – отчеканил я. – И пройдёт она для меня с максимальным комфортом. Не нравится моё общество? Место в багажнике свободно.

Подумав, девушка постучала по креслу водителя: «Отправляемся».

– Так, получается, ты действительно молодой человек елизаветинской эпохи?

– Можно сказать и так.

– Чем докажешь?

– Простите?

– Убеди меня, что ты не из нынешних. Ну… Ну, ударь меня, например!

Я вздрогнул. Фатима коротко рассмеялась.

– Ладно-ладно, шучу! Видел бы ты своё лицо!

Четверть часа мы провели погружёнными в свои мысли. Оправившись от потрясения, я замечтался, с опаской разглядывая спутницу.

Всё в ней дышало уверенностью в себе, однако руки её не находили покоя. Она поглаживала ткань джинсов, мягко постукивала по двери и тут же начинала теребить ворот свитера, продолжая при этом расслабленно смотреть в окно. Я попробовал представить причину такой растерянности, но не смог и переключился на более приятный объект для наблюдений. Профиль Фатимы идеально совпадал с моими детскими воспоминаниями о принцессе Жасмин. При ней обязательно должен был находиться Аладдин! Или какой-нибудь джинн. Или папа-султан. Что она забыла рядом со мной?

– Скажите, вы в мультфильмах не снимались?

– Мм?..

– В мультфильмах, говорю, не играете? И вообще, разве нет у вас занятий поинтереснее, чем поездка в Гамбург с незнакомым мужчиной?

Девушка ответила не сразу, задумчиво разворачивая обёртку жевательной резинки. Я сглотнул, но попросить постеснялся.

– Не знаю, что у тебя на уме, Джон Смит, но сейчас ты говоришь ерунду. Сам подумай, разве кто-то по своей воле стал бы тратить хотя бы минуту на выгуливание молча? Конечно, я нашла бы миллион других дел, взять хотя бы сидение на скамейке перед белой стеной! Всё лучше, чем таскаться за молча! – Фатима скорчила брезгливую гримаску. Мысль об оскорбительности этих слов даже не приходила ей в голову. Внезапно девушка воскликнула: – Шестьсот часов ковгёрлинга! Да они озверели в край!

– Кошмар! – неискренне посочувствовал я. – И кто же так сурово наказал госпожу координатора?

– Это юмор, что ли? – аль-Яфаи прищурилась и холодно сообщила: – Попечительский совет университета приговорил бедную Фатиму к общественным работам. Я, конечно, могла отказаться, но альтернатива была ещё хуже.

– Да ладно, что может быть хуже!

– Отстань, ладно?

Я обиженно поджал губы. Аль-Яфаи демонстративно отвернулась.

– Создание нового клона и профилирование её в стюардессу.

– Нового клона? – удивился я. – Вас станет двое?

– Слушай, – рассердилась девушка, – это не повод для шуток! И вообще, не суй свой нос куда не следует, а то и тебя накажут! Держи жвачку и займи рот делом!

Я внял предостережению и принялся жевать. Но это не смогло увлечь меня надолго.

– А почему автомобили у вас старых марок? Столько лет прошло, а ничего нового так и не придумали? – спросил я, ожидая отповеди и готовясь защищаться. Однако вышло по-другому. Госпожа аль-Яфаи заговорила так, будто внутренний монолог продолжился размышлениями вслух.

– Ну откуда взяться чему-то новому, если мы сами – клоны доисторических матриц? Новые идеи появляются из новых мозгов, это же очевидно! Возьмём, к примеру, меня. Ну чем я, десятый клон аль-Яфаи, могу обогатить человечество? – В собеседнике Фатима не нуждалась. – Первые дубликаты изучали полярных медведей на станции «Восток». Аль-Яфаи-5 отказалась есть и умерла. Шестёрку перепрофилировали на анестезиолога. Аль-Яфаи-9 прыгнула из окошка в Окленде семь лет назад. – Фатима перевела дыхание. – Я прочла дневники каждой из них, и что? Есть там новые идеи? Нет, с чего бы! Мозги-то всё те же! Дневник шестой был, по крайней мере, интересным. Да и то благодаря изменившимся обстоятельствам.

– Значит, и десятый читать будет не скучно, – заметил я, чтобы хоть как-то поучаствовать в разговоре. – Кто твой издатель, не подскажешь? Я бы оставил предзаказ.

– А ты точно парень из прошлого, а не молча? – Фатима подозрительно прищурилась. Мне бы промычать что-нибудь нейтральное, но я резко повернулся и звякнул колокольчиком:

– А ты точно историк, а не диснеевская принцесса? Чем докажешь? Ответь, например, когда придумали это ваше клонирование?

– Да я не знаю! Я нашла документацию на самый первый аппарат, и даже там нет ни дат, ни номеров патентов! – Фатима снова отвернулась к окну, за которым ползли предместья Бремена. Электромобиль шёл ровно, дорога гладко стелилась под колёса. Лёгкое шуршание напоминало белый шум пустой радиочастоты.

– Ох уж это клонирование! Ничегошеньки-то о нём не известно! И спросить некого, все сгинули в Смутные годы… – вздохнула госпожа аль-Яфаи. – У нас есть находки двадцать первого века от Рождества Богородицы. Журналы, интернет, телевидение. И вдруг – хлоп! – первый год эры матриархата, приказы, проскрипционные списки, воззвания. А куда делось всё, что между? – Речь девушки становилась всё более страстной. «Идея фикс», – определил я с некоторой тревогой. – Вот вы балуетесь какими-то генетическими ножницами, а потом – кряк! – и аппараты клонирования уже печатают людей на три-дэ принтере. Ну не чудо ли это, мать его, Феминианства?!

– Стоп. У нас тоже добились кой-какого прогресса по части клонирования. Ты должна знать: овечка Долли…

– Да не было никакого прогресса! Никто не двигался шаг за шагом, не совершал открытий. Просто вдруг – бац! – и идеальные машины начали выпекать людей, беря биомассу из бака. Это не развитие науки, а просто мир взял да и перепрыгнул через пропасть! Твоя овца здесь совершенно ни при чём!

– Как это ни при чём? Она тоже клонированная, – брякнул я первое, что пришло на ум.

Фатима открыла было рот, но тут же захлопнула так, что клацнули зубы.

– Вот теперь верю. Ты меня совсем не слушал? Ты действительно наказание. Эй! – Девушка забарабанила в спину водителю. – Тормози! Тормози, говорю!

«Гелендеваген» свернул к обочине. Фатима потянулась через меня к двери и распахнула её.

– Всё! Выметайся!

– Да что случилось-то?!

– Я поняла, в чём дело… Эта Сойер знает, где моя больная точка! Дураки сводят меня с ума! Особенно такие тупые молча, как ты! Проваливай, говорю!

– Истеричка, – прошипел я и выбрался из электро. Следом выскочила Фатима. К моему удивлению, она потянула за грудки водителя. Тот покорно вылез и, направляемый яростными тычками, потопал куда-то назад. «Мне теперь водить придётся?» – испугался я. Но нет, план был другим.

Недолго думая, меня в четыре руки запихали в багажник, где имелось спальное место и даже ремни безопасности.

Крышка с глухим щелчком закрылась, отрезая меня от взбесившейся аль-Яфаи. Ну и ладно, пусть госпожа координатор остынет. Мне оставалось только смириться и ждать.

Глава 7

1

У КПП аэродрома Финкенвердер, сразу за постом охраны, нас встретили четыре высокие женщины. Их лица с правильными, вытянутыми чертами наводили на мысли о серийной штамповке. Разумеется, они не были одинаковыми, но всё же узкие рты, светлые глаза, прямые носы и волосы, стянутые в пучок, подчёркивали скорее сходство, чем различие.

– Добрый день, дамы. Благодарю за возможность посетить ваше предприятие, – выступила вперёд Фатима и заговорила по-английски, специально чтобы я понимал, о чём идёт речь.

– Рады приветствовать вас на заводе ЕВА, – протянув руку, ответила с акцентом одна из почтенных дам. – Я Марианна Брежье-8. Чем обязаны вашему визиту?

– Вот сопровождаю этого молча в поездках по системным предприятиям страны. Он любимчик Самой… ну вы понимаете.

– И за что вас так? – Аль-Яфаи заметно напряглась. Директорша хмыкнула. – Что ж, Европейское воздухоплавательное агентство всегда открыто контролирующим органам.

– Мы просто туристы. Не стоит искать тут тайный смысл.

– В таком случае вы, наверное, хотели бы увидеть достопримечательности? Здесь есть на что посмотреть.

«Любимчик Самой»? Я понятия не имел, что это должно значить, но был не против подыграть госпоже координатору. Тронув аль-Яфаи за локоть, я капризно заявил:

– Надоело торчать на ветру! Долго ещё?

Директриса чуть заметно приподняла бровь, а девушка виновато развела руками: «Вот видите?» Все направились к многоместному подобию гольф-кара, где немедленно возникла заминка. Руководство ЕВА наотрез отказалось ехать бок о бок с «любимчиком Самой». Пришлось срочно искать для меня отдельный электромобильчик с водителем.

Вскоре два электрокара покатили вдоль бескрайних ангаров. Рядом с некоторыми из них стояли такие же кары: то ли экскурсии зачастили, то ли огромная площадь завода не располагала к пешим прогулкам.

Весь день меня кормили цифрами, графиками и пресс-релизами про авиапром Земли. В цехах, по которым нас водили, стоял запах разогретого металла и какой-то химии. От вида гигантских залов, предназначенных для создания самолётов, захватывало дух. Краны несли разноцветные фрагменты фюзеляжа, а внизу сновали рабочие в яркой униформе. Во-первых, это было просто красиво, а во-вторых… Стоп!

– Как вы сказали, три самолёта в месяц? Ранее речь шла о четырёх десятках!

Директриса ответила, обращаясь к моей спутнице:

– Число 40 относилось к доматриархальной эре, когда пассажиры исчислялись сотнями миллионов месяц. Сейчас же пассажиров сотни тысяч. Так зачем выпекать самолёты как пирожки? Тем более ЕВА – монополист.

Вечером я задержал девушку на пороге гостевого домика:

– Помогите мне понять одну странность.

– Всего одну? – Фатима устала и раздражалась на пустом месте.

– Объём пассажирских перевозок – это стабильный процент от населения Земли, так? Его сокращение говорит о…

– Да, ты прав, – перебила меня девушка. – Молодец, верно подметил, хочешь за это печеньку? Могу я теперь уйти и выбросить этот день из головы?

– Сколько? Раньше на Земле жило семь миллиардов…

– Сейчас чуть больше трёх. И, знаешь что? Этого вполне хватает, чтобы никто не хватал меня за руку, когда я мечтаю дать кому-нибудь в глаз. До завтра, маленькое ты несчастье!

Пасмурное утро 31 мая не обещало ничего хорошего. Ноги отказывали, спину ломило. Была бы у меня ещё одна – и та бы отвалилась. Противно звякал колокольчик на шее. Радовало лишь то, что отправиться восвояси мы собирались сразу после обеда.

Нас привели в цех структурного монтажа. К моему удивлению, все рабочие здесь были молодыми индусами, красивыми и улыбчивыми.

Нашу компанию сопровождали борцовских кондиций бабы. Они шли, как сила природы, напрямик через суету зала. В центре процессии шагала Марианна Брежье. Молча расступались перед ней, опуская взгляд. А когда наша процессия проходила мимо, принимались разглядывать меня и мою спутницу. Фатиме было явно не по себе.

Фрау директриса объясняла покраску сегментов лайнера в различные оттенки салатового:

– Всё дело в специализации производств. Определённый цвет закреплён за конкретным заводом. Например, головная часть изготавливается в Лионе, чьи изделия окрашены… ААРДВАРК! – неожиданно рявкнула мадам Брежье.

Все молча в пределах слышимости замерли. Глаза задёргались, дыхание сбилось, тела застыли в нелепых позах, будто их нервная система дала сбой. Охранница махнула рукой перед глазами одного из несчастных и коротко кивнула. Такое показывают в кино про гипнотизёров, только здесь было не кино. Я удивлённо моргнул, а Фатима скривилась и пробормотала: «Вот же дрянь какая…»

Фрау директриса коснулась плеча случайного молча:

– Americano mit zwei Scheiben Zucker, – и громко добавила: – ПУДЕЛЬ!

Рабочие ожили, будто снятые с паузы. Получивший заказ парнишка побежал прочь.

– Как это понимать? – встревоженно шепнул я, догнав аль-Яфаи.

– Отстань, – огрызнулась она. Я решил не настаивать, надеясь разобраться позже.

Многие молча носили вычурные серьги и кольца, хотя у женщин ничего подобного я не заметил. На контрасте с аскезой хозяек это производило приятное впечатление, а в сочетании с цветастыми агрегатами и яркой проводкой так и вовсе напоминало праздник Холи.

– Внимание! – потребовала мадам Брежье. – Сейчас мы посетим силовую секцию. На этом программа экскурсии завершится. Вперёд!

Пройдя полутёмным коридором, наша маленькая колонна вошла в обширный павильон. Всё его пространство занимали велотренажёры. Педали крутили молодые индусы. Играла ритмичная музыка. Жужжали динамо-генераторы, гудели механизмы велотренажёров. Воздух был тяжёлым от пота, а в нём чувствовался привкус озона вследствие работы мощной электросистемы. Никто не улыбался, лица не выражали никаких эмоций. Бригадиры ходили между рядами. Я почувствовал дурноту и прислонился к стене. Одна из охранниц сместилась так, чтобы держать меня в поле зрения.

– Kaffee für Frau Direktorin, – из ниоткуда выскочил молча, протянув заказанный кофе. Грудь его ходила ходуном, но стаканчик сохранил товарный вид. Мадам Брежье взяла кофе, и молча растворился среди себе подобных. Директриса переключила внимание обратно на павильон с электрогенераторами.

– Новейшая модель, – указала она стаканом в сторону велотренажёров, – итальянская, КПД 76%!

– Как вам пришла такая мысль? – восхитилась аль-Яфаи. – Это же новое слово в генерации энергии!

Марианна Брежье зарделась от гордости.

– Озарение плюс математика. Кроме всего прочего, ноу-хау заткнуло рот экстремисткам, утверждавшим, что популяция молча слишком разрослась. Глупо кормить стольких нахлебников, уверяли они. Но кто, если не молча? Механизмы? Так молча и есть механизмы! И не надо выдумывать никаких глупостей! Теперь посмотрите вокруг. Завод полностью автономен, энергонезависим, и никто не жалуется. Разве это не блестящее решение?

Мадам сфокусировала взгляд на мне:

– Видишь, как много я сделала для того, чтобы ты не попал в Красную книгу, любимчик Самой? – и тут же вновь обратилась к аль-Яфаи: – Довольно на сегодня разговоров. Обеденный стол накрыт в банкетном зале. Надеюсь, вы не разочаруетесь в нашей кухне. А я вынуждена вернуться к работе, прошу простить и понять. Всего хорошего, госпожа аль-Яфаи!

На стене, так удачно поддержавшей меня в трудную минуту, висел план эвакуации, и пока женщины выходили, я совершенно залип в этом рисунке.

Схема представляла собой комикс и была первым образцом изобразительного искусства потомков. Рисовка была нарочито примитивной, как наскальная роспись, и напоминала скорее пиктограммы, чем рисунок. Ни единой лишней линии, только голая суть. Банальный сюжет «Опасность? Беги сюда!» раскрывался через конфликт запаха гари и сигнала сирены. Причём вонь имела женское лицо, а вопль ревуна – мужское. Жертвами выступали силуэты рабочих, антуражем – интерьер силовой секции. Основная идея считывалась мгновенно: бежать в коридор, слушаться бригадиров и следить за сигналом.

– Джон Смит! – недовольно крикнула Фатима из сумрака тоннеля. – Ну ты заснул, что ли?

Я воровато обернулся к велогенераторам: ощущение, что за мной следят, усилилось. Выдернув бумажку из рамки, я поспешил на зов. Несколько шагов спустя свет в коридоре погас.

Включилось аварийное освещение. Вдалеке выругалась Марианна Брежье. Аль-Яфаи удивлённо позвала снова, и кеды зашлёпали в мою сторону.

Я же застыл, онемев от ужаса. На моих глазах метровая панель в стене коридора провалилась внутрь, оттуда вытянулись чёрные руки и, схватив меня за плечи, рванули к себе.

Перед тем как панель захлопнулась, я увидел… себя. Мой двойник стоял в коридоре и с притворным испугом оглядывался по сторонам.

2

Похититель перебросил меня через плечо и помчался, петляя в беспросветной темноте. Вместе с его горячим дыханием затхлый поток воздуха не оставлял сомнений: врата Ада разверзлись для меня. Я пытался кричать, прыгая на каменном плече, ежесекундно бившем под дых. Вскоре я растворился в беспамятстве.

Меня ударили по щеке, я дёрнулся и пришёл в себя. Стул подо мной скрипнул. «Настоящая мебель?» – мельком изумился я. Не о том мне стоило беспокоиться, ох, не о том!

– Эй! Ну-ка отошёл с пером! Рано ещё его кончать!

– Где я…

В глаза бил ослепительный свет, вокруг двигались невидимые нервные люди. Я хотел прикрыть рукой глаза, но обнаружил, что привязан к стулу.

– Тебе крышка, парень, ты покойник.

– Что…

– Слушай меня! Нам всё известно!

– Ja, Alter, wir wissen alles, verdammt noch mal!

– Отвали! Так, меня слушай! Ответишь на пару вопросов, и всё кончится быстро!

– Zwei Fragen, Digga!

– На меня смотри!

– Кто вы…

Я шевелился вяло, мозг не включался. Глаза слезились от нестерпимой яркости фонаря.

– Эй! Меня слушай! Как ты её зовёшь?

– Кого?..

– Хозяйку, придурок! – меня снова ударили по щеке, я дёрнулся, стул протестующе затрещал, а под ногами зашуршал полиэтилен. – Как вы называете друг друга?

– Кто?..

– Boah, der Typ ist ja komplett im Arsch!

– Отвали, сказал! На меня смотри, парень! Как. Ты. Зовёшь. Хозяйку.

– Какую?.. Нет, стойте…

– Ну!

Меня похитили, принимают за кого-то другого! Думай!

– Котик…

– Котик?

– Да…

– Хорошо! Как она тебя зовёт?

Я в руках молча! Они заменили меня кем-то из своих!

– Развяжите… Мне больно…

– Tut ihm weh, der kleinen Heulsuse!

– Ey, was für ein Spasti, Alter!

– Эй! А ну заткнулись! Слушай сюда!

– Я ничего не знаю! Вы ошиблись!

Меня снова ударили, стул подо мной хрустнул.

– Как она тебя зовёт?

– Зайка!

– Издеваешься? Что за херня!

– Нет, правда!

– Ладно, чёрт с тобой. Зайка так зайка! Как нужно держаться при хозяйке?

– Я устал! Мне больно!

– Отвечай! Что её раздражает? Колокольчик на шее всегда нужно носить?

– Мы тупим! Ещё немного, и они свалят!

– Как понять, что она хочет секса?

– Чего?!

– Они доели! Шевелись!

– Всё, кончайте его…

– Стойте! Я вспомнил!

– …и передайте: она котик, он зайка. Пусть носит колокольчик, больше слушает и меньше говорит.

Свет фонаря продолжал слепить, и я, поняв, к чему идёт дело, завертелся на стуле как на сковородке. Блеснуло лезвие. Я закричал и в ужасе оттолкнулся от пола. Взлетевшие ноги задели что-то твёрдое, зазвенел упавший нож.

С грохотом я рухнул на пол, и онемевшие руки взорвались болью, но в адреналиновом угаре я не обратил на это внимания. Ножки стула вместе с сиденьем отлетели в сторону, оставив одну лишь спинку привязанной ко мне.

– Где он?! – луч фонарика заметался по стенам. Я перекатился в сторону, шурша полиэтиленом, задёргался в попытках подняться на ноги. Спинка стула, зажатая между спиной и руками, сковывала движения. Пятно света нашло меня, кто-то попытался схватить, но я вырвался и опрокинул невидимый стол.

Вновь упав, я скрючился среди рассыпанной металлической мелочи. Машинально сжав в кулаках две горсти острых деталек – хоть какое-то оружие! – я кособоко вскочил и побежал прочь от луча света.

В комнате стоял невообразимый гвалт. Сколько здесь людей, я не понимал. Толкал, задевал спинкой стула и даже боднул кого-то головой в живот, бегая во тьме по скользкому полиэтилену.

– Всем стоять! – заорал один из похитителей. Все остановились, тяжело дыша. Я замер и огляделся. Луч фонарика шарил по стенам, мазнув на миг по двери.

– Наложник! Тебе некуда бежать!

Я рванул к выходу, поскользнулся на полиэтилене и влетел в закрытые створки всем телом.

Свобода!

Я ударился о стену напротив двери, перекатился через плечо, поднялся со стоном и побежал по кривому коридору.

– Packt ihn!

– Der Wichser haut ab!

– Нет, стойте! Везде камеры! Назад!

Я уже добежал до поворота, когда услышал последний окрик:

– Ну и проваливай ко всем чертям, дурак! Всё равно тебя загонят в цех! Ты же теперь один из нас!

Понятия не имею, врали они или нет, но если Фатима уже уехала, мне конец. Соображай быстрее! Где она? Территория завода огромна. В какой стороне КПП?

Я припустил изо всех сил, задел стену плечом и взвизгнул от боли. Загремела по полу выскользнувшая спинка стула, верёвка ослабла. Я запрыгал на одной ноге, выпутываясь и освобождая руки, и лишь тогда заметил, что всё ещё сжимаю металлическую мелочь. Сунул её в карман, потом разберусь, если доживу. И побежал искать госпожу координатора.

3

Толкнув очередную дверь, я вывалился на улицу. Передо мной был всё тот же завод ЕВА, только ракурс непривычный: пустырь, сетка забора и две собаки у помойной ямы. Быстрым шагом обойдя неказистое здание, я вернулся наконец к цивилизации.

У подъезда соседнего здания стояли электрокары. Их стерегли только мухи да, может быть, камеры наблюдения. Плевать! Я уселся на место водителя, покопался в управлении и отправился искать родной «гелендеваген».

– Ты не поверишь, – шептал я воображаемой собеседнице. – Похищение! Допрос! Схватка с убийцами! Да хрен знает что такое здесь творится! Развели, понимаешь, рабское подполье у себя под носом!

Дорожная разметка, указатели, пусть и немецкие, помогали ориентироваться в лабиринте между ангарами. Редкие прохожие не интересовались водителем-молча. И вот на горизонте мелькнул предел моих мечтаний – знакомый КПП! Только никакого «гелендевагена» там не стояло. Кроме охраны внутри смотровой будки вокруг не было ни души, ни транспорта.

У меня опустились руки. Я остановился далеко от ворот, вышел из электромобиля и лёг на землю. Предзакатное небо могло бы сказать: «Оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас». В ушах заиграл «Полёт кондора». Я сомкнул веки.

Сколько минут понадобится, чтобы привлечь охрану? Страшные бабы поднимут и отнесут меня в барак. Там меня встретит короткое лезвие, которое раскроет весь мой внутренний мир. Крик несчастного не услышит ни Фатима аль-Яфаи, ни Милена Сойер, ни даже Марианна Брежье.

Или вот, например, пойду по шоссе в сторону Бремена… Сотня миль без еды и питья… На это мне потребуется…

Минуточку!

Марианна Брежье! Единым махом я влетел в электромобиль.

Поиск административного корпуса доставил немало хлопот, но я отлично справился. У секретарской стойки я выговорил услышанное пару часов назад:

– Kaffee für Frau Direktorin.

– Gehen Sie geradeaus und dann links abbiegen, – не глядя ответила девушка. –  Ihre Majestät trinkt am liebsten Americano.

Я продолжал стоять, пытаясь найти знакомые слова в немецкой фразе. Девушка удивлённо посмотрела на меня.

– Bist du am Kaugummi kleben geblieben? – Я не издал ни звука. Секретарша раздражённо выпалила: – Also, Freundchen, dreh dich um, geh dahin, schenk dir deinen Kaffee aus dem Automaten ein, geh ins Erste Obergeschoss und betrete das Zimmer der Direktorin. Was ist hier so schwer zu verstehen?

Ага, значит, кофейный автомат и второй этаж. Я коротко кивнул и поспешил выполнять инструкции.

Офис Марианны Брежье занимал правое крыло здания. Доступ в кабинет открывался через комнату охраны, где крупные неприветливые женщины изучали видеопотоки с камер наблюдения. Ехавший в руках молча бумажный стаканчик не вызвал у них вопросов.

– Kaffee für Frau Direktorin, – доложил я, поставил стакан перед директрисой и присел на краешек стула.

Она и бровью не повела в мою сторону, печатая на виртуальной клавиатуре. Я с трудом сдерживал нетерпение. За секунду до того, как я начал оправдываться, мадам Брежье коснулась наручных часов и приложила пальцы к уху.

– Hallo, warten Sie eine Minute, – произнесла она в ладонь, затем посмотрела на меня: – Wie heißt dein Brigadier?

– Не понимаю по-немецки… – растерялся я, – простите…

Марианна резко опустила руку на стол и прищурилась. В холодном сиянии чёрных глаз я чувствовал себя деревенским дурачком перед вампиром-аристократом.

– И кто ты такой?

– Ну как же, разве вы не помните? «Любимчик Самой». Буквально пару часов назад вы показывали мне и госпоже аль-Яфаи силовую секцию.

– Нет. Девчонка с наложником уехали в полтретьего. Кто ты такой?

– Говорю же: я тот самый наложник…

– ААРДВАРК! – перебила меня мадам. Я вздрогнул и оглянулся. Затем до меня дошло.

– О нет, на меня это не действует, извините…

Марианна Брежье откинулась в кресле.

– Так-так… Ну надо же, у меня в кабинете сидит наложник Самой…

– Я бы предпочёл термин «любимчик».

– Наложник Самой. А напомни-ка мне, мальчик, Самой – это кого конкретно?

– Давайте не будем вдаваться в подробности, мне нужна помощь…

– Хорошо, давай не будем. Так Самой – это какой?

– Я бы попросил…

Марианна послушно кивнула, снова коснулась часов и приложила ладонь к уху:

– Кто твой бригадир?

– Нет, постойте! Маргарет Уолкер!

– Маргарет Уолкер, – с удовольствием повторила фрау директриса. – Подумать только, у меня в руках живое доказательство нарушения закона Матерью Общества…

– Госпожа Брежье, не могли бы вы…

– А мы с тобой подружимся, мальчик, я в этом уверена. В моих силах обеспечить тебе достойные условия. Педали крутить? Нет! Выучишься на бригадира, я умею ценить доверие и откровенность.

– Приятно было пообщаться и всё такое… – Я неуверенно поднялся. Стокилометровый марш приобрёл неотразимую прелесть ввиду новых обстоятельств. – Я пойду, пожалуй. Можно?

– Конечно, можно! – энергично согласилась она, – Ванесса и Ванесса тебя с удовольствием проводят.

– Ой, нет. Э-э-э… Знаете, помочь мне в ваших же интересах. Я должен вернуться в Бремен…

И коротко рассказал о похищении.

Молча организовались в банду!

Подрывают власть фрау директрисы!

Единственная ниточка тянется в Бремен, куда уехал мой двойник!

Выбить из мерзавца пароли и явки – быстрый способ переловить нарушителей!

Мадам потребовала доказательств. Я мог бы ответить, что наш разговор и есть доказательство, но вместо этого выложил на стол содержимое карманов. Та мелочь, что путалась под ногами в ходе сражения, оказалась украшениями. Похитители были ювелирами!

– Так вот откуда серьги у моих индусов… – задумчиво протянула мадам. – Ещё есть? Точно? А если найду?

Я знал, что отдал не всю добычу, но решительно кивнул: обыскивайте! Впрочем, направление мыслей госпожи Брежье приняло иной оборот.

– Правильно ли я понимаю, – проговорила она, не обращаясь ко мне, – тебя привезла Фатима аль-Яфаи, обменяла на кого-то другого и увезла его с собой, бросив тебя на верную смерть. И при этом ты принадлежишь Матери… Значит, Маргарет Уолкер понадобился молча с гамбургского завода ЕВА, которого она выменяла на своего наложника… И вот какое совпадение: не далее как вчера я слышала о запуске процесса восстановления компании «Боинг»… Ну что ж, это свежая струя в промышленном шпионаже.

– Постойте! – Голова у меня шла кругом. – Вы совершенно превратно меня поняли!

– Мальчик, а ведь ты что-то слышал. Какие-то обрывки разговоров, намёки, распоряжения, да? Тебя нужно только заставить вспомнить… А кто у меня такой умелец?

Я вскочил: воображение нарисовало устрашающие картины допроса с пристрастием.

– Не надо меня заставлять! Я скажу вам, кто всё знает! Аль-Яфаи! Покажу, где она сейчас! Только отвезите меня в бременскую ратушу. Они оба там, я уверен! Я уверен!

Вот так, в сопровождении Ванессы, Ванессы и Марианны Брежье, я вернулся в Бремен.

Следуя лучшим традициям классического кинематографа, телохранительницы в чёрных брючных костюмах выволокли меня из багажника, а затем помогли ступить на брусчатку рыночной площади хозяйке. Фрау директриса процедила сквозь зубы:

– Чёртов городишко. Давайте по-быстрому закончим это дело!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.